Две бабушки.


Две бабушки.
  У Кирюши было две бабушки. Одну он называл баба Уля, а другую - бабушка Катя, потому что они были очень разные.
  Баба Уля, мамина мама, жила в Сибири, в большом таежном поселке, где люди рубили лес, а потом делали из него доски. Дед Тихон работал машинистом на узкоколейной железной дороге, а баба Уля хозяйничала дома, так как у них было большое подворье: корова Дина, два поросенка и много кур, гусей и уток.
  А бабушка Катя со своим старшим сыном Виктором и невесткой жила в Ленинграде, но два раза в году обязательно приезжала в гости, чтобы повидаться с внуком, так как очень его любила.
Кирюшин отец был военным, часто переезжал с одного места на другое, и мальчик жил, в основном, у родителей мамы в сибирском поселке.
  Бабушка Катя приезжала туда два раза в году, зимой и летом, потому что ей очень не нравилась зимняя ленинградская погода, а с мая месяца и по сентябрь сын с невесткой уезжали на дачу, и старушке было очень скучно проводить время одной в большой пустой квартире, в которой к тому же надо было наводить порядок и тщательно запираться на ночь.
  Кирюше больше всего нравилось, когда ленинградская бабушка приезжала зимой, потому что на второй день после ее приезда они втроем шли в магазин или, как говорила баба Уля, в лавку. Она шла впереди, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, и ворчала:
- Снова снега навалило по самые крыши, а дорожки расчистить некому. По железке, небось, не проехать. Тихону придется больше лопатой нынче работать, чем в своей кабинке рычагами управлять.
  Кирюше, который шел вслед за ней, было хорошо слышно её ворчание, и ему становилось жалко бабушку и деда за то, что им приходится прокладывать себе дорогу в сугробах.
   А бабушка Катя, бодро шагавшая позади, по протоптанному следу, в это время звонким, совсем не старушечьим голосом читала стихи:
                                                    «Мороз и солнце, день чудесный!
                                                     Еще ты дремлешь, друг прелестный…»

  В магазине она закупала в большом количестве кедровые орешки, брусничное варенье и наливку из морошки, говоря, что для торжественного ужина это самые изысканные продукты, каких не найдешь и в Ленинграде. А Кирюше она обязательно покупала игрушечный пистолет с бумажными пистонами.
  Вечером накрывали праздничный стол. Бабушка Катя доставала из своего чемодана подарки и бумажные салфетки, а во время еды следила, чтобы все пользовались ими, ибо была великой поборницей чистоты и порядка. При этом она постоянно напоминала Кирюше, чтобы тот не сутулился и правильно пользовался столовыми приборами.
- Ты посмотри, как сижу за столом я, - говорила она ему. – Это осанка культурного человека, которому приятно, когда на него смотрят с уважением. Я окончила Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге, где учились только девушки дворянского сословия. И ты не должен забывать, что ты также дворянин .
  Бабушка Уля смеялась:
- Тоже мне дворянка нашлась. Когда я у вас гостях была, что-то не заметила, чтобы ты по городу на карете разъезжала, а слуги тебе в постель чай с баранками подавали. И наряд у тебя совсем не дворянский, какой год ты уже свою облезлую шубёнку носишь.
  Бабушка Катя не обижалась, понимая, что баба Уля права. Да и вообще, старушки во всем ладили друг с другом и никогда не ссорились. Когда они вечерами садились в уголке и начинали вести негромкий разговор, дед Тихон толкал Кирюшу в бок и шептал ему, усмехаясь:
- Заворковали подруги. Кабы завтра не вставать спозаранку, разговаривали бы всю ночь.
Говорили они, в основном, о детях, о Полине и Павле ..

…Они познакомились в Красноярской больнице, где Полина проходила практику, учась в медучилище, а Павел пришел туда со сломанным на полигоне пальцем. Девушка быстро и умело наложила жгут, сделала укол от столбняка, а бравый офицер удивился, что он совсем не испытал при этом боли. Он сидел на больничной кушетке, с улыбкой смотрел в серые глаза сестрички и уходить не собирался. Она напомнила ему, что пора и честь знать, так как её ждут другие пациенты, и тогда он спросил:
- А можно, я запишусь к вам на прием еще раз?
- Доктор напишет вам в больничном листе, когда приходить, чтобы снять повязку, - объяснила она ему, хмурясь, чтобы не улыбнуться ему в ответ. - Но у меня практика заканчивается через два дня, и вас будет обслуживать другая медсестра.
- Жаль, - печально ответил он.
  После этого они не встречались почти год. Но в начале лета, когда Полина уже работала в поселковой больнице,       Павел объявился в их доме, в парадной форме и с цветами в руках.
- Через неделю меня переводят на новое место службы, - сказал он прямо с порога. – Я прошу вас, Полина, стать моей женой и хочу, чтобы ваши родители благословили нас.
Удивленный дед Тихон открыл было рот, намереваясь сказать, что такие дела так просто не решаются, но его опередила дочь:
- Я согласна, и мои родители тоже…
  Через неделю они уехали на Дальний Восток.

  Сначала Екатерина Петровна была очень недовольна этим браком, считая, что Полина не пара её сыну: и по происхождению, и по образованию, и по внешнему виду. Как говорил о ней дед Тихон: «мала да курноса»…
  Но все изменилось после рождения Кирюшки. Он был очень похож на Павла, и именно это растопило суровое сердце бабушки-дворянки. Она стала ездить в далекую Сибирь дважды в год, сваты подружились, и лишь иногда Екатерина Петровна позволяла напомнить им, к какому сословию она принадлежит.
  О начале войны она узнала в поезде, который вез ее по знакомому маршруту Ленинград – Красноярск. Она тут же решила вернуться, но все станции были уже забиты воинскими эшелонами, а у билетных касс стояли огромные очереди. Пришлось ей продолжить свой путь до станции назначения.
  Сразу по приезду она получила телеграмму от Виктора, который просил её пока никуда не выезжать из посёлка, так как его переводят из Ленинграда на новое место работа. А с Дальнего Востока пришло письмо, написанное Полиной, в котором она сообщала, что у них все по-прежнему: Павел служит, она работает в госпитале.
Екатерина Петровна удивилась, почему Полина пишет об их жизни так скупо, как будто в ней ничего не изменилось после начала войны. И тогда деду Тихону, служившему в армии еще во время войны 1914-го года, пришлось объяснять ей, что такое военная цензура. Она успокоилась и по-прежнему чувствовала себя у сватов гостьей: спала до девяти часов, потом шла гулять с Кирюшой в тайгу, где внук собирал ягоды, угощая ими бабушку, а она восхищалась чудесными дарами природы.
  Но с наступлением зимы жизнь ее круто изменилась.
  Однажды бабу Улю вызвали на собрание в клуб леспромхоза, а, вернувшись оттуда, она сообщила, что всех женщин мобилизуют на трудовой фронт, так как мужчин в посёлке почти не осталось.
- Придется нам, бабам, и лес валить, и у станков стоять, - сказала она. – Меня, как женщину в летах, определили на бригадную кухню щи варить, но эта работа тоже не из легких: попробуй накормить такую ораву в тайге да на холоде. О тебе, Катерина, меня директор тоже спрашивал, куда бы тебя направить, но я ему сказала, что ты у нас ни к чему не способная, да и за внуком некому будет присматривать. Он меня послушал, хотя всех детей теперь в детсад поведут. Значит, будешь ты теперь в доме хозяйкой, а для Кирюшки – нянькой.
- Но я же не смогу! – возмутилась бабушка Катя.
- Сможешь, коли жизнь заставит, - уверенно ответила ей баба Уля. – Корову соседка пока будет доить. Она совсем старенькая, ее на трудовой фронт не взяли. А тебе этому делу еще учиться да учиться. Вставать будешь теперь рано, печь затопишь, еду приготовишь для мужиков наших, а потом скотину накормишь, это дело нехитрое.
  И, действительно, спустя месяц она делала всю работу по дому, а чтобы доказать свахе, что она не такая уж беспомощная неумеха, научилась доить корову.
  А когда деда Тихона направили вскоре в Красноярск водить большие паровозы на главной дороге, она освоила невероятно трудную для себя работу: рубить дрова для печки.
  Но потом пришла новая забота: закончилось сено для их кормилицы Дины.
- Есть у меня небольшой стожок поблизости в тайге, - сказала вечером баба Уля. – Но ты одна его не перевезешь. Придется мне отпроситься у директора на денёк…

  Он вышли из дому по утру. Баба Уля – на лыжах, таща за собой легкие, широкие сани – розвальни, бабушка Катя и Кирюша – на снегоступах, которые сплел когда-то дед Тихон из ивовых прутьев.
  До полянки в тайге дошли за час, погрузили сено быстро: просто опрокинули стожок на сани и перевязали его веревками.
  Но обратный путь оказался нелегким, тяжелые сани продавливали наст и застревали в снегу. Баба Уля тянула их за бечеву, а Екатерина Петровна с Кирюшей подталкивали сзади.
  На полпути остановились передохнуть. Солнце уже стояло над верхушками сосен, голубое небо радовало мирным покоем...
- Ну, что, Петровна, приуныла? – окликнула сваху баба Уля, тяжело дыша. – Помню, раньше ты даже стихи читала в такую погоду.
- Читала, читала. – ворчливо отозвалась бабушка Катя. – Ты давай трогай лучше. Ребенка кормить пора, а ты про стихи тут вспоминаешь.
  Баба Уля лишь улыбнулась такой свахиной строгости и взялась за бечеву. И когда сани, перевалив взгорок, легко пошли вниз, вдруг услышала она у себя за спиной пусть и задышливый, но по-прежнему звонкий голос:
                                        «Мороз и солнце, день чудесный!
                                          Еще ты дремлешь, друг прелестный…».

  Бабушка Катя прочла всё стихотворение от начала до конца, а когда закончила, то баба Уля бросила бечевку на снег, протерла варежками заслезившиеся глаза и сказала:
- Вот теперь я вижу, что ты дворянка! Хоть ты сейчас в одной упряжке с простой бабой сено по тайге волочишь… Для коровы, которую сама доить будешь и навоз из-под неё убирать… Но стихи ты читаешь лучше…






Рейтинг работы: 4
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 13
Количество просмотров: 38
© 26.02.2019 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2501192

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Валерий Гладышев       02.03.2019   09:35:42
Отзыв:   положительный
Как жизнь у творческого пенсионера?
Борис Аксюзов       03.03.2019   09:41:40

Идет, то есть, уходит...
Но мне как- то радостно жить на этом свете, а потому я не комплексую...
Ты это хотел узнать?
Валерий Гладышев       03.03.2019   09:59:00

Именно это, брат Борис. И ещё об издательских успехах.
Борис Аксюзов       03.03.2019   10:02:58

Жду сигнала от какого-то канадского издательства, которое обещает издать весной электронную книгу.
Валерий Гладышев       03.03.2019   14:57:02

Неожиданно исчезли последние записи...
Борис Аксюзов       03.03.2019   17:14:08

Я их убрал, чтобы не рекламировать свои успехи
Валерий Гладышев       03.03.2019   20:04:20

Ты ещё, Борис, видать, не занимался рекламой. Мне же по поиску учеников этой работой однажды пришлось. Потратил около тысячи долларов на рекламу по телевидению, в трамваях, в интернете. Результат - пара-тройка учеников. А твоя боязнь - чистый юмор. Откуда взяться читателям на нашей странице? Чисто юношеская выдумка.
Нашёл в интернете интересного поэта - Зиновьева Николая Александровича. Поинтересуйся.
Привет Сахалину!








1