Мои путешествия. Книга первая.



Путешествия за горизонт...


. «Мы можем умереть от скуки, можем умереть с перепоя, а можем …позволить себе немного приключений». – Терри Дарлингтон

…За последние годы, мне удалось объехать многие страны и континенты. А до того как уехал из России в Англию, я объехал весь Союз и не всегда с целью любопытства или интереса - просто жизнь заставляла. А жизнь была нелёгкая и часто, такие переезды были связано с очередной работой или с отдыхом после тяжёлых работ. Однажды я посчитал и получилось, что всего за время странствий освоил около тридцати профессий и тоже не из любопытства – жизнь заставляла.
Живя в Англии, я начал путешествовать не только чтобы смотреть и видеть, но и для того чтобы сравнивать не столько климат и пейзажи, сколько жизнь людей в разных странах и на разных континентах - это помогает оценивать жизнь в России, в сравнении с жизнью в разных концах мира. Я был и остался русским – причём «старым» русским!
Сегодня, когда попадаю в Россию то вижу, что жизнь здесь заметно меняется в лучшую сторону и это меня радует!
…Есть ещё одна сторона таких путешествий - из каждой поездки я привожу довольно подробные дневники, что является моей работой во время путешествий. Поэтому могу сказать, что мои путешествия не просто развлечения, но ещё и труд, делать который приходится себя заставлять.
И ещё важная деталь - узнавая и видя много хорошего и плохого в мире нас окружающем, пишу и о политике, и о природе и о Боге в том числе - мои путешествия дают для этого большой материал. Думаю, что «многия знания» о людях и странах во всём мире, делают жизнь не только интересней, но и загадочней, иногда прибавляя «печалей», а иногда и радостей!
Январь 2019 года. Лондон. Владимир Кабаков.





Поездка в Германию.



Мозельские вина, Древний Рим, Монастырь Маульброн и другие впечатления.

…Начиналось все, как обычно: смотрели атлас Франции и Европы, определяли маршрут поездки – где будем ночевать по пути, где будем останавливаться надолго. Начинали приготовлять и вещи для «похода», однако не спешили, потому что всё было упаковано ещё с прошлого года и хранилось в вещевом шкафу…
За день до отъезда, я сходил в «Джадд» - магазин уценённой книги в Лондоне - и купил путеводитель по Германии. По Франции у нас уже был…
Сюзи, моя жена и по совместительству «водитель» нашего старенького «Форда» отвезла машину на технический осмотр, заплатила необходимые страховки, купила билеты туда и обратно через «Чанелл» - так англичане называют пролив Ла-Манш (По-английски, оказывается, этот пролив переводится как «рукав»).
В пятницу, 5–ого августа, после двух дней непрерывных сборов (в которых я участвовал только косвенно), в 11 часов утра, наконец, выехали из дома, простившись с детьми, пожелавшим нам счастливого пути. Машина, как всегда была забита до отказа – и багажник и задние сиденья. С нами и на этот раз был младший сын Максим, и потому было тесно…
Проехав по Лондону без пробок и особенных приключений, выехали через предместья на шоссе и помчались в сторону Дувра. По пути заехали на стоянку, в придорожный ресторан под названием «Шеф» (видимо имелось в виду, шеф – повар) и перекусили, сделанными дома вкусными бутербродами, переходя, таким образом, на туристическое питание. Для Максима в ресторане купили на вынос пиццу и кока – колы – он как все дети не любил домашней еды и наоборот, ему нравилось всё покупное…
Доехали до Дувра за два часа и найдя свой причал на контрольно–пропускном пункте, показали билеты, паспорта и остановились на закрытой площадке перед пристанью, от которой отходили паромы.
Оставив машину, прошли в морской вокзал, где, устроившись в пустом зале с охотой выпили кофе и чай из буфета.
Через четверть часа по радио на английском и на французском объявили, что паром опаздывает и мы с сожалением повздыхав, пошли гулять по пирсу, высматривая в морских просторах потерявшийся паром. Чайки совершенно безбоязненно бегали под ногами и часто садились на крыши машин, нисколько не пугаясь людей внутри, и близко, с двух метров позировали фотографам–любителям…
Наконец, после долгого ожидания, паром пришвартовался и мы стали грузиться в грузовые трюмы, въезжая по командам служителей по широким сходням внутрь парома.
Распорядители в жёлтого цвета курточках безбоязненно сновали между машинами, подгоняя жестами оробевших водителей. Машины становились в трюме вплотную одна к другой и требовалось немалое мастерство и опыт, чтобы исполнять все их команды. Машины, в конце концов стали так тесно, что с трудом можно было открыть дверки и выйти наружу…
Наконец, все кто имел билеты заехали внутрь и разместились, а пассажиры покинув авто, поднялись по лестнице в просторные салоны парома.
Через какое–то время судно словно от волнения перед морским путешествием задрожало всем корпусом и наконец медленно отошло от причала. Пассажиры высыпали на верхнюю палубу и с любопытством вглядывались в удалявшийся берег. Белые скалы Дувра развернулись за кормой во всю ширь, во всей своей «скалистой красе»…
На скалах, посередине зелёной луговины, видны были стены и башни средневековой крепости, некогда защищавшей побережье от набегов враждебных соседей – французов. Вдоль берега протянулся серый, гравийный пляж, на котором были видны маленькие фигурки отдыхающих…
Прошло ещё некоторое время и берега Англии подёрнулись туманной дымкой, а мы стали вглядываться уже вперёд, в надежде различить очертания французского берега…
Корабль чуть покачивало на свежей морской зыби и дети, которых было много среди пассажиров, «повизгивая» от радости, покачиваясь ходили по неустойчивой палубе громадного судна…
Жена, отдыхая от непрерывной суеты многочасовых сборов, привалилась к моему плечу и попыталась заснуть, а наш шестнадцатилетний сын Максим читал книжку и слушал через айпад, свою вскрикивающую и звенящую музыку…
Через час мы уже были ввиду Кале, потом осторожно пробрались через линии каналов и причалили во Франции,…
В обратном порядке быстро выгрузившись на пирс и выехав за пределы порта, прибавляя ходу, помчались вперёд по гостеприимной земле, совсем непохожей на Англию: горизонты казались заметно шире, кустарниковые изгороди между земельными участками отсутствовали и вместо привычных дубов, по обочинам и внутри полей росли тополя и кустарниковая мелочь.
Жена, как всегда, сосредоточенно и привычно вела машину, а я, развернув на коленях атлас дорог Франции выбирал направление…
Отъехав от моря километров тридцать, увидели на обочине шоссе вывеску – приглашение в кемпинг и свернув направо, километра через два въехали в ворота. В небольшом кафе, уже по-французски спросили, где найти приёмную–рисепшен и весёлая девушка, напевая на ходу, объяснила, что намечается большой летний бал и потому она не может нас отвести к хозяину, но это совсем рядом – и показала нам на двухэтажное здание гостиницы, в которой и была размещена приёмная…
Хозяин, приветливо поздоровавшись с нами, повёл показывать кемпинг мимо стационарных «караванов», больших одноэтажных деревянных домиков - вагончиков, в которых, судя по ухоженности дворов, жили подолгу и летом и зимой.
Подошли к большому зелёному полю покрытому стриженым газоном, где рядом через дорожку был небольшой участок, огороженный с трёх сторон кустарником.
С тыльной стороны, сквозь «щели» в зелёной «изгороди» я различил поле, покрытое жёлтым, спелым овсом. Нас этот участок устроил и хозяин пожелав нам приятной ночёвки, удалился.
Платить за ночлег надо было при отъезде и потому не мешкая подогнали машину и выгрузив необходимые вещи, начали натягивать палатку, радуясь окружающей нас тишине и зелени.
Поужинав запасёнными ещё в Англии продуктами, пораньше легли спать.
В тихом, тёплом летнем воздухе из кафе до полуночи доносились звуки танцевальной музыки – народ в этот приятный вечер «оттягивался» на полную катушку, забывая оставшуюся позади рабочую неделю. Как я понял, караваны были летними дачными домиками французов, живущих в окрестных городах, и они за ними ухаживали: делали удобные пристрои и закрытые террасы, а перед одним из караванов даже журчал небольшой фонтанчик, рядом с которым неподвижно замерли утки и гуси из папье-маше.
Оставшиеся места предназначались для палаток таких заезжих туристов, как мы.
Это был своеобразный дачный посёлок и вдруг подумалось, что в России можно сделать приличный бизнес изготавливая и продавая такие домики, на колёсах. Их можно доставлять по шоссе и дорогам автомобилем, а на месте устанавливать, как стационар, подводя к ним газ, электричество, воду, устанавливая телевизионные антенны. Такие домики можно будет сдавать на год, на два интересующимся людям, устраивая целые посёлки в красивых местах…
Спали на новом месте беспокойно, как всегда бывает в начале путешествия. К тому же, посередине ночи пошёл дождь…
Однако к утру распогодилось - на синем небе в разрывы светлых облаков проглянуло небо и показалось умытое солнышко, а в кустах над нашей палаткой запели птички…
Проснувшись и приняв душ в отдельно стоящем здании, мы собрали палатку, позавтракали, сварив кофе на газовой мини–плитке и погрузившись в машину, подъехали к воротам. Сюзи сходила в приёмную, заплатила за ночлег по четыре с небольшим евро с человека. На русские деньги – это около ста пятидесяти рублей. Совсем недорого и ночевать в кемпинге вполне удобно…
Мы уезжали оттуда очень довольные как самим кемпингом, так и хозяевами. Место для нас тоже было удобное, потому, что от Кале недалеко и вместе с тем это уже сельская Франция где тихо, совсем нет туристов и присущей туристическим центрам суеты и толкотни…
В половине одиннадцатого утра мы выехали на шоссе, «оседлали» дорогу и помчались на восток - перед нами расстилалась вся Франция…
Объехав Сент–Омер - красивый старинный городок с средневековой крепостью расположенной справа от шоссе, мы долго «выкручивали» на трассу, ориентируясь по карте разыскав дорогу идущую в нужном направлении,.
Как это обычно бывает?
Я сижу на пассажирском сиденье и держу карту на коленях, пытаясь определить, где мы находимся, а Сюзи при очередной развязке глядя на дорогу требовательно спрашивает меня: - А теперь куда? – и я обязан ей ответить: - Прямо, налево или направо и назвать следующий город или городок. Всё усугубляется тем, что я не читаю и не знаю ни слова по-французски и потому, моё произношение требует дополнительного перевода.
А времени то нет - ведь на решения имеются считанные секунды…
Одним словом такое «выкручивание» - занятие нервное как для водителя, так и для «штурмана». Есть ещё одно отягчающее обстоятельство – мы не хотим ехать по платным автодорогам, которые во Франции стоят недёшево и езда по которым, часто напоминает езду в поезде. Мы видим только пропускные пункты, где надо в очередной раз платить, а всё остальное время несёмся в потоке машин не успевая рассмотреть окрестности и страну в целом.
Это удобно, когда вы едете куда-нибудь по служебным делам и совсем некрасиво, когда вы в отпуске и вам незачем торопиться. Эти платные дороги, естественно, самые прямые и без разъездов, а все остальные идут по каким то объездам, мало понятным и часто похожим на лабиринт.
Я не один раз за нашу поездку проклинал французских законодателей, за их необдуманное решение перейти на платные дороги и почти с нежностью вспоминал благодатную свободную Англию, в которой самые большие хайвэи - бесплатные…
Попетляв и покрутившись то влево то вправо, наконец, после Бетюна, выехали на прямую дорогу и мимо Комбре и Арраса помчались вперёд, в сторону Шарлевиля–Мезьера.
По краям нашей дороги местность то холмилась, то выравнивалась и поля спелой пшеницы жёлто–ржаного цвета проносились мимо. По синему тёплому небу плыли серо–молочные облака и навстречу дул прохладный ветерок. Мы на скорости в сто десять километров двигались среди нечастых авто, рассматривая окрестности и вспоминая, что здесь в первую мировую войну шли ожесточенные сражения, в которых участвовали и английские солдаты…
Трагедия той войны уже изгладилась из памяти, но некоторая запущенность, заброшенность продолжалась на этих землях и по сию пору. Я невольно сравнивал с тем, что ещё сегодня приходится видеть в средней полосе России, по которой несколько лет катилась война и думал, что последствия войны, в той или иной форме, остаются на многие десятилетия…
Часов около трёх пополудни свернули с трассы и заехали в большой универсальный магазин торговой фирмы «Ашан», известной по всей Франции.
Выйдя из машины, вошли в большие прохладные павильоны и закупили французских продуктов: длинные и тонкие французские батоны с хрустящей корочкой – багеты; свежую стряпню – плюшки с абрикосовым вареньем, красные с кулак величиной, спелые помидоры, копчёную сухую колбасу, французские вкуснейшие сыры нескольких сортов, солёные оливки в масле, виноград и персики, тоже сочные и мягкие…
Отъехав от городка в котором расположен магазин, свернули на стоянку с прекрасным видом на окрестности и расстелив подстилку из синего полиэтилена на аккуратно постриженной, плотной-зелёной траве пообедали, запивая еду вкусным горячим, чаем, под названием «Русский Эрл Грей», из термоса. Он называется так наверное потому, что был в марлевых мешочках…
Настроение после обеда поднялось, но уже вскоре проезжая через печально известный Седан, - городок, вокруг которого в первую мировую войну гремели ожесточённые бои, мы погрустнели вспоминая из уроков истории, что здесь в боях погибли сотни тысяч французских, немецких и английских солдат.
Бросилась в глаза одна трагическая деталь: на кладбищах, над братскими могилами стоят белые кресты над французами и англичанами, а над немецкими могилами – кресты чёрные.
Я подумал, что победители не зря выбрали для себя белый цвет, оставив побеждённым, чёрный. Такова цветовая традиционная, полярно разделённая символика человеческого мира, которой оперировали создатели этих кладбищ…
Победи в той войне немцы и они бы выбрали для себя белый цвет, а англичанам и французам оставили бы чёрный…
И ещё я думал о трагической необратимости истории. О невозможности уничтожить войну на все времена, о возобновляющихся периодически человеческих «бойнях» от которых невозможно уклониться и которые развязывают амбициозные политики, а отвечают трагическими последствиями народы, страны и целые континенты. Оружия для войн, во все времена хватало…
Вообще, возникновение двух последних (надеюсь) мировых войн для меня носят какой–то мистический характер. Оправдать резоны развязывания этих войн логически очень трудно.
Ведь в первой мировой и в мировых катаклизмах после неё: революциях и гражданских войнах погибли не менее пятнадцати миллионов, из них большая часть мужчины, самые лучшие, как сегодня говорят – «генофонд» самых крупных европейских народов. И это, конечно, отразилось на жизни и самочувствии человечества вообще…
И всё-таки, уже через двадцать лет началась новая война, ещё страшнее предыдущей. Впечатление, что история людей ничему не учит…
Или ещё можно предположить, что причины носят биологический характер и связаны с включением механизма самоуничтожения вида, работающего тогда, когда биомасса определённого биовида достигает критической величины…
Вспоминается теория английского социолога Мальтуса, о перенаселении Земли. Во всяком случае, объяснить логически эти войны – «бойни» очень трудно…
… За Седаном свернули на север и поднялись на лесистые склоны Арденн. Сосново-еловые леса, чистый воздух, голубое небо с белыми облачками – платочками, всё обещало замечательную погоду. Воздух, напоенный ароматами хвои и цветочной пыльцы, наполнял наши лёгкие и казалось начал рассасываться «ватный» комок в груди, который постепенно скопился от дыхания лондонским смогом, который со временем поменялся, - из печного дыма превратился в пылевой. Просыпаясь утром, я каждый раз откашливаюсь, пока не налажу дыхание.
… Преодолев Арденны, спустились уже в Бельгию, в широкую долину поросшую по окрестным холмам глухими, густыми лесами. Заехав в небольшой городок Флоренвиль, увидели рекламную вывеску ближайшего кемпинга и свернули вниз и влево, в сторону реки.
Въехав на стоянку и оставив машину, зашли в приёмную-рисепшен. Неподалёку, от «конторы» шумели молодые мужчины сбившиеся в кучку - они соревновались в забивании гвоздей в большую чурку. Попутно они пили что–то алкогольное и этим можно было объяснить увеличение азарта у «забивальщиков» и их болельщиков. Рядом, за буфетной стойкой, стоял какой–то огромный, пузатый мужик, подливающий «спортсменам» алкоголь…
Заплатив за ночь вперёд те же четырнадцать евро - за себя и за машину, мы проехали по «караванным», улицам поближе к лесу и остановились в самом углу кемпинга, рядом с деревянным «пикниковым» столом и начали ставить палатку.
Расположившись по «домашнему», поужинали французскими «разносолами», а я ещё выпил ароматного французского коньяку. После парочки рюмок этого чудесного напитка как всегда захотелось петь, но я старался не пугать соседей ограничился лирическими воспоминаниями вслух. О том, как двадцать пять лет тому назад мы познакомились с Сюзи в тогдашнем Ленинграде и могли ли мы тогда предполагать, что через четверть века, будем вот так сидеть около палатки в бельгийском кемпинге, неподалёку от границы с «игрушечным» государством Люксембург и пить коньяк.
Для точности: коньяк пил только я, но и жена чувствуя мой лирический настрой, заметно подобрела и тоже ударилась в воспроизводство деталей наших первых встреч.
Рядом с нами, за столом сидел наш шестнадцатилетний сын, Максим, ростом под метр девяносто, а в Лондоне осталась старшая дочь Аня, которой уже двадцать три года. Она закончила Кембридж, и собиралась поменять профессию, пойти учится на доктора…
Остаётся удивляться - воистину пути Господни неисповедимы!
Был замечательный золотой закат и после ужина, мы пошли погулять вдоль реки, в сторону высокого церковного шпиля торчащего среди леса на одном из городских холмов. Вода в реке, в лучах закатного солнца, блестела расплавленным золотом и текла между высоких обрывистых берегов. Вдоль течения, в водоворотах посередине реки плавилась крупная рыба и над тихой водой, в лучах заходящего низкого солнца, то тут то там были видны висящие на одном месте, столбы серой мошкары.
На церковной колокольне звонко и мелодично прозвучали девять колокольных ударов и мы войдя на церковный двор, с высокого обрыва рассматривали панораму широкой речной долины, обрамлённую с двух сторон высокими, сине–тёмными лесами, в которых скрывались от людей множество оленей, лисиц, барсуков и прочей дикой «мелочи».
В кемпинг вернулись в сумерках и легли спать. Я, уже влезши в спальник, послушал свой переносной приёмник и узнал, что на Дальнем Востоке, в море, на глубине в двести метров терпели катастрофу семь русских подводников, находящиеся в батискафе. Я повздыхал, поворочался в тесном спальнике вспоминая Дальний Восток и замечательное море, в котором купался уходя чуть ли не ежедневно в самоволку – дело было в армии и служил я на острове Русский, под Владивостоком
… Сон ночью был беспокойный, а ближе к утру по тенту палатки зашуршал частый дождик, заглушивший, «законопативший» все другие звуки.
На рассвете, в одной из соседних палаток расплакался маленький ребёнок и женский сонный голос монотонно повторяя одни и те же французские слова, тщетно пытался его успокоить.
Окончательно проснулся около семи часов утра. Встал, оделся, сходил пораньше «по делам» пока нет очереди в туалет, помылся под душем и вернувшись, не стал влезать в палатку чтобы не будить жену и сына, а устроился в кабине авто и принялся писать путевые заметки.
Вскоре из палатки вышла жена, вскипятила чай на маленькой газовой горелке и принесла мне в машину. Я, отхлёбывая горячий ароматный бодрящий напиток, смотрел в запотевшее лобовое стекло, как постепенно просыпались обитатели кемпинга. На дворе было воскресенье и все отсыпались за неделю работы и ранних, вынужденных подъемов.
Позавтракав, и быстро собрав палатку, выехали из кемпинга, свернули назад, на трассу и по дороге под номером восемьдесят три, двинулись «разминаясь» в сторону автострады А–6.
По утренней прохладе, за час с небольшим доехали, а точнее переехали воображаемую границу Люксембурга и Франции и въехали в его столицу под тем же названием.
Город замечательный по благоустроенному богатству и чистоте, чем-то напомнил нам Страсбург в котором мы побывали вот так же путешествуя на машине в прошлом году. Такие же солидные, в классическом стиле дома, реставрированные дворцы и старый город на холме, а внизу большая, с крутыми берегами долина, рассекающая город на несколько частей–районов, соединённых шнуровкой мостов и виадуков.
Сверху открывается замечательный вид ущелья, со скалистыми обрывами и зелёным парком по плоскому дну. С моста, с высоты почти ста метров, видна и речка двухметровой ширины, в бетонном жёлобе. А ведь это она, за прошедшие миллионы лет, пропилила в скальной породе это ущелье…
В этот день, в городе было на редкость много русских: и тут и там звучал русский язык, а посередине ратушной площади стояла толпа русских туристов слушающих рассказы гида. Парные, позеленевшие от старости и туристической суеты бронзовые львы, сердито смотрели перед собой, явно недовольные многоязычной разноголосицей вокруг. На их мордах было написано непритворное негодование: «Понаехали тут, всякие! Понимашь!..»
Пройдясь по городу мы проголодались и купили в просторно-высоком вокзале, в буфете несколько вкусных бутербродов и поели сидя в машине, пережидая дождь.
Закончив трапезу, дождались пока яркое солнце вновь появилось на небосклоне и поехали дальше, не спеша разглядывая старинные дома и любуясь нестареющими скалами внизу, под мостами.
Разглядывая это обеспеченное веками великолепие, вспоминали некоторые районы центральной Франции, по которой ехали ещё вчера и размышляли, что даже в Западной Европе есть районы ещё не оправившиеся после двух опустошительно - свирепых войн: дома бедны, стары и мрачны; поля и перелески чахлые, запущенные; дороги щербаты и узки.
Вспомнилась бесконечная Россия с её привычной бедностью и запущенностью. Именно Россия, больше всех перенесла в двадцатом веке тягот и ужаса военных разрушений и потому неудивительно, что она не может восстановиться до сих пор. Нет ни денег, ни сил, ни настойчивого сконцентрированного упорства…
Только к шестидесятым годам двадцатого века, казалось Россия стала залечивать раны последней войны, а тут подкрался мещанский, бюрократический застой, который сменила чиновная контрреволюция и начался бандитский капитализм, спровоцированный русскими образованцами - партийной и чиновной номенклатурой. Олигархи, «вмиг» обескровили, обесценили и без того небогатую страну!
Всё это вспоминал, проносясь в потоке машин по автостраде мимо немецких уже лесов и полей, где на пригорках стояли, радуя глаз разноцветными черепичными крышами, домики небольших городков и посёлков. Эти поселения все были похожи традиционной неброской зажиточностью и немецкой ответственной аккуратностью. Здесь, на юго-западе Германии, война практически не коснулась страны. Американцы и англичане занимали города часто без единого выстрела, спешили по приказу командования занять как можно больше пространства, ограничив «свирепых, мстительных» русских со всех сторон…
Местное население, встречало их чуть ли не с цветами. Ведь действительно – главными врагами немцев в той войне были «русские варвары». Эти «варвары» и победили Гитлера, а союзники только помогали его добивать, чтобы сразу после войны объявить обескровленный, разрушенный СССР, главным своим врагом…
… Наконец слева и внизу показалась глубокая долина Мозеля, извивающегося синей, неглубокой лентой среди высоких холмов, иногда протискиваясь меж крутыми берегами покрытыми виноградниками, ровными узкими полосками расчерчивающих склоны. Вдаль, по реке плыли длинные неторопливые баржи и на обеих берегах, часто – часто стояли деревни и городки виноградарей, соединённые римской «винной» дорогой.
То тут, то там вдоль шоссе виднелись кемпинги с ровными зелёными газонами и рядами караванов и разноцветных палаток.
В одном месте рядом с дорогой, на сельском стадионе играли в футбол и тут же в загончике разминались запасные. Немцы любят футбол и добились на футбольных полях многого, что даёт ощущение спортивного величия и объединяет нацию.
Футбол, как и вообще спорт, сегодня явление социальное вносящее дополнительные черты в национальный характер. Вспоминается, как гордились советские люди успехами и победами советских хоккеистов… Увы – всё это осталось в прошлом.
Вскоре мы приехали в «наш» кемпинг, в котором Сюзи была с нашими детьми лет десять назад. Он расположен на берегу Мозеля, на краю большой деревни, окружённой со всех сторон виноградниками.
Выйдя из машины, подошли к двухэтажному особняку, в котором жили владельцы кемпинга. Войдя во двор покрытый зелёным, ровным газоном, увидели хозяина и его взрослых сыновей – высоких, подтянутых и спортивных, с голливудскими белозубыми улыбками на лицах…
Договорившись о месте, где будет стоять наша палатка, мы перегнали машину поближе и принялись устраиваться, формируя первую нашу базовую стоянку.
Работая, вспомнил хозяина и сыновей и вдруг подумал, что именно из такого «материала», Гитлер семьдесят лет назад принялся создавать тысячелетний Рейх и завоёвывать мир. И вся эта романтическая затея рухнула за двенадцать лет, захлебнувшись в море крови...
А сам Гитлер, уже не веря в своё мировое предназначение, застрелился в рейхсканцелярии, окружённой корявыми русскими мужиками из Советской армии.
Грёзы о мировом господстве разбились о силу духа простых русских людей, которые несмотря на страшные поражения в начале войны, смогли переломить ход сражений и победить.
А ведь Гитлер, а вслед за ним и многие немцы, считали славян и русских недочеловеками, которых необходимо было наполовину уничтожить, а другую половину обратить в рабство…
Немцы были действительно необычайно сильны тогда, воодушевлённые романтическими идеями создания супер государства.
«Но – думал я, выставляя рядом с палаткой наш стол – немцы, несмотря на сокрушительное поражение, были и остались одной из генетически талантливых наций».
… В это время, незаметно, с севера, подкралась чёрная, набрякшая влагой туча и грянула гроза – дождь лил как из ведра и мы едва успели спрятать вещи и сами спрятаться в спальной палатке. Через пять минут дождь кончился, так же внезапно, как и начался. Гром прокатывался уже где–то за горой и виноградники на крутых берегах, ярко зазеленели омытыми листьями.
Солнце пробилось сквозь обрывки уходящих облаков и на влажно-блестящую траву упали длинные вечерние тени от деревьев, растущих вдоль дороги…
Где–то неподалёку, зазвенел чистой медью церковный колокол, сзывающий прихожан на службу. Жизнь вокруг шла как обычно, как всегда и наш приезд ничего не изменил...
Вечером был «ужин» по поводу нашего приезда на первую «базу». Решили, есть французские продукты. Уже на «стационаре» поставили наш пластиковый стол, складные стулья, сели вокруг и поели в комфортных условиях никуда не торопясь и посматривая на красивое, заходящее над противоположным берегом реки, солнце.
А я, выпил в охотку французского коньячку и уже во время ужина, в голове у меня стало легко и весело… А потом, снова начались разговоры о прошлом.
Сюзи рассказывала, что была здесь одиннадцать лет назад с детьми, ещё без меня. Максиму тогда, было только пять лет, но и он запомнил эту поездку: высокие холмы на противоположной стороне реки расчерченные зелёными полосками виноградников, несоразмерно длинные баржи, с глухим гулом двигателей проплывающих мимо – вниз чуть быстрее чем вверх по течению…
Мозель, широкой зеркальной полосой, стелился перед нами, отражая в своих бегучих водах нависающий над рекой, берег.
После ужина пошли гулять в соседний городок, в которой преобладала центральная улица.
… Потихоньку спустились прозрачные сумерки и тихие дома, стояли вдоль притихшего шоссе, словно уснули. Рядом с каждым домиком была небольшая витрина, где были выставлены бутылки с вином, которое делали домохозяева из выращенных на их виноградниках, разных сортов винограда. Городок этот уже с незапамятных времён жил вином и кормился вином, как многие поселения в здешних местах. А виноградную лозу сюда завезли древние римляне, когда завоевали эти места более двух тысяч лет тому назад…
На центральной улице стояли несколько небольших гостиниц, где в ресторанах сидели за столиками и ужинали туристы и местные жители. Сидели при свечах, дружными компаниями, очевидно отмечая или прибытие – убытие на отдых, или дни рождения. В отпуске всегда можно найти причину, чтобы вкусно поесть и хорошо выпить…
Эти места славятся известным на весь мир мозельскими винами, а сорта винограда культивируются здесь около двух тысяч лет, со времён римской оккупации «диких» германских племён. Возможно, что именно об этих местах живописал Юлий Цезарь в своих «Записках о галльской войне», которые я читал лет тридцать назад, в далёкой Сибири, на строительстве Байкало-Амурской Магистрали, когда взялся изучать латынь по самоучителю.
Я тогда работал оператором на сейсмостанции и больше года жил в глухой тайге, куда летом, по ночам очень близко подходили местные, любопытствующие медведи….
…В Трире, в столице Мозеля, осталась с тех времён может быть самая богатая коллекция памятников от древних римлян, завоевавших тогда всю Западную Европу…
В своем путешествии, мы проехали по территориям четырёх стран: Франции, Бельгии, Люксембургу и Германии и во всех из них, в те давние времена, стояли римские легионы, были построены военные лагеря и города - ведь завоёванные страны жили под властью Великого Рима более трёхсот лет.
Тогда, тут часто раздавался звон стальных доспехов и римская латынь звучала на дорогах и перекрёстках. После падения Рима, латынь как язык остался в науке и в христианстве, а в обиходе не употреблялся и стал мёртвым языком, рассказывающим нам о подвигах, славе и падениях великой римской цивилизации в которой, на её восточных окраинах, зародилось христианство давшее в свою очередь, совместно с римским наследием, побеги новой западноевропейской цивилизации.
И действительно – процветание европейцев во многом объясняется долгим римским владычеством, разрушившее местное варварство, заложившее основу будущего процветания и преуспеяния Европы.
Мне кажется, что христианство, в форме католичества, а потом и протестантизма, способствовало развитию духовности: религии, науки, искусства, а римская государственная машина подтолкнула развитие администрирования, материальной сферы жизни…
… Мы возвратились в кемпинг уже ночью и сразу легли спать. Я заснул сразу после душа, оборудованного в хозяйском доме, но к полуночи стал мучиться изжогой и ночным беспокойством – подозрениями. Мне показалось, что нашу машину кто–то пытается открыть… Я лежал и прислушивался к незнакомым звукам заполняющим пространства вокруг нашей палатки…
Потом начался редкий дождик и под шум капель ударяющих о тент, я незаметно заснул и проснулся уже на рассвете, когда свет просочился в палатку.
Я, переворачиваясь с боку на бок пытался вновь заснуть и вспоминал ночные кошмары думая, что это следствие переедания перед сном, что надо бы заканчивать с неумеренным энтузиазмом по отношению к французским и немецким продуктам. Ведь «дома», в Англии я вегетарианец, как вся моя семья…
В этом кемпинге, я впервые столкнулся с обычной для Германии системой учёта и контроля потребляемых услуг: каждому постояльцу выдают ключи от туалета и душевой кабинки, воду в которой можно «вызвать» только жетоном и на короткое время.
С нашим сыном Максимом не привыкшему к экономному потреблению благ цивилизации, случился конфуз. Он только намылил голову и тут, закончилась вода, а жетонов больше не было. Пришлось ему выходить на улицу, обернувшись в полотенце. Я увидел его высокую худую фигуру в полотенце рядом с палаткой и расхохотался, но ему явно было не до смеха. Я достал новый жетон и дал ему, но возвратившись в душевую, он увидел, что его место, заняли другие туристы…
Пришлось стоять на «задах» душевой и ожидать. Немецкая аккуратность и экономия иногда дают забавные сбои…
Хотя, надо отметить, что в кемпинге, именно благодаря традиционной аккуратности немцев, было чисто и всюду порядок…
Утром я отправился в душевую и по пути встретил множество «собачников» выгуливающих своих питомцев. Похоже, держать собак стало национальной страстью немцев, особенно пожилых людей. Они берут с собой своих «любимцев» на холидей (отпуск) и те, вместе с хозяевами отдыхают, запасаясь положительными впечатлениями от смены обстановки.
Обычно выезжают в «путешествие» на своих машинах с «караванами», (спальнями на колёсах) на прицепе. К установленному «каравану», уже на месте, обычно спереди крепиться тент – кухня, где устанавливается стол и удобные кресла, где можно готовить на воздухе, есть и читать. Удобный «перевозной» дом, даже с телевизором по вечерам. К каждому месту в кемпинге подведено электричество, так что и большой холодильник для продуктов и пива, возможен…
Мы предпочитаем жить в палатках, но для удобства купили ещё одну, кухонную, в которой устанавливаем разборную газовую печку, храним продукты в специальных пластиковых ящиках и готовим еду. Особенно это удобно во время затяжных дождей…
Наши палатки – одна для нас с женой и другая для Максима, состоят из двух отделений: «прихожей и спальни». В прихожей мы снимаем верхнюю одежду и обувь и храним запасы одежды на каждую перемену погоды. В «спальне», стоит лампа, работающая на батарейках и перед сном, уже в спальнике, можно почитать или послушать радио…
На следующее утро собрались поехать на прогулку достаточно далеко, в городок Бернкастл – Куес, стоящий на двух берегах Мозеля и соединённый красивым мостом. Перед отъездом, съели обычный завтрак: мюзли с молоком, чай или кофе (я не пью кофе) с мягкими свежими круассанами, купленными с вечера в соседнем магазине.
До этого городка было миль тридцать и проезжая по дороге мы любовались рекой и холмами покрытых лесом и попутно, узнавали любопытные места и «колониальные» магазинчики в которых продавались интересные безделушки или национальные, региональные сувениры.
в Бернкастле, на правом берегу стоит красивая, старинная башня магистрата и расположен «старый» город, а чуть в стороне, на крутой вершине, видны развалины средневекового замка. Окрестности живописные и занимательные и мы радовались, что приехали сюда.
Обычно, маршруты наших экскурсий мы прокладываем заранее изучая замечательные путеводители с сотнями фотографий (цветных) и коротенькими описаниями городков, природных и исторических достопримечательностей….
Оставив машину на левой стороне реки, на бесплатной туристической стоянке, по живописному мосту перешли Мозель, сравнивая его с Темзой. Лондонская река конечно чуть пошире во время прилива и вода в ней намного грязнее, чем в Мозеле. Однако обе реки можно назвать большими, и этим они похожи…
Войдя в «старый» город, прежде всего отыскали туристическое агентство – информационный центр и купили там атлас Германии и других стран Евросоюза, взяли несколько бесплатных проспектов местных туристических достопримечательностей и отыскав вкусно пахнущую «забегаловку», поели немецкий мясной суп и традиционную сосиску с чипсами и с обильной горчицей сверху. Жена, взяла себе вегетарианский суп и какую – то лепёшку с травами. Стоило всё это копейки, но свежеприготовленное и вкусное…
После, уже спокойно любовались и небольшой покатой, мощёной камнем площадью окружённой сказочно – разноцветными домами, с причудливыми колонками и башенками в старо – немецком стиле, с вынесенными на фасад деревянными «прожилками» конструкций и фигуристыми черепичными крышами.
Поднимаясь по главной улице наверх, глазели на товары местных ремесленников, выставленные на витринах и столах снаружи.
Где–то совсем «наверху» улицы, сели в придорожном кафе и выпили чаю - кофе со сладкими плюшками, отдыхая и наблюдая за толпой туристов, теснящейся на узких улочках.
Передохнув, проделали обратный путь в Куэс и там, вспомнив о «делах», поменяли старый, пустой газовый баллон на новый…
Затем, выехав из городка, поднялись в гору над виноградниками и решили погулять по лесу…
Весь день, по небу бродили стада белых, с серым исподом туч, иногда проливая из своих недр частый, но быстро заканчивающийся дождик. Поэтому, мы вышли на прогулку с зонтом…
Поднявшись на смотровую площадку, увидели внизу, под нами, блестящую, стального цвета змейку реки, которая делала плавную дугу, образовав полуостров и на нём, располагался яркий красочный городок с узкими улочками и прямой полоской железной дороги, протянувшейся вдоль реки…
Перед нами, далеко вокруг расстилались виды южной сельской Германии и меня поразило обилие чистой воды и лесов. Живя в России, я полагал, что Германия – это промышленная страна с дымящими заводскими трубами и закопчёнными громадными зданиями фабрик и заводов Сименса и Круппа. Однако реальная Германия оказалась намного уютнее и лиричнее. Теперь, я начал понимать, почему в Германии так сильно было литературное течение романтиков. Природные красоты – главный побудительный мотив размышлений над смыслом жизни, а в жизни главные чувства – это любовь или ненависть…
В этот день, мы очень рано возвратились в кемпинги и решили, что ещё успеем побывать на противоположной от нашего кемпинга стороне реки…
Поднялись вверх по узкой асфальтовой дорожке и, оставив машину на очередной стоянке, переобулись, переоделись в походное снаряжение и углубились в лес.
Я дышал свежим, влажным запахом еловой хвои и прелой листвы и вглядывался в хвойную подстилку по сторонам от грунтовой дорожки, в поисках грибов.
Отойдя чуть дальше, в потайном месте мы увидели будочку-скрадок на колёсах. Неподалёку, местные охотники, оставили на пеньке «головку» соли и видимо хотели приучить оленей к солонцу, для того чтобы потом охотиться…
Вдруг, где–то внизу, под склоном, в невидимой среди деревьев долинке, грянул выстрел, а потом вдогон ещё два.
Я вздрогнул от неожиданности и подумал – «зверя» стреляют. (В Сибири, зверем называют оленя). После этих выстрелов, ещё внимательнее стал всматриваться в лесную зелень, в надежде увидеть вспугнутого выстрелами оленя. Прошлый год, в Эльзасе, рядом со смотровой охотничьей вышкой на дереве, я увидел пугливую косулю…
После дождя в лесу было особенно духовито, а влажная хвоя и трава вокруг были ярко – зелёного цвета. Я невольно вспомнил сибирскую тайгу в это время года и покачал головой – там жизнь напоминает ад. Комары, мошка, пауты и оводы доводят людей оказавшихся в лесу до нервного срыва. Даже дикие животные залезают в прохладную чащу или взбираются на скалы и крутые горные гривы продуваемые ветерком. Здесь же человек без помех любуется видами, дышит лесными ароматами.
Природа вообще жестока к русскому человеку и в этом, Западная Европа заметно лучше «оборудована» для счастья…
Оставив жену и сына сидеть внутри скрадка на колёсах, я поднялся по заросшей травой дороге дальше в лес и на время отъединился от людей. Меня обступал молчаливый, густо – непроницаемый лес. Капли, оставшиеся на листьях после дождя, под порывами свежего ветерка с громким шуршанием падали на землю и казалось, что какой – то большой зверь пробирается по чаще…
Я останавливался, прислушивался, всматривался в открывающиеся впереди лесные прогалы и потом, осторожно трогался дальше – мне не хотелось нарушать насторожённую тишину своими шумными шагами.
Стараясь не заблудиться, я сделал по окрестностям небольшой круг и возвратился к скрадку, к жене и сыну. Подойдя, увидел в темноте смотрового окошка их бледные, насторожённые лица и вновь вспомнил глухую приленскую тайгу, скрадок – сруб на земле у большого солонца в болотине, в вершине длинного распадка, неожиданный отдалённый лай незнакомых собак и сердитое рявканье медведя, который убегал от них, двигаясь вверх по распадку и постепенно приближаясь к тому месту, где я затаился…
Я тогда не на шутку встревожился, вылез из скрадка и отойдя метров на двадцать на бугор, долго стоял под высокой, крупной сосной и слушал лес, сжимая в руках вовсе неподходящее для встречи с медведем ружьё – одностволку двадцать восьмого калибра.
Тогда медведь, не добежав до моего распадка и не показываясь мне, свернул чуть раньше в чащу, а я всю ночь просидел в скрадке не столько ожидая оленей, сколько прислушиваясь к ночным звукам враждебной природы – не крадётся ли раздражённый погоней медведь к моему срубу – скрадку…

… Сегодня всё было иначе - мирно и безопасно и потому, расслабившись, я шагал по тропинке и любовался крупно-ствольным пихтачом, поднимавшимся по крутым склонам к гриве, наполняя воздух ароматами хвойного масла…
… Вернувшись к машине, некоторое время любовались замечательным видом глубокой долины Мозеля внизу, потом переоделись, переобулись и поехали «домой», в кемпинг.
Ночью, вновь по тенту палатки «царапал» небольшой дождик, но утром было солнце, хотя и сквозь лёгкие белые облака. Позже, после завтрака, голубое лёгкое небо полностью очистилось и когда мы выехали в сторону городка Изар-Оберштайн – столицу немецкой промышленности полудрагоценных камней, - солнышко беспрепятственно светило с яркого неба.
Переехав Мозель по ближнему к нам мосту, поднялись по косогору на высокий правый берег и перевалив гребень, окунулись в безбрежные леса, среди которых оазисами стояли небольшие деревеньки и посёлки…
Леса были густые, тёмно-зелёные, лиственно-хвойные и по долинкам между холмами текли чистые ручьи и речки.
Проехав по широкой речной долине, по старинной холмистой дороге несколько десятков километров, мы спустились к Оберштайну и въехав на луговину перед гостевым центром, остановились.
Рядом со стоянкой расположились киоски с полудрагоценными камнями на витрине и я залюбовался ими. Розовые, красные, фиолетовые, синие, блестяще – чёрные – всех цветов с множеством оттенков – камни рождённые местной землёй - притягивали глаз и руки невольно старались погладить, пощупать их поверхность. Здесь даже пороги в домах, были украшены ими, а в магазинчиках вокруг гостевого центра чего только не было. Я долго выбирал и потом купил жене бусы из металлически блестящего кальцита, а дочке - стального комарика почти в натуральную величину, держащего в лапках, круглый полудрагоценный камень лазурит…
Обойдя все магазины и магазинчики в округе, мы очень устали и так как время двигалось к полудню, решили пообедать в ресторане «Кирнер», устроившись там за дубовыми столами на открытой веранде. Нам подали картофельный суп с мясом и поджаренную свинину с овощами, со сливочным маслом, с травкой и даже кусочками дыни. Жена, как всегда, ела вегетарианские блюда.
Всё было очень вкусно и после еды выпили фирменного, старинного немецкого пива, которое мне тоже понравилось. (Я, невольно употребляю множественное число при слове пили, но конечно это попытка оправдаться перед читателями – вино или пиво, всегда пил я один).
После, пока Сюзи пила кофе, разомлев от съеденного и выпитого, я открыл брошюру о Оберштайне и прочитал, что полудрагоценные камни здесь стали добывать с начала семнадцатого века, (В России это было так называемое Смутное время) и начали обрабатывать их промышленным способом в мастерских, позже развозя украшения из камня по Германии, а то что оставалось и по Европе. Окрестные холмы были изрыты разной глубины шахтами, а в городках вокруг обрабатывали и торговали замечательными «камешками».
Возможно добыча разнообразных полудрагоценных камней на российском Урале, были вдохновлены немецкими местными успехами и местными немалыми доходами…
После обеда, посовещавшись решили ехать в сторону лесистой высокой вершины, торчащей над горизонтом в северном направлении. Высота этой вершины по карте – 816 метров. Погода стояла тёплая и ясная и мы, вскоре свернув с асфальта, покатились по щебёнчатой дороге вверх и постепенно поднявшись почти на вершину хребта покрытого чистым елово-буковым лесом, остановились на развилке. Переобувшись в туристическую обувь, пошли от импровизированной стоянки по широкой, недавней просеке, вверх…
По пути, на краях зелёных луговин встретили несколько охотничьих скрадков, оборудованных на деревянных вышках, на высоте не менее десяти метров. Сквозь широкие окна – бойницы, внизу хорошо были видны луговины и окружающий лес.
Свернув на одну из таких полян я вскоре увидел множество следов оленей и кабанов, которые выходили сюда пастись на зорях, здесь их и подкарауливали охотники. У кабанов, судя по следам на влажной глине, были небольшие кабанята, чьи острые копытца оставляли на грязи следочки величиной с монетку.
Жена с сыном постепенно отстали, часто останавливаясь и показывая друг другу красивые деревья и цветы на обочине просеки. А я, как охотничий пёс обежал всю округу, нашел несколько грибов, которые в России называют сыроежками и был чрезвычайно доволен.
На полянах среди леса, были устроены «свежие» солонцы с кубами, желтоватой соли, закреплённых на плоских вершинках очищенных от коры столбов, вкопанных в землю. Подле каждого такого солонца был устроен уютный, под непромокаемой крышей, высокий скрадок, с прекрасным обзором вокруг.
В одном месте, вблизи лесной дороги я увидел «зимовье» на колёсах, которое было закрыто на замок. На крыше торчала металлическая труба печки, а заглянув внутрь через маленькое окошко увидел, что вдоль стен стояли топчаны застеленные ватными одеялами. Посередине небольшого помещения стоял пластиковый стол и в дальнем углу - газовая печка.
«Тут можно годами жить» - подумал я и вспомнил бесчисленные зимовья разбросанные по глухим углам сибирской тайги, в которых живал и я, иногда по неделе и больше. Конечно, в зимовье нет такого комфорта как в этом вагончике, к которому можно подъехать на машине, зато есть металлические печки и так приятно студёной, вьюжной зимой засыпая в таком домике, слышать потрескивание горящих дровец в печке и гул жаркого пламени в трубе…

…В вершинах деревьев, шумел тревожно налетающий порывами ветер, небо было холодного синего цвета и зайдя в лес, после ярко освещённой поляны словно в сумерки помещения, я с трудом различал поверхность земли заваленной прошлогодней хвоей и сухими ветками и веточками.
После трёхчасовой прогулки, вернувшись к машине мы долго сидели на старой скамеечке и закусывали, прихлёбывая горячий ароматный чай из термоса любовались лесом - буками в два обхвата и высотой до тридцати метров. Рядом, кое-где стояли аккуратные пирамидки густых, мохнатых елей, окружённые густыми зарослями кустарников. На месте старого выруба была огорожена плантация лесного молодняка, чтобы не повредили прожорливые олени и сохранились подрастающие саженцы – лесной генофонд.
Хозяева леса не только заготовляли его, но и заботились о регенерации запасов древесины.
После перекуса мы сели в машину и не спеша, поехали вперёд, стараясь найти короткий путь к асфальту. Неожиданно, с ближней сушины слетел крупный хищник – коршун или ястреб и важно маша широкими крыльями, неспешно перелетел и уселся на вершину крупной ели…
… Назад в кемпинг, возвращались кружным путём и видели множество человеческих поселений, разбросанный в лесах. Посёлки эти состояли из просторных двух и трёх этажных домов с зелёными лужайками во дворе и фруктовыми садами на околице.
«Вот бы в России так» – вздыхая подумал я и вспомнил серые бревёнчатые избёнки с грязными, непроезжими в дождь, улицами…
«Тут какое-то другое отношение к жизни, - грустил я, рассматривая черепичные цветные крыши и белые стены просторных домов. - Наверное, владельцы этих домов состоятельные люди, – продолжал рассуждать я,- ездят на работу куда-нибудь за сто – двести вёрст на дорогих блестяще-чистых машинах, а по вечерам возвращаются в эти тихие райские сельские дома и отдыхают в них до следующего утра…»
«Но вскоре – размечтался я, - наверное, можно будет, используя видео – информационную связь вообще не ездить на работу и зарабатывать на жизнь, работая в своём доме и приезжая в офис, раз, в две - три недели, за зарплатой… - Другой мир!» – мысленно констатировал я и засмеялся, а жена подозрительно на меня глянула, но ничего не спросила…
В это время мы уже спускались к Мозелю и через пять минут были «дома».
Вечером, перед ужином, я долго сидел расслабившись в полотняном, удобном кресле и словно забыв об обычных делах: писании этого дневника, чтении книги по истории Кавказа и Чечни – созерцал медленный переход вечера в ночь…
Закатное, золотое солнце до мельчайших подробностей высветило противоположный берег Мозеля - крутой и «причёсанный» виноградником склон и медленно опустилось к горизонту, на какой - то момент задержавшись на гребне, бросая последние лучи по касательной к обогретой за погожий день земле. И исчезло…
Но долго ещё светилось голубое небо расчерченное серебристыми полосками лёгких облачков, постепенно темнея принимало в окраске больше синего цвета, становилось выше и глубже, а облачка порозовели подсвеченные усталым светилом, уже из–за пределов нашей видимости.
Мозель неслышно стремил блестяще - стальные воды вниз, к Рейну, сверкал ровной поверхностью отражая в темнеющем зеркале потока крутой берег, каменные, серые полосы подпорных стенок, вдоль которых по кромке протянулись асфальтовые дороги, и по ним изредка проезжали группками и в одиночку усталые за день велосипедисты и автомобили, уже включившие фары.
Заметно посвежело и на траве появились холодные капельки росы, обещая завтра хорошую погоду. Заметно потемнело и вместе с проявившимся на темно-синем небе серебряным серпиком луны, над полоской соединяющей громаду земли и купол неба, загорелась одинокая звёздочка…
Кемпинг постепенно успокаивался, затихал, засыпал и только из одного невидимого уже «каравана», доносился оживлённый разговор двух голосов, мужского и женского, выясняющих какой - то животрепещущий вопрос.
…Поужинали привычно неторопливо и начали устраиваться в палатках, приготовляясь ко сну. Я, как всегда включил приёмник и отыскав русскую радиостанцию, прослушал новости и после, незаметно задремал, утомлённый долгим днём...
Через время я проснулся, выключил радиоприёмник и устроившись поудобнее, заснул до утра…
… Рано проснувшись глянул на часы – было семь часов. Тихонько выпростался из спальника, сходил в туалет, умылся и возвратившись, сел в машину писать ежедневник. Если не записывать впечатления, хотя бы несколько дней – всё забывается и там, где были восторженные переживания и долгие раздумья, ничего не остаётся кроме скучного перечисления малозначительных фактов.
После завтрака, пока жена и сын собирались в дорогу, я успел пожарить вчерашние, набранные в лесу сыроежки и переложил их в ковшик, оставляя на ужин. К тому же у нас не было соли, а есть грибы без соли всё равно, что пить безалкогольное вино…
Наконец мы выехали из кемпинга и через замечательно красивые лесные урочища, зажатые с двух сторон крутыми склонами холмов, заросших травой и кустарниками, направились в столицу земли Рейнланд, – Палатинат и Саарбрюкен, в Трир.
Я уже много слышал об этом городе от Сюзи и потому, экскурсии этой ждал с нетерпением.
Доехав до города за полчаса, мы остановились на стоянке находившейся в пяти минутах от центра города и заплатив за стоянку авто в течение дня три евро, отправились на целый день в путешествие по Триру – древнему городу, известному ещё во времена Древнего Рима, как столица римской провинции под названием Трирум.
… На небольшой центральной площади с многофигурным фонтаном посередине, было оживлённо и толпы туристов говорящих на многих языках Европы, в том числе на русском, ходили взад и вперёд, слонялись по магазинам и магазинчикам, сидели на приступочках фонтана, фотографировались или что-нибудь ели...
Посетили магазины и мы… Товары в них были намного дешевле чем в Англии и то, что это были товары и вещи не английские, а немецкие, или просто европейские, придавало им очарование и непонятную притягательность…
Шопинг – это интригующее и увлекающее времяпровождение для большинства туристов, а исторические достопримечательности – это как бы заявленная цель посещения.
Но главное всё–таки, – это ходьба по магазинам и рассматривание «колониальных» товаров, как посмеиваясь, говаривал один мой Питерский друг.
Местные жители действительно рассматриваются туристами, как аборигены или «индейцы», как аксессуар любого зарубежного города или посёлка, вовсе незаметные в несметных толпах туристов. Для этих «аборигенов» идёт нормальная рутинная жизнь с нудной работой и долгим ожиданием вечера, а для туристов – это отпуск, праздник в унылой череде остальных месяцев года…
Вот и мы окунулись в этот фестиваль праздного любопытства…
Утомившись бродить по магазинам и магазинчикам, приустав от сравнений цен местных товаров с английскими, привлечённые ароматным запахом из киоска, купили по небольшой пицце, ещё горячей и съели её сидя «под фонтаном», а потом «усугубили» съеденное вкусным мороженым…
И только после такого обеда, отправились к Понто – Нигро, римским воротам, построенным римской властью ещё в третьем веке после рождения Христа, когда Трир был римским владением в Прирейнской области.
Масштабы этих ворот поражают размерами – как и всё, что было построено римлянами.
Возведённые из тяжёлых, грубо отёсанных камней толстые почти чёрные стены, возносятся на тридцатиметровую высоту и на сорок метров в ширину. Они были в своё время главным, «триумфальным» въездом в город окружённый крепостными стенами, растянувшимися почти на семь километров.
В высоких внутренних залах этих ворот, в своё время гремели металлическими доспехами римские воины - часовые. Под этими гулкими сводами, около двух тысяч лет назад, проходили устрашающе одетые в сверкающие доспехи римские центурии, слагающиеся в непобедимые, со славной историей римские легионы, выступавшие из Трира в походы для завоевания белгов и германцев живших в дремучих лесах, растущих вдоль Рейна.
Через время, эти легионы возвращались с победой, везя в повозках награбленное богатство и гоня перед собой толпы рабов: мужчин, женщин и детей…
… Обширный вид с четвёртого верхнего этажа ворот, открывался на все четыре стороны долины Мозеля и отсюда наверное, часовые, в большие окна – бойницы наблюдали за передвижением людей и войск по всей округе…
За всеми этими гигантскими строениями, для меня вдруг открылась реальная жизнь римского города, в социально – культурно – административном отношении, возможно до сих пор непревзойдённой, современной «экономной» цивилизацией.
Всё бытие тогдашнего римского гражданина, было выстроено по законам, развивающимся долгие столетия…
Искусства и ремёсла тогда были утончённо - технологичны - не было автомобилей и самолётов, но были громадные театры и представления роскошно поставленные и похожие на реальную жизнь римского гражданина; были бои гладиаторов – развлечение для воинов, были культурные центры - римские бани, в которых спортивные залы соседствовали с библиотеками и массажными кабинетами, в окружении широких площадей, украшенных замечательными скульптурами и публичными зданиями…
Если сравнивать современного европейского обывателя и просвещённого римского гражданина, то первый может действительно показаться варваром, с его стремлением к комиксам, телику и футболу.
И главное отличие, наверное, состоит в духе народа и в духе времени. Жалкие сегодняшние попытки возродить римское величие просто невозможны, так как демократия, всё и всех свела к каким - то жалким действиям по зарабатыванию денег всяческими праведными и неправедными методами, научила быть трусливыми и мелочно – экономными...
Глядя на гигантские римские строения, часто думаю, что это строили и задумывали какие – то физические и духовные гиганты, гордые своей силой и непобедимостью, воспитанные в традициях драматической, часто трагической истории Рима от начала его истории до апогея и позже, медленного, величественного упадка.
Видимо, сама система ценностей, исповедуемая той или иной общностью людей, формирует их характер, их отношение к жизни и смерти. И видимо что-то сломалось в системе отбора человеческих индивидуумов сразу после гибели Рима и вполне может быть, что мы, всего лишь жалкие потомки Великой породы людей жившей в Средиземноморье две тысячи лет назад.
Ведь и на появление Иисуса Христа в Иудее, можно смотреть, как на продолжение той, давно умершей цивилизации. Неспроста, Он появился именно две тысячи лет назад на окраинах Римской империи, в период её расцвета. Ведь свет Иисуса, уже две тысячи лет светит всему миру, живущему в ожидании второго Его пришествия…
Из этого вполне возможно сделать вывод, что мы медленно деградируем и когда Иисус Христос придёт на Землю во второй раз, мы уже вполне будем готовы к Страшному суду…
Такие или похожие мысли одолевали меня, после посещения Триумфальных ворот…
После небольшого отдыха в живописном скверике, где на перекрёстках песчаных дорожек стояли скульптурные изображения выполненные в стиле барокко, с порослью разноцветных мхов на каменных лицах. Это невольно вызывало усмешку – настолько нелепа была эта «мшистая борода» на лице, какого – нибудь красавца – Адониса или Амура…
Но странно - эти мхи почему – то никто не счищал и казалось, что они уже проросли сквозь камень…
Чуть позже, мы попали в гигантскую римскую базилику, сложенную из квадратного по форме кирпича и представляющую из себя, большое пустое помещение без внутренних перегородок, некогда служившее храмом - убежищем для римских богов.
Много позже, уже в Средние дремучие века, в нём поселился Бог христиан и продолжает жить в обновлённом виде и сегодня.
Тишина и любой резонирующий в громадном помещении звук, продолжают вызывать невольный испуг и уважение у самых отъявленных атеистов. Время от времени в насторожённую прохладу этого помещения заходят группы туристов, ведомые гидами, громкими голосами рассказывающие одну и туже печальную историю об этой римской базилике, ставшей давным-давно церковью…
К базилике, немного нарушая римское величие и торжественность, примыкает дворец герцога, выстроенный в восемнадцатом веке в вычурном стиле барокко – типичное жилище избалованных жизнью аристократов…
Рядом красивый парк, в глубине которого, стоят сохранившиеся руины (масштабные и несовременные) римских бань. Ещё дальше – остатки амфитеатра, на двадцать тысяч зрителей, с почти сохранённой внутренней ареной и покрытыми землёй и травой бывшими рядами трибун.
На этой арене римляне и гости города наблюдали бои гладиаторов и схватки вооружённых воинов с дикими кровожадными хищниками…
Иногда, под улюлюканье толпы, на этой арене скармливали хищникам беззащитных христиан, которых тогда в Риме преследовали как сектантов и обвиняли во всех смертных грехах…
Это был тогдашний стиль жизни, к которому постепенно приближается и мы, то есть современный мир с кровавыми боями боксёров – профессионалов, конными скачками и африканскими сафари – охотами на львов в саванне.
Наша жизнь сегодня всё больше уходит от христианских правил и канонов и всё больше ожесточается, милитаризируется и оглупляется. Электронные игры даже для малых детей погружают в атмосферу войны и насилия.
Таков был, как мне кажется и стиль жизни в период упадка римской империи, только без современного лицемерия и фарисейства. То, что сегодня считается на официальном уровне преступлением, тогда, считалось доблестью…
… Я постоял наверху бывших трибун ныне засыпанных землёй и поросших травкой; спустившись вниз, погулял по песчаной арене, представляя себе как шумно было здесь в дни представлений: на арене рычали львы, звенело металлом оружие и доспехи гладиаторов, раздавались их яростные гневные крики и стоны боли в дни праздничных представлений, а в ответ гремели овации…
Сегодня здесь пытаются возродить хотя бы овации – на арене стояло громадное чудовище человеко-бык из папье - маше - Минотавр, вокруг которого вечером, в театральном представлении будут разыгрываться человеческие страсти, по мотивам пьес древних драматургов…
После традиционного фотографирования с Минотавром «в обнимку», мы спустились в сырые подземные помещения в которых, со страхом и яростью ожидали своего выхода на арену гладиаторы и дикие звери…
От амфитеатра мы уходили притихшие, но выйдя на улицы города, повеселели. Вскоре мы подошли к дому в котором родился и жил вождь международного пролетариата – Карл Маркс. У дверей его дома – квартиры стояла очередь из китайских туристов и я со вздохом отложил посещение музея на следующий приезд. Да и билет был дороговат - капиталисты сегодня делают деньги даже на имени своего злейшего врага…
Последней крупной достопримечательностью города был громадный кафедральный собор, построенный в начале второго тысячелетия нашей эры.
Экстерьер храма поражает многообразием деталей, башен, шпилей, выступов сделанных давным-давно из местного камня – песчаника. Он возносится к небу почти на стометровую высоту и перетекает в многообразие внутреннего, сложно расчленённого пространства, заполненного искусно вырезанными из камня и дерева алтарями, гробницами местных святых и иерархов…
Поразила одна причудливая скульптурная композиция: богатый горожанин, в роскошном костюме и драгоценными камнями в кольцах на руках, возлежит довольный и гордый читая книгу, а рядом, чуть сбоку и немного со спины, стоит Смерть с косой и скалит беззубый череп. Наивная, но реалистичная аллегория касающаяся и нас с вами тоже, как впрочем и всех остальных туристов, глазеющих с любопытством на величие прошлого…
Выйдя из собора, сумрачного и прохладного, мы вновь окунаясь в суету жизни и вошли в современный универсам, расположенный неподалеку от собора. Я выбрал и купил себе хорошо сшитый и недорогой пиджак и был доволен…
Так, современная суета пошло вторгается в жизнь вашего покорного слуги, автора этих заметок, иногда воображающего себя праведным судиёй прошлого и настоящего, а на деле – обычного, современного мещанина. Его, то есть моя суетливость, не оправдывается даже мечтами о том, что в новом пиджаке и серых брюках, он собирается ходить в Роял – Оперу на балет, или в Альберт – холл на симфонические концерты.
Автор тоже не лишён пошлого тщеславия и в насмешливой рутине бытия, тоже не замечающий Смерти с косой, притаившейся неподалёку, может быть за ближайшим углом…

… Возвращались в свой городок Тритенхайм уже под вечер, перегруженные впечатлениями и молча обдумывающие всё увиденное…
Приехав в кемпинг на ясном солнце-закате, сидели пили чай и кофе после ужина, и разговаривали о римской цивилизации, так много давшей современному Западному миру. Именно преемственность римских обычаев и традиций, культуры и искусства, дали возможность развиваться в Европе и христианству, и экономике, и промышленности.
Европа сегодня – законный наследник античности и её гегемония в современном мире - США – тоже часть такой Европы - обусловлена крепостью фундамента, заложенного величавым Римом…
… Ночь прошла спокойно и утром, проснувшись чуть позже обычного, после завтрака мы поехали в лес, через Ноймаген. Там в магазинчике – булочной, купили свежего ржаного хлеба с семенами подсолнечника и ароматных, поджаристых сладких плюшек.
Затем, поднявшись по петляющей по косогору дороге, на плоскогорье, с торчащими по гребню холмов «мельницами» – электро-турбинами – «ветряками», повернули вправо и въехав в большой лес, остановились у обочины, рядом с уютными столиками для пикников.
Время было около полудня и расположившись за столиком вполне комфортно, пообедали свежим хлебом с сыром и плюшками к чаю, а потом, собрав всё в багажник, переобулись и пошли гулять вверх, по лесной дороге, в глубину лесного массива. По этой дороге, наверное, много лет назад вывозили лес, а сегодня, она наполовину заросла, укрылась то буковыми, а то еловыми чащами. Кое – где, на лесистом склоне, из земли вылезали «горбясь» скальные останцы, сложенные из стланиковых пород.
На обочине, я нашёл несколько полузасохших маслят, две или три сыроежки и даже несколько лисичек.
Дойдя до шумящего во влажных зарослях ручейка, повернули направо, на сухой бугор и метрах в пятистах, в крупно ствольном сосняке на перекрестье лесных дорог и дорожек, нашли перевозную охотничью будочку, крошечную, в длину человеческого роста, но с печкой, с лежаками по бокам и с дровами в дальнем углу, уложенными поленницей.
«Вот такую же надо бы сделать в Сибири – подумал я. – Её, в район Байкала, можно по лесовозным дорогам завезти, в самые дебри. И жить, сколько душа захочет, а потом перевозить на новое место…»
Пройдя чуть дальше, я увидел с краю длинной поляны скрадок, сделанный из металлической сетки, утыканной для маскировки, елово-сосновыми ветками, до уровня человеческой головы. И я вновь подумал, что из такой мягкой металлической сетки можно делать скрадки и в тайге, на марянах и на больших болотах и в них караулить зверя на зорях, когда копытные выходят пастись или крмиться болотной травкой и кореньями. Такой скрадок, можно временно сооружать и на солонцах…
Здешние солонцы сооружаются иначе, чем в сибирской тайге. Забивают посередине полянки столбик или спиливают дерево на высоте полутора метров, а сверху на таком столбик пробив куб соли размерами с большую булку хлеба, закрепляют в дереве металлическим штырём. Зверь, найдя этот солонец, начинает на него ходить, лизать соль и охотник, спрятавшись в таком скрадке, подкарауливает его.
… Ещё удобнее охотится на солонцах из сделанного из досок, высоко устроенного скрадка, в котором можно не только сидеть удобно, но при случае и подремать, ночью, в ожидании прихода зверя…
Отделившись от жены и сына, я большими кругами ходил по лесу высматривая настороженных оленей и так наломал ноги, что к концу прогулки едва шёл.
В конце концов собравшись у машины, на луговине у обочины дороги, мы пообедали вкусными бутербродами с сыром и колбасой и совсем уже собрались уезжать, когда к нам подошла женщина и попросила довезти её до ближайшего посёлка – у неё, неподалеку неожиданно сломалась машина. Мы с удовольствием подвезли её в богатый особняк, стоящий на вершине холма, над долиной Мозеля.
Дом принадлежит богатым немцам, а женщина - филипинка, была в доме за сторожа и садовника. Замечательные интерьеры трёхэтажного, просторного дома, большие окна с видом на реку, антикварная мебель и дорогие безделушки, дали нам представление о жизни и условиях обитания современного богатого немца - буржуа.
Хозяева жили где – то далеко в Гамбурге или в Берлине, а в этот дом приезжали изредка, в перерывы между интенсивным зарабатыванием больших денег, в том числе на содержание этого дома.
Осмотрев роскошный дом, мы через большой сад вышли во двор и простившись, поехали в наш кемпинг, который был виден из окон особняка далеко внизу…
Вечером, у меня разболелся живот и я вспомнил, что в лесу смешал чай и не кипячёную воду, выпил эту смесь и был наказан за непредусмотрительность…
Я почти всю ночь, по временам крался среди спящих караванов к туалету и потом, так же тихо старался прошмыгнуть к палатке. К утру всё наладилось и я в изнеможении заснул, уже при первых проблесках восхода…
Наутро, проснувшись поздно, решили ехать во второй раз в Трир…
Здоровье моё после сна поправилось и потому, попивая горячий чай я сидел в кресле и рассматривал, привычный уже вид противоположного берега реки с виноградникам на склонах и «шапкой» лиственных деревьев, ближе к вершине холма.
Кемпинг наш в Тритенхайме, расположился на плоском зелёном травянистом берегу, по краям засаженного, деревьями грецкого ореха, дороги. Одна из сторон кемпинга выходила на берег реки и, расположившись поближе к реке, мы по утрам и вечерам, наблюдали текучие массивы глубокой и широкой реки впадающей, где – то ниже по течению, в крупнейшую легендарную реку Западной Европы – Рейн.
По Германии, Мозель протекает с юга на север, извиваясь по глубокой широкой долине, посреди крутых холмов, плавно огибая естественные препятствия.
На одном из полуостровов и расположен городок Тритенхайм…
Издавна, в селениях стоящих по берегам Мозеля, занимаются виноградарством и виноделием. Мозельские вина известны по всему свету, особенно белые вина. Они обладают замечательным вкусом и ароматом и его здесь делают так много, и такое разное, что почти в каждом доме предлагают своё вино с особыми, как утверждают знатоки, качествами.
Наш кемпинг существует уже давно и моя жена с детьми побывала здесь лет десять назад. Ей так понравилось, что она привезла и меня, показать эти дивные места…
Туризм здесь, может быть, вторая по величине статья дохода, после виноделия. И конечно, самая привлекательная часть туристического маршрута по здешним местам – это Трир, бывшая столица огромной древнеримской провинции, с богатейшей коллекцией остатков римской культуры и римской городской жизни. Поэтому, мы ещё раз решили съездить в Трир, в археологический музей города.
Музей расположен в углу обширного герцогского парка, неподалёку от его дворца, пристроенного, немного безвкусно, к громадине римской базилике.
Сам музей – современное здание со ступенчатой стеклянной крышей и внутренним двором, огороженным бывшей городской крепостной стеной. Одно из сокровищ музея – зал фресок - замечательных каменных художественных «полотен», - восстановленных реставраторами подлинников, размерами по двадцать - тридцать квадратных метров, с миллионами красочных «мазков» - камешков из смальты – материала, сваренного из песка в особых печах.
Мне вспомнились мозаики в залах Петербургской Художественной академии, состоящих из разноцветных мельчайших фрагментов, с преобладанием золотого цвета.
… Один из моих Питерских знакомых художников, получил в своё время большой заказ на мозаику в какой – то дом культуры и мы, помогая ему, на верёвках поднимали в его мастерскую на улице Репина на пятый этаж, плоские «блины» смальты, «сваренные» в специальных печах Академии.
… Орнаменты здешних древнеримских мозаик завораживают тонко рассчитанной симметрией и серо – голубыми мягкими красками созданных изображений. Люди и чудовища на них, там где воспроизведены фигурные композиции, живут динамичной естественной жизнью и глядя на это, проникаешься чувством сопричастности древнему, давно ушедшему от нас миру, жившему в ладу с чудесами мифическими и легендарными, тогда составляющими часть повседневности, загадочной и рискованной.
На многочисленных барельефах и стелах из камня и смальты, изображены римские герои и боги, чудовища и дикие звери…
Аллегория – распространённый художественный приём древнего искусства, позволяющий наглядно приблизить содержание легенд и мифов, к рядовому, народному зрителю…
… Зал остатков древнеримского, скульптурно – архитектурного искусства особенно привлекателен. В нём хранятся стелы и барельефы, скульптуры и навершия колонн, каменные погребальные башни – монументы, откопанные на сохранившихся кладбищах…
Глядя на это богатство форм и масштабы памятников, понимаешь, что римляне относились к смерти с почтением и устраивали целые города в миниатюре для мёртвых, памятуя о неизбежной кончине каждого человека.
Во дворе музея стоит большая, с четырёхэтажный дом, башня – усыпальница разукрашенная барельефами и показывающая в скульптурных изображениях жизнь нескольких поколений знатной, богатой семьи римлян.
… Рассматривая эти памятники римского искусства, осознаёшь величие и славу, ушедшей (не хочется говорить погибшей) от нас цивилизации и значение города Трирума в жизни поздней римской империи.
Во времена императора Константина, принявшего христианство в начале чётвёртого века от рождения Христова, Трир был вторым по величине городом, после Рима во всей громадной империи и сам Константин до своего императорского возвышения, был его управителем.
В то время, город вмещал в себя множество жилых домов, театров, храмов, стадионов, ипподром, арену для боя гладиаторов и множество административных зданий, из которых римские чиновники управляли жизнью провинции.
Кстати, по уровню бюрократического администрирования: сбору налогов, транспорту, развлечениям - Рим, может быть превосходит и современную западную цивилизацию. Во всяком случае, до недавнего времени наша цивилизация, выглядела бы, в сравнении с римской, как некое сборище варварских стран и народов…
… Но, пожалуй, самая замечательная вещь в этом музее, это макет – реконструкция Трира, времён расцвета Рима. Этот макет, размерами приблизительно три на три метра, является совместным произведением команды археологов и архитекторов воспроизводит Трирум таким, каким он был примерно тысячу восемьсот лет назад…
Расположенный на правом берегу Мозеля, древнеримский город, исключая фермы и загородные дома патрициев и богачей, вмещался в черту городских стен, длина которой была около шести с половиной километров.
Множество каменных строений под красными черепичными крышами, включающих в себя всё необходимое для жизни, были разбиты прямыми параллельными улицами на прямоугольные и квадратные кварталы.
Этот город просуществовал несколько длинных столетий. А первый деревянный мост, был построен через Мозель, за двадцать лет до начала нашей эры. Значит, уже тогда на обоих берегах Мозеля, стояло большое поселение, нуждающееся в твёрдой переправе.
И уже тогда, богатые горожане занимались торговлей и изготовлением вина. Сохранился даже большой скульптурный портрет – барельеф корабля, везущего бочки с вином по реке. Может быть, такие корабли плавали тогда по Мозелю, вначале доставляя вино из метрополии, а потом уже развозили и местное, в самые отдалённые уголки завоёванного края…
Средневековая коллекция памятников в музее, значительно беднее древнеримской, хотя поражает размерами погребальная арка – башня, внутри которой, как я понял, отпевали умерших и на карнизе которой, изображены каменные аллегорические фигуры воплощающие скорбь по умершим.
Подлинным чудом для нумизматов, конечно является коллекция древних римских монет, золотых и серебряных. Каждый император чеканил свои монеты с собственным на них профилем. И какие же это были разнохарактерные лица! И как же много их, императоров, было за всю блестящую тысячелетнюю историю Римской империи!
Монеты находили и находят в Трире и по сию пору, так что, искатели золотых сокровищ – дерзайте! Может быть вам удастся найти кубышки с золотыми монетами, хотя бы в ближнем, герцогском парке!
… Выйдя из музея, приходя в себя погуляли по городу, прошли случайно мимо музея Карла Маркса, где была обычная очередь, в том числе с лицами «китайской» национальности, которые фотографировались на фоне парадной двери дома, в котором родился основоположник научного коммунизма – этот предмет я изучал в университете марксизма – ленинизма.
Ведь ещё каких-нибудь лет тридцать назад, всем казалось что СССР будет жить вечно, как и сами идеи Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. Я помню из детства, счетверённый портрет - наложенные одно на другое лица, с изображением Маркса с белой пышной бородой на передней позиции, а потом уже Энгельса, Ленина и Сталина – по убывающему уровню влияния на историю двадцатого века.
Сегодня эти портреты и идеи кажется в далёком прошлом, а если бы не успехи Китая и Вьетнама, то можно было бы подумать, что Маркса не существовало. Однако, я думаю, что это забвение – явление временное ибо Запад, усвоил уроки Революций и сегодня развитые страны, более социалистические чем страны бывшего Варшавского блока, во времена существования последнего…
Вспоминая своё босоногое, счастливое детство я думаю, что марксизм помог СССР выиграть большую войну против Гитлера, но бездарные номенклатурные адепты этого учения, развалили страну на части и привели Россию назад к бандитскому капитализму, погрузили страну и народ в «царство чистогана», как говорили раньше.
Сам я не был коммунистом, но надеялся что номенклатурный социализм можно будет исправить, найти средство управления чиновной и партийной номенклатурой посредством эволюции социализма.
Однако, безжалостная история решила всё по-своему и Реставрация пришла на смену Революции, как всегда бывало до этого.
Извивы истории государств и личностей непредсказуемы - раньше говорили: «Всё в руках Божьих».
И действительно, мог ли я тридцать лет назад вообразить, что СССР рухнет от груза ошибок номенклатуры и в итоге, я буду ходить по улицам Трира с женой англичанкой, в сопровождении шестнадцатилетнего сына рождённого в Англии и с трудом говорящего по-русски?
Мы познакомились с моей теперешней женой, двадцать пять лет назад в тогдашнем Ленинграде и с той пор моя судьба, так или иначе, двигала меня в сторону Трира. А кто знает, что ждёт меня и весь мир хотя бы в ближайшие двадцать лет?
И как мне кажется, всё это сопоставимо с судьбами людей и государств, существовавших здесь, на земле Трира две тысячи лет назад!..
Я уже говорил, что вышел из исторического музея немножко одуревший от увиденного и передуманного и потому, бутерброд с толстой немецкой сосиской, приправленной горчицей, купленный в магазинчике неподалёку от многолюдной центральной площади, поддержал мои упавшие силы и зарядил оптимизмом.
Однако, разочарование от жизненного фиаско идей марксизма, окончательно удалось утишить только после большой порции мороженного в вафельном кульке, купленном у уличного лоточника.
… Возвращаясь домой немного заблудились, свернув на развязке не в ту сторону. Время до заката солнца было достаточно и наконец разобравшись с картой, свернули в нужном направлении. Ответственность за ошибку я, как штурман нашего похода, полностью принял на себя и жена меня не очень ругала, учитывая полное признание вины…
Приехали в кемпинг уже под лучами закатного солнца, торопясь и опаздывая - вечером в Тритенхайме была винная, ежегодная ярмарка, проходящая в три августовских дня, а точнее в три вечера раз год, в конце лета. Съезжаются все крестьяне - производители вина, скупщики и туристы со всей округи…
Пошли на ярмарку и мы.
В начале, на отгороженном для ярмарки месте, среди винных киосков, на временно сооружённой эстраде играл духовой оркестр, составленный из местных жителей: школьников и взрослых. Потом, когда на реку опустились сумерки, заиграл эстрадный оркестр и запел солист приглашенный, откуда – то из больших городов.
Люди под его песни начали танцевать на специальной сцене, расположенной в центре импровизированного кафе. В винных киосках, за один евро можно было пробовать разные вина, всего около пятнадцати наименований. Вино было молодым, ароматным и терпким, с прохладой внутри и посетители пробовали его, обсуждая достоинства и особенности, а на сцене звучала музыка и танцевали пожилые пары, пользующиеся возможностью тряхнуть стариной на людах.
Это было волнующее зрелище, возвращавшее всех на несколько десятков лет назад, потому что танцы были старинные, классические и самыми зажигательными из них были буги-вуги, образца пятидесятых годов…
… Стоит несколько слов сказать о немцах и о Германии сегодня.
Характерные черты жизни здесь, по-прежнему являются аккуратность, методичность и умение много и продуктивно работать. Отсюда благосостояние, благоустроенность и спокойствие. Ни бандитов, ни хулиганов не видно. Даже бомжи выглядят здесь более или менее благопристойно. Автомобили здесь, в отличие от Англии или Франции, блестящие (то есть ухоженные) и новых немецких марок: «Фольксваген», «Мерседес», «БМВ».
Дома здесь просторные и приветливые на вид, хотя строят нового жилья немного, оттого что население постепенно уезжает из сельской местности в города…
Однако, дома построенные лет сто назад из местного плитняка, выглядят мрачно… Видимо жизнь «повеселела» здесь тоже совсем недавно. К тому же две последние мировые войны, не очень затронули Западную Германию. Эти места американцы занимали практически без боёв и потому, восстанавливать жизнь здесь было намного легче. В Восточной Германии, где советские войска дрались за каждый квадратный метр, положение и сегодня иное…
Нечто подобное можно наблюдать в районе Вердена, во Франции, где уровень жизни, даже внешне, намного ниже чем допустим в южной Франции. А ведь после первой мировой войны прошло уже почти девяносто лет…
И вообще, социальныеисторики, на мой взгляд, очень мало придают значения военным разрушениям, в тех или иных странах.
Россия, например, до сих пор не может залатать «дыр» в экономике и сельском хозяйстве. Ведь она подвергалась нашествию войск противника и разрушению опустошавшие землю, в двух великих войнах и в Гражданской войне. Трудно измерить все материальные, военные потери, и ещё труднее осознать потери интеллектуальные, душевные, генетические…
Да и страны бывшего варшавского блока претерпели за эти войны многое. Этим наверное можно отчасти объяснить поражение социалистического лагеря в холодной войне, прежде всего конечно поражение и развал Советского Союза. Но это тема уже другого разговора...
Мне могут возразить, что Германия и Япония восстановились после войны и стали ещё богаче. А я могу ответить, что Западная Германия материально пострадала мало, а Япония вообще не воевала на своей земле. Были бомбёжки и два атомных взрыва, но это не одно и тоже, если сама страна, подвергалась нашествию. Психологический кризис, охвативший страны европейского социализма, возможно, связан с опустошительной прошлой войной на своих территориях. Возможно и системный кризис социализма, - следствие невосстановимых потерь во время мировых войн. Во всяком случае, об этом будут думать историки в будущем, оценивая ситуацию в Европе в конце двадцатого века. Безусловно, нельзя сбрасывать со счетов и последствия «холодной» войны…

… Вчера, в субботу тринадцатого августа, мы поехали в Куес, вдоль левого берега Мозеля. Переехав через мост в Риспорте, поднялись на гребневую дорогу и увидели сверху, долину реки и поселки, разбросанные вдоль берега. Замечательное зрелище, когда дома, церкви, шпили колоколен, баржи, медленно плывущие по плоской реке, машинки бегущие, как букашки по улицам, дорогам и мостам – напоминают макет – реконструкцию местности. Людей с такой высоты и на таком расстоянии не видно и потому, момент искусственности, игрушечности возникает невольно.
Когда стояли на стоянке, откуда открывался этот вид, вдруг, мимо нас проехала, громко сигналя и выкрикивая приветствия кавалькада из ста, ста пятидесяти трёхколёсных, мощных мотоциклов на которых восседали в кожаных куртках и разноцветных банданах наследники движения «хиппи», пожилые уже ветераны движения «назад к свободе».
На задних сиденьях, иногда рядом с ними ехали их дети – наследники ветеранов движения...
Колонна мощных машин из никеля, стали ревя сильными моторами пронеслась мимо, сопровождаемая кваканьем, кряканьем и гудением клаксонов. Это было, как нам показалось, некое повторение битнических коммун сохранившихся в Европе, с шестидесятых годов прошлого века…
Приехав в Куес, и поставив машину на знакомой стоянке, сходили в музей вина, расположенный на набережной, спустились с опаской в винные погреба, где в плетёных коробах, представлены вина множества сортов и марок, поставляемых местными виноделами.
Всего за двенадцать евро можно было перепробовать все из них и понравившееся купить. Тут же стояли кувшины с чистой водой, для ополаскивания бокалов, после каждой пробы.
Я купил несколько бутылок недорогих, но выдержанных вин и после, ходил и осматривал музейные экспонаты: винные прессы, сделанные в начале девятнадцатого века, плетёные корзины для сборщиков винограда и ещё множество других инструментов связанных с виноделием. Невольно вспомнились древние римляне, привезшие сюда первые виноградные лозы около двух тысячелетий назад…
Неподалёку, в районе городка Риспорте, находятся старейшие в Германии виноградники, возраст которых тоже около двух тысяч лет.
… В Бернкастле, городке на другой стороне Мозеля, мы по узкой тропинке поднимающейся по гребню косогора, поднялись к замку – крепости, поставленному в средние века на вершине прибрежного холма, откуда открывается замечательный вид на Мозель, на широкую речную долину.
Посидели внутри крепости в кафе и выпили: жена кофе, а я вкусного местного пива, которое в Германии наверное, более популярно чем вино, хотя по стоимости они пожалуй давно уже сравнялись…
Когда мы вновь спустились в городок, Максим купил для подарков две бутылки вина, 1999 года урожая и заплатил за каждую по пять евро. Но в винном погребе мы видели бутылки с вином 1950 – ого года, хотя и стоили они уже восемьдесят – сто евро…
Погода целый день стояла солнечная и жаркая и потому мы и, гуляя и сидя в крепости, никуда не спешили и наслаждались замечательными видами и местными деликатесами. Из крепости городок был виден, как на ладони и немного портило вид кладбище прямо под нами, но кто же думает о смерти, находясь в отпуске?
Из Бернкастла мы по мосту возвратились в Куэс. Гуляя, вышли к старому железнодорожному вокзалу, превращённому в автовокзал. Здание вокзала сохранило очарование хорошо отреставрированной старой постройки, возведённой ещё до изобретения авто и самолётов. Вокруг вокзала стоял старый яблоневый сад, усыпанный по веткам крупными яркими яблоками. А вокруг переплелись заросли ежевики, с уже чёрными, крупными, спелыми ягодами которыми я полакомился с большим удовольствием...
Назавтра, мы планировали переехать на следующую «базу», в районе Гейдельберга и потому, возвратившись на стоянку легли спать пораньше, но под утро пошёл сильный дождь и мы решили немного задержаться и выспаться. Из палаток вылезли уже во втором часу дня, когда дождь закончился и после завтрака решили съездить в городок Трабен – Трарбах.
Этот городок известен красивым мостом с въездными башенками – арками, и интересен для меня тем, что лес в этом месте подходит к самым приусадебным участкам и с задов сада можно войти в дремучий лиственный лес. А чуть повыше, по долинкам и склонам растут тёмные еловые леса, укрывающие складки местности толстым зелёным «ковром».
Погуляв по старинному, тихому городку омытому утренним дождичком, зашли в турецкую кофейню, вкусно поели и попили кофе, от которого надолго остался во рту приятный горьковатый привкус.
Снова сев в машину, решили возвращаться в кемпинг другим путём и по лесной дороге петляющей по пологому лесистому склону вдоль реки, поднялись на перевал (высотой около семисот метров), а потом стали спускаться к Мозелю, навстречу яркому заходящему солнцу, пробивающемуся сквозь зелёную хвою высокого крупно-ствольного леса.
То тут то там в прогалы видны были зелёные травянистые полянки, где по краям стояли высокие скрадки на сваях. На закате солнца сюда приходят местные охотники подкарауливать кабанов и оленей на вечерней кормёжке…
… Через некоторое время, были уже в кемпинге и начали приготавливаться к отъезду, оставив неупакованным только самое необходимое. Перед сном, я послушал новости по радио и узнал, что в Греции потерпел катастрофу пассажирский самолёт врезавшийся в гору. Говорили, что перед смертью, один из пассажиров звонил по мобильному телефону домой и сообщил, что в салоне стало холодно и трудно дышать, а некоторые пассажиры от недостатка кислорода впали в беспамятство.
«Может так и лучше – подумал я - ведь умирать легче, когда ты без сознания. Нет того, предсмертного ужаса, охватывающего человека, при виде смертельной опасности…
Самое страшное в авиакатастрофах то, как человек умирает высоко в воздухе, в ужасе и безнадёжности, ощущая себя жертвой враждебной стихии далеко оторванного от привычной, надёжной земли»…
Потом была дискуссия на радио «Свобода» с заглавной темой –«Страх и совесть».
На вопрос ведущего чего вы боитесь в жизни, одни слушатели отвечали, что вообще ничего не боятся, другие, - напрямую не отвечая на вопрос, - размышляли, что совесть и страх сегодня – это моральные ограничители подменяющие собой животные инстинкты в человеке.
Если бы я был на дискуссии, то наверное отметил бы, что совесть – это социальная форма страха, что она порождена общественной природой человеческого сознания и потому, является регулятором отношений между людьми. Совесть вмещает в себя опыт социальной жизни человечества и это понятие, по определяющим ценностным характеристикам, подвижное. То, что было доблестью две тысячи лет назад, становится сегодня бессовестностью и нравственным преступлением.
Совесть в человеке напрямик выросла из инстинктивного страха и часто, является его смягчителем его, потому что вырабатывает мотивы преодоления личного инстинкта выживания, в пользу выживания коллектива или сообщества.
Совесть ещё можно назвать согласительной инстанцией между эгоизмом и альтруизмом и совесть возникла как некое средство, способствующее выживанию человека, как биовида. Совесть – понятие присущее только человеку - отличающее его от других живых форм в которых весь процесс жизни определяется инстинктами и главное, инстинктом выживания…
… На этом мысли мои стали путаться, я задремал изредка просыпаясь от громкой музыки и голосов певцов, - заканчивался летний винный фестиваль.
… Наутро, вновь начался дождик, но нам надо было трогаться и мы, собрав мокрые палатки тронулись в путь, с грустью покидая кемпинг ставший для нас на время, родным и уютным «домом»…
Выехав на автобан под моросящим дождём, устремились в сторону Кайзерслаутерна и объехав его слева, продолжили путь в сторону Манхейма, откуда уже рукой подать до старинного студенческого городка Гейдельберга, в окрестностях которого мы решили остановиться на следующие пять дней.
Ещё вчера вечером, обсуждая дальнейшие планы, решили сделать «базу» где-нибудь в окрестных лесах, а оттуда выезжать в города…
По карте выбрали городок Вальс – Миксельбах и заехав на стоянку перед городком, по карте определились, где бы мы хотели поселиться в этот раз. Хотя выбора не было - кемпинг был единственным на всю округу и находился неподалёку от вершины, заросшей лесами высотой в 577 метров.
По узкой дорожке, местами с разбитым асфальтом, поднялись по пологому склону почти на вершину и остановились перед воротами кемпинга.
Выйдя из машины, подошли ближе и по надписи на табличке узнали, что он был открыт в 1972 году и поэтому, имел солидный опыт работы обслуживания туристов. Затерянный в лесу кемпинг находился на южном, солнечном склоне горы и был окружён крупными столетними, тёмными елями.
Войдя внутрь, мы рассматривали аккуратные караваны с уютными двориками, вдыхали аромат нагретой солнцем хвои и слушали в тишине пение птиц, прячущихся в кронах густых елей. Нам здесь понравилось.
Въехав внутрь кемпинга, долго разыскивали хозяев живущих в большом фермерском доме. Наконец вышла хозяйка, поздоровалась и узнав, что мы приехали издалека, показала нам место для палаток и стоянки машин. Пожелав приятного отдыха, вновь скрылась в доме. Кемпинг был небольшой и потому, хлопот для хозяев было немного.
Как только мы установили палатки и расположились в них, я переобулся и ушёл в лес – благо, что лес начинался сразу за воротами кемпинга.
Войдя в прогретый солнцем ельник, я вышел на грунтовую дорогу и зашагал по ней вниз, к ручью, после недавних дождей шумевшему в распадке.
Неожиданно, с обочины, метрах в десяти от меня выскочил крупный серый заяц с длинной линяющей шерстью. Ошалевший от неожиданной встречи и ничего не понимая он, проскакав несколько метров между зарослей папоротника остановился, сел на виду метрах в двадцати, хорошо видимый на коричневой старой еловой подстилке, среди редких кустов.
Хорошенько рассмотрев меня и убедившись, что перед ним человек, заяц неспешным галопом стронулся с места и вскоре исчез в зарослях кустарника на склоне.
А я пошёл дальше и посмеиваясь вспоминал, какой «всклокоченный» вид был у этого зайца, когда он вскочил с лёжки. «Косой», видимо уже заканчивал линьку и местами, оставшаяся шерсть торчала по сторонам клочьями.
Спустившись к ручью, вдоль него прошёл вниз по течению до большой поляны и в бинокль, долго рассматривал закрайки, в надежде увидеть или пасущихся оленей, или косуль. Однако солнце стояло ещё высоко и не заметив ничего интересного, возвратился к палатке, надеясь когда-нибудь вернуться сюда в сумерках.
Я легко нашел обратную дорогу и минут через двадцать, войдя в другие ворота кемпинга, подошёл к нашей палатке, где жена уже готовила еду на газовой печке, сидя в кухонной палатке в тени и читала очередную книгу…
Поужинав, долго сидели в тишине: солнце зашло за лесистый горизонт и сумерки принесли с собой прохладу. Откуда – то с востока набежали тучки и к ночи неожиданно пошёл дождь…
Ночью, как всегда на новом месте спал неспокойно, часто просыпаясь слушал лесные шумы и шорохи. Кемпинг вокруг был таинственно молчалив, будто никого в этих караванах не было…
Утром, вылезая из палатки увидел солнце, яркими лучами пробивающееся сквозь густую хвою крупных деревьев. На зелёной отаве, выступила обильная роса, идя по которой я оставлял за собой тёмный след…
После завтрака, решили ехать в Гейдельберг, - известный в Германии студенческий город, как в Англии известны Кембридж и Оксфорд. Университет в этом городке был основан ещё в 1386 году и с той поры, большинство его жителей составляли студенты и преподаватели университета. Однако Гейдельберг стал со временем столицей графства Пфальц и был резиденцией курфюрста Пфальцского.
Город расположен на широкой террасе, между склонов холмов и растянулся вдоль на берегах крупной реки Некар. Выше городка, на склонах холма, видны грандиозные развалины герцогского замка, заложенного ещё в начале четырнадцатого века. Но после крепость неоднократно разрушалась во время войн и нашествий и была не один раз перестроена…
Вид из города на эти живописные масштабные руины был замечательный и вполне сравнимый с масштабами римских строений в Трире.
Заехав на подземную стоянку оставили машину и вышли на улицы города, заполненные в основном туристами. Студенты, наверное ещё отдыхали на каникулах, и потому молодых лиц видно было немного.
Центральная, она же главная торговая улица протянулась вдоль реки на несколько километров и народ по ней гулял толпами, глазея на витрины бесчисленных магазинов и магазинчиков.
Многочисленные кафе выставляли столики на улицу и потому, соблазны немецкой кухни преследовали нас от начала до конца экскурсии. Многие туристы, «ослабев» побеждённые ароматами съестного, присаживались за столики ели и пили, а чаще попивая чай или кофе, рассматривали прохожих.
Мы свернули налево и вошли на территорию университета.
Моя жена, какое – то время ещё школьницей училась здесь почти сорок лет назад на курсах немецкого языка. Она вспомнила эти «кряжистые», невысокие вместительные корпуса соединённые переходами – арками, квадратные зелёные внутренние дворы в центре, с модернистскими скульптурами трудно угадываемого содержания.
Тут же, у входа в учебное помещение «толпились» стада велосипедов. В особенности много их было перед библиотекой - старинным барочным зданием из коричневого камня, с позолотою и различными аллегорическими фигурами на фасаде. На улицах вокруг стояла тишина и безлюдье, исключая нескольких велосипедистов.
Здесь я подсмотрел интересную сценку – девушка встретила юношу и радуясь, поцеловала его. Но он равнодушно отвернулся и её второй, более тёплый поцелуй повис в воздухе – юноша что-то сосредоточенно рассматривал в книжке и её порыв остался без ответа. «Она его любит, а он её нет» – предположил я и вспомнил себя в их годы.
Минуя библиотеку, мы повернули направо и влились в толпу туристов фланирующих по главной улице города. Привлечённые вывеской зашли в чайный магазинчик, хозяйка которого была из Непала и потому, внутри пахло разными ароматными восточными чаями и приправами.
Студенты и преподаватели университета тяготеющие к буддизму и медитации, покупали здесь диковинные чаи на вес, а хозяйка засыпала его в бумажные, цветные пакетики…
Здесь, мы купили в подарок для дочери Ани деревянную сову, символ мудрости и науки, а я вспомнил роман Германа Гессе «Игра в бисер», в котором герои из «ордена мудрецов» предавались интеллектуальным изыскам, где – то неподалёку от Гейдельберга, в городке под названием Маульброн, являвшийся столицей интеллектуалов.
Гейдельберг, во все времена привлекал в свои стены писателей и философов. Здесь побывал и Гёте, и загадочный поэт – романтик Гёльдерлин воспевший в свой время, «дорожку философов» в Гейдельберге…
К пяти часам вечера мы прошли город «вдоль и поперёк», и решили на машине подняться к замку.
Оставив наш «Форд» на многолюдной стоянке, мы спустились в большой сад, ограниченный высокой подпорной стенкой, прошли мимо фонтана в котором возлежал бело – мраморный «старик» Рейн и вокруг него, навевая дрему журчали струи и струйки воды.
Пройдя по песчаной дорожке через идеально стриженный зелёный газон, подошли к монументальной балюстраде, на краю глубокого замкового рва…
На другой, внутренней его стороне, высились стены замка с пустыми глазницами окон и рядом, - огромный обломок стены, вывалившейся из крепости под воздействием какой – то чудовищной силы и стоящий немного «набекрень», …
Обойдя вокруг высокую громаду замка, вышли на террасу перед левым крылом замка, и в священном ужасе перед масштабами этого средневекового чуда, заглядывали в пятидесятиметровой глубины колодец - провал коричневых каменных стен, уходящих вниз.
Потом долго стояли и восхищались картиной разноцветных черепичных крыш, Гейдельберга, внизу под нами, на берегу серо - стальной ленты реки Некар.
Привлекал внимание и мост, «перешагивающий» коричнево каменными арками через большую реку. Как позже мы узнали, он был построен, на месте старого, деревянного, двести лет назад. Но в конце, второй мировой войны, мост был взорван и восстановлен в 1947 году, - заново построен из тех же камней что попали в воду после взрыва и в последствии, тщательно выловленных из реки.
Но историческая известность Гейдельберга определяется прежде всего Университетом и достижениями немецких учёных. Кроме того, Университет был одним из первых в Европе, заложивших традицию универсального образования во всём мире и прежде всего в Западной Европе.
Конечно, у Кембриджа и Гейдельберга мало внешнего сходства.
Кембридж расположен на низменной безлесной равнине и просторно раскинулся на несколько километров, как и многие английские города.
А Гейдельберг, зажат меж крутых лесистых холмов и Университет здесь, не так велик…
Но внутренняя сущность у всех современных Университетов похожа: отсутствие обычной городской машинной суеты, множество велосипедов и конечно молодёжь на улицах - их весёлые умные лица очень похожи во всех студенческих городках мира...
Может быть футбола, академической гребли по реке Кем, регби и крикета в Кембридже больше, да и размерами английский университет намного больше – только крупных колледжей в нём более двадцати.
Но по сути, по смыслу жизни, по её содержанию они очень похожи – это учёба и научная работа, улыбки и непосредственность, оптимизм и ожидание грядущей радостной жизни. Студенты и преподаватели живут вдалеке от проблем международной политики и низменной погони за деньгами и карьерными успехами.
И это хорошо, хотя бы как пауза перехода молодости в зрелость, с рутиной скучных однообразных забот и трагической усталостью разочарования в жизни. А здесь в Гейдельберге и там в Кембридже, разлит неугасимый, яркий свет жизни, радости познания, поиска новых путей в науке...
…Я думал обо всём этом, когда мы не торопясь ехали назад в кемпинг по петляющей среди лесов и лугов дороге.
По приезду, пока Сюзи готовила ужин, я быстро переоделся и пошёл в лес. Выйдя на закраек уже знакомого поля – луга, вспугнул серо – коричневую косулю уже собиравшуюся выходить на луговину, кормиться.
Косуля вскочила из лёжки метрах в тридцати от меня и высоко выпрыгивая, стуча копытцами по каменистой земле убежала вниз по склону, мелькая в прогалы, рыжевато – серым «зеркалом» - так называют светлое пятно на заду у оленей. Во время прыжков это пятно постоянно мелькает и не даёт возможности стаду оленей во время бега потеряться в лесу.
Я вспомнил, что когда первый раз подъезжали к кемпингу, то видели на лугу парочку рыжевато – коричневых косуль, перебегающих через дорогу. Тогда, косуля – мать остановилась на краю перелеска и долго смотрела в нашу сторону, а мы, притормозив на пустынной дороге, в свою очередь рассматривали их - косулёнок более пугливый чем мать, перебежал луговину и быстро скрылся среди деревьев.
Живя среди небольших поселений спрятанных в лесу, охраняемые хозяевами этого леса, дикие животные уже не так боялись человека, привыкая со временем к его близкому соседству…
Вторую ночь в новом кемпинге я спал уже намного спокойнее…
Утром, за завтраком решили ехать в Вернхайм.
По уже знакомой дороге спустились с нашей горы из Тромма, в Аффолтербах, а там повернули направо, и выехав на «дорогу Зигфрида», (так обозначено на карте) поехали вперёд, гадая кто и когда дал этой дороге такое романтическое название…
Чуть погодя, проехали селение с ещё более сильным названием – «жилище Зигфрида».
К сожалению, я совсем не знаю германских сказаний о Зигфриде и Нибелунгах, но из путеводителя ясно что и Зигфрид и Нибелунги сражались и жили в этих местах. Во всяком случае, композитор – романтик Вагнер знал эти истории и вдохновлённый ими, создал знаменитую сагу – несколько опер о Нибелунгах и герое германского эпоса - Зигфриде.
Я видел совсем недавно одну из этих опер в Кировском театре, в Санкт - Петербурге и постановка в стиле модерн, привела меня в уныние. На сцене лежал громадный, чёрный муляж человеческого тела, по которому, как чёртики, (в чёрном трико) ползали или ходили солисты и пели «трагические» сказания о героическом прошлом немецкого народа.
Во время, непонятных для меня действий актёров, «тело», тоже мрачное по цвету вдруг начинало, светиться изнутри алым цветом. Видимо это был какой – то символ к сожалению не понятный ни мне, ни большинству зрителей…
В тот раз, я ушёл с половины «зрелища» и ни секунды не пожалел об этом…
Сегодня на Западе, чтобы оживить интерес обывателя к старинным постановкам, делают много неоправданных «модернизаций». Россия в этом ряду занимает, пожалуй, одно из первых мест.
Музыканты из Кировского театра, рассказывали мне, что даже в «Кармен», в массовке появлялись «франкисты» с автоматами.
Мы с женой, видели на гастролях в Лондоне, «Бориса Годунова», где «народ» был одет в зэковские робы. Очевидно, постановщик хотел пожаловаться «западному» зрителю что и при царях, жизнь была каторжной. Но англичанам, думаю вовсе неинтересны российские политические установки и потому, на сцене это выглядело претенциозно и безвкусно...
Однако, возвратимся к теме путешествий…
Проехав по легендарной дороге до автострады, мы свернули на север и спустившись с лесистых холмов, оказались в широкой речной долине Майна, где расположен известный немецкий город – Франкфурт - на - Майне.
Вдоль реки, с правой её стороны, кое – где из крутого склона торчали красного цвета песчаниковые скалы окружённые лесами, а на воде «суетились» катера и проплывали прогулочные теплоходы, заполненные туристами.
Всё это было похоже на Мозель, а разноцветные городки пробегающие мимо, напоминали своим весёлым разноцветьем Эльзас. Только виноградники здесь были редкостью, да река была размерами заметно меньше Рейна.
Въехав в Вернхайм, остановились на стоянке, на краю детской площадки, расстелили подстилку под тенистой липой на травке и пообедали – до городка мы добирались более двух часов и потому проголодались…
Расспросив прохожих о городской стоянке, проехали чуть дальше и остановились на берегу реки. При въезде на стоянку автомат при шлагбауме выдаёт «квиток» о времени заезда, а когда вы уезжаете, тот же автомат, по предъявлении этого квитка показывает, на сколько евро вы «простояли» здесь, за время проведённое вашей машиной на стоянке.
Это удобно, потому что не надо ломать голову насколько часов вы остановитесь в городке…
Пройдя по извилистой улочке застроенной старинными домами, мы на одном из них, на дверном косяке увидели отметки уровней недавних наводнений.
Самое большое наводнение было здесь в 1995 году и отметка на косяке была вровень с головой нашего сына, рост которого около метра девяносто. Сюзи, с её ростом около метра шестидесяти не смогла бы в этом месте, во время наводнений, достать ногами до дна.
В другие времена, наводнения были «помельче», но тоже вполне внушительны.
В Германии, в приречных районах, наверное к наводнениям уже привыкли как к неизбежному, повторяющемуся злу. На Мозеле, на месте нашего кемпинга в том же 1995 году, стояла трёхметровой глубины вода - даже туалет и душевые были затоплены на полтора метра!
… Интересно и немного страшно себе представить, что в кафе, где сегодня сидят и пьют пиво туристы, несколько лет назад во время наводнения плескалась мутная, паводковая вода…
Прогуливаясь по центральной улице городка, мы вышли на главную площадь, с фонтаном построенным в шестнадцатом веке в форме четырёхугольной аркады, с фигурками воинов и крестьян по углам. Тогда для горожан, вид гремящих металлических лат на рыцарях были привычным зрелищем. Как впрочем, и стены замков – крепостей на холмах, в которых эти рыцари жили и периодически воевали между собой…
Я подумал, что из этой боевой «рутины» и складывался германский, и вообще, западноевропейский характер, формировались законы этики поведения, из которых возникли правила личной чести и гражданские законы.
Сегодня это осталось и проявляется очень наглядно в спорте, а личная и общественная жизнь давно уже смягчились и от былой воинственности не осталось и следа…
Тем страшнее бывают всеобщие войны, в которых гибнут десятки миллионов человек. Вспомним две последние мировые войны, когда немецкий романтизм выродившийся в национализм, пытался доказать свою национальную исключительность…
Вспоминая печальные итоги этих массовых взаимоубийств, невольно думаешь – а все ли «неистовые» романтики такого толка вымерли?
Я, конечно, понимаю максимализм молодых, которым нравиться резкость оценок человека и человечества, умозрительно понимаю романтический «аристократизм» несчастного Ницше, понимаю объективно фатальный афоризм Гегеля: « Война напоминает ветер, проносящийся над загнивающим озером и мешающий озеру умереть»…
Образ конечно сильный, но именно шестьдесят лет без войны и переключение сил немецкого народа на увеличение благосостояния страны, принесли сегодняшнее благополучие в Германию. В то время, как две последние войны, нанесли немецкому народу незажившую до сих пор душевную травму…
И ещё одна тревожно-грустная мысль возникала у меня в голове, когда я рассматривал и любовался этими красивыми мужественными лицами: классическими мужскими и сероглазо – светловолосыми, женскими…
Как могли победить этот народ красавцев и красавиц русские Ваньки и Маньки, преодолев, переломив страшный напор европейского богатства и культуры, напор высокомерного милитаристского пруссачества, сосредоточившийся здесь, на германских землях за многие столетия?!
Я вспомнил жалкие, чёрные, покосившиеся избы крестьянских деревень Центральной России, нищету и пьянство обездоленного народа в полудеревянных, полукирпичных городах, в которых люди коротали жизнь пытаясь поверить в заветы трагического Христа, и стараясь жить по ним.
После Революции, вдохновлённый идеями немецких социалистических классиков, этот российский неграмотный народ, попытался построить Рай на Земле. Думаю, что немецкая идеалистическая философия и теория Маркса, недаром воплотилась в России - ведь нищета и пьянство – это тоже следствие «философского» подхода к жизни: «День прожит и это уже хорошо. А завтра может быть наступит Апокалипсис и тогда, не к чему, ни богатство, ни культура!»
«Как, - спрашивал я себя – эти люди смогли перебороть гордость и силу германцев, этих победоносных арийцев – как называл немцев их «великий» фюрер – Адольф Гитлер…»
… Однако я отвлёкся и хочу вновь возвратиться к нашему путешествию.
Пройдя по переулку, вбок от центральной улицы, мы вышли на пешеходный мост, через приток Майна – Таубер. В зеленоватой, чистой воде этой реки, под высокими опорами моста плавали рыбы и рыбки, от мелюзги, до килограммовых, пёстро окрашенных форелей.
Я был от этого зрелища в восторге. Для меня, это рыбное «многолюдье» в городской реке – чудо проникновения, приближения дикой природы к «нашим порогам». В России, «добытчики», кинулись бы загребать эту рыбу сетями, якорями и гарпунами. Здесь же никто и не думает воспользоваться «ничьей» форелью, разжиревшей и потерявшей «бдительность»…
«В России – грустно и привычно думал я – пройдёт ещё много времени, пока отношение к окружению, к миру в котором мы живём, сменится от привычного сегодня лозунга: «Грабь ничьё!» на лозунг: «Береги общее достояние!». Когда личное благо станет синонимом блага общественного, когда человеческий эгоизм будет преодолён христианской верой любви и свободы, когда совесть станет не страхом наказания, а боязнью самоосуждения…
Конечно и Германия, и Западная Европа пока тоже отнюдь не идеал, но здесь, религиозность переплавилась, перелилась в обыденную культуру отношений человека к человеку. Недаром, самым высоким зданием в любом поселении по-прежнему, является церковь.
Она, религиозность, стала не только нравственным и совестливым регулятором, но и экономическим стимулом, потому что убедила людей в самоубийственности «звериного эгоизма» для жизни который, которая к сожалению, в России остаётся бытовой нормой, освящённой сиюминутной идеологией личного обогащения и стяжания…
… Возвратившись на главную улицу, мы увидели вывеску «Музей стекла» – и вошли туда…
Зрелище открылось замечательное. Разноцветье сверкающего, блистающего стекла, изделия созданные умельцами старинного ремесла напоминающего ритуальное колдовство: стеклянные шары, с розовыми букетами внутри, старые, желтоватого цвета римские кувшины, гравюры на стенах изображающие древних стеклодувов с длинными трубками у рта, «достающими» раскалённые сгустки стекла из огнедышащих печей и раздувающие этот сгусток в шар, в бутылку, в хрустальные, тонкие нити…
Тут же в витринах, инструменты: множество разных щипцов и щипчиков, ножниц и большой своеобразный верстак – корыто…
На втором этаже в витринах, стеклянные фигурки людей, зверей и птиц…
На третьем – стеклянная посуда для химических кабинетов: колбы, пробирки, мензурки.
В углу стоит на подставке стеклянная линза, полуметровая в диаметре, заглядывая в которую, вы видите собственное изображение с выпученными, серьёзными, какими – то рыбьими глазами.
Снова спустившись вниз, сидя рядом с пожилым мастером стеклодувом мы наблюдали как он, просто и сосредоточенно из стеклянного цилиндрика – заготовки, делает нечто похожее на красочный весенний цветок.
Он плавит цилиндрик на мощной газовой горелке, регулируя силу огня через рычаг ногой, а сам двумя руками, щипцами давит, плющит и растягивает послушный материал, словно горячий пластилин.
При этом он невольно «жуёт» губами и делает языком движения, словно помогает формованию стекла. Так увлёкшись, дети помогают себе в своей работе высовывая язык, облизываясь и с усилием наклоняя голову в нужную сторону…
В итоге напряжённой работы в руках мастера получился стеклянный «полевой» цветок, с синими лепестками на длинном тонком стебле, который мы тут же и купили совсем недорого - это произведение старого ремесленника до сих пор стоит у нас дома на книжной полке, притягивая и радуя глаз…
… Выйдя из музея, мы перешли улицу и поднялись задыхаясь и потея по бесчисленным деревянным ступенькам в старинный замок на холме, над Вернхаймом.
Замок был заложен в начале четырнадцатого века и неоднократно разрушался и перестраивался во время феодальных войн.
Молчаливые громады башен и парапетов, переходы из одних зданий в другие, всё вписано в скальный ландшафт и это сочетание скал и камня, - дело рук человека - оставляют неизгладимое впечатление…
Море красных черепичных крыш городка внизу, шпили церквей и разноцветные фасады домов, после выпитого в кафе вкусного местного пива кажутся ещё красивее и я принимаюсь фотографировать необычайные панорамы и ракурсы, напоминающие символические картинки из невообразимо далёкого средневековья…
Вернувшись на стоянку, мы сели в прохладную машину и отворив окна, поехали назад, «домой» посреди сумрачных, густых лесов. Заходящее золотое солнце, то светило нам прямо в глаза, а то пряталось где – то за спиной.
Дорога неожиданными поворотами, иногда почти на сто восемьдесят градусов, словно раскручивает перед глазами волшебный свиток: мы вдруг видим золотой уголок, придорожного сосняка на склоне, или прохладную уже, затенённую луговину с неподвижно сидящим посередине зелёной лужайки, коричнево – рыжим зайцем, который вовсе не обращает внимания на машины…
Дорога, петляя по лесным склонам постепенно выводила нас ближе к знакомым уже местам…
Приехали в кемпинг в девятом часу вечера, когда солнце скрылось за лесистыми западными склонами. Я переоделся и почти бегу в лес, к знакомым зелёным полянкам и стоя на краю большой луговины, разглядываю в бинокль полутёмные закрайки полей в надежде увидеть пасущихся косуль. Но тщетно…
Звери ещё прячутся в густых лесах. Кругом тихо и потому, особенно хорошо слышен лай собак в окрестных селениях и даже голоса людей и шум моторов, проезжающих по лесным дорогам машин, щупальцами фар прорезающих полумрак наступающей ночи.
На обратном пути, уже в темноте, я вспугнул от дороги несколько косуль, на прыжках затопотавших острыми копытцами по земле, невидимых в тусклом свете ярко – жёлтой, в серых разводах, луны. Олени вышли пастись на укромные опушки, но заслышав скрип камешков под моими тяжёлыми шагами, кинулись убегать…
Возвратившись к палатке я поужинал и долго сидел перед палаткой в раскладном полотняном кресле, слушая тишину начинающейся ночи. Сюзи и Максим, давно поели и в палатках читали свои книжки…
… Проснувшись утром, я увидел, что солнце уже поднялось над лесом и теплое, чистое утро встаёт над горой. Порадовавшись очередному погожему деньку, мы быстро позавтракали и поехали в знаменитый цистерианский монастырь Маульброн, основанный, как говорят исторические хроники, в 1140 году и достроенный окончательно только к 1500 году.
Жаркое солнце и синее небо повисло над нами, когда, наш «Фордик», в бесконечном и бессчётном потоке машин несся на северо-восток, оставляя позади и долину Рейна, и долину его большого притока Некара на котором, совсем недалеко от автострады, стоит университетский городок Гейдельберг.
Городок Маульброн описал в своей книге, «Игра в бисер» немецкий писатель Герман Гессе, рисуя его как обитель монахов – мудрецов - членов интеллектуального ордена игроков в бисер - чьей основной задачей было отыскание и хранение вечных истин, в этом неспокойном меняющемся мире.
… Монастырь Маульброн открылся неожиданно внизу, под горкой, с серыми, крепостными стенами, двуглавой надвратной башней с обширным садом на рукотворных террасах, окружённый крестьянскими домами …
Оставив машину вне монастыря, пройдя через большие ворота – башню, прошли
внутри стен, где была большая, мощёная камнем площадь залитая жаркими солнечными лучами.
Высокие, до пяти этажей, традиционной немецкой постройки, дома по краю площади – это гостиницы для гостей и непосвящённых посетителей. Тут же ратуша, магазинчики, кафе, киоски с книгами и монастырской «экзотикой».
В одном из них, – ретроспектива книг Германа Гессе, его фотографии разных форматов и в разном возрасте. Вот на фото, молодое ещё, гордое лицо мечтателя – романтика. А на другой картинке, то же лицо, но постаревшее, ставшее строго – сердитым, от всего пережитого и передуманного. Личная судьба Германа Гессе, полна трагических событий и разочарований, и всё это отразилось в переформировании его лица.
О нём с полным основанием можно повторить известный афоризм: «Лицо – это зеркало души». Старея, мы невольно проявляем таившееся, скрывавшееся в нас начало.
У одних лица становятся злее, безобразнее, расплываются в бесформенную маску. У други, наоборот, лица наполняются светом доброты, покоя и примирения. И наша душевная суть, проявляется со временем всё резче…
У Гессе, на мой взгляд, это проявилось в сторону озлобления, усыхания добрых порывов. Это часто бывает с романтиками…
… Войдя под своды монастыря, стоящего в правом углу площади, где жили когда то до ста монахов, мы попали в мир тишины, сумрака, прохлады и покоя…
Сюда не проникала ни солнечная жара на площади, ни суета и болтовня в кафе и магазинчиках снаружи. Замечательно, что в монастыре совсем нет служителей, которые в обычных музеях отвлекают внимание своим сонно усталым равнодушно – ленивым видом.
Здесь остаётесь только вы и это каменное, мрачно – спокойное великолепие прошлого. Каменные стены и гулкие переходы, искусно – резные деревянные алтари и вокруг, сиденья для монастырской братии чёрные и матовые от времени, потолки и полустёршиеся картинки – фрески на стенах и стрельчатых потолках, простота планировки и каменная тяжесть, как отражение каменного незыблемого однообразия монашеской жизни.
Сложность религиозных понятий и вдохновенная лёгкость прозрений, была скрыта под серыми и чёрными рясами, под тёмными капюшонами – наголовниками, в сердцах и умах множества поколений монахов, живших здесь добровольной коммуной, но умиравших поодиночке, как это бывает и с простыми людьми…
Внутри монастырских стен и крыш, зелёный, квадратной формы садик с одиноким деревом посередине, подле журчащего фонтана в котором монахи перед совместной трапезой, споласкивали руки.
Вода в нём прозрачная и холодная льётся с тихим плеском и звоном капель вот уже несколько столетий; и так же «лилась» жизнь монахов в монастыре – день за днём, год за годом: волнующаяся молодость, гордая зрелость, грустная старость, печальная, всегда неожиданная смерть…
К сожалению, кельи монастыря закрыты, и я не мог увидеть детали и бытовые подробности поучительной для всех монастырской жизни. Вспомнилась почему – то Оптинская пустынь, жизнь старцев в почёте и преклонении, толпы ежедневных паломников, атмосфера молитвенности и ожидания чуда.
И рядом скиты, в которых с утра до вечера, иногда и ночью коленопреклонённые молитвы, одиночество, привыкание к вечности, озарения внезапного понимания жизни как мига, искорки бытия в необозримых пространствах космоса, в котором пребывает Бог!
… Закрытые двери келий притягивали взгляд и захотелось попасть туда, в монашескую жизнь личную и внутреннюю, в атмосферу молитвенной надежды, отошедшей в прошлое и оставившей после себя эти молчаливые стены, тень внутреннего дворика, очарования и разочарования, гул монастырского колокола, медленное физическое угасание…
Вспомнился Алёша Карамазов, так выпукло описанный Достоевским в романе «Братья Карамазовы», его походы в привычный монастырь к старцу Зосиме и «побеги» назад в яростный, но прекрасный мир живых людей…
Здесь в Маульброне всё было наверное, иначе: звон колокола заменяющего часы, общие службы в холодной монастырской церкви, монотонное бормотание молитвы, бессонные ночи в келье, долгие размышления о трагическом смысле жизни, необоримая дремота по утрам, длинные дни заполненные молитвами и исполнением ритуалов…
Мне после таких раздумий, вдруг показалось странным, что монастырь, как «дом Бога» умер, а существует только как «музей Бога».
«А куда подевались монахи?» – спрашивал я себя. И вспомнил Валаамский монастырь, пока робкое, тихое возрождение живого монашества, - больше строительное «послушание», чем молитва и размышления…
Сегодня, в России идёт постепенный приток в русские возрождённые монастыри молодых, страждущих смысла и встречи с Богом, новых Алёш Карамазовых…
В России, заканчивается время нравственной разрухи и потому, понятно стремление лучших отдать, посвятить свои силы и жизнь Богу.
Здесь, в Германии всё иначе: благополучие, состоятельность, мещанство при воспитанной с детства самодисциплине в делании дела, в зарабатыванию денег…
Всё это не оставляет времени, для «праздных» рассуждений и мечтаний об «отвлечённых» вещах…
Может быть потому и «умер» монастырь Маульброн; может быть потому и разрушился орден искателей тонких и глубоких истин – игры в «бисер»; может быть поэтому, на лице стареющего романтика Германа Гессе и проявился этот мрачный пессимизм?
… Время подходило к вечеру, когда мы усталые и немного грустные, сели в свою машину и отправились назад, в наш затерянный среди лесов, маленький и уютный кемпинг…
По пути остановились около большого «Лидла» - магазина дешёвых товаров, набрали себе продуктов на два дня, всего за двадцать евро.
Я ходил по магазину, разглядывая множество товаров на витринах и на столах – холодильниках и думал о том, как переменилась наша жизнь за последние сто, даже за пятьдесят лет сделавшись материально богаче, рациональней, проще, но и бессмысленней и монотонней, когда люди привычно прячутся в суете буден, как за ширмой, прикрывающей мрачную развязку…
И ведь все эти магазины, магазинчики, дешевые распродажи, кафе, рестораны – всё это для тела. А где же «продукты и промтовары» для души, где лекарства от страданий жизни, от бессмысленного бытия?
Об этом, я продолжал думать всю долгую дорогу домой, а когда приехали, то быстро собрался и ушёл в лес…
В лесу было тихо и уже сумеречно – солнце недавно село за горизонт. Я миновал пихтово-темный буковый лес, без единой травинки под деревьями – только коричневая прошлогодняя листва и хрусткий хворост под ногами…
Потом, вышел к лесной поляне с очередной охотничьей «сидьбой» на закрайке, но сесть туда чтобы караулить оленей не решился. Ведь это был чужой «скрадок» и потому, без разрешения хозяев я не мог себе этого позволить. Всё – таки, здесь не бескрайняя тайга в которой человека можно неделями не встретить…
Пройдя густым лесом чуть дальше, миновал поля кукурузы и идя по гребню холма, слева, внизу заметил кусочек зелёной яркой луговины, круто спускающейся вдоль лесной кромки в распадок. В какой то момент, на ходу, я повернул голову и увидел на границе луга и леса, как крупная, ярко – коричневого цвета оленуха заметив меня быстро развернулась на месте и скрылась в лесных зарослях.
Я запоздало замер и долго стоял неподвижно…
Из леса раздалось резкое фырканье, раздражённого моим присутствием оленя.
Я крадучись спустился по лесной дорожке до первых деревьев, остановился у очередного невысокого скрадка и затих, разглядывая в бинокль закрайки луговины.
Я стоял, смотрел и слушал таинственные звуки, доносившиеся из чащи. В какой – то момент, мне показалось, что я слышу потрескивание сухих веточек под копытами, потом неожиданно и тревожно пискнула ночная сова…
Постепенно темнота окутывала и лес, и луговину внизу...
Ветерок дул чуть снизу вверх, иногда меняя направление. Вдруг, под порывом мягкого ветерка, густая крона липы надо мной зашумела, тревожно заговорила предупреждая о неведомых опасностях и меня, и зверей прячущихся в потемневшем лесу…
Внезапно, чуть ниже меня, в чаще дремучего распадка, раздалось громкое сердитое фырканье крупного зверя. «Олень, унюхал мой запах и продувает ноздри, чтобы лучше чуять меня» – подумал я, медленно повернув голову и стал вглядываться в таинственную тьму, густого леса.
Прошло некоторое время напряжённого тихого ожидания и олень, теперь уже далеко вправо от меня фыркнул вновь, обойдя место в котором я затаился. Потом с той же стороны, раздался непонятный стук. «Наверное, рогами ударил по сухому дереву» – предположил я…
Время двигалось медленно. Вскоре, сквозь тёмную стену ельника, на противоположной стороне распадка, проглянули желтые лучи света, от полной, ярко – золотистой луны, поднимающейся из - за горизонта.
Я устал стоять на одном месте, ничего не видя и стронувшись, осторожно пошёл по дорожке назад на гребень холма, где было уже почти светло от поднявшейся над полями, луны.
Взойдя наверх, я сел под кустом, посередине большого гребневого покоса.
… Внизу, в долине, в прогалы леса видны были электрические огоньки в окнах редких фермерских домиков. Оттуда же снизу, по временам раздавался гул мотора проезжающего по дороге грузовика. И в перерывах, из – за гребня раздавалось басистое собачье взлаиванье…
Медленно, но неуклонно, над лесом поднималась большая яркая луна и оглянувшись, я увидел рядом с кустом, свою тёмную, расплывчатую тень.
Внезапно в кусте что – то зашевелилось и раздались лёгкие прыжки по покосной стерне. Тут же, пропищала злым голосом ночная сова и следом, раздался звон проволоки, натянутой невдалеке, межу столбиками ограждения, наверное, от лёгкого задевания не - то крылом, не - то лапками.
«Кто – то, кого – то поймал - подумал я. Или просто, этот кто – то бегает и случайно задел за проволоку»…
… Лес залитый желтоватым лунным светом таинственно молчал, скрывая от меня различные грустные истории случающиеся в его чащах по ночам…
Возвратился к нашей палатке только к одиннадцати часам вечера, когда жена и Максим уже легли спать. Подогрев на газовой печке вкусный ужин – жареную картошку с грибами и селёдочкой в соусе, поел, потом вскипятил себе чай и засветив батареечный переносной фонарь, сидя в кресле за столом, спокойно и не торопясь пил чай, обдумывая все увиденное и услышанное сегодня…
… Лёг спать уже только в первом часу, но долго не мог заснуть и уже в два часа ночи, местная сова начала громкий облёт своего участка расположенного и над нашей палаткой. Она громко, противно и визгливо свистела и хихикала где - то в вершинах ближних елей. Потом неслышно перелетела по другую сторону от палатки и заверещала зло и раздражительно. Вокруг было так тихо, что в промежутке между отвратительными «песнями» совы было слышно, как на тент падают с деревьев листья...
В темно-синем, беззвёздном небе сияла луна и всё так же громко, но достаточно далеко, начинала лаять басом одинокая собака…
Уже на рассвете, меня разбудил стук падающих на землю еловых шишек и вслед за этим громкое цоканье «местной» белки, которая бегала между палаток и сердилась на присутствие посторонних.
Естественно, после такой «оживлённой» ночи, все проснулись поздно, не торопясь долго завтракали обсуждая, когда и каким путём начнём возвращение в Англию…
Решили, что лучше и интересней ехать через Кёльн, Аахен, Льеж, Брюссель…
У нас в запасе было три дня и почти восемьсот километров до моря…
После завтрака, так же лениво съездили в соседний городок и взяли там очередную порцию евро на «Виза – кард» Сюзи.
Потом отправились в пригородный природный парк и переодевшись, пошли на пешую прогулку по густому лесу.
Я как волк рыскал вокруг дороги, то опережая своих, то отставая – искал грибы, уж очень мне понравились вчерашние грибы с картошкой. Я ходил быстрыми зигзагами и кроме шума ветра в вершинах сосен, слышал хруст валежника под своими ногами. Вдруг, вспомнил, как вчера вечером олень в ночной чаще, чуя мой запах, фыркал продувая ноздри.
Я тоже попробовал фыркнуть через губы и получился громкий звук, совсем непохожий на человеческий голос…
И случилось чудо! Как только я фыркнул во второй раз, слева от меня из зарослей высокой крапивы, среди буково-пихтового леса вскочила светло – коричневого цвета косуля. Она, источника шума, то есть меня не увидела и отскакав несколько в сторону, остановилась, озираясь.
Я замер, а потом пытался тихо достать бинокль из рюкзака… Но косуля, заметив шевеление бросилась убегать и ещё долго мелькала коричневым среди серых стволов, взблескивая на прыжках «зеркальцем» на заду в лучах яркого солнца проникающего вглубь леса через кроны деревьев. Уже далеко впереди, перед дорогой, она снова остановилась, постояла прислушиваясь и только после этого, перескочив просеку исчезла из виду.
… Ближе к вечеру, в округе собралась тёмная гроза и погромыхивая, таща чёрные тучи с дождевой оторочкой снизу, надвинулась на наш кемпинг едва мы успели вернуться. Редко, отдельными шумными каплями полился дождик, постепенно переходя в порывистую дробь ударов по тенту палатки, но нам этот дождь уже не был страшен.
…Приготовили еду и поужинали в «гостевой» комнате кемпинга. Благо, что была она в десяти шагах от палаток. Там был яркий свет, был камин и пахло застарелым запахом каминного дыма впитавшегося в стены.
Поели и попили сидя за большими столами, рассматривая весёлые картинки украшающие «гостиную». В разговоре с женой мы отметили замечательную заботу владельцев кемпинга, о таких туристах как мы, которые селятся в палатках…
… Когда мы уже спали, гроза медленно отступая закончилась и проснувшись среди ночи, я ещё расслышал погромыхивание грома где – то очень далеко…
… Утром было солнце и проснувшись пораньше, мы начали собираться к отъезду…
Тщательно упаковавшись, сходили к хозяевам заплатили за «постой», поблагодарили за уютное гостеприимство и отправились в дальний обратный путь в Англию, к себе домой.
Жаль было покидать такой замечательный лагерь в котором всё было удобно, уютно, и так близко от дикой природы, что белки бегали по своим делам, в пяти шагах, прячась в тени палаток, а сова тревожила своими гулкими криками по ночам…
Запомнятся лес, солнце, чистый воздух и главное настоящая тишина в глуши леса, на вершине горы залитой терпкими хвойно-травянистыми ароматами.
В путешествиях, трудно сразу отвыкнуть от беспокойства и городской суеты, но всё это постепенно произошло и о большом городе вспоминалось теперь, как о чём - то далёком и неприятном…
… По дорогам местного значения, выехали на автобан к полудню и помчались со скоростью семьдесят миль в час вперед и были в районе Кёльна, уже в половине третьего…
В двадцати с лишним километрах от центра города, в прогалы леса увидели силуэты башен знаменитого Кёльнского собора - этого всем известного «седьмого» чуда Европы.
Приблизившись к Рейну, переехали реку через мост, свернули налево и вдоль реки добрались до автостоянки в районе Кёльнского железнодорожного вокзала, неподалеку от собора.
Поставив машину и выходя со стоянки расположенной под родильным домом, мы встретили много полицейских рядом броневиком, стоявшим посередине улицы. Оказалось, что в этот день, немецкий кардинал Ратцингер, а ныне Папа Бенедикт 16-й посетил Кёльнский собор и потому, все улицы вокруг были блокированы полиций и армией.
Проходя через вестибюль родильного дома, мы посмеиваясь, рассматривали на стенах плакаты с миловидными мамашами и новорожденными младенцами, а выйдя на пешеходную улицу, через несколько сотен метров оказались среди толп поклонников нового Папы перед закоптелой, почти чёрной громадой собора. Сегодня, здесь, часто попадались монахи в сутанах и с пробритыми на затылках тонзурами…
Все куда то шли размахивая флажками, несли плакаты, мелькая яркими одеждами и громко переговаривались, стараясь услышать друг друга.
Внутри собора, все продвигались в одну сторону и кругом стояли и глазели по сторонам толпы людей, числом в несколько тысяч. Кто-то фотографировал выбирая удачный ракурс, кто – то фотографировался позируя и напряжённо всматриваясь в объектив аппарата.
Громадные, высоченные окна от пола до начала сводов потолка, пропускали сквозь витражи цветные блики света, а на стенах и на алтарях тоже витражи, выполненные в реалистической манере, изображали сцены из жизни Иисуса Христа и апостолов…
Стараясь не задерживаться в этом кишащем людском муравейнике, потрясённые масштабами здания и суеты связанной с приездом Папы – немца земляка, мы вновь вышли на площадь перед собором, где уже начался импровизированный праздничный концерт. Польские молодые туристы – националисты, назвать их верующими у меня язык не поворачивается, под музыку из динамика пели псалмы и вокруг постепенно собрались толпы зевак…
После тишины и прохлады «умершего» музейного монастыря Маульброн, этот митинг - полупьяная массовка, производил отталкивающее впечатление. Что – то тревожное и опасное чувствовалось в этой рекламной, массовидной, модернисткой религиозности. «Попахивало», каким – то застарелым, уже когда – то бывшим национальным экстазом – энтузиазмом, уже где-то виденным и пережитым восторгом, «когда все вместе»!
Только теперь, этот национализм - почти спортивная гордость за «своих героев» носил псевдо – религиозный характер и всё это вместе взятое, так не вязалось с фигурой распятого на Кресте Иисуса Христа, мимо которой все эти толпы проходили не глядя, не замечая Его…
Вспомнился Великий Инквизитор из романа «Братья Карамазовы» и его идеологическая программа. Невольно подумалось - чем эта встреча в Кёльнском соборе не осуществление этой программы, которую предугадал великий русский писатель Фёдор Достоевский, почти сто пятьдесят лет назад?
Во всяком случае, на подлинное учение Иисуса Христа, всё происходящее вокруг мало было похоже. Скорее всего, это напоминало политическую демонстрацию, которую возглавляли и проводили люди ожидающие не царства небесного, а политической известности среди таких, как они сами.
… О феномене современной религиозности, о «национальном христианстве», можно много говорить. Но мне кажется, что главная опасность такой «веры», в её массовидности. Она, очевидно противостоит тишине и сосредоточенности покаяния личностной, индивидуальной веры религиозного человека.
О соборности церкви, на таких митингах невозможно говорить. Есть что – то неуправляемое в этом сиюминутном энтузиазме, который существует, пока «они вместе». Вспоминается припев популярной песни рокеров, в России, накануне развала Союза: «Мы вместе!».
… Отойдя немного подальше от человеческих толп, оглядываясь на молчаливую громаду из камня, которая по-немецки называется «Дом», я задумался о другом, о подвиге строителей, совершенном несколькими поколениями работников и ремесленников. Без веры в будущее Воскресение, объединявшее всех в долговременном религиозном едином порыве, создание этого шедевра было бы невозможно…
Пройдя чуть налево, мы вышли на торговую улицу забитую толпами людей , совершающих ритуальный «Шопинг». Я вглядывался в лица прохожих и в очередной раз убеждался в особенности строения немецких, мужественных черт, так соответствующих представлениям о героях немецких романтиков: Новалиса, Гёльдерлина. Гофмана…
Давно, задумываясь о природе, романтического образа сильной личности, я пришёл к выводу, что эстетический идеал, рано или поздно приводит к мысли о богоизбранности отдельно взятой нации или государства. Внешняя красота, эстетизм, настолько противостоят религиозной идее, этике и нравственности, что рано или поздно вырождаются, в агрессию «избранных» против обычных людей, против «быдла», как выражаются эстеты...
Воспевание «красоты», поклонение эстетическим началам - искусству для искусства, это на мой взгляд, одна из стадий развития человеческого сознания, следствие животной сущности тяготения к силе, порядку и воле избранных – будь то один человек-вождь или нация, считающая себя сильнее и умнее остальных наций...
Но животная, телесная красота часто противостоит красоте душевной и эстетизация внешних форм жизни, способна привести к гигантским разрушительным последствиям, что мне кажется и доказал своим существованием, гитлеризм…
Современное, германское сообщество – жертва нацизма И по-прежнему находится под влиянием разрушительного поражения, который принёс нацизм Гитлера, Германии…
… Немецкий национальный характер сегодня - во многом – смесь и следствия некогда существовавшей пропаганды национального величия и сильного чувства вины за человеческие и материальные потери во второй мировой войне.
Мне кажется, что Германия, как впрочем и Россия, ещё не пережила до конца того демографического шока, который случился в этих странах после второй мировой войны. И как всякой большой нации, немцам необходима идеологическая компенсация за это страшное поражение. В этом наверное, скрывается и энтузиазм немецких футбольных болельщиков, вдохновляемый победами германской сборной на футбольных полях, и энтузиазм по поводу избрания нового немецкого Папы…
Тема противостояния эстетизма и христианской веры – важная тема и потому требует отдельного исследования!
…После Кёльна, мы продолжили свой путь в сторону Аахена, стараясь поскорее уехать, подальше от человеческого многолюдья…
Между тем, приблизился вечер и мы, путаясь и плутая съехали с автобана в окрестности, в надежде найти кемпинг. Но кругом стояли лесистые холмы, а в деревнях и посёлках, на улицах не было ни души и даже спросить было некого. Магазины были уже закрыты, разные общественные учреждения – тоже.
Наконец, у уличного торговца, зарабатывающего на жизнь в придорожной закусочной, мы узнали, что в округе кемпингов нет, но можно остановиться и переночевать просто на лесной поляне. Этот вариант нас не устраивал, и торопясь, мы вернулись на автобан и помчались дальше…
Уже в сумерках, наобум свернули в сторону ближайшего городка и наконец, увидели указатель показывающий дорогу к ближайшему кемпингу. Торопясь, теряя и вновь находя нужное направление, вскоре подъехали к благословенному ночному пристанищу для туристов - кемпингу.
Поздоровавшись с дежурным в воротах, мы нашли себе уютное пристанище,
заняв место под яблоневыми деревьями. Облегчённо вздыхая, уже в темноте разместились, приготовили еду и поужинали, а потом залезли в палатку и с удовольствием заснули. Кемпинг оказался тихим и уютным и когда хозяин узнал, что я русский, он обрадовался и рассказал, что его невестка тоже русская и что вообще, русских в округе достаточно много…
Этот хозяин, несмотря на добродушие и приветливость, при расчёте, взял с нас как мог дорого: и за стоянку, и за несвежие круассаны, и за заправку на своей стоянке, хотя наливая нам бензин уверял, что он у него, самый дешёвый в округе.
Когда, уже выехав за ворота кемпинга, мы посмотрели на цифру в чеке – расчёт за все услуги - то удивились, но протестовать было поздно. Видимо для этого «удачливого дельца», ненавязчивая дезинформация иностранных туристов, была своеобразной стратегией ведения дел. Хотя, конечно мы спешили, да и выбирать было не из чего…
Тем не менее, утром мы обнаружили, что участок на котором мы стояли очень живописен и ветки яблони с зелёными яблоками, нависали над самым входом в нашу палатку. Однако оставаться здесь уже не было времени, да и желания и потому, проснувшись пораньше, после завтрака мы выехали на автобан и весь день, с единственной остановкой для «пикника» ехали, постепенно переезжая из государства в государство. Вначале это была Германия, потом Бельгия, потом Франция.
Под вечер, со вздохом облегчения, возвратились в тот французский кемпинг, из которого начинали наше трёхнедельное путешествие...
Когда мы позже пытались сравнивать одну страну с другой, то выводы из нашего «марафонского пробега» были очень интересны, …
… Бельгийские дороги нам показались похуже немецких, да и виды вокруг отличались от Германии.
Бельгия плоская страна, где много полей и перелесков, посреди которых вдруг вырастают большие промышленные предприятия, а длинные и просторные городки отличаются внешним видом домов. Строения здесь, почти все из камня и никаких полу фахверковых деревянных домов, как в Германии.
Размышляя о том, почему в Германии, да и в старинной Англии, дома делали полу деревянными я понял, что там, где нет каменоломен, проще сделав деревянную структуру дома, простенки закладывать разным некондиционным мусором в смеси с цементом, а потом снаружи обмазывать раствором и красить известью. Вот и дом готов!
Не нужны каменщики, и соответственно дорогой, где - то далеко добытый и выделанный камень, да и фундамент для полудеревянного дома, можно сделать менее массивным. А сам дом получался тёплым и «дышал» через дерево…

… Вспоминая эту поездку, я думал о том, что в каждой стране есть районы богатые, но есть и бедные. Северная Франция, на мой взгляд - один из самых неприглядных районов, которые мы посетили за эту поездку…
И часто, это районы, где ещё сто лет назад работали угольные шахты, потом шли войны двадцатого века и особенно разрушительная первая мировая. Я уже рассказывал, что эти места производят впечатление не залечивших до конца военных разрушений, а закрытие шахт, сделало этот разрушительный кризис нескончаемым.
Хотя конечно, с российской сельской нищетой сравнить нельзя.
Вспоминаются, чёрные подслеповатые избушки в Орловской и Смоленской областях, в которых до сих пор живут победители и потомки победителей немецких суперменшей - воинов «Великого» Третьего Рейха. Думаю, что ещё лет сто понадобится России благоустраивать эти деревеньки, чтобы они хотя бы приблизились к современному уровню жизни в сельских районах Западной Европы.
И ещё одно замечание связанное с войнами...
Объединенная Европа, - это кроме экономических преимуществ отсутствия государственных границ, дают надежду на то, что войны между странами – соседями в этих местах, навсегда уйдут в прошлое.
Единая Европа – это большое достижение на пути человечества к светлому будущему и замечательный пример для России и бывших республик распавшегося Советского Союза. Мне кажется, что Союз распался нелепо и бессмысленно именно тогда, когда с него стали брать пример страны Европы…
Но, к сожалению, путь человечества в будущее, часто лежит через такие вот трагические ошибки и исторические зигзаги…
… Кемпинг в Турнехеме, встретил нас мелким дождиком и тучами. Но к вечеру развиднелось и был замечательный сине – золотистый закат, который мы встретили, осматривая старую местную церковь и кладбище при ней, полное монументальных мраморных надгробий и фамильных склепов, сохраняющиеся здесь уже несколько столетий.
Анализирую увиденное, подумал, что благоустроенная жизнь начинается там и тогда, когда жители относятся к умершим с почтением и благоговением, где никогда не забывают своих семейных и национальных корней…
Дома, окружающие церковь были тоже старые и неухоженные, но крепко, на века выстроенные. Сохранился и мельничный пруд, и сама мельница на речке, протекающей через округу. Некогда, здесь, стояла крепость окружённая стенами и с той поры, сохранились полуразрушенные ворота в крепость и даже подвалы под смотровой башней.
… После прогулки, с облегчением влезли в палатки и заснули, а во сне видели бегущую под колёса автомобиля дорогу…
Ночь была лунной, росистой и туманной - уже чувствовалась близость моря.
Утром, на солнце-восходе, поднялся ветер, засвистел, загудел в проводах, зашумел листвою высоких тополей.
Я проснулся необычно рано разбуженный этим шумом и выйдя на свет, устроился в машине на пассажирском переднем сиденье, где было тепло, тихо и не дуло.
Здесь, стал дописывать последние страницы своего путевого дневника, поглядывая вокруг отсутствующим взглядом. Несмотря на солнце, голубое небо и зелёные деревья в воздухе чувствовалось приближение осени и мне показалось, что я увидел летающую в воздухе осеннюю паутинку.
ножиданно вспомнилось стихотворение французского поэта Гийома Аполлинера, погибшего на полях сражений в Первую мировую войну: «В рощах далёких олени трубят. Лето уходит, осень приходит, жизнь проходит…»

…Любое путешествие складывается из, кажется бесконечно длинных дней, но почему - то очень быстро заканчивается. Так было и в этот раз…
Ночевали очень комфортно ещё и потому, что хорошо знаем этот кемпинг и чувствуем себя словно у родственников…
Утром, после завтрака сели в машину и поехали разыскивать «гипер – маркет», по-русски – супермагазин чтобы покупать подарки для России и для Англии тоже.
Всё – таки Франция это заграница для Англии и мы искали большие французские магазины фирмы «Ашан» или «Леклерк», но нашли «Сити – Европа» - целый торговый городок, открытый недавно совсем в стороне от всех поселений - так часто сегодня, во дни машинной цивилизации делают в Европе…
… К магазину, долго заезжали по указателям боясь промахнуться и наконец увидели большое здание с полукруглой стеклянной крышей и поставили машину на большой автостоянке, рядом. Входов в гипермаркет было несколько и взяв большой трейлер - корзину на колёсах, мы, вошли внутрь через большие двери - вертушку.
Помещение протянулось метров на двести в длину и на столько же в ширину. Был ещё цокольный этаж, в который вели широкие пологие эскалаторы. Всё это необозримое пространство было заполнено магазинами, магазинчиками, зонами отдыха, ресторанами, кафетериями. Был даже кинотеатр.
Мы погрузились в это царство разнообразных товаров, как в море: смотрели французские романы для дочери Ани, приценивались в отделе уценённой посуды, потом мерили одежду, примерялись к мебели…
Потом купили в обширном хлебном отделе сладкие французские плюшки для ужина и наконец добрались до винного отдела, где я погрузился в изучение вин и ценников к ним. Меня, к сожалению, в этом тонком вопросе интересовала больше сторона не вкусовая, а экономическая. Признаюсь, я небольшой знаток вин, а к пиву вообще равнодушен. А вот коньяки люблю и потому, сразу перешёл к главному.
Кстати сказать, марок вина и спиртовых напитков в отделе было более шестисот видов и несколько десятков сортов пива со всей Европы, не говоря уже о прохладительных напитках….
Я загрузил в трейлер большую бутылку коньяка «три бочки», взял бутылочку виски «Гленн Невис», по бутылке рома и джина и ещё несколько маленьких подарочных «изданий» бренди, ликёра и водки. Всего на семьдесят пять евро. Цены на вино и на спиртовые изделия во Франции меньше, чем в Англии почти на треть.
А раньше, до введения евро цены были ещё меньше. К сожалению, после вступления в Еврозону, всё во Франции значительно подорожало.
На ценообразование влияют помимо всего ещё и размеры магазинов. Супер или гипер маркеты продают всё значительно дешевле, чем в местных маленьких магазинчиках, потому что заказываются все товары большим оптом, а значит и себестоимость понижается.
… Часа за два – три этой магазинной экскурсии, мы набрали товаров и продуктов полную тележку с верхом и заплатили за это около трёхсот евро, то есть около двухсот фунтов. Надо отметить, что в Лондоне, мы набираем продуктов на неделю, в районе ста фунтов. Так что в этом супермаркете мы сэкономили тоже фунтов двести.
С книгой на французском, для Ани получилась целая история. Жена, не хотела брать какую попало и потому, Максим по мобильнику позвонил Ане, которая была на службе в центре Лондона и спросил её об этом. Она ответила минут через десять, какую бы она хотела иметь книгу… И мы её купили…
За это время, погода вовне испортилась – подул ветер, небо затянуло ватно-туманными тучами и начал сеять мелкий дождик. Мы, по выезду со стоянки попали в пробку, тянувшуюся до автобанов. Там их два – номер шестнадцать и номер двадцать шесть. Проектировщики явно ошиблись в планировании потока машин на подъезде к «Сити – Европа». Ведь за покупками сюда съезжаются все жители округи и много приезжих туристов.
Экономия на покупках, пусть самая маленькая, это радостный момент для любого покупателя. Моя знакомая в Англии, получает «пункты» – скидку на бензин в размере около фунта, в магазинах фирмы «Сейнсбюри» и потому, она не ездит в «Тэско», где и выбор продуктов больше и сами они чуть подешевле… Зато она экономит этот несчастный фунт за каждую поездку в «Сэйнсбюри и довольна!
И так, в торговле здесь всегда учитывают психологию человека…
В современной Европе, зарабатывание денег – главная цель и смысл жизни для большинства. Поэтому весь процесс жизни для таких людей разделяется на две части: одна часть длительная и неприятная – это работа и домашняя рутина; вторая, приятная часть - это трата заработанных денег, - шопинг, или иначе походы и поездки по магазинам…
… Извините, я вновь сбился на тему покупок, и потому возвращаюсь к нашему путешествию.
… Времени было ещё достаточно, и мы поехали на берег моря, на знаменитый «Белый мыс» возвышающийся над морем. Но видимость была плохая и с вершины Белой скалы мы ничегошеньки не увидели кроме дождя и тумана. Остановившись на стоянке перед обрывом, решили поесть и потому, достали все свёртки и свёрточки с продуктами купленными только что, заварили кипятком из термоса чай и кофе и славно пообедали…
Потом, по дороге вдоль моря, поехали в Булонь, минуя по пути, цепочкой «выстроившиеся» на берегу моря посёлки и маленькие городки.
На время погода улучшилась, и мы увидели тёмное волнующееся море с белопенными гривами волн набегающих на песчаные пляжи, в полузакрытых бухтах побережья…
Булонь - большой и старый портовый город - выглядел под дождём невзрачно. Но мы сразу проехали в старый город, где сохранилась старинная каменная крепость с собором и замком владетеля города...
В собор мы не попали, но к «владетелю» зашли…
В бывшем замке сегодня, как обычно музей и потому, пускают всех желающих. Замок высок, сложен из серого камня и окружён глубоким рвом, в котором в тёмных заводях, цвели водяные лилии и высокий зелёный камыш. Всё казалось здесь, как триста лет назад, только не стучали по каменным мостовым колёса карет и по улицам не проходили люди в камзолах и со шпагами на боку.
А между тем, дождь продолжался и под стенами крепости открылся парад аттракционов, зазвучала пронзительно - бодрая цирковая музыка иллюстрирующая вращение разноцветной карусели. Мы на карусель влезть не рискнули. А просто погуляли по пустынным портовым улочкам и полюбовались видом на море с каменного мола…
Время, как обычно в дождливую погоду, протекало незаметно…
Уже в сумерках, под мелким дождём поехали в кемпинг. Но по дороге, остановились в одной деревеньке и в местном кафе, попили кофе и пива.
Кафушка, была совсем небольшой и несколько мужчин сидя за стойкой, попивая по глоточку спиртное о чём - то живо разговаривали. Мы сидели в углу и я наблюдал за ними, гадая кто они и где работают, есть ли у них семьи и о чём они так оживлённо беседуют…
Закончив еду и питьё, рассчитались с милой хозяйкой и отправились «домой», спать - был предпоследний день нашего путешествия…
Назавтра утром, проснулись пораньше…
Туманное, сырое утро поднялось над окрестностями и постепенно солнце стало проблескивать сквозь облака. Подгоняемые прохладным ветерком, собрав чуть влажную палатку, позавтракали и потихонечку отправились в путь, не забыв заплатить за постой любезному хозяину кемпинга.
… В Кале, до пирса паромной переправы добрались быстро и устроились на пароме на час раньше, чем было обозначено в нашем билете…

… В Англии были по английскому времени около часа. Тут каждый раз, бывает смешная ситуация, когда, быстро переплывая канал, оказываешься в Англии чуть раньше, чем ты отплывал из Франции. Разница во времени между этими странами – один час. И в этот раз мы сэкономили для нашей жизни почти десять минут. То есть мы выплыли из Франции в час пятнадцать, а причалили в Англии, в Дувре в час ноль пять минут. Метаморфозы времени!
… Во время плавания, небо над Ла-Маншем было голубым и безоблачным, а вода, замечательно свежего, зеленоватого цвета. Туристы на борту парома радовались яркому солнцу, дети весело смеялись, когда палуба, покачиваясь уходила из под ног и толкала тело из стороны в сторону.
Сидя в салоне за круглым столиком, последний раз поели французского багета (тонкий и длинный батон) с французским же сыром и сладкими, спелыми помидорами (каких в Англии почему – то не бывает).
…Съехав с теплохода прошли досмотр, а точнее показали паспорта на пункте проверки и выехав из приморских поселений, «выкрутили» на моторвей и со скоростью не превышающей семьдесят миль в час, покатили по тёплым, типично английским холмам в сторону Лондона…
Дома, были в три часа дня и очутившись в родной обстановке, не спеша перенесли всё из машины в квартиру и потом попили, на сей раз уже домашнего чаю…
Всё - таки хорошо возвращаться домой в обжитый и привычный уют обыденного бытия…


23. 08. 05 года. Лондон.





Поездка в монастырь.


…В один из ясных сентябрьских дней, в воскресенье, после службы в кафедральном соборе, все желающие, собрались на площади перед собором, сели в заказанный заранее автобус и поехали в православный греческий монастырь, основанный старцем Софронием в конце пятидесятых годов, в небольшом посёлке, недалеко от Кембриджа…
Долго выезжали из Лондона по переполненным машинами улицам и приехали в монастырь чуть опоздав к началу службы. Приветливая монахиня в чёрном, встретила нас у ворот монастыря, показала место где поставить автобус, а всех нас сопроводила в новый храм – служба уже началась.
По дороге, осматривали разукрашенные мозаикой и росписями на библейские сюжеты стены невысоких построек, окружённых зелёными деревьями и кустарниками. Через небольшое застеклённое преддверие, вошли в храм наполовину заполненный прихожанами. Нас приехало около сорока человек и потому, в храме стало тесно и жарко.
Войдя внутрь в тесноту сосредоточенного молчания и молитвы, я с интересом всматривался в лица монахов. Невольно вспомнился Достоевский и его описание монастыря в романе «Братья Карамазовы»…
Вокруг горели свечи и на греческом, непонятном для меня языке читали торжественную службу, посвящённую старцу Силуану - Афонскому насельнику о котором, основатель монастыря иеромонах Софроний, - близкий духовный сподвижник старца, написал книгу. Я эту книгу читал и помню цитаты оттуда в проповедях Владыки Антония Сурожского, где он ссылался на духовный опыт старца Силуана.
Протиснувшись внутрь, я остановился в середине полутёмного помещения наполненного народом и как то долго и неловко старался найти положение тела, при котором никому бы не мешал, да и сам мог бы хотя бы без помех креститься… Сладковато и приятно пахло ладаном и сквозь широкие царские врата виден был престол, горящие свечи, большой золоченый фигурный крест и священник, расположившийся к нам спиной и что – то приготовляющий там.
При входе в храм, стоял на подставке большой портрет, видимо старца Силуана, а может быть отца Софрония, основателя монастыря, к которому подходили, крестились и целовали изображение, а точнее руки изображённого старца…
За спиной, на хорах, стояли монахини в чёрном и в клобуках, оставляющих лица открытыми и потому, в полутьме, лица ярко белели на чёрном и казались бесплотными иконами, освещёнными только металлической большой люстрой с огоньками горящих свечек, подвешенной к потолку посередине храма,
Вошедший вслед за мной большой мужчина стоявший за спиной, тяжело и хрипло дышал и что – то бормотал почти вслух о тесноте и духоте. Справа у стенки сидели пожилые женщины на раскладных стульях, а прямо передо мной, расположился худой мужчина в сером костюме который и держал перед собой коляску, в которой поместился больной ребёнок лет десяти…
Он, ребёнок, иногда вдруг начинал громко и длинно стенать и отец нервно гладил его по стриженой голове и сжимал маленькую ручку, тоже поглаживая своими пальцами его худенькую ладошку.
От алтаря к выходу, вдоль прохода выстроились монахи в черном тоже в клобуках, с седыми длинными бородами на измождённых лицах. Они что – то пели протяжно и заунывно по-гречески и я невольно подумал, что Иисус Христос был рождён на Востоке, да и сами греки более восточные люди чем европейцы и потому, исконно христианский, то есть восточный колорит, наверное в первые века христианства был особенно ощутим. Израиль и тогда, и сейчас был и остаётся западной окраиной Ближнего Востока и неудивительно, что сразу после возникновения магометанства богословы считали его христианской ересью, хотя сегодня об этом почти не вспоминают и противопоставляют Христианство Исламу.
Во всяком случае, это монотонное, завораживающее, переливами голосов в унисон, пение напомнило Восток. Я стал думать о тех переменах, которые произошли с христианством за долгие тысячелетия после распятия и воскрешения Христа…
В этот момент люди в храме зашевелились и вслед за идущими по двое монахами, начали медленно выходить на улицу, во двор храма. Во главе процессии стоял высокий седобородый игумен Кирилл, с длинным золочёным посохом...
Наконец мы вышли на воздух вслед за монахами, обошли церковь вокруг и людская цепочка протянулась за игуменом, вновь соединившись у входа.
Монахи несли на руках портрет Силуана и по окончанию крестного хода остановились, а верующие стали по одному подходить к изображению и целовать руки сурового «картинного» старца.
Напряжение в толпе прихожан нарастало и над понурыми фигурами повисло трагическое, как мне казалось молчание.
«Это немножко напоминает похоронную процессию – думал я изредка поднимая голову и осматривая суровые лица вокруг. – Но наверное первоначальное христианство таким не было. Было много восторга и вдохновения. Были вопросы и ответы, которые помогали людям поверить, что жизнь с Богом разительно отличается своей светлой радостью от суетливой и трагической жизни без Бога!
- Почему же – думал я - сегодня никто светло не улыбнётся друг другу и все, как загипнотизированные заунывным пением мрачно смотрят в землю, избегая встречаться друг с другом глазами. Невольно вспомнились слова Иисуса о фарисеях, которые постятся и мрачно пророчествуют напоказ, вместо того чтобы радоваться жизни в которой появилась цель, в которой Бог всегда с нами - любящий и радующийся взаимной любви вокруг…
«Эта мрачная атмосфера службы только разъединяла всех нас, - размышлял я – заставляет верующих, по привычке, погружаться в атмосферу траура и скорби».
А тут ещё ребёнок - инвалид вдруг тонко и пронзительно заныл качая головой из стороны в сторону, а безутешный отец почти в исступлении затряс руками, словно изнемогая от нервного напряжения, странно не доверяя, не веря в сострадание окружающих…
Мне хотелось его успокоить, погладить по плечу, сказать что все понимают его состояние и сочувствуют, и вовсе не надо так беспокоиться о том что это кому-то мешает слушать службу. Думаю, что многие так же как и я, поддерживают и понимают состояние отца несчастного ребёнка.
Мне было неловко, наверное так же неловко было многим из тех кто ничего не понимали ни в пении, ни в текстах службы на греческом.
Служба между тем шла своим чередом и во время чтения Евангелия, отрывки зачитывались на пяти языках: на греческом, на русском, на французском, на итальянском и на английском…
Рассказывают, что из двадцати семи монахов в монастыре есть несколько греков, несколько русских, несколько англичан - в общей сложности около десяти национальностей. Со времён основания обители, старец Софроний требовал от своих подопечных знания нескольких языков и потому, монахи и монахини (а монастырь состоит из двух половин – мужской и женской) учили языки в качестве монастырского послушания.
Долгая служба подвигалась к концу и после елеосвящения, я вышел на улицу освободив место в храме для других прихожан. На дворе были тёплые чистые сумерки, над крышами монастырских зданий вставала серебряная, почти полная луна и ветерок шумел листвой многочисленных деревьев окружающих дома.
Чтобы размяться после длительного стояния на одном месте, мы сходили, посмотрели замечательно большой и ухоженный монастырский сад, в котором ровными рядами росли яблони, вишни и сливы.
Возвратившись, зашли в книжный киоск, в котором к сожалению книг на русском языке вовсе не было, хотя продавались иконы и Алёша, - мой друг и попутчик в этой поездке - купил икону старца Силуана.
Позже, мы вновь подошли к храму и стояли слушая службу уже с улицы, в открытые двери преддверия . Там, с двух сторон от входа стояли большие иконы Божьей Матери с младенцем Иисусом и самим Иисусом Христом, подсвеченные снизу ярким пламенем свечек…
Я слушал службу, смотрел на тёмное небо с загорающимися на нём звездами и пытался представить себе как живут и молятся в обычные дни монахи этого монастыря.
Вновь вспомнился роман Достоевского и послушник Алёша Карамазов, идущий в свой монастырь с вздохами облегчения, после страстей и перипетий суетного мира. Думаю, что и здесь так. Ведь в обычное время, когда нет церковных праздников, все здесь заняты делами послушания: молитвами, чтением книг, тихими беседами о Боге и о себе – о прошлом, настоящем и будущем…
Вспомнил монастыри, в которых побывал в последние годы. Одним из них был Маульброн – старинный монастырь в окрестностях Гейдельберга, который описал в своей книге «Игра в бисер» немецкий писатель Герман Гессе…
Ещё, вспомнил монастырь ставший одним из религиозных символов Испании – Монсеррат, находящийся в горах издалека похожих на зубы Дьявола. Там ежедневно бывают тысячи и тысячи верующих и неверующих и там же, храниться скульптурное изображение Чёрной Мадонны с Младенцем, которую по легенде вырезал из дерева ещё Евангелист Лука, а в Испанию доставил Апостол Пётр.
Там, в диких горах, отшельники подвизались в монашеской строгой жизни уже многие столетия и потому, вокруг монастыря вырос целый город состоящий из храмов, келий, пещер отшельников, садов и скверов…
Замечательно красив и суров монастырь цистерцианцев, тоже в горах, в окрестностях французского города Гренобля, в знаменитом на весь мир горном урочище Шартрез. Кстати, знаменитый зелёный тягучий ликёр «Шартрез» произошёл оттуда, из монастырских стен. Здесь много лет назад, впервые его исготовили и рецепт приготовления такого ликёра, стал достоянием братии…
Там, в Шартрезе, уже около тысячи лет живут монахи, которых я увидел в толпе праздных туристов. Они живут тихо и уединённо за монастырскими стенами, похожими на крепостные. Однако вокруг, почти круглый год шум, суета и праздность - тысячи и тысячи туристов посещают эти места как мировую достопримечательность…
Монахи - цистерианцы ходят в белых балахонах с капюшонами и во время молитв закрывают ими голову, отъединяясь от окружающего мира, оставаясь один на один с Господом Богом…
Кельи их не малы и не велики. Есть лежанка – постель, есть место для утренних и ночных молитв, есть письменный стол, за котором они работают изучая и комментируя священные книги. В углу медный таз на подставке и кувшин с водой для мытья перед ранними утренними службами, которые проходят в гулкой прохладной церквушке с рядами резных сидений вдоль каменных стен, где так пронзительно и тревожно звучать мощные звуки органа.
Раз в неделю монахи выходят на прогулки из монастыря и тогда общаются, разговаривают между собой, дышат воздухом горных долин и даже веселятся, а если предоставляется случай, то не прочь скатиться по снежной тропке или искупаться в ледяной воде горной речки, текущей по высокогорной долине.
Монахи здесь, в качестве послушания исполняют работы на пилораме, на мебельной маленькой фабричке, на швейном производстве где шьют сами себе рясы и подрясники, ухаживают за стадом дойных коров, пекут хлебы для монастырской трапезной. Коровы - ухоженные крупные животные пасутся тут же на луговине, рядом с монастырём. Наверное утреннее молоко на завтрак, именно от них…
Вспомнились мне и российские монастыри…
Однажды, лет двадцать пять назад я был в Москве зимой, за стенами Новодевичьего монастыря и помню ужасный, до костей пробирающий холод в неотапливаемой церкви и картину, изображающую «лествицу» человеческих грехов. В этой своеобразной иерархии, на одном из первых мест – грех гордыни человеческой, что тогда меня немного удивило. Только потом, размышляя я понял, что самый лютый враг для монаха, воспитывающего в себе самоуничижение – это эгоистическая гордость…
Помню Валаамский монастырь и теплоход доставивший нас туда. Помню золоченые купола первой встречающей туристов церкви, стоящей на берегу, на горке над пристанью; помню жаркую, пыльную дорогу через сосновый бор. Всплывает в памяти замечательная картина синего и холодного ладожского фьорда, на берегу которого стоит красивый и суровый монастырь, где ещё совсем недавно был не то дом инвалидов, не то подростковая колония…
Тогда только начинали реставрировать полуразрушенный монастырь и всё выглядело не очень уютно. Запомнились ещё комментарии экскурсовода о богатстве многочисленных хозяйств Валаамского монастыря перед Революцией, исчисляемого миллионами рублей золотом. Она об этом говорила с гордостью, а я подумал, что лучше бы они - монастырские настоятели это богатство раздали бедным людям – может быть тогда и Революция была бы менее жестокой и менее антицерковной…
Тогда, в одном красивом месте, небольшой компанией мы поднялись на колокольню скитской церквушки, откуда открывался замечательный вид на леса острова и на окружающее его озеро…
При всей красоте пейзажа, работы по возобновлению монастыря тогда было непочатый край – всё было в запустении или совсем разрушено…
…А наш монастырь в Англии выстроен тоже долгими и утомительными трудами и потому, он благолепен и уютен и напоминает тихое поселение, расположившееся под сенью высаженных монахами деревьев, чуть в стороне от немноголюдной английской деревни. Будучи в миру профессиональным художником, отец Софроний, расписывал все строения собственноручно или делал эскизы для мозаик, украшающих стены зданий и внутреннее убранство храма и трапезной…

… Служба закончилась уже в ночной темноте и продолжалась около четырёх часов. Улыбаясь, все выходили из храма и кто – то уходил домой в деревню, а мы вместе с монахами и монахинями пошли в трапезную, где уже были накрыты столы.
Для нас, гостей, накрыли отдельно, так как нам надо было скоро уезжать назад в город. Еда была вкусная, постная и со множеством сладких блюд и орехов, как наверное это бывает в монастырях Греции. Приготовлено всё было с любовью и очень искусно и я с удовольствием завершил поздний ужин сочным яблоком из монастырского сада…
Но для меня поездка в монастырь на этом не закончилась…
С полгода назад, я неожиданно узнал что одна наша знакомая девушка, - дочка наших московских приятелей, - лет двадцать назад приехала в Англию вместе с родителями. Её приемный отец был англичанином и позже погиб от несчастного случая в Индии. А она, после нескольких лет учения в школе и университете, вдруг ушла в монастырь, здесь в Англии. Перед поездкой я надеялся, что в этом монастыре смогу с нею увидеться и поговорить –её загадочная судьба меня очень заинтересовала…
Как только мы приехали, я стал расспрашивать монахиню встречавшую нас об этой знакомой и действительно узнал, что она здесь и уже давно.
Со дня нашей единственной встречи с ней, которая произошла в Москве, в Доме на Набережной где жила её семья, прошло уже двадцать семь лет и конечно, я уже не мог её узнать, но увидеться и сказать ей слова почтения и уважения очень хотелось. Я несколько раз спрашивал монахинь о ней и наконец после ужина, вдруг увидел худенькую девушку в очках, которая неловко скользнула по мне взглядом и я понял , что это и есть моя знакомая которой, когда мы виделись в Москве, было всего шестнадцать лет.
Я подошёл, поздоровался, представился ей и стал расспрашивать о жизни и судьбе.
Вокруг было много людей, она наверное ещё не закончила трапезу и потому, её ответы были коротки, иногда по взгляду можно было догадаться, что ей отвечать на мои вопросы не очень удобно. Она сказала, что помнит наше с Сюзи посещение их квартиры в Москве, сказала, что жила некоторое время у моей жены в Лондоне, когда меня ещё не было.
Я со своей стороны рассказал, что наша дочь Аня окончила Кембридж,и сейчас учится уже по медицинскому профилю в Кингс – колледже. А Максим - наш младший, поступил в университет и совсем недавно уехал учиться в Лидс. Когда я говорил это, мне почему-то было неловко и потому, я старательно зазывал её к нам в гости и в конце разговора дал «матушке» Серафиме свой домашний телефон…
… Наконец, уже около девяти вечера мы погрузились в автобус и поехали назад, в Лондон. Перед отъездом монахини пригласили всех желающих брать с собой монастырские яблоки стоявшие в ящиках на выходе из трапезной. Все «наши», набрали себе по несколько килограмм, памятуя что яблоки особенные, почти волшебные, выращенные по монастырскому уставу и согласно послушанию…
В автобусе, Миша - руководитель поездки и певчий в хоре, прочёл благодарственную молитву и все в душе поблагодарили его за интересные беседы в автобусе о истории создания монастыря, его создателях и покровителях. До самого конца путешествия, все обсуждали увиденное и услышанное в монастыре - для многих такое посещение было впервые и потому, впечатления сложились сильные и надолго запомнившиеся...
Когда ехали в монастырь, помня причину сегодняшней монастырской литургии, все дружно пели акафисты в честь преподобного Силуана. Длинная служба на непонятных языках для многих не была так утомительна – все более или менее понимали о чём в ней идёт речь…

... Старец Силуан – одна из тех религиозных фигур в русском православии нового времени, которая обновила понимание простым народом христианства, как пути единения с Богом и пути спасения в этом бренном мире. Сам святой Силуан, происхождением из крестьян, уверовал вдруг и навсегда после одной из кулачных драк, которые были так обычны для русских людей ещё сто лет назад. В этом бою, он сильный и молодой боец чуть не до смерти покалечил другого человека и когда пыл схватки угас, понял какое преступление перед Богом и людьми, он мог совершить.
И тогда, он тяжело задумался о своём настоящем и будущем существовании…
И эти размышления привели его в конце концов в церковь, а потом и на Афон, где старец Силуан пользовался авторитетом и уважением, но в конце концов ушёл в затвор и общался только с монахами-учениками, которые искали у него духовной поддержки в своей жизни…
Высказывания его были иногда настолько темны, что часто приходилось как бы переводить его речения. Этим неожиданно для самого себя занялся старец Софроний, подружившийся с старцем Силуаном, найдя в беседах с ним ответы на многие непростые вопросы монашеской, молитвенной жизни и общения с Богом.
Сегодня, насельники монастыря под Кембриджем продолжают духовную традицию служению делу Христову, помнят Афон, и в нашей сложной жизни чтят память этих замечательных старцев, русских по характеру, но разных по своему происхождению и своей судьбе. В Афонском монастыре, монашество объединило разных людей – стариков и молодых, аристократов и крестьян в одном порыве найти цель и смысл человеческой жизни…

... Завершая рассказ, хочу сказать, что эта поездка в монастырь, встреча с монахами, разговор с Юлей в прошлом обычной московской школьницей, а ныне уже семнадцать лет пребывающей в монастыре, ещё и ещё раз заставили меня задуматься о судьбах людей, о христовой вере и о судьбах русского православия здесь, в Англии.
Эта встреча с монастырём, приоткрыла мне новую страницу человеческого бытия, теперь уже русского эмигрантского бытия и заставила размышлять и над собственным будущем…

25. 09. 2007 года. Лондон.





Весна в Девоне.


..Море среди гористых берегов застроенный гостиницами склон напротив... Стены древнего аббатства подступают к набережной... За каменным барьером, разделяющих дорогу и свинцового цвета холодную воду - песчаный пляж. Он пока пуст. Зелёные пятна водорослей оставленные последним приливом, хорошо различимы на коричневом, мелком песке.
В дальнем левом углу панорамы — небольшой морской порт отделённый от открытой воды высокой дамбой. Там в затишье — десятки катеров и небольших яхт, на которых летом совершают прогулки приезжие «дачники».
Городок на прибрежных обрывах- Токи, курорт который здесь называют английской Ривьерой.
В этом месте, около семидесяти лет назад поженились Макс и Бетти, родители моей английской жены Сюзанны.
Сюда, уже в который раз мы приехали в начале апреля, в гости к сестре жены, Роне. Она живёт в доме, который на пару с молодым мужем Джимом купили лет тридцать пять назад. Здесь родились четверо её детей...
Дети выросли и разъехались по всему свету и только младшая дочь которой двадцать лет, в «промежутке» жизни во Франции и Испании, приехала погостить к матери. Она инструктор по «яхтингу и каякингу» - живёт и работает по полгода в спортивных лагерях для английских школьников, в Западной Европе.
Лагеря такого типа шутливо называемые по английски - «родители вон» - напоминают советские пионерские лагеря. В таких местах дети в возрасте от семи до семнадцати лет отдыхают в школьные каникулы, под присмотром учителей и инструкторов.
…Мы приехали сюда из Лондона на нашем стареньком «Пассате», затратив на дорогу около шести часов, преодолев расстояние в более чем триста километров. По пути, сделали остановку в «Услугах», перекусили, немного размялись и выпили кофе.
На европейских автострадах, такие «Услуги» расположены на расстоянии нескольких десятков километров одна от другой и там, можно вкусно перекусить, сходить в туалет и отдохнуть от однообразной езды по хайвэю со скоростью в сто с лишним километров в час.
Такие автострады и «услуги», ещё только предстоит построить в России, для того, чтобы влиться в цивилизацию, которая носит название «автомобильной». Такая цивилизация объединяет все развитые страны на всех континентах и её основой является автомобиль...
Об этом подробнее, я писал в других своих английских очерках...
Рона нас ждала, но ужинать дома не собиралась и ближе к вечеру мы съездили в ресторан, в котором торгуют едой «на вынос» и купили жареную рыбу с чипсами — национальное английское блюдо, так же распространённое в Англии как пицца в Италии...
Пока Рона со своим партнёром Джонатаном, ходили на какой-то вечер танцев устраиваемый их друзьями, мы поужинали и пораньше легли спать утомлённые долгим переездом...

Утро наступило солнечное и ясное. Проснувшись чуть позже чем обычно, мы позавтракали обмениваясь семейными новостями.
… Сыновья Роны, живут давно и постоянно заграницей. Один в Австралии, другой в Японии. Они работают там в туристических агентствах, живя в пансионатах, в качестве инструкторов и проводников обслуживают богатых иностранцев, приезжающих отдохнуть и познакомится с жизнью этих экзотических стран и народов их населяющих. Старшая дочь, уже давно путешествует на круизных громадных суднах в роли домашней няни, которая водится с детьми пассажиров во время длинных путешествий...
После завтрака, мы сделали бутерброды, залили в термос кипяток и отправились на машине в сторону Дартмоо — высокогорной части Девона...
Таких «муров» или если по-английски произносить - «моо» несколько в Англии, и все они расположены «на горах». Эти районы, по растительности и климату немного напоминают «горную» тундру, но при высотах совсем небольших, учитывая, что Англия страна, в основном холмистая, а самая высокая точка на острове — это вершина Бен-Невис в Шотландии, высотой около полутора километров. Я там был и расскажу об этой поездке в Шотландию на родину лохнесского чудовища Несси в другом очерке...
… Приехали «наверх», то есть на возвышенность около двенадцати часов дня.
На холмистом плоскогорье, с торчащими, кое-где из зелёной травяной луговины гранитными останцами, было уже много машин, остановившихся на специальных стоянках вдоль дороги.
Тысячи отдыхающих, приезжая на машинах разного ранга и калибра, останавливаются на обочинах и по крутым длинным склонам направлялись в сторону скальников. Высота этих каменных глыб варьируется от метра до двадцати метров. И конечно, всем хочется подняться на их вершины и оттуда обозреть живописные окрестности...
Давно уже, на гранитной поверхности этих скал, «облизанных» древним ледником, покрывавшим некогда окрестности, были вырублены ступени, или даже вбиты металлические скобы и крючья. Пользуясь ими, мы влезли на меньшую скалу, по форме напоминающую гигантский слоёный берет и с её вершины, долго рассматривали округу.
Прямо перед нами был пологий склон, заросший можжевельником и вдалеке были видны тёмные силуэты пасущихся «дартмурских» пони — особого вида диких лошадей, живущих здесь с незапамятных времён. В хорошие периоды они размножаются и их становится много. В плохие — они незаметно вымирают, но люди, часто этого не замечают...
На сегодня их, осталось чуть более трёхсот. Живут они небольшими табунами рядом с человеческими поселениями, но и там, где людей нет в округе на десятки километров. По виду они почти как настоящие лошади, только меньше - иногда почти в два раза. Некоторые особи настолько лохматы, что издали напоминают медведей. Встречаются «коньки-горбунки» не выше метра и невольно вспоминаешь известную сказку Ершова, с одноимённым названием о приключениях Ивана-дурака, младшего сына в семье, который в итоге стал с помощью Конька-горбунка Иваном — царевичем, женившимся на царской дочке...
Местный табун состоит сплошь их особей темного, почти чёрного цвета. Судя по всему, здесь живут несколько семейств насчитывающих около двадцать лошадок обоего пола.
Как только людей под скалами стало много, они пришли, прискакали поближе, видимо надеясь на подкормку, а может быть в надежде, просто пообщаться - большую часть года и судок, люди здесь редки...
...В другой стороне горизонта, напротив, была высокая скала, на которую используя альпинистское снаряжение взбирались юноши и девушки под руководством инструктора. Ещё дальше (я по-прежнему рассказываю о подробностях ландшафта) видна асфальтовая, размеченная дорога, по которой в обе стороны неслись машины и летели гремя моторами мотоциклисты. Так же видны были несколько машинных стоянок, на которых полно машин - ближе к полудню, приезжающих становилось всё больше...
Надо сказать, что англичане, пожалуй, как никакая другая европейская нация, - любители разнообразных путешествий. Эта страсть зародилась, а может быть была причиной колониальной политики Великобритании со времён пиратов, колонизаторов и арктических путешественников. Меня всегда поражала решимость и героизм английских географов, мореплавателей и исследователей северного и южного полюсов. Достаточно вспомнить Френсиса Дрейка, Кука, которого съели расторопные индейцы, первооткрывателей Северного и Южного полюсов и Дарвина, совершившего кругосветку на «Бигле» - благодаря своему любопытству и изысканиям открывшего законы эволюции всего живого...
Многие из этих путешественников погибли, замерзли или умерли от голода, но совершили множество удивительных подвигов и открытий. Об этой стороне английского характера написано множество книг. И потому ещё, уже нынешние поколения молодых людей стремятся в неизведанные страны на многих материках.
В этом смысле, русские похожи на англичан, хотя нынешние молодые мало знают о своих далёких предках - первооткрывателях российский земель и неизведанных мировых пространств...
... Спустившись с первой скалы, мы прошли мимо табуна пони, которые без боязни щипали траву или враждовали между собой дико и свирепо взвизгивая и ударяя копытами по жёсткой земле. Дикий нрав «мустангов» сохранился и в этих уменьшенных копиях диких коней...
... Видя, что даже дети с родителями иногда взбираются на эту вершину, мы с женой тоже попробовали и у меня это получилось немного лучше. Сюзи остановилась в пол скалы, а я поднялся на самый верх и прохаживался там, как победитель
рассматривая окрестности.
Наконец, мы спустились вниз, к подножию и обсуждая увиденное, направились в сторону машины...
Дартмоо, расположен на высоте около трёхсот - шестисот метров и потому, немного похож на крымскую яйлу, или степные долины Восточного Саяна. И там и там, я бывал неоднократно и меня поражала дикость ландшафта и отсутствие там больших поселений.
Путешествуя по яйле - крымскому степному гористому плоскогорью - я видел там непуганых оленей, косуль и следы древней человеческой истории, оставшихся в виде курганов, одичавших садов и старых заросших фундаментов.
В Восточном Саяне, по долинам рек, на слонах, особенно весной, можно видеть оленей — изюбрей и даже медведей, которые пасутся там как коровы, отъедаясь на горных луговинах после зимнего сидения в берлогах. Но об этом, я уже писал в своих книгах путешествий...
… Сев в машину, по хорошей дороге за пять минут доедали до деревни в которой решили попробовать местные сконсы. Сконсы - традиционная английская булочка, которая подаётся к чаю вместе с густыми, как масло сливками и вареньем. Сконсы едят так: разрезают их пополам, вдоль и половинку по разрезу намазывают малиновым или клубничным вареньем, а сверху мажут толстый слой сливок. Получается и вкусно и сытно. Ну и чай, обычно ароматный «Эрл Грей», подают с молоком и кипятком, в отдельном сосуде.
Мы наслаждались едой и отдыхом в старой таверне, рассматривая в окна крутые холмы и пасущихся на них овец и коров - рыжих и шерстистых - специальной горной породы, которая встречается ещё и в Шотландии...
После чая, пошли осматривать местную церковь поставленную здесь ещё в пятнадцатом веке. Наверное это были годы когда князья в России, объединившись, наконец сбросили татаро-монгольское иго...
Такие древности встречаются здесь на каждом шагу...
Меня часто удивляет наличие старины в обыденной английской жизни. Сегодня, я гулял в небольшом парке неподалеку от нашего дома, в Лондоне. По пути, встретил паб, который открылся впервые в 1602 году и работает по сию пору. Это небольшое двухэтажное старое здание, сохранилось с тех давних пор, когда в России ещё правил Борис Годунов!
Будучи как-то в городке Стратфорде - на Эйвоне где родился и жил Шекспир, мы побывали в магазинчике, расположенном в здании, выстроенном в начале пятнадцатого века!
В России, не то что дом — каменную церковь трудно вспомнить, которая была бы построена в эту эпоху, наверное ещё и потому, что архитектура жилья в нашей стране, была в те времена почти сплошь деревянной, но главная на мой взгляд причина, в жестокости исторической судьбы России. На территории Англии не было интервентов почти тысячелетие со времён Вильяма Завоевателя, а в России за эти столетия побывали почти все европейские армии. Драматизму и жестокости российской истории соответствуют и разрушения часто не оставляющие камня на камне в целых городах...
Что меня поражает в английских сельских церквях — их полная открытость. Нет ни сторожа ни священника. Лежат книги: Библии и сборники церковных гимнов, которыми пользуются прихожане; на столиках разного рода печатная продукция, плату за которую можно положить в щель ящика, вделанного в стену. Никто тебя не контролирует, никто не думает что ты можешь здесь напроказничать...
Так было и в этой церкви...
Попутно, мы осмотрели и церковный дом, в котором, вот уже несколько столетий работает школа, а в старые времена, здесь останавливались на ночёвку верующие из дальних деревень, приезжающие на службы...
Стены всех строений в деревне каменные, а вот перекрытия потолочные сделаны из дерева, ещё хорошо сохранившегося, несмотря на прошедшие столетия...
За церковью, как обычно, - кладбище, состоящее из надгробных камней — плоских прямоугольных плит с скруглённой вершиной, с высотой над землёй около метра. На одной из старых плит мы прочитали дату захоронения — 1740 год!
После знакомства с деревенскими достопримечательностями, в которые входят обязательно разного рода магазинчики сувенирной продукцией, мы сели в машину и поехал в глубину «мура», по узкой лесной дороге, на которой, чтобы разъехаться со встречной машиной, надо было останавливаться в специально сделанных «карманах» - расширениях. Но водители здесь вообще отличаются вежливостью и аккуратностью...
Пропетляв по склонам холмов, заросших густым лиственным лесом с кустарниковым подростом, неожиданно попали в городок Ашбортон, в котором было уже несколько церквей с высокими башнями — колокольнями и несколько небольших гостиниц, в которых живут туристы со всей Англии, приезжающие посмотреть на Дартмоо...
Выехав чуть за город, мы вдруг увидели вывеску с названием парка, оборудованного для отдыха с детьми и завернули туда. Оставив машину на зелёной луговине — автостоянке рядом с прозрачной речкой бегущей по желтоватого цвета мелким камешкам, переобувшись в туристические башмаки, мы пошли гулять. Лес кругом был настоящий - высокие толстые стволы американских сосен, заслоняли полнеба и где- то впереди, чуть заметен был просвет. Пробравшись туда, увидели на краю девственно зелёной луговины непонятного назначения участок, огороженный высокой металлической сеткой. Вскоре услышали тревожные скрежещущие вскрики и поняли, что это перекликаются фазаны, для которых и сделан был вольер - там они скрывались от собак, гуляющих с хозяевами по парку...
Вскоре мы увидели длиннохвостого, нарядно-пёстрого, красно-коричневого петушка — фазана, который перебежал луг и скрылся в лесу.
Под закатным солнцем, прошли через изумрудно яркий луг и углубились в лес. Тропинка неожиданно закончилась и мы через лес, спустились к речке. Там, в влажных низинках, я увидел растения удивительно напомнившие мне черемшу — сибирский дикий чеснок, по весне растущий в тайге и заготавливаемый сибиряками мешками для солений и салатов. Я, не веря глазам, попробовал на вкус и сразу понял, что это и есть английская разновидность черемши.
Прожив здесь почти пятнадцать лет и объездив всю страну вдоль и поперёк, я и не знал, что здесь могут расти таёжные травы. Правда, раньше, я несколько раз, в разных местах собирал чернику в островках леса, ещё кое-где встречающегося в Англии. Но чтобы вот так просто найти черемшу?!
Я был в восторге и набрал английской «черемши» в карманы куртки. От меня стало «вонять» чесноком. Но ведь это запах вполне сносный и даже здоровый. А я, чувствуя этот резкий лесной запах, вдруг словно перенёсся на просторы сибирской тайги, в которой черемшу едят даже медведи и потому, черемшу ещё называют медвежьим чесноком...
Однажды по весне, мы с другом возвращались из дальнего охотничьего зимовья по заросшей лесной дороге, на обочине которой буйно росла черемша, а между колеями, пролегала натоптанная медвежья тропа, по которой таёжный зверь прогуливался совсем недавно....
Спускаясь с горы, на одном из поворотов мы вспугнули громадного рыжего медведя, который дремал убаюканный весенним ветерком шумевшим хвоей в вершинах сосен. Медведь не разобравшись, бросился на меня и я, вдруг испуганно заревел-закричал на него. То ли от удивления, то ли от неожиданности такой моей реакции, медведь совсем близко от меня развернулся и треща валежником убежал в лес. Так благополучно всё и закончилось...
… Незаметно, солнце низко повисло над холмистым горизонтом и мы с женой решили выезжать в сторону «дома»...
Часам к семи уже подъезжали к дому Роны, где нас ждал специально для гостей приготовленный ужин...
Первый день нашего весеннего путешествия закончился...

Март 2012 года. Лондон. Владимир Кабаков.



Замок в Видзоре.

…Я прожил в Англии уже более тринадцати лет. Но, побывав во многих замечательных местах Объединённого Королевства, ещё не был в Виндзоре - в королевском замке...
Вспоминаю, что лет десять назад, мы были там проездом, на машине, и даже поужинали в городке Виндзор, прямо напротив замка, но времени для осмотра дворца не было и мы проехали мимо...
К тому же, довольно часто бывая в Ричмонд-парке, расположенном на окраине Лондона, я, с вершины Ричмондского холма, с древнего, сакрально-возвышенного места не только парка, но и всего Лондона, несколько раз в подзорную трубу рассматривал вдалеке серые каменные стены этого древнего сооружения, возникшего там, на меловом холме, ещё около девятисот лет назад...
Наконец, моя жена во время школьных каникул – она служащая в системе образования,- спланировала нашу поездку туда и с утра мы отправились на вокзал Паддингтон.
До Виндзора около двадцати миль и потому, довольно быстро но с пересадкой, мы оказались на вокзале этого городка и сразу попали на торжественный развод королевского караула замка, на котором всегда присутствует несколько сотен любопытных зрителей. Под воинственно-визгливые звуки флейт военного оркестра, молодые ребята с автоматами в руках, в длинных шинелях путающихся в ногах промаршировали мимо. А я, невольно вспомнил свои армейские годы и шинель, которая служила мне и одеждой и «покрывалом», которым укрывался зимой полулёжа на верстаке, во время дежурств на боевом посту в качестве радиотелефониста...

…Развод закончился и мы прошли на территорию замка, который был виден за много миль из окрестностей и в фас, и в профиль. Внутри крепости выделялась громадная круглая башня на холме. Крепость большая, вмещает в себя не только королевские покои, но и большой храм, и дома обслуживающего персонала и охраны, и большой внутренний двор. Всё это окружено высокой стеной, которая сегодня похожа немного на театральную декорацию. Невольно вспоминаются немецкие замки, где по крепостным стенам можно было не только пройти, но чуть ли не на повозке проехать. Там, центральной осью замка обязательно является высокая башня –шпиль, вздымающаяся над крепостью, заметная на многие десятки метров. Внутри таких замков, всё скромно и даже строго и потому, невольно поёживаешься, представляя, как трудно было жить здесь, и летом и зимой, несколько веков назад. Профили таких феодальных «гнёзд», напоминали хищную громадную птицу наблюдающую с утёса за жизнью человеческого «муравейника» внизу, в долинах и на равнинах...
Войдя внутрь и купив билеты за пятнадцать фунтов каждый, в первую голову, устремились к королевским апартаментам и отстояв маленькую очередь, вошли внутрь. По пути мы любовались той самой круглой башней, которую, уже совсем недавно по историческим масштабам, надстроил метров на десять вверх очередной король.
Внизу, под этой башней на холме, был ухоженный маленький садик похожий на японский, с корявыми, словно озябшими, тощими вишнёвыми деревцами, извилистыми тропинками петляющими по крутому склону, водяным фонтанчиком и ручейком прозрачной воды, текущим у её подножия...
Надо сказать, что за последние годы, мы бывали во многих аристократических поместьях и дворцах по всей Англии и уже привыкли к этим длинным многочасовым экскурсиям, после которых ноги подгибаются от усталости и хочется где-нибудь присесть и расслабиться. Но в начале осмотра, все бодры и нетерпеливы. Так было в этот раз и с нами...
Войдя в парадные королевские покои, осмотрели игрушечный дворец, напоминающий сказочное кукольное царство – копию особняка только уменьшенного в десятки раз, с мебелью, картинами на стенах, кухонной утварью и даже серебряными блюдами на обеденном столе, размерами с пяти пенсовую монетку. Это был подарок очередной королеве от её милой родственницы, который изготавливали в течении многих месяцев искусные мастера.
Далее уже был собственно дворец с мраморными лестницами и вооружёнными рыцарями в металлических доспехах, сидящих на бронзовых лошадях и рассматривающих посетителей, сквозь прорези металлических шлемов. Как обычно во дворцах коронованных особ, мы видим здесь, на стенах парадных лестниц и прихожих наборы средневекового оружия. Потом, в нескольких парадных залах с большими гобеленами на стенах, размещены наборы поразительно красивого фарфора и столовой посуды. И в конце видим картинную галерею, экспонаты которой собирали долгие столетия королевские особы - любители живописи...
... История замка, как впрочем и история английских королей, началась с завоевания Англии нормандским королём Вильгельмом – Завоевателем, в 1066 году. После победы над «местными жителями», этот «заморский» нормандский король настроил по периметру своих новых владений деревянные и каменные замки, которые вскоре были перестроены в каменные крепости. В 1110-ом году замок Виндзор, стал резиденцией королей, потому что находился в одном дне пути от Лондона. Замок был окружён глухими лесами, в которых водилось много дичи. Известно, что все королевские дома в Европе да и не только, были увлечены двумя вещами – охотой, которая в давние времена заменяла спорт, и войной, которая была насущной необходимостью и навыки полученные в охоте годились и в средневековых войнах... Замок Виндзор был в осаде несколько раз, но избежал захвата и разорения.
В 1348 году, король Эдуард Третий, основал Наиблагороднейший Орден Подвязки, состоявший из двадцати шести Кавалеров и провозгласил Святого Георгия его покровителем. Кавалеры, ближайшие родственники и охранители трона, молились в королевской часовне и совершали в замке Виндзор совместные трапезы.
Король всегда был окружён свитой из своих приближённых и проводил время в пирах, рыцарских турнирах и молитвах. Со временем, часовней ордена стал выстроенный в конце пятнадцатого века храм, ставший местом встреч и совместных молитвенных служб семейства короля и Кавалеров ордена Подвязки. Орден существует и по сию пору, а в число его членов входят знатные и достойные граждане не только Англии, но и многие королевские особы со всего мира...
Во времена Гражданской войны в Англии, здесь какое-то время содержался пленённый король Чарльз Первый, которому, после проведённому в Виндзоре совещания представителей Парламентской армии, отрубили голову в Лондоне, в ясный, морозный день, при громадном скоплении любопытствующих.
Короля тогда обвинили в том, что он вёл жизнь, «криминальной персоны». Согласитесь, что все революционные приговоры пафосны по форме и жестоки по содержанию. Но такова природа Революций...
Король Чарльз Первый как рассказывают, встретил свою смерть мужественно, позавтракал и под камзол, пододел тёплую рубашку, чтобы не мёрзнуть на эшафоте. Описание казни короля Чарльза первого вы можете прочитать в моей новелле, которая так и называется: «Казнь короля».
…Тело после казни было привезено в Виндзор и похоронено в Часовне Святого Георгия...
После Реставрации королевской власти сын казнённого, ставший королём Чарльзом Вторым, модернизировал замок и королевские покои, но былой силы и власти королей в Англии, уже не было никогда.
Король Георг Четвёртый, был главным реставратором и обновителем Виндзора и после той реконструкции, замок по сути остался в неизменном виде до нашего времени...
Главной структурой замка была и осталась Круглая башня, возведённая на земляной насыпи, ещё по приказу Вильгельма Завоевателя, в начале как деревянная крепость, а через сто лет была заменена на каменную. И сегодня, высота этой массивной башни, около шестидесяти шести метров.
Интерьеры и убранство королевских апартаментов поражают своей красотой, соразмерностью и невиданным богатством. Полы, стены, потолки - все сделано замечательными мастерами и убрано богатыми тканями, покрыты резными каменными и деревянными узорами и украшены картинами и гобеленами, на которых во множестве изображены королевские особы...
Особенно поражают своим великолепием потолки, представляющие из себя разного рода овалы, выступы и своды разной глубины и оформления...
Мебель создана тоже лучшими архитекторами и мастерами изготовителями. Обивка мебели из разнообразных тканей, подобрана по цвету и фактуре и потому, к ним, из-за их великолепия боязно прикоснуться. И очень трудно представить себя, лежащим в королевских кроватях под бархатными шитыми балдахинами. Тем более, трудно чувствовать себя непосредственно за огромным столом в зале приёмов, вмещающим до шестидесяти обедающих персон...
Мне, рожденному в Советском Союзе в семье рабочего и домохозяйки, кажется что вся эта торжественность и архитектурные изыски, мешают наслаждаться покоем непосредственного, заслуженного отдыха даже таких персон, как короли и их приближённые. Но таковы ещё совсем недавно были нравы и отношения между людьми и невольно радуешься наступившей простоте и рациональному устройству современных жилищ... Наверное быть королём – это очень утомительное и неспокойное дело!
Королевские покои замка отличаются особым, изысканным богатством в общей отделке и в деталях. Тут конечно, самое дорогое – это картины Рубенса, Гольбейна, Рембранта, Дюрера, Ван Дейка, Каналетто и ещё многих замечательных художников всех времён и народов. И конечно привлекают внимание исторические портреты королей, королев и их семей. По этому собранию портретов королевской фамилии, можно изучать всю историю правителей Англии. И конечно всюду выставлено оружие, которым были вооружены рыцари в доспехах и на конях: сабли, мечи, копья, щиты, ножи и кинжалы. Эти собрания орудий смертоубийств, невольно вызывают мысли о кровожадности верховной власти!
Несколько слов надо сказать о пожаре, который произошёл в замке, в 1992 году. Тогда, многие помещения сгорели дотла и к тому же были залиты пеной и водой во время тушения. Но это заставило владельцев, сделать тщательную и детальную реставрацию, после которой замок стал ещё краше. Как говорят русские – «Нет худа, без добра»...
Осмотрев королевские апартаменты, мы вышли в просторный двор, и перешли в Часовню Святого Георгия, заложенную в 1475 году королём Эдуардом Шестым в качестве часовни Ордена Королевской Подвязки и ставшую наглядным примером поздней готики, так называемого перпендикулярного стиля. Закончена она была пятьдесят лет спустя и с тех пор использовалась для молений во всех торжественных случаях, в том числе для службы с участием членов Ордена Подвязки...
Мне казалось, что русский перевод слова Подвязка, немного легкомысленный и наверное лучше было перевести «Ордена Почётной Ленты». Однако название «Орден Подвязки», укоренилось в русском языке, хотя человеку не знающему о чём в данном случае идет речь, трудно понять эти намёки...
Хотя по легенде, название действительно произошло от названия детали женского туалета, которую якобы потеряла одна из придворных дам на балу. Король её поднял и произнёс: «Да устыдится тот, кто плохо об этом подумает». Эта фраза стала девизом рыцарского ордена Подвязки...
Куртуазностью и манерностью отличалось рыцарское отношение к дамам во всех королевских домах Европы. Ведь и по сию пору говорят, что «он относится к женщине, как рыцарь». Сегодня, всё намного проще даже в королевских дворцах и потому, становится немного грустно от этой «простоты»...
В праздники, торжественное шествие рыцарей проходит через центральный вход часовни, по длинной и широкой парадной лестнице, в сопровождение герольдов, одетых в торжественные одежды.
К процессии кавалеров Ордена, присоединяются военные рыцари Виндзора в алых мундирах и шляпах с плюмажем из перьев. Соверен, то есть король или королева, сопровождается дворцовой стражей с копьями в золотисто - алых одеждах и беретах на головах. Эта форма появилась впервые в середине шестнадцатого века. Рыцари Ордена Подвязки, тоже одеты в старинные одежды и имеют на себе цепи с эмалями и подвеску изображающую Святого Георгия, покровителя Англии и самого Ордена, и дракона, повергнутого им...
Дракон во все времена, во многих странах был олицетворением злых сил и коварстваа его убийство считалось символом уничтожения в мире языческого зла и несправедливости...
Внутри храма, по стенам, развешены фамильные гербы кавалеров Ордена, среди которых есть и женщины, например Маргарет Тэтчер...
Осмотрев часовню, мы вышли во двор и залюбовались старинными фахверковыми зданиями служб и помещений для прислуги. Глаз, после всей этой помпезной торжественности парадных покоев и храма, невольно отдыхал на этих старых, тёмно-коричневых стенах, с прожилками деревянных балок крепления стен. Мне, как простому человеку эта незамысловатая древность больше по душе, чем холодный аристократизм остальных замечательных, но уж очень торжественных и воинственных построек!
Оставив радио-гида привратнику, замечу – этот гид на русском языке - что меня приятно удивило, мы в магазине при часовне купили путеводитель по Виндзору, тоже на русском и вышли из крепости голодные и усталые. Мы хотели, как всегда при посещении подобных аристократических дворцов пройти в замковый сад, но по ошибке вышли на берег реки Темзы. И назад уже не решились возвращаться – дело было к вечеру...
Пройдя вдоль широкой и неожиданно быстрой, почти бурной, пенистой и грязной реки, сели на скамейку, на берегу и съели наш традиционный «пикник», предусмотрительно приготовленный моей женой дома. Мы сидели, ели бутерброды, запивали холодной водой и обменивались впечатлениями. Виндзор был конечно великолепен, хотя как и обычно на экскурсиях утомителен до ломоты в суставах и в позвоночнике...
Мы пробыли в замке около четырёх часов и всё это на ногах, ни разу не присев. Однако воспоминания остались сильные. Я уже представлял себе, как протекала жизнь здесь, в давние, старинные времена и пытался сравнивать с тем, что я знаю из истории царской фамилии в России.
Во времена, когда в Англии, многочисленная аристократия, по статусу была лишь немного ниже королей, в России, по приказанию царя секли бояр и любого ранга подданных... Получалась любопытная картинка.
Помнится, что Иван Грозный, даже пытался свататься за принцессу из английского королевского дома Елизаветы Первой, стараясь предугадать и предотвратить своё будущее - оказывается тогда, «сплыть» в Англию пытались даже царственные особы. Сейчас, это обычное дело в среде русских богачей и образованцев из мира искусств.
Но тогда, У царя Ивана что-то не заладилось, и он отложил эту затею, а потом и умер. Но так, увы, бывает и с членами королевских, и царских фамилий – все мы смертны и это событие уравнивает всех!
Под такие минорные размышления, мы возвратились в Виндзор, сели в переполненную электричку и благополучно добрались до своего дома, где попили мятного чаю и легли спать. Жизнь продолжалась в обычном размеренном ритме...

Март 2011 года. Лондон. Владимир Кабаков.





Древний английский город Йорк и театральная постановка в духе Аркадия Гайдара...


…После трёх недель жизни на северо-востоке Англии, в кемпингах и ночёвок в палатках, мы решили встретиться с нашими друзьями в Йорке и отправились туда из окрестностей замка Бамбург...
С утра стояла замечательная погода и мы уже через два часа езды по автостраде А-1, преодолели две трети расстояния до этого города. Решили остановится и перекусить в «услугах», специально оборудованных стоянках вдоль больших английских дорог. Выйдя из машины, мы вошли в кафе «Литл шеф» что значит «Маленький повар». Мы хотели по настоящему пообедать и потому прошли в ресторан и взяв меню, сели за уже накрытые столики. Однако к нам никто не спешил подходить и принимать заказ и мы подождав минут десять, решили просто купить здесь же в буфете бутерброды, сделать кофе и чай и поесть на улице, за деревянным столиком. Я ворчал на нерасторопную обслугу в ресторане. Создавалось впечатление, что мы специально ехали сюда двести километров, чтобы обедать в течении нескольких часов и потому, официанты не спешат...
Выйдя на солнышко, мы устроились в тени дерева за столом и съели вкусные бутерброды и запили горячим чаем, а потом немедля продолжили поездку.
... Приехали в Йорк, часам к четырём и нас встретили Эл и Дэвид, старинные друзья Сюзи, моей жены, которая училась с ними в университете в Сассексе, на русском факультете – и Дэвид и Эл говорят по-русски, хотя и подзабыли разговорный. Поэтому мы общаемся по-английски
Надо отметить, что русский язык лет тридцать-сорок назад был в Англии намного популярнее чем сегодня. Тогда молодые надеялись, что именно Советский Союз станет прообразом страны будущего.
И действительно, приезжая тогда в Советскую Россию, они видели и слышали много нового и интересного для себя. А главное, почти все советские люди гордились своей страной. Со времён начала перестройки сами россияне перестали уважать свою страну и стали завидовать Западу. Такое отношение не замедлило сказаться и на образе России и на популярности русского языка заграницей. Кто будет учить язык, если сами носители языка на чём свет проклинают свою страну и хотят сбежать « в развитые» страны. Всё это дискредитировало и образ России, подставило под удар и язык, и российскую культуру. Кстати сказать, такое отношение россиян определённого типа, сохранилось до сих пор. Поток эмигрантов увеличивается год от года!
Но моя жена и её друзья, жили и учились во времена Советского Союза, а тогда, знать русский в Англии считалось проявлением продвинутости!
…После традиционного чаю, мы с Дэвидом отправились на автобусе в центр города, где Дэвид, стал показывать нам старинные дворы и здания и знакомить с достопримечательностями.
Какими – то узкими тёмными, средневековыми улочками мы вышли в Старый город, где стояли дома построенные ещё в пятнадцатом - шестнадцатом веках, с деревянным каркасом, с покосившимися, «пьяными» стенами и черепичными крышами.
Но вместе с тем, всё вокруг показывало заботу властей о содержании и реставрации старины. Дэвид показал нам паб, который работает в доме, стоящем здесь уже около пятисот лет.
Я представил, что было в России пятьсот лет назад и припомнил, что в те же годы, родился Иван Грозный и чуть позже, в Москве свирепствовали опричники...
Пройдя чуть дальше, по аккуратной каменной лестнице поднялись на городскую крепостную стену и пошли по ней, любуясь открывающимся нам городским пейзажем. Неподалёку, высоко в небо вздымались стены «Минстера» - кафедрального собора, который начали строить ещё в годы нормандской оккупации Англии, после победы Вильгельма – Завоевателя в 1066 году. Строили эту громадину около двухсот лет и я, как мог, представил себе эту бездну времени в течении которого, несколько поколений строителей методично год за годом с небольшими перерывами на войны и мор, выстраивали эти гигантские высокие стены, издали похожие на стены башни покрытые гравировкой...
Люди рождались, жили, иногда воевали, потом умирали, а стены неуклонно росли, чтобы в один прекрасный момент впустить внутрь тысячи верующих христиан, ожидавших этого события почти как второго пришествия...
Рядом с Минстером, примыкая к городским стенам, стояли высокие крепостные стены старинного монастыря, от которого остались руины, но руины живописные. И неподалёку от Минстера, стоят и сегодня работают школы, открытые здесь ещё в средние века...
Через некоторое время, к нам присоединилась Эл и мы пошли в паб, тоже давно выстроенный и работающий здесь уже несколько столетий. Я, как обычно заказал себе «Гиннес», а Дэвид светлое пиво. Мы сидели и разговаривали и Дэвид рассказывал, что старый город начали реставрировать вот уже почти сто лет назад, но всё ещё продолжают восстанавливать. Туристов в Йорке каждый год - тысячи и тысячи и это одна из самых доходных статей городского бюджета. В туристическом бизнесе заняты многие жители города и большая часть из них обслуживает приезжих в магазинах, кафе и ресторанах...
Выпив пива возвратились домой и сели ужинать. За едой Дэвид рассказывал о своей жизни на пенсии и своих занятиях турецким языком. Этим необычным хобби, он увлёкся около года назад и собирается на днях ехать в Стамбул на двухнедельные интенсивные курсы языка...
Пожилые англичане на пенсии иногда заняты времяпровождением экзотическим. Одни из наших знакомых, например, занимаются танцами и объехали с этой целью всю Латинскую Америку и особенно Аргентину - родину танго. В Англии, представители среднего класса, живут долго и потому, на пенсии имеют время и возможность удовлетворить свои мечты о свободной и «лёгкой» жизни. О ней мечтают многие из тех, кто напряженно и ответственно работает на чиновных должностях в системе образования или медицины.
Пенсия, здесь – настоящий заслуженный отдых и накопленных денег и пенсионных выплат хватает на подобный жизненный стиль. Тем паче, что дети в английских семействах, в отличии от России уходят из отеческого или материнского дома рано и оставшуюся жизнь стараются проживать независимо, не рассчитывая на родительскую помощь. Бывают конечно исключения, бывает что дети - часто это сыновья - живут с родителями до старости. Однако, даже в этом случае, в молодости эти люди вполне независимы...
... Спать легли рано и проснулись при хорошей погоде часов в девять. Был выходной и хозяева решили угостить нас праздничным ужином: Эл осталась дома готовить, а Дэвид проводив нас в город, возвратился домой, чтобы помогать жене...
А мы решили после этого ужина, пойти вечером в театр на постановку пьесы под названием «Дети железной дороги», написанной писательницей Несбит ещё в начале девятнадцатого века. Потом, по этой пьесе, была написана детская книга, которую читали почти все дети послевоенных поколений...
Проводив нас в центр города Дэвид уехал домой, а мы остались одни в Старом городе, и вошли в Минстер, удивляясь и поражаясь его величию и громадности...
Мы были здесь уже лет десять назад, когда возвращались из путешествия по Шотландии. Однако, я почти всё забыл из того что мы тогда увидели и помнил только зеркало, вделанное в каменное основание стоящее на полу, вглядываясь в которое можно было без труда, не задирая голову, увидеть далёкие, высокие своды средневекового храма...
В этот раз, мы ходили по собору почти два часа, рассматривая надгробия и памятные надписи, порой датированные несколькими столетиями ранее периода современного модерна. Потом, увидели как на хоры прошли певчие в длинных одеждах и пока мы сидели и отдыхали посередине громадного зала на деревянных лавках с резными спинками, женщина в рясе взошла на резную кафедру, и поприветствовав всех присутствующих, пригласила послушать церковный хор и службу...
Мы с удовольствием послушали пение известного в Англии церковного хора (отсюда иногда радио ВВС – 3 ведёт воскресные трансляции служб), невольно вспоминая Лондон и церковь Темпл, в которой наш сын пел в хоре несколько лет и куда мы ходили на каждую воскресную службу в течении этого, кажется теперь такого далёкого времени.
Хор был по-настоящему хорош и мы испытали подлинное эстетическое наслаждение вслушиваясь в гармонию мужских и детских голосов, согласно руководимых и сопровождаемых громогласным органом...
Громадность Минстера поражает, даже в сравнении с Даремским храмом, или соборами в Линкольне, Или и Кентербери. Его можно сравнить с большими французскими соборами в Реймсе и Буа и он, только немного уступает знаменитому Кёльнскому собору, по высоте и размерам. Реставрация в нём длится уже несколько десятков лет и восстанавливают не только каменную резьбу на стенах, но и статуи, и замечательные витражи, со временем конечно утратившие блеск и прозрачность...
После собора, в лабиринте старых улочек отыскали и осмотрели небольшую церквушку Святой троицы, которая сохранила и стены и колокольню выстроенные ещё в четырнадцатом веке. Внутри всё было немного неровным и покосившимся, помещение было разделено перегородками, которые раньше были во всех церквях и внутри которых, располагались посемейно прихожане этого городского района...
Сидя внутри этих загородок, можно было очень наглядно представить себе как здесь слушали церковное пение под старенький орган и молились, допустим лет четыреста – пятьсот назад. Внешне, почти ничего не изменилось и только службы стали короче и менее многочисленными. Ведь католичество, а потом и англиканство были всеобщей духовной пищей, без которой в те времена человек чувствовал себя одиноким и покинутым...
После, прогулялись по старым узким, мощёным полукруглым булыжником улицам Йорка и вместе с толпами туристов говорящих на звонком «окающем» северном английском, потолкались по магазинам и магазинчикам, размещённых в старых домах, выстроенных задолго до Гражданской войны короля с Парламентом...
Здесь, уместно рассказать, что Йорку уже более двух тысяч лет и основан он римлянами и был здесь в Англии, известным военным римским поселением. Здесь же, в начале четвёртого столетия нашей эры, был коронован император Константин Святой, впоследствии превративший христианство в государственную религию империи. Он же, поделил Римскую империю на две половины, сделав свей столицей, Константинополь...
С тех времен, сохранилась каменная римская колонна, вросшая в землю и стоящая перед входом в Минстер. А под стенами этого собора, поставлена статуя молодого Константина сидящего в императорском кресле, но это работа уже современных скульпторов...
... К концу дня, погода незаметно испортилась и потому, мы пораньше возвратились в дом Дэвида и Эл, пообедали вкусно приготовленной рыбой и картофелем в соусе, а потом поехали на одной из машин семьи в театр, а точнее в музей железной дороги, где дают спектакль о «детях железной дороги».
Этот спектакль поставили в помещении бывшей станции и зрительские места были разделены настоящей железной колеёй. В процессе действия, молодые люди, одетые как рабочие начала прошлого века, катали две вагонетки на которых и проходило основное действие.
Актёры ходили и бегали по платформам, и через станционный виадук соединявший эти платформы, перебирались с одной стороны «сцены» на другую, а бутафорский дым и перестук колёс из динамиков давали полную иллюзию присутствия на железной дороге. Надо сказать, что я родился, тоже недалеко от железной дороге, на станции Иркутск – Сортировочная и потому, весь антураж спектакля, мне очень хорошо был знаком по детским воспоминаниям...
Содержание постановки базировалось на известной всем английским детям послевоенной Англии книги Несбит, точно так, как были известны книги Аркадия Гайдара о Тимуре и его команде, детям Советского Союза...
Основная идея и книги, и постановки - это пропаганда доброты и отзывчивости в детских сердцах и это тоже очень похоже на то, о чём писал Аркадий Гайдар в своей книге «Тимур и его команда»...
Содержание пьесы очень простое – в семье в которой трое детей, отец вдруг попадает в тюрьму и семья оставшаяся без средств, уезжает в деревню, однако и там не находит приюта.
И вот дети помогая друг другу и своей матери, вызывая во взрослых сострадание и участие к окружающим делают и себя и своих нечаянных знакомых лучше и добрее, трогая всех своей наивностью и добродушием. Идею пьесы, а значит и книги можно передать библейскими словами «стучите и вам откроют, просите и вам дадут...»
Дети своей твёрдой верой в добро, заставляют и взрослых поверить и сплотиться в помощи друг другу...
Есть в пьесе и смешной персонаж - потерявшийся русский писатель, которого русские власти преследуют за правду и который, не говорит по-английски. Он болен, без денег и без «языка» и вот ему то и помогают дети, а потом по их просьбе и взрослые...
В конце концов, всё устраивается, отец возвращается к семье, а все взрослые, начиная с железнодорожника, включая доктора и жену железнодорожника начинают дружить и делать друг другу подарки, говоря приятные слова.
Пожилой богатый джентльмен в конце концов по просьбе детей, находит пропавшую семью русского и всё заканчивается счастливо и весело. В финальной сцене, настоящий паровоз приезжает на «сцену» и все довольны и смеются – добро победило равнодушие...
После этого простого и доброго спектакля, мы вышли на улицу и увидели чистое, бирюзовое небо и огоньки на набережной городской реки. Кругом было чисто, тепло и тихо, словно и природа радовалась удачному завершению приключений детей.
Я же думал о том, что книга написана в 1906 году ещё до начала первой мировой войны и мир тогда, действительно был намного добрее и мечтательней.
Уже после первой мировой войны с её миллионами погибших и изувеченных, трудно было написать что – либо подобное. Я вспомнил замечание австрийского философа Адорно, который говорил, что трудно оставаться искренним гуманистом после всех зверств, которые люди увидели за две мировые войны прошедшие в интервале чуть больше пятнадцати лет...
Однако не будем о грустном...
На машине Дэвида мы возвратились в дом и вскоре заснули готовясь к завтрашнему отъезду домой в Лондон, из замечательного, современного и вместе с тем, очень старого и уютного города Йорка...

Август 2009 года. Лондон. Владимир Кабаков.







Весенняя поездка в Рим

…Утром девятнадцатого марта, я узнал, что жена, в тайне от меня спланировала поездку, на неделю. Но так как это было сделано втайне и как сюрприз к моему дню рождения. То я и не старался узнать куда мы отправляемся на неделю.
Выяснилось, что готовить это путешествие жена начала ещё первого января. Именно тогда, она купила дешёвые билеты на лоукостер «Ренайр», а последнюю неделю собирала вещи, в том числе мои и укладывала их в чемоданы.
Поднявшись пораньше, попили чаю и отправились «неизвестно куда» – на мои вопросы о цели поездки, жена отвечала уклончиво: «Скоро узнаешь».
И только в аэропорту Станстед, мельком увидев наши билеты, я смог прочесть короткое слово по-английски – Рома - Чампино.
И я искренне обрадовался - сбывалась моя давняя мечта – увидеть величественные руины Древнего Рима, пройти по улицам и площадям по которым ходили и Юлий Цезарь, и величественный Антоний влюблённый в Клеопатру, и юный Брут – убийца тирана Цезаря, и оратор Цицерон здесь бормотал про себя будущие речи в суде и на Форуме!
И вообще, в течении тысячелетия существования этого военного, культурного и административного монстра под именем Древний Рим, много чего удивительного, величественного и даже чудесного здесь происходило. И эта империя, повлияла и влияет по сию пору на становление и развитие современной Европы и даже России!
…С книгой «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха, странным образом была связана моя юность когда, работая в командировке в Забайкальских степях, я купил эту книгу в книжном магазине военного поселения и потом возил её в чемодане и читал в свободное время о деяниях и подвигах древних греков и римлян.
Это были чудные времена – расцвет «шестидесятых», надежды на наступление в стране сказочного коммунизма и победы социализма во всем мире.
Я работал тогда в мехколонне, строил ЛЭП в кампании сотоварищей, среди которых каждый второй отсидел срок и потому, жизнь вокруг меня, в свободное от работы время кипела, особенно по воскресеньям и после получки.
Мужики в такие дни напивались и после производственных разговоров-разборок, а немного позже - «ты меня уважаешь», начинались кровавые драки. А я, тогда, совсем не бравший в рот ни капли, сидел в комнате общежития и читал Плутарха, сопереживая приключениям древних героев и их трагическим судьбам…
До сих пор помню запах советского популярного одеколона «Шипр», которым пахли эти тома, которые я возил с собой в чемодане со сменным бельём…
…И вот, мы летим в Рим описанный в «Жизнеописаниях» Плутарха, чтобы увидеть и понять, как жил Древний Рим и почему он рухнул под напором полчищ варваров, победивших ослабевшую великую империю!
В Станстеде, мы сели в зале ожидания, предварительно пройдя таможенный контроль и съели традиционный английский «пикник» состоящий из домашних бутербродов с яйцом и сыром, фруктов и стакана кофе и шоколада, купленных в здешнем буфете.
Потом пошли, а точнее поехали на рейлвей на посадку к своей «калитке», и немного подождав, взлетели ровно по расписанию в два часа дня, при ярком солнце и ослепительно синем небе!
Летели над облаками, стлавшимися по нами снежными километровыми сугробами, а в дыры этих «сугробов», далеко внизу была видна земля.
Ну, а потом облака растаяли и мы увидели под собой, во всей красе заснеженные Альпы и острые пики изломанных горных хребтов с чёрными провалами широких долин.
А потом была тёмная, холмистая земля с проблесками больших водных пространств Средиземного моря…
Когда прилетели – был чудный закат и солнце подсвечивало снизу удивительного цвета южное небо, а в сумерках, высоко над темным горизонтом проявилась серебряная луна ещё при полном, но уже убывающем свете.
Мы ехали в автобусе и любовались шапками зелёной плотной хвои средиземноморской сосны на вершинах неровных стволов. В противовес этой неровности, по обочинам, как зелёные, стройные пики стояли прямые, немножко траурного вида кипарисы, на фоне которых то тут то там возникали римские руины, манящие нас своей загадочностью и двухтысячелетней историей.
Постепенно наступили сумерки и на темнеющем зеленоватом, небе в контражуре эти кипарисы и руины производили неизгладимое впечатление.
Обратили внимание, уже в городе, на множество маленьких машин и машинок, стоящих неисчислимыми стадами вдоль улиц, иногда выпирая углами на проезжую часть.
И ещё бросались в глаза множество неаккуратно выполненных граффити на стенах домов и часто в неподходящих, трудно доступных местах.
Италия, на первый взгляд, отличается от допустим Америки, именно этим множеством маленьких машин, которые подчёркивают независимый исторический характер итальянцев, уже бывших великими и теперь удовлетворённых своим величественным прошлым.
А вот в Америке, история которой едва насчитывает триста-четыреста лет, для доказательства своего величия, силы и исключительности, на улицах можно увидеть множество огромных машин, которые, кажется должны компенсировать отсутствие какого-либо значимого прошлого у этой страны!
…Рим, на первый взгляд производит впечатление старого, подержанного, поистёршегося города, немного уставшего от постоянной суеты и не справляющегося с проявлениями преклонного возраста. Но как позже выяснится, эта древняя усталость от жизни имеет своё очарование и свои прелести!
…Наша квартира находилась недалеко от вокзала и совсем радом с величественной старой церковью Санта Мария Маджоре и площадью, посередине которой стояла колонна с Богоматерью, держащей на руках Младенца…
Нас встретила хозяйка Карлотта и на приличном английском языке, объяснила и показала все что нам следовало знать о нашей временной квартире.
Когда она ушла, мы разместились в новом жилище и вышли на улицу, в надежде увидеть вечерний Рим и по пути поужинать.
Была суббота и все рестораны, кафе и многочисленные пиццерии были переполнены. Мы зашли в одну, там, где было посвободнее, заказали эту традиционную для Италии еду и выпили по бокалу вина, обмениваясь впечатлениями от увиденного и услышанного…
А потом, ориентируясь по карте, пошли к Колизею, который серой громадой возвышался в небольшой впадине, в которой некогда было большое озеро. Серые стены древними изломанными временем привидением, возвышались над горизонтом и мы не торопясь, вздыхая и охая от восхищения обошли это создание рук человеческих, по кругу.
По пути осмотрели триумфальную арку на которой ещё сохранились рельефы, изображающие очередную громкую победу непобедимых на то время римлян!
Обратную дорогу нашли тоже по карте и какими-то зелёными полями, с торчащими из земли руинами, возвратились к себе.
Поднявшись по лестнице без лифта в нашу квартиру, мы выпили кофе и легли спать – позади был длинный, наполненный сильными впечатлениями день!
Назавтра было Вербное воскресенье и с утра, после завтрака, мы отправились смотреть церковь Санта Мария Маджоре.
Кругом было яркое римское солнце, прохладный ветерок веял вдоль сплетения улиц и улочек и люди, с утра шли в сторону церквей, семьями и в одиночку.
…При взгляде на эту церковь снаружи и особенно изнутри, начинаешь понимать значение христианства для жизни в Италии. Эта церковь – одна из древних римских базилик - мощный фасад, красивые, многометровые мозаики на втором уровне, на лоджии, колокола звенят ежечасно и их мелодичный звон слышен даже в нашей съёмной квартире.
Перед входом полицейские проверяют сумки и рюкзаки – недавние теракты в Бельгии насторожили всю Европу.
На входе, уже внутри церкви, стояли ящики с веточками вербы, которые берут с собой прихожане и после, прикосновением к статуям Христа освящают их.
Мы тоже взяли пару веток и сохранив, привезли этот символ веры и почитания Иисуса Христа в Лондон.
Люди, здесь по-прежнему веруют и благодаря этой школе послушания и восхищения перед Иисусом Христом, сохраняют порядок внутри и вовне, надеясь на благоприятное будущее и стремясь его строить, несмотря на все препятствия и противодействия силы грехов…
Ведь христианский Бог, своим присутствием в обыденной жизни, помогает оставаться оптимистом, несмотря на весь трагизм человеческого бытия…
В это утро, сотни если не тысячи верующих собрались здесь, чтобы участвовать в службе прославляющей торжественный приход Иисуса в Иерусалим. Большой зал не вмещал всех прихожан и кто-то стоял на ногах, слушая священников в белых одеждах призывающих любить Христа, следовать его Заветам и стараться быть похожими на него!
Стараясь не мешать службе, мы тихонько походили по боковым нефам, а выйдя из церкви снова попали в ясный тёплый день и обогнув большое здание Санта Мария Маджоре пошли вниз, в сторону виллы Боргезе.
Рим, как известно, лежит на семи холмах и потому, дорога шла то в гору, то под гору. Тут и там видны фасады церквей и башни колоколен. Улицы замощены квадратиками чёрного камня, тротуары узкие и ещё поэтому видно, что город старый…
Выйдя на площадь Пополо, то есть «народную площадь», увидели сразу несколько церквей в одну из которых зашли. Это церковь называлась Санта Мария Пополо. В давние времена, она начиналась с часовни, построенной для того, чтобы изгнать отсюда дух императора Нерона, похороненного в древние времена здесь и по описаниям историков, бывшего одним из самых коварных и жестоких правителей Древнего Рима.
Церковь эта старинная, красивая, в капеллах которой находятся работы многих известных художников и скульпторов Возрождения.
Утренняя служба уже закончилась и потому, народу внутри было немного. Мы любовались украшениями наполнявшими церковь и думали о том, как христианство привнесённое в Рим Апостолом Павлом, постепенно развивалось здесь, - в начале преследуемое и гонимое, а потом победившее языческие верования древних римлян и ставшее государственной религией.
Я уже рассказывал, что католические церкви, как правило трёхнефные: большой центральный неф и боковые – поменьше. Эти боковые содержат одну или несколько часовен – мини церквей, которые посвящены известным личностям или святым католической церкви. Многие и не подозревают о спрятанных в этих изукрашенных капеллах живописных и скульптурных шедеврах!
Католические церкви, по красоте и разнообразию присутствия картин, скульптур и других украшений напоминают мне театр «без говорящих актёров». Именно через эту красоту и разнообразие «пояснительного материала», они издавна воздействовали на воображение и переживания верующих, попадавших в эти стены.
Через наглядность, такие места для собраний верующих и молитв, рассказывали и показывали картины о подвигах и трагедии смерти Иисуса Христа и святых отцов Церкви.
По дороге к вилле Боргезе, куда мы и направлялись в конечном итоге, мы встречали, кроме итальянских и иноязычные церкви: греческую, французскую и даже англо-американскую. Ведь Рим и по сию пору остаётся столицей западного христианства.
Заходя в каждую из них мы видели особенности каждой деноминации. Например в англо-американской, служба только что закончилась, но многие прихожане не уходили – сидели и разговаривали, а кто-то даже закусывал принесённым в церковь «пикником»!
В этой церкви все было далеко от неземной торжественности католицизма и оформлена была она вполне по домашнему и современно…
Через время, мы вошли в парк.
Парк Боргезе расположен на холмах и сверху открывается замечательный вид на Рим. Отсюда виден и громадный купол собора Святого Петра, и множество колоколен и колонн.
Вид древнего города впечатляет и заставляет задуматься о прошлом и настоящем человеческой цивилизации.
Невольно в голову пришла мысль, что Рим, как и Италия вообще, живут своим великим прошлым и может быть за счёт его. В Риме, по сию пору видно влияние древнего величия Империи, но и Ренессанса, а во Флоренции, например, прошлое – это расцвет искусства только Ренессанса.
Некоторая запущенность этого прошлого, да и настоящего, наверное объясняется тем, что большинство сегодня здесь работают не для Бога, а за деньги, совсем не так как начали работать и продолжают в том же духе – протестанты, многие из которых искренне работают для Бога, а значит для себя и ближних.
Во времена Реформации в Европе, произошло возвращение к истокам, к Писанию, очищение от наслоений фальшивых преданий, и это принесло в общение с Иисусом Христом черты искренности и личной ответственности за свою жизнь и свой труд!
Протестантская христианская этика, оформленная и провозглашённая Вебером, учит молиться через работу и главным девизом выдвинула лозунг «Вера без дел – мертва!» И эта вера, в то, что люди должны приспособить веру к делам улучшения жизни, ещё здесь, на Земле, работает и приносит свои плоды!
В Риме же, как я уже говорил чувствуется некоторая запущенность. Например почти на каждой площади фонтаны с скульптурными композициями. Но вода в многих зацветает и на дне водных ванн лежит разнообразный мусор.
Вообще, впечатление, что до много здесь человеческая рука не доходит, напоминает мне недавнюю ситуацию в России. Тут чувствуется привычная подмена подлинного христианства ответственного за людей – братьев и сестёр, на веру в догматы и обрядоведение!
Невольно вспоминаются российские купцы-богатеи и современные олигархи, которые и копейки без выгоды для себя не отдадут обществу. А в Англии, квакеры – заработавшие деньги, устраивали для своих рабочих достойную жизнь и специально строили для них оборудованные на современный лад жилища, объединённые в посёлки…
В парке Боргезе, куда мы поднялись по крутому склону прямо с площади Пополо, много гуляющих-отдыхающих, но и здесь чувствуется некоторая запущенность. Например сделаны целые аллеи скульптурных портретов известных итальянцев. Но у многих из них обломаны руки или даже оторваны головы. И никого, такой вандализм особо не смущает. Все уже привыкли!
Мы долго гуляли по аллеям этого зелёного уже парка и на одном из перекрёстков видели большую скульптуру Гоголя, с надписью под монументом на русском языке…
Наконец нашли собственно Виллу Боргезе и случайно попали внутрь – билеты сюда, из-за наполненности туристами, надо было заказывать заранее.
Войдя в музей, мы поразились его красоте. Громадные залы заполнены росписями, скульптурами и картинами – яркими по цвету и содержанию. На полукружьях потолков фрески изображающие целые картины из жизни христианских и исторических личностей.
Время посещения здесь ограничено и мы спешили увидеть и ощутить все чудеса и великолепие этого музея.
Вот краткая справка об этом примечательном месте из «Википедии»:

Вилла Боргезе (итал. Villa Borghese) — римский ландшафтный парк в природной английской манере, занимающий холм Пинчо. Это третий по величине публичный парк в Риме (80 гектаров или 148 акров) после парка виллы Дориа-Памфили и виллы Ада.
В XVII веке кардинал Шипионе Боргезе, племянник папы Павла V из рода Боргезе, разбил на месте бывших виноградников парк, который повелел украсить античными статуями[1]. Особенное восхищение путешественников вызывал «Боргезский борец», проданный в 1807 году вместе с прочими антиками Наполеону. В XIX веке большая часть парка была оформлена в английском стиле. Одной из хозяек усадьбы в то время была Елена Боргезе, урождённая Аппоньи, внучка русского сановника А. Х. Бенкендорфа.
В 1903 году парк Боргезе был приобретён государством и передан в дар городу, который разместил в парке аттракционы для детей. На Виллу Боргезе ведут из города знаменитые Испанские ступени. Второй вход устроен со стороны площади Пополо. В разбросанных по парку зданиях помещаются:
• Галерея Боргезе с художественными собраниями княжеского рода Боргезе;
• Национальный музей вилла Джулия с самой крупной коллекцией этрусского искусства;
• Национальная галерея современного искусства, которая даёт представление обо всех основных художественных течениях XIX—XX веков;
• Театр «Глобус» имени Сильвано Тоти, специализирующийся на пьесах У. Шекспира;
• Дом-музей Пьетро Каноника, скульптора, художника, композитора (1869-1959);
• Музей Карло Билотти с произведениями, главным образом, Д. де Кирико, а также временными выставками современного искусства.

…Мы с женой бродили по залам замечательной галереи Боргезе, любовались древне римскими мозаиками, перенесёнными сюда из других мест, восхищались яркими цветными росписями на потолках и стенах и конечно благоговейно осматривали античные скульптуры, с лицами полными мощи темперамента и характера…
Незаметно прошло несколько часов и мы вышли из музей уже перед самым закрытием. Шли назад, через парк а потом через центр Рима. Много машин стоит почти прямо на тротуарах, а людей сравнительно немного. Шли к Санта Марии Маджоре, как на маяк. Она стоит тёмной громадой и только высокая колокольня, светится издали, своими этажами и в этом похожа на китайскую пагоду!
Зашли в супермаркет, купили продуктов на ближайшие дни и придя домой сделали вкусный ужин.
Ночью стал жарко и мы открыли окно…
Разбудил нас утренний шум просыпающегося города и мы обмениваясь впечатлениями попили чаю и отправились, теперь уже к Колизею, с надеждой побывать внутри этого античного «стадиона».
На подходе, с холма напротив, увидели серую громаду Колизея и невольно вспомнились стихи Лермонтова «Умирающий гладиатор»:
«…Ликует буйный Рим… торжественно гремит
Рукоплесканьями широкая арена:
А он — пронзённый в грудь — безмолвно он лежит,
Во прахе и крови скользят его колена…
И молит жалости напрасно мутный взор:
Надменный временщик и льстец его сенатор
Венчают похвалой победу и позор…
Что знатным и толпе сражённый гладиатор?
Он презрен и забыт… освистанный актер…»

Действительно, громадный Колизей был для древних римлян и театром, и стадионом, но таким в котором убивали, калечили друг друга гладиаторы и которых грызли хищные звери, привезённые со всего мира!
Здесь поражают не только дикие свирепые нравы древних римлян, но и величие, красота мощь и богатство их искусства и архитектуры…
И вместе, глядя на это полуразрушенное творение рук и характеров человеческих, невольно задумываешься о быстротечности и коварстве неслышимого и невидимого времени, уплывающего в прошлое с каждым годом, с каждым днём, с каждым часом нашей драматической жизни!
Вот небольшая справка о Колизее из «Википедии»:
Колизей (от лат. colosseus — громадный, колоссальный) или амфитеатр Флавиев (лат. Amphitheatrum Flavium) — амфитеатр, памятник архитектуры Древнего Рима, наиболее известное и одно из самых грандиозных сооружений Древнего мира, сохранившихся до нашего времени. Находится в Риме, в ложбине между Эсквилинским, Палатинским и Целиевским холмами.
Строительство самого большого амфитеатра всего античного мира, вместимостью свыше 50 тыс. человек, велось на протяжении восьми лет, как коллективное сооружение императоров династии Флавиев. Его начали строить в 72 году н. э. при императоре Веспасиане, а в 80 году н. э. амфитеатр был освящён императором Титом. Амфитеатр расположился на том месте, где был пруд, относившийся к Золотому дому Нерона.
Открытие Колизея было ознаменовано играми; Светоний пишет по этому поводу:
При освящении амфитеатра и спешно выстроенных поблизости бань он [Тит] показал гладиаторский бой, на диво богатый и пышный; устроил он и морское сражение на прежнем месте, а затем и там вывел гладиаторов и выпустил в один день пять тысяч разных диких животных
Первоначально Колизей назывался по родовому имени упомянутых императоров — Амфитеатром Флавиев (лат. Amphitheatrum Flavium), нынешнее название (лат. Colosseum, Colosaeus, итал. Colosseo) утвердилось за ним впоследствии, начиная с VIII века, и произошло либо от колоссальности его размера, либо от того, что поблизости от него стояла гигантская статуя, воздвигнутая Нероном в честь самого себя.

Колизей на древнеримской монете 80 года
Долгое время Колизей был для жителей Рима и приезжих главным местом увеселительных зрелищ, таких, как бои гладиаторов, звериные травли, морские сражения (наумахии) (предположительно до строительства под ареной подвальных помещений при брате и престолонаследнике Тита императоре Домициане).
При императоре Макрине в 217 году Колизей сильно пострадал от пожара, но был реставрирован по указу Александра Севера. В 248 году император Филипп ещё праздновал в нём с большими представлениями тысячелетие существования Рима. Гонорий в 405 году запретил гладиаторские битвы как несогласные с духом христианства, сделавшегося после Константина Великого господствующей религией римской империи; тем не менее, звериные травли продолжали происходить в Колизее практически до смерти Теодориха Великого. После этого для амфитеатра Флавиев наступили печальные времена.
Подобно другим римским амфитеатрам, Амфитеатр Флавиев представляет в плане эллипс, середина которого занята ареной (также эллиптической формы) и окружающими её концентрическими кольцами мест для зрителей. От всех сооружений такого рода Колизей отличается своей величиной. Это самый грандиозный античный амфитеатр: длина его наружного эллипса равняется 524 м, большая ось — 187,77 м, малая ось — 155,64 м, длина арены — 85,75 м, её ширина 53,62 м; высота его стен — от 48 до 50 метров. Конструктивную основу составляют 80 радиально направленных стен и столбов, несущих своды перекрытий. Амфитеатр Флавиев был построен на фундаменте толщиной в 13 метров.
Стены Колизея воздвигнуты из крупных кусков или блоков из травертинового камня или травертинового мрамора, который добывали в близлежащем городе Тиволи. Блоки соединялись между собой стальными связями общим весом примерно 300 тонн; для внутренних частей употреблялись также местный туф и кирпич.
Использованы типичные для римской архитектуры ордерные аркады с ордерной суперпозицией.
Архитектурно-логистическое решение, применённое в Колизее и получившее название vomitoria (от лат. vomere «извергать»), применяется при строительстве стадионов до сих пор: множество входов располагаются равномерно по всему периметру здания. Благодаря этому публика могла заполнить Колизей за 15 минут и покинуть за 5. Колизей имел 80 входов, из которых 4 были предназначены для высшей знати и вели в нижний ряд. Зрители попроще входили в амфитеатр из-под арок нижнего этажа, помеченных цифрами от I до LXXVI, и поднимались к своим местам по лестницам, которых было также 76. Эти места были расположены вокруг всей арены в виде рядов каменных скамей, поднимающихся одна над другой (лат. gradus). Нижний ряд, или подий (лат. podium), был предназначен исключительно для императора, его семейства, сенаторов и весталок, причём император имел особое, возвышенное седалище (лат. pulvinar). Подий отделялся от арены парапетом, достаточно высоким для того, чтобы обезопасить зрителей от нападения выпущенных на неё животных. Далее следовали места вообще для публики, образующие три яруса (лат. maeniana), соответственно ярусам фасада здания. В первом ярусе, заключавшем в себе 20 рядов скамей (теперь совершенно разрушенных), сидели городские власти и лица, принадлежащие к сословию всадников; второй ярус, состоявший из 16 рядов скамей, предназначался для людей, имеющих права римского гражданства. Стена, отделявшая второй ярус от третьего, была довольно высокой, скамьи же третьего яруса были расположены на более крутой наклонной поверхности; это устройство имело целью дать посетителям третьего яруса возможность лучше видеть арену и всё, что происходит на ней. Зрители третьего яруса принадлежали к низшим сословиям. Над этим ярусом находился портик, опоясывавший всю окружность здания и примыкавший одной своей стороной к его внешней стене.

Колизей в разрезе
На его крыше, во время представлений, помещались матросы императорского флота, командированные для натягивания над амфитеатром огромного тента для защиты зрителей от палящих лучей солнца или от непогоды. Тент этот прикреплялся с помощью канатов к мачтам, расставленным по верхнему краю стены. Во многих местах внешнего карниза ещё до сей поры видны отверстия, через которые проходили такие мачты, упиравшиеся своим нижним концом в выступающие из стены камни, как бы кронштейны, доныне уцелевшие там, где ещё сохранился четвёртый этаж. Места для зрителей подпирались снизу мощной сводчатой конструкцией, заключавшей в себе проходные коридоры (лат. itinera), камеры различного назначения и лестницы, ведшие в верхние ярусы.
Колизей утратил две трети своей первоначальной массы; тем не менее, она и поныне беспримерно громадна: один архитектор в XVIII столетии дал себе труд приблизительно вычислить количество заключающегося в Колизее строительного материала, и определил его стоимость, по ценам того времени, в 1; миллиона скудо (около 8 млн франков). Поэтому Колизей издревле считался символом величия Рима. «Пока Колизей стоит» — говорили пилигримы в VIII столетии — «будет стоять и Рим, исчезни Колизей — исчезнут Рим и вместе с ним весь мир».
Места для сидения.
Согласно Хронографу 354 года, амфитеатр вмещал в себя около 87 000 человек, однако по современным подсчетам, Колизей может вместить лишь 50 000 человек. Сидения были разделены на уровни, каждый из которых был предназначен для определённого сословия или группы людей. На севере и юге располагались места для императора и весталок, эти места обеспечивали хороший вид на арену. На этом же уровне находились места для сенаторов, которым разрешалось приносить с собой свои стулья. Весьма примечательно, что на некоторых местах для сената можно найти высеченные имена сенаторов пятого века, которые, по-видимому, служили для резервации мест. Выше уровня для сената находились места для сословия всадников, а выше всадников располагались граждане Рима, разделённые на две категории: для состоятельных граждан, находившихся сразу выше всадников, и малоимущих граждан, которые располагались ещё выше римской знати.
Позже, во времена правления императора Домициана, был пристроен высочайший уровень, предназначавшийся для бедных граждан, рабов и женщин. В большинстве случаев это были стоячие места. Кроме того, некоторым группам людей был запрещен вход в Колизей, в частности могильщикам, актёрам и бывшим гладиаторам…»

…После осмотра Колизея изнутри, в составе группы с гидом во главе, мы перешли уже на Палатинский холм и на Форум, расположенные неподалеку от Колизея, где нас встретил новый гид, с скупыми и короткими объяснениями. Потом он распустил группу, сам удалился, а мы остались наедине с реальной древностью, великого, тысячелетнего Рима.
Именно здесь, по настоящему начинаешь понимать значение Древнего Рима, его языка, его искусства, его административную мощь, которая по свидетельствам специалистов, и сегодня кое в чём не превзойдена современностью!
Империя, которая в начале была республикой, потом превратилась в «монархию» определяла жизнь в Европе и даже в Африке многие столетия, влияет через язык и нравы и по сию пору. Ведь государства сегодняшней Западной Европы живут на основах заложенных ещё римскими императорами.
Мир стал ареной деятельности этого громадного государства, существовавшего тысячу лет и сохранившегося, в руинах правда, и по сию пору. А древнеримские герои, скульпторы и администраторы служат питательной жизненной почвой и для нынешних европейцев!
А начиналось все с волчицы и выкормленных ею двух внуков легендарного греческого героя Энея – Ромула и Рэма. Эней ушёл из разрушенной Трои и основал поселения вблизи будущей столицы империи – Рима, названного в честь одного из этих младенцев-сирот…
В Галерее Боргезе есть в одном из залов, статуя Бернини, изображающей Энея, несущего в изгнание на своих плечах, старика – отца…
На Палатинском холме, где по легенде волчица выкормила малышей, гид канадец, рассказывал, что возможно, этих сирот выкормила «проститутка». На латыни и волчица и проститутка выражены одним словом.
Потом на этом холме были поселения состоящие из каркасных жилищ. Ну, а потом был захват сабинянок, беспрестанные войны, которые и способствовали строительству - в начале республиканского, а потом и императорского Рима!
Имперские дворцы и храмы поражают былыми своими размерами, красотой и удобствами. Это можно видеть и представить фантазируя, по реконструкции Палатинского холма в музее современного Палатина.
Но и поныне сохранившиеся, двухтысячелетнего возраста руины, наглядно показывают величие, силу и богатство Древнего Рима!
А погибла эта уникальная цивилизация от изнеженности, узаконенного разврата и социального расслоения.
«Хлеба и зрелищ!» кричала толпа «свободных» граждан Рима, собираясь на улицах имперского города, во времена, когда от былого демократизма, самопожертвования и патриотизма республики, уже не осталось и следа.
А победившие, некогда великие легионы Рима, варвары, смеялись над женоподобными римлянами и со временем, из их храмов, сделали для своих диких скакунов, конюшни!
Интересна социальная эволюция, произошедшая в Древнем Риме за тысячу лет существования этой цивилизации.
В начале развития города-государства были цари. Потом, граждане установили Республику. Когда Древний Рим достиг расцвета, республику сменила Империя, во главе с диктаторами – императорами.
После разрушения и развала империи, на месте бывших римских владений образовались европейские королевства.
Ну, а совсем недавно королей сменили парламенты и вновь устроились республики!
Невольно возникает вопрос о закономерности такого «социального круговорота» и надо ли ожидать становления новых империй под руководством императоров, например на территории США или России?!
…Сегодня, над руинами древнего Форума, на Капитолийском холме, высится громадное административное белое здание с колоннадой и большими почти античными скульптурами на фасаде и на крыше.
Это строение заметно из разных точек большого города, является памятником почти современному объединению Италии и намёком-напоминанием на некогда существовавшее величие Древнего Рима!
Здесь, в центре современного европейского города много света, много машин, много туристов и много музыки. Жизнь кипит с утра до вечера и тысячи туристов бродят среди величественных развалин, приобщаясь к зримой истории человеческой цивилизации!
…Двадцать третьего марта, мне исполнилось семьдесят лет. Никогда не думал, что встречу эту круглую дату в Риме!
Встали рано, позавтракали и поехали в Ватикан, уже имея билеты которые Су заказала по интернету, ещё за несколько месяцев до нашей поездки.
Спустившись на станцию метро, перед турникетами увидели горько плачущую женщину, у которой в толкучке, воры вытащили кошелёк с деньгами и документами.
С утра в вагонах давка и как мне кажется, я видел в этой толпе карманника. Он шнырял глазами по лицам пассажиров и нервно жевал резинку. Работа у него конечно рисковая, но видимо «прибыль» его устраивает!
Приехали в Ватикан, и быстро, вне очереди тех кто не имел билетов, прошли в здание Ватиканских музеев.
Войдя внутрь сразу пошли в сторону Сикстинской капеллы. Шли туда по длинному коридору – галерее. Вдоль стен, стояли скульптуры и мастерски сделанные бюсты от которых я без ума. Именно по этим лицам, изображающих древних римлян и деятелей возрождения, можно судить о характерах создателей и управителей Древнего Рима и деятелей Ренессанса.
Вошли в капеллу мимо наряда карабинеров и в восхищении открыв рты, стали рассматривать эту «шкатулку» разрисованную, изукрашенную величайшими мастерами живописи и скульптуры эпохи Ренессанса.
Часть работ здесь, выполнил и Микеланджело, начиная их молодым и заканчивая умудрённым сединами стариком. Впечатление от рассматривания этой «коробочки», остаётся сильное. И самое сильное из них – это понимание, что Италия – страна художников и скульпторов, рождавшихся, живших и живущих здесь в больших количествах, больше чем где-нибудь ещё в мире!
Наверное это осталось в крови итальянцев ещё от далёких предков живших некогда в Древнем Риме…
Долго сидели на лавочках, установленных вдоль стен капеллы и слушали радио-гида на английском языке. Есть здесь такие «радио-искусствоведы» и на русском. В этих лекциях рассказывается о истории капеллы, сюжетах и создании композиций и о судьбах художников, исполнивших их!
Мы провели здесь больше часа, то слушая сообщения радио-гида, а то просто прохаживаясь по залу и рассматривая росписи на стенах и потолке…
Со временем, людей в капелле становилось все больше и полицейские властными голосами, иногда призывали публику к тишине…
Наконец убедившись, что сколько не смотри всего не запомнишь и с собой не возьмёшь, мы пошли дальше, памятуя что за день нам надо осмотреть множество музеев составляющих этот комплекс!
…Пройдя через несколько музеев мы пришли в Пинакотеку. А тут, нам открылась настоящая наглядная история развития живописи и скульптуры от икон и до современного искусства.
Здесь можно наблюдать и анализировать интересный феномен культуры.
Лет двести, начиная с двенадцатого века художники учились рисовать, работать с цветом и формами… Изобретали правила перспективы, избавлялись от диктатуры церковных сюжетов и привносили в живопись мотивы жизни бушующей вокруг.
А потом, после трёхсотлетнего расцвета Ренессанса, начался маньеризм – некая завизированная властями «красивость», перетекающий в реализм и заканчивающаяся «безобразием» современного искусства, снова забывающего учиться рисовать «правильно» и презирающего, из-за отсутствия школы, «похожесть», как таковую. Началась эра символов, которые обязательно надо толковать словами и разного рода подозрительными эстетическими теориями, оправдывающими художественную неумелость создателей такого искусства!
Здесь, надо отметить, что в развитии искусства, может вполне существовать то, что у историков называется «вторичным одичанием». Подозреваю, что «современное искусство» – это и есть проявление такого «одичания» в живописи!
…После Пинакотеки пошли в Круглый зал, по форме напоминает знаменитый римский Пантеон о котором я расскажу позже. В этом круглом зале собраны скульптуры от которых, у меня иногда мурашки восторга бегут по коже. Конечно, это были копии древних скульптур, но от этого сила эстетического воздействия уменьшилась ненамного.
Тут были лица, фигуры и торсы такого совершенства и мастерства, что мне хотелось сесть где-нибудь в уголке и медитировать, так как это делают в буддистских храмах любуясь и размышляя над совершенством символов, отражённых, например, в «садах камней». Чистота линий, явная и простая символика в таких садах, невольно заставляет задуматься над совершенством мира и красотой творческой мысли.
Нечто подобное, я испытываю при виде античной скульптуры которую, в том числе в подлинниках, доводилось видеть в разных галереях мира. Невольно вспоминается Флоренция и галерея Уфиццы…
Однако, здесь, уже было так много посетителей равнодушно проходящих мимо или щёлкающих затворами своих фотоаппаратов вполне автоматически, что ни о каком сосредоточении не могло быть и речи!
Пройдя через «пантеон», вошли в так называемые «Станцы Рафаэля», где на стенах и потолках до сих пор живут росписи Рафаэля и мастеров его школы. Этот рано умерший гений живописи – один из блестящих рисовальщиков и тонко чувствующих цвет художников, создал настоящие шедевры.
Но и здесь, сосредоточиться на фресках, в том числе на картине изображающей греческих философов идущих как бы навстречу зрителю, очень трудно. В залах стоит постоянный гомон и трудно просто пройти через эту толпу. В основном это группы из Германии, Франции, Японии. Часто можно услышать русскую речь. Книги в музейных киосках, тоже на нескольких языках, в том числе и на русском. И это радует!
…Общее впечатление от этих музеев – церковь в те давние времена стала основным почитателем и хранителем западной культуры, особенно в католических храмах.
И апофеозом христианского католичества стали художники - мастера Возрождения. По сути, до определённого момента вся живопись ренессанса была связана с христианской верой. Эта традиция сохранилась в католичестве и по сию пору…
В городе, по неровным, чёрным, отшлифованным за столетия мостовым ходят туристы, а церкви, в большинстве работающие и сегодня, очень напоминают театры-музеи, где верующие - то есть «зрители» не только ценители искусства, но и участники священного действия.
Внутри и снаружи этих христианских храмов много скульптурных сцен из жизни святых, много картин на библейские темы, много мрамора и золота. В боковых нефах много капелл, в которых часто, стены и потолки расписаны знаменитыми живописцами-мастерами…
А на службах в этих громадных «религиозных театрах» присутствует всего по несколько десятков человек. Поэтому наверное, в хорах, поющих на величественной латыни, часто скрыта грусть и даже скорбь по временам давно ушедших, когда христианами были по сути все жители этого великого города!
…Усталые, уже под вечер, обойдя почти все музеи Ватикана, мы вышли в город и направились вдоль стены отделяющей этот город-государство от светской жизни, в сторону реки.
Ужинали в ресторане в еврейском квартале. Попивая вино и пробуя блюда итальянской кухни, мы невольно вспомнили тех девять тысяч рабов которых император Адриан привел из побеждённой Иудеи, которые занимались строительством великого города, в том числе и грандиозного Колизея!
Под вечер, возвратились в свою комнату-квартиру, удобную, с деревянными старыми потолками, но вполне комфортную для жизни двух – трёх человек. По утрам и вечерам, когда городской шум стихает, в открытые окна нашей квартиры слышны звуки колоколов с колокольни Санта Мария Маджоре…
Назад шли по старому городу где много церквей, улицы узкие и часто без тротуаров. На обочинах, прижимаясь к стенам домов стоят небольшие машинки впритык – одна к одной и потому, часто приходится идти по проезжей части, оглядываясь и надеясь в душе что нас не задавит какой-нибудь безумный лихач. Но римляне к этому уже привыкли и не видят в этом ничего необычного!
Много старинных церквей у входа в которые сидят нищие и калеки, выпрашивая подаяние. На улицах бывает грязно и много безобразных граффити, которые показывают неустойчивость римского социума, не работающие нравственные установки и первобытное желание «самодеятельных художников» напомнить прохожим о своём существовании…
Вышли на набережную Тибра, - сравнительно небольшой реки с зеленоватой водой. Любовались чудным розовым закатом с зеленоватым небом на горизонте. А по контрасту с этим внешним великолепием, увидели под мостами у реки, жилища бездомных, селящихся здесь целыми коммунами. Грустное зрелище!
По пути посмотрели Пантеон – круглую церковь-базилику без окон, вокруг которой и внутри её постоянно толпятся туристы. Это серое, древнее здание стоит уже около двух тысяч лет и внутри громадного круглого зала, по сию пору проходят праздничные церковные службы.
Купол, при взгляде изнутри, поражает масштабами и вместе, красотой, лёгкостью и совершенством формы. В центре купола световое отверстие, в которое видно синее небо, а иногда тёмные тучи. Во время дождя капли попадают внутрь и в мраморном полу сделаны отверстия для стекания туда воды.
Перед Пантеоном – красивый многофигурный фонтан, освежающий воздух в жаркие летние дни служащий местом свиданий для римлян и гостей города...
Двадцать четвёртого марта едем в Ватикан, смотреть собор Святого Петра – центр католического мира!
Собор громадный и окружён большой площадью с колоннадой по краям. Посередине площади четырёхгранная колонна, а в дальнем конце виден купол Храма Христа, известный всем христианам мира.
Тысячи и тысячи людей – верующих и не верующих, каждый день «атакуют» этот бастион веры в надежде увидеть святыню, а потом с гордостью сказать: «Я это видел! Моя мечта сбылась!»
Вход в собор с площади, проходит через металлоискатели, куда стоит длинная очередь. Вот и мы стояли, маялись под солнцем и ворчали на современную напряжённость, порождающую страх террора и вносящий разлад в отношения между людьми, совсем не похожих на то, что говорил о вере и любви христиан друг к другу, сам Иисус Христос…
После прохождения досмотра, поспешили внутрь громадного собора – этого мраморного «центра веры» католиков во всем мире.
Но внутри увидели тот же театр с тысячами возбуждённых увиденным зрителей, приехавших со всего мира засвидетельствовать своё присутствие в этом символе христианской веры… А потом, всю жизнь вспоминать это событие и говорить: - Я там был!
Внутри все поражает размерами и красотой отделки: кругом мрамор, золото, причудливые светильники, картины, фрески, барельефы и скульптуры…
Здесь похоронены около ста пятидесяти римских пап и для каждого нашлись и место и надгробный саркофаг с эпитафией и барельефами!
И уже пять столетий, сюда съезжаются католики-паломники со всего мира, чтобы встретить главные праздники католичества: Рождество Христово и Пасху!
Папы здесь бывали разные: добрые и не очень, святые и не очень. Но всех их отличала одна черта – все они веровали в Иисуса Христа и его Заповеди, правда каждый по своему.
А современный нам Папа Франциск прост в общении и своей доброй улыбкой и лёгким юмором напоминает тибетского Далай-Ламу…
Бродя по этому гигантскому символу любви и веры в Иисуса Христа, я думал о том, что и мы наконец «причастились» в этой многоликой толпе, к духу «мраморной святыни»! Хотя, конечно, в этой толчее праздного любопытства, трудно сосредоточится и подумать о вечном и о нашей личной судьбе!
Мы пробыли внутри собора почти три часа, устали от многообразия впечатлений, но кажется запомним это посещение на всю оставшуюся жизнь!
…После собора Святого Петра, пройдясь ещё по «многослойной» колоннаде, зашли в соседнее кафе и обсуждая увиденное и прочувствованное, выпили кофе и закусили плюшками. Жизнь продолжилась в обычном режиме…
Потом, долго шли пешком вдоль высокой стены окружающей Ватикан, в сторону грандиозной крепости, стоящей на берегу Тибра и возвышающейся над городом.
По пути видели папских гвардейцев в цветных мундирах, напоминавших весёлых цирковых артистов. Более весёлых и эксцентричных гвардейцев мы видели только в Афинах. Но об этом путешествии – в другой раз…
От крепости, перейдя Тибр по мосту с скульптурами великого мастера Бернини, вошли в город Рим и по узким улочкам переходя с площади на площадь, двигались в сторону Санта Мария Маджоре.
Площадь Навона с двумя скульптурными фонтанами, на которую мы внезапно попали, была заполнена народом и мы влились в этот весёлый праздник – начались пасхальные каникулы и все веселились, избавившись наконец от надоевшей бытовой рутины.
По пути к дому, заходили в церкви – маленькие и большие, но обязательно с высокими куполами, «расписные», то есть с фресками и картинами мастеров Ренессанса озаряемые светом от горящих свечей, наполненные тишиной и полумраком…
Купола в этих церквях уходили в мягкую полутьму светясь пятнами ярких, но плохо различимых сюжетов.
А я начал думать о том, что со времён Древнего Рима в Италии создалась атмосфера художественной преемственности. Живописцы и скульпторы рождённые здесь во множестве, зарабатывали свой нелёгкий хлеб исполняя заказы богачей и аристократов. А в Средние века – заказы церкви и высшего клира.
Мастерство передавалось по наследству, преумножалось и иногда в этой художественной среде появлялись гении: Джотто, Липпи, Микеланджело и Рафаэль, Леонардо да Винчи и Бернини - король скульпторов, создавший за свою жизнь множество великолепных «портретов из камня»!
Однако, со временем, особенно во времена глобализации и появления особенных богачей и прислуживающих им писателей и критиков, большинство художником утратили профессионализм и превратились в ремесленников гоняющихся за богатыми заказами и известностью, рассчитывая на сенсацию, через умелый эпатаж и скандальность.
Но ведь и традиция воспитанных на прекрасных художественных явлениях, сегодня почти утрачена и в музеях современного искусства, зрители ходят вокруг непонятных картин-символов ничего не понимая и не испытывая ничего кроме удивления перед неумелостью «творцов» и разочарования от напрасно потраченного здесь времени.
Современное искусство стало орудием тщеславия, самомнения и безвкусицы богачей и потому вызывает насмешки и ругань у неиспорченных такими выкрутасами, простых зрителей.
Домой шли уже в темноте и переходя улицы, на переходах без светофоров, испуганно озирались опасаясь, что нас собьют, не очень законопослушные и аккуратные итальянские водители.
На переходах без светофоров, водители не останавливаются, пока вы бесстрашно не выходите на проезжую часть, внутренне слегка подрагивая – а вдруг какому –то идиоту захочется наказать вас «за непочтение к автомобилю»!
И в который раз, я подумал, что и эти грязные граффити и эти «наезды» на пешеходов – все следствие нестабильного общества, одной из характерных черт которого, является неуважение к человеку, как таковому.
Это, кстати, можно местами увидеть и в России, хотя последнее время, положение стало меняться в лучшую сторону!
Назавтра, с автостанции поехали в Тиволи, добравшись туда на метро. Проезжая по окраинам Рима и глядя из окна автобуса на дома и людей, подумал о значении социологического термина «зрелость нации». Там, где мусор просто бросают под себя, там где технику ценят больше чем человека – там общество находится в стадии формирования и жить в таком скоплении людей не очень весело!
Если представить себе шкалу развитых наций, то на мой взгляд, Италия занимает место где-то посерединке между ставшей нарицательным Зимбабве и такими «высокоорганизованными» странами, как Япония, Швейцария и Англия…
Выехав из Рима, увидели горы на горизонте и уже ближе – высокие холмы. И вот одна из неожиданных особенностей Италии – на холмах, а не в речных долинах или их излучинах, стоят деревни, поселки и даже маленькие городки.
А в долинах, видны иногда глубокие карьеры и каменоломни, откуда издавна на строительство дворцов, да и просто домов, возили камень «травертин»!
Древний Рим, как и вообще итальянская культура – это культура камня. Поэтому, в отличии от культуры «деревянной» - дерево материал недолговечный- здесь есть сохранившаяся древняя история.
Поэтому же, традиции и преемственность культуры и искусств сохраняются здесь много дольше, чем допустим в России периода становления. И здесь, представлены произведения искусств сразу от нескольких постепенно поднимающихся к современности разных ступеней развития общества…
В древнем городке на холме – Тиволи, есть два знаменитых места, которые надо посетить туристам. Это вилла Императора Адриана, построенная около двух тысяч лет назад и вилла д,Эсте, с замечательным дворцом шестнадцатого века и парком с фонтанами, который известен во всем мире.
Первым мы решили посмотреть этот парк и дворец. И не прогадали.
В начале, смотрели галерею во дворце. Несколько интересных портретов и жанровых больших картин из прошлого Италии. Дворец большой и потому, вышли на эспланаду перед парком, уже через несколько часов.
Тут, отовсюду слышен шум падающей воды и склон направленный на яркое полуденное солнце играет всеми оттенками зелёного. Среди этого весеннего великолепия, то тут, то там видны серебристые струи и струйки водных потоков, направляющихся вверх и опадающих под давлением земного притяжения!
Интересно, что фонтаны здесь, немного напоминают питерский Петергоф и расположены тоже на склоне холма, на вершине которого и выстроили дворец кардинала. С балкона этого дворца, стоящего на холме, виден даже далёкий купол собора Святого Петра в Ватикане…
Яркое солнце, синее небо, сотни фонтанов среди первозданной зелени, создают лёгкое радостное настроение. При этом, видно, что фонтанный сад старый и не очень ухоженный.
Но в этой запущенности есть своя прелесть. И мощные деревья, которым несколько сотен лет, и изумрудно зелёная трава у их подножий, и мягкие фрагменты многолетних плотных мхов, заключающих фонтаны в мягкие зелёные рамы – все это придаёт парку очарование древности.
В полдень, в фонтане под названием «Орган», открывается дверца и начинает играть орган, исполняющий классическую мелодию. Музыка звучит простенькая, потому что это орган автомат, но зрители собравшиеся вокруг остаются довольны…
Мы бродили по песчаным дорожкам парка и любовались прохладной красотой, облагороженной человеком природы, представляя, как жили некогда в этом рукотворном раю владельцы дворца…
После виллы д, Эсте, мы поехали на местном автобусе на виллу Адриана – римского императора, известного своими воинскими победами, на Востоке.
Этот загородный комплекс, предназначенный для летней жизни императора, стоит по-прежнему в руинах и только на макете, в павильоне, в начале осмотра, видны его подлинные красота, удобства, величие и масштабы.
Эти масштабы можно по настоящему оценить только сознавая, что Древний Рим достиг своего расцвета за две тысячи лет до нашего времени и за свою историю, наработал уникальные методы и навыки строительства архитектурных шедевров и великолепия искусства украшательства!
Интересная деталь социальной организации жизни римлян. Тогда, по вилле свободные граждане ходили по верху, по великолепным дорожкам и переходам, а рабы обслуживающие ту жизнь, передвигались по туннелям. Чтобы не встречаться со своими господами лицом к лицу!
Но ещё страшнее, что это неравенство у них переняли белые плантаторы почти в современной Америке. Вообще, первоначальная Америка строилась по лекалам Римской Империи и недаром там по сию пору есть Капитолий и сенат, построенные в древне –римском стиле.
Здесь, даже глядя на руины, можно представить себе богатство и роскошь жизни Рима. Стадион, несколько больших бассейнов, роскошные бани с библиотеками и залами для тренировок и всюду арки, купола, статуи и барельефы, в мастерстве создания которых и нынешние скульпторы уступают древне римским!
Возвращались в Рим усталые, любуясь по пути панорамами и ярким, мягким цветом закатного неба…
С утра, двадцать шестого марта, перед отъездом, ходили во дворец Барберини, из чьей семьи произошёл папа Урбан Восьмой. Дворец стоит в небольшом парке и представляет из себя квадратную по форме постройку, с двумя просторными жилыми этажами и двумя же лестницами, одну из которых проектировал Бернини.
К сокровищам галереи в этом дворце, принадлежит замечательный портрет девушки, кисти Рафаэля Санти, под названием «Булочница. По легенде это была любимая девушка художника, на которой он хотел жениться. Но что-то не заладилось и брак сорвался!
А ещё картина «Юдифь и Олоферн» Караваджо, которая поражает психологической простотой и похожестью изображенных на ней женщин – дочери и матери, обдумывающих, что делать дальше с телом убитого тирана.
Интересная деталь. Несколько недель назад, на заброшенном чердаке одного из домов в Париже, среди разного мусора, нашли копию этой же картины, кисти Караваджо!
…В большом зале для приёмов дворца Барберини, со стенами обитыми золотыми поблекшими от времени обоями, привлекает внимание яркая роспись потолка. Сильное впечатление оставляют многофигурные драматические сцены из мифологии, поражающие глубиной перспективы и насыщенностью красок.
Дворец интересен своими сводчатыми потолками и рациональной планировкой, включающие в себя длинные пологие лестницы и простые двери, с совсем уж скромными современными ставнями.
Дворец окружает небольшой сад, с многофигурным, сухим фонтаном. Зато во дворце, есть комната с работающим фонтаном, в которой воздух влажный и пахнет мокрой штукатуркой.
Выйдя из дворца, погуляли по простенькому саду, а потом отправились в сторону дома.
По пути зашли в уличное кафе, расположенное с задней стороны церкви Санта Мария Маджоре. Кафе принадлежит семье корейцев, говорящих по-итальянски и по-английски.
Посидели в тени от здания, под порывами легкого весеннего ветерка, выпили кофе и съели по сладкой плюшке, разговаривая об увиденном во дворце Барберини.
Потом зашли за чемоданами в нашу квартиру и тепло попрощались с хозяйкой, обменявшись подарками. Она подарила нам пасхальные шоколадные яйца, а мы ей - чайное полотенце с видами Лондона и банку печений, сделанных к юбилею английской королевы!
Потом, уже с чемоданами, пошли на автобус в аэропорт Чампино, который забирает пассажиров около центрального вокзала. Квартира была удобна ещё тем, что находится в центре Рима, откуда всюду можно дойти пешком.
Но и автовокзал, и метро тоже совсем рядом.
На автобусе до аэропорта ехали около тридцати минут и по пути видели на стенах домов много неряшливых граффити, которые бросаются в глаза, как бумажный мусор в зелёном парке. А рядом, древние руины, встречающиеся в Риме на каждом шагу. Создается впечатление, что современный город вырос из того, древнего, от которого остались эти величественные обломки былого могущества!
Но современная Италия прямо наследует Древнему Риму, в то время как вся Европа, особенно юго-западная, восприняла это наследие косвенно – через язык, через административные понятия, через живопись, литературу, архитектуру…
Хотя, может быть современная Италия ещё во многом отстает в этом восприятии древних богатств, от тех стран и местностей в Западной Европе, которые были завоёваны ещё римскими императорами!
Апрель 2016 года. Лондон. Владимир Кабаков




Золотая осень
Рассказ


…Александр Чистов, в этом году, припозднился с поездкой в Сибирь. Всё лето он занимался ремонтом своего спортивного клуба, и потому, освободился только к первому октября. Договорившись в отделе культуры, что возьмёт себе трёхнедельный отпуск, он наскоро собрался и как обычно, экономя деньги, улетел в родной город, на ночном, самом неудобном рейсе.
Самолёт, взлетев из Питера, через много часов ночного, почти бесконечного и утомительного полёта, приземлился уже в Сибири, рано утром, когда местные жители отправлялись на работу. Разница в часовых поясах была приличная и потому, пять с лишним часов полёта, да эти приплюсованные часовые пояса составляли почти половину суток.
…Вынырнув из пелены серых дождливых облаков почти над самыми крышами, аккуратно развернувшись, самолёт зашёл на посадку и когда благополучно приземлился, то пассажиры зааплодировали, отмечая профессионализм лётчиков. У всех в памяти ещё были детали очередной авиакатастрофы на здешней земле, когда на развороте да ещё во время ветра, самолёт «провалился» вниз, задел крылом заросшую кустарником луговину и рухнул на землю. Тогда, здесь погибли около ста пятидесяти человек, среди которых были и знакомые Чистова…
Выйдя из самолёта, Саша, непроизвольно понюхал влажный воздух, - давняя охотничья привычка - уловил запах осенней тайги, потом, прикрывшись воротником куртки от холодного дождливого ветра, спустился по трапу на землю и подхватив сумку на плечо, зашагал вслед остальным пассажирам к небольшому зданию аэровокзала.
Багаж получали в крошечной комнате и уже высмотрев свой чемодан, Чистов вдруг увидел входящего в багажное отделение брата.
– С приездом! - проговорил Максим и братья обнялись похлопывая друг друга по спине. Потом Максим подхватил Сашин чемодан и они вышли на улицу. Неподалёку, на стоянке стоял Максимов микроавтобус, куда он и загрузил тяжёлый чемодан, указав Саше место рядом с собой.
Пока ехали до квартиры сестры, обменялись незначительными семейными новостями, а после, Саша не выдержав спросил: – А когда в лес то пойдём? Небось уже и изюбриный рёв закончился?
- Ты знаешь – неторопливо ответил брат немного подумав и поглядывая на дорогу впереди – в этом году осень поздняя, потому что лето было дождливое и наверное быки ещё ревут. Во всяком случае мы были прошлое воскресенье в Солнце-пади и там зверь ревел с вечера и под утро.
- Ну и что, добыли что-нибудь? Зверя видели?
- Да, тут неувязочка получилась – криво улыбаясь, стал рассказывать Максим.
- Мы с вечера водочки прилично выпили, а потом стали разговаривать. Он
аккуратно объехал дорожную колдобину и поясняя ситуацию, продолжил:
– Выпили за приезд, а потом ребята разговорились… Легли поздно, вот и не смогли встать во время. А когда пошли в лес хорошо напившись чаю – Максим невольно вздохнул – то быки уже замолчали и потому, мы не солоно хлебавши вернулись к биваку и уехали домой…
- Зато выпили и посидели хорошо – через паузу закончил Брат. Он ещё раз вздохнул, как бы завершая этим свой короткий рассказ...
… У сестры, после тёплой встречи и чая с рюмочкой водки за приезд, братья расставаясь договорились, что Максим привезёт завтра лесную одёжку, а послезавтра утром можно будет и отправится, на сей раз в сторону Байкальского хребта, оставив машину на дальнем, таёжном садоводстве. На сём и порешили…
Через день, Максим заехал за Сашей не утром и даже не днём, а уже под вечер. Он, оправдываясь перед братом и выруливая на дорогу от дома сестры рассказывал, что ему необходимо было до воскресенья получить подписи в конторе, заведовавшей распределением жилого фонда под съём.
- Я ведь тут выкупил квартирку у соседей где недавно последний старичок умер, и вот отремонтировав её, хочу сдать под книжный магазин. А чиновники как обычно тянут резинку дожидаясь очередной подачки. Вот и мурыжат меня уже с полмесяца…
- Ты ведь знаешь, у нас сейчас есть просто бандиты, а есть государственные чиновники!
Он невесело рассмеялся…
- Сегодня наконец подписали бумагу, с утра и потом уже стал собираться… Пока бегал закупал продукты, пока собирал охотничью одёжку и резиновые сапоги, - время пролетело незаметно…
Максим помолчал и через некоторое время продолжил: - Ну ничего. Мы с тобой до ближнего зимовья по свету ещё успеем дойти и там заночуем. А завтра уже, уйдём с утра в дальнее зимовье, на Половинку. Ты же помнишь этот домик, который на бережку речки стоит, в соснячке?
...Саша, эту зимовье на Малой Половинной хорошо помнил, хотя с той поры как он побывал там в первый раз, прошло уже около тридцати лет. Места там тогда были малопосещаемые и он видел там следы косуль, изюбрей и медведей.
В одном месте, ему даже показалось, что впереди, на широкой просеки по которой проходила дорога, на обочине паслись матки изюбрей. Саша тогда разволновался, долго крался прячась в молодом сосняке на краю просеки, а когда вышел к нужному месту, там уже никого не было. А может это ему тогда только привиделось?
...Проехали через окраинный микрорайон, и Чистов вдруг вспомнил, что лет тридцать назад, когда здесь всё только начинало застраиваться, к одной из пятиэтажек по снегу ночью подошла косуля. Наверное её туда пригнали дикие собаки одно время устроившие логово для своей стаи совсем недалеко от посёлка, на сосновом пригорке заросшем ольшаником. Они там и щенят по весне вывели и Сашу, это возвращение к волчьей жизни домашних собак несказанно удивило. Оказывается, городские бродячие собаки совсем недалеко ушли от своих диких родственников волков и в течении нескольких лет, превращаются в настоящих хищных зверей, уничтожающих всё живое в округе на десятки километров...
Он вспомнил, что при его случайном появлении рядом с логовищем, несколько довольно крупных собак, выскочили из нор и скрылись в лесу…
… По асфальтовому шоссе, петляя поднялись на водораздельный хребет где с давних пор проходила грунтовая дорога в посёлок Мельничная Падь. Только тогда, тридцать или сорок лет назад, это была грязная глинистая колея, в которой даже грузовые машины могли утонуть по самый капот…
А сейчас, это было асфальтированное шоссе уходящее за город на десятки километров…
Потом асфальт сменился тоже грунтовой, но твёрдой дорогой от которой во все стороны уходили ответвления в лес, в сторону более чем десятка больших садоводств на южной стороне водораздела, где совсем недавно стояли сосново – берёзовые леса, в которых он, ещё в давние, почти детские времена собирал в конце лета грибы и ягоды…
Тогда, несколько раз они с приятелями попадали на грибные груздевые места в зарослях ольшаника, и до сих пор Саша помнит хрусткие, плотные, белые валики грибочков с мохнатой влажной паутинкой на исподе, прятавшихся один под другим… И ещё он запомнил как дома, уже зимой, они ели жаренную картошку вместе с холодными, солёными груздями приготовленными с лучком и растительным маслом…
… Вскоре, незаметно проехали отворот на Скипидарское зимовье, где тоже по молодости, Саша ночевал неисчислимое количество раз и летом и зимой. В тех местах было несколько глухариных токов, куда по весне он приходил и в одиночку, и с компаниями приятелей.
Здесь, добыл на току, расположенном в замечательно красивом крупно-ствольном сосновом лесу, своего первого глухаря и эту охоту запомнил на всю жизнь.
...В ту дальнюю весну, ночуя в ближнем зимовье, пришёл тёмной, холодной ночью на токовище, услышал впервые загадочное «пение» - токование глухаря и увидел на сосновой ветке эту древнюю, крупную и сильную птицу, яростно призывающую на бой соперников со всей округи. Кастаньетный перебор первой части песни, сменялся яростным «точением», и в этот момент, молодой охотник делал несколько шагов-прыжков в сторону заветной сосны и замирал, не дождавшись окончания «мелодии». Песней эту загадочную угрозу конечно трудно было назвать, однако чёрные, угрюмые птицы, на красоту голосов не претендовали и уже миллионы лет, их весеннее токование оглашало просторы тайги.
Можно было себе представить, что давние предки человека, вот так же в рассветных сумерках, напрягшись стояли в сосняке и поводя заросшими головами, вслушивались и всматривались в рассветный лес, в ожидании начала глухариных игр...
После гулкого выстрела, в рассветной тьме разнёсшегося на многие километры вокруг, глухарь перестал петь и дрожать от звериной страсти, сделал несколько шажков по ветке поводя своей костистой головой на толстой длинной шее в недоумении, а потом упал под сосну, глухо ударившись мёртвым телом о землю,.
Саша, в несколько прыжков, подбежал к убитому глухарю, поднял его правой рукой за длинную толстую шею и когтистые лапы этой большой птицы доставали почти до земли - в том глухаре было около пяти килограммов веса. Перья на шее, отливали сине – зелёной древней патиной, а чёрные крылья с белым подхвостьем, растягивались на целый метр в ширину.
Глаза глухаря, были прикрыты серой плёночкой век, а над ними, ало – красной, словно вышитой полоской светились брови. Зеленовато – белый клюв был изогнут и выглядел опасно. Под клювом, длинными тёмными перьями темнела бородка, которая во время токования, тряслась в такт тэканью то ли от гнева, то ли от страсти.
Вторая часть глухариной песни, была похожа на скрежетание – точения железа по железу. Ещё и поэтому, глухариная «музыка» пугала своей первобытной воинственностью и неприкрытой агрессией…

… Пока Саша вспоминал эти глухариные тока, Максим проезжая через крупный лиственничник стоящий справа и слева от дороги, тоже вспомнил как однажды, идя здесь с сыном – подростком, вдруг услышал звон проволоки, в сосновом подросте на обочине рядом с грязной колеёй, а потом и увидел крупного рогача – изюбря, перебегающего дорогу.
Быстроногий зверь, споткнулся об обрывки телеграфного провода, протянувшегося в траве вдоль придорожной просеки – когда-то здесь стояла линия телеграфных столбов. Столбы со временем подгнили и упали, а стальная проволока осталась на земле, прячась в траве и цепляя за ноги проходящих и пробегающих.
… Максим, ошеломлённый чудесным появлением зверя так нереально близко и совершенно неожиданно, автоматически вскинул свою двустволку и почти не целясь выстрелил, вначале из левого ствола пулей, а потом и из правого, картечью. Олень, на мгновение запутавшийся в проводах, вздрогнул уже после первого выстрела, потом неуверенно сделал несколько шагов волоча за собой зацепившуюся за копыта проволоку, а после второго выстрела упал и с громким стуком, ударился одним рогом о крупный лиственничный пень…
Тогда, дрожа от возбуждения, Максим, с испуганным и взволнованным сыном, быстро разделали оленя, сняли с него коричнево – шоколадную шкуру, вырубили из черепа красивые, симметричные рога, а мясо спрятали под валежиной, метрах в двадцати от дороги и быстро возвратились за своей машиной в садоводство, расположенное километрах в двух от этого места.
... Та оленина была жирная и вкусная и всей семьёй, они больше месяца ели отбивные котлеты и бифштексы, расхваливая быструю реакция главы семейства, то есть Максима…

... Наконец, подъехали к последнему перед глухой тайгой, садоводству и Максим, посигналил... Но никто не вышел из избушки сторожа, чтобы открыть ворота. Тогда Максим сам выскочил из кабины, размотал цепь на металлических воротах, открыл их, загнал автомобиль внутрь и поставил его рядом с избушкой сторожа.

…Стояла прозрачная, солнечная, предвечерняя тишина поздней таёжной осени. Откуда-то снизу от болота, тихонько повевал прохладный ветерок, играя оставшимися на деревьях редкими разноцветными листьями. Солнце, двигаясь на запад скрылось за ближние сосны и прозрачные тени протянулись через участок, подступая к деревянному крыльцу небольшой дачи сторожа...
Вокруг было пустынно и тихо и издали, словно подчёркивая молчание леса окружающего дачи, доносилось звонкое карканье таёжного ворона, призывающего к себе своих соплеменников…
Саша, вертел головой во все стороны, вглядывался в синеющий за болотом горизонт, вдыхал горьковатый ароматный воздух нагретый за день и в нетерпении переминался с ноги на ногу, уже одев рюкзак и ожидая, когда Максим закроет машину и отправиться вместе с ним в долгожданный поход…
Забрав из машины ружья и рюкзаки, охотники прикрыв ворота вышли на дорогу и направились вперёд, в сторону настоящей тайги...
Вскоре, шагая по песчаной дороге среди высоких берёз и сосен, вышли на берег широкой речной, заболоченной поймы.
Раньше, лет тридцать-сорок назад, через речку Хею был в этом месте деревянный мост и была настелена гать. Однако со временем всё заросло, заболотилось, покрылось кочками и теперь, переходить через речную пойму было совсем непросто.
Перепрыгивая с бревна на бревно, Максим и Саша неторопливо осторожничая, преодолели «водную преграду» и вышли на сухую дорогу, огибающую высокий широкий таёжный мыс, поросший сосняком с вкраплениями смешанного леса.
Эта дорога, тоже была знакома Саше и он помнил времена, когда по ней колхозники на машинах, зимой, вывозили с обширных пойменных покосов заготовленное летом сено.
Сейчас, по прошествии долгих лет дорога покрылась грязью и в ней, большие грузовики-вездеходы пробили глубокие, заполненные мутной водой колеи. Через распадки, впадающие в широкую речную пойму, с тех ещё времён, тоже были проложены гати. Но, так как на машинах здесь теперь и зимой не ездили, то гати эти сгнили и покрылись болотной травой.
Однако по самой дороге, насыпанной здесь сразу после войны почти семьдесят лет назад, идти было удобно и приятно. На песчаном основании конечно выросла низкая трава, но грязи было немного. И лишь изредка, в колеях на обочинах и посередине, видна была осенняя мокрая дождевая вода, которую приходилось обходить по сухой кромочке .
Максим, сразу вырвался вперёд, шагал широко, свободно и размашисто несмотря на довольно тяжёлый рюкзак за спиной.
Не так было с Сашей. Он уже отвык от лесных, монотонно трудных походов и потому, лямки рамочного рюкзака вскоре стали врезаться в плечи и он их то и дело поправлял свободной рукой, вытирая пот со щек и лба. Резиновые сапоги, были немного маловаты и потому, пальцы на ногах быстро уставали. Но по большому счёту, это были мелочи, к которым невольно приходилось приспосабливаться и на которые он старался не обращать внимания.
Зато идя по этим дивным местам, Саша вспоминал те или иные происшествия случавшиеся с ним на этой дороге в давние годы...
... Однажды, в неглубоком распадке по которому протекал небольшой ручей впадающий в Хею, на заброшенных покосах, он нашёл металлическую штуковину величиной с зимовеечную печку, но сваренную из толстых полос металла с неширокими продольными прорезями. Внутри этой «штуковины», валялась гнилая, неприятно пахнущая рыба.
Подумав, Саша понял, что это «приманка» для медведя, который найдя такую «непробиваемую» железяку с резким рыбным запахом привязанную тросом к дереву, начинал «играть» ею пытаясь достать запашистую рыбу изнутри. Зверь так увлекался, что забывал обо всём, шумел и недовольно рявкал. И в это время, к нему подкрадывались охотники и стреляли в расшалившегося медведя…
Чем эта затея деревенских охотников закончилась, он тогда так и не узнал...
В те годы, эту тайгу Саша «исследовал» очень хорошо. Он исходил её вдоль и поперёк, и мог даже ночью, ориентируясь только по падям и распадкам, выйти в нужное место и в нужное время...
... В ту зиму, в окрестных чащах Саша случайно обнаружил медвежью берлогу, которую показала его собака - Рыжик...
… Как обычно, это случилось совершенно неожиданно. Берлога была выкопана зверем, километрах в двадцати от города, чуть ниже «среднего течения» широкой пади заросшей крупным сосняком. Это место было совсем недалеко от большого глухариного тока, на который Саша начал ходить давным-давно и где он добыл уже в общей сложности с десяток «петухов».
Рыжик, а было это в начале зимы ещё по мелкому снегу, на время исчез из виду, а чуть позже Саша услышал его глухой, как показалось далёкий лай. Позже выяснилось, что берлога была в полукилометре от охотника, но собака яростно лаяла в чело берлоги и потому, её было плохо слышно.
Приблизившись к собаке Саша совсем не думал о медведе, когда внезапно увидел чернеющее, уходящее в глубь земли отверстие и Рыжика, лаявшего не останавливаясь внутрь этой большой норы.
Это была первая берлога, которую Чистов нашёл самостоятельно и потому очень взволновался и даже испугался.
Руки и ноги задрожали когда охотник понял, что медведь дремлет в двадцати метрах от него, внутри этого тёмного отверстия! Непроизвольно, изо всех сил вцепившись в ружьё он попытался отвлечь собаку и увести её, пока она своим лаем не подняла хозяина берлоги... В одиночку добыть медведя он боялся и был очень осторожен.
Зная, насколько чутко медведи спят в первую половину зимы, Саша полушёпотом отозвал собаку, а так как она никак не хотела уходить от берлоги, взял её на поводок, и увел насильно...
... Под новый год, в декабре, Саша с Александром Владимировичем - старым охотником-медвежатником, приехали к берлоге на УАЗике - вездеходе втроём. Оставив водителя у машины – он был не охотник и никогда не держал в руках ружья, - они осторожно ступая по скрипучему, промороженному снегу подошли к берлоге, найдя её по затесям, сделанным Сашей в тот памятный день.
Саша, как договаривались «по сценарию», «заламывал» чело длинной, промороженной осиновой жердью, вырубленной на подходе. Он сверху, чуть наискосок просунул жердь в берлогу, а Александр Владимирович в это время выцелил и стрелял разбуженного, сердитого зверя...
Сильный зверь, стал внутрь затягивать жердь, которая перегородила вход в его зимнюю нору и Александр Владимирович, с первого выстрела попал в мохнатую, коричневую башку зверя, мелькающую на выходе из берлоги...
Не прошло и пяти минут, после подхода к берлоге, как медведь уже был добыт и охотники оживлённо переговариваясь, стали доставать его наружу…

Тогда, они очень быстро и очень просто добыли справного, жирного медведя. Об этой охоте коротко, на ходу Саша рассказал Максиму, сожалея, что рядом тогда не было хороших зверовых собак.
В тот памятный день, они не рискнули в одиночку пускать молодого Рыжика на медведя, зато когда охота удачно закончилась, собака вздыбив шерсть на загривке, подрагивая всем телом от возбуждения и инстинктивного страха, вдоволь потрепала уже неподвижного, но всё ещё страшного зверя!
- Из под собак, охота на берлоге намного интереснее, хотя и опаснее –
закончил рассказ Саша таким тоном, словно ему уже надоело вытаскивать добытых медведей из берлог…
… Солнце спустилось к кромке леса, когда охотники, вышли на берег кочковатой, заросшей высокой травой, долины, при впадении речки Шинихты, в реку Байсик. Чистая, быстрая речка, текла под невысоким берегом и Саша подумал, что в ней обязательно должна быть рыба, заходившая сюда на нерест из большого залива...
За неширокой речкой, взгляду открывалась широкая болотистая равнина, через которую, грязная залитая болотной водой дорога переходила на другой берег. Прихватив по сухой длинной палке, братья осторожно, не торопясь выбирая менее мокрые места, двигаясь вперёд вдоль толстых брёвен ограничивающих полузатопленную грязью гать перешли через болото.
Там, где дорога поднималась на сосновый мысок, справа и в глубине, метрах в пятидесяти от дороги, стояло маленькое новое зимовье в котором Саша ещё ни разу не ночевал.
Остановившись в этом домике, сбросили рюкзаки и сразу стали разводить костёр и готовить дрова для печки. Потом, Саша взял в руки ведро и пошёл за водой. Пришлось возвращаться вновь почти к противоположной стороне гати, на чистую речку, потому что проточной воды рядом не было, а болотную набирать Саше не захотелось.
В половине обратного пути, уже почти в сумерках издалека до него донёсся изюбриный рёв и охотник, на время остановился…
«Это километрах в двух, выше по течению Шинихты» - подумал он и
продолжил путь, постоянно прислушиваясь…
Когда Саша возвратился к зимовью, Максим уже развёл большой костёр снаружи, и растопил печь в зимовье. Поставили кипятить чай и вскоре, заварив цейлонским чаем закипевшую воду ушли в домик, сели там за стол, открыли двери чтобы было светлее и стали ужинать.
Максим прихватил с собой из города жаренную курицу и Саша с жадностью, чавкая и отдуваясь ел с большим аппетитом, запивая еду вкусным, ароматным горячим чаем. Здесь он и рассказал Максиму об услышанном недавно изюбринном рёве. Максим не удивился, но сомневаясь, заметил:
- Может быть это охотники на трубу пытаются зверя подманить. Там, в склоне, зимовейка стоит и туда, из Большого Луга охотнички заскакивают на мотоциклах...
Саша после этих слов и сам засомневался. Ему тоже показалось, что песня гонного быка была слишком тонкой по тону и короткой по протяжённости…
Тем не менее, закончив еду, уже в сумерках, братья вдвоём вышли на дорогу и Максим на своей самодельной трубке из алюминия, сбившись в первый раз протрубил подражая голосу гонного оленя-самца…
Притихшая и потемневшая тайга молчала, а на тёмно-синем небе появились самые яркие звезды. Послушав ещё некоторое время и не дождавшись ответа, братья вернулись в зимовье и стали устраиваться на ночлег...
На нары расстелили ватные спальники, под голову подложили толстые пуховые куртки из рюкзака. Вздыхая и расправляя кости и уставшие мускулы, слушая треск догорающих углей в раскалённой печке, охотники заснули быстро и крепко…
Стены маленького лесного домика, были их защитой от диких животных и от ночных холодов, которые уже начинались в эту пору по всей необъятной Сибири...
Засыпая, в жарко натопленном зимовье, Саша вспомнил свои осенне-зимние ночёвки у костра и невольно поёжился. В конце октября, под утро, в тайге бывал уже порой крепкий минус да ещё с инеем, а то и со снежком. И спать на улице даже в толстом ватном спальнике было невыносимо холодно. Но ведь с собой в походы всегда брали спальники тонкие и лёгкие, чтобы легче было нести переполненный рюкзак…
«Ну а здесь, как дома – думал он, расстёгивая спальник и стараясь сделать попрохладней внутри.
– Зимовье всё – таки божья благодать – обращаясь к Максиму, произнёс он и широко, сладко зевнул. Через некоторое время, глаза закрылись сами собой и усталое тело погрузилось в крепкий сон…

Утром, проснулись в половине седьмого, когда на востоке над лесом уже поднимался крупный, золотой диск солнца. Быстро вскипятили чай, перекусили оставшимися кусками курицы с хлебом и тронулись в путь...
Максим, вскоре ушёл в сторону и вверх, поднявшись лесом на сосновую гриву, тянувшуюся вдоль просторного болота, а Саша продолжил путь по дороге.
Он несколько раз останавливался прислушиваясь, а потом, все-таки решился и голосом попробовал реветь, подражая гонному оленю – быку. Получилось неплохо и ещё постояв, послушав разгоравшееся вокруг погожее утро он тронулся дальше, и в этот момент услышал под высоким берегом широкого болота вне зоны видимости, стук тяжёлых копыт.
Замерев на полушаге, охотник долго стоял неподвижно, вглядываясь в заросшую густым кустарником речную пойму, стараясь уловить шевеление или движение в этой чаще. Но все было как обычно тихо и недвижимо и Саша подумал, что ему всё это показалось: и топот копыт, и это инстинктивное беспокойство, возникающие в присутствии других живых существ, пусть даже невидимых или не узнанных...
Чуть позже, Максим спустился с гривки и встретившись у поворота дороги, охотники пошли дальше вместе и через несколько часов утомительной ходьбы, наконец добрались до таёжного зимовья стоявшего на берегу левого притока речки Половинки, уже на водоразделе Байкала...
Расположившись в зимовье, разведя костёр на улице, отдыхая от длинного перехода, стали варить чай, а потом уже готовить ужин. Пока Максим варил кашу с тушёнкой, Саша сходил на сосновую гривку возвышающуюся над речной долиной и идущую вдоль дороги и посидел там под сосной, прислушиваясь и присматриваясь.
Было тихо и медленный закат солнца, казалось продолжался бесконечно...
В какой-то момент, Саше показалось, что в чаще соснового леса за дорогой, услышал точение токовой глухариной песни. Он знал, что в глухой тайге, глухари иногда токуют и осенью. Но за день ходьбы, он устал и потому не решился уже в наступающих сумерках лезть в сосновую чащу, исследуя подозрительные звуки...
Ещё немного постояв на дороге, охотник быстро зашагал в сторону зимовья...

Подходя к зимовью в наступающей темноте, Саша увидел сквозь заросли молодых сосенок ярко-красные отсветы пламени костра, а когда подошёл ближе, то заметил сидящего неподвижно Максима, который уже пил чай, сосредоточенно разглядывая игру алых теней в высоком огне. Устроившись рядом, Саша стал есть кашу прямо из котелка и в перерывах, рассказал, что ему почудилась песня глухаря с правой от дороги стороны.
- Да, тут есть ток – оживившись, откликнулся Максим.
- Прошлый год, я здесь, добыл замечательно крупного глухаря, который в конце тока спустился на землю и подошёл ко мне по дороге метров на двадцать. Я долго наблюдал и слушал его токовое пение ещё тогда, когда он сидел на высокой сосне, недалеко от этой дороги. А потом, в чаще за моей спиной заквохтала капалуха, глухарь слетел на землю и вразвалку направился в сторону «подружки». Тут я его и стрелил... - Птица была удивительных размеров, а шея, толщиной с мою кисть – завершил рассказ, Максим...
Ещё какое-то время сидели пили чай и молча наблюдали за игрой бликов яркого пламени. Дым от костра крутился, в разные стороны, поднимаясь от костра неохотно и по кривой.
«Завтра может быть дождик – подумал Саша, но промолчал, а вскоре, когда костёр стал угасать охотники поднялись и ушли в нагревшееся зимовье...
Заснули быстро и Саше снился странный сон, в котором он потерялся в знакомой местности и судорожно старался найти дорогу к собственному дому...

…Под утро, неслышно выпал небольшой снежок перекрасивший окрестности из серо-коричневого, в пухово-белый цвет...
Выпив чаю и позавтракав бутербродами с солёным чесночно-ароматным салом, охотники, закинув пустые рюкзаки на спину вышли на дорогу и направились в сторону отстоев, высившихся на горизонте над таёжным хребтиком в том районе, откуда брала начало речка Правая Половинка...
Снег на дороге начал таять, в колее было скользко, ноги разъезжались и охотники, выбирая места посуше, шли в основном посередине между колеями, а иногда и по обочине, сбивая резиновыми сапогами с высокой травы капли воды от растаявшего снега.
Небо было тёмное и мрачное и казалось что рассвет так и не перешёл в день. Лес потемнел и словно насторожился. И эту мрачность усугубляли тяжёлые серые тучи, неподвижно повисшие над тайгой...
В какой-то момент, уже перейдя заросшую долину Правой Половинки, свернули с дороги в лес, и по ближнему распадку стали поднимаясь к невысоким скалкам, торчащим на верху, на гребне горы. Совсем низко над ними висели многослойные облака, медленно двигаясь под начавшимся ветром в сторону Байкала...
И тут, внезапно, оба услышали рёв медведя в нескольких сотнях метров от вершины распадка. Охотники резко остановились, оживлённо заговорили вполголоса, и решив проверить, что там происходит, держась поближе друг к другу стали подниматься вверх уже медленнее и осторожнее, стараясь держаться открытых мест, вглядываясь в каждое подозрительное тёмное пятно на склоне...

…Вскоре, они увидели мелькающего среди деревьев медведя и остановившись, шёпотом заговорили. Максим достал из под куртки бинокль, пригляделся и неуверенно сказал: - Кажется, он попал в петлю... Двигается из стороны в сторону, грызёт ветки... Но избавиться от неё не может...
Подойдя ещё ближе, охотники увидели, что зверь пытался освободиться от петли закреплённой на высоком, толстом, дереве. Медведь ещё не видел охотников и метался из стороны в сторону, грыз ветки окружающих кустов, а по временам пытался влезть на дерево с намерением освободиться от металлического тросика, с каждым рывком больно врезающегося в живот и под переднюю правую лапу.
Петля обхватывала переднюю часть туловища по диагонали и попавшая в неё лапа, мешала ему ослабить смертельный захват. Шерсть на медведе, намокла, сбилась чёрными влажными лохмами. Зверь устал, ему было больно каждый раз как петля охватывала его грудину всё туже и потому сопровождал каждый укол боли в измученном теле, злобным и визгливым рявканьем.
Видно было, что с этой петлёй зверь борется уже несколько часов и очень устал. Он подолгу отдыхал полулёжа, а потом собравшись с силами бросался вперёд, но петля, в какой-то момент затягиваясь до отказа, отбрасывала его назад или в сторону и от боли, медведь ещё и ещё рявкал и пытался укусить себя за бок, в район лопатки...
Максим и Саша, на какое-то время остановились прячась за группой тесно стоявших деревьев и стали решать, что делать?!
- Он уже не вырвется – констатировал Саша шёпотом, не отрывая взгляда от затихшего на время медведя. – Нам надо его просто дострелить... А потом посмотрим... Если хозяин петли появиться – договоримся и объясним ситуацию...
- Да в такую погоду, хозяин вряд ли пойдёт петлю проверять – заметил Максим оглядывая мокрую неуютную тайгу, раскинувшуюся по низу речной пади до самого серого горизонта ...
- И потом, неизвестно когда он её поставил. Может быть он о ней уже и забыл... Сколько таких петель я в тайге видел... День другой, такой любитель походит проверять, а потом уедет в свою деревню и про петлю забудет...
Подошли ближе...
Медведь, заметив мелькающие среди деревьев человеческие фигуры насторожился, вздыбил шерсть на загривке, поднялся на задние лапы и стал вращая головой из стороны в сторону, принюхиваться. Братья, уже отчётливо видели, что медведь попал в петлю и вырываясь из неё, погрыз все ветки в радиусе трёх метров...
Когда люди приблизились на расстояние пятнадцати шагов, зверь вдруг, кинулся в их сторону и в очередной раз остановленный петлёй глухо заревел, продолжая ломать и грызть ветки...
Тогда, подбадривая друг друга взглядами и жестами, стараясь не отходить далеко один от другого, но и не мешая друг другу, охотники с приготовленными к стрельбе ружьями со взведёнными курками, дрожа от возбуждения короткими приставными шажками приблизились к медведю на расстояние пяти метров.
Увидев людей так близко, зверь словно взбесился, бросался в их сторону ревел и крушил ударами лап все вокруг, пока эту неистовую агонию не остановил выстрел Саши почти в упор, под ухо с правой стороны головы!
Медведь мгновенно, расслабленно упал, повалился на серую сухую траву и по его почти квадратному телу прошли смертельные судороги...
В последние минуты перед выстрелом, Саша вдруг, словно забыв о существовании Максима, тоже почувствовал, как звериный страх вперемежку с яростью, захватил и его.
Даже тогда, когда брат уже остановился и начал выцеливать зверя, Саша продолжал медленно продвигаться к приготовившемуся к схватке медведю. Зверь вздрагивая от внутреннего напряжения, смотрел маленькими тёмными, злыми глазками на приближающегося врага, собираясь с последними силами, для решающего броска...
А Саша, приставными шагами, придвигался всё ближе и ближе к нему, словно хотел со зверем схватиться в рукопашную. Видя это, обеспокоенный Максим, не отводя ружья от плеча, вдруг спросил: - Долго ты еще?.. Стреляй!.. Он ведь сейчас броситься!
Саша, не слыша этих слов, уже действовал на инстинкте хищника, который в редких случаях проявляется и в человеке. С ним, такое уже бывало в жизни, и не один раз.
Последний такой случай, проявился в пьяной драке, когда его приятель во время незначительной ссоры, вдруг сбил его с ног и он падая со всего размаху на бордюр тротуара, ударился лицом о бетонную кромку, рассёк губу, сломал передний зуб и на минуту потерял сознание...
… А когда пришёл в себя, то поднялся, догнал уходящего обидчика, и не сознавая, что делает, начал бить его яростно и умело...
Тогда, уронив очередным ударом своего соперника на землю, Саша, схватив левой рукой за шиворот, приподнимал взвизгивающего от страха приятеля и старался ударить ему в лицо.
Но тяжёлые удары, попадали в голову и после каждого такого удара, приятель вскрикивал. Он тоже понял, что в таком состоянии, Саша может его убить и потому, почти плача от страха умолял прекратить избиение... Была поздняя зимняя ночь, и фонари освящали пустынную улицу и дома вокруг смотрели наружу, на это безобразие, тёмными провалами окон...
Тогда, словно очнувшись, от внезапного яростного беспамятства, Саша поднял с земли дрожащего от страха, не смеющего взглянуть ему в лицо незадачливого бойца, отряхнул его от снега, а потом отправил домой потому что тот боялся с ним остаться, боялся новой волны Сашиного инстинктивного, убийственного гнева...

... И в этот раз, на мгновения, Саша забыл обо всём, и видел перед собой только сильного и жестокого врага. В тот момент, когда медведь, выждав, бросился на человека с яростно клокочущим рёвом, Саша, с трёх метров выстрелил, хладнокровно нажав на спуск...
И медведь с оскаленной зубастой пастью, остановленный пулей почти в воздухе, в прыжке упал на истоптанную влажно-грязную землю и умер, уже ничего не видя и не чувствуя вокруг и в себе самом...

... Снег прекратившийся утром, как оказалось на время, вновь посыпался из низких, толстых мрачных туч, и охотники разделав медведя и срезав мясо с круглых толстых и прочных костей, загрузив рюкзаки под завязку, отдуваясь стали возвращаться в зимовье...
Передохнув и пообедав шашлыками из свежей медвежатины, братья решили, не откладывая, выносить мясо до проезжей дороги...
... На этом, самая интересная часть похода закончилась и началась самая трудная. Максим с Сашей, охая и матерясь от усталости, стали спускать мясо добытого медведя, вниз, к Байсику, куда уже могла подъехать их машина...
... Погода окончательно испортилась, поднялся сильный ветер, который кружил снежинки вперемежку с холодным нудным дождём и шум леса заглушал все звуки. Дорога намокла и стала скользкой и топкой. Груз медвежьего мяса вдавливал лямки рюкзаков в плечи и казалось, что все силы, уже закончились. Дыхание сделалось коротким и неровным. Братья брели по дороге, уже не вытирая пота со лба и только языком слизывая горькие солёные капли с губ и с носа. Максим был посильней и повыносливей и потому, постепенно уходил вперёд.
Саша терпел из последних сил, жевал свой язык и шёпотом матерился, отводя душу незамысловатыми ругательствами. Ему казалось, что это помогает преодолевать усталость...
Наконец, они дошли до места, куда можно было с трудом, но подъехать на машине...
Свалив рюкзаки с плеч на землю, они повалились рядом, в мокрую траву, долго лежали отдыхиваясь, потом нервно посмеиваясь поднялись, ощупывая изрезанные брезентовыми лямками рюкзаков плечи, покряхтывая от затихающей боли.
… Так бывало в тайге всегда. Добыть зверя – это часто самая весёлая и интересная часть «программы». Но разделывать и тем более выносить мясо из тайги – вот самая тяжёлая и неприятная часть охоты. У многих охотников в конце жизни от этих непомерных нош и сверх нагрузок на сердце и позвоночник, начинались разные болезни и потому, многие охотники – профессионалы не доживают до шестидесяти лет...
Ну конечно, братья, сейчас об этом не думали...
Спрятав мясо добытого медведя на обочине, они возвращались к машине налегке, обсуждая перипетии неожиданно удачной охоты, и гадая, кто мог поставить эту петлю и почему, этот кто-то, не пришёл освободить медведя от мучений, раньше?
- Теперь уже точно, он не придёт проверять петлю, - проговорил Максим вслух мысль, которая тревожила их обоих. - И если бы мы, случайно не набрели на этого зверя, то он бы погиб, и сгнил в этой дурацкой петле...
На этом и успокоились...
... Уже поздно вечером, сидя у Максима на загородной даче, охотники жарили свежую медвежатину и выпивая, рассказывая друг другу, разные охотничьи истории случавшиеся с ними на протяжении длинной таёжно-полевой жизни, полной приключений...
Перед тем, как пойти спать Максим собрался с духом и объявил Саше:
- А ведь я, потом, случайно глянул на эту петлю, на которую медведь попался...
Там, где она была закреплена за дерево, заплётка почти распустилась и осталась тонкая нитка проволоки, которая одна мешала медведю освободиться.
- В своем последнем броске, зверь мог эту стальную нитку порвать или выдернуть из тросика окончательно и тогда нам бы несдобровать!
Саша в ответ хмыкнул, но промолчал и зевнув проговорил: - Что-то спать хочется. Сегодня был напряжённый день...

Май 2011 года. Лондон. Владимир Кабаков.





Кембридж.


…Моя дочь Аня, недавно закончила университет в Кембридже, лингвистический факультет по специализации французский и немецкий языки и получила степень бакалавра искусств.
И вот мы едем туда из Лондона, на церемонию получения диплома… Хочу сразу оговориться, что писать по-русски о английских университета очень сложно, потому, что во-первых, я привык понимать и слушать специальные термины по-английски, а во вторых, потому, что именно здесь видна разница, отличие между русским и английским языками, между системами высшего образования в Англии и России.
Известно, что русская система образования копировала немецкую и потому, английская система в России была мало знакома и мало отражена в развивающемся языке. Тем почётнее для меня будет, если я выпутаюсь из затруднений, без больших потерь…
Итак, мы едем в Кембридж!
…Дорога нам хорошо знакома, ведь дочь прожила в студенческом кампусе, три года. Ещё год учёбы она провела во Франции, на стажировке, обучаясь в одном из Парижских университетов, кажется в университете №7… Это было прошлый год. Ну а сейчас она проводит в Альма-Матер последние деньки…
В Кембридж из Лондона, приехали поздно вечером за полтора часа. Машин на хайвэе было немного, пробок к счастью не было и мы «долетели вмиг».
Ночевали в доме родственника жены, Питера, который ещё в первый год Аниной учёбы дал нам ключи от дома, чтобы мы могли в любое время у него останавливаться, естественно предварительно созвонившись и согласовав дату визитов…
Утром я проснулся от воркования голубей на дереве под окном, поворочался, поворчал про себя о непривычной тишине за окном, на фоне которой, даже птичьи песни звучали как будильник. Тем не менее, в восемь часов мы уже были на ногах и спустились завтракать в маленькую столовую рядом с кухней.
Стол был накрыт и хозяин поздоровавшись с нами пригласил к столу. Обычный английский завтрак для вегетарианцев: мюзли или кукурузные хлопья с молоком, сок перед, и чай или кофе после, с хлебом - маслом и фруктовыми джемами. За столом говорили о поездке Питера в прошлом году в Монголию, о его сыновьях, которые с ним уже не живут, но которые изредка приглашают его на обед, где-нибудь в Лондоне, в ресторане.
Поговорили о изучении иностранных языков нашими детьми. У Питера, так же как у нас, семья интернациональная. Он был женат на персиянке (так кажется по-русски это звучит). Моя жена англичанка и поэтому, что у Питера, что у меня дети вынуждены, как минимум понимать два языка, а ещё лучше и говорить на них. С последним проблема, что у него, что у меня, хотя дети и стараются. Но, уж очень далеко Англия и от России и Ирана во всех смыслах, включая географический…
Вскоре, разговор плавно перешел на мою работу на русском радио в России и в Англии. Я рассказал о замечательном человеке, дикторе Русского радио в Лондоне, Севе Новгородцеве.
Небольшое время работая вместе, мы как-то заговорили об НЛО и оказалось, что это хобби для Севы уже много лет. Он рассказал мне несколько интересных историй, после чего я перечитал некое количество книг и материалов о пришельцах…
Вот об этих историях я коротко рассказал Питеру. А потом, пересказал по памяти рассказ моего знакомого по лесным походам в Сибири, о том, как он в Саянах видел космический корабль пришельцев.
Питер выслушал мой, на плохом английском рассказ, и в ответ рассказал, что брат умершего года три назад крестного, получил послание с того света, от брата, который интересовался в том числе и жизнью своего крестника, то есть Питера. Брат крестного –знаменитый английский учёный, и потому, не верить ему как то затруднительно - подчеркнул Питер.
Я согласился с ним и объяснил, что верю в чудеса, потому, что сама по себе жизнь каждого человека – удивительная тайна…
На этой красноречивой ноте мы закончили завтрак и стали собираться на церемонию, а Питер вскоре уехал по делам…

…Ежегодная церемония награждения выпускников устраивается в конце июня и длится несколько дней с утра до вечера. Каждый день получают «благословение» выпускники нескольких колледжей. Всего в Кембридже более тридцати колледжей, каждый из которых имеет своё название, свои здания, свой участок земли. Например Королевский, Иисусов, Христов, Святой Троицы и так далее.
Церемония проходит в доме Сената и начинаясь утром, заканчивается вечером…
У нас были билеты на церемонию и по ним мы прошли в садик при Сенатском доме и стали в очередь, для того чтобы занять получше места на трибунах или на галерее в зале.
Вокруг нас толпились и весело разговаривали сотни три родителей и близких родственников выпускников. Многие из них сами заканчивали этот привилегированный университет и были в шляпах или шарфах определённого фасона и расцветки…
Вдруг двери дома отворились и оттуда медленно вышли люди в чёрных мантиях в «фесках» с плоским квадратным верхом и ещё с кисточкой с одного краю. Двое из этих людей идущих гуськом, несли серебряные толстые палки с серебряными же, цилиндрическими набалдашниками. Возглавлял процессию человек в красном. Как позже выяснилось, это был Мастер, то есть глава очередного колледжа…
Светило солнце, счастливые и не очень, студенты, фотографировались вокруг нас, с родителями и без, гудела разговорами толпа на зелёном газоне… Наконец стали запускать и наш колледж: дочь окончила колледж Иисуса…
Внутри, Сенатский дом оказался просторным высоким залом, с скамейками по бокам, с подобием низкой сцены на которой стояли несколько стульев и бархатное кресло с золотыми львами по бокам. Нам достались, удобные места, почти напротив кресла, хотя сидеть на скамьях было тесно и потому неловко. Мои колени почти упирались в спину впереди сидящей дамы и я напрягся.
Наконец, в зал вошла торжественная процессия: «начальство», люди в «фесках» и Мастер в красной мантии и какой-то средневековой шляпе блином, какую я видел на портретах голландских живописцев. Мастер сел в кресло и церемония началась…
Студенты-выпускники в мантиях уже стояли, рядами, в дальней части зала. Наконец женщина в мантии и «феске» вышла на середину зала, стала напротив Мастера в кресле и на латыни представила первую «четвёрку» выпускников, при этом все четверо держали её за пальцы правой руки. Названный по списку студент оставлял в покое палец «презентаторшы», делал несколько шагов к креслу и становился на колени, на бархатную, алую подставку. Мастер вытягивал руки, зажимал своими ладонями ладони студента или студентки и произносил, тоже на латыни, традиционное напутствие.
Поднявшись с колен, студент отступал на шаг, кланялся и уходил вправо и вперёд, через другой выход. Перед уходом из зала ему вручали диплом…
Церемония для выпускников Иисусова колледжа продолжалась около часа. Наконец, последний студент ушёл благословлённый Мастером во взрослую жизнь и сам Мастер пройдя перед вставшими в знак уважения зрителями, во главе торжественной процессии покинул зал… Ушли и мы.
В садике перед Сенатом сфотографировались на память и пошли в Иисусов колледж. Там, на лужайке были столики с шампанским и я с удовольствием выпил бокал, вспоминая, как четыре года назад наша дочь здесь же знакомилась с будущими сокурсниками и преподавателями. Тогда мы все были моложе и этот факт напомнил мне о драматизме неостановимой жизни: одни взрослеют, а другие стареют. Увы!..
Тогда же, дочь познакомилась со студенческими «мамой» и «папой» из старшекурсников, которые взялись опекать новичков. Есть в Кембридже и такой обычай!..
Теперь наша дочь уже БИ-ЭЙ, то есть сама имеет степень. Следующая степень – это магистр, но странно. Я узнал, что в Кембридже и Оксфорде можно стать магистром заплатив определённую сумму. Не учась дополнительно и не сдавая экзаменов. Просто за деньги!.. И так только в Оксбридже. Так называют два этих университета вместе… Поговорив о нашей дочери с тютором, то есть с наставником и научным руководителем, пошли теперь на большую лужайку, уже на общий для колледжа торжественный обед…
В большой палатке были выставлены длинные столы с закусками и едой: осетриной, лососиной, салатами, мясом разных видов и сортов. На улице стояли столы с вином белым и красным, с соками и лимонадом. Набрав полные тарелки еды, мы сели за столы на воздухе, стали есть, пить и разговаривать. Я познакомился с отцом Аниной соседки по студенческому общежитию Фионы. Он преподавал в университете Глазго физиологию.
А я в России был директором подросткового клуба и тренером по атлетизму. Я вспомнил свою программу оздоровления подростков в Питере, встречи с председателем комиссии Законодательного собрания по здравоохранению, когда я убеждал его в возможности даже изменить генотип человека, если подходить к этому вопросу системно и последовательно. Конечно к изменению генотипа, я сам отношусь осторожно и это была шутка, но и к моим предложениям, результатам моей десятилетней работы, члены комиссии остались равнодушны.
Мой опыт однако, заинтересовал английского собеседника, и он задавал мне много вопросов, стараясь говорить медленно - мой английский нехорош…
На десерт была традиционная английская клубника со сливками, чему я после двух выпитых бокалов белого вина откровенно обрадовался…
Но, когда-нибудь и самый вкусный обед заканчивается… Мы распрощались со всеми новыми и старыми знакомыми и сфотографировав виды колледжа, пошли в общежитие, где те кто оставались ещё учиться дальше, жарили во дворе, на лужайке, барбекю… Жизнь продолжалась!..
Оставив Аню паковать вещи, мы с женой и сыном пошли гулять по старинному, уютному Кембриджу. В одном из уличных кафе, сели посмотрели Уимблдон, теннис и попивая чёрное, витаминизированное пиво «Гиннесс», я порадовался за успех соотечественницы выигрывающей важный матч.
Отдохнув и утолив жажду, взобрались на самый высокий холм в окрестностях и полюбовались открывающимися видами. На мемориальной доске я прочитал, что уже более двух тысячелетий назад здесь была крепость. Но что замечательно и символично, в этих руинах! Когда начали строить колледжи, то камни для стен, стали брать, разбирая стены крепости.
«Вот бы так всегда и везде – радуясь думал я. Вместо военных баз и атомных бомб, много-много университетов и школ!!!».
… На этом я заканчиваю рассказ о церемонии окончания университета в Кембридже- знаменитом на весь мир английском, старинном университете.
Остаётся добавить, что я пишу сейчас книгу «Первый большевик» о Кромвеле, трагическом лидере революции в Англии, который был избран в Парламент от Кембриджа, и кажется, даже был какое-то время его ректором…

27. 06. 04. Лондон.







Из России… с грустью.


Вместо предисловия:
…Я перепечатываю эту статью, написанную пятнадцать лет назад. За эти годы, жизнь в России радикально переменилась, хотя нестроения и проблемы по-прежнему существуют. Но очевидно, что жизнь меняется в лучшую сторону и это особенно заметно, когда бываешь в России не часто и потому не вовлечён в рутину жизни.
Однако и сегодня, в России сохраняется жажда быстрых, чудесных перемен и желание поскорее попасть в будущее, минуя настоящее. Особенно это заметно в образованческой среде, воспитанной на сладких мифах о преуспевающем Западе. Отсюда проистекает презрительное отношение к своей стране, высокомерие «креаклов» и нападки на недавнюю историю России.
Эта статья – продолжение разговора о несправедливости истории, о трудном пути восстановления самоидентификации и восстановлении самоуважения, подорванного многолетней русофобией и антисоветизмом…


…В этой статье, хотелось бы рассказать о заинтересованности российских олигархов в нищете и разрухе, которая помогает им получать сверхприбыли за счет зарплаты работающих людей, вполне нищенской по сравнении с развитым Западом.
О банкирах, которым на руку инфляция и неразбериха в законах, чьи лобби в Думе провели закон об общей для олигархов и для нищих ставке подоходного налога. Они, получая огромные бонусы и делая свои доходы не всегда честно, тоже радуются возможности быстро обогатиться за счёт прорех в старых законах. А потом, опасаясь преследования закона, переводят всё заработанное таким образом на Запад, как в несгораемый шкаф, который их буквально не выдаёт мотивируя недемократичностью суда в России.

Рассказать об атмосфере провокаций и Азефовщины, которая воцарилась в стране незадолго до перестройки и закончилась гигантской провокацией Горбачёва и Ельцина. У первого, провокация называлась «перестройкой», а у второго – «демократическими реформами».
На волне желания перемен, эти деятели попытались реализовать свои личные амбиции и превратили процесс перемен, в ярмарку тщеславия, пьяный балаган, обусловленный их партийно-номенклатурным сознанием…
Рассказать о нескольких поколениях провокаторов, выращенных за эти годы – с одной стороны таких как Сорокины и Ерофеевы, с другой таких как Жанны Бичевские, Жириновские и скинхеды.
Рассказать о гражданской войне, которая происходит на уровне идеологий, когда левизна или правизна – только прикрытие для эгоистической самореализации ущербных комплексов неполноценности, бред полуграмотных политиканов забывших не только заветы Христа, но прямо руководствующихся сатанинскими принципами самовозвеличивания и самовосхваления…
Повздыхать о том, что информационная война против, безусловно неидеальной России, носит откровенно заказной характер.
В связи с этим, хочется спросить: - А кто в этом мире идеален?
Америка, с её тысячей казнённых по суду, с двумя миллионами заключённых в тюрьмах, подозрительными выборами, когда президента выбирают, вручную пересчитывая голоса избирателей и долго, кто-то решает, кто же всё–таки победил – Буш или Гор? Или открыто сфальсифицированные предлоги для вторжения в Ирак, а потом ложные оправдания и безответственность политиков, вступивших в войну с суверенной страной, в которой только, что были проведены перевыборы Саддама Хусейна, как главы государства.
Информационная война Запада с «недружественными» странами, в их число входит и Россия, ведётся грязными методами, совершенно без отпора со стороны официальной России.
Государственные чиновники, делают вид, что ничего не происходит, хотя некоторые ведущие на радио и ТВ, корреспонденты – журналисты откровенно провоцируют выступления против власти, просто потому, что это власть им не нравится.
Можно бы понять их, если бы они знали какую власть они хотят. Однако сущностью их высказываний является безответственная критика и создаётся впечатление, что эти люди получают деньги за количество критики и потому, совершенно безбоязненно фальсифицируют ситуацию и вставляют любое «лыко в строку».
Мы все знаем, что власть не идеальна, но нельзя же сваливать всё в одну кучу и «мутить воду», а потом в этой водичке вылавливать свою «золотую рыбку».
Примером может служить радио «Свобода», которое откровенно работает на дестабилизацию жизни в России. Её новостные и аналитические программы тенденциозны, а часто фальсифицированы благодаря особенно рьяным сторонникам «демократии», - откровенных русофобов, которые чем больше врут, тем непримиримей становятся.
Хотя надо отдать должное профессионализму в составлении программ и выборе острых тем. И конечно не все из ведущих так «стараются» отработать американскую зарплату. А те кто старается, всё – таки к счастью больше вредят имиджу радиостанции, временами становящейся вполне русской…
Ложь и фальсификации не может не вызывать у нормального слушателя чувства неприятия, особенно если рассказ о трагических событиях, об ошибках и заблуждениях, подаётся с откровенным злорадством. Кажется, что для этих «критиканов», холодная война продолжается…
Однако, «Свободе» нельзя забывать, что тенденциозная информация вызывает чувство протеста, который в свою очередь толкает сбитых с толку людей к радикальным действиям. Одной из причин всплеска русского национализма и шовинизма в последнее время, я вижу в «работе» таких русофобов и пещерных антикоммунистов. Умение этих деятелей изъяснятся на современном образованческом жаргоне, нисколько их не оправдывает.
А когда такие ведущие вопрошают: - В чём причина ксенофобии в России? – хочется ответить: – В том числе и в вас, господа – товарищи!
Хотелось бы порассуждать о прошлом и будущем России, или взявши какой-то один типичный исторический факт, попробовать проанализировать последствия, но без падения в эсхатологизм и предсказания о неизбывном и страшно - страшном суде… Негативизма сегодня и без меня, хоть отбавляй, хотя мои рассуждения тоже не будут веселы…
Начну однако же с воспоминаний о Второй мировой войне!
Это была чудовищная, ни с чем несравнимая мясорубка. На мой взгляд особенно пострадали в войне естественно побеждённая сторона и конечно СССР, который потерял по разным источникам от двадцати до тридцати миллионов человек, самых лучших, самых смелых, самых талантливых. На мой взгляд три страны переживают до сих пор демографический шок. Две из них – это страны побеждённые: – Германия и Япония. Третья – это бывший СССР…
Можно убавлять или прибавлять количество стран подвергшихся демографической катастрофе, но обязательно во все списки войдёт CССР. Известно из врачебной практики, что человеческое тело, потерявшее определённое количество крови, потерявшее мгновенно определённый процент массы тела – умирает от шока, а если и остаётся жить то становится калекой.
Мне не хотелось бы переносить такие страшные диагнозы на социальное тело «отдельно взятой страны», но я вынужден говорить о «покалеченности» нынешней России, как впрочем и многих стран, вышедших из бывшего СССР…
Последствия этой утраты, этой покалеченности общества – многообразны. Тут и воцарение идеалов мещанской жизни, и умножение прослойки «социалистической образованщины», превращение коммунистов в класс парт номенклатуры и подбор кадров в администрации по принципу «не выше середины», что безусловно повлияло на темпы и характер развития и искусства, и культуры, и конечно экономики…
Всё это и множество мелких, субъективных факторов привело к стагнации, а потом и к разрушению СССР…
Но, может быть, главной причиной сегодняшнего состояния России, является утрата национального характера, утрата религиозного духа, того соборного патриотизма, который я называю природным национальным патриотизмом, благодаря чему Русь и выжила во времена иноземных нашествий, оккупаций и войн!
К сожалению, в добавление к демографическому кризису, а может быть именно вследствие его - случился разгром Советского Союза в «холодной» войне и здесь, мы наконец по праву присоединились к странам потерпевшим поражение ещё шестьдесят лет назад…
Безусловно, поражение в этой необъявленной войне во многом спровоцировано идеологической, информационной борьбой, которую вели с ослабевшим Союзом страны Запада, и прежде всего США…
Преувеличение роли культа личности в истории СССР, часто связанные с прямыми фальсификациями и подтасовками фактов или в ложном их освещении, привели к развалу нравственную систему ценностей в обществе, к разброду и шатаниям. Самая ходовая тема для антикоммуниста и русофоба – это статистика жертв красного террора, явно сфальсифицированная, вырванная из контекста геополитической борьбы и в подавляющем большинстве неверная.
Когда сегодня в США, говорят о двух миллионах заключённых, хвастают итоговым снижением процентов преступности - последствиям жестокой практики «нулевой толерантности», никому не приходит в голову говорить о терроре правящего класса богатых, против бедных и плохо образованных небелых. А для меня, избирательность этих наёмных фальсификаторов очевидна…
Однако возвратимся в Россию, точнее в СССР…
Безответственный чиновно-номенклатурный класс у власти и чиновная бюрократия, вскоре после смерти Сталина почувствовав безнаказанность и в определённый момент стала «кормить» самих себя, не обращая внимания на народные нужды.
Люди ответили на это равнодушием, анекдотами о «властителях» и «пофигизмом»… Победив в открытой, «горячей» войне Гитлеровскую Германию, с уходом с политической сцены «первобольшевиков» чиновники от партии, объединившись двигали своих ставленников на руководящие посты и постепенно подготовили и совершили ползучую контрреволюцию…
На сцене появился социальный элемент, который я бы назвал либеральным образованством и который всегда свидетельствует о разрушении государственной, национальной идеологии. Для многих образованцев, отсутствие внятной христианской по сути, национальной идеологии, уничтожение на бытовом уровне правил чести и совести всегда возникающих на религиозных основаниях и без религии не существующих, стало почвой непонятной ненависти к собственной стране, к народу, к государству и к власти управляющей в российском государстве.
Имея в основании ненависть, идеи образованческого либерализма поэтому так агрессивны к православному русскому христианству, к победе СССР в мировой войне, к Октябрьской социалистической революции…
Чтобы закончить с темой демографического шока, я хотел бы объяснить всё происшедшее и происходящее после второй мировой войны в Союзе, именно отсутствием этих убитых и проклятых двадцати пяти миллионов лучших, пожертвовавших своими жизнями, ради спасения Европы, Америки и самой России от ига варварского нацистского язычества, воплощением которого был гитлеризм…
На их место, в России пришли те что уцелели – не самые лучшие, не самые умные, не самые честные - от слова честь!
В начале Никита Хрущёв возродил времена политических провокаций и ошельмовал Сталина, для того чтобы закрепиться в звании руководителя Великой державы - к чему он естественно не был рождён. Потом пришёл полковник Брежнев - герой Малой земли и клиент того же Хрущёва, потом Иудушка Горбачёв, а потом и неловкий, но упрямый «комсомолец»– Ельцин, в чём-то мне напомнивший эсеровского провокатора Азефа, пользующего и революционеров, и царские власти, выгадывая что-то своё, для себя, а потом и для своей «семьи»...
Глядя на этих перевёртышей и простые люди, пройдя через школу пионерско-комсомольского лицемерия, превратились в мелких лгунишек, прикрываясь обезличенными словами из бессмысленных лозунгов. Все они начали делать вид, что работают, воюют, торгуют, учат и воспитывают детей. Атмосфера в обществе, в стране сгустилась, дышать становилось нечем.
Социализм постепенно был «преодолён» и ползучая контрреволюция свершилась, не без помощи большинства из двадцати миллионов коммунистов числившихся на партийном учёте к началу развала…
Логика этого развала для меня ясна. Если вы соглашаетесь сегодня с тем, что Ленин, Сталин и большевики были монстры, и что они загнали «этот» народ в социализм, то вы рано или поздно согласитесь, с последствием этой идеологической провокации и будете утверждать, что десятки миллионов советских людей пожертвовавших своими жизнями в попытке построить Рай на земле и в борьбе с нацизмом, тоже были монстрами…
В конце концов, по этой логике вы согласитесь и с тем, что вы сами монстр и ваши дети монстры и их внуки будут монстрами…
Рано или поздно, «демократы» принудят вас поставить на одну доску СССР и фашистскую Германию, словно забыв, кто победил Гитлера, ценою таких людских потерь. Вас, потомков освободителей Европы, признают потомками её поработителей и вы, как бараны ведомые на заклание, будете обвинять тех, кого ещё недавно боготворил весь мир, называя спасителями от коричневой чумы…
И это всё прекратиться только тогда, когда вы русские станете немцами, французами, англичанами, а лучше всего – американцами. Тогда Рок от вас отступится…
Соглашаться с этим не только глупо, но и трагично, ибо соглашаясь с этими утверждениями, вы предаёте тех, кто погиб за народную власть в Гражданскую войну, кто умер защищая её на фронтах Великой Отечественной…
Более того, рано или поздно вас принудят согласиться с тем, что подлинными патриотами были предатели воевавшие на стороне гитлеровцев и генерал Власов станет тогда героем России. Или заставят вас признать святыми представителей зарубежной церкви, заказывавших молебны за победу гитлеровского оружия над СССР…
Вас постепенно уверят, что те, кто сдавался в плен гитлеровским захватчикам – это жертвы, а те кто героически воевал и погибал в конце концов – дураки…
Но я хочу поговорить об особо активных провокаторах, которые самоназвали себя демократами, являясь либеральными образованцами. Образованец – это лавочник с высшим образованием, называющий себя интеллигентом…
Корни образованческого либерализма, произрастают из ненависти к власти народа, к подлинной демократии, потому что в определённый момент, идеологи образованства и русского либерализма, - русских либералов Достоевский называл лакеями Западной мысли - предали интересы простых людей, большинства народа, а потом, естественно стали ненавидеть - не каяться, а как всегда бывает, ненавидеть жертву своего предательства, а заодно и страну в которой живёт этот преданный ими народ, дойдя в этой ненависти до шпионства, провокаторства и откровенного цинизма.
Многие либеральные образованцы, пользуясь продажностью, взяточничеством и бандитизмом как щитом, готовы продавать себя кому угодно, лишь бы платили – Америке, Саудовской Аравии, Китаю, Индии…
И оправдывают они себя при этом «борьбой за демократию», за «права человека» и прочие демагогические лозунги, себя считая народом, а большинство простых людей – чернью…
Такие времена настали, когда чем чудовищнее ложь, тем больше она похожа на правду. Таково сегодня, развращённое образованцами общественное сознание, которое верит не делам, а словам. Поэтому появилось вокруг множество предателей, провокаторов - «Азефов». Для того, чтобы их разоблачать, нужны новые Бурцевы – честные и смелые. Когда он раскрыл провокаторство Азефа, вместо мужественной и честной благодарности партия эсеров угрожала ему судом и смертью…
Сегодня, во главе многих политических партий и фондов, стоят потенциальные Азефы, которые только и ждут случая продаться за деньги, за политическую карьеру и просто за известность и мелькание на экранах телевизоров…
Многие их сторонники готовы, вопреки фактам их разоблачающих, с помощью наёмных бандитов, с которыми эти провокаторы не брезгуют сотрудничать, уничтожать любого, кто попытается объяснить им и всему народу, правду о их «вождях». Убийство Влада Листьева, Пола Хлебникова и многих других - тому печальная иллюстрация…
После разоблачений, связанных с именем Азефа и царской охранки, которые затронули и полицию, и министра внутренних дел, и самого Столыпина, эти времена историки стали называть, временем «азефовщины».
Сегодня во многом похожая ситуация, когда из мошенников и мародёров делают национальных героев, на их наворованные В России деньги. Многие продажные и необъективные журналисты российских СМИ, часто работают на своих «хозяев» и просто на «своих» против народа, против совести, против законов.
В отсутствии христианских принципов обыденной жизни, на чём всегда держалась честь и совесть, на первый план вышел лозунг: – «Воруй, пока есть возможность, а если поймали, то делай вид, что ты жертва «негодного правосудия, тоталитарной власти».
И в обществе зреет уверенность, что не пойман – не вор, что сила (деньги) – силу (деньги) ломит, что взятки – это эквивалент зарплаты по договоренности. Вспоминаются времена Салтыкова – Щедрина, когда взятка была так же обычна, как продажа крепостных крестьян, или снимание шапок перед барином. Иногда я невесело думаю - может быть взятки это всего лишь этап, перед возвращением в жизнь государственной крепостной зависимости…
Мозги людей сегодня основательно промыты и псевдоисториками, и псевдо-социологами, представителями либерально–капиталистического образованства. Настало время всеобщей «провокации». Идеалы буржуазной сытости и лицемерия, «мурло мещанина» смотрит на нас с мифического, воображаемого либералами Запада.
При этом с Востока, из Азии, возвращается из небытия «чёрная сотня», махровый национализм с лозунгом столетней давности - Россия для русских, или – монархия, соборность и православие. Это триединство, пугает похожестью на идеалы лавочников, Распутина и Победоносцева. Сегодня уже есть деятели, которые готовы канонизировать Распутина, а царя Николая, - Кровавого, как его называли в народе, они уже канонизировали. Безусловно, судьба последнего царя трагична, но ведь он сам привёл и себя и страну к такому результату…
С их лёгкой руки скоро будут причислены к лику святых все правители Российской империи, включая хана Батыя и Гришку Отрепьева. Невольно спрашиваешь: «Да в своём ли они уме, когда пытаются вернуть Россию на пятьсот лет назад!»
Слушая Жанну Бичевскую, которая ведёт по понедельникам программу о «православии» на волнах «Голоса России», я не верю своим ушам. Кликушество, мещанские суеверия, религиозная нетерпимость вдруг нашли рупор в лице радиостанции, которая, кажется, должна говорить от лица Российской Федерации. Подобные программы, воздействуют на неокрепшие умы молодых россиян, заставляют их искать виноватых на «стороне», часто среди таких же бесправных и обездоленных - среди людей с другим цветом кожи или верующих других конфессий…
Сегодня мне страшно привезти в Россию моих друзей и знакомых африканцев - боюсь, что они будут оскорблены и обижены тем, что сегодня происходит в России и просто опасаюсь неспровоцированных расистких нападений…
Невольно вспомнились начальные годы правления Ельцина, когда рыночные отношения охватили и средства «массовой информации». В мутной воде безвластия, неразберихи и продажности, на «Маяке» - ссамой «комсомольской» радиостанции СССР, в самые «пиковые», вечерние часы появилась программа «Аум Сенрикё».
Какой-то хриплый голос с невообразимым японским акцентом вещал нечто невразумительное. Для меня этот голос и тот бред, который он нёс, символизировали тогда и сейчас Бедлам Перестройки, так замечательно продемонстрированный бывшими комсомольцами, тогда - уже владельцами «Маяка». Через время, я вдруг узнал, что «ребята» связанные с «Аум Сенрикё» в Токио, в метро, распылили какой-то яд от которого пострадали тысячи людей…
В «новой России», этот факт проигнорировали. Услышав мои возмущённые вопли, один знакомый - «новый русский» спросил: - Они чё, денег не заплатили хозяевам «Маяка»?..
Он искренне не понимал почему я так разгорячился!
Сегодня «азефовщина» в России лезет во все дыры и часто это дыры государственные, как и было в начале двадцатого века в родной стране. Служащие только делают вид, что они наёмные управленцы, а внутри они себя считают управителями народа, каким-то чудным образом совмещая взятки с либерализмом.
Не имея нравственных принципов, чиновники ни перед кем не желают отчитываться: ни перед народом, ни перед законом, подравнивая его под себя, ни даже перед Богом - вера для них, это пережиток. Единственное, во что они верят – это власть денег и считают, что быть богатым - значит стать безнаказанным. Естественно ни о каком патриотизме они не думают и слыхом не слыхивали, а к уважению своей Родины, какой-бы она не была, относятся как к сумасшествию...
Нет, нет! Они вполне могут быть шовинистами и националистами, но желать добра всем людям своей страны, для таких тоже глупость. Только «своим» по корпоративному духу и только тем, кто их взгляды разделяет. Остальных в «гетто» или в окружённые колючей проволокой, пригороды…
Очень часто такие вот «либералы» - чиновники сидящие на жалованье от государства, называют страну в которой они родились и жили, а часто и продолжают жить – «этой» страной или Рашкой, а «этот» народ - электоратом произнося новое определение с саркастической ухмылкой…
Сколько презрения, злобы и ненависти звучит в этом коротком приговоре. Но именно «эти» люди и сделали её такой - нищей и неудобной для жизни, шельмуя прошлое и настоящее «своей» страны, в угоду своим хозяевам внутри и за рубежами России.
Многие из российских либералов – а часто это умные люди, довольны собой и верят что они свободны, на самом деле являясь рабами корпоративной идеологии. Поэтому, даже от умных людей из их среды можно услышать самодовольную глупость о свободе и несвободе. Как раз такие умники больше всего не любят простых людей и всегда, немного больны нескромностью переходящую в манию особенности и даже величия.
Я обратил внимание, что шельмуют бывший Советский Союз, КПСС и большевиков даже не олигархи или воры в законе, а их «шестёрки» - люди на жалованье у богатых и свирепых, бывшая партийно – чиновная номенклатура…
Эти «вечные прислужники» предавши, совравши один раз, уже не могут остановиться. Выступая от лица олигархов наворовавших миллиарды в «этой» стране, они на чём свет стоит клянут доверчивого «совка», которого облапошили их патроны. Они злобно щерятся показывая на воров, бандитов, проституток и беспризорных в России, комментируя: «В этой стране так и должно быть!».
Себя они считают кастой неприкасаемых, «отдельных» людей, а уж своих хозяев-богачей и подавно гениями «бизнеса». Тут ведь та же азефовщина, те же провокации только с экономическим акцентом.
И для меня очевидна преемственность - вначале были парт номенклатурные деятели, потом пришли ловкие беспринципные комсомольцы, а потом уж и «деловые» начали потрошить беззаботного «совка» и «эту» страну!
И все таки, я думаю, что самое трудное время для России уже позади, хотя «ребята – демократы» потеряв власть, вновь хотят околпачить простого гражданина «этой» страны, болтовнёй о правах человека, провоцируют его на недовольство существующими порядками которые сами и завели, когда были у власти.
Воровство и взяточничество размахнулось именно при их властвовании, когда бандиты, воры в законе, либеральные деятели и просто нечистые на руку решительные личности, усыпив бдительность миллионов «совков» грядущей демократией, под шумок разобрали страну себе на «запчасти»…
Я долго ломал голову пытаясь уяснить, почему в стране, которую могут вытащить из «ямы» нравственного и экономического только объединение всех для трудной и долгой работы по восстановлению страны от последствий поражения в холодной войне, становиться всё больше провокаторов балдеющих от неудач и насмехающихся над всем, что имела и имеет Россия.
И только тогда, когда я попробовал анализировать не как критик, а как сострадатель, то кажется понял причину разложения основополагающих принципов человеческого сообщества в нашей стране.
Изувеченное демографическим шоком социальное тело российского государства, уже лет сорок подвергается незаметным психологическим атакам в информационной войне, вызывающим массовый психоз, которому особенно подвержены женщины. (Так говорят психологи: во все времена, женщины – наиболее уязвимы воздействию массовых психозов. Вспомните религиозные психозы средневековья).
Это оружие, воздействует через прямые фальсификации и скрытое манипулирование общественным сознанием, наносящим незаживляемые психические травмы. Выпячивание негативных явлений в жизни, замалчивание успехов, переписывание истории мира и «отдельно взятых стран», в известном смысле можно считать психологическим оружием массового поражения…
Жертвами информационного психоза, как я уже говорил чаще всего становятся женщины или мужчины с женскими чертами характера. Одним из последствий демографического шока в России, является отсутствие особей с ярко выраженными мужскими характеристиками - «братков» я тут не касаюсь.
Недавно, я узнал, что американский конгресс почему-то выделил триста миллионов долларов военным на ведение информационной войны, по созданию положительного имиджа «американской нации». И вдруг меня осенило, что, используя разработки психологов, американцы под шумок разговоров о наведении очередного «нового порядка» на планете Земля, хотят психологически кастрировать население несогласных с этим «порядком» стран. Согласитесь, триста миллионов – это немалые деньги. А для таких стран как Россия – это просто деньжищи…
И вот на них, будут наниматься провокаторы на ТВ и на радио, в газетах и в интернете для создания откровенно фальсифицированного, лакированного образа «Большого Брата», и соответственного шельмования, его идеологических противников.
У меня от страха зашевелились волосы на голове - получается, что мы сидим слушаем, смотрим и читаем, а нас как тараканов травят невидным ядом разлагающим нашу психику, да ещё сопровождая наше «самоубийство» соответствующей музычкой…Ну там хард-рок, хэви-металл ну и бессмысленная попса конечно…
Мне захотелось вдруг выскочить на балкон и закричать: «Электронно – печатные убийцы идут!».
Однако я сдержался, посидел, подумал… и запер двери на тройной засов. Ведь если я попробую высказать свою идею о оружии психологического массового поражения, то меня соответствующие службы могут и «заказать», как в России говорят на «новоязе». Сейчас с разоблачениями Нового Старшего Брата, выступать опасно. Он – этот идеологический монстр, набрал уже необоримую силу - мигом сумасшедшим признают!
Скорей, скорей надо опубликовать моё открытие в свободной прессе, лихорадочно печатал я эту статью. В гласности – моё спасение. Ведь эти службы не посмеют меня тронуть, если о моём открытии узнает много людей…
И ещё я подумал, что надо требовать международного расследования воздействия этого оружия на миллионы людей во всех частях света, включая сами Соединённые Штаты.
Если моя идея не фантазия моего праздного ума, то руководителей ведомств, ведущих информационную войну со всем миром, надо привлечь к суду международного трибунала, под эгидой ООН…
А «материал», то есть «подопытных кроликов» изувеченный этими методами ведения невидимой войны, можно найти в неограниченных количествах не только в России среди либеральных образованцев, но и в самих США. Но особенно конечно в России…
Нигде я не видел такого количества, изуродованных информационными диверсиями сознаний человеческих. Миллионы людей, поражённых этим новейшим психологическим оружием, здесь называют себя «демократами», хотя очевидно, что они принимают за демократию прямо противоположное понятие, то есть диктатуру образованцев…
Мне таких людей жаль – уж очень они злы и истеричны. О них пел Высоцкий, как об «ангелах, с такими злыми голосами»… Такие «кролики», конечно жертвы психологической обработки, по новейшим военно-научным методикам. Стоит несколько дней послушать радиостанцию, под кодовым названием «Свобода» и ты чувствуешь, как на глазах мир меркнет и заливается чёрной краской негативизма и озлобления…
Так что не удивляйтесь, когда вы встретите или услышите людей называющих себя «демократами», требующих независимости средств информации от собственного государства, желающих передать эти средства в зависимость от иностранных, но богатых государств.
Я часто наблюдаю этот психологический парадокс переходящий в фарс, в среде людей российских либералов, отравленных по психологической методике зомбирования, разработанных в одной из засекреченных лабораторий американского военного ведомства. Не сомневайтесь – несколько десятков миллиончиков из тех, что выделены военным на информационную войну, попадут и на счета этой лаборатории…
Во многом, благодаря постоянному промыванию мозгов русского обывателя средствами западной или прозападной российской массовой Дезинформации, странная ситуация сложилась и в обществе, и в экономике нашей страны.
«Ребята» балдеют от возможности безболезненно эксплуатировать себе подобных, по дешёвке. Ведь зарплата в странах Семёрки раз в десять, а то и в двадцать выше чем в России, а цены, например в Москве, выше всех. Здесь Москва на первом месте, да может быть по количеству бандитов и мошенников на каждую тысячу жителей, и в этом, Россия далеко обошла остальных членов «великолепной» восьмёрки.
А причины тут очевидны - попробуй, проживи честно, когда цены самые высокие, а зарплаты – нищенские.
Казалось бы, бывшие «комсомольцы», а ныне успешные олигархи должны поднапрячься и вместе с подавляющим большинством оставшимся без гроша в кармане, без надежды в головах, что-то делать чтобы жить было лучше. Ведь должен сработать инстинкт самосохранения…
Ан нет. Тут экономические факты и закономерности действует, которые ещё теоретик коммунизма К. Маркс вывел. Называется - закон о прибавочной стоимости, по которому, как он говорил, капиталист, при ста процентах прибыли, жену продаст, а при двухстах и выше, может родную мать зарезать.
Сегодня, никто конечно матерей не режет - хотя в России уже есть случаи, когда детки из обеспеченных семей, нанимают «ребят», чтобы родную матку зарезали, чтобы в наследство им перешли все денежки - однако обезличенную Родину почему же не попользовать. И почему бы лопоухому «совку» лапши на уши не навешать, в очередной раз оправдывая мошенничества и прямой грабёж народа…
И вот по заказу олигархов российского «разлива», продажные журналюги и эконом – историки, уже называют олигархов тепловозами истории, доказывают, какие они благородные доброделатели, объясняют простому люду что именно они - локомотивы российской экономики.
Я же хочу вас предупредить - не верьте им! На самом деле любой олигарх или человек эксплуатирующий, нанимающий другого человека на работу прямо заинтересован в нищете этого нанимаемого.
Российский, местный так сказать вариант олигарха, отличается ещё жлобством, когда дрожит над каждым рублём выплаченным наёмным рабочим, а сам может просадить в карты за вечер сотню тысяч долларов или прикупить футбольный клуб в Англии, или парочку особняков на Ривьере.
В этом случае он может поднять прибавочную стоимость - её процент очень высоко, за счёт пониженной зарплаты. Тут и коню понятно, что К. Маркс был прав тогда, как и сейчас в России, где выстроили первоначальный капитализм похожий на английский капитализм сто пятидесятилетней давности. И доколе в России будет олигархический капитализм, дотоле определённая часть нанимаемых останется нищими - таковы к чьему то сожалению, а к чьему то счастью, законы рынка…
Ещё одна подробность российского «рынка». Я сам слышал, как по либеральному американскому радио «Свобода» одна из представительниц либерального образованства, утверждала буквально, следующее: «Ходорковский хороший, потому, что платил нам в два раза больше, чем на прежнем месте работы» и тут привычное либеральное раболепие смешалось с холуйством.
В самом деле – думал я. Такие люди за добавочную пайку будут называть не стыдясь белое – чёрным, а чёрное – белым. Таков «менталитет» российского образованца!
Вы спросите меня, почему же на Западе люди так хорошо живут и я вам отвечу: «Не все! Не все, господа-товарищи! Конечно у большинства зарплата средняя выше в десятки раз, а цены не так высоки как в Москве. Но есть и несколько процентиков, будем говорить полунищих, а какие-то доли процента так и вовсе бездомных. И это производит иногда ужасно тягостное впечатление, особенно когда это видишь рядом с каким-то совершенно блестящим богатством.
Но конечно, во-первых на Западе общий уровень богатства выше тоже во многие разы, и то что для Англии бедность – для России богатство, а во вторых, здесь бедные разделены на слои, прослойки и прослоечки и потому, расстояние между богатыми и бедными тут очень велико и практически богатые с бедными здесь не встречаются. Они и живут далеко друг от друга, и работают на разных «уровнях», и отдыхают в других условиях и странах. Каждый сверчок, тут знает свой шесток. Одним словом равенства и на Западе нет, но неравенство тут постепенное…
Если обратимся к большинству, то это большинство довольно обеспеченное и сытое, сформировалось за многие сотни лет буржуазной демократии и это большинство в лице своих предков платило дорогую цену за свободу и процветание. Сотнями, тысячами, сотнями тысяч жизней оплачено это благосостояние и благополучие. Например, в той же Англии, в семнадцатом веке, в Гражданскую войну, когда король пытался загнать «трудящихся» в крепостное состояние, десятки тысяч сторонников парламента были убиты и сотни тысяч ранены в битвах за свободу.
Правда Кромвеля, которого я называю Английским Сталиным, вскоре после смерти, во времена после реставрации монархии, слуги «реставрированного» короля, - сына того короля которому голову отрубили на площади - выкопали из могилы, и его останки разбросали по грязи, а череп выставили над Тауэром на шесте, чтоб не повадно было. Однако, новый король, помня участь своего высокомерного папаши, не стал упорствовать и вскоре утвердилась парламентская монархия.
За прошедшие после того триста с лишним лет, ещё многие борцы за права работающих сложили свои головы, пока эти трудящиеся уже без насилия, объединившись в профсоюзы или тред-юнионы по-русски, стали руководить по сути не только повышением зарплаты, но и ценовой политикой государства…
Когда года два назад, правительство попробовало поднять цены на бензин, забастовали водители грузовиков, и цены вновь упали.
И Кромвель, как бы не хотелось некоторым обывателям и историкам от обывателей принизить его заслуги перед английским народом, сегодня гордо стоит, отлитый в бронзе, перед Парламентом и лев - символ королей - привычно лежит у его ног Кстати, Кромвель стоит положив руку на эфес шпаги - ведь он был непобедимым полководцем армии Парламента…
К чести русских и русской Великой Октябрьской революции, она тоже значительно повлияла на отношения между хозяевами и рабочими и уже не только в Англии, но и во всём мире. Наученные горьким уроком, монархической, застойной России и успехами СССР в войне и в экономике освободившегося народа, капиталисты здесь в Англии, по сути стали социалистами, большими чем были коммунистами и сами капээсэсники в СССР, в последний период его существования…
Ещё и поэтому большинство стран Европы сегодня управляется социалистическими партиями…
Но есть ещё одно различие. Большинство людей на Западе – религиозные люди, христиане, кто прямо верующий, а кто через христианскую цивилизацию прикосновенен к заветам Христа. И здесь, на Западе, по моему твёрдому убеждению, религиозность, христианство, помимо нравственного руководства, стало управлять ещё и экономикой. Иными словами, вера в Бога, стала ещё и экономическим регулятором. Я совершенно уверен, что без христианства, Запад при капитализме, стал бы разоренной пустыней…
Так что и для России, тоже есть выход из казалось-бы совершенно безнадёжной ситуации, в которой она пребывает сегодня. По всем законам К. Маркса, Запад должен был рухнуть, но вот всё-таки живёт и временами совсем неплохо…
Предсказания Маркса к счастью для Запада, не сбылись, а вот в обезбоженном СССР они оправдались на двести процентов… Маркс не учёл, что большое, слагается из множества мелочей и одной из таких «мелочей», является религиозное чувство…
Ему показалось, что он открыл закон, а выяснилось, что это была этапная закономерность, которую опровергло время. Иначе говоря, можно и нужно верить в чудеса и надеяться на лучшее, и не верить в мрачные закономерности. Ведь человек, действительно венец природы. Человечество способно преодолеть, любые преграды, и выйти победителем в любой ситуации. Сегодня человеку, наряду с религией, помогает умная наука…
Здесь, я согласен с передовой методологией современной науки - законов без исключения не бывает, а если есть исключения, то это уже не закон, а научая гипотеза…
Так что, когда атеисты, жонглируя формальной логикой говорят, что Бога нет, не верьте им. При любом доказательстве что Бога нет, всегда возникает вопрос: А кто же тогда создал, такое великолепное явление, как земная жизнь?!…

2005-15-12. Лондон.


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/ Е-майл:russianalbion@narod.ru





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 31.01.2019 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2479294

Рубрика произведения: Проза -> Очерк











1