Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Три Тараса Главы 7-9


                                                                                                                   7

                       Неожиданно рано проснулся в это утро и маленький Тараска. Высунулся с полатей, а солнце уже вовсю наяривает сквозь узенькие оконца.
                      -Бабуня! – позвал Тараска вовсе не для того, чтобы дозваться, а так, по привычке. Тараска знает прекрасно, что по утрам бабуня всегда во дворе хлопочет. И дед тоже во дворе. У деда ноги в ревматизме, поэтому он всегда по утрам на завалинке сидит, а ноги солнышку поставляет.
Тараска спустился с полатей и потрусил в сенцы к ведру. Справив нужное дело, вернулся в хату и полез было опять на печь, но по дороге раздумал, а сел на табуретку и стал натягивать портки и рубашку.
                      Ему вспомнился сегодняшний сон, в котором он батьков своих встретил. Чего это они сниться повадились? Разве от этого есть толк? Вот если бы собрались, да приехали разом. Да забрали бы Тараску к себе в город. Город – это когда кругом большущие хаты. Хата, а сверху еще хата. А на гребне маленькая хатынятка. Тараска такие хаты сколько угодно видел. Но такие большие хаты, какие в городе, Тараска не любит. Вот, если батько с матерью приедут за ним, то уж он, так и быть, на город согласный. «Только лучше будет, если они будут здесь жить, - подумал Тараска. - Как же дидуня с бабушкой одни останутся, если я от них уеду?»
                     Тараска в задумчивости поскреб затылок, поерзал на табуретке, глянул на дверь и полез в комод. Там он отыскал толстый бабушкин альбом с фотографиями и разложил его на столе. Конечно, всякие там тетки и дядьки его совершенно не занимали. Он нашел заветный снимок, в котором оба родителя стояли в полный рост вместе с какими-то людьми и весело смеялись. Тараска вытащил фотокарточку из альбома и поставил ее на столе, прислонив к стакану. Сам же уселся поудобнее за столом и, положив подбородок на руки, завел с родителями задушевную беседу.
«А этой осенью я уж точно пойду в школу. А то срам один, сидеть без грамоты. Дидуню казав, шо без грамоты чоловику гроб. Да и то правда: Пашка и Василь уже в другий класс пойдут, а я только в первый. Но я догоню. Во-первых, я считаю лучше их. И гривны, и рубли. А один дядька заплатил мне баксами. Я подывылся, сколько, и сдох: целых сто долларов! Думаю: перепил чоловик в шинке, або гроши перепутал. Назад ему в машину подаю гроши и кажу: «Дядько, дывыться, вы мэни доллары дали!» А вин смиеться, да и каже: «Бери, хлопче, та и не клопочись. Я все правильно заплатил. Будь ласка, стреляй отседа пулей, або до мэнэ людына приходе». Я ти гроши дидуне отдал. Вин заховал. Каже, шо до школы трэба дуже богато грошей.
А ще я бачил мамку в телевизоре. Вона шось такэ балакала в микрофон. Я побачил, та тут же и кажу диду: «Дывысь, дидуню, маты моя! Вон, там, у ящику моя маты!» А вин каже: «Ни, цэ не маты. Тетка якась чужая». А я кажу: «Да маты цэ, диду! Я чую, шо маты! Дывысь, смиеться, як у карточки!» А диду впьять: «Ни, не маты. Туточки молодыця з косою на голови, а у маты твоея кудри темные». Молодыця в телевизоре и пропала. Может, мамо, цэ и не ты була. Но здаеться мэни, шо ты. Прийихала бы ты до мэнэ, бо дуже важко».
                       Тараска вздохнул, потом опять беспокойно заерзал на табуретке. Он вспомнил о своей неудачной поездке в Донецк. Случилось все это нынешней весной. Тараска по обыкновению крутился на своем рабочем месте. То есть, на майдане, что распластался в самом центре Дуванки. По кругу майдана гнездились магазины, ларьки, крохотный базарчик, аптека и дуванская пивная забегаловка. Прямо вдоль шляха, убегавшего к мосту, по обе стороны располагались административные заведения и клуб. А в глубине тенистого сквера просматривалась средняя школа.
Майдан – это главное и самое оживленное место в Дуванке. Здесь останавливается автобус из районного центра. На майдане паркуются машины, частные и служебные. И тут восьмилетний Тараска нашел для себя доходный промысел. Он моет машины. Ни один хлопец до него не доумился до этого дела. Он первый во всей Дуванке, да и в Гайдуковке тоже. Потому что увидел про это денежное занятие в телевизоре. Там закордонные расторопные хлопцы прямо на дороге подбегают к притормозившим легковушкам и мгновенно принимаются драить стекла и фары. И за это хозяева машин платят хлопчикам гроши. И Тараска быстро смекнул, что подобный бизнес можно развернуть и тут, в селе. Тем более, что настоящей пыли и грязи на местных дорогах по самую крышу хоть отбавляй.
                       Поначалу Тараску гнали взашей. И сами водители, и представители местной власти. Но Тараска оказался шибко упорным. И дело пошло. Денег Тараска не просил. Водители сами давали, кому сколько не жаль. Иногда угощали чем-нибудь вкусным. Всю зарплату Тараска приносил деду. Дед вздыхал, гладил внука по голове, а потом утирал хусткой проступавшие наружу слезы. «От проклята жизнь, бисова душа! - шумно сморкался он. - Такэ малятко заместо школы за грошьми ходит! Хиба ж цэ порядок?» Потом дед привык. Но после весенних Тараскиных приключений решительно заявил внуку, что осенью непременно отправит его в школу. В общем, в лето может Тараска и работой заниматься, а осенью шабаш! Конец всяким заработкам! Учиться надобно. Не век же ему эти машины мыть!
                      «Мне дидуня уже все справил до школы! – похвастал Тараска родителям на фотографии. – А я и книжки уси выучил. Дидуня сказал, что как одолею все книжки за первый класс, так сразу меня переведут в другий. Чтоб не отстал от всех».
Тараска слегка погладил снимок и придвинул его к себе. Почти к самым глазам:
                      -Подрасту еще маленько и опять поеду вас искать! – сказал он фотокарточке. – Я теперь уже поеду прямо в Киев. Мне Афган сказал, где шукать трэба.
                                                                                                                            8

                      И Тараска опять пустился в невеселые воспоминания. Как-то раз весной остановился на майдане большой автобус. Таких автобусов Тараска не видал сроду, потому что такие автобусы просто-напросто никогда ни в Дуванку, ни мимо Дуванки не заезжали, ни проезжали. А тут заехал откуда-то и остановился прямо возле Дуванского шинка. И пассажиры из него все высыпали и разбрелись, кто где.
                     Тараска подошел к автобусу, прямо к носу, и прочитал на табличке: «Экскурсия». «Чудное мисто якэ – «Экскурсия»! – подумал. – Что-то никогда не слыхал про такое. Может, это такое мисто, где батьки мои проживают?» Хотел Тараска спросить у шофера. А того на месте не оказалось. Ушел в шинок, видать. Только несколько человек в автобусе осталось. Ну, Тараска зашел в автобус. Оглядел весь. Очень понравился этот автобус Тараске: сиденья мягкие и высокие. На окнах занавески. Прошел Тараска дальше вовнутрь. Сзади в автобусе вместо сидений диван стоит. Тараска уселся на него: мягко очень. Тут народ стал в автобус возвращаться. На Тараску ноль внимания. Как будто он тут все время сидел. Все места свои занимают и шумят, смеются, спорят и шофера торопят. Ну, тот автобус завел и поехал. И Тараска поехал вместе со всеми в автобусе. Едет он, едет, а автобус все не останавливается. А Тараска привалился к окошку и уснул. Устал он шибко на своей работе. Легковушки мыть – это совсем не плевое дело. Тут и сноровка нужна и ловкость. За день так намаешься с тряпкой, что к вечеру ни ноги, ни руки не сгибаются. Да и поел Тараска недавно. Вот от усталости и сытости и разморило его. Проснулся Тараска, когда автобус опять остановился. Тараска поднялся с места и пошел к выходу вместе со всеми. Хотел сразу же домой отправиться. Смотрит, а место кругом незнакомое. Совершенно чужое какое-то. Тут Тараска совсем испугался. К тому же, вспомнил, что самовольно в чужой автобус забрался. От страха он и заревел во всю мочь. А когда заревел, тогда только на него люди и обратили внимание. Какой сразу переполох начался! Все принялись шуметь и спорить, что надобно с непрошеным пассажиром делать. Одни склонялись к тому, что Тараску следует немедленно высадить. Другие, наоборот, стали утверждать, что бросать мальчика посередь дороги негодно, а потому нужно отвезти в город и сдать, куда следует. А еще такие были, которые требовали, чтоб шофер доставил мальчика домой на обратном пути.
                    В общем, Тараску не высадили, а повезли дальше. Ну, и накормили, конечно, у кого чем было. К вечеру автобус приехал в большой город Донецк, куда он и должен был приехать. Тут шофер стал спрашивать у Тараски, что с ним теперь делать: в милицию отправлять или на вокзале оставлять. По словам шофера, получалось, что на вокзале остаться лучше, потому что назавтра этому шоферу ехать вместе с автобусом назад, в Россошь. И он может подвести Тараску прямо до дома. А если ехать в милицию, то там можно прокантоваться очень долго, пока милиция будет все выяснять. Причем, и Тараске, и самому шоферу. Кантоваться никому не хотелось. Поэтому сошлись на том, что Тараска до утра посидит на вокзале. А утром шофер за ним заедет. Шофер провел Тараску в зал ожидания, указал ему на свободную скамью и распрощался. Ну, Тараска улегся на скамейке поудобнее и сразу же уснул.
                    И во сне родителей своих увидел. Вернее, не сразу увидел. Сначала ему приснилось, будто он со своими приятелями Пашкой и Василем в дедушкином саду в прятки играет. Посчитались они сначала, как положено. Василю водить выпало. Ну, Тараска с Пашкой прятаться побежали. Тараска стрибнул за терновые кущи и упал на землю. И еще головой прижался к земле, чтоб не видно его было из-за кущей. А земля холодная. Ну, совсем прямо ледяная. Тараска замерз даже. А высунуться боится: ну, как Василь найдет? Тогда водить придется. Лежит Тараска тихо, даже дышать перестал. А Василь все равно его нашел. Подбежал и давай трясти, как грушу. Даже больно стало. Тараска поднимает голову, смотрит, а это вовсе не Василь его трясет, а отец. «Вставай, - говорит, - что ты тут разлегся?» Тараска говорит: «Мы тут в прятки играем. А ты разве не видишь, что я спрятался?» Отец опять принялся тормошить. «Вставай быстро! – требует сердито. – Разве ты не знаешь, что тут не положено валяться?!» «Где хочу, там и валяюсь! – отвечает Тараска. Тут мать подходит и говорит отцу: «Оставь ребенка в покое!» Но отец уж не на шутку рассердился. «Не оставлю, - говорит, - и все! Порядок никому нельзя нарушать». «Иди отсюда! – требует Тараска. – Кто ты такой, чтоб мне указывать?» «А вот я сейчас надеру тебе уши, тогда и узнаешь, кто я такой! – кричит отец. – Вставай, говорю, немедленно!» Тараска испугался и заорал во всю ивановскую…
                   …Тут и проснулся. Смотрит, а его и взаправду, словно грушу, трясет какой-то незнакомый дядька и кричит прямо в ухо: «Вставай, вставай, хлопец! Нечего в общественном месте спальню устраивать!»
                   Тараска поднялся, потянулся сладко и спрашивает:
                   -А что, уже приехал автобус?
                   -А тебе куда ехать надо? – спросил в свою очередь дядька.
                   -Домой, - ответил Тараска. – В Гайдуковку.
                   -А где она, эта твоя Гайдуковка? – поинтересовался дядька.
                   -Да возле Дуванки, - пояснил Тараска. – Той, шо на Украине. А Гайдуковка наша до России отошла. У нас там прямо по мосту кордон сварганили.
                  -По какому мосту? - не понял дядька.
                  -Ну, через речку, - ответил Тараска. – Мы прямо по этой речке и переходим кордон. Вброд. Из Гайдуковки в Дуванку. А из Дуванки обратно в Гайдуковку.
                 -Кто переходит? - опять не понял дядька.
-Ну, все, кому до родичей трэба. Або в магазин.
                -А по мосту, что ли, нельзя?
                -Ни! Там кордон. В Дуванке хохлы, а в Гайдуковке москали. Только мы вовсе не москали.
                -Так ты, выходит, сюда из России приехал? - нахмурился дядька.
                -Ни, из Дуванки.
                  Тут Тараскин собеседник почему-то сильно рассердился:
                 -Я чую, что с тобой каши не сваришь! Я тебе про Фому, а ты про Ерему. Твои родители где?
                -Диду каже, шо десь ушились.
                -Так ты, стало быть, с дедом?
                -Ага! Ще з нами бабуня.
                -Ну, и где же они теперь?
                -У хате. Я на работу подался, а воны у хате на хозяйстве остались.
                 Дядька на эти слова ничего не ответил, а только сильно подозрительно осмотрел Тараску с ног до головы. Потом подумал немного и сказал: «Вот, что, братец, пошли-ка мы лучше с тобой в милицию! Пусть милиция с тобой разбирается. А у меня уже что-то от твоих баек голова кругом пошла».   
                   И он потащил Тараску в отделение.
                   Там пришлось Тараске все сначала объяснять.
                   -Ну, и шо нам з тобою робыты? - спросил сонный дежурный, выслушавши непонятные Тараскины объяснения.
                   -Ничего не надо робыты, - посоветовал Тараска. – Утром за мною дядька с автобусом приедет и до дому повезет.
                   -А я так думаю, шо надо хлопца отправить у Ростов, якшо вин российский гражданин, - сказал дежурный по вокзалу. Это он так потому сказал, что очень уж не хотелось ему оставлять Тараску на вокзале. Но дежурному милиционеру тоже не хотелось возиться с ребенком, поэтому он приказал отвести Тараску назад в зал ожидания. «Хай хлопец ждэ того шофера, который привиз дытыну сюда», - сказал он и выпроводил всех из дежурки. И дядька, разбудивший Тараску, отвел хлопца назад в зал ожидания.
                   Но утром шофер автобуса на вокзале не появился. Забыл, наверное, про Тараску. Тараска ждал, ждал, потом понял, что ждать бесполезно. Ну, он разыскал вокзальный буфет и купил себе два пирожка с картошкой и газировку. Быстренько позавтракав, Тараска пошел осматривать вокзальные окрестности. Надо сказать, что вокзал и окрестности Тараске не понравились: кругом грязь и кучи мусора. И еще какие-то пьяницы прямо на земле валяются. Разве это порядок? Тараска побрел по улице, идущей прямо от вокзала.
                   И тут из-за угла большого обшарпанного дома навстречу Тараске вынырнул мальчуган лет семи.
                  -Ты кто? – полюбопытствовал он, перегородив Тараске путь.
                  -А ты кто?
                  -Я первый спросил.
                  -Ну, Тараска. А тебя как зовут? – вполне миролюбиво сказал Тараска.
                  -Меня Тюхой зовут. А ты видкиля?
                  -Я з Дуванки. На автобусе приехал. Меня шофер обещал утром назад увезти, да, мабудь, забув.
                  -Я чого ты до нас пошел? Тут наша территория.
                  -А ты, шо, бить будешь?
                  -Ни, не буду! – успокоил Тюха. – Я бачил, як тэбэ у милицию ночью водили.
                  -А защо ты не спал ночью, якщо меня бачил?
                  -Я по ночам працюю.
                  -Шо робишь?
                  -Це мое дило, шо роблю. Ходым до моей хаты! – неожиданно предложил Тараске новый приятель.
                  -Це далеко?
                  -Ни! Зовсим рядом. Дома у нас лапша е. Йи не трэба варить. Дуже вкусная.
                  -Ну, ходым! – согласился Тараска.
                   Тюха повел Тараску куда-то вглубь дворов. Они долго петляли между гаражами и мусорками, пока, наконец, ни наткнулись на ветхое строение, больше похожее на сарай, нежели на жилое помещение. Входная дверь этого помещения безжизненно висела на нижней петле. Поэтому в дом можно было заходить очень даже свободно.
                  Сразу же за дверью в крохотных сенцах стояла газовая печь, на которой громоздилась большая алюминиевая кастрюля без крышки. Из кастрюли валил густой пар и едкий запах какого-то непонятного варева.
                 -Шо там такэ? – спросил Тараска, кивнув на кастрюлю.
                 -Цэ маты йижу для животных робэ.
                -Яких животных?
                -Ну, у двори тут всяки собаки та кошки ошиваются. Их же трэба гудуваты? – объяснил Тюха. – Маты каже, шо воны божьи твари, а потому потрибно гудуваты их. От вона собирае скрозь йижу, потим варэ и дае всякой худобе.
                Зашли в комнату, в которой было довольно темно, поскольку единственное маленькое оконце, устроенное где-то возле потолка, было занавешено какой-то тряпкой. Присмотревшись в полутьме через некоторое время, Тараска углядел в углу комнаты кровать, на которой в ворохе очень даже несвежего постельного белья прямо в одежде спала женщина неопределенных лет. Когда мальчики вошли в комнату, она развернулась лицом к вошедшим и, не поднимаясь с кровати, принялась недовольно кряхтеть.
                -И шо ты стрыбаешь, як цуцення, скаженна дытына! - проворчала она на сына. Покрутилась на кровати еще немного и поднялась. – О, ще байстрюка дэсь знайшов! – Увидела Тараску, словно чудище морское повстречала. Потом прошла в другой конец комнатушки. К замызганному холодильнику, дребезжащему, словно трактор. Открыла дверцу холодильника и вытащила шматок сала и бутылку пива.
                -Мабудь, ты снидать хочешь? – непонятно к кому обратилась она: то ли к сыну, то ли к гостю.
                -Я не хочу! – на всякий случай сказал Тараска. – Я на вокзале пирожка зйив.
                -Ашо, ты гроши маешь?
                -Я вчера трохи заробыв, - объяснил Тараска.
                Женщина с явным уважением взглянула на мальчика:
               - А шо ты робишь?
               -Та на майдане машины мою.
               -Цэ гарно, шо сам заробляешь, - одобрила она и обратилась к сыну:
               -Видкиля цей хлопец?
               -На вокзале був, - ответил Тюха. – Його в милицию водили.
               -За шо? – спросила женщина у Тараски.
               -Не знаю. Дядька на вокзале разбудил и повел в милицию. А там другий дядька назад на вокзал отослал. Казав, шоб той шофер до дому повиз. А шофер забув. А я сам не розумию, як до Дуванки добраться.
               -Ходыть с Тюхой до других шоферов, та спытайте, як до твого миста дойихать, - посоветовала она.
               Тараска с Тюхой и двинулись назад на вокзал. Сначала, конечно, сала и быстрорастворимую вермишель из пакетов поели и пивом закусили. Прокрутились на вокзале полдня, но ничего путевого для Тараски не выяснили. Никто из шоферов ничего про Дуванку не знает. Может, кто и знает, да не все стали с мальчиками разговаривать, а только некоторые. Все больше посылали подальше или грозились милицией. Потом Тюха сказал Тараске, что на вокзале они ничего не выведают. Нужно идти к Афгану.
               -А хто цэ такий? – спросил Тараска.
               -Цэ старшой наш. Вин усэ скрозь розумие и нам зараз допоможе, - сказал Тюха. И тут же предупредил:
               -Вин строгий. Тилькы ты не боись и богато не балакай.
                Афган проживал в подвале грязной «хрущобы», которая находилась недалеко от автовокзала. В подвале, конечно, было жутко темно и сыро. Вонь стояла в этом подвале несустветная! Еще и сверху на головы капала какая-то вонючая мерзость. Мальчики в темноте постоянно натыкались на какие-то предметы, пока добирались до места проживания Афгана. Наконец, Тюха толкнул плечом какую-то дверь, и мальчики оказались в раю. Яркий неоновый свет резко ослепил глаза. Когда Тараска расплющил веки, то увидел вокруг себя чудную картину: аккуратненькую, богато обставленную шикарной офисной мебелью комнату. В глубине комнаты находилось механическое инвалидское кресло-каталка, на котором восседал немолодой человек, одетый в камуфляжную форму. Это и был Афган. Ноги этого человека были аккуратно прикрыты мягким пледом в клеточку. Рядом с креслом стоял небольшой стеклянный столик на колесиках. На столике располагался блестящий поднос, прикрытый салфеткой. Напротив Афгана на невысокой тумбочке громоздился телевизор, в котором передавались последние новости. Тараска оглянулся и увидел позади себя у двери двух дюжих пацанов, лет шестнадцати.
                  -Стучаться надо! – грозно сказал один из пацанов, тяжело опустивши Тараске на плечо огромную лапищу.
                  -Я не знал…, - пролепетал Тараска.
                  -Отпусти, Трефа! – приказал человек в коляске и обратился к Тюхе. – С чем пожаловали, молодые люди?
                  -Вот, цэй шкет заблукал. До дому не може добраться, - ответил Тюха.
                  -Проходьтэ сюда, хлопцы, сидайтэ! – мрачно сказал Афган, указавши на диван.
Мальчики робко проследовали вглубь комнаты и присели на указанное место.
                 -Кажи, шо там з тобою зробылось. Тилькы швыдче! Доначала кажи, як звуть тэбэ?
                 -Тараска! – прошептал Тараска и совсем заробел.
                 -Ну! – грозно поторопил Афган.
                 -Я робыв на майдане, - начал Тараска, - а тут автобус зупынывся. Ну, я зайшов, та й поихав у автобусе. А потом заснул. Ну, и сюда прийихав.
                 -На майдане, это где? – спросил хозяин комнаты.
                 -Ну, в Дуванке.
                 -А возле Дуванки яке мисто стоить?
                 -Не знаю! – пожал Тараска плечами.
                 -Батьки е у тэбэ? – поинтересовался Афган.
                 -Е. Тилькы воны дэсь ушились. Так диду мий каже.
                 -Ладно, посыдьтэ тут трохи! – приказал Афган и пояснил: - Трэба пошукать твою Дуванку в компе.
                 С этими словами Афган подкатил на своей коляске к большому столу, на котором громоздилась всякая оргтехника. Едва он приблизился к столу, как в боковой стене открылась небольшая дверца, из которой вышел еще один мужик.
                -Желаете поработать, Петро Матвеевич? – негромко спросил он. Афган молча кивнул головой.
Мужик подошел к столу и, включивши компьютер, принялся за работу. Афган внимательно следил за всеми действиями своего помощника. На экране монитора высветилась карта востока Украины, по которой человек принялся водить курсором.
                -Тут этих Дуванок у нас целых пять по Донецкой, Луганской и Харьковской областям. Нам какая нужна? – спросил человек.
                -А кто его знает?
                -Ось, дывыться! Маты моя! Дывыться: маты! – неожиданно заорал Тараска и подскочил к телевизору. В телевизоре передавали теледебаты между представителями общественных движений. Все присутствующие мгновенно устремили свои взоры на экран телевизора.
               -Котора твоя маты? – спросил Афган.
               -Та вон, та, шо балакае! Дывыться, бо вона сховается! – возбужденно орал Тараска.
               -А ты не сбрехал, хлопче? Мабудь, перепутал шо? – не поверил Тараске Афган.
               -Ни, вона цэ, точно, вона!
               -Ты ж казав, шо не бачив йии.
               -У бабуни в альбоме такая точно жинка на фотокарточке. Бабуня казала, шо цэ моя маты.
               -Ну, ничего себе! – изумленно присвистнул компьютерщик. – Неужто Марина Гущенко? Нияк не может быть!
               -А почему ты думаешь, что не может? – спросил Афган.
               -Так немае у ней нияких дитэй, - пояснил компьютерщик. – Скрозь все знают.
               -А ну-ка, запроси все данные про нее. Может, шо узнаем интересное.
                Человек удалил с экрана карту и влез в новый сайт интернета.
               -От, дывыться, шо тут про нее пишуть. «Гущенко Марина Викторовна. Родилась в мисте С. Луганской области. Батько: Алхаско Виктор Романович – ветврач, украинец…» - Гм, странная какая-то фамилия для украинца, - «Маты: Алхаско Оксана Пылыповна – учительница начальной школы, украинка. Муж: Гущенко Михаил Федорович…» Слушайте, а ведь наша уважаемая Марина Викторовна родилась в С. А там, рядом, на границе с Россией, имеется какая-то Дуванка. Вот, посмотрите!
               С этими словами компьютерщик опять посадил на экран карту и указал курсором на то место, где находилось искомое место:
               -Видите, вот С. А рядом Дуванка. А за нею идет Гайдуковка.
               -Ну, да! Точно, Гайдуковка! – обрадовался Тараска. -  Там, в Гайдуковке мы и живем. Диду, бабуня и я.
               -А почему ты сказал, шо в Дуванке живешь? – спросил Афган.
               -Так в Дуванке я працюю. На майдане. А Гайдуковка за кордоном, в России.
               -Видать, не сбрехал хлопец: Гущенко точно его маты, - сказал компьютерщик.
               -Тем лучше, - бросил Афган. – Попробуем пощипать бабенку, шоб ей жизнь медом не казалась. Бо занеслась трохи жинка. А хлопца приютить трэба на время. Отведить до мэнэ в комнату и покормить гарно. И шоб ни едына волосына з його головы! Уразумилы?
               -Ага! – разом пробасили молчащие до сих пор хлопцы, которые у дверей стояли. Потом один из них вытолкал за дверь Тюху, а другой взял Тараску за руку и повел за ту дверь, откуда недавно вышел компьютерный спец. За дверью оказалась небольшая комнатка, в которой стояли стол, два стула и кровать у стены. Комната эта была проходная. За нею было еще одно помещение: личные апартаменты Афгана. И тут, конечно, было все для долгого и комфортного проживания.
               -А шо я буду тут робыты? – спросил Тараска, оглядевши комнату.
               -Шо хошь, - не очень приветливо ответил парень. – От, телевизор щас включу.
С этими словами он взял со столика пульт и включил телевизор.
               -А я до витру хочу! – заявил Тараска.
               -До чего? – не понял парень.
               -Ну, сходыть у нужник трэба!
               -А-а, так бы сразу и сказал. – Он взял Тараску за руку и подвел к боковой двери, которую щедро распахнул перед Тараской. – От, тебе нужник. Только за вот эту штуку не забывай дернуть. – И парень показал Тараске, за что и как следует дергать.
                Потом он ушел. Но через некоторое время опять заявился и прикатил из первой комнаты уже известный Тараске стеклянный столик на колесиках. На этом столике была еда: котлета с картошкой, салат из свежих помидоров и огурцов, ну, и другие всякие вкусности. Тараска поел и стал смотреть телевизор. Смотрел, смотрел, да и заснул. Когда проснулся, то увидел, что не один в комнате. Возле двери на своей каталке сидит Афган. А телевизор уж не работает.
                -А ты давно здесь? – спросил Тараска.
                -Нет, только что прикатил, - ответил Афган.
                -А почему ты все время на своей каталке ездишь? – опять спросил Тараска.
                -Потому что у меня нет ног. Я только на этой коляске и могу передвигаться.
                -А где же ты так? – простодушно поинтересовался Тараска.
                -На войне. Видишь ли, брат, мне еще повезло. Другие на той войне вместе с ногами и головы положили.
Тараска молча кивнул головой и задумался. Потом вдруг почему-то придумал:
               -А мой батько тоже был на войне. – Сказал и сам поверил этой своей выдумке.
               -А сейчас он где? – спросил Афган.
               -Не знаю. Наверное, там остался.
               -И, что, ты его ни разу не видел?
               -Не-а. Ни батько, ни маты. – При этих словах Тараске сделалось очень сильно жаль себя. Даже в глазах запершило.
               -Ладно, - сказал Афган, - ты тогда здесь будешь спать, а я там. – Он кивнул на дверь.
               -А я долго буду у тебя жить? – спросил Тараска.
               -Это уж, как получится. А разве тебе у меня не понравилось?
               -Да нет, пожалуй, понравилось. Только надо было бы дидуне сообщить. А то они с бабушкой, верно, беспокоятся.
               -А зачем ты уехал и ничего им не сказал?
               -Не знаю, - пожал плечами. Подумал и добавил, - Я хотел батькив своих пошукать.
               -Шукать трэба в Киеве.
               -А ты знаешь, где?
               -Пока еще не знаю, но догадываюсь. А ты хочешь, чтоб я нашел?
               -Ага! – обрадовался Тараска. – Дуже хочу!
               -Тогда трошки подожди.
               -Я-то подожду, да дидуня с бабушкой колотиться будут. У них, ведь, кроме меня, никого нет. Они же старые зовсим.
               -Да не беспокойся! Придумаем что-нибудь с твоими стариками. Ты Алхасова-то, часом, не знаешь?
               -Как не знать? Он же у нас в Дуванке живет. Его боятся все там.
               -Отчего боятся?
               -Он страшный. Только он зовсим не страшный на самом деле. Он меня раз в шинку угощал, и всегда денег богато дае.
               -А с кем он живет?
               -Грэць його знае! У него хата за таким забором, шо ни одна собака не стрыбнэ. А ще дядько там якись у ворот сторожуе.
               -Так, говоришь, угощал?
               -Ага! Ще и по голови гладил. Казал, шо я гарный хлопец.
               -Это он правильно казал. Ну, добре! Вон, в том шкафу возьми подушку с одеялом. Я тоже отдыхать покачу.
               Афган развернул руками колеса на каталке и укатил за дверь.
                Тараска не знает, как долго он прожил у Афгана. Из помещения его никуда не выпускали. А поскольку в апартаментах Афгана совсем не было никаких окон, то определить смену дней и ночей Тараске совсем было не под силу. Он вдоволь ел, спал, смотрел телевизор. Ему даже игрушек, вроде конструктора и техники с дистанционным управлением, натащили. А еще компьютерщик научил Тараску играть на компе. Это занятие особенно пришлось Тараске по душе. Перед сном обычно с Тараской разговаривал Афган. Первым делом, он справлялся у Тараски о самочувствии. И тут же просил, чтоб Тараска еще немного потерпел и пожил еще немного.
               Живя у Афгана, Тараска понял, что этот человек в здешних местах, если не бог, то, наверняка, сразу следом за ним. Потому что Афган может все. Оказывается, ему подчиняются очень многие люди разных возрастов, которые постоянно приходят и уходят, которые пишут по электронной почте, звонят по телефону, передают через руки и выполняют все поручения и задания Афгана. И еще Тараска обнаружил, что каждое утро Афган каким-то чудодейственным образом исчезает прямо вместе с каталкой из этого подвального дворца. Куда ж он девается, если здесь всего три комнаты, три двери, не считая туалетной, и ни одного окна? Тараска сам в отсутствие Афгана не один раз обошел все три комнаты и осмотрел все углы, а Афгана не обнаружил. Только компьютерщик дядя Коля всегда находился на месте.
              -Дядя Коля, а где зараз Афган ховается? – не раз спрашивал Тараска.
             -Да не ховается он, а работает.
             -А як же вин видсиля выбирается, если у вас в подвале зовсим ходыть не потрибно?
             -Не волнуйся, его выносят, - объяснял дядя Коля.
              Но Тараска не верил. По тому пути, который Тараска преодолел в первый день вместе с Тюхой, не то, чтобы коляску, собственные ноги без ущерба для здоровья не пронести. А тут безногого инвалида надо нести. Заливает что-то дядя Коля.
              Как-то вечером Афган принес Тараске письмо от дедушки. Дедушкин почерк Тараска знал наизусть. Правда, читать еще не мог, к сожалению.
              -Ну, что, узнаешь? – спросил Афган.
             -Узнаю, - прошептал изумленный Тараска и заплакал.
             -Да не плачь ты, дурило! – успокоил Афган. – Слушай, что дед пишет. – И принялся читать:
              «Здравствуй, внучек! Я узнал, наконец, что ты жив-здоров, и что находишься у хороших людей. Они сказали, что скоро тебя привезут. Скучаем без тэбэ дуже и ждем. Твий дидуня».
             -Я до дому хочу! – еще пуще заревел Тараска. – Чого вы мэнэ держите?
             -Ну, цыть, не плачь! Я тебя успокоить хотел, а ты, наоборот, в рев пустился! – погладил Афган Тараску по голове. – Понимаешь, братец, мы маты твою шукалы. Хотели, шоб она забрала тебя. Только не хочет она тебя брать к себе.
             -Почему? – изумился Тараска. – Разве я плохой?
Афган улыбнулся и потрепал Тараску по голове:
            -Да нет, ты, брат, очень даже хороший. Просто мать тебя не знает.
            -А если узнает, то заберет?
            -Не знаю. Теперь я уже ничего такого не могу знать и понимать, братец! Наверное, сейчас какая-то новая порода матерей появилась. А тебя, хлопче, мы завтра с утреца отвезем к твоим дидуне с бабуней. Стариков и дитэй забижать грех! Не для того воевали!
             Утром, действительно, Тараску отвезли в Гайдуковку. А выбраться из подвала оказалось очень даже просто. Оказывается, в маленькой комнатке была потайная дверь в лифт, который поднимал всех прямо в квартиру на первом этаже.
             Так закончились Тараскины приключения.

                                                                                                                           9

                  В сенцах ведра загремели. Тараска вскочил с места, сгреб со стола фотокарточку и сунул ее в самый дальний угол комода. Он вовсе не боялся, что бабушка заругается. Бабушка и сама большая любительница рассматривать фотографический альбом. Просто о родителях своих Тараска предпочитал не разговаривать со стариками. Во-первых, о том, что он с ними периодически беседует таким образом, не знает никто. Это его тайна. Во-вторых, после Тараскиной самовольной поездки в Донецк и дедушка, и бабушка о Тараскиных родителях и слушать ничего не желали. Еще бы, столько пережить за несколько дней. Бабушка рассказывала, что дедушка чуть не умер, когда обнаружилось, что внук пропал.
                 Искали тогда Тараску все гуртом. Вся Гайдуковка и половина Дуванки на уши поднялись. Тараску-то кто не знал? Да все, почитай. Ну, все и принялись искать. И друг у друга, и по сараям, и на хоздворе. Потом кто-то вспомнил, что видел, как Тараска в большой автобус заходил. А как выходил, того никто не заметил. Ну, тогда Васыль Опанасович Галушко принялся звонить в район кругом: в милицию, в больницы. И Пылып Галушко в Дуванке тоже до своей власти дозваниваться стал. Потом с дедом ездили туда же. А Тараску не нашли. Тогда дед и захворал сильно. Сердце у него дуже защемило. Еле-еле откачали. Ну, тут кто-то из родычей предложил к Алхасову обратиться. Он все может, потому что у него связи. Алхасов не отказал, пообещал помочь. Чем уж он там помог, никто не знает. Однако, вдруг, ввечеру подъезжает к дедовой хате легковушка. Выходит из нее человек и метет прямо во двор. Дед с бабою всполошились, испугались до смерти. Подумали, что плохие новости этот человек привез. А он вытаскивает из кармана Тараскину фотографию, на которой Тараска жив-здоров, да еще и веселый. Сидит в какой-то квартире. Игрушками завален весь. И никаких следов мучений на всем его облике. Ну, человек и говорит, что, дескать, цел и невредим ваш внук. И все с ним в порядке. А вскорости прибудет он домой. Но в настоящее время некоторые заинтересованные люди ведут через него переговоры с его матерью. Так что придется немножко подождать Тараску. А чтоб старики шибко не убивались из-за внука, эти самые заинтересованные люди выдают компенсацию за моральные издержки.
Баба так и села на землю от страха. А дед взбеленился:
               -На кой грэць нужна нам ваша компенсация?! Вы нам внука возверните!
              -Берите, берите, диду! – сказал человек. – Деньги и вам, и вашему внуку лишние не будут. А я не могу их назад везти, потому как казенные.
Дед потребовал поклясться, что с Тараской ничего страшного не случится, и что вернется домой. Потом черкнул записку для Тараски. На том и расстались. А деньги человек оставил. Правда, дидуня до самого Тараскиного возвращения не взял из этих денег ни копейки. А самого Тараску долго не отпускал со двора. Только к Василю разрешал сбегать поиграться.
               Ну, Тараска не шибко и спорил. Вернее, совсем не спорил со стариками. Он же не дурак, чтобы не понимать, как настрадались дедушка с бабушкой.
               Увидав внука не в постели и не на печи в такую рань, а посередь хаты, бабка Ганна пришла в сильное замешательство.
              -А чого цэ ты вскочив? – встревожено спросила она. – Мабудь, рыбку ловил? – И ощупала постель.
             -Ни! – засмеялся Тарасик.
             -Ну, тоди ходым снидать! – предложила она.
             -Ни! – опять засмеялся внук и, подпрыгнув на одной ноге, поскакал к дверям. – Я к Василю пойду! – крикнул он уже со двора и бросился к соседскому плетню.

Продолжение следует.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 23.01.2019 Юлия Шулепова-Кавальони
Свидетельство о публикации: izba-2019-2473416

Рубрика произведения: Проза -> Повесть














1