Англия и Россия.Часть-2. Русские в Лондоне.



«Мастер и Маргарита» в Лондоне.



Пьеса «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, поставленная в Лондоне.



Билеты, на «Мастера...», нам подарили на Рождество наши дети, среди прочих подарков.
И это было очень кстати, потому что я не видел ни последнего российского фильма, ни самой пьесы по знаменитому в России, роману.
Помню только, ещё советский фильм по Булгакову - «Бег» и помню крымскую постановку «Дней Турбиных», которую видел в Симферополе очень давно. Подробности того спектакля стёрлись, но фильм, в котором играли такие звёзды советского кино, как Дворжецкий, Ульянов и другие, особенно впечатлил...
В театре «Барбикан», расположенный в одноимённом культурном центре, построенном на месте бывшего большого разбомбленного района в лондонском Сити, мы бывали раньше часто. В основном на концертах симфонической музыки, которые проводятся в известном концертном зале.
В театре же, здесь, последнюю пьесу, смотрели лет десять назад. Это был Чеховский «Иванов». Меня поразило тогда, что прямо на сцене, был устроен бассейн и герои, плавая, говорили свои реплики. Помню, что смотрели откуда-то сверху и вся сцена была перед глазами...
Вот и в этот раз, наши места были на галерее, откуда хорошо видно всё, что происходит внизу.

Перед началом спектакля я вспоминал, что первый раз прочитал «Мастера и Маргариту» в 1967 году, в военном госпитале, на острове Русский.
Там, я лежал несколько дней, с пустячной операцией...
Делать было нечего и я взял ничейный, зачитанный журнал «Москва», и стал читать от скуки, первый попавшийся текст.
Но неизвестный тогда роман, настолько увлёк меня, что я прочитал его почти не отрываясь и на всю жизнь запомнил имя автора — Михаил Булгаков.
Страдания Мастера-творца, перекликались в этом романе с страданиями на кресте Иисуса Христа, и расцвечивались похождениями Сатаны с его свитой. Замечательно раскрашенный буйной фантаазией автора, детективный сюжет, вызывал не только сопереживание, но и возбуждал интерес к земной жизни Спасителя, о чём многие в Советском Союзе, уже тогда поражённого «чумой» атеистической обывательщины, не слышали, не знали, да и знать не хотели. Плоский атеизм, представленный «Анти-Евангелием», какого-то польского автора, оперировал казённым пересказом Библии, и для многих, это и было, по тем временам, главной религиозной «пищей».
Многим из нас, даже крещёным в раннем детстве, именно Булгаков открыл глаза на подлинную историю Христовой жертвы и на события, которые послужили основой европейской, да и всемирной цивилизации...
Потом я перечитывал «Мастера...» раз десять и последний раз уже в Англии, в Лондоне. Пытался читать даже в английском переводе известного слависта Майкла Гленни, но русский оригинал конечно и тоньше и сложнее. Родной язык, везде остаётся родным и если читая английские тексты я «работаю», то русский язык литературной классики, часто вызывает подлинное эстетическое и интеллектуальное наслаждение!
Творчество Булгакова, до последнего времени было мало известно на Западе, как впрочем и вообще русская, советская литература. Кроме Солженицина, западная пропаганда, не желала ничего знать и только успех Булгакова, наряду с возрождением славы Набокова, в самой России, начавшийся бум известности этих двух писателей, постепенно просочился и в Европу.
Помню, что лет десять назад, я подарил «Мастера и Маргариту», Мастеру лондонской церкви Темпл, Робину Грифит-Джонсу, и книга ему понравилась.
Эту книгу, в Англии, первым перевёл, как я уже говорил Майкл Гленни, достаточно давно, но, думаю её популярность среди английских читателей ещё впереди. И поворотным моментом, может послужить эта замечательная пьеса, не менее талантливо поставленная театральной кампанией «Комплисити», режиссёром Саймоном Мак Берни, который был и автором сценического переложения романа...
Но возвратимся в Барбикан...
Театр был полон и на открытой сцене, стоял ряд простых деревянных стульев, а справа от них киоск, похожий больше на телефонную будку. Позже выясниться, что это ещё и трамвай, который двигаясь по направляющим, отрежет голову Председателю Моссолита, Михаилу Александровичу Берлиозу...
Наконец, зрелище началось. Из-за кулис вышли цепочкой актёры и заняли места на этих стульях. Невольно вспомнился афоризм Чехова. «Если в начале действия на стене висит ружьё, то оно должно выстрелить». Простые, деревянные стулья, тоже были элементами декораций, отражающими, аскетизм быта, того далекого и непростого времени. И знаменательно, что именно из таких стульев, только рисованных, был создан мультипликационный конь, на котором Мастер и Маргарита, в конце пьесы, устремились в вечную жизнь....
С самого начала, я с трудом представлял себе, как в театре, можно показать римского прокуратора Иудеи, сидящего среди колоннады римского портика; как можно отобразить отрезание головы Берлиозу; кто может сыграть громадного кота Бегемота; и наконец, как можно показать полёты обнажённой Маргариты, над городом Москва и её яростную месть литературным недругам любимого, а потом и присутствие на балу Сатаны, на Лысой горе...
Но английские сценографы с этим талантливо справились, и к концу спектакля, ни я, ни сотни других зрителей уже и не представляя, иной реальности, в рамках действия этой пьесы. Всё было сделано с большой выдумкой, профессионально и динамично. Одним словом — постановка чрезвычайно изобретательна и современна и всё это позволило зрителям, на время перенестись в предвоенную «нэповскую» Москву.
С самого начала, сюжет развивается стремительно и появление Мессира, стилизованного под героя фильма «Матрица», заставило зрителей напрячься, а металлический голос Воланда, вкупе с немецким акцентом придавал всему происходящему на сцене оттенок буффонады, замечательным мастером которой, был сам автор романа.
...Дискуссия о правдивости истории жизни Исуса Христа, завязавшаяся между московскими литераторами и загадочным профессором из-за границы, прервалась видением суда над Спасителем, когда Понтий Пилат, грузный и заносчивый человек, в начале был поражён способностями Га Ноцри лечить его застарелую мигрень, а потом смелостью мягко возражать ему, римскому наместнику в этой варварской стране.
Понтий Пилат, жестокий правитель, очень быстро поверил в необычность этого полуобнажённого, не то софиста, не то бродячего философа, но ничего не смог сделать или, испугавшись, не захотел спасти его от злого суда Синедриона и предубеждения толпы.
Увидевший всё это, словно в гипнотическом тумане, атеист и московский поэт Бездомный, почти сошёл с ума. Но жуткие чудеса в этот вечер на Патриарших прудах только начались!
Чуть позже, зазвенел трамвай, и несчастный Берлиоз, обладатель квартиры в центре Москвы, направлявшийся на заседание в Московский Союз Литераторов, поскользнулся на масле, которое незадолго до этого пролила домработница Аннушка, и попал под трамвай — чем исполнил страшные предсказания Воланда. И «голова» его откатилась далеко на авансцену.
И тут поэт Бездомный по настоящему обезумел и помчался преследовать тёплую компанию, во главе с Мессиром, в надежде сдать злоумышленников в милицию...

...Я сидел в переполненном зале, вслушивался в английскую речь на сцене и думал, что для меня, как для русского человека, понятен злой сарказм Булгакова, подавленного идиотизмом обывательского сознания, в те времена. Но понятно ли это англичанам, с их протестантизмом, с жестоким пуританином Кромвелем, основателем западного демократизма, с их приверженностью к однозначности и пунктуальности?! Правда всем известен тонкий английский юмор, который и мог помочь в этом понимании.
И по реакции зала, затихшего и насторожённо вслушивающегося в жёсткие нотки в голосе Мессира, наблюдающего за метаниями полубезумного Мастера и его неистовой подруги Маргариты, чувствовал, что все зрители понимают основную мысль пьесы — борьбу равнодушия и приспособленчества с возвышенностью чувств, талантливого, интеллигентного человека, задавленного рутиной мещанского быта...
...А на сцене происходили настоящие чудеса. С помощью современного компьютерного проектора, перед нами разворачивались картины, то ялтинского пляжа, куда Воланд перекинул незадачливого театрального администратора Стёпу Лиходеева, то многоголовой толпы — продолжение той кучки актёров, которые изображали толпу, в сцене суда над бедным Иешуа Га-Ноцри.
А то, вдруг, «нехорошая квартира», очерченная симолически, белыми меловыми линиями, превращалась в пространства города Москва и Маргарита, обнажённая, и намазанная чудесным кремом, подаренным ей Воландом, в яростном полёте устремляется на поиски виновников страданий, своего любимого, беззащитного перед людским равнодушным мещанством, Мастера...
В какой-то момент, затаив дыхание и вглядываясь в происходящее на сцене, я понял, что вижу, может быть одну из лучших театральных постановок «Мастера...», и что всем нам, присутствующим повезло, увидеть работу этого, по настоящему творческого коллектива актёров, постановщиков! Повезло, отозваться внутренней дрожью сопричастности, творению Мак Берни - режиссёра, руководящего всем этим чудесным современным спектаклем — апофеозом совместных усилий артистов, дизайнеров, мастеров света и звука...
Я представлял себе, как собираясь по вечерам, за чашкой кофе, труппа обсуждала все эти технические решения Как, по ночам, в бессоннице, режиссёр Саймон Мак Берни, вспоминая Россию и знакомых русских, пытался представить как будет восприниматься английским зрителем та или иная модель сценического решения, или например решение совместить в одном лице, всесильного Воланда и страдающего слабеющего под напором безжалостной плотской жизни окружающих, Мастера!
И конечно, главное — как показать современнику фигуру мучающегося и мучимого, но и простодушно уверенного в силе правды, Иисуса Христа, который даже перед цинично равнодушным Пилатом, разворачивает, показывает в жизни то, от чего этот заносчивый римский чиновник, становится теряющим самообладание, мечтателем...
Нагота, истощённого Га Ноцри и даже красавицы Маргариты, не оскорбляют зрителей и не заставляют их скептически морщиться и испытывать неловкость. Всё это вписывается в картину искренней любви и ненависти, нарисованную Булгаковым в интерьерах современности, зеркально отражающей некогда происходившие великие противостояния Добра и Зла, Иисуса Христа и его многочисленных врагов...
Очень важно, что нагота в этом спектакле становится естественным дополнением той атмосферы простоты и искренности, которым и отличаются русские загадочные души литературных героев, представленных, в разные периоды российской истории, на сцене не только Булгаковым, но и Чеховым, и Достоевским, и Толстым...
Весь строй русской жизни, во все времена представляется столкновением обывательского провинциализма и страстного стремления к свободе делать и мыслить, без указки из аристократических дворцов или чиновных кабинетов.
В своём «Мастере...» Булгаков представляется продолжателем русской традиции душевного беспокойства и неудовлетворённости, ярко выраженного в творчестве всех гениев русской прозы, начиная с Пушкина и Гоголя...
И если в начале двадцатого века, для англичан, Толстой представлялся учителем и мировым мыслителем, то сегодня, современные английские обыватели, мало чем отличаются от российских, и даже похожи, прежде всего своим равнодушием к судьбам человеческим. А потому, английскому обывателю, современная Россия, представляется из Англии царством мороза и абстрактной тоталитарной власти...
«Мастер и Маргарита», как мне кажется, может, хотя бы отчасти, пробить это равнодушие и заставить подумать не только о судьбах России, но и о судьбах всего будущего мира...
...Вот такие спутанные мысли приходили мне в голову, когда я вместе со всеми наблюдал за происходящим на сцене...
А действие близилось к концу. И Мастер с Маргаритой, выпив эликсир смерти, вдруг оживают навечно и на чудесном коне, созданном электронщиками-декораторами из множества стульев, похожих на те канцелярские стулья, на которых сидели герои пьесы в начале действия, галопом уносятся в будущее, на встречу с тем Иешуа Га Ноцри, который стал Мессией и которому тщетно противостоял и противостоит, остроумный и цинично беспощадный Сатана - Мессир Воланд, появившийся в Москве, в окружении своих прислужников — бесов: Коровьева-Фагота, Азазелло и громадного кота Бегемота, так мастерски изображённого театральными кукольниками. В полутьме сцены, громадная чёрная кукла кота, с горящими «кровавым» светом глазами, воспринимается как живая...
...Скачущая лошадь, тоже создана с помощью мультипликации и замершие на сцене актёры, совместившись с лошадиной спиной, вызывают невольное ощущение слитного движения этих всадников, в сторону небесного рая!!!
И этот чудесный, светлый конец пьесы, внушает и обещает всем современным героям-создателям, а может даже и нам, в обмен на муки творчества и борьбу против чиновной силы, светлое, сказочное и счастливое будущее...


Январь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков...








Фестиваль Фламенко в Садлер-Велс

Эпиграф: «Танец — это метафора мысли». Фридрих Ницше


Я долгое время ждал возможности сходить на этот фестиваль и, наконец, получил в подарок на день рождения билет в этот известный в Лондоне театр.
Здесь, несколько лет назад, я смотрел постановку балета «Чайковский»(1), Бориса Ейфмана, и был впечатлен не только балетом, но и уютной атмосферой, царящей в театре. На трёх этажах три кафе, где можно посидеть перед спектаклем, выпить кофе, а может и бокал вина. На сей раз подавали испанские блюда, вина и зрители, «вживаясь» в испанскую атмосферу, пробовали эту «экзотику» на вкус. Мы с женой поужинали дома и потому прошли прямо в зал, и сели на свои места, разглядывая красочную программку...

Зал постепенно наполнялся, в воздухе висел гул оживлённых голосов и даже всплесков громкого смеха, что совсем не свойственно для аудиторий академических театров, к которым, отчасти, принадлежит и Садлер-Велс. Но сегодня был особый вечер и в зале было много молодёжи, в том числе испанцев, живущих в Лондоне...

…Наконец, представление началось и на тёмной сцене, в кругу света, появились два танцора. Их танец сопровождался страстным пением и гитарными переборами двух гитаристов. Голоса певцов вели мелодию, гитары вели ритм, который подтверждался ручным прямоугольным барабаном и скрипкой. И без того быстрый темп танца делался всё ярче и стремительней, ноги танцоров отбивали угрожающий чечёточный ритм и мельком вспомнились американские довоенные фильмы с Фредом Астором, и его танцами, которые покорили тогдашнюю публику. Но те танцы, были приглажены, приспособлены под запросы цивилизованной публику, а здесь страсть и инстинкты древней жизни пробивались наружу через благообразие костюмов и формат балетной сцены. Мужчины были одеты в брюки и белые рубашки с шарфом и «сюртучком» поверх, на женщинах платья в горошек, яркого цвета и с длинным шлейфами — хвостами, которые иногда в стремительном танце напоминали хвосты павлинов.

Один номер сменялся другим, танцы становились всё ярче и ожесточённей и страсть пробивалась сквозь привычную цивилизацию буйным скрежетом мужского голоса, выпевающего испанские слова, с цыганским «акцентом». Женщины, во время сопровождающего танцы пения, не сдерживаясь всхлипывали от внутреннего напряжения и это напомнило мне русских плакальщиц, провожающих в последний путь очередную жертву «окаянной» жизни, в которой все, рано или поздно умирают.
Именно фламенко — сплав песни, гитарной игры и танца — можно считать атавизмом древней свирепой инстинктивной жизни, и в моём воображении, это искусство всегда сопровождает сцены насилия и проявления неистовой страсти, любви и ревности, в этом «прекрасном и яростном мире»!
И ещё я вспомнил Толстого и Достоевского, которые описывали цыганские хоры и ночные сумасшествия в среде российских дворян, ресторанных завсегдатаев, пьющих горькую и всхлипывающих во время исполнения цыганских романсов и плясок, от наплыва чувств и пьяной тоски, которой во все времена отличались буйные русские характеры. Толстой любил цыган и говорил что «Не вечерняя»(2), в исполнении цыганского хора, вызывает у него слёзы грусти и умиления...
Концерт продолжался, и на сцене появилась неистовая цыганская красавица, которая всё больше и больше распаляясь, отбивала немыслимую дробь каблуками, с такой частотой что кажется, ноги не могли за ней поспеть и потому, оставались в кажущейся неподвижности.
Но откуда же тогда этот чарующих, бешеный ритм, откуда эта сила мышц тела, неистовство чувств и темперамента?!
И ещё мне вспомнился Рахманинов, который, может быть, в обществе знаменитого Шаляпина, прогуляв всю ночь в «Яре», под утро, приехав домой садился за рояль и сочинял свой Второй фортепьянный концерт (3), который берёт за душу своей русскостью и радостной грустью уходящей молодости, неизбывного счастья грустной весны, которая за окном, в саду, в предутренних сумерках, расцветала вишнёвым розовым цветом и ароматами сбывшейся, но уже умирающей, весны...
Вспомнил я и первого гитариста фламенко, которого я услышал в далёкие советские времена — Пако де Лусию (4), который бывал в России и оставил во многих русских душах лёгкую грусть по ушедшей горячечной юности российской «цыганщины», оставшейся, почему то на другом краю Европы, в Испании, куда цыгане несколько столетий назад переселились из Византии, во времена её разгрома турками...
А ещё я вспомнил своих знакомых цыган, которые вместе со мной играли в футбол, поражая всех своей мягкой манерой обращения с мячом, весёлостью и шутками в цыганском стиле...
Взрослея, они становились оседлыми жителями пригородов, рабочими, заводили семью и жили, как все вокруг, монотонно и умеренно, казалось на все времена забыв о шёлковых шатрах и темпераментных, зажигательных песнях и плясках...

… Незаметно, концерт подошёл к концу, и переполненный зал, после бурных оваций, громко обмениваясь необычно яркими впечатлениями, струйками выливался в тишину весеннего лондонского вечера, на ярко освещённые улицы, растворяясь в потоке машин и прохожих...
А я возвратившись домой долго не мог заснуть и вспоминал свою молодость, неистовства первой любви и ощущение вечности бытия, в раскрывающемся для счастливой жизни, весеннем мире!

Март 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков

1.Балет Бориса Эйфмана "Чайковский": http://www.youtube.com/watch?v=c152Pyn63qk
2.НЕ ВЕЧЕРНЯЯ РОЗА ЭРДЕНКО В СПЕКТАКЛЕ "ГРУШЕНЬКА": http://www.youtube.com/watch?v=Je_tHefhWdg
3.Рахманинов, Концерт № 2 для фортепиано - Ван Клиберн://www.youtube.com/watch?v=huu-nir6RNw
4.Пако де Лусия:










Королевский замок в Виндзоре.



Я прожил в Англии уже более тринадцати лет. Но, побывав во многих замечательных местах Объединённого Королевства, ещё не был в Виндзоре, в королевском замке...
Вспоминаю, что лет десять назад, мы были там проездом, на машине, и даже поужинали в городке Виндзор, прямо напротив замка,но времени для осмотра дворца не было и мы проехали мимо...
К тому же, довольно часто бывая в Ричмонд-парке, на окраине Лондона, я, с вершины Ричмондского холма, с древнего, сакрально-возвышенного места не только парка, но и всего Лондона, несколько раз, в подзорную трубу рассматривал вдалеке, серые каменные стены этого древнего сооружения, возникшего там, на меловом холме, ещё около девятисот лет назад...
Наконец, моя жена, во время школьных каникул – она служащая в системе образования,- спланировала нашу поездку туда и с утра, мы отправились на вокзал Паддингтон.
До Виндзора около двадцати миль и потому, довольно быстро, но с пересадкой, мы оказались на вокзале этого городка и сразу попали на торжественный развод королевского караула замка, на котором всегда присутствует несколько сотен любопытных зрителей. Под воинственно-визгливые звуки флейт военного оркестра, молодые ребята с автоматами в руках, в длинных шинелях, путающихся в ногах, промаршировали мимо, и я невольно вспомнил свои армейские годы, и шинель, которая служила мне и одеждой и «покрывалом», которым я укрывался зимой, полулёжа на верстаке, среди бессонной ночи, во время дежурств на боевом посту, в качестве радиотелефониста...
Развод закончился и вскоре, мы прошли на территорию замка, который был виден за много миль из окрестностей и в фас, и в профиль, и внутри которого выделялась громадная круглая башня на холме. Крепость большая, вмещает в себя не только королевские покои, но и большой храм, и дома обслуживающего персонала и охраны, и большой внутренний двор. Всё это окружено высокой длинной стеной, которая сегодня похожа немного на театральную декорацию. Невольно вспоминаются немецкие замки, где по стенам можно было не только пройти, но чуть ли не на повозке проехать. И там, обязательно, центральной осью замка является высокая башня –шпиль, которая вздымается над крепостью на многие десятки метров. Внутри таких замков, всё скромно и даже строго и потому, невольно поёживаешься, представляя, как трудно было жить здесь, и летом и зимой, несколько веков назад. Профили таких феодальных «гнёзд», напоминали хищную громадную птицу, наблюдающую с утёса, за жизнью человеческого «муравейника», внизу, в долинах и на равнинах...
Войдя внутрь и купив билеты за пятнадцать фунтов каждый, конечно, в первую голову, мы устремились к королевским апартаментам и отстояв маленькую очередь, вошли внутрь. По пути мы любовались той самой круглой башней, которую уже совсем недавно по историческим масштабам, надстроил метров на десять вверх, очередной король. Внизу, под этой башней на холме, был ухоженный маленький садик, похожий на японский, с корявыми, словно озябшими, тощими вишнёвыми деревцами, извилистыми тропинками петляющими по крутому склону, водяным фонтанчиком и ручейком прозрачной воды, текущим у её подножия...
Надо сказать, что за последние годы, мы бывали во многих аристократических поместьях и дворцах по всей Англии и уже привыкли к этим длинным многочасовым экскурсиям, после которых, ноги подгибаются от усталости и хочется где-нибудь присесть и расслабиться. Но в начале осмотра, все бодры и нетерпеливы.. Так было в этот раз и с нами...
Войдя в парадные королевские покои, осмотрели игрушечный дворец, напоминающий сказочное кукольное царство – копию особняка только уменьшенного в десятки раз, с мебелью, картинами на стенах, кухонной утварью и даже серебряными блюдами на обеденном столе, размерами с пяти пенсовую монетку. Это был подарок очередной королеве от её милой родственницы, который изготавливали в течении многих месяцев искусные мастера.
Далее уже был собственно дворец с мраморными лестницами и вооружёнными рыцарями в металлических доспехах, сидящих на бронзовых лошадях и рассматривающих посетителей, сквозь прорези металлических шлемов. Как обычно во дворцах коронованных особ, мы видим здесь, на стенах парадных лестниц и прихожих, наборы средневекового оружия, потом идут несколько парадных зал с большими гобеленами на стенах, где размещены наборы поразительно красивого фарфора и столовой посуды, и конечно картинную галерею, экспонаты которой собирали долгие столетия, королевские особы, любители живописи...
... История замка, как впрочем и история английских королей, началась с завоевания Англии нормандским королём Вильгельмом – Завоевателем, в 1066 году. После победы над «местными жителями», этот «заморский» нормандский король настроил по периметру своих новых владений деревянные и каменные замки, которые вскоре были перестроены в каменные крепости. В 1110-ом году замок Виндзор, стал резиденцией королей, потому что находился в одном дне пути от Лондона, и был окружён глухими лесами, в которых было много дичи. Известно, что все королевские дома в Европе, да и не только, были увлечены двумя вещами – охотой, которая в давние времена заменяла спорт, и войной, которая была насущной необходимостью и навыки полученные в охоте, годились и в средневековых войнах... Замок Виндзор тоже был в осаде несколько раз, но избежал захвата и разорения.
В 1348 году, король Эдуард Третий, основал Наиблагороднейший Орден Подвязки, состоявший из двадцати шести Кавалеров и провозгласил Святого Георгия его покровителем. Кавалеры, ближайшие родственники и охранители трона, молились в королевской часовне и совершали совместные трапезы. Король всегда был окружён свитой из своих приближённых и проводил здесь время в пирах, рыцарских турнирах и молитвах. Со временем, часовней ордена, стала выстроенный в конце пятнадцатого века храм, который и стал местом встреч и совместных молитвенных служб семейства короля и Кавалеров ордена Подвязки. Орден существует и по сию пору, а в число его членов входят знатные и достойные граждане не только Англии , но и многие королевские особы со всего мира...
Во времена Гражданской войны в Англии, здесь какое-то время содержался пленённый король Чарльз Первый, которому, после проведённому в Виндзоре совещания представителей Парламентской армии, отрубили голову в Лондоне, в ясный, морозный день, при громадном скоплении любопытствующих. Короля тогда обвинили и наказали, «за жизнь криминальной персоны». Согласитесь, что все революционные приговоры пафосны по форме и жестоки по содержанию. Но такова природа Революций...
Король Чарльз Первый, как рассказывают, встретил свою смерть мужественно, позавтракал и под камзол, пододел тёплую рубашку, чтобы не мёрзнуть на эшафоте. О его смерти вы можете прочитать в моей новелле, которая так и называется: «Казнь короля»...
Тело после казни было привезено в Виндзор и похоронено в Часовне Святого Георгия... После Реставрации королевской власти, сын казнённого, Чарльз Второй модернизировал замок и королевские покои, но былой силы и власти королей в Англии, уже не было никогда.
Георг Четвёртый, был главным реставратором и обновителем Виндзора и после реконструкции замок по сути остался в неизменном виде до нашего времени...
Главной структурой замка была и осталась Круглая башня, возведённая на земляной насыпи, ещё по приказу Вильгельма Завоевателя, в начале, как деревянная крепость, а через сто лет была заменена на каменную. И сегодня, высота этой массивной башни, представляет около шестидесяти шести метров.
Интерьеры и убранство королевских апартаментов, поражают своей красотой, соразмерностью и невиданным богатством. Полы, стены, потолки все сделано замечательными мастерами и убрано богатыми тканями, покрыты резными: каменными и деревянными узорами и украшены картинами и гобеленами, на которых во множестве изображены королевские особы...
Особенно поражают своим великолепием потолки, представляющие из себя разного рода овалы, выступы и своды разной глубины и оформления... Мебель создана тоже лучшими архитекторами и мастерами изготовителями, обивки из разнообразных тканей подобраны по цвету и фактуре и потому, к ним, из-за их великолепия, боязно прикоснуться. И очень трудно представить себя, лежащим в королевских кроватях под бархатными шитыми балдахинами. Тем паче, наверное, трудно чувствовать себя непосредственно за огромным столом в зале приёмов, вмещающим до шестидесяти обедающих персон...
Мне, рожденному в Советском Союзе, в семье рабочего и домохозяйки, кажется, что вся эта торжественность и архитектурные изыски, мешают наслаждаться покоем непосредственного, заслуженного отдыха, даже таких персон, как короли и их приближённые. Но таковы были нравы и отношения неравенства между людьми, ещё совсем недавно и невольно радуешься наступившей простоте и рациональному устройству современных жилищ... Наверное быть королём – это очень утомительное и неспокойное дело!
Королевские покои замка отличаются особым, изысканным богатством в общей отделке и в деталях. Тут конечно, самое дорогое – это картины Рубенса, Гольбейна, Рембранта, Дюрера, Ван Дейка, Каналетто и ещё многих замечательных художников всех времён и народов. И конечно привлекают внимание исторические портреты королей, королев и их семей. Здесь, по этому собранию портретов королевской фамилии, можно изучать всю историю правителей Англии. И конечно, всюду оружие, которым вооружены рыцари в доспехах и на конях: сабли, мечи, копья, щиты, ножи и кинжалы. Эти собрания орудий смертоубийств, невольно вызывают мысли о кровожадности верховной власти!
Несколько слов, надо сказать о пожаре, который произошёл в замке, в 1992 году. Тогда, многие помещения сгорели дотла, и к тому же были залиты пеной и водой во время тушения. Но это заставило владельцев, сделать тщательную и детальную реставрацию, после которой замок стал ещё краше. Как говорят русские – «Нет худа, без добра»...
Осмотрев королевские апартаменты, мы вышли в просторный двор, и перешли в Часовню Святого Георгия, заложенной в 1475 году, королём Эдуардом Шестым в качестве часовни Ордена Королевской Подвязки и ставшую наглядным примером поздней готики, так называемого перпендикулярного стиля. Закончена она была пятьдесят лет спустя и с тех пор использовалась для молений во всех торжественных случаях, в том числе для службы с участием членов Ордена Подвязки...
Мне казалось, что русский перевод слова Подвязка, немного легкомысленный и наверное лучше было перевести «Ордена Почётной Ленты». Однако название «Орден Подвязки», укоренилось в русском языке, хотя человеку не знающему о чём, в данном случае, идет речь, трудно понять эти намёки...
Хотя по легенде, это название, действительно произошло от названия детали женского туалета, которую, якобы, потеряла одна из придворных дам на балу. Король её поднял и произнёс: «Да устыдится тот, кто плохо об этом подумает». Эта фраза стала девизом рыцарского ордена Подвязки... Куртуазностью и манерностью, отличалось рыцарское отношение к дамам во всех королевских домах Европы и по сию пору говорят, что «он относится к женщине, как рыцарь»... Сегодня, всё намного проще даже в королевских дворцах и потому, становится немного грустно от этой «простоты»...
В праздники, торжественное шествие рыцарей проходит через центральный вход часовни, по длинной и широкой парадной лестнице, в сопровождение герольдов, одетых в торжественные одежды. К процессии кавалеров Ордена, присоединяются военные рыцари Виндзора, в алых мундирах и шляпах с плюмажем из перьев. Соверен, то есть король или королева, сопровождается дворцовой стражей с копьями и в золотисто - алых одеждах и беретах на головах. Эта форма появилась впервые в середине шестнадцатого века. Рыцари Ордена Подвязки, тоже одеты в старинные одежды и имеют на себе цепи с эмалями и подвеску изображающую Святого Георгия, покровителя Англии и самого Ордена, и дракона, повергнутого им...
Дракон во все времена, во многих странах, был олицетворением злых сил и коварства и его убийство считалось символом уничтожения в мире языческого зла и несправедливости...
Внутри храма, по стенам, развешены фамильные гербы кавалеров Ордена, среди которых есть и женщины, например Маргарет Татчер...
Осмотрев часовню, мы вышли во двор и залюбовались старинными фахверковыми зданиями служб и помещений для прислуги. Глаз, после всей этой помпезной торжественности, парадных покоев и храма, невольно отдыхал на этих старых, тёмно-коричневых стенах, с прожилками деревянных балок крепления стен. Мне, как простому человеку, эта незамысловатая древность больше по душе, чем холодный аристократизм остальных замечательных, но уж очень торжественных и воинственных построек!
Оставив радио-гида привратнику, замечу – этот гид на русском языке, что меня приятно удивило, мы в магазине при часовне, купили путеводитель по Виндзору, тоже на русском, и вышли из крепости, голодные и усталые. Мы хотели, как всегда при посещении подобных аристократических дворцов, пройти в замковый сад, но по ошибке, вышли на берег реки Темзы. И назад уже не решились возвращаться – дело было к вечеру...
Пройдя вдоль широкой и неожиданно быстрой, почти бурной, пенистой и грязной реки, мы сели на скамейку, на берегу, и съели наш традиционный «пикник», предусмотрительно приготовленный моей женой, дома. Мы сидели, ели бутерброды, запивали холодной водой и обменивались впечатлениями. Виндзор, был конечно великолепен, хотя, как и обычно, утомителен до ломоты в суставах ног и в позвоночнике...
Мы пробыли в замке около четырёх часов и всё это на ногах, ни разу не присев. Однако воспоминания остались сильные. Я уже представлял себе, как протекала жизнь, здесь, в давние, старинные времена и пытался сравнивать с тем, что я знаю из истории царской фамилии в России. Во времена, когда в Англии, многочисленная аристократия, по статусу была лишь немного ниже королей, в России, по приказанию царя, секли бояр и любого ранга подданных... Получалась любопытная картинка.
Но, помнится, что Иван Грозный, даже пытался свататься за принцесс из английского королевского дома Елизаветы Первой, стараясь предугадать и предотвратить своё будущее. Оказывается «сплыть» в Англию, пытались даже царственные особы. Сейчас, это обычное дело в среде русских богачей и образованцев из мира искусств.
Но тогда, у царя Ивана, что-то не заладилось, и он отложил эту затею, а потом и умер. Так, увы, бывает даже с членами королевских и царских фамилий – все мы смертны и это событие уравнивает всех!
Под такие минорные размышления, мы возвратились в Виндзор, сели в переполненную электричку и благополучно добрались до своего дома, где попили мятного чаю и легли спать. Жизнь продолжалась в обычном размеренном ритме...

Март 2011 года. Лондон. Владимир Кабаков.









Древний английский город Йорк и театральная постановка в духе Аркадия Гайдара...


Вместо предисловия:
«…Здесь, уместно рассказать, что Йорку уже более двух тысяч лет и основан он, римлянами ещё до рождения Иисуса Христа, когда был здесь, в Англии известным военным римским поселением - знание истории Древнего Рима нас часто подводит. Христа казнили при императоре Тиберии, когда римлян в Британии не было (экспедиции Цезаря не в счет), а завоевание Британии римлянами началось позже, при преемнике преемника Тиберия - Клавдии. Другое дело, что крепость или укрепление (я читал, что называлась она Кайр-Эбраук на языке племени бригантов) на месте римского поселения Эборакум вполне могла существовать до рождения Христа. Но крепость эта была построена не римлянами, а местными бригантами. Римляне же прежде всего построили здесь не ранее 79 г. н.э. укрепленный военный лагерь в форме прямоугольника недалеко от слияния рек Уз и Фосс.
Здесь же, в начале четвёртого столетия нашей эры, был коронован, император Константин Святой - точнее размещавшиеся в Британии войска провозгласили Константина августом, т.е. старшим соправителем. Корон тогда не было - были диадемы.
Он же, поделил Римскую империю на две половины, сделав свей столицей, Константинополь...Строго говоря, Константин империю не делил. Де-факто ее разделил раньше Диоклетиан, создавший систему тетрархии, в соответствии с которой Востоком и Западом правили по два старших правителя (августы) и два младших (цезари). Но главным фактически оставался один - Диоклетиан. Константин лишь перенес столицу империи, перестроив старый Византий, который был переименован в Новый Рим. Неофициальное название - Константинополь - вскоре стало официальным…»
Алексей Алексеев



…После трёх недель жизни на северо-востоке Англии, в кемпингах и ночёвках в палатках, мы решили встретиться с нашими друзьями в Йорке, и отправились туда из окрестностей замка Бамбург...

С утра стояла замечательная погода и уже через два часа езды по автостраде А-1, преодолели две трети расстояния до этого города. Решили остановится и перекусить в «услугах», специально оборудованных стоянках вдоль больших английских дорог. Выйдя из машины, мы вошли в кафе «Litl Shef» что значит «Маленький повар». Мы хотели по настоящему пообедать и потому прошли в ресторан и, взяв меню, сели за уже накрытые столики. Однако, к нам никто не спешил подходить принимать заказ, и мы, подождав минут десять, решили просто купить здесь же в буфете бутерброды, сделать кофе-чай и поесть на улице за деревянным столиком. Я ворчал на нерасторопную обслугу в ресторане. Создавалось впечатление, что мы специально ехали сюда двести километров, чтобы обедать в течение нескольких часов и потому официанты не спешат...

Выйдя на солнышко, устроились в тени дерева за столом, и съели вкусные бутерброды,запили горячим чаем, а потом, немедля, продолжили поездку.

... Приехали в Йорк, часам к четырём и нас встретили Эл и Дэвид, старинные друзья Сюзи, моей жены, которая училась с ними в университете в Сассексе на русском факультете – и Дэвид и Эл, понимают по-русски, хотя и подзабыли разговорный. Поэтому мы общались по-английски

Надо отметить, что русский язык лет тридцать назад был в Англии намного популярнее, чем сегодня. Тогда молодые надеялись, что именно Советский Союз станет прообразом страны будущего. И действительно, приезжая тогда в Советскую Россию, они видели и слышали много нового и интересного для себя. А главное, почти все советские люди гордились своей страной. Со времён начала перестройки, сами россияне перестали уважать свою страну и стали завидовать Западу. Такое отношение не замедлило сказаться на образе России, и на популярности русского языка. Кто будет учить язык, если сами носители языка на чём свет проклинают свою страну, и хотят сбежать «в развитые» страны. Всё это дискредитировало образ России и подставило под удар язык и российскую культуру...

Но моя жена и её друзья жили и учились во времена Советского Союза, а тогда знать русский в Англии считалось проявлением продвинутости!

После традиционного чая мы с Дэвидом отправились на автобусе в центр города, где Дэвид стал показывать нам старинные дворы и здания, знакомить с достопримечательностями.
Какими–то узкими, тёмными, средневековыми улочками мы вышли в Старый город, где стояли дома, построенные ещё в пятнадцатом - шестнадцатом веках, с деревянными каркасами, с покосившимися, «пьяными», стенами и черепичными крышами.

Но, вместе с тем, всё вокруг показывало заботу властей о содержании и реставрации старины. Дэвид показал нам паб, который работает в доме, стоящим здесь уже около пятисот лет. Я представил, что было в России пятьсот лет назад и припомнил, что в те же годы, родился Иван Грозный, а чуть позже в Москве свирепствовали опричники...

Пройдя чуть дальше,по аккуратной каменной лестнице, мы поднялись на городскую крепостную стену, и пошли по ней, любуясь открывающимся нам городским пейзажем. Неподалёку, высоко в небо, вздымались стены «Минстера», кафедрального собора, который начали строить ещё в годы нормандской оккупации Англии, после победы Вильгельма–Завоевателя в 1066 году. Строили эту громадину около двухсот лет и я, как мог, представил себе эту бездну времени, в течение которого несколько поколений строителей методично год за годом, с небольшими перерывами на войны и мор, выстраивали эти гигантские высокие стены, издали похожие на стены башни, покрытые гравировкой... Люди рождались, жили, иногда воевали, потом умирали, а стены неуклонно росли, чтобы в один прекрасный момент впустить внутрь тысячи верующих христиан, ожидавших этого события, почти как второго пришествия...

Рядом с Минстером, примыкая к городским стенам, стояли высокие крепостные стены старинного монастыря, от которого остались руины, но руины живописные. И неподалёку от Минстера, стоят и сегодня работаю школы, открытые здесь ещё в средние века...

Через некоторое время к нам присоединилась Эл и мы пошли в паб, тоже выстроенный и работающий здесь уже несколько столетий. Я, как обычно, заказал себе «гиннес», а Дэвид светлое пиво. Мы сидели и разговаривали и Дэвид рассказывал, что старый город начали реставрировать почти сто лет назад, но всё ещё продолжают восстанавливать. Туристов в Йорке каждый год - тысячи и тысячи, это одна из самых доходных статей городского бюджета. В туристическом бизнесе заняты многие жители города, большая часть из них, обслуживает приезжих в магазинах, кафе и ресторанах...

Выпив пива, мы возвратились в дом к друзьям и сели ужинать. За едой Дэвид рассказывал о своей жизни на пенсии и своих занятиях турецким языком. Этим необычном хобби он увлёкся около года назад и собирается на днях ехать в Стамбул на двухнедельные интенсивные курсы языка...

Пожилые англичане на пенсии иногда заняты времяпровождением экзотическим. Одни из наших знакомых, например, занимаются танцами и объехали с этой целью всю Латинскую Америку и особенно Аргентину - родину танго. В Англии представители среднего класса живут долго и потому на пенсии имеют время и возможность удовлетворить свои мечты о свободной и «лёгкой» жизни. О ней мечтают многие из тех, кто напряженно и ответственно работает на чиновных должностях в системе образования или медицины. Пенсия здесь – настоящий заслуженный отдых и накопленных денег и пенсионных выплат хватает на подобный жизненный стиль. Тем паче, что дети в английских семействах, в отличии от России, уходят из отеческого или материнского дома рано и оставшуюся жизнь стараются проживать независимо, не рассчитывая на родительскую помощь. Бывают конечно исключения, бывает что дети, часто это сыновья, живут с родителями до старости. Однако, даже в этом случае, в молодости эти люди вполне независимы...

... Спать легли рано и проснулись при хорошей погоде, часов в девять. Был выходной и хозяева решили угостить нас праздничным ужином: Эл осталась дома готовить, а Дэвид, проводив нас в город, возвратился домой, чтобы помогать жене...

Оставшись одни в Старом городе, мы вошли в Минстер, поражаясь его величию и громадности...

Мы здесь уже были лет десять назад, когда возвращались из путешествия по Шотландии. Однако, я почти всё забыл из того, что мы тогда увидели, и помнил только зеркало, вделанное в каменное основание стоящее на полу, вглядываясь в которое, можно было без труда, не задирая голову, увидеть далёкие высокие своды средневекового храма... В этот раз, мы ходили по собору почти два часа, рассматривая надгробия и памятные надписи, порой датированные несколькими столетиями ранее периода модерна. Потом, мы увидели, как на хоры прошли певчие в длинных одеждах и пока мы сидели и отдыхали посередине громадного зала на деревянных лавках с резными спинками, женщина в рясе взошла на резную кафедру и, поприветствовав всех присутствующих, пригласила послушать церковный хор и службу...
Мы с удовольствием послушали пение известного в Англии церковного хора (отсюда иногда радио ВВС–3 ведёт воскресные трансляции служб), невольно вспоминая Лондон и церковь Темпл, в которой наш сын пел в хоре несколько лет, и куда мы ходили на каждую воскресную службу в течение этого, кажется теперь, такого далёкого времени. Хор был по-настоящему хорош, и мы испытали подлинное эстетическое наслаждение вслушиваясь в гармонию мужских и детских голосов, согласно руководимых и сопровождаемых громогласным органом... Громадность Минстера поражает, даже в сравнении с Даремским храмом, или соборами в Линкольне, или в Кентербери. Его можно сравнить с большими французскими соборами в Реймсе и Буа, и он только немного уступает знаменитому Кёльнскому собору по высоте и размерам. Реставрация в нём длится уже несколько десятков лет и восстанавливают не только каменную резьбу на стенах но и статуи, и замечательные витражи, которые со временем конечно утратили блеск и прозрачность...

После собора, мы, в лабиринте старых улочек, отыскали и осмотрели небольшую церквушку Святой троицы, которая сохранила и стены и колокольню, выстроенные ещё в четырнадцатом веке. Внутри всё было немного неровным и покосившимся, помещение было разделено перегородками, такими, которые раньше были во всех церквях и внутри которых располагались семейно прихожане прихода этого городского района... Сидя внутри загородок, можно было очень наглядно представить себе, как здесь слушали церковное пение под старенький орган и молились, допустим лет четыреста–пятьсот назад. Внешне почти ничего не изменилось и только службы стали короче и менее многочисленны. Ведь католичество, а потом и англиканство, были всеобщей духовной пищей, без которой в те времена человек чувствовал себя одиноким и покинутым...

Потом мы прогулялись по старым, узким, мощёным полукруглым булыжником улицам Йорка, и вместе с толпами туристов, говорящих на звонком «окающем» северном английском, потолкались по магазинам и магазинчикам, которые разместились в старых домах, выстроенных задолго до Гражданской войны короля с парламентом...

Здесь, уместно рассказать, что Йорку уже более двух тысяч лет и основан он,был местными поселенцами, а позже, здес, появился римский укреплённый пост, со временем ставший известным военным римским поселением. Здесь же, в начале четвёртого столетия нашей эры, был коронован император Константин Святой, превративший впоследствии христианство в государственную религию империи...

С тех времен сохранилась каменная римская колонна, вросшая в землю, и стоящая перед входом в Минстер. А под стенами этого собора, поставлена статуя молодого Константина, сидящего в императорском кресле. Но это работа уже современных скульпторов...

... К концу дня погода незаметно испортилась, и потому мы пораньше возвратились в дом Дэвида и Эл, пообедали вкусно приготовленной рыбой и картофелем в соусе, а потом поехали на одной из машин семьи, в театр, а точнее в музей железной дороги, где давали спектакль о «детях железной дороги».

Этот спектакль поставили в помещении бывшей станции и зрительские места были разделены настоящей железной колеёй. В процессе действия молодые люди, одетые рабочими начала прошлого века, катали две вагонетки, на которых и проходило основное действие. Актёры ходили и бегали по платформам, и через станционный виадук соединявший эти платформы, перебирались с одной стороны «сцены»на другую, а бутафорский дым и перестук колёс из динамиков давал полную иллюзию присутствия на железной дороге.

Надо сказать, что я родился тоже недалеко от железной дороги, на станции Иркутск–Сортировочная и потому весь антураж спектакля очень хорошо был знаком по детским воспоминаниям...

Содержание постановки базировалось на известной всем английским детям послевоенной Англии книги Несбит точно так, как нам были известны книги Аркадия Гайдара о Тимуре и его команде...

Содержание пьесы очень просто – в семье в которой трое детей, отец, вдруг, попадает в тюрьму и семья, оставшаяся без средств к существованию, уезжает в деревню, однако и там не находит приюта. И вот дети, помогая друг другу и своей матери, вызывая у взрослых сострадание и сочувствие, делают и себя и своих нечаянных знакомых лучше и добрее, трогая всех своей наивностью и добродушием. Идею пьесы, а значит и книги, можно передать библейскими словами «стучите и вам откроют, просите и вам дадут...». Дети своей твёрдой верой в добро, заставляют и взрослых поверить и сплотиться в помощи друг другу...

Есть в пьесе и смешной персонаж,- потерявшийся русский писатель, которого русские власти преследуют за правду и который, не говорит по-английски. Он болен, без денег и без «языка», и вот ему-то и помогают дети, а потом по их просьбе, и взрослые... В конце концов, всё устраивается, отец возвращается к семье, а взрослые, начиная с железнодорожника и включая доктора и жену железнодорожника, начинают дружить и делать друг другу подарки, говоря приятные слова. Пожилой богатый джентльмен, в конце концов, по просьбе детей, находит пропавшую семью русского, и всё заканчивается счастливо и весело. В финальной сцене настоящий паровоз приезжает на «сцену» и все довольны и смеются – добро победило равнодушие...

После этого простого и доброго спектакля мы вышли на улицу, увидели чистое бирюзовое небо и огоньки на набережной городской реки. Кругом было чисто, тепло и тихо, словно и природа радовалась удачному завершению приключений детей.

Я же думал, что книга написана в 1906 году, ещё до начала первой мировой войны и мир тогда, действительно был намного добрее и мечтательней. Уже после первой мировой войны, с её миллионами погибших и изувеченных, трудно было написать что–либо подобное. Я вспомнил замечание австрийского философа Адорно, который говорил, что трудно оставаться искренним гуманистом после всех зверств, которые люди увидели за две мировые войны, прошедшие в интервале чуть больше пятнадцати лет... Однако, не будем о грустном...

На машине Дэвида мы возвратились в дом и вскоре заснули, готовясь к завтрашнему отъезду домой в Лондон из замечательного современного и вместе с тем очень, очень старого и уютного города Йорка...

Август 2009 года. Лондон. Владимир Кабаков.








Праздник русской культуры в лондонском музее Виктории и Альберта


Праздник «Белые ночи» в русском стиле в конце мая, в пятницу, провели в этом замечательном музее, в один из прохладных солнечных вечеров в Лондоне.
Я узнал об этом празднике из сообщения в интернете. Моей жене из Сассекса, из университета, из русско-английского общества, прислали имейл, в котором извещали, что хор русской песни из Брайтона и Хоува, под руководством Полины Сковороды-Шеферд, будет открывать этот праздник в половине седьмого, на балконе, в фойе центрального входа музея.
Полина родилась в Сибири, и помнит, как в семье вместе с друзьями пели русские песни в застольях. Вот она, уже в Англии, организовала хор, который поёт русские песни самозабвенно и с энтузиазмом. В хоре есть и русские и англичанки, но их объединяет любовь к русской культуре. На этой почве и сдружились участницы этого замечательного коллектива.
Надо сказать, что любители российской музыки балета и пения, в Англии, не редкость. Ещё несколько лет назад, я познакомился с англичанкой которая была членом клуба любителей российского балета и классической музыки. Некоторые из таких поклонников России, начинают учить русский язык, и часто уже в довольно преклонные годы...
Прошлой зимой, в русском соборе с церковным хоровым пением Рахманинова, выступали студенты и преподаватели соседнего университета и делали это с энтузиазмом и высоким профессионализмом.
В том же университете Сассекса, был факультет русской истории и философии и с той поры, там существует русско-английское общество дружбы. Факультет несколько лет назад закрыли, как закрыли многие факультеты и курсы русского языка во многих городах, но любовь к российской культуре сохраняется...
Но возвратимся в Музей Виктории и Альберта...
Послушав задушевные песни хора под руководством Полины, мы перешли в соседний зал и посмотрели кино-фото материалы о церквях русского Севера — образчиках традиционного деревянного зодчества. Фото были сделаны английским фотографом Ричардом Дэвисом.
Особенно понравились снимки церквей и колоколен на фоне снега, лошадки запряжённой в сани, и лающей на фотографа собаки-лайки.
На многих цветных фото были показаны российские грустные просторы, реставраторы с топорами, на строительных лесах и русские женщины, молящиеся и крестящиеся перед алтарными иконами...
Потом мы пошли в библиотеку музея, где английские лекторы рассказывали о планах реставрации и сохранения архитектурного наследия русского Севера, о английских золотых и серебряных изделиях, которые несколько столетий назад попали из Англии в Россию, в коллекции царей и российской знати.
Когда, мы слушали лекцию и смотрели слайды в библиотеке, в саду музея, в присутствии нескольких сотен зрителей, танцевали под зажигательные мелодии казаки в ярких национальных одеждах. И искрометные мелодии этих танцев доносились через закрытые окна в тишину музейной библиотеки.
После лекции мы пошли осматривать другие залы и увидели в одном из них около сотни детей и родителей, которые под руководством инструкторов, вырезали из картона и клеили замечательные разноцветные матрёшки. Все были увлечены этим занятием и конечно дети получали немыслимое удовольствие, создавая своими руками всему миру известные русские матрёшки.
А я вспомнил, что мы с английским фотографом Продиптой Дас, во время сбора материалов для нашей книги о России для английских школьников, были в Москве, в музее русской матрёшки и любовались там разнообразием творческой фантазии создателей матрёшек, которые стали заграницей, символом русскости и России.
На какое-то время мы зашли в зал, где показывали «умные» мультики, сделанные своими руками, без помощи компьютерной графики. Это была история о злоключениях одинокой лошади и я подумал, что таких глубоких и чувствительных мультфильмов сегодня уже почти не делают, потому что воспринять такое кино, в том числе мультипликацию, могут совсем немногие, тонко чувствующие зрители...
После просмотра мультиков, мы направились в большой зал музея, где демонстрируются громадные полотна - картоны, созданные Рафаэлем Санти для Брюссельской мануфактуры, делавшей в те времена большие гобелены для королевских дворов во всей Европе.
В этом просторном и высоком зале играл произведения русских композиторов замечательный пианист Александр Ардаков. Слушателей было много и они стояли и сидели вокруг фортепиано, наслаждаясь игрой грустного и немного усталого пианиста, который вполне по домашнему, сосредоточенно наигрывал мелодии, навевающие воспоминания о русской жизни и России. В моём воображении возникла книга, в которой я, одну за другой переворачивал странички этой русской, полузабытой жизни.
Атмосфера свободного обдумывания и любования, навеваемая такой неформальной, концертной обстановкой, позволяла сосредотачиваться на смысле и содержании русской классической музыки, в которой фортепианные произведения Чайковского, Скрябина, Рахманинова и многих других талантливых композиторов, оставили неизгладимый след...
Когда выступление Ардакова закончилось и все стали расходится, к инструменту подошёл пожилой, хромающий человек, сел за фортепиано и сыграл замечательный этюд. Его, наверное тоже, вдохновила атмосфера свободного обмена культур и мыслей...
В конце, мы вышли в сад, где заканчивалось выступления ансамбля казачьего танца. Здесь было много зрителей, расположившихся вокруг импровизированной сцены и на берегу небольшого круглого пруда, громко выражавших своё восхищение происходящим.
У многих в руках были бокалы вина, которое вполне неформально поддерживало тонус у множества зрителей и слушателей. Были среди них и русские, и мне подумалось, что здесь, они испытывают подлинную гордость не только за русское искусство и самобытную культуру, но и за свою страну и свой народ — создателя этого дивного сплава ума и чувства...
...Был уже вечер — на улицах зажглись первые фонари и мы уходили из музея с чувством глубокого умиротворения и благодарности тем, кто организовал и выступал на этом вечере российской культуры...


31 мая 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков









Кировский театр в Лондоне.

В Лондон приехал балет Кировского театра из Петербурга. Один из наших друзей играет
в оркестре театра и мы были рады увидеться вновь.
Встретившись, сели за стол в нашей тесной кухонке на Хаттон – Гарден, выпили водочки и обменивались новостями… Он рассказал нам, что гастроли продлятся две недели и будут показаны пять балетов, включая «Лебединое озеро».Потом, коротко сообщил о трагедии, случившейся в его семье…
У нашего знакомого совсем недавно случилось непоправимое горе – умерла, долго и тяжело болевшая жена и он был печален и задумчив. Тем не менее, поговорили душевно, вспомнили Россию, современную жизнь, друзей и знакомых.
Я вглядывался в изменившееся, постаревшее лицо друга, думал, что и в нашей семье печальные перемены не за горами. Нам с женой тоже под шестьдесят, и хотя мы здоровы, но в таком возрасте всякое здоровье и довольство собой, относительно…
Назавтра жена, купила билеты в Роял – Оперу, где проходят гастроли Кировского театра, на «Лебединое озеро» и мы договорились, что встретимся там, уже перед спектаклем…
Я, ехал с работы автобусом, по солнечным, летним улицам Лондона, через центр, в очередной раз любуясь панорамами многоэтажного, блестяще – железно – стеклянного Сити, и недавно выстроенным «огурцом» - небоскрёбом из стекла и металла, странной огуречной формы…
Сойдя с автобуса, прошёлся пешком, минуя станцию метро Холборн - стэйшен, узкими переулочками, и пройдя мимо массивного «саркофага» масонского центра, оказался около входа в театр. Люди не торопясь шли мимо и со стороны старого рынка, Ковент – Гарден раздавался гул голосов.
Я стоял на углу в ожидании и Сюзанна вскоре появилась одна, с пластиковым пакетом, в котором были бутерброды и бутылка с холодным чаем, для меня. Наши дети – сын и дочь добирались до театра своими тропами - дорогами…
Старшая дочь Аня, закончила год назад Кембридж и писала там курсовую о русских балетных сезонах труппы Дягилева, в Париже. Она была страстной балетоманкой, сама когда то, в раннем детстве, ходила в балетную студию, сюда же в Роял – Опера, да и сейчас ещё дважды в неделю ходит заниматься балетом, правда понимая, что профессиональной балерины из неё уже не получится…
Сын все эти дни был занят в репетициях Лондонского школьного симфонического оркестра, который собирался в конце недели на гастроли в Италию. Максим – шестнадцатилетний скрипач – любитель…
Мы с женой, не дождавшись детей, после того как я съел бутерброды, вошли в театр, поднялись в прохладном лифте на самый верх и найдя свои места на галерее, сели и стали осматриваться. Вскоре и дети появились.
Я сидел, разглядывал золотые потолки, тёмно – багровый бархат кресел, спокойную, вежливо предупредительную публику, слушал нестройные звуки настраивающегося оркестра…
Театр, после реконструкции, открылся года три назад и ещё не утратил праздничного блеска новой позолоты и чистоты линий, хорошо подобранного по цветовой гамме, интерьера. Сидеть здесь на галерее было уютно и просторно и было видно почти всю сцену, одну из самых больших и глубоких в Европе.
Мы с семейством довольно часто бываем здесь на спектаклях. Благо, что от дома сюда, всего пятнадцать минут ходу пешком...
Последний замечательный балет, который мы здесь видели, был тот самый балет «Весна священная» Стравинского, с которым Дягилев дебютировал в Париже, почти сто лет назад. «Весна священная» и меня поразила своей необычайной переживательной динамикой и неистовством, как музыки, так и движений танцоров, отражающих тревожно драматический ритм и строй первобытной мистерии. Тогда в Париже это наверное прозвучало и увиделось, как гром среди ясного неба классики…
Но возвратимся в Роял Оперу…
Свет наконец погас и началась оркестровая увертюра. Потом открылся тяжёлый, багровый с золотом занавес и перед нами предстала картина дворца в чёрно – коричневых, бархатно-палевых, акварельных тонах…
Появился учитель Принца в чёрном. Сам Принц разумеется в белом и коротконогий крепко сбитый шут, в двурогом колпаке, танцуя, подсмеивался над учителем и прислуживался Принцу…
Но вскоре появились и лебеди – все в белом – тоненькие девушки, топающие ножками и плавно поводящие гибкими, нежно – лилейными ручками – «крыльями». Принц тут же влюбился в самую замечательную лебёдушку, но вскоре потерял, и на её месте появилась чёрная лебедь, под водительством ало – красного изнутри, но чёрного снаружи, длиннополого, мрачно – демонического создания, почему-то с почётом принятого во дворце…
Незаметно подступил конец акта и перерыв и мы с женой пошли на открытую галерею, сели за столик и любуясь закатом над Лондоном, выпили шипучего, кисло –сладкого лимонада... Большинство зрителей на галерее пили вино и никого здесь это не удивляло. Можно сказать, что бокал вина, входил в ритуал современного театрального зрелища…
В этот день, несмотря на аншлаг, в зале было достаточно свободных мест, и после перерыва мы прошли на балкон и сели в передние ряды перед барьером, с хорошим обзором сцены, на которой были выстроены роскошные интерьеры королевского дворца... Начался второй акт, и растерянный Принц, увлёкся «чёрным» двойником белой лебёдушки. При этом, «патрон» чёрной лебеди, стремительно бегал по сцене, взмахивая полами длинного ало – чёрного плаща, то включая то выключая своим магнетизмом, свет на сцене, а белая лебедь возникала на большом экране, в глубине сцены, видимо напоминая забывчивому Принцу о его клятве в верности.
Публика живо реагировала на балетные антраша Одилии, и наш сосед слева, громко кричал браво, неистово хлопал в ладоши и обменивался своими восторгами с женой, сидевшей рядом.
Надо отметить, что в Роял Опера, существует клуб любителей балета и они хорошо разбираются в профессиональных тонкостях исполнения…И таких знатоков в Лондоне очень много…
А мне почему то вспомнилось, вполне некстати, Лев Толстой и его скептическое отношение к балету, как к барской забаве. Возможно и наши эстетические вкусы с возрастом изменятся, но сегодня, мы аплодировали с восторгом - зрелище действительно было замечательным. И оркестр звучал слаженно и лирично, хотя во время скрипичного соло, я боялся почему-то, что скрипка концертмейстера, сорвётся на самой высокой ноте и сфальшивит…
И тут я вспомнил двухлетней давности поездку в Питер, Мариинский, или как его сегодня называют, Кировский театр, оперу Вагнера «Золото Рейна». Подозрительно модернисткая декорация в форме громадного чёрного человеческого торса, тлеющего алым откуда-то изнутри, лежала поперёк сцены, и солисты одетые в чёрные трико лазали по этому телу и пели на немецком языке неразборчивые арии, в процессе этих «восхождений и спусков»…
Сам театр мне тогда показался неуютным и запущенным, модернисткая постановка – претенциозной и фальшивой. Наш друг, провёл тогда меня, через служебный вход и усадил в полупустой ложе, из которой было плохо видно сцену и приходилось вытягивать шею, и даже привставать, чтобы рассмотреть действие… Тогда я ушёл разочарованным, не дождавшись конца оперы, и мне показалось, что и наш друг, оркестрант был от этого представления не в восторге…
На второй перерыв, мы вышли всем семейством и наш сын, поедая бутерброды, по английски рассказывал о трудных репетициях – они готовили для очередного концерта, трудную пьесу Малера, и потому все мучились: и молодые оркестранты и дирижёр. А я вспомнив знаменитое изречение русского полководца Александра Суворова и процитировал по русски: «Трудно на репетициях – легко на концертах» и Сюзанна перевела это сыну, по английски…
Вернувшись в зал, мы переменили места в третий раз, и это уже был «третий»спектакль за один вечер. Мы близко видели лица, мускулистые тела и даже напрягающиеся связки на шеях танцоров и танцовщиц. Раньше, слитно звучавший оркестр, разделился на отдельно звучавшие инструменты, и мы видели грустно – сосредоточенное лицо нашего друга, в глубокой тени оркестровой ямы. Казалось , что играя свою партию, он продолжал думать свои невесёлые мысли: о будущей жизни, об умершей жене, о подростке сыне, оставшемся в Питере с бабушкой… Он был профессионал и мысли о своём, не мешали ему играть и следить за партитурой…
А на сцене, кордебалет Кировского театра, показывал чудеса тренированности и слаженности, и особенно хорош был в статичных позах, когда девушки были действительно похожи, на грустных и страдающих лебедей.
Вдруг на сцене появился черный человек – коршун, с большими крыльями и в чёрном же «воинском» шлеме. Он гонялся за бедной Одеттой, и белый Принц пытался её защитить. Между ними завязалась схватка, и Принц оторвал у своего «супротивника» правое крыло. После чего, человек – коршун упал на сцену и в муках умер, а Одетта воскресла и у них с Рринцем, всё было хорошо…
Одетта действительно была великолепна, Принц немного тяжеловат и потому надменен, кордебалет хорошо тренирован и подобран по статям...
Мы много и с энтузиазмом хлопали, когда занавес, то закрывался, то открывался, выпуская на авансцену смущённых таким тёплым приёмом солистов. А вокруг, взволнованные мужчины громко кричали браво, вставали с мест и громко аплодировали замечательным русским...
После представления, мы, у служебного входа встретили нашего друга и по многолюдным весёлым улицам, проводили его до гостиницы на Стрэнде. Он грустно улыбался, подшучивал над моим оптимизмом в оценках представления, и было видно, что он устал и хотел поскорее попасть в номер, чтобы остаться одному.
Мы простились, пригласив его в гости на воскресенье, и пошли знакомой дорогой домой, мимо Буш Хауса - радио – студии корпорации БИ-БИ- СИ, мимо закрытого на замок парка Линкольн-филдс, из которого доносились трели чёрных дроздов.
Сюзи взяла меня под руку и сказала что наш друг выглядит непривычно одиноким и печальным. Я согласился кивнув головой, шагая по светлым как днём, чистым улицам, и вспомнил полутёмные по ночам улицы в русских городах, пьяненькие, небезопасные компании, кучкующиеся на перекрёстках, подозрительные тёмные переулки, с разбитыми лампочками убогих фонарей…
Придя домой, мы поужинали, обмениваясь впечатлениями и легли спать…
Ночью мне снились, длинные, нелепо бессмысленные сны, в которых проснувшись и вспоминая, я признал образы, своих неразрешимых иммигрантских проблем...

Июль. 2005 год. Лондон.






Кировский театр в Лондоне.



Репетиция балета…

Роял - Опера в полумраке блистала позолотой и сцена, как остров плыла нам навстречу, заполненная группами и отдельными танцовщиками и танцовщицами. Кто то из девушек солисток повторял в пол силы привычные па, а из оркестра, звучал «гул голосов» музыкальных инструментов, среди которых, необычно для балетной оркестровки, выделялось фортепиано.
Казалось, что люди на сцене, просто время переводят, но каждый из присутствующих и на сцене, и в зале знали, что, и в какой последовательности надо делать, чтобы не мешать другим… Шла обычная репетиция…
Чуть позже, сцена очистилась и появился кордебалет и парами, уже в сценических платьях, закружились в хороводе. Снизу, из оркестра, однако, по прежнему раздавались звуки фортепьяно, накладываясь на пиликанье скрипок, прерываемые зычными призывами духовых...
Затем занавес закрыли и включили свет в зале. После мягкой полутьмы, необычайно ярко осветился высокий красивый потолок и зал с четырьмя ярусами ложь и багрово – алой, бархатно – плюшевой драпировкой сидений, барьеров, штор и перегородок…
Наконец из глубин сцены появился дирижёр, чей торс и кудрявая голова в очках возникла над барьером, и тут же он замахал дирижерской палочкой, напевая « Там, там, там…»
Свет вновь погас и голос, через негромкий репродуктор в зале, мирно спросил «Готовы?»
Не отвечая, дирижёр взмахнул руками и репетиция началась.
Какое-то время я приглядывался, всматривался из темноты зала к тому, что происходит вокруг, слыша мерное, нерегулярное кликанье фотоаппаратов установленных в зале, на высоких треногах. Потом обо всём забыв, внимательно наблюдал за происходящим на сцене. Театр, позади, молчал равнодушной тишиной, сцена играла и танцевала, и в какой то момент мне показалось, что это всё для меня одного. Лично!
А, кругом, точнее на сцене, всё-таки шла напряжённая, хотя и незаметная для постороннего взгляда, работа.
Балетмейстер, нестарый ещё, стройный и пластично двигающийся, как пастух кордебалетного стада, расхаживал по сцене, и выговаривал замечания, наперерез музыке оркестра и топоточку пуантов балерин: «Зина! Я тебе уже пятый раз говорю – не отставай от девчонок! Ты спишь, что ли?» Зина не отвечая продолжала танцевать, слушая упрёки с виноватым видом
- Надо же – думал я –он, отмечает её по имени, вот уже в пятый раз, а это ведь и хорошо, что из такого стада, он выделяет её одну…
А на сцене кружится, нежно розовая метель из складчатых лёгких платьев и надвигается апогей маленького балета: оркестр вспыхивает литаврами посреди; дирижёр, что-то попутно проговаривает надтреснутым голоском, делая последние замечания и пожелания музыкантам, сидящим внизу, в яме, и потому невидимым…
Последние громкие аккорды «анонимного» пианиста, и праздник танца заканчивается…
Это было переложение на язык балета, концерта Чайковского для фортепиано с оркестром…
Следующий маленький балет – «Притча о блудном сыне» Прокофьева…
Мы в перерыва, преодолев оркестровую яму, по металлическим сходням, придвинутых к краю сцены, прошли через неё, наполненную ещё возбуждёнными, быстрым движением, стройными девушками и спустились по узким коридорам и коридорчикам вниз, в буфет.
Сидя за столиком и попивая холодный лимонад - на улице жаркое лето - обсуждаем увиденное и услышанное с нашим другом, музыкантом оркестра Кировского театра.
В ответ на мои восторженные реплики, согласное кивание моей взрослой дочери Ани, которая и привела меня сюда, Гриша, лукаво улыбаясь отвечает : «А ведь я, этого великолепия не вижу. Я ведь там, в яме, как лев в клетке, сижу и гляжу только на дирижёра. Да ещё в ноты!».
Он устал и был грустно ироничен - Кировский балет, за четырнадцать дней гастролей, давал двадцать представлений. Успех обещал быть полным и заслуженным. Талантливые солистки и солисты, воспитанные в русской школе танца, замечательно подобранный и не мене профессиональный кордебалет и хороший оркестр – всё вместе давало ощущение большого праздника…
И ведь англичане любят и понимают балет. Есть при Роял – Опера, клуб любителей Кировского театра, и я уже знаю несколько англичанок, которые стали изучать русский язык, полюбив русскую оперу и балет.
Одну из них я встретил на этой репетиции и поговорив с нею, выслушал комплименты и в адрес танцовщиков и постановщиков…
Вернувшись в зал, увидели на сцене рисованный задник, с еврейскими пастушьими шатрами, синим морем и кораблями на рейде…
Репетиция вскоре возобновилась и в начале, режиссёр - постановщик из зала, по репродуктору, попросил поднимать занавес с первыми звуками оркестра — музыканты уже начинали, а занавес почему-то запаздывал. Недовольный голос постановщика звучал уже во время действия и потому, следовала неожиданная остановка…
И проделывалось это несколько раз. К тому же, прерывая репетицию режиссёр сердя дирижёра, мог, впоследствии нарваться на мстительный ответ…
Ну а пока, каждый раз, разочарованные балерины, в платьях сшитых по еврейской моде первого тысячелетия до рождения Христа, покорно перебегали из угла в угол сцены, возвращаясь на исходные позиции...
На четвёртый раз, занавес взмыл вовремя и балет продолжился…
Блудный сын, явно не уважал Родителя, торжественно и авторитетно появляющегося на сцене в длинном одеянии с роскошными высоко – художественными складками на нём. Непутёвого сынка уже поджидали неподалёку дружки – гуляки и подружки, в коротких хламидах из фиолетового бархата…
В конце концов, Отец, любящий сына, отдал ему положенную часть наследства, и тот тотчас же пустился в загул, с оравой приятелей и приятельниц…
Но вскоре веселье и сексуально страстные танцы закончились, деньги из наследства, частью потратили, а частью украли и «блудный» сын возвращается к Родителю, униженный, нищий и больной…
В момент когда ослабевший от пережитого, ползущий по земле Блудный сын, попытался преодолеть ограду вокруг отцовского дома, чтобы попасть внутрь, дирижёр застучал по пюпитру палочкой и оркестр замолк. Разочарованный танцовщик – солист, вынужден был остановиться, и со вздохом, перевернувшись на спину, лежал в ожидании, пока дирижёр втолковывал музыкантам, что и как надо, в этом месте, играть…
Наконец, Блудный сын, вновь пополз, и тут дирижёр остановил оркестр ещё раз. Месть свершилась!
Тут, уже танцовщик не скрывая своего раздражения, встал, перешёл на несколько метров назад и снова лёг на пол… Наконец оркестр заиграл, сын дополз до Отца, попросил прощения, был прощён и всё закончилось хорошо…
Начался следующий перерыв, и я проходя через сцену, увидел «блудного сына», который вытирал пот с лица и пил воду из пластмассовой бутылки. Он мельком глянул на меня и я показал ему поднятый большой палец – он действительно был великолепен…
В буфете, я пытался объяснить притчу Грише и дочери.
– Отец – это Бог – вещал я - а сын – это грешник, впавший в разврат и дебоширство. Но Бог всех любит, и потому Отец принимает покаяния своего грешного сына...
Дочь смотрела по сторонам, а Гриша улыбаясь откликнулся на моё резонёрство: - Ты можешь не объяснять. У меня, самого три сына…»
Последним был балет, поставленный на вальсы Равеля. В начале он не захватил меня и мне даже казалось, что балеты в спектакле надо было поменять местами – «Вальсы» перегнать в середину, а «Блудного сына», поставить в конец…
Но потом, я вдруг уловил развитие сюжета на сцене, и понял, что и в «вальсах» есть своя драматургия. Главную партию танцевала Ульяна Лопаткина и я проникся красотой движений человеческого тела в танце, уловил смысл этого языка, несмотря на всю очевидную условность происходящего на сцене…
В конце балета, партнёр уносит Лопаткину на руках, со сцены за кулисы, и кордебалет грустно её сопроводил…
Я тряхнул головой, очнувшись, вспомнил где я. Но ещё какое то время сидел переживая увиденное...
Когда я, выходил из зала, через сцену, Лопаткина стояла в углу за сценой и гневным, беспокойным взглядом смотрела вокруг себя, всё ещё тяжело дыша.. Мне захотелось ей поаплодировать, но я тихонечко прошёл мимо…
Гриша проводил нас до служебного входа, мы поблагодарили его, за доставленное удовольствие и вышли на улицу. Мы с дочкой, тоже вскоре простились и я один, зашагал, отправляясь домой, по тёплым полупустым улицам, размышляя и переживая, только что увиденное и услышанное.
Русский балет – это всё таки замечательная вещь - думал я, вспоминая полумрак большого зала, суету артистов и их преображённые в танце тела и лица…










Опера Кировского театра в Лондоне…

Вслед за удачным выступлением балета, Валерий Гергиев, художественный руководитель и главный дирижёр театра, привёз в Лондон три оперы, две из которых, мне удалось посмотреть…
«Борис Годунов» - пожалуй самая известная русская опера за рубежом, и поэтому все ждали спектакля с большим интересом…
На «Бориса Годунова», мы купили стоячие места на левой галерее, за десять фунтов каждый, но придя в Роял Опера, поднялись наверх и увидев свободные кресла, рядом со стоячими местами, устроились там вполне комфортно...
Партию Бориса Годунова, в разное время пели самые знаменитые басы, в том числе блистательный Шаляпин, и совсем недавно ещё и болгарский замечательный бас Христов…
К сожалению, сегодня в Кировском театре нет солистов мирового масштаба, хотя надо отметить хороший хор и конечно оркестр, под управлением, может быть самого известного на сегодня, русского дирижёра, Валерия Гергиева.
После обычной просьбы, выключить на время спектакля мобильные телефоны, занавес поднялся и мы увидели на сцене, толпу русских людей в серых, зэковских бушлатах и зазвучала музыка Римского Корсакова…
Думаю, что многие зрители, как и я сам, ожидали увидеть на сцене русские национальные костюмы и классическую постановку. Но, на мой взгляд, провально неудачными были работы художников и сценографов, рассчитанных на публику, которая должна была знать и помнить, всю драматическую историю России и особенно недавнее, «тоталитарное» прошлое.
Однако это не так, да и не может быть так. Хотя многие в Англии и наслышаны об «Архипелаге Гулаге», но никак не ожидали от постановщиков подобных «творческих» фантазий, смешивающих совершенно разные исторические эпохи. Кроме того, Англия, имела свой "Гулаг" в Австралии, ещё сто пятьдесят лет тому назад и потому, такие аналогии, не вполне уместны...
И кажется в этом была главная ошибка. Думаю, что англичане, не все и не всегда, знают свою историю, а уж тем более российскую…
Подозрительно модерновые, серые балахоны, на «народе», наверное должны были, по замыслу художников, означать зэковскую униформу, намекающую на недавнее прошлое в СССР, но были вполне безвкусны и бессмысленно политизированы… Но, как выяснилось, это было только начало…
Формотворческие изыски, показанные в процессе спектакля угнетали и вызывали чувство недоумения: непонятные пузатые светящиеся предметы на сцене; кожаное, длиннополое пальто на Шуйском; серые, а не чёрные рясы на Пимене и Гришке Отрепьеве; некое таинственно громоздкое сооружение, в котором, в финальной сцене Борис Годунов передвигался по сцене; боярские, накрахмаленные, буквально стоявшие на сцене, кафтаны в полтора человеческих роста высотой, в которых прятались артисты – «бояре»; вкатываемые и выкатываемые из келий гробы на дребезжащих колёсиках, тоже светящиеся изнутри; нечто похожее на химические колбы, стоящие вместо винных бутылок на столе в корчме; Гришка Отрепьев, в этой сцене, появляющийся в зэковском ватнике…
Всех нелепо осовремененных деталей не перечислить. Позже, мне рассказали, что таков стиль сценографии в Кировском театре, на сегодня.
Было очень неловко смотреть, как страдающий от галлюцинаций Борис, катается по полу, рядом с какими-то цветными пластиковыми кубами и конусами, которыми якобы играл сын Бориса, и которыми Борис, для наглядности, объяснял ему же, громадность России…
На разгадывание этих шарад, требовались неимоверные интеллектуальные усилия, которые только мешали слушать замечательную музыку. Когда мучения Бориса привели его к смерти, то с потолка, спустился гигантский серебряный паук, видимо долженствующий символизировать ужасы больного сознания «бедного» царя…
На мой взгляд сценография совершенно не соответствует нормальному вкусу, и во многом испортила впечатление от спектакля и только вежливость не позволяла англичанам освистать это, с позволения сказать, художество.
Хотелось бы отметить неплохой голос солиста, поющего партию Пимена...
Однако, всё это смазывается нелепыми фантазиями постановщика... Зрители и слушатели, как и я, чувствовали себя особенно неловко, когда, стол, за которым должен сидеть Пимен, почему-то святящийся изнутри, «монахи» вкатывают на сцену, дребезжа не смазанными подшипниками...
Возникает мысль, что постановщики этими действиями проверяли до какой степени абсурда можно довести спектакль, из русской трагической истории… Но к сожалению или к счастью, английский зритель и слушатель очень вежливый…
Зрители, всё же встретили финальный занавес громкими аплодисментами, и правильно сделали. Ведь нельзя, чтобы от нелепых изысков декораторов, срывался, весь спектакль…
И весёлая деталька: занавес, и на балете и на опере, в последний раз поднимался, когда уже зрители переставали хлопать и этим неловким выходом «на бис», заставляли многих зрителей улыбаться…
Хорошее звучание оркестра, известное всему миру, имя Валерия Гергиева, как лидера оркестра и театра, позволили сгладить неприятное впечатление от постановочной части оперы и слушатели всё-таки остались довольны.
Однако мы с женой, идя домой и обсуждая спектакль, с умилением вспоминали «Бориса Глдунова» на сцене Кировкого театра,. виденного в Ленинграде лет двадцать назад. Тогда постановка была вполне классической и голоса нисколько не уступали нынешним.
В Англии зрители очень любят «Годунова» и конечно хотели бы посмотреть классические русские костюмы, увидеть златоглавый кремль и его колокола, бороды стрельцов и сверкающие секиры с саблями. А вместо, увидели «политическую сатиру», нечто, даже близко не напоминающее жизнь исторической России. Получилось глупо и по лакейски. Такова, к сожадению ментальность нынешней «образованщины», утверждающей, что они — российская интеллигенция…
Жаль, что руководители оперы Кировского театра, на знают этого и пытаясь ошеломить зрителей «политизированной» новизной, только насмешили или даже огорчили английскую публику…
Мне кажется всё это идёт от недостаточного профессионального кругозора и желания угодить иностранной публике. Не зная вкусов этой аудитории и не желая знать – это подход, которым на мой взгляд отличается сегодняшняя образованческая часть русского культурного истеблишмента, рассчитывающая на комплиментарность отзывов, которыми, к сожалению, до сих пор грешат российские театральные критики…
Мне кажется, что одна, правдиво – критическая статья в прессе, стоит многих хвалебных, потому что она подталкивает деятелей искусства, к самоусовершенствованию, напоминает им о требовательности подлинных знатоков и ценителей хорошего вкуса…













«Хованщина»

Следующей оперой Кировского, была «Хованщина» Я её не слышал до этого полностью, и потому пришёл на репетицию с большими ожиданиями...
Действительно, и костюмы и голоса на сей раз соответствовали эпохе и особенно хорош был князь Хованский - кряжистый, усато – бородатый, в кафтане и с саблей в изукрашенных золотом, ножнах...
Я пришёл пораньше. И сидя в полутёмном зале, наблюдал, как рабочие сцены мастерили кремль, его старинные стены, ворота и словно по волшебству, собранный из бутафорских деталей, возникал на сцене образ старинной Москвы…
Оркестр, «разминался», и сразу затих, когда за пультом появился энергичный маэстро; он внимательно огляделся и немедля начал репетицию…
Зазвучали трубы и представился рассвет на Москве – реке, - знаменитая партия, которую очень часто играют многие оркестры и на радио, и в концертных программах во всём мире…
Действие двинулось и всё пошло своим чередом…
В какой-то момент, Валерий Гергиев остановил репетицию, и предложил, певцу исполняющему роль князя Голицына, вести себя на сцене поуверенней.
Ведь если судить пл истории, говорил дирижёр - то Голицын был любовником и фаворитом, царевны Софьи, и по сути какое-то время был управителем России…
Певец, в богато расшитом золотом кафтане, кивал головой на замечания маэстро, а остальные участники сцены внимательно слушали…
В этом диалоге, меня привлекало столкновение реальности, искусства и собственно истории. Наблюдая репетицию, я глубже понимал противоречия и единство, которое связывало происходящее на сцене и сопереживание в наших душах. Действительность дробилась на три части, одна из которых была подлинная история князя Хованского, другая, - то что сделал с этой историей композитор и либреттист, и третья, - то что совершалось на моих глазах – создание версии спектакля, конкретно, Кировским театром и его руководителем… Впечатления незабываемые…
Декорации оперы, вполне классические, богатые и представительные и народ в массовке отнюдь не был похож на озлобленных каторжан, как в «Борисе Годунове», и одет был в яркие красивые кафтаны, и даже крестьяне, выглядели вполне сытыми, с бородами, которые так идут круглым славянским лицам…
Я уже говорил, что на репетиции, мне всегда значительно интереснее. чем на спектакле, потому, что можно увидеть, как делается опера или балет и даже антракты в действии не мешают сопереживать происходящему на сцене.
В очередном перерыве я сидел и вспоминал Кировский театр двадцатилетней давности, и репетицию «Пиковой дамы», которую проводил Юрий Темирканов. Валерий Гергиев, тогда ещё молодой дирижёр, любезно согласился провести нас с женой в зал, и посадил неподалёку от дерижёра – постановщика.
Мне запомнился один момент, когда на сцене, пели и прогуливались артисты, в «цивильной» одежде, и вдруг Темирканов встал, неудовлетворённый игрой певицы – солистки, прошёл к сцене, и с трудом пробравшись туда, по узкому карнизу, сбоку, над оркестровой ямой, появился рядом с певицей, и стал показывать ей, как надо держать голову в этой сцене…
Сегодня, сравнивая, я увидел, что Гергиев более сдержан и внимателен к артистам, и потому, они отвечают ему доверием и дисциплиной, без понуканий.
Вообще, атмосфера в театре - что в балете, что в опере - мне понравилась. Несмотря на всеобщую известность, Валерий Гергиев, по отношению к коллективу театра, корректен, вежлив, и относится уважительно, ко всем, кто, работает вместе с ним, будь то ведущий артист или рабочий сцены.
Я знаком с несколькими музыкантами из оркестров (а их всего четыре в театре), и все они с уважением и восхищением отзываются о нем, о его неистощимой энергии, энтузиазме, и о масштабе его таланта, признанного во всём мире. Все, с кем я разговаривал, отмечают его незаурядные деловые и организаторские качества руководителя. И будучи одним из самых известных дирижёров в мире, для российской культуры, он пожалуй делает так много, как никто другой в наше время.
Все отмечают, что творческий уровень театра за время его руководства, поднялся высоко, и во многом благодаря характеру и увлечённости работой Гергиева и его единомышленников в театре.
Хочется отметить, что русская классика: балет, опера, симфоническая музыка в Англии пожалуй, на сегодня, наиболее исполняема. Русская культура, мастерство исполнителей, высоко оценивается и английскими зрителями и слушателями и специалистами. Симфоническая русская музыка здесь, в Англии, на мой взгляд, занимает первое место по времени исполнения и по вниманию к ней, и немного напоминает по положению, российские шахматы, эдак лет двадцать пять назад, когда шахматисты всего мира, старались даже учить русский язык, чтобы быть в курсе всех новинок в России…
Можно в определённом смысле говорить о феномене русской культуры в Англии, являющейся своеобразным послом всего самого лучшего, что есть на сегодня в России…
Но возвратимся на репетицию, в Роял Опера... Действие на сцене продвигалось к финалу и стрельцы уже «точили» топоры, на мятежного Хованского. Гергиев руководил оркестром спокойно, но был внимателен и требователен, а музыканты и певцы изо всех сил старались показать себя с лучшей стороны…
«Этот спектакль обязательно понравится англичанам» - подумал я, выходя из полутёмного зала, через служебный ход, в солнечный, тёплый летний день. Вдоль улиц повевал лёгкий ветерок, и после бутафорского яркого, «оперного кремля», дома вокруг казались серыми и тяжёлыми. Я шёл по центру Лондона и напевал про себя арию Хованского и размышлял над перипетиями русской истории, которые, так по разному показывают любознательным английским любителям музыки и балета, «новые русские» из Кировского театра, во главе с Валерием Гергиевым, приехавшие на гастроли на Британские острова…

Июль. 2005 год. Лондон.



Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/ Е-майл:russianalbion@narod.ru





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 17.01.2019 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2467890

Рубрика произведения: Проза -> Очерк











1