Глава шестая. Покаяние


Глава шестая. Покаяние


С явления Пресвятой Богородицы Семён изменился: перестал пить водку и блукаться[1] с молодёжью. Таперича он взялся за ум: ходил в церковь не токмо по великим праздникам, но и по воскресеньям, и по выходным дням. О явлении Пресвятой Богородицы рассказал он священнику, и батюшка ему поведал о прелести человеческой и о кознях лукавого, но ежели присутствует благодать Божия и плоды исправления, то следует принимать сие как знамение.
«Диво дивное, Сама Владычица пришла с небес вразумить меня, погрязшего во грехах!» – не раз удивлялся юноша, вспоминая слова Матери Божией – то, что не удостоился видеть Её, он приписывал нечистоте, в которой пребывал на тот момент. В душе проснулось острое чувство греха, и в силу этого изменилось отношение ко всему окружающему и сказалось на его личном поведении.
Однажды, в день празднования Преображения Господня, Семён возвращался поздно из церкви. Таперича божественные службы воспринимались им бесконечно богатыми по своему духовному содержанию, и Семён интуитивно почувствовал, что для того, чтобы не грешить, сердце его должно стать храмом Божиим, а ум – престолом Его, поэтому по окончании службы не торопился домой, как бывало прежде, а также, как и тятенька Иван Петрович, оставался в храме трудиться во славу Божию: отремонтирует или смастерит что-нибудь; а священник ему в знак благодарности бывало скажет, что работа плотника самая что ни на есть Христова, ибо и Сам Иисус Христос имел профессию сию.
В тот вечер благоухал упоительный воздух, наполненный ароматом душистых трав и цветов. За озером первые сумерки затушевали яркие краски зелёного луга, а лучи заходящего солнца золотом озарили верхушки деревьев уже почерневшего леса и небосвод с уплывающими вдаль посиневшими облаками. На озере гоготали гуси, вокруг раздавалось блеяние коз и овец и мычание коров, а звонкие детские голоса разносились по всему селу, благовествуя, что начинаются весёлые забавные игры.
В праздничный день принятым порядком в селе водили хороводы. На поляне собрался народ, и там и сям стояли телеги, нагруженные яблоками. Эти освящённые плоды со временем разберут и нищие, и детки.
– Семёнка, айда с нами! – выкрикнул из толпы веселившейся молодёжи балагур Ванька.
Девки, в венках из ромашек, с ветками яблонь в руках и в праздничных белых сарафанах, плывшие реченькой в хороводе, поклонились ему в пояс и радостно засмеялись. А Семён хотел «пройтить мимо», ибо уже многонько размышлял над тем, что есть истинная радость и веселие и сделал для себя выбор, но приличия ради подошёл к собравшимся и смотрел, как танцует и веселится народ. На гармони играл и плясал мужчина средних лет, его рябое лицо и капельки пота на лбу вызвали в юноше неприязненные чувства. Он отозвал мужика в сторону и спросил:
– Как же, Степан, ты можешь играть и плясать, ведь ты же убил человека?
Мужик, убивший человека в пьяной драке и отбывший червонец на каторге, услышав недоумённый вопрос парня, побледнел белее мела, взял руку юноши в свою, отвёл его ещё дальше и говорит:
– Знаешь ли, когда я был в остроге, то много молился Богу, чтобы простил меня, и Бог мне простил, потому я теперь спокойно играю.
Семёну вспомнились переживания, связанные с недавним прошлым, когда он сам чуть не убил сапожника-лантрыгу, и скольких страданий стоили ему эти переживания, и тогда он снова спросил:
– Значит, Бог может простить?
– Может, – уже доверчиво ответил Степан, просекая, что спрашивают его искренне от сердца.
Семён уразумел, что Бог милосерд и может простить человеку даже смертные грехи, ежели глубоко покаяться. Поговорив со Степаном, Семён решительным шагом отправился домой с праздничных гуляний.
В дороге он думал в глубокой печали: «С детства душа моя любила размышлять, как вознёсся Иисус Христос на небо на облаках и как Божия Матерь и Святые Апостолы видели сие вознесение, но когда я потерял благодать Божию, то моя душа одичала, и пленилась грехами, и редко уже вспоминала о вознесении Господнем…»
Жизнь его в скором времени приобрела смысл в покаянии. Он считал себя омерзительным грешником, осознавая, что пути человека ведут либо в рай, либо в ад. Рай – это вечное царство добра, ад – это вечное царство зла, и человек – это вечное существо, хочет он этого или нет, но по смерти своей он переселится своею душою либо в царство добра, либо в царство зла – так устроен человек, так сотворён Богом, и другого ему не дано.
Осенью поползли слухи, что Ванька обрюхатил Марию из Вязова, с которой имел знакомство, и жениться, мол, не хочет. Семён поразился лекгомысленностью парня и решил побалакать с ним начистоту. Раз они вместе вышли из церкви, и Семён прямо спросил своего друга:
– Чаво ты ходишь в церковь?
Улыбчивый Ванька смутился и отвечает, как бы шутя:
– Как чаво? А ты чаво?
– Я верую в Бога.
– Вот и я верую, посему и хожу.
– А хто Маньку обрюхатил из Вязова?
– Хто-хто? Кот в пальто.
– Всё наше село знаить, что Манька забеременела, а ты жениться не хошь на ней.
– Во ка-ак!.. И ты, Семёнка, знаи-ишь! – Ванька остановился посередь улицы и, вынув руки из карманов кафтана, сделал жест, словно растягивал гармонь. – Вот бабы, а!.. Звонарихи-мокрохвостки!
– Бабы?.. Бабы шоль Маньку соблазнили?
– Маньку нихто не соблазнял-с. Она сама, дурёха, упросила меня идтить на сено. Вот и докувыркались.
– Женись, Иван. Не бери грех на душу.
– Акой грех?.. Семёнка, шо ты городишь?
– Иван, село гудить, и страдаешь ты.
– Да полно, Семёнка, надоть мне страдать?!
– Страдаешь... Вона позеленел-то как!.. Вы соединились в одну плоть и зачали дитя. И шо таперича Маньке делать?.. Убивать ваше дитя?.. А ты говоришь – не грех.
Семёну стоило больших усилий убедить Ваньку жениться на Маньке, и тот его послушался.
А сам же он решил идтить в монастырь и молиться за свою Маланью, чтобы у неё сложилось всё хорошо, чтобы она вышла замуж и была счастлива. Но впереди его ждала военная служба.
А далее произошло, как в сказке, словно Бог услышал молитвы молодого человека и всё устроил наилучшим образом. Покудова Семён отбывал воинскую повинность, заехал в село богатый купец для закупки хлеба. Молодёжь в это время водила хороводы. Купец заприметил Маланью, стройную, как берёзку, величавую, как паву, да ещё, в придачу, поющую сладко, и полюбил купец её крепко, и взял себе в жёны. Жили они счастливо, имели многонько детонек.
[1] Блукаться – гулять без цели, шататься, бродить.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 147
© 15.01.2019 Александр Данилов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2467026

Рубрика произведения: Проза -> Повесть













1