Глава 3. Тайны в темноте


Небо, затянутое рваными тучами тяжело наклонилось над миром, грозя вот–вот пролиться холодным дождем. Отступающие вечерние сумерки, тихие и мглистые, как и всегда, с наступлением ночи, таили неуловимую опасность. Что–то тревожное сковало воздух, когда в развалинах старого замка, что служил жилищем первым денрам Лучезарных земель, появился силуэт в плаще. Легко перепрыгивая с камня на камень, он ни разу не оступился в надвигающемся вязком мраке. Оказавшись в остове замка, ночной путник остановился.
У зияющей дыры, играющей роль окна, кто–то стоял – менее высокий и широкий в плечах, более легкий и изящный. Тусклая луна освещала хрупкую фигуру, облаченную в платье серо–синей парчи, что тускло мерцало из–под дорожного плаща. Широкая юбка, раздуваемая ветром, напоминала колокол.

– Ты не спешил, Марвис, – укорил нежный голос из глубины капюшона, надежно скрывающего голову и лицо.

– Но ведь пришел, – тихо ответил он. – Прости, раньше не мог выбраться.

– Ты ему рассказал?

– Нет. Это сделала Сарина дель Варгос, – отрицательно покачал головой долл Лерм, продолжая стоять в нескольких метрах за спиной таинственной собеседницы.

– Не надо было вмешивать ее, – в голосе женщины послышались нотки недовольства. – Ты навлек гнев Ларины на бедную девочку.

– Не ты ли говорила, что все должно выглядеть максимально естественно? Кроме того, Сарина не так беззащитна, как ты думаешь, – возразил Марвис.

– Сколько еще выдержат люди? Месяц? Полгода? Ты ведь и сам знаешь, что у нас нет этого времени. Хладные не пойдут против Винсента, а крэмвиллов слишком мало, чтобы защитить смертных.

– Мы должны дать ему шанс исправить все самостоятельно, – гнул свое Лерм. – Не так просто рассказать простому человеку, что он избран для…

– Очень даже просто! – перебила она Марвиса, поворачиваясь лицом к советнику денра де Карда. – Ты совсем размяк, находясь под защитой крепости. Я не могу ждать долго!

– Знаю, но это необходимо, – он подошел ближе, опуская руку на плечо женщины. – Еще не время, Исмена. Ты могла ошибиться в нем.

– Ты так считаешь? – зло прошипела она, мгновенно теряя чарующую мягкость в голосе. – Я живу достаточно долго, Марвис, чтобы отличить стекло от бриллианта!

Она толкнула его с такой силой, что долл Лерм с трудом удержался на ногах. Марвис почти забыл, какой жестокой может быть Исмена, когда ей перечат. Его создательница настолько слилась с людьми, что последние несколько столетий почти не отличалась от них. Иногда он завидовал этой способности, но сейчас в ней не было ничего человеческого. Исмена отбросила все, снова став той, кем была всегда – гордой и своенравной жительницей давно канувших в небытие Полых равнин.

– Не трать силы на драку, – посоветовал он. – Ты и так слаба.

Исмена сняла капюшон и пристально взглянула ему в лицо. Благодаря безупречному зрению, подаренному ею же много лет назад, Марвис мог различить каждую черточку прекрасного лица даже во мраке. Глаза ее источали слабый зеленоватый свет, не смотря на то, что были почти прозрачными в этот момент. Под бледной кожей просвечивали сеточки вен. Темные волосы, всегда такие блестящие и шелковистые, теперь стали совсем тусклыми. Марвис мог явно различить признаки надвигающегося сна, в который со дня на день должна была впасть его создательница. Именно поэтому Исмена так торопилась завершить то, что еще даже не было начато.
Она опустила длинные выцветшие на концах ресницы и усмехнулась.

– Чему ты смеешься? – провел он пальцем по ее щеке.

На коже осталось что–то вроде пыли, только зеленоватое и немного липкое, источающее аромат лаванды и плесени.

– Ты так и не воспринял всерьез происходящее, – тихо сказала она. – Помнишь тот день, когда я впервые заговорила с тобой о Нем?

– Я все помню, что связано с тобой.

– Тогда ты должен понимать, что время пришло. Тогда я не поняла, что таит свиток, но сейчас… – Исмена сделала шаг назад, набрасывая на голову капюшон, – сейчас все встало на свои места. Вечный – это Винсент.

Марвис тяжело вздохнул, качая головой. Он все еще сомневался в правдивости пыльной легенды, пусть красивой и вселяющей надежду, но слишком несбыточной.
Пройдя мимо него, Исмена остановилась, словно вспомнив о чем–то. Какое–то время она стояла молча, а потом снова повернулась к Марвису.

– Век крэмвилла долог, ты знаешь это. Я всегда ищу тех, кто меня обижает, и я всегда их нахожу – это ты тоже знаешь, Марвис. Не доводи до того, чтобы я искала тебя.

Долл Лерм медленно обернулся. Угрожала ему Исмена впервые. Она могла быть излишне жесткой, порой даже жестокой, но никогда не говорила с ним в таком тоне. Это не обидело его, даже не задело, но заставило насторожиться. Теперь слова Исмены о пророчестве и ее неистовые поиски приобрели совсем иной смысл. Марвис помнил тот вечер, когда она впервые заговорила о нем – о Безликом.

…заканчивался второй месяц осени. Ночи уже были по–зимнему долгими и достаточно холодными, чтобы нарисовать затейливый узор на матовом стекле окон.
Пламя свечей затрепетало, потревоженное сквозняком, что впустила в гостевую залу Исмена, когда вошла внутрь. Плотно прикрыв за собой тяжелую створку, она прошла к камину и опустилась на колени возле низкого столика, нисколько не заботясь о дорогом платье тяжелого черного бархата. Вынув из–под плаща внушительный фолиант, она положила его на квадратную столешницу.

– Поди–ка сюда, мой друг, – поманила Марвиса.


Все это время он наблюдал за ней, стоя у окна.

Он покорно подошел и остановился рядом, засунув руки в карманы черных брюк. Впрочем, его мало интересовало то, что принесла Исмена. Взгляд светлых глаз был устремлен только на создательницу. Он все еще не мог привыкнуть к ней, осознать то, что теперь она всегда будет рядом. Долл Лерм не мог насмотреться на нее, не находил в себе сил оторваться от созерцания этого прекрасного лица с огромными глазами цвета весеннего леса. Смуглая кожа дышала здоровьем и свежестью, четко очерченные губы изогнуты в улыбке. Исмена почти всегда находилась в хорошем расположении духа. Но не очаровательная улыбка и совсем не красота притягивали взгляд Марвиса. Странный рисунок, что зеленовато–черной мерцающей лианой бежал от левого виска по скуле, спускался на боковую сторону изящной шеи и терялся где–то под платьем на плече. Замысловатые изгибы складывались в причудливые переплетения, составляя странную отметину, которую Исмена звала меткой. У самого Марвиса тоже недавно проявилась подобная, только другого цвета – бледно–сиреневая, в тон глазам.
Сдув с лица упавшую на лоб прядь волос, она разгладила фолиант.

– Что это? – Лерм, наконец, обратил внимание на бледно–желтоватые листы.


– Очень старинная рукопись, – ответила Исмена, бережно переворачивая титульную страницу, она провела длинными пальцами по мелким буквам, что складывались в бесчисленное множество строк. – То, что поможет нам одолеть надвигающуюся беду.


– О чем ты? – Марвис поднял ее с колен и повернул лицом к себе.


– Скоро настанут времена, когда привычный мир изменится, – пояснила она. – Он уже меняется. Взгляни, – Исмена указала на окно. – Часы перевернули только четвертый раз, а уже темнеет.


– Скоро зима, – пожал плечами долл Лерм, плохо понимая, что имеет в виду его создательница.


– Вспомни ту осень, когда я нашла тебя, – Исмена провела ладонями по его плечам, заставляя внимательнее всмотреться в сгущающиеся сумерки. – Тогда дни были длиннее, и солнце уходило на покой значительно позже. Ты должен помнить, прошло не так много времени.


– Я помню, – кивнул Марвис, думая о том, что в словах Исмены есть доля истины. Он ведь и не заметил, что ночи стали длиннее, а тьма непрогляднее. Ее общество заменило все: потерянных родных и друзей, любовь к охоте и запаху осеннего леса, свет солнца и прохладный сумрак тихих вечеров.


– Скоро все, что тебе дорого, поглотит Тьма, – прошептала она, прижимаясь щекой к крепкому плечу.

– Наше время уходит. Крэмвиллов почти не осталось. Они не смогут удержать надвигающееся зло.


Марвис отвернулся от окна. Подведя Исмену к креслу, он опустился возле нее на колени, сжимая в ладонях подрагивающие пальцы. Она говорила страшные вещи, в которые не хотелось верить. Он бы и не поверил, если бы это случилось на пару десятков лет раньше, кода долл Лерм спокойно жил в своем замке. Не поверил бы даже после того, как принадлежащие ему земли стали обращаться в пыль и золу, подминаемые под себя странной болезнью, которую приходилось лечить огнем. Но только не теперь, когда душу Марвиса снова наполнило холодное липкое ощущение невыполнимости, которое заполнило собой все, лишая возможности вдохнуть полноценно. Подобное случалось и раньше, но Марвис списывал это на непривычность к новой сущности, что проснулась после встречи с болезнью и Исменой. Непонятная мгла пробиралась в самые отдаленные уголки сознания, оседая там влажным холодом.


– О чем говорится там? – кивнул Марвис в сторону камина, где на столе все еще лежал фолиант, перевязанный на стыках красной лентой.


– Я нашла его, – радостно улыбнулась Исмена. – Нашла первое упоминание о Безликом.


– Кто это – Безликий?


– Один из нас, – пояснила она, поднимаясь. Вернувшись к столу, Исмена перевернула несколько страниц. – Но еще он один из хладных, магов и смертных. Здесь говорится, что он появится, когда мир накроет Тьма. Он принесет свет и спасение, когда надежда угаснет. Первые шаги Безликого скроет многовековая боль его народа, которая пробудит в нем великое зло, способное справиться с вечным.


– С «вечным» – чем?


– Так здесь сказано, – развела руками Исмена. – Я пока не поняла, что таят эти строки.


Марвис задумчиво посмотрел на темный лист, испещренный ровными строками. Они несли в себе нечто такое, чего не дано понять даже бессмертным. Он не видел смысла в написанном, не говоря уже о какой–то там надежде, не разделял и радости Исмены. Она была уверена, что таинственный Безликий принесет свет в мир, где воцарится бесконечная ночь, но…


– Великое зло? – переспросил долл Лерм. – Не значит ли это, что он станет началом этой Тьмы?


– Нет, – уверенно возразила Исмена. – Понятие зла расплывчато. Иногда, чтобы справиться со страшным бедствием, требуется еще более страшное.


– Все равно я не понимаю, – покачал головой Марвис.


– Ты поймешь позже, когда научишься отбрасывать человеческую часть себя, оставляя только мое наследие.


– А если я не хочу этому учиться?


– Ты должен! – горячо убеждала его Исмена. – И ты сделаешь это, потому что это пробудит в тебе магию. Ты станешь тем, кем мечтал. Ты сможешь исцелять души, сеять в них ростки надежды и прививать любовь. Тем и жить будешь.


– Исцелять души? – не понял Марвис.


Исмена оставила фолиант и вплотную подошла к нему. Она провела рукой по лицу Лерма и улыбнулась, когда под ее пальцами на скуле Марвиса зажглась метка. Прикосновение подарило тепло его коже, которое переросло в жар с появлением того, что отличало крэмвиллов от других жителей мира Синих сумерек. Нежное покалывание сменилось болью, заставив Марвиса дернуться.


– Вот оно, – прошептала Исмена. – В тебе сила, которая способна сделать тебя великим, Марвис Лерм. Сущность крэмвилла наделила тебя даром убеждения, его и сопровождает цвет твоих глаз. Ты пока еще не знаешь, что значат эти глаза...


Марвис посмотрел ей вслед. Только камни, где стояла Исмена, оставались еще теплыми, храня аромат лаванды. Больше ничего не напоминало о том, что она была здесь. Исмена была права, напоминая о том, что век таких, как они долог. Воспоминания этих долгих лет так же бесконечны. Каждый решает сам, что ему делать с отведенным временем, как им распорядиться. Долл Лерм пока не разобрался с этим, не смог стать таким, каким хотела видеть его создательница.
Ночные тени неспешно окутывали мир. Звуки стали приглушенными, сливаясь с шелестом ветра. Обманувшись этим спокойствием, расслабленный воспоминаниями о времени, которое безвозвратно кануло во мрак, Марвис не заметил легкого шевеления у себя за спиной. Только ощутив горячее тепло подле себя, долл Лерм понял, что его одиночество нарушено. Резко обернувшись, он был вынужден замереть, поскольку у горла оказался тонкий стилет, чье серебряное лезвие неприятно обожгло кожу холодом.

– Здравствуй, Марвис, – оскалился ему в лицо неожиданный собеседник. Две пары острых иглообразных клыков блеснули в надломленных лучах полумесяца.

– Я так тебе надоел? – приподнял брови крэмвилл, наблюдая, как наливаются синевато–фиолетовым огнем глаза брюнета, чьи пальцы все еще сжимали рукоятку стилета.

– Не нужно иронии, – предупредил тот. – Я не понимаю шуток, и юмора у меня тоже нет.

Марвис чуть сильнее запрокинул голову, зная, что его визави не отличается выдержкой, и усмехнулся, отдавая должное самокритичности незнакомца. Относительно чувства юмора он был абсолютно прав, поскольку вместо него у Дариуса был круглый ноль. Вспыльчивый и жесткий житель давно исчезнувших даже со страниц самых древних манускриптов Полых равнин – это был именно он – создатель Исмены. Когда–то эти земли находились на территории нынешних Зачарованных холмов, включая в себя немалую часть Мертвых пустошей. Необъятные территории населенные немногочисленным воинственным народом, от которого осталось только огромное количество легенд, преданий и… Дариус с Исменой. Когда–то он подарил ей часть своего Светлого дара и теперь тенью следовал везде, оберегая, как и положено создателю.
Исмена говорила, что Дариус был одним из долгожителей, самым старым крэмвиллом, какого только мог помнить этот мир. Он прожил так долго, что сам потерял счет своим годам, которые сделали его лишь сильнее, вытравив почти все, что в нем было от хладного и человека. Впрочем, человеческую сторону Дариус тоже почти полностью утратил. Он был самым приближенным к крэмвиллу, насколько это было возможно.

– Во что ты опять втянул ее? – прошипел Дариус.

– Я прошу тебя, давай поговорим спокойно, – попросил Марвис, попытавшись отвести лезвие стилета в сторону.

Долл Лерм не питал особых надежд, что создатель Исмены уступит, но не мог поступить иначе. Марвис не хотел и не мог драться с ним. Дариус был слишком силен.

– Она должна спать уже лет пять. Почему Исмена все еще бодрствует? Как ее Союзник, ты должен следить за этим. Разве нет?

– Дариус, ты лучше меня знаешь, что ее трудно заставить сделать что–либо.

– Ты был создан для того, чтобы заботиться о ней, – не уступал тот, – после того, как она отречется от меня.

– Оставь свои старые взгляды и…

– Я сам решу, что мне с ними делать! – перебил Марвиса Дариус, усиливая хватку. – Ты думаешь, я из озорства решил помахать ножиком у тебя перед носом? Я только недавно проснулся и в дурном расположении духа, Марвис. В очень дурном!

– Это я уже понял, – поднял руки долл Лерм. – Может, ты все же уберешь стилет, и мы поговорим спокойно?

Дариус сделал шаг назад, но кинжал не спрятал. На его бледном лице все еще читались гнев и раздражение. Создатель Исмены славился дурным характером. Марвис встречался с ним не так часто, но хорошо усвоил то, о чем не раз она говорила ему: никогда и ни при каких обстоятельствах не вступать в конфликт с темпераментным жителем Полых равнин. Дариус был непредсказуем. Даже Исмена не знала, что он может сделать в тот или иной момент. Известно было лишь то, что времени и слов ни на чьи объяснения Дариус никогда не тратил. Он просто убивал неугодных.
Не смотря на скверный характер Дариуса, Марвис понимал недовольство создателя Исмены. У него были веские причины не одобрять ее дружбу с новым союзником. Будучи одним из самых могущественных существ в мире Синих сумерек, Дариус смертельно боялся потерять этот статус. Именно поэтому он делал все возможное, чтобы этого не произошло, ведь чем теснее связывались друг с другом Исмена и Марвис, тем больше была вероятность того, что она отречется от него. Рано или поздно это происходило всегда – тандем неизбежно распадался. Случись подобное, Дариус рисковал навсегда лишиться сущности крэмвилла, ибо отречение союзника равносильно смерти для того, кого бросали. Постепенно такой крэмвилл терял внешний лоск и привлекательность, лишался былой силы и навсегда уходил во мрак, чтобы стать Отверженным или как еще таких называли жители Лучезарных земель – оязы.

– Ты рискуешь ее жизнью, из–за собственного малодушия, – обвинил Марвиса создатель Исмены.

– Ты не имеешь права говорить это! – воскликнул долл Лерм. – Она – все, что у меня есть в моей чертовой жизни.

– У тебя ее нет, – жестко возразил ему Дариус. – И не будет никогда.

– Не стоит так исходить желчью, – вздохнул Марвис. – Еще ничего не произошло ведь.

– Но должно. Я чувствую, что–то назревает, – протянул он в ответ, усаживаясь на большой камень.

Отбросив в сторону полу широкого плаща, Дариус задумчиво посмотрел в темное небо. – Она что–то задумала.
Марвис прищурился, раздумывая над тем, стоит ли посвящать его в планы Исмены относительно Безликого. Возможно, именно Дариус сможет отыскать правильные слова и убедить ее оставить безумные поиски. Что главнее, оставить в покое несчастного Камиля де Карда, у которого и так не самая безоблачная жизнь.

– У тебя паранойя, – не решился все же поведать правду долл Лерм. – Разве есть что–то такое, что может пошатнуть твою мощь? Я тебе не враг и не угроза, Дариус.

– Есть. Быть отвергнутым – вот чего стоит бояться всем нам. Она ведь говорила тебе, что чем старше крэмвилл, тем мучительнее его одиночество, когда он лишается союзника? Еще никто не выживал в этой безнадежности, – злорадно заулыбался Дариус, проводя пальцем по лезвию стилета. – Я знаю.

– Знаешь?

– Ммм. У меня ведь тоже был создатель, – подбросил он кинжал в воздух. Тот матово блеснул и тут же утратил свое сияние, спрятавшись в широкой ладони Дариуса. – Я несколько сотен лет наблюдал, как она погибает. Не самое приятное зрелище, могу тебя заверить. Нам всем предначертано пройти через это. И это страшно – чувствовать, как она умирает. И уже неважно она тебя создала или ты – её. Верно?

Марвис передернулся, делая шаг назад. Долл Лерм не хотел верить в это, но Дариус словно читал его мысли. Он знал все, что происходило в их с Исменой жизни, знал до мельчайших деталей, до самого крохотного воспоминания, что грызло душу до сих пор.

– Ты говоришь о Ви?

– Да, о ней, – улыбнулся житель Полых равнин. – И в ее смерти виноват ты, Марвис. Кровь ее исключительно на твоих руках.

– Ты не можешь обвинять меня в этом, – прошептал долл Лерм, чувствуя, как рот наполняется горькой слюной.

Марвис все еще ощущал ее агонию. Ему стоило невероятных усилий вырваться из того времени, когда она лежала в подвале крепости Кард, изнемогая от боли. Он все еще видел во сне ее сереющее лицо, ее дрожащие руки…

– Я видел смерть Ви, и мне решать, кого в этом обвинять! – вскочил Дариус. – Ты думаешь, я так холоден, что не чувствую чужой боли? Я бы спас ее, если бы мог. Главнее другое, если бы ты смотрел за ней, она бы не совершила ошибку и была бы жива. Я тебе больше скажу…

– Довольно! – послышался голос Исмены за спиной Марвиса, который был уже близок к краю пропасти, куда так безжалостно подводил его Дариус.

Она бросилась к своему создателю и толкнула его в грудь. Капюшон слетел с головы Исмены, позволив волосам разлететься по ветру, делая ее похожей на самый страшный из ночных кошмаров простых смертных, что спали сейчас в своих домах. Огромные глаза сверкали, делая бледное землисто–серое лицо еще светлее, бросая зеленоватый оттенок на кожу. Потрескавшиеся губы обнажили желтоватые клыки–иглы.

– Не нужно, – схватил ее Марвис за плечи, оттаскивая в сторону.

– Чего не нужно? Ты настолько глуп, что думаешь, я причиню ей вред? Большего урона ее здоровью, чем это сделал ты, уже не нанести.

– Не смей так говорить! – закричала Исмена. – Ты помешан на правилах и устоях, но…

– Эти правила держат нашу жизнь в том порядке, какой заведен очень давно. Не нам его менять, Исмена! Посмотри, до чего ты себя довела? Ты почти живой труп.

– Дариус, я нашла Безликого, – прошептала она, упав возле Марвиса. Обняв его за колено одной рукой, Исмена коротко прижалась лбом к бедру долла Лерма. – Я не могу сейчас погрузиться в сон.

– Не сделаешь этого – умрешь! – закричал Дариус, кидаясь в их сторону.

Он тоже упал на колени возле нее и взял лицо женщины в свои ладони. Глаза его заблестели слезами, что случалось нечасто, точнее, никогда.

– Ты перешел все границы, обвиняя Марвиса в смерти Ви.

– Но я прав, – возразил Дариус. – Кроме того, Исмена, именно поэтому этерны здесь. Винсент не случайно оказался именно на земле молодого де Карда. Я давно наблюдаю за тем, что творится в мире Синих сумерек. К югу от Темных долин уже не осталось ни одного из нас.

Внезапно Марвис понял, о чем говорил Дариус. Выдав себя, Ви положила начало самой страшной трагедии, какая могла случиться. Вот почему Винсент облюбовал именно Лучезарные земли. Вовсе не жажда крови им двигала. Людей он убивал от скуки. Ему было плевать, что он стал в этих краях чуть ли не Темным богом. Совсем иная причина привела этерна так близко к границам Зачарованных холмов – крэмвиллы, которые жили недалеко от Мертвых пустошей и на юге Лучезарных земель.

– Ты все знал! Знал и не сделал ничего, чтобы помочь людям, – поразился Марвис цинизму Дариуса.

– Мне плевать на Винсента и его развлечения в землях де Карда, – жестко проговорил создатель Исмены. – Я стерегу свои интересы. До меня ему не дотянуться, но Исмена должна уйти на покой как можно скорее. Выследить ее для Винсента – дело времени. Ему достаточно выйти на тебя и все.

– Этого не будет.

– Заруби себе на носу, – схватил он Марвиса за лацкан сюртука, ударив спиной о каменную стену. – Если с Исменой что–то случится из–за тебя, я тебя буду искать всю твою жизнь и, когда найду, пока еще не знаю, что сделаю с тобой, Марвис, но я обязательно придумаю, – завершив угрозу, брюнет исчез так быстро, словно и не был тут еще секунду назад.

Дариус даже запаха после себя не оставил, что сопровождает каждого крэмвилла. Он прекрасно владел магией, а потому легко заметал следы. От его слов у Марвиса остался неприятный осадок, словно песок на зубах в ветреный день. Самым страшным было то, что в словах создателя Исмены прослеживался смысл, с которым нельзя не считаться. Дариус мог раздражать и не нравиться Марвису сколько угодно, но он был прав. Исмене угрожала реальная опасность, если догадки насчет Винсента окажутся правдой. Она не могла себя защитить сейчас, находясь на грани сна и яви, а сам Марвис не имел возможности находиться при ней неотлучно. Он должен был помогать денру Лучезарных земель.

– Исмена? – повернулся он к ней, все еще сидящей на земле. – Как же я не подумал об этом раньше?

– Ты не виноват, – покачала она головой, принимая помощь, чтобы подняться на ноги. – Не бойся ничего, Марвис. Я сильнее, чем думает Дариус.

Слова, призванные успокоить и утешить, только еще сильнее обеспокоили долла Лерма. В Исмене он не сомневался, хотя его и страшило подернутое пеленой неизвестности будущее создательницы. Больше пугало другое, и в этом Марвис боялся признаться, прежде всего, самому себе. Находясь рядом с Камилем де Кардом, он вернулся к тому Марвису Лерму, которым был много сотен лет назад, до встречи с Исменой. Погрузившись в проблемы и тяготы простой жизни смертных, долл не заметил главного: есть еще один мир, о котором люди не знают, но которого следует опасаться. И кому–то нужно следить за тем, чтобы двери между этими мирами невзначай не распахнулись.

                                                                                  ***

Возвращаясь в крепость, Дамиар Вэр раздумывал над тем, что происходило вокруг него. Последние события вселили тревогу в душу начальника стражи денра Лучезарных земель. Будущее утратило ясность. Еще вчера можно было быть уверенным в том, что завтрашний день настанет относительно спокойным, хоть и темным, сегодня не было даже тени этой уверенности. Все чаще Дамиара посещали мысли о том, что однажды мир просто рухнет им на головы, как бы не старался удержать его на своих плечах молодой денр. Несомненно, Камиль де Кард был хорошим человеком. Он заботился о людях, пытался им помочь, жертвуя всем, ради них, но достаточно ли этого? Дамиар чувствовал, как Лучезарные земли зажимает в кольцо неведомая, ужасная в своей мощи сила, что ползет со стороны Зачарованных холмов, в то время как Темные долины все большей тенью нависают над крышами домов беззащитных людей.
Проводив своих людей до ближайшей деревни, Дамиар возвращался в крепость без тени страха или сомнения. Его давно не пугали шорохи в клубящемся за спиной мраке. Он родился в Темные времена, а потому умел не бояться их. Сердце подсказывало, что если суждено погибнуть от пары случайных клыков или поцелуя этерна, то даже в собственном доме не скрыться от этого. Многие предпочитали пережидать длинные ночи закрывшись на все засовы. Дамиар же проводил их в пути, встречая серое утро у ворот крепости.
Плотнее закутавшись в плащ, под который начал забираться студеный осенний ветер, Дамиар вдруг заметил впереди силуэт человека. Придержав коня, начальник стражи внимательно вгляделся в колеблющийся сереющий мрак. Путник шел со стороны родовой резиденции денров, шел не спеша и вполне уверенно, словно делал это не в первый раз. Когда человек свернул в сторону крепости, начальник стражи направил коня стороной, по едва заметной тропе вдоль стены, по которой давно никто не ездил. Вела она к другим воротам крепости, расположенным немного восточнее главных. Пришпорив коня, Дамиар добрался через четверть часа, уверенный, что теперь сможет легко узнать, кем же был странный путник. Чутье подсказало начальнику стражи, что не следует показываться раньше времени, поэтому он оставил коня на попечение слуг, а сам поднялся на стену. Здесь, остановившись у бойницы, Дамиар пристально посмотрел на теряющуюся в ночи дорогу. Спустя почти полчаса ожидания, показался и тот, кто так интересовал начальника стражи. Длинный плащ, подбитый серо–рыжим беличьим мехом, который выхватили из темноты факелы дозора, недвусмысленно поведал Дамиару все, что тот хотел знать. Такой плащ был только у одного человека во всем замке – у Марвиса Лерма.

– Не помню за вами любви к утренним прогулкам, уважаемый советник, – проворчал начальник стражи, провожая его взглядом.

Спустившись во двор, Дамиар лишний раз убедился в том, что Марвис не афишировал своего ухода, поскольку стража даже не знала об этом. Следовательно, советник денра проворачивал какие–то дела за спиной последнего. Потирая подбородок, начальник стражи велел следить за всеми перемещениями в замке и направился за советником, который скрылся за парадной дверью. Казалось, Лерм вовсе не старался скрыть, что только что пришел. Иногда он уезжал к себе, чтобы удостовериться, что на его земле все в порядке, но вряд ли кто поверит, что Марвис возвращался оттуда пешком, причем, прогулочным шагом.
В фойе было тихо, горел только один факел в креплении на стене, поэтому помещение практически тонуло во мраке. Пройдя к гостиной зале, Дамиар застал там Лусс, она о чем–то тихо беседовала с Марвисом. Скрипнув зубами, Вер все же натянул на лицо улыбку, прежде чем подойти к ним. Девушке совсем не обязательно знать, что советник ее брата невесть где шатается по ночам, являясь под утро.

– Дамиар, вы что, не ложились еще? – спросила сестра денра.

– Я только приехал, госпожа, – склонил голову начальник стражи. – Провожал людей в селения на границе.

– Долл Марвис спустился проведать жителей «Рук феи», – пояснила Лусс присутствие советника в столь ранний час.

– Неужели? – не сдержал иронии Дамиар, с удовлетворением замечая, как темнеет взгляд долла при его словах. – С вашего разрешения, – откланялся Вэр, покидая залу.

Что же, по крайней мере, этот господин будет либо еще более осторожен, либо начнет нервничать и ошибется. Наивная и добрая Лусита не заподозрит ничего из этой беседы, а советник извлечет урок. Не стоит думать, что у нежелательного денра нет преданных ему людей. Дамиар собирался во всем помогать Камилю де Карду и защищать его, даже ценой своей жизни, если потребуется.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 14.01.2019 Александра Кармазина
Свидетельство о публикации: izba-2019-2465480

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези











1