Вороны


Вороны.

Первая встреча.

Яички. В детстве (10 лет), когда мы жили в Минске, я увлекался собиранием коллекции птичьих яичек. Хранил их в большой коробке из-под граммофонных пластинок, разделённой картонными перегородками на много ячеек. Почти в каждой из них на подушечке из ваты лежало по яичку. Точнее, это были не яички, а цельные скорлупки, для получения которых я иголкой просверливал маленькие отверстия в скорлупе на противоположных концах яичка, осторожно выдувал содержимое, а дырочки замазывал воском.

Они были очень красивые, и я любил их разглядывать. Завораживала простота их безукоризненного овала и разнообразие окраски: - белого, кремового, розового, голубого; чистые и в крапинку; большие и маленькие. В моей коллекции уже было много яичек: сороки, галки, голубя, воробья, жаворонка, трясогузки, перепёлки, ласточки, мухоловки и некоторых других, теперь уж не помню каких. Не хватало вороньих и грачиных.

Случай подвернулся. За оградой военного городка, где мы жили, на высоченной сосне красовалось большое лохматое воронье гнездо. Я вожделенно посматривал на него, но долго не решался – высоко было. Но однажды всё же не вытерпел и решился: подставил какие-то доски и ящики, залез на первый сук, затем второй и полез дальше. Ворон не было. Наверху дерево сильно раскачивалось от ветра, но я карабкался дальше. Когда до гнезда оставалось всего около метра, и я уже предвкушал успех, прилетела первая ворона и что-то прокричала.

И тут началось! Слетелись десятки ворон, подняли ужасный крик и некоторые из них стали пикировать на меня. Я держался за ствол обеими руками, боясь отпустить его, но когда очередная ворона ударила меня по голове крылом, я, стоя одной ногой на тонкой ветке, попытался отмахнуться и сделал движение рукой, хилая опора подо мной хрустнула, и я скользнул вниз. Спасло меня то, что в полуметре ниже обломившейся оказалась более толстая ветка, за которую я и зацепился. Вороны не унимались и, всё время пока я был на дереве, нападали на меня, били крыльями и клювами по рукам и голове.

Так в моей коллекции и не оказалось вороньего яичка. Не дали! И надо отметить, что сообща! Коллекцию мою пришлось оставить, когда мы бежали от немцев из приграничного Шауляя вечером первого дня войны.

Обманутые надежды голодного.

Война. Зима, 42-43 г. г. Мне 13 лет. Бирюлёво. Голод. Беспрерывно хочется есть, а о мясном мы даже и не мечтали. Гляжу, за окном над помойкой кружатся вороны. Подумал: - «Вот же - мясо! Размером такие же, как те голуби, деликатесным мясом которых угощал нас когда-то дедушка Иван Савельевич и, наверняка такие же вкусные». Взял ружьё, привезенное отцом с фронта, подошел поближе и, спрятавшись за сарай, выбрал ворону покрупнее, выстрелил.

Когда мама пришла с работы, её ожидал сюрприз – две чёрно-серые тушки. Мама не захотела их обрабатывать, сказавши, что они едят всякую гадость, и скорее всего мясо их дурно пахнет и несъедобно. Но соблазн приготовить хоть какой ни на есть белковой пищи для детей был так велик, что она согласилась. Согрела воды, положила тушки в ведро, ошпарила и…оттуда рванул дух мерзости такой огромной силы, что она, зажав нос, подхватила ведро, выбежала во двор к помойке и выбросила мою добычу. Пир не состоялся.

Хитрость или ум?

Много лет спустя. Москва. Я пенсионер. Как то, гуляя в Воронцовском парке, мы с женой Лидой подошли к месту, где люди кормят птиц. Синички ( сейчас, в дни известных волнений во Франции, мы называем этих птичек парижскими жёлтожилетниками, из-за их жёлтых грудок)  садились на протянутые ладошки детишек и склёвывали семечки. Голуби и воробьи подбирали семечки, кусочки хлеба и другие угощения с земли. Вокруг на деревьях были развешены кормушки, сделанные из молочных пакетов. Синички и некоторые, наиболее храбрые, воробьи ловко цеплялись лапками за края небольших окошек, вырезанных в стенках пакетов, и клевали корм.

Пара ворон сидела на ветке поотдаль и с интересом наблюдала эту картину, Лишь изредка одна из них слетала вниз, выхватывала из под носа зазевавшегося голубя кусочек побольше и отлетала или отскакивала бочком в сторону. Тут мы увидели, что одна из ворон села на ветку прямо над привязанной кормушкой, наклонила голову вниз, ухватила клювом и дёрнула шнурочек, на котором висела кормушка. Семечки посыпались на землю. Ворона и ее подружка, которая была тут как тут, быстро их подобрали, а ворона опять уселась на эту же ветку и опять стала трясти кормушку. 

Что это было? Инстинкт? Конечно, нет! Для инстинкта нужна была Частота повторений подобного случая аж с архивремён. Я думаю, что для такого способа добычи, как этот, надо было найти логическую связь между желанным кормом, зыбкой и недоступной кормушкой, шнурком и тряской. Решить такую задачу даже по Павлову без мышления не обойтись.

Другой пример.

В этом же парке зимой, прогуливаясь с собачкой Капочкой, мы обходили пруд. Я услышал впереди какой-то шум, грохот, как будто кто-то гоняет что-то по льду. Подойдя ближе, я увидел, что это ворона старается подхватить и унести пустую пластмассовую бутылку, и как она ни старалась, ей не удавалось ухватить ее клювом за скользкие бока – каждый раз бутылка с грохотом отскакивала. Тогда ворона остановилась, обошла бутылку вокруг, и вдруг схватила ее за край горлышка, просунув нижнюю часть клюва внутрь, подняла бутылку и улетела с нею прочь.

А это что? Тоже инстинкт? Ведь ворона оставила попытки схватить бутылку за бока, обошла ее. Зачем? Не затем ли, чтобы найти место, ухватившись за которое можно поднять бутылку? Значит сообразила!

Ещё пример.

Там же. Иду в парке вдоль пруда, о чём-то думаю. Прохожу мимо старушки, кормящей птицу. Но это отмечаю без внимания, вне сознания – картина довольно обычная. Прошел шагов несколько и вдруг – стоп! Да ведь это ворона! Остановился и стал смотреть. Пожилая женщина отламывает кусочек белого хлеба и кидает в непосредственной близости от себя. Ворона склёвывает и ждет следующего. Так продолжалось некоторое время, ворона наелась, боковым скоком подошла к воде, попила и с «Карр»-ом благодарности улетела.

Спросил женщину, как это ей удалось приучить столь осторожную птицу. Она ответила, что вороны ей нравятся за сообразительность и, что среди ворон парка у неё есть две подружки. Вначале кормила голубей и подальше откидывала кусочек сидящим поотдаль воронам. С каждым разом птицы становились смелее. Затем она стала, кидать кусочки, увидев ворону на дереве. Вот так, постепенно они к ней привыкли и перестали бояться. Больше того, одну из ворон она назвала Карой, а другую Варей и на эти имена они стали прилетать к ней, как только она входила в парк. Особенно радовало старушку, что вороны издали узнавали её, в какой бы одежде она не приходила, даже если она и не звала ворон по именам. Умные?

Тогда и мы с Лидой тоже завели чёрно-серых подружек. Буквально после пары подкормок кусочками куриной кожи, две «кумушки», Кара и Клара, стали узнавать нас и слететься на наш призыв. Они узнавали нас ещё и по нашей собаке Капочке, вернее по её белой шубке. На входе в парк я крикну несколько раз их имена, и вскоре они прилетают. Мы идём к нашему постоянному месту кормёжки. Забавно видеть как встретившая нас ворона важно шагает сбоку дорожки вместе с нами. Возникает какое-то особое чувство. Трудно сказать: что особенного, ворона и есть ворона, но - душа поёт.

В силу разных обстоятельств и к сожалению, встречи с нашими подружками продолжались только одну зиму.

И ещё.

Весна. Гуляем с Капой. Мимо пролетела ворона и приземлилась метрах в пяти от нас. Смотрю, она деловито шагает сбоку дорожки, по которой мы идём, и несёт в клюве печенье.
- Ишь ты, добытчица, - сказал я ей, остановившись, - нашла себе завтрак.
Ворона же шагает, не обращая на мой вопрос, да и на нас с Капой, никакого внимания. Подходит к деревцу рябины, кладёт печенье в углубление между двумя выступающими корнями, начинает выщипывать сухую траву вокруг и пучок за пучком бросает на печенье. Закрыв его полностью и придавив кучку травы клювом, отошла в сторонку, посмотрела на свою работу и на нас, и улетела. Значит, сыта уже была, запасница.

Не меньшее удивление, скорее жалость, вызвало у меня отношение к этой картине женщины, тут же выгуливавшей собаку. Когда я с радостью поделился было с ней необычностью присходящего, она посмотрела на меня, как на чокнутого и ничего не ответила.

Ксенофобы.

В том же парке. Ворона потрошит пакет с какими-то остатками пищи. Подлетает к ней другая и пытается отнять добычу, завязывается драка. Подлетают еще две вороны и втроём набрасываются на первую и отогнали её прочь. «Какие нахалки», - подумал я и посмотрел на усевшуюся на ветку дерева обиженную ворону и…что я вижу! По два средних пера крыльев у неё белые. Вот те на! Да ведь это та самая фольклорная «белая ворона».

Хитрецы наши предки, - примером из природы, вплетя его в поговорку, оправдывали своё отношение к не таким людям, как они сами, к чужакам.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 13.01.2019 Иван Трин
Свидетельство о публикации: izba-2019-2465310

Метки: вороны, их поведение, сообразительность,
Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра











1