Глава 2. Зачарованная память


Сидя на массивном троне, Сарина дель Варгос мрачно смотрела перед собой. Взгляд мутно–зеленых глаз чародейки остановился, словно и не видела она ничего. Мир, к которому привыкли подданные начал осыпаться по краям, утрачивая былую стабильность и мощь. Что–то пошатнулось и в душе сестры правительницы Зачарованных холмов. Больше не видела она прелести в наступлении синих сумерек, не могла отыскать красоты в ночных цветах и пении птиц. У жизни появился привкус тлена, и с каждым днем он становился все сильнее и сильнее.
Поднявшись со своего места, чаровница подошла к высокому стрельчатому окну, устремляя взор на каменные плиты, которыми был вымощен двор замка Варгос. В стыках давно пророс бурьян, возвещая о том, что некогда величественная резиденция чаровниц потихоньку превращается в груду камней. Всматриваясь во мрак, Сарина кусала нижнюю губу, чувствуя, что скоро случится то, чего она ждала так долго. Совсем немного осталось до того, как все изменится. Это ожидание утомило чаровницу и лишило последней выдержки. Слишком долго она отдавала себя этому миру, не получая ничего взамен. Пора бы уже потребовать долги. Сотни лет ее сестры жили по тем или иным правилам, не имея права использовать свои чары себе во благо. Жительницы холмов долгие годы помогали удерживать то шаткое равновесие, которое царило в мире Синих сумерек. Никто не знал, чего стоило каждой правительнице держать взаперти чары, что жили в Мертвых пустошах, каждый миг грозя вырваться на свободу, чтобы уничтожить все. Эти узницы отнимали слишком много сил, раньше времени убивая свою тюремщицу. Мать умирала, передавая тяжкую обязанность дочери, и цикл начинался заново. Сарина лучше всех знала, какой коварной может быть Мертвая магия, ведь она отняла у нее сестру.
Несколько лет назад Ларина дель Варгос совершила невозможное – подчинила Мертвые чары, чтобы навсегда изменить свою судьбу, а вместе с ней – судьбу Зачарованных холмов. Чем больше погружалась Ларина в лабиринты темной магии, тем сильнее отдалялась от сестры, пока однажды не покинула замок, чтобы больше уже не вернуться. Чародейка выбрала для себя иной путь, чем тот, что был уготован ей Зачарованными холмами. Призванная поддерживать жизнь в Лучезарных землях, как делали это ее предки, Ларина сложила с себя данные обязанности. Она обосновалась в Мертвых пустошах – гиблых землях, что испокон веков служили последним приютом для чаровниц, что утратили связь с родной землей. Здесь хоронили предательниц, убийц и отступниц. Их заблудшие души обречены были вечно скитаться в пустошах, не имея надежды на избавление. Связав свою жизнь с Мертвыми чарами, Ларина приобрела то, чего не доставало ее предшественницам – бессмертие и практически безграничное могущество. Постепенно слухи о темной чародейке доползли в самые отдаленные уголки. Непокорных не осталось.
Только Сарина стояла между людьми и темной ведьмой, чья воля крепла день ото дня. Лишь ее стараниями жизнь в Зачарованных холмах текла спокойно и почти беззаботно. Это была единственная земля, где день длился на несколько часов дольше, чем в соседних Лучезарных землях и Тёмных долинах. И лишь благодаря Сарине дель Варгос подданные Камиля де Карда все еще имели возможность дышать. Лишенный солнца мир никого так не угнетал, как слабых и уязвимых смертных. Если хладным окутавшая их вечная ночь лишь облегчила жизнь, то люди были растеряны и беззащитны. Они больше других нуждались том, чего лишила их Тьма – свет и тепло. Теперь недостаток солнечных лучей могла восполнить только магия.
Сегодня хозяйка замка в Зачарованных холмах ждала того, что открылось ей много недель назад. Задолго до того, как Камиль де Кард принял решение отправиться в Зачарованные холмы, чаровница уже знала, что это произойдет. Дар ясновидения был одной из самых сильных сторон сестры правительницы холмов. Она смотрела сквозь время и пространства, заранее предугадывая грядущие события.
Когда ворота открылись, впуская во двор несколько всадников, Сарина улыбнулась каким–то своим мыслям. Чаровница давно страстно желала познакомиться с сыном Арсенио де Карда, но все не представлялось возможности.

Спрыгнув с коня, денр де Кард направился в сторону парадного входа, расстегивая массивную застежку черненого серебра в виде полумесяца, что держала полы плаща сомкнутыми. Впервые Сарина видела сына Арсенио де Карда так близко. Он был невероятно хорош собой: высокий, статный, с подернутым пеленой тревоги глубоким взглядом немыслимо ярких глаз, похожих на озера накануне грозы. Открытое лицо сейчас было чуть бледнее обычного, что свидетельствовало о беспокойстве денра. Довольно длинные волосы свободно ложились на широкие плечи черно–синими волнами. Левая бровь рассечена на конце, что придавало ему слегка удивленный вид.
Одет денр был просто, но со вкусом. Никаких вычурных украшений на плаще и сюртуке, которые так любили люди его ранга. Сын покойного де Карда выбрал обычные черные брюки и светло–голубую рубашку, чей ворот выглядывал из–под плаща. Он не носил массивных золотых цепей и обруча–короны, что должен был украшать голову денра. Было в облике Камиля де Карда что–то такое, что заставило чаровницу восхититься им, прежде всего увидев мужчину, а потом уже правителя Лучезарных земель. Если бы они жили в те времена, когда жительницы холмов еще заботились о продолжении рода, она непременно остановила бы на нем свой выбор. Камиль де Кард мог стать одним из самых прекрасных претендентов на роль отца новой хозяйки Зачарованного замка.
Задумавшись над своими несколько откровенными мыслями, Сарина не заметила, как денр поднялся по лестнице и остановился напротив нее, стоящей в высоком проеме двери.
Легкое дуновение ветра принесло с собой аромат того многообразия трав, что росли в холмах. Уже очень долгие годы здесь не жил подобный запах. Ничего, кроме пыли и сырости на толстых каменных стенах. Замок постепенно точила болезнь, что звалась временем. Подобно своей хозяйке, пристанище Сарины тоже приходило в негодность, терзаемое ветрами и мраком.

– Госпожа, – склонил он голову в знак почтения.

Не вымолвив ни слова, Сарина повернулась спиной к гостям, направляясь обратно в замок. Ей не нужно было приглашать, чаровница знала, что они последуют за ней. Миновав длинный узкий коридор, она вышла в просторный холл, а оттуда – в гостиную залу.
В полутемной комнате пахло воском и дымом. Небольшой камин давал достаточно тепла, чтобы босые ноги могли спокойно ступать по холодным серо–зеленым камням. Занавешенные тяжелыми портьерами окна совсем не пропускали ночной прохлады. В центре комнаты расположился трон в виде массивного кресла с высокой спинкой, украшенной матово поблескивающими изумрудами, к которому вели шесть крутых ступеней черно–зеленого мрамора.

– Значит, это правда, – озвучил денр какие–то свои умозаключения, когда она повернулась к нему лицом. – Печальные слухи ходят о вашей судьбе.

– Я почти не практикую, если вы об этом, – кивнула хозяйка замка.

В его красивых глазах отразилось отчаяние, которое почти сразу же уступило место жалости и состраданию. Давно никто не смотрел на нее вот так – нежно и участливо.

– А ваша сестра? – подал голос спутник де Карда.

– Мой советник и хороший друг, – представил его Камиль. – Долл Марвис Лерм.

Пропустив мимо ушей слова денра, чаровница подошла к Марвису. Остановившись в шаге от него, Сарина внимательно посмотрела в лицо советника де Карда. Он не отвел взгляда, не попятился, как делали это другие в подобных ситуациях. Вглядываясь в глаза того, кто перед ней стоял, чаровница все отчетливее понимала, что мир Синих сумерек еще может надеяться на спасение. Сарина знала, что значили эти глаза. У людей таких глаз не бывает…

– Моя сестра давно сошла с пути сострадания и чести, – ответила молодая женщина, продолжая разглядывать Лерма.

– Где теперь Ларина? – спросил Камиль де Кард.

– Она ушла в Мертвые пустоши, – чаровница, наконец, отвернулась от советника и снова посмотрела на денра. Казалось, Марвис был даже рад этому.

– Я боялся, что не застану вас, – признался Камиль.

– Верное предположение, – кивнула сестра Ларины дель Варгос, убирая за ухо выбившуюся из незатейливой прически светло–русую прядь волос. – Моя жизнь почти угасла. Болезнь выжигает меня изнутри, скоро все закончится.

– Скоро – это очень долго, – денр подошел ближе, беря ее ледяные руки в свои.

Пальцы Сарины дрогнули. Серо–черные ладони почти сразу же согрелись в ладонях денра. Не смотря на хрупкость и восковую бледность, чаровница все еще сохраняла присущую только ей силу и стойкость. Даже теперь, исхудавшая, потерявшая здоровый цвет лица, она была похожа на умирающий цветок, невероятно прекрасный в своем увядании.

– Дольше, чем ваша земная жизнь, Камиль де Кард, – казалось, в эти слова был вложен какой–то тайный смысл. – А это значит, я успею сказать то, что предназначено только вам.

Сняв с себя плащ, Камиль набросил его на хрупкие плечи чародейки, что была одета в одно только тонкое платье. Она пошатнулась под его тяжестью и закашлялась. Когда приступ отпустил, посмотрела на раскрытую ладонь. Кровь, которая еще неделей раньше была алая, теперь стала почти черной. Времени оставалось все меньше.

– Полагаю, вы пришли не для того, чтобы спросить о моем здоровье, – повернулась чаровница к Камилю.

– Сегодня одну из моих деревень атаковали хладные, – сообщил денр. – Мой народ погибает. Я понимаю, что прошу слишком много, но кроме вас, мне больше не к кому идти за помощью.

Чаровница вернула плащ. В тепле она не нуждалась уже давно. Болезнь грела Сарину лихорадочным жаром, не давая замерзнуть, но и шанса на жизнь тоже не оставляла. Именно поэтому сестра Ларины дель Варгос так торопилась.

– Ты пришел искать свет в темный для тебя час, – проговорила тихо жительница холмов, опуская руку на широкое плечо денра. – Бедный, бедный Арсенио де Кард, – она обошла его и остановилась за спиной, не отрывая руки от плеча. – Он любил и ненавидел мысль о благородстве. Сколько у тебя сестер?

– Пятеро, – ответил Камиль, не понимая, к чему ведется этот разговор. – Четверо живут со мной, пятая замужем. Я ее давно не видел.

– Пятеро, – протянула она. – У него было пять дочерей, но ни одна из них не могла наследовать трон.
– Разве теперь это важно?

– Важно, потому что ему нужен был сын, чтобы переложить на его плечи тяжкий груз, имя которому – этерны.

– Этерны? – Камиль вскинул густые брови. – Сарина, вы шутите? Этерны – это же старая сказка. В детстве мы рассказывали друг другу истории о человеке в красном плаще, но это были просто страшилки у костра.

– Любая сказка – тщательно забытое былое, – развела руками чаровница.

– То, чего я боялся больше всего, – тяжело перевел дыхание Камиль, поворачиваясь к Марвису. – С ранних лет я ненавидел истории об этом плаще. Что вы знаете о них, госпожа? Как их уничтожить? – в безумной надежде денр поднес руки чаровницы к губам, целуя холодные пальцы.

– Вы – люди, так наивны, – усмехнулась она в ответ. – Самые старые свитки не дадут ответа на этот вопрос.

Она отошла от денра и направилась к окну. Отодвинув портьеры, оперлась руками на узкий подоконник и внимательно посмотрела вперед. Одному Богу было известно, что видела сестра Ларины в вязком мраке. Взору чаровниц доступно чуть больше дозволенного – так было всегда. Даже на краю жизни, Сарина все еще оставалась одной из дочерей холмов. Сила не покинула ее окончательно.
Устав изучать ночь за окном, чаровница сделала шаг назад и резким движением задернула тяжелую портьеру. В комнате стало еще более неуютно. Лишенная лунного света, она потеряла мягкие сглаженные углы, перестала быть таинственной.

– Знаешь, в чем преимущество моей семьи? – спросила сестра Ларины дель Варгос.

– В чем же?

– Память, – улыбнулась она, подходя к столику у камина. – Мы храним её долгие лета, передавая свои знания потомкам. Сегодня я способна увидеть, что случилось очень давно, когда еще светило солнце. Я могу рассказать многое, чего не знает уже никто из ныне живущих смертных.

Сарина взяла в руки небольшой мешочек и достала несколько сухих стеблей. Бросив их на блюдо, отодвинула раскрытую книгу и взяла свечу с каминной полки. Поджигая травы, она посмотрела на денра с непонятным выражением лица. Жительница Зачарованных холмов словно собиралась посвятить де Карда в заговор.

– Я слышал об этом, – кивнул Камиль. – Думал, выдумки… Мать когда–то рассказывала.

– Посмотри, – указала она на дымок, поднимающийся над блюдом. – Посмотри же! – чаровница сделала несколько шагов в сторону, побуждая Камиля подойти ближе.

Улыбка заиграла на синевато–серых губах Сарины, когда денр все–таки подошел к столику. Остановившись, вопросительно посмотрел на собеседницу. Указывая взглядом на облачко дыма, она продолжала улыбаться.
Сухие травы догорели окончательно. К аромату лаванды и полыни добавился еще один. Удушливый, горячий, сладковатый запах раскаленного железа и сырой земли, приправленный нотками дерева. Дым медленно расползался по зале, образуя нечто вроде шара, внутри которого можно было рассмотреть сложенный костер. В центре сооружения возвышался столб, с привязанной к нему женщиной. Языки пламени уже начинали лизать подол ее платья…
Камиль сделал шаг назад и отвернулся, не желая смотреть на подобное даже в чьих–то воспоминаниях.

– Смотри! Смотри на неё! – тонкие пальцы вцепились в локоть денра, причиняя боль. – Этого тебе не расскажет никто.

– Я знаю, как погибла ваша мать, – тихо сказал де Кард. – И смотреть на это не желаю, – он сделал еще несколько шагов назад, прежде чем повернуться спиной к столу.

– Это не моя мать, – возразила чаровница. – И ты не знаешь, что было после.

Его реакция лишний раз убедила Сарину в том, что она не ошиблась. Камиль де Кард совсем не похож на своих предшественников. В нем было нечто такое, что отличало его от них. Лицо женщины исказилось, когда денр Лучезарных земель уперся коленями прямо в небольшое кресло, покрытое мягкой шалью из козьего пуха. На какие–то доли секунды в зале повисла гнетущая тишина, пока де Кард отчаянно пытался взять в себя в руки и не дать содержимому желудка вырваться наружу.
Его советник подошел к своему господину и посмотрел туда, куда, не отрываясь, глядел денр. В кресле лежала черная кошка. Несчастное животное едва дышало. Шерсть облезла, глаза слезились и уже начали гноиться, кое–где кожу покрывала темная кароста, края ушей словно что–то медленно съедало. Передернувшись, Камиль попятился.

– Это фамильяр, – сказал Марвис.

– Вы правы, – ответила Сарина, подходя к креслу. – Она почти во Тьме, как и ее хозяйка.

– Мне жаль, – прошептал де Кард, отворачиваясь. Он знал, что у каждой жительницы холмов есть своеобразная вторая половина, магическая половина, которая помогает ей справляться с чарами и колдовать. Большей частью это были кошки, но встречались и другие животные. Например, с Лариной дель Варгос в качестве фамильяра ходил огромный черный пес с колючим взглядом злых глаз. Если верить легендам, именно поэтому с недавних пор сестры не ладили между собой. Обычно фамильяры играли главную роль во взаимоотношениях чаровниц холмов.

– Вы хотите сказать, что хладные – не самая большая проблема? – поинтересовался долл Лерм. – То есть, помимо подданных Магнуса, нам стоит опасаться тех, кто…

– …превратил «Руки феи» в груду пепла, – закончил Камиль. – Это сделали не темные чародейки, верно?

– Пойдем, – тронула его за рукав сестра Ларины. – Надеюсь, твой советник достаточно умен, чтобы занять моего фамильяра, пока нас не будет? – какие–то странные нотки зазвучали в голосе чародейки при упоминании о Марвисе, но Камиль не обратил на это внимания.

– Как давно ты живешь одна? – услышала она голос Камиля за спиной, отмечая, что денр тоже перешел на «ты».

– Достаточно, чтобы сестра доверилась Мертвым чарам, – ответила Сарина, не оборачиваясь. – Я больна, поэтому Ларина не беспокоится о том, что я еще жива. Она знает, что это ненадолго, – вымолвив это, чаровница остановилась перед затянутым серым мраком проемом, делая приглашающий жест.

Сарина чувствовала смятение де Карда, но делала это намеренно. Она не стремилась напугать его, просто хотела убедиться, что сделала верный выбор. Души смертных легко поддаются страху и становятся пустыми, поэтому, прежде чем открыть ему самую сокровенную тайну, сестра Ларины хотела быть уверенной, что денр пойдет на все, чтобы защитить свой народ. Она приняла самое главное решение в своей жизни, теперь дело оставалось за малым – чтобы принял его и Камиль де Кард. Оправдывая ее надежды, он смело шагнул в неизвестность, чтобы оказаться на обратной стороне замка Варгос. Теперь они находились на пороге одной из множества тайных дверей, что вели в святая святых – обитель Памяти.
Сарина взяла его за руку, увлекая за собой. Ободрав со стены сухие плети колючего хмеля, которые в темноте были похожи на сотни змей, чаровница толкнула плиту. Та подалась назад, открывая узкий проход чуть больше метра в высоту.
Подобрав валяющуюся недалеко палку, сестра Ларины оторвала широкий волан от подола и соорудила факел. Пробормотав что–то себе под нос, Сарина провела ладонью над тканью, воспламеняя ее. Не говоря ни слова, сделала шаг вперед. Камиль последовал ее примеру. В лицо ударил затхлый воздух, отвратительно воняющий плесенью и сырой землей. Денр невольно закашлялся. Спертым воздухом было практически невозможно дышать. Не пройдя и пары шагов, Камиль поскользнулся на влажных ступенях. Выругавшись, де Кард уперся свободной рукой в скользкую влажную стену и дернул Сарину на себя.
Несколько искр мимолетными иголочками кольнули лицо молодого мужчины, а вслед за ними бросилось облако горячего дыма. Отпрянув назад, Камиль рассердился еще больше и схватил чародейку за плечи.

– Остановись же! Куда ты меня ведешь? – потребовал он объяснений.

– Идем, – настойчиво повторила она и потянула его вглубь тёмного коридора.

– Черта с два я сдвинусь с места! – возразил денр.

– Тебе придется пойти со мной, – сказала Сарина, указывая пальцем куда–то за спину денра. – Пути назад нет.

Оглянувшись, он увидел перед собой гладкую стену все из того же камня. Ничего, что хоть как–то напоминало бы о том, что еще пару минут здесь была дверь. Стараясь держать себя в руках, Камиль посмотрел на стоящую перед ним женщину. Лицо Сарины казалось красновато–белым пятном на фоне окружающего их мрака. Блики огня играли и переливались на её почти белых волосах, образуя едва заметную дымку вокруг головы чаровницы.
В душе денра подняло голову предательское чувство страха. Он рисковал не вернуться, согласившись на эту авантюру. Марвис верил в Сарину дель Варгос. Он был настолько убежден в том, что она поможет, что Камиль уверовал в это безумие. Но стоило ли надеяться на ту, чей род испокон веков был тесно связан с хладными самой крепкой нитью, какая только могла существовать? Много сотен лет чаровницы холмов создавали с жителями Темных долин такие союзы, о которых ходили легенды. Один из них когда–то положил начало Тьме, что сейчас расправила крылья над миром Синих сумерек. Второй мог иметь еще более тяжелые последствия, ибо Сарина дель Варгос много лет водила дружбу с денром Темных долин.
Камиль еще раз оглянулся. Как и сказала чаровница, за спиной не было ничего, кроме холодного равнодушного камня и Лучезарных земель. Земель, где пока еще спокойно спали его подданные. И, чтобы последующие ночи были такими же тихими и благополучными, их денр должен довериться. Он должен войти во Тьму.

– Зачем нам туда? – спросил де Кард уже спокойнее, указывая во мрак перед собой.

– Чтобы решить проблему, нужно знать ее происхождение, – вздохнула Сарина. – Я хочу показать тебе Книгу Памяти.

– Хорошо, – сдался денр, растирая шею. – Тогда отпусти меня. У тебя пальцы, как тиски. Откуда только такая сила в столь тщедушном создании? – не сдержал он улыбки.

– Осторожнее, – предостерегла Камиля сестра правительницы Зачарованных холмов. – Если я отпущу тебя, ты останешься здесь навсегда. Замок не пропустит тебя, – посчитав, что этого объяснения достаточно, Сарина снова направилась вниз по лестнице.

– Прекрасно, – проворчал Камиль. – Просто прекрасно!

Прошло около четверти часа, прежде чем ступени закончились. Споткнувшись обо что–то под ногами, денр внезапно понял, что Сарина больше не держит его за руку. Он очутился в сером мраке, что частично рассеивался неверным светом факела. Вероятно, помещение было слишком большим, чтобы этого было достаточно. Свет в руках чародейки превратился в небольшую точку, похожую на одинокую далекую звезду в бескрайнем ночном небе. Бесконечный путь по дымному коридору привел непонятно куда.
Внезапно буквально в полуметре от лица Камиля вспыхнуло пламя. Денр отпрянул назад, прикрываясь согнутой в локте рукой. Перед глазами заплясали красные пятна, словно следы крови на плохо выстиранном полотне. На какой–то миг показалось, что огонь коснулся бровей и ресниц, опаляя их, но только показалось. Несколько аналогичных вспышек заставили правителя людей вздрогнуть еще несколько раз, прежде чем он смог понять, что это факелы, вставленные в железные крепления на стене. Теперь Камиль увидел, что стоит посреди большой комнаты, лишенной углов. Круглое помещение, которое могло быть башней, если бы не находилось глубоко под землей.
Камиль с наслаждением расправил плечи, выпрямляясь. Шея затекла, позвоночник неприятно ныл. Последние несколько минут пути начало казаться, что спина приобрела ненужное дополнение в виде горба. К счастью, этого не случилось, и денр Лучезарных земель успокоился. Пригладив темные волосы, Камиль огляделся вокруг. По периметру комнаты стояли низкие столы, заваленные книгами, отдельными листками желтоватого оттенка, скрученными свитками. Вдоль стен тоже стояли стеллажи с фолиантами. Всего этого было так много, что в глазах начало рябить. Куда не падал взгляд – везде книги, книги, книги…

– И которая из них Книга Памяти? – поинтересовался де Кард, с интересом ожидая ответа.

Разве можно что–то отыскать в этом обилии исписанной бумаги? Никакая сила не сможет совладать с таким количеством материала. Просто невероятно! Ему всегда нравилось читать. Осознание того, что строки написаны человеком, что жил за долгие сотни лет до сегодняшнего дня завораживало.

– Всё это, – повела рукой Сарина. – Эти знания копятся веками. Нет такой книги, которая уместит их все.

Чаровница подошла к одному из столов и аккуратно переложила несколько книг одну на другую. Достав большой свиток, Сарина развернула его и поманила Камиля. Придавив каждый из четырех углов, чтобы удержать желтовато–коричневое полотно раскрытым, разгладила руками. Отряхнув ладони от пыли, женщина указала в центр.

– Смотри, верховная чародейка Маливия дель Варгос – одна из первых правительниц Зачарованных холмов, которой удалось призвать Мертвые чары.

– Сила мертвых, – повторил Камиль, рассматривая небольшой портрет красивой женщины с длинными замысловато уложенными волосами. – Запрещенная Сила.

– Да, – кивнула Сарина. – Она мать первого и единственного этерна.

– Что?! – денр закашлялся, поперхнувшись воздухом.

– Вспомни часть легенды о любви Маливии к Амадеусу, денру Темных долин, – посоветовала чаровница. – Эта любовь пустила корни, очень крепкие корни. Ветвь Маливии, – указала Сарина на несколько рядов с портретами. – Самая многочисленная и наименее сильная.

– Как так? – изумился де Кард. – Она была верховной чародейкой. Разве может быть глава династии слабой?

– Наша Сила не является приобретенной, – пояснила его собеседница. – Мы или рождены такими или нет. С каждым поколением чаровниц холмы впитывали их магию, когда те умирали. Они делают это и сейчас.

Сарина оставила свиток и протянула факел денру. Она принялась рыться среди старинных книг. Красноватый отблеск упал на потертый переплет из телячьей кожи, и Камиль заинтересованно смахнул с него внушительный слой пыли. Титульный лист книги изображал три знакомых герба, заключенных в круг. Ниже шел текст, который прочитать денр не мог. Ровные строчки, написанные почти каллиграфическим почерком, рассказывали одну из тысяч и тысяч историй.
Закрепив факел в свободное крепление на стене, Камиль склонился над книгой, осторожно переворачивая истонченные временем страницы. Содержимое напоминало что–то вроде альбома с портретами. Все изображенные женщины были исключительной красоты, а еще между ними просматривалось поразительное сходство. Чем дальше денр углублялся в книгу, тем сильнее одно лицо походило на другое, пока изображения не стали практически одинаковыми.
Камиль тряхнул головой и на мгновение закрыл глаза. Внезапно странная слабость накрыла денра волной дурноты.

– Что это за язык? – спросил правитель Лучезарных земель, чтобы отвлечься. Он даже отодвинул в сторону фолиант. Руки начали дрожать и, чтобы скрыть это, де Кард сцепил их за спиной.

– Зачарованный язык, – улыбнулась Сарина. – Эти книги не любят, когда их трогают чужие, не посвященные в тайны рода. Понимаешь, мой денр?

– Почему все так похожи? – задал Камиль очередной вопрос, кивая на страницу с портретами.

– Это холмы, – ответила чародейка. – Они хранят тайны. Корни рода Варгос уходят так глубоко, что даже мы сами не знаем точное количество обладательниц Силы. Каждая из этих книг написана одной из нас. Чары скрывают практически все облики чародеек. Именно поэтому тебе они кажутся на одно лицо.

– Не на одно лицо, – возразил правитель Лучезарных земель. – Просто похожи. А разве нельзя посмотреть родовое древо, чтобы узнать точное число обладательниц Силы? – Камиль указал на большое полотно на противоположной стене. Там раскинулось могучими ветвями дерево жизни, усыпанное именами и титулами, помнящее каждую из дочерей холмов.

– Как я уже сказала, – Сарина проследила за взглядом де Карда. – Сила впитывается в нашу землю. Земля же и наделяет ею нас. Представительницы нескольких последних поколений особенно могущественны, поскольку до них жили тысячи чародеек. Природа всегда оставляет запасной козырь в рукаве, Камиль, – впервые она назвала его по имени, а не манерным «мой денр». – Чтобы сохранить Силу и баланс, холмы перестали наделять магией каждую. В родословных появились белые пятна.

– Вот почему так странно погибали некоторые из вас, – мысли денра начали складываться в логическую цепочку.

Многое из того, над чем долгие годы ломал голову отец, сейчас стало предельно ясно. Смерть Анны дель Варгос, матери сестер, была одной из самых загадочных за последний век. Во времена правления деда Камиля именно Анна была хранительницей Зачарованных холмов. Серые дни и ночи бесконечным потоком плыли над миром Синих сумерек, который уже начал погружаться во мрак. Темные мысли, точившие сердца, сгубили не одну жизнь. Каждый из смертных оказался под ударом, когда исчезло солнце. День больше не защищал людей от самых опасных обитателей мира Синих сумерек – хладных.

– Это и послужило началом для распада Триады, – кивнула Сарина. – Во время охоты старший сын денра де Карда, твоего деда, подвергся нападению одного из хладных отшельников, что бродят по просторам нашего мира. Когда прибыл гонец из замка в Лучезарных землях, мать собрала настои и отправилась лечить больного сына денра. Она не знала, что случилось.

– Но я точно помню, что Анна обладала чарами, – Камиль присел на край одного из столов, чувствуя всю трагичность истории. – Как же так вышло, что она не смогла помочь?

– Нет, не обладала, – возразила сестра Ларины. – К тому времени уже не обладала, потому что родила двух дочерей вместо одной и отдала свою Силу мне. Твой дед счёл изменой Триаде её неспособность помочь и сжег Анну дель Варгос на костре во дворе своего замка. После этого моя бабка отказалась выполнять условия Триады, затаила обиду на людей. Хладные были только рады подобной ситуации. Магнус давно устал быть идеальным оружием. Постепенно Триада полностью распалась, и соблюдаемый веками договор взаимной помощи в случае беды приказал долго жить. Но мама была не первой, кого сожгли люди.

Сарина говорила спокойно, без тени недовольства или обиды. Просто рассказывала историю семьи, в которой родилась. Все это время чародейка перебирала книги, не оставляя надежды что–то отыскать.
Камиль не решался поинтересоваться, что именно ей требовалось. Затронутая в разговоре тема подвела денра Лучезарных земель к краю пропасти, как он считал. Стоило повести себя не правильно, и не придется даже делать роковой шаг. Этот шаг сделают за него.

– Сарина, – денр решил увести в другое русло опасный разговор. – Ты можешь что–то сделать и защитить мой народ от хладных? Я бы не хотел, чтобы как–то пострадали Магнус и…

– Ни один волос не упадет с головы Магнуса, – перебила его чаровница, на какое–то время прекратив беспрерывные поиски среди вороха свитков. – Конечно, он рассердится, но потом поймет, что это лишь во благо.

– Значит, ты поможешь? – мягкие интонации денра стали еще теплее, в них зазвучала надежда.

– Думаю, есть один способ, – кивнула Сарина. – Я попробую связать жителей долин с волей смертных.

– Разве это возможно? – усомнился Камиль.

– Все в мире Синих сумерек создано посредством участия магии зачарованной земли, – проговорила чаровница. – Таким образом, я наложу запрет на вход в дома смертных, не причиняя вреда хладным.

– Как скоро это случится?

– Такой выброс магии непременно привлечет внимание моей сестры, – ответила чаровница. – Поэтому придется подождать, пока народится новая луна. Молодой месяц поможет мне скрыть от Ларины то, что я собираюсь сделать.

– А ты? – перехватил ее руку денр, когда Сарина снова принялась перебирать записи. – Что будет с тобой?

– Моя участь предопределена, Камиль, – вскинула на него ярко–зеленые глаза чаровница. – Я умру. Случится это завтра или через несколько лет – не так уж и важно. Что значит одна жизнь, когда на карту поставлена судьба целого народа?

– Что ты имеешь в виду? – насторожился де Кард. – Если есть вероятность, что ты не переживешь это, я запрещаю даже думать…

– Я не спрашиваю твоего разрешения, – Сарина едва ощутимо коснулась губ денра, вынуждая его замолчать. – Холмы не оставят меня в трудный час. Кроме того, у меня есть друзья, – она снова вернулась к прежнему занятию, давая понять, что не желает больше говорить на данную тему.

– Вот! – спустя несколько минут тягостного молчания, чаровница положила перед Камилем раскрытый манускрипт. Её указательный палец уперся в большой портрет на всю страницу. Изображенный мужчина был смутно знаком денру де Карду. Создалось впечатление, что где–то уже встречалось это лицо с правильными утонченными чертами.

– Кто это?

– Его зовут Винсент, – ответила Сарина, внимательно глядя на денра. – Это сын Маливии дель Варгос и Амадеуса.

–У нее остался сын, – приподнял густые брови Камиль

– Да, но знают об этом только дочери Зачарованных холмов, – кивнула Сарина. – Больше никому неизвестно, чем закончилась история, которая давно превратилась в пыль. На этерна не действуют чары, он не боится солнечного света, его не сдерживает печать приглашения в дом – перед ним открыты все двери. Рожденный в союзе магии и бессмертия, Винсент единственный в своем роде. Больше нет ему подобных.

– Что ты хочешь сказать? – поднял Камиль на чародейку обеспокоенный взгляд синих глаз. – А как же остальные? Он же не может один уничтожать целые деревни.

– Могущество Винсента практически безгранично. Он все может, – ответила Сарина. – Если твои земли облюбовал именно он, то люди обречены, – честно призналась Сарина.

– Но чего он хочет? – недоумевающе развел руками денр. – Абсолютно неуязвимое существо. Разве ему интересен столь слабый противник, как человек? Для своих забав Винсент мог выбрать куда более привлекательные Темные долины или твои земли.

– Дело не в азарте. Как я уже сказала, существуют тайны, которые известны только таким, как я. Ты подумай, – Сарина пододвинула к де Карду книгу с портретом Маливии. – Она была первой, кто призвал Мертвые чары. Как ты думаешь, денр, откуда взялась черная хворь?

– Погоди–ка, – прищурился де Кард. – Неужели Маливия…

– Да. Когда она поняла, что сделала, создала мощное заклинание, сумев обуздать Мертвые чары. Ее силы оказалось недостаточно для того, чтобы удержать их. Часть магии ушла в свободный полет, обернулась черной хворью и пустила ростки в Лучезарных землях.

– …и люди не простили ту, которая хотела их спасти, – горестно покачал головой Камиль.

– Тогда и был созван первый Зачарованный совет, на котором правительницу отлучили от трона и приговорили к смерти. Правление Маливии, длившееся почти пять сотен лет, закончилось. С тех прошло очень много лет. История поросла мхом и превратилась в красивую грустную легенду.

– Легендой она станет, когда не останется живых свидетелей, – Камиль прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь.

– Маливия была одной из первых, – пояснила Сарина. – Остатки её чар передавались из поколения в поколение, как и Память.

– Память? Что это вообще такое?– переспросил правитель Лучезарных земель.

– Навыки и заклинания, – пояснила чародейка. – Умения создавать защитные барьеры, скрывать подобные этой библиотеки, призывать чары и прочие магические дары – все это зовется Памятью, которая передается от одной чародейки другой.

Камиль в замешательстве прошелся по комнате. Чего стоило прийти сюда, решиться на визит в Зачарованные холмы. У Сарины дель Варгос он надеялся найти ответы и помощь, но никак не ожидал узнать подобное. Все обернулось совсем не так, как ожидал денр. Где–то в глубине души он чувствовал, что именно это узнает здесь, но не хотел верить. Теперь можно было оставить надежду.

– Что же это? Винсент мстит моему роду за мать? – Камиль вернулся к столу, возле которого стояла Сарина, и взял в руки увесистую книгу, чьи страницы рассказывали о этернах. – Как же теперь? Куда мне идти за помощью?

– Магнус, – ответила Сарина на вопросительный взгляд де Карда. – Вернешь Триаду – спасешь свой народ. Ларина тебе не помощница, она слишком темна, но в руках денра Темных долин огромная сила. Хладный народ – первоклассные воины. Если они не смогут защитить твой народ – не сможет никто. Отправляйся к нему немедленно, пока не создана печать.

– Ты предлагаешь начинать с обмана? – приподнял брови денр. – Страшно даже подумать, что сделает Магнус, когда узнает о том, что я…

– Не ты, мой денр, – возразила чаровница. – Все это сделала я. Ты здесь не был, запомни. Никогда здесь не был.

– Сарина…

– Сделай так, как я говорю, – пресекла на корню всяческие возражения сестра правительницы холмов. – Мы должны пойти на это, чтобы спасти твой народ.

– А если денр Темных долин откажет? – предположил Камиль.

– Магнус не настолько глуп, – возразила Сарина. – Он должен понимать, насколько все серьезно. Мы уже не можем позволить себе такую роскошь, как равнодушие.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 13.01.2019 Александра Кармазина
Свидетельство о публикации: izba-2019-2465223

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези











1