​Старпёры


​Старпёры
Быль

«…Каждый жид родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем»
А. Куприн


     Как-то зашёл я в городскую библиотеку. Расположился в пустом зале за большим полукруглым столом эргономической формы в виде кривого бублика. Сижу, читаю статью на экране своего ноутбука под названием: «Возраст таланту не помеха». И тут в зал входит старуха жидовской интернациональности. Едва она успела окинуть помещение взглядом, ища, куда пристроиться, как за ней вошла другая, затем третья... — и вот уже жидовское бабство заполонило зал, и среди них старик того же интернационала, коротышка патлатый; указывает, кому, где сесть. Стали они рассаживаться вкруг стола — кряхтят, гремят стульями, шепчутся и всё в мою сторону взгляды косые мечут. На почётное место воссел патлатый. Тут долговязая бабка, которая, видимо, за секретаря у них, ко мне наклоняется и скрипучим голосом на ухо поясняет:
      — У нас тут собгание очень сеггёзное… — мол, убирайся вон.
      Я же, будто не поняв её намёка, переспрашиваю в ответ:
      — Мешать не буду?
      А она мне опять:
      — Сеггёзные люди тут собгались. Понимаете?
      Я уж было хотел место «сеггёзным людям» освободить, как до меня опять долетел старушечий скрежет: «Тут писатели сейчас будут обсуждать вопгосы литегатугы».
      Э-э-э, — думаю, — не был я никогда на подобных сборищах, не испытывал в том нужды, а тут местные беллетристы сами пожаловали, да ещё в таком количестве! Прямо в тему: таланту года не помеха. Пожалуй, останусь, послушаю, что эти дарования изрекать тут будут.
     Началось. Читают заметку о Шукшине — как и за что получал он премии.
      Ещё бы! — думаю я, — премии да награды — тема литературная.
      Цитаты из Шукшина по бумажке зачитывать стали. Аплодисменты. И термины сыплют избитые: «шестидесятник»… «пятидесятник»…
      А почему не полтинник? — думаю я. — А себя-то самих к кому причисляют? К тысячникам… двухтысячникам?
      Добрались до биографии родителей Шукшина: сколько прожил его отец, и что был он крестьянином-единоличником… И вдруг, кто-то с места реплику вставил, полагая, что очень важную: «Пьянствовал…». Дальше пошёл разбор: как мать Шукшина вышла за «хорошего человека, да ещё с двумя детьми».
      Тут справа от меня щуплая старушенция шепчет мне:
      — Вы знаете того человека? — и глазами указывает на косматого деда.
      — Нет, — отвечаю ей вполголоса. — Впервые вижу.
      — Как? Не знаете?! — меряет меня удивлённым взглядом бабка. — Его все знают.
      — Не врите, — охлаждаю пыл старухи. — Я же его не знаю, значит, уже не все, — и мысленно довершаю: да и знать его не желаю.
      Но старческий дребезжащий голос с трепетом поясняет мне, невежде:
      — Это же сам «золотое пего Кгыма»!
      Ну и фарт привалил мне! — думаю. — Угодил в кулуары местных бумагомарателей во главе с «золотым пегом».
      А они дальше косточки классику перемывают — так сказать, обсуждают «вопгосы литегатугы».
      Я тем временем открываю в интернете справку о Шукшине и читаю: «Отец его, Макар Леонтьевич Шукшин, был арестован и расстрелян во время коллективизации, реабилитирован посмертно в 1956 году. Мать, Мария Сергеевна (в девичестве Попова), взяла на себя все заботы о семье. …После ареста отца и до получения паспорта Шукшин именовался по материнской фамилии Василием Поповым».
      Вот об этом — о расстреле невинного — это старое жидовьё даже не заикнётся; потому что они потомки тех самых палачей-комиссаров, которые расстреляли отца писателя. Не присущи «богоизбранным» чувство вины и ответственность за преступления.
      Окинул я взглядом сборище, и почувствовал отвращение к местечковой пархатой интеллигентщине во главе с лохматым «золотым пегом».  И вспомнил я меткое слово классика о жидах, возомнивших себя русскими писателями: «Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.
      И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное — жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.
      И самое верное средство — это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении».[1]


      Крым, 26 октября 2016 г.

[1] Из письма А. И. Куприна Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира. Копия письма хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1.  

Иллюстрация из интернета.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 13.01.2019 Сергей НикулинЪ
Свидетельство о публикации: izba-2019-2464768

Метки: старпёр, старпёры, беллетристы, бумагомаратели, писаки, рифмоплёты, Шукшин, Салтыков-Щедрин, Сергей НикулинЪ, Куприн,
Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1