Байки весёлые и невесёлые


В 1942 году мне исполнилось пять лет. С детским домом эвакуировали из блокадного Ленинграда. После многих приключений приехали в Киргизию, в посёлок на берегу озера Иссык-Куль. В первый же день незаметно вышел за пределы территории и пошел по поселку. Впервые увидел юрты. Очень скоро понял, что заблудился. Иду, хнычу, пытаюсь объяснить местным жителям, что не знаю, как вернуться. Они меня не понимают. Ко мне подходит девушка, приводит меня в юрту. Я поразился, как там чисто и уютно. Протягивает мне чашку с молоком. Пью молоко. Девушка, наконец, выясняет, что мне надо, берет меня за руку и ведёт. Я иду с ней и думаю: вот вырасту большой и женюсь на такой же девушке, такой же доброй, красивой и  с такими же раскосыми глазами.


     Послевоенный 1946 год. Мне и моему приятелю по девять лет. На улице продают папиросы поштучно. Покупаем одну папиросу на двоих. Теперь надо её зажечь. Обращаемся к прохожим. Они шикают на нас: малы еще. Мимо проходит взрослый парень, берет у нас папиросу, закуривает и идёт прочь. Я бегу за ним и кричу: «Дядька, сволочь, отдай нашу папиросу!» Он отталкивает меня и уходит. Но вот уже много лет я вспоминаю о нём с благодарностью.


     С возрастом я стал плохо переносить табачный дым. Однажды стою на автобусной остановке, перегруженный тяжелым рюкзаком и переполненной тележкой. Подходит молодой человек и закуривает. Я начинаю задыхаться. Собираю свою громоздкую поклажу и перехожу на другое место. Он снова направляется ко мне и дымит. Я снова перехожу. Но он вновь идёт ко мне. Я снова перехожу. А он опять подходит и говорит: «Когда придёт автобус, я помогу вам с вашим грузом». Помог зайти, а потом и выйти. А вообще-то курение – это беда.


      Моя собеседница вынула из пачки сигарету, предложила и мне. Я поблагодарил, сказал, что не курю. «Боже мой, какой вы счастливый!», - воскликнула она.


      Провинциальная больница. Игорю три годика. Подозрение на камни в мочевом пузыре (впоследствии подтвердилось на операции). Надо сделать рентген. Ждем рентгенолога. Он долго не приезжает, так как работает еще и в других местах. А мальчика с утра не кормили. Игорь ходит по коридору и канючит: «Хлеба хочу, каши хочу, супа хочу». Наконец не выдерживает: «Ну, если вы не можете мне дать ни хлеба, ни супа, ни каши, то дайте хоть какую-нибудь таблетку, чтобы не так есть хотелось!»


     В нашу больницу привезли мужчину с огнестрельным ранением. Случай на охоте. Необходимо переливание крови. Крови нет. Вспоминаю, что у меня первая группа – исследовали друг у друга студентами на практических занятиях. Проверяем. Действительно первая. Берут у меня кровь, переливают раненому. Меня заставляют съесть больничный обед и выписывают справку, по которой мне в горторге должны продать 300 грамм сливочного масла. 1962 год. Масла в свободной продаже в нашем городке нет.
      Через несколько дней прихожу к начальнику горторга. Он рассматривает сначала справку, потом меня:
     - Не выдам я тебе масла.
     - Почему?
     - Справка поддельная. Не могли у тебя брать кровь.
      - Как так?
      - А ты посмотри на себя. Сколько ты весишь?
     - Вес 54 кг, рост 169 см.
     Ну вот. У тебя не то, что нельзя брать кровь, тебе её самому нужно вливать.


      Дефицитный 1989 год. В магазинах очереди. По улице мимо меня спешат люди, объясняют, что где-то за углом продают яблоки. Бегом направляюсь туда. Пробегаю мимо двух беседующих женщин. Спрашивают у меня: что дают? Говорю: яблоки. Поколебавшись, женщины решают не идти, так как, наверное, очередь слишком большая. Приблизительно через час, выстояв очередь и купив яблоки, возвращаюсь. Эти же женщины всё еще беседуют на том же самом месте.


     В дефицитные годы приходилось подолгу стоять в очередях. Занимали сразу по две или по три очереди в нескольких местах. Нередко забывалось, где стоял, да и очередь забывала и не пускала. Я придумал безотказный трюк. Говорил, что надо отойти, чтобы купить подарок тёще. Когда возвращался, вся очередь меня приветствовала, заботливо напоминали мне моё место, интересовались тёщей.

      Сева, 4 года:
      - Прочти мне сказку о принце и принцессе.
      Начинаем читать сказку «Принцесса и свинопас».
      Сева прерывает:
     - Нет, ты читай мне не ту сказку, в которой принц не женился, а ту, в которой принц женился.
     Имеется в виду «Принцесса на горошине».

      Сева, 4 года. Мама спрашивает:
     - Севик, сколько будет, если от четырёх отнять два?
    - Не отнимать надо, а вежливо попросить.


     Коля, 5 лет.
   - Коля, сколько будет к трём прибавить два?
   - Деда, отстань.


     Коля, 5 лет. Приехали с ним в садоводство. Через несколько дней восторженно объявляет:
    - Здесь было так хорошо, так хорошо! Поехали домой!


     Семён, 7 лет:
    - Бабушка, давай с тобой играть в шахматы.
    - Сёмочка, я не умею, поиграй с дедушкой.
    - А ты учись. Вот дедушка умрёт, с кем тогда я буду играть?


     Андрей, 3 года. Проходим мимо трансформаторной будки. Испуганно спрашивает:
    - А что это гудит?
    Объясняю, что это гудит трансформатор.
    Через несколько дней Андрей обращается ко мне:
   - Деда, а ты знаешь, что делает трансформатор?
   - Трансформатор преобразует электрический ток.
   - Нет, он гудит.

     Еду в электричке. В рюкзаке двадцать собранных в самодельной тепличке огурцов. Сидящий рядом мужчина спрашивает:
     - Ну, как урожай?
     - Хороший урожай. Вот двадцать огурцов собрал.
    - Неплохо! Я тоже в этом году двадцать килограмм огурцов снял.

     - Ты сколько в этом году посадил картошки?
     - Ну, ведро.
     - А сколько собрал?
     - Ну, ведро.
     - И какой же смысл?
     - А посадил я по десять рублей за килограмм, а собрал по тридцать.

     На улице сильный дождь. А я сижу во времянке и радуюсь, что у меня сухо. Внезапно прямо мне на голову низвергается столб воды. Прорвало крышу. Расставляю ведра, закрываю всё, что могу, полиэтиленовой плёнкой и радуюсь: как хорошо, что в этот раз я приехал один без маленьких внуков.


     Тружусь на садовом участке. Ярко светит весеннее солнышко. Впереди три майских праздничных дня. Слышу, меня окликают. Вижу знакомого, который на ходу кричит мне, что его жена жалуется на боли в животе. Прибегаем к ним в дом. Осматриваю женщину. Похоже на желчные колики, но симптомы не очень выражены. Спрашивают: может им лучше сейчас вернуться на машине в город и там, если будет хуже, вызвать скорую помощь. Я соглашаюсь. Они уезжают. Возвращаюсь в свою времянку. Сижу и укоряю себя: вот из-за своей чрезмерной осторожности лишил людей выходных на природе; погода такая хорошая, уж пусть лучше она испортится, ну хотя бы пошел дождь, не будет так обидно. Выглядываю в окно и поражаюсь: небо очень быстро заволакивают серые тучи, и вдруг начинается даже не дождь, хлопьями начинает валить снег.

     Копаю на своём огороде в одиночку грядку. А рядом на соседнем участке трудятся вчетвером. Думаю, как это быстро получается, когда работают совместно. И вдруг соседи начинают между собой ругаться. Думаю, как это хорошо работать в одиночку.

     Как хорошо летом! Уезжаешь в выходные в садоводство, работаешь на свежем воздухе! Как хорошо зимой! Никуда не надо ехать!

     Иду по аллее. Сверху свисает ветка. Опасаюсь, что кому-нибудь сучок проткнёт глаз (был в моей давней студенческой практике такой случай). Навстречу идёт женщина. Торопливо отламываю ветку. Женщина поравнялась со мной:
     - Ну, что мешала вам эта ветка? Мешала, да?

     Иду, задумавшись, по улице. На пути незнакомый мужчина. Слегка навеселе. В руках бутылка пива. Пытаюсь его обойти. Мужчина обращается ко мне:
     - Профессор, не горюй! Хочешь пива?

     Увидел  объявление, гласившее, что кто пришлет частушки о клеях «Момент», тому будет выслан набор продукции этой фирмы.
     Послал по почте два стишка:
     1)«Отвалилось что-нибудь, разошлись ингредиенты, о Моменте не забудь и воспользуйся Моментом».
     2)«Знает зэк и помнит мент: счастья нет, но есть Момент».
     Ответа не последовало.


     Рассказываю специалисту-технологу по молочной продукции:
     - Как-то в деревне меня угощали сметаной, которую я ножом намазывал на хлеб.
     - Ничего особенного. И нашу сметану тоже можно будет намазывать ножом, стоит только добавить в неё побольше метилцеллюлозы.


      Беседую со своим другом Булатом. Он ненадолго приехал из Алма-Аты. В кабинет заходит лаборантка Эля, она кореянка. Просит меня выйти. За дверью спрашивает: «Он кореец?» Возвращаюсь. Булат обращается ко мне: «Она казашка?»


      Наше учреждение организовало коллективную поездку за клюквой. Бродим по болоту на пару с медсестрой Людой. Клюквы очень мало.
     Через несколько дней стою у магазина, поджидая жену, которая вошла вовнутрь. Мимо идёт Люда, подходит ко мне, разговариваем. Из магазина выходит моя жена. Люда обрадованно кричит ей (очевидно, они знают друг друга):
     - Марина, Марина, идите скорее сюда! Знакомьтесь, это Саша! Мы с ним вместе ездили за клюквой. Мы ничего не собрали. Но мне с ним было так хорошо!


     Академик Николай Николаевич Петров, даже будучи в преклонном возрасте, допоздна задерживался на работе. На ночь ворота Института запирали. Чтобы не беспокоить охрану, академик перелезал через забор. Но однажды, зацепившись длинным пальто за копья, украшавшие ограду, он беспомощно повис на заборе. Темно, на улице никого нет. Наконец мимо спешит женщина. Николай Николаевич обращается к ней:
     - Маменька, помогите мне, пожалуйста.
      Женщина в страхе убегает.
      Очень нескоро проходит другая женщина.
     - Маменька, помогите мне, пожалуйста.
      И эта женщина убегает, но через некоторое время возвращается вместе с милиционером. Огромного роста милиционер обращается к Петрову:
     - Ты что тут, старикан, делаешь, почему нарушаешь?
     - Да как вы смеете? Вы знаете, кто я? Я Петров!
     Милиционер поднимает Петрова над забором, опускает его на землю и говорит:
     - Ну и что из того, что ты Петров? Я тоже Петров.

     Профессор Александр Иванович Раков идёт по коридору сосредоточенный, никого не замечая и не здороваясь.
К нему подходит Николай Николаевич Петров:
     - Здороваться надо, папенька.

     Завершив сегодняшнюю операцию, Николай Николаевич Петров пьёт чай в своем кабинете. Неожиданно распахиваются двери, врывается группа сотрудников:
     - Николай Николаевич, победа! Мы получили раковый белок!
      - И что же это за белок? Какие у него свойства?
      - Николай Николаевич, мы пока еще не знаем.
     - Хотя бы растворим ли он в воде?
      - Еще неизвестно.
     - Ну, несите его сюда.
      С огромными предосторожностями приносят пробирку с белым порошком.
Николай Николаевич, откупоривает пробирку, отсыпает часть содержимого в стакан с чаем, помешивает ложечкой, сморит через стакан на свет и говорит:
      - Как видите, растворим.


      Доктор Леонид Юрьевич Дымарский, ассистент профессора Семёна Абрамовича Холдина:
     - Семён Абрамович, где вы шьёте такие прекрасные костюмы?
     - Я дам вам адрес.
     Леонид Юрьевич приходит по назначенному адресу. В дверях стоит грузный мужчина с портновским метром через плечо:
     - И что вам нужно?
     - Я хочу, чтобы вы сшили мне костюм.
    - И кто вы такой?
    - Я доктор Дымарский, ученик профессора Семёна Абрамовича Холдина.
    - Видите ту дверь? За нею работает мой ученик. Вот он и будет шить вам костюм.


      Переполненный вагон метро. Входит пожилая женщина:
     - Подайте, кто сколько может. У кого сколько есть. Внук болеет. Пенсия маленькая. Один актовегин стоит 1500 рублей.
     Женщина обходит вагон:
   - Кто сколько может. У кого сколько есть. Надо же, и в этом вагоне у всех ничего нет!


     Доктор Владимир Федорович Рудаков рассказывал о нестаром мужчине, у которого длительный стаж курильщика осложнился облитерирующим атеросклерозом сосудов нижних конечностей. Чтобы спасти его от угрожавшей ему вследствие намечавшейся гангрены ампутации обеих ног, больному предложили провести поясничную симпатэктомию. Предупредили, что она может привести к нарушению потенции. Больной сказал, что должен посоветоваться с женой. Написал письмо домой. Телеграммой пришел ответ: «Лучше без ног».


     Однажды ко мне обратилась моя тётушка с вопросом о муже своей соседки, которому доктор посоветовал ежедневно выпивать немного спирта в качестве средства от мучавшей его язвы желудка:
     - Такая тихая молодая пара, а он так страдает!
     Я пытался отговорить от такого способа лечения, ссылаясь на другие более современные методы.
     Через несколько лет, вновь приехав к тётушке, я поинтересовался, как чувствует себя муж её соседки. Тётушка замахала руками:
     - И не спрашивай! Она его выгнала! Он теперь такой пьяница, что с ним страшно!


     Сосед по больничной палате. Рак лёгкого. Его сын, парень двадцати с небольшим лет, морозной ночью возвращался от дружков домой. Пьяный, свалился недалеко от дома. Нашли утром. Сильные обморожения. Ампутация обеих кистей рук и обеих стоп. Теперь держит культями стакан, пытается поднести ко рту. Плачет.











Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 11.01.2019 Александр Стуков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2463586

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра











1