Ковыльная степь


Мансур Мусин
Ковыльная степь
Повесть

Оренбург
2006

ПРЕДИСЛОВИЕ
Мансур Равкатович Мусин родился в 1960 г. в
небольшом поселке Куш-Куль («Два озера рядом»)
под Оренбургом. До восьмого класса учился в школе
родного хозяйства, девятый и десятый класс закон-
чил в Оренбурге, после окончания школы работал
на аппаратном заводе токарем-расточником. С мая
1979 по апрель 1981 г. служил в армии. Основное
место службы—граница с Афганистаном, г. Термез.
Годы службы навсегда остались в памяти.
После армии вернулся в Оренбург, работал
монтажником в монтажном управлении. Одновре-
менно учился на вечернем отделении финансово-
экономического института, по окончании его стал
работать по вновь приобретенной специальности
в финансовых органах и банках города. Женат,
воспитывает двух дочерей-студенток, увлекается
классической литературой, является членом Союза
Литераторов Оренбуржья.
«Ковыльная степь»—первая книга Мансура
Мусина. Красота родной степной природы и лю-
дей, хорошее и плохое в их отношениях между
собой, первый опыт работы на уборке—все это,
как незабываемое время юности и начала взрос-
ления, и отражает автор на страницах повести.
И все же, это не документальное, а художествен-
ное произведение, автор подчеркивает, что все
герои и персонажи повести вымышлены, любые
совпадения—случайны.

Татьяна Морозова

I
Зима 1974–75 гг. выдалась морозной, безветрен-
ной, снега выпало немного. Весна пришла рано,
с удивительно теплыми днями. Весеннее солнце
в считанные недели растопило неглубокий снег и
высушило землю. Дети больше всех радовались
ранней весне и теплым дням. Придя со школы,
быстро закончив домашние дела, они стремились
поскорее вырваться на школьную площадку или
просто подсохшую поляну, чтобы погонять фут-
больный мяч, поиграть в лапту, а по вечерам жгли
костры за поселком. При этом напрочь были забы-
ты школьные уроки, задания родителей на день, и
по возвращении вечером домой каждого из ребят
ждал серьезный разговор с родителями.
Такой увлекательной жизнью жили подростки
пригородного поселка Рассвет, и среди них Марс
Маликов, паренек среднего роста, слегка полнова-
тый и вместе с тем жизнерадостный и любознатель-
ный. Родители его работали в пригородном совхо-
зе: отец—трактористом, мама выращивала овощи.
На этих же овощных полях летом трудился и Марс
вместе со сверстниками: сначала на прополке ово-
щей, а уже став постарше—вместе с отцом на сено-
косилке.
Поселковые мальчишки и девчонки с раннего
детства приучались к крестьянскому труду. У всех
жителей поселка было небольшое приусадебное хо-
зяйство, что и позволяло иметь свое молоко, мясо и
другие продукты. Каким трудом все это доставалось,
дети знали не понаслышке. У Марса были свои обя-
занности по хозяйству в соответствии с его возможно-
стями. Он ухаживал за теленком, приносил ему траву,
а когда теленка переводили на привязь, ходил поить
его с небольшим ведерком, у теленка была кличка, на
которую он отзывался мычанием. Закончив со сво-
ими обязанностями, Марс вместе с другими ребя-
тами торопился на озеро, чтобы быстрее окунуться
в прохладную воду. Там, на озере, жители поселка и
спасались от летней жары: дети и подростки—днем,
а взрослые—вечером, после работы.
Марсу в этом году исполнилось четырнадцать
лет, и на день рождения родители купили ему но-
вый велосипед. И теперь можно было отправлять-
ся в небольшие путешествия по округе, ездить ку-
паться на речку, где вода была чище, чем в озере.
Но самое главное—на велосипеде можно было уез-
жать далеко в степь и любоваться необъятными
просторами, слушать пение жаворонков и вдыхать
ароматный степной воздух. Но больше всего Марса
поражал ковыль, на ветру он перекатывался, как
морские волны, переливался со светло-зеленого на
серебристый цвет. На ощупь стебель ковыля был
жестким, но удивительно красивым.
Степь была в основном распахана, засеяна зер-
новыми культурами, и ковыль сохранился лишь на
возвышенностях, в оврагах и на небольших участ-
ках между полями, то есть на нетронутой плугом це-
линной земле. Там же росли другие степные травы и
цветы, ползали насекомые, летали бабочки, в общем,
кипела своя, невидимая человеческому глазу жизнь.
Несмотря на свою жесткость, ковыль легко вы-
дергивался со стеблей. Заметив это свойство, маль-
чишки набирали ковыль в пучки, садились на вело-
сипеды и, изображая индейцев, с криками и свистом
носились по степи и метали друг в друга небольшие
пучки ковыля. Это степное растение красиво пари-
ло в воздухе и вонзалось в одежду, словно стрела,
пробивало насквозь легкую летнюю рубашку, доста-
вало до тела, причиняя ощутимую боль. Если кого
из «индейцев» поражали подобные стрелы, то тот
считался убитым и выбывал из игры.
Еще одной причиной для поездок в степь была
уборочная страда, на которую мальчишкам очень
хотелось посмотреть, и не только посмотреть, но и
поучаствовать в этом большом деле. Среди подрост-
ков такие счастливчики были, это дети комбайне-
ров, их отцы брали мальчишек, а иногда и девчо-
нок, на время уборки к себе помощниками, или
штурвальными, как называлась эта должность.
Марсу очень хотелось попасть на уборку и са-
мому управлять комбайном, этим огромным «ко-
раблем степей», но его пока не брали, так как не
было необходимых шестнадцати лет. На уборке
работали ребята и помладше, но это были дети
комбайнеров и отцы ручались за своих детей, даже
подписывали какую-то бумагу на этот счет, кото-
рую предлагало совхозное начальство. А Марсу
пока оставалось со стороны наблюдать, как вели-
чаво плывут по ниве «корабли степей», как плавно
работают жатки, скашивая и укладывая в валки
стебли пшеницы. На соседних полях другие ком-
байны обмолачивали подсохшие валки, поднимая
в воздух пыль, от которой чумазые лица комбай-
неров было трудно узнать. Наполнив бункер зер-
ном, комбайнер останавливался в ожидании ма-
шины, чтобы выгрузить бункер и вновь двинуться
вперед на обмолот хлебов.
Это лето выдалось неурожайным из-за отсут-
ствия дождей и жаркой погоды. Зерновые не уро-
дились: стебли растений поднялись не выше колен
взрослого человека, колосья были маленькие и тон-
кие, а зерна мелкие и сморщенные. Убирать такой
урожай особого удовольствия людям не доставля-
ло, да и заработки сулило небольшие. Еще одним
свидетельством плохого урожая было небольшое
количество соломы, оставляемое комбайнами по-
зади в виде копен. При подъезде к полям еще из-
далека виднелись их редкие ряды. С уборкой соло-
мы управлялись быстро: пара колесных тракторов,
сцепленных между собой тросами, прикрепленны-
ми с одного конца к трактору, с другого к волоку-
ше, быстро сгребали копны соломы к краю поля,
образуя большие горы. А с помощью стогомета это
бесформенное скопление соломы убирали в огром-
ные стога, чтобы зимой по снегу перетащить соло-
му к фермам на корм скоту.
На освободившиеся от убранного урожая поля
выходили гусеничные тракторы с плугами, чтобы
перепахать поле и подготовить землю уже к сле-
дующему урожаю. Пахари работали обычно по
трое, отрезали плугом делянку на поле и двигались
друг за другом уступами на некотором расстоянии.
Тракторы натужно тарахтели, из выхлопных труб
валил густой черный дым, плуги вгрызались в су-
хую твердую землю, поднимая и переворачивая
верхний слой почвы. Не обращая никакого внима-
ния на лязг металла и поднимающуюся пыль, сле-
тались невесть откуда взявшиеся грачи. Они важ-
но расхаживали по свежим бороздам, выискивая
для себя что-нибудь съедобное, перелетая поближе
к работающему плугу, к поднятой пластами земле,
стараясь опередить друг друга.
За всем этим зрелищем с любопытством наблю-
дали мальчишки, поднявшись на возвышенность,
откуда вся местность была как на ладони. Марс, как
и его друзья, мечтал о том времени, когда и он при-
мет участие в уборке урожая и рядом с опытными
хлеборобами почувствует себя взрослым, занятым
очень важным делом.
Незаметно летело время, солнце перевалило
зенит, нужно было возвращаться домой. Ребята
оседлали свои велосипеды и отправились в обрат-
ный путь. По пути обсуждали увиденные за день
события.
—Вы видели как «Нивы» быстро ходят, намного
быстрее «Сибиряков», да и кабины у них есть, не
так много пыли глотают комбайнеры,—первым на-
чал Марс.
—Да я не только видел, но и катался на «Ниве».
Классная машина!—заметил Рамиль.
—Соседей наших, Поповых, видел, сколько
звезд у них на бункере нарисовано!—продолжал
Марс.
—Это столько тысяч центнеров зерна они на-
молотили в прошлом году,—разъяснял всем извест-
ные истины Рамиль.
—Да, в этом году столько не будет,—сказал
Марс.
Третий парнишка, Вадим, был городской, при-
ехавший на лето погостить к бабушке, и затрону-
тая тема его волновала мало, поэтому он в обсужде-
нии не участвовал, а молча ехал рядом, осматривая
окрестности.
Дорога пошла в гору, крутить педали стало труд-
нее, и разговор сам собой затих. Ребята с усердием
налегали на педали, глубоко дышали, наклоняясь
вперед. Наконец, по дороге поднялись на верши-
ну холма, преодолели небольшой ровный участок
и покатились под гору, уже не работая ногами, а ру-
лем удерживая велосипед на колее дороги.
Гул работающей техники стих за спиной, и уже
ничто не тревожило величественной тишины степи,
нарушаемой дважды в год: весной на посевной и ле-
том-осенью во время уборки урожая. Вновь ребята
услышали пение взмывшего высоко в небо жаворон-
ка, прерываемое время от времени свистом ветра,
нарастающего от большой скорости на спуске.
По дороге то и дело попадались уборочные ма-
шины, нагруженные зерном. Они, плавно перевали-
ваясь на неровностях дороги, двигались к совхозному
току. А навстречу им мчались на большой скорости
к ожидавшим их комбайнам порожние машины.
Водители работали с азартом, ездили наперегонки,
старались сделать как можно больше рейсов.
На уборку урожая каждый год приезжали
огромные колонны автомобилей из Москвы и Ле-
нинграда со свежевыкрашенными бортами и над-
писями на них: «зерновая», «уборочная», нарисо-
ванными колосками пшеницы. Водители ехали
на уборку с охотой. Там их ждала большая работа,
новые люди и хорошие заработки. Командировки
в степные края отвлекали людей от серой буднич-
ной жизни: завязывались новые знакомства с мест-
ным населением и кое у кого из водителей заканчи-
вались изменениями в личной жизни. Столичные
водители, в основном, отличались дисциплиниро-
ванностью, добросовестным отношением к труду.
Машины содержали в порядке, и многие местные
молодые водители были благодарны им за помощь
в постижении секретов и премудростей шоферско-
го мастерства.
Прикомандированных из центра водителей
посылали в отдаленные целинные районы на вос-
токе области, где поля были обширные, урожай-
ность повыше и расстояния приходилось преодо-
левать приличные. А в пригородные хозяйства
направляли водителей из городских автохо-
зяйств, и с дисциплиной у них не всегда был по-
рядок. Прибывших на уборку городских труже-
ников официально называли «привлеченными на
уборочные работы», что вызывало немало острот
и шуток у местных механизаторов. «Привлечен-
ные» иногда устраивали забастовки, выторговы-
вая у совхозного начальства выгодные для себя
условия труда, быта и оплаты. Так, с большой не-
охотой «привлеченные» водители соглашались на
вывоз зерна от комбайнов до тока и, напротив, с
удовольствием вывозили зерно с тока на элеватор,
тут можно было использовать и прицеп, а это обе-
щало больший заработок. Но и среди этой братии
всегда выделялась группа водителей, в основном
старшего поколения, которая бралась за любую
порученную работу. С раннего утра они уже вы-
езжали в поле к поджидавшим их с наполненны-
ми бункерами зерна комбайнам и до поздней ночи
выполняли свою нелегкую, обыденную работу, за
что пользовались большим уважением у механиза-
торов и совхозного начальства. Сельские умельцы
с охотой помогали таким водителям в ремонте ма-
шин, приветливо улыбались, когда те подъезжали
к комбайнам за зерном, закуривали, перебрасыва-
лись несколькими фразами, острили, подтрунивая
друг над другом.
Поднявшись по дороге на холм, ребята увидели
справа большую поляну нетронутой плугом земли.
Растительность на поляне резко отличалась от при-
дорожного бурьяна и колючек. Взгляд привлекал
ковыль, возвышающийся над другими травами и
переливающийся от порывов ветра. Серебристым
отливом сверкал ковыль на солнце и, словно вол-
ны на море, убегал в даль. Твердые стебли ковыля
заканчивались тонкими и узкими серебристыми
лепестками, больше похожими на длинные перья
экзотических птиц, такими же пушистыми и лег-
кими. Будто завороженные, смотрели подростки
на эту красоту. Свернув с дороги и сойдя с велоси-
педов, они молча пошли в глубь поляны, и только
неутомимый жаворонок, висевший высоко над го-
ловой, нарушал тишину степи своим пением.
Вадим первый обратил внимание на углубления
в земле: прямоугольной формы, не более полуметра
глубиной, заросшие травой и ровными рядами рас-
положенные на поляне.
—Это, наверное, то, что осталось от домов,—
предположил Вадим.
—А почему ты думаешь, что здесь стояли дома?—
не понял Марс.
—Ну, смотрите, эти ямы от фундаментов домов
остались, видите, рядами стоят,—продолжал Вадим.
—А что же они такие маленькие, да и кто в этой
глуши жить будет: ни воды рядом нет, ни дере-
вьев?—не поверил Рамиль.
—Может, здесь когда-то казахи жили, а потом
переехали куда-нибудь,—рассуждал Марс, перехо-
дя с одной ямы в другую.
Пройдя дальше от дороги, ребята увидели
остатки фундамента большого сооружения: из-под
земли возвышались небольшие бетонные столби-
ки с проржавевшими болтами, образуя большое
прямоугольное основание какого-то здания, стены
которого не сохранились. Мальчишки еще некото-
рое время ходили по поляне, осматривая каждое
углубление в надежде найти какой-нибудь предмет,
подтверждающий их предположение о том, кто
здесь жил раньше. Так и не найдя ничего, ребя-
та вернулись к своим велосипедам. Марс еще раз
осмотрел поляну, полюбовался переливами ковы-
ля на солнце, поднял голову, пытаясь найти на яс-
ном, безоблачном небе весело поющего жаворонка,
и поехал догонять своих друзей. В голове у него
теснились вопросы, не находившие ответа: кто же
здесь жил когда-то, почему люди покинули эти ме-
ста, отчего так приятно становится на душе, когда
выезжаешь в степь и любуешься просторами род-
ной, на первый взгляд пустынной, земли, где кипит
своя, невидимая человеческому глазу жизнь зверей,
насекомых и птиц.
II
Это лето закончилось быстро, в августе вечер-
няя прохлада предупреждала о приближе-
нии осени, необычно рано наступили заморозки.
По утрам на листочках еще зеленой травы вид-
нелся белый, словно молочный, налет заморозка,
после чего трава уже покрывалась желтизной, те-
ряя свой нарядный вид. Крыши домов и сараев
также покрывал тонкий налет инея, с появлени-
ем солнца сразу таявший. Часто опускавшийся
на землю туман под солнцем терял свою густоту,
прижимался к земле и стелился по ложбинам и
оврагам, отступая к реке.
С восходом солнца жители поселка выгоняли
скот на пастбище, поеживаясь от утренней прохла-
ды. Встречаясь с соседями, обменивались новостями.
—Здорово, соседка, видала, холод-то какой?
—Да, что-то рано в этом году заморозки нача-
лись.
—У меня вода в ведре замерзла, подняла ведро,
а на воде пленка льда!
—Глянь, как нос щиплет, если в конце лета так
подмораживает, что же зимой будет?
В это время показался пастух: плавно покачи-
ваясь в седле, он ежился под телогрейкой, настро-
ение у него было хуже некуда. Помахивая кнутом
и покрикивая на коров, он начал собирать стадо
и погнал его на другой конец улицы, где из даль-
них дворов только выводили скот. Проводив своих
буренок, хозяйки разошлись по дворам, чтобы за-
няться своими обычными домашними хлопотами.
В начале сентября природа побаловала лю-
дей несколькими днями теплого бабьего лета:
солнце яркими лучами красовалось на чистом
голубом небе, в воздухе летали тонкие паутин-
ки, и, зацепившись за ветки деревьев и кустар-
ников, они удивительно ярко блестели, отражая
солнечный свет. Нарядные школьники спешили
в школу, завершали в поле свои дела хлеборобы,
а пожилые люди выходили на лавочки погреться
на солнышке, полюбоваться последними теплы-
ми днями уходящей осени.
Погода в степи меняется быстро. Внезапно на-
летевший ветер пригнал с северо-запада тяжелые
кучевые облака, а затем сплошные темные тучи, и
ударил первый долгий осенний дождь. Шел он с по-
рывами ветра, больше похожий на летний дождь,
который приносит почве долгожданную живитель-
ную влагу, вскармливая растения и радуя людей.
Но травы не было, никто уже не нуждался в осад-
ках, и обильный дождь за несколько часов превра-
тил окрестности в сплошное болото.
Одарив землю подобным «водопадом», пого-
да успокоилась на несколько дней, давая людям,
уже отвыкшим от обильных дождей, передышку.
В воздухе запахло свежестью, стало легче дышать,
из-под редкой пожухлой травы густо зазеленела,
радуя глаз, свежая травка. Вновь из-за облаков
выглянуло беглое солнышко, чтобы надолго спря-
таться за осенними тучами. Очередной порыв ве-
тра нагнал тяжелые, словно кованые щиты, тем-
ные тучи, и зарядили моросящие, уже осенние,
дожди. Холодные дожди прекратились ненадол-
го, ветер пригнал новые полчища туч, и они об-
рушили на землю всю тяжесть принесенной с со-
бой влаги. Дождевая вода, проникая в огромные
трещины на земле, напоила ее иссушенную почву
долгожданной влагой, давая хлеборобам надежду
на лучший урожай в будущем году.
Влажная осень плавно перетекала в снеж-
ную зиму. Беспрестанно ливший дождь переходил
в мокрый снег, крупными хлопьями покрывавший
влажную землю. А снег в свою очередь уступал ме-
сто дождю, который растворял снег и заливал все
вокруг талой водой. Такая погодная карусель по-
вторялась несколько раз, пока, наконец, во второй
половине ноября снег не лег на насыщенную вла-
гой землю окончательно. Не заставили себя долго
ждать и морозы—в конце ноября легкие, бодрящие,
а в декабре крепкие, уже зимние.
В этом году Марс пошел учиться в восьмой
класс, впереди были выпускные экзамены, и
предстояло определиться с дальнейшей судьбой.
Учеба ему давалась легко, поэтому за уроками он
долго не засиживался, не утруждая себя выпол-
нением дополнительных заданий. Быстро закон-
чив с уроками, Марс выходил во двор заниматься
своими обязанностями по хозяйству. Он убирал
за скотиной, носил ведрами воду от колонки, рас-
чищал во дворе дорожки от снега. Управившись с
домашними хлопотами, Марс, захватив коньки и
самодельную клюшку, спешил на замерзшее озе-
ро погонять шайбу. Примерно такие же обязан-
ности по хозяйству были у сверстников Марса.
По пути на озеро он зашел к соседу Роману. По-
дойдя к невысокому соседскому забору, Марс уви-
дел, что Роман еще не закончил домашние дела,
и решил его подождать. Прислонившись к шта-
кетнику, Марс смотрел на заснеженную улицу, на
покрытые инеем деревья. Он наслаждался тиши-
ной, изредка нарушавшейся топотом запряжен-
ных в сани лошадей и скрипом полозьев.
Наконец, появился Роман, на ходу застегивая
телогрейку.
—Ты что так долго?—недовольно встретил его
Марс, отрываясь от забора,—скоро уже стемнеет,
а ты все возишься.
Роман ничего не ответил, рот у него был занят,
он быстро зашагал вперед.
—Да отец дрова вчера привез, нужно было на
завтра наколоть,—прожевав пищу, оправдывался
Роман.
—Дрова летом надо заготавливать, а не зимой,
они же сейчас сырые, как они гореть будут?—уко-
рял его Марс, переваливая клюшку с коньками
с одного плеча на другое.
—Да что ты меня учишь, а то я сам этого не
знаю, вот наколол дрова на завтра, мать сложит их
у печки, за ночь они высохнут и будут нормально
гореть,—нашел что ответить Роман.
Ребята вышли за поселок, невдалеке виднелось
серебряное зеркало замерзшего озера и фигурки
детей и подростков, катающихся на коньках. Ребя-
та постарше, разбившись на две команды, играли
в хоккей, один конец поселка против другого. Дети
помладше катались чуть в стороне: мальчишки, не-
уверенно двигаясь на коньках, также пытались
играть в хоккей, а девочки пытались изобразить
из себя знаменитых фигуристок. Подойдя к краю
льда, ребята быстро сбросили валенки, обули конь-
ки и поспешили включиться в игру.
—Где вы ходите? Вот, из-за вас проигрываем,
нас-то меньше,—недовольно встретил их Вовка, не-
изменный капитан их команды.
—А то ты не знаешь где, заняты были,—огрыз-
нулся Марс, проезжая мимо на коньках и разминая
ноги.
—Что разорался-то, давай играть,—вмешался
в разговор Роман, перебрасывая шайбу с одной
стороны пера клюшки на другую.
После вынужденного перерыва матч возобно-
вился, вновь прибывшие ребята с азартом вступили
в игру, стали гонянь шайбу, забыв про все на свете.
Зимний день не долог, вечерние сумерки опу-
скаются на землю быстро. Ребята обычно играли
до тех пор, пока шайбу можно было разглядеть на
вечернем льду. И сегодня игровой азарт постепенно
угасал с наступлением темноты. Команда, в которой
играл Марс, так и не смогла переломить ход игры,
матч был проигран. Уставшие, но довольные, хокке-
исты засобирались домой, сняли коньки и с удоволь-
ствием надели валенки: затекшие в ботинках ноги
вырывались на свободу и в просторных валенках
блаженствовали. Натруженные ступни слегка пока-
лывало, как иголками, и приятный холодок вместе
с кровью по жилам распространялся по всему телу.
Настроение от этого поднималось еще выше. Под-
ростки, разгоряченные после игры, шумно перего-
вариваясь, медленно расходились по домам.
Окрестности освещала яркая луна, поднимаю-
щаяся над поселком, словно огромный светящийся
шар. На чистом безоблачном небе четко различа-
лись звезды: выстроившись в созвездия, они несли
холодный свет далеких галактик. Веками устоявшу-
юся звездную картину изредка нарушали огоньки
снижающихся на посадку самолетов, двигатели ко-
торых разрывали морозную тишину ночного неба.
Марс с Романом чуть отстали от друзей, они
медленно переставляли натруженные ноги, но
живо обсуждали закончившийся матч.
—Так дальше играть нельзя,—горячился Ро-
ман,—что мы, как пацаны, бегаем за шайбой, ника-
кой организации игры нет.
—Да, подготовка у нас слабая, скоро чемпионат
школы по хоккею, надо начинать тренироваться,—
согласился Марс.
—И начинать надо с бега по утрам, и каждый
день, чтоб дыхалку натренировать,—предложил
Роман.
—Тогда и курить надо бросать, а то толку от
этих тренировок никакого,—заметил Марс.
—Толк будет, заниматься надо постоянно, а ку-
рить я брошу, одна сигарета в день за компанию
с парнями—это же баловство. Ты ведь тоже раньше
курил и бросил, вот и я брошу,—заключил Роман.
Марс не спорил с другом, согласно кивал го-
ловой, но мысли его уводили куда-то далеко.
С некоторых пор с ним происходило что-то непо-
нятное, он становился каким-то рассеянным, на
душе было неспокойно. Ясного объяснения он не
находил, только смутно догадывался о причинах
происходящего. Понятно было одно: он взрослел,
и его все больше интересовали девочки, а точнее,
одна из них, русоволосая красавица Аня из па-
раллельного класса. Было это осознанное чувство
или просто интерес к человеку, Марс не понимал.
А самое главное, он не знал, что делать дальше.
Его сверстники в открытую с девочками еще не
дружили, расспросить об отношениях с девушка-
ми было не у кого. Да и стеснялся Марс делиться
с кем-то своими переживаниями. Поэтому свои
чувства он прятал глубоко в себе, на какое-то
время успокаивался, занимался повседневными
делами, но волнующие мысли об Анне снова и
снова не давали покоя.
Марс пытался найти ответы на волнующие
его вопросы в книгах, с удовольствием читал сти-
хи русской поэтов о любви, там он находил по-
хожие переживания героев и постепенно прихо-
дил к мысли, что ему нужно объясниться с Аней,
открыть ей свою душу. Просто подойти к ней
и рассказать о своих чувствах Марс не мог, ему
казалось, что он не сможет найти правильных
слов, все не так объяснит, и больше всего боялся
остаться непонятым. Подобные мысли ставили
его в тупик, и он не знал, как выбраться из этого
сложного положения.
Однажды поздним зимним вечером, когда за
окном бушевала вьюга, а ветер свистел в проводах,
раскачивал деревья и хлопал ставнями окон, Марс
взял в руки увесистый том поэмы А. С. Пушки-
на «Евгений Онегин». Это было, пожалуй, лучшее
издание, которое он видел—на хорошей бумаге,
с прекрасными иллюстрациями. Марс наслаждал-
ся словом великого поэта, несколько раз перечи-
тывал понравившиеся отрывки и поражался, как
просто и в то же время возвышенно говорилось о
любви, человеческих отношениях и как ярко опи-
сывалась природа. Теперь ему казалось, что только
такими словами можно говорить о человеческих
чувствах, а прочитав письмо Онегина к Татьяне,
он понял, что это те слова, которые передают то,
что он чувствует. Решение возникло моменталь-
но: он перепишет это письмо слово в слово и от-
правит его Ане по почте. Марс подумал, что, по-
лучив письмо, девочка поймет его и обязательно
ответит на его чувства, а может, не поймет вовсе.
По крайней мере, наступит какая-то ясность, и он
успокоится. Неожиданный выход из создавшегося
положения окрылил парня; переписывая письмо,
он восторгался способностью поэта так глубоко и
точно описывать переживания людей. Закончив
письмо, Марс запечатал его, не указав своего точ-
ного обратного адреса, и на следующий день от-
нес конверт на почту.
Зима показывала людям свой крутой нрав: ме-
тели не прекращались по нескольку дней, заметая
все вокруг, обильные снегопады сменялись мороз-
ными днями, температура опускалась до тридцати
градусов и ниже. Огороды за поселком покрылись
толстым снежным покрывалом, на ослепительно
белой целине, исчерченной заячьими следами, кое-
где виднелись верхушки редких кустарников и
одиноко стоящие деревья. За пределы поселка, вне
дорог, невозможно было выбраться без лыж.
После того, как ледяная гладь озера покрылась
толстым слоем снега, молодежь поселка переклю-
чилась на лыжи. Дети катались с горок, а ребята
постарше небольшими группами отправлялись
на лыжные прогулки в сторону пойменного леса.
К дальним походам готовились основательно: бра-
ли с собой что-нибудь перекусить, бумагу, спички,
сигареты и обязательно ножи—на всякий случай.
В выходные дни уходили на целый день, забира-
лись довольно далеко в лес, переходили по льду
на другой берег реки. На заснеженных полях ре-
бята ходили по заячьим следам, пытаясь распутать
их хитросплетения и выйти на самого «ушастого».
Иногда это удавалось: они приближались к какому-
нибудь кустику, и вдруг из-под него вылетал белый
комок и быстро уносился прочь, прыгая из стороны
в сторону, мелькая черными кончиками ушей. Уви-
денная картина приводила ребят в неописуемый
восторг, они свистели, кричали, улюлюкали вслед
убегающему зайцу. Встречались и косули—они ма-
ленькими стадами щипали остатки засохшей тра-
вы и молодые побеги кустарников, а увидев людей,
тоже предпочитали уйти подальше. Ребята с инте-
ресом наблюдали, как эти грациозные животные
легко и плавно перепрыгивали через сугробы и
исчезали в ближайших оврагах. Хищники в этих
местах не водились, ребята это знали и без опаски
отправлялись в лес. Правда, во время Отечествен-
ной войны расплодились было волки, по ночам они
совершали набеги на поселок, причиняя серьезный
урон и без того скромному подворью крестьян.
Даже днем жители поселка приходили в ужас, видя
пробегающего по улице волка. Но, покончив с вой-
ной, люди всерьез взялись за уничтожение волков.
Охотники на аэросанях гонялись за стаями волков
по прибрежным лесам, лощинам и полям, пока всех
не перебили. С тех пор волки в здешних краях не
появлялись, из хищников остались только лисы, и
тех было немного.
Приближался новый 1976 год, а с ним и школь-
ные каникулы, с долгожданным для школьников
отдыхом и чемпионатом школы по хоккею. Коман-
да, в которой играл Марс, выступила на чемпио-
нате неважно, заняв третье место, отчасти оттого,
что некоторые ребята уехали на каникулы к род-
ственникам, а главное, из-за слабой физической
подготовки. Во время игр чемпионата Марс ино-
гда видел Анну. Она вместе с подругами приходила
«поболеть» за команду своего класса. Девушки кри-
ком и визгом поддерживали своих парней. Имея за
спиной таких болельщиков, хоккеисты бесстрашно
шли вперед. Соперник чаще всего оказывался по-
верженным. Вот как велика роль моральной под-
держки! В такие минуты Марс сожалел о том, что
играл в другой команде.
Отправив письмо, Марс терпеливо ждал резуль-
тата. Как Анна узнает, что это именно он написал
письмо, Марс пока не представлял. После каникул
он увидел ее идущей по школьному коридору и в
очередной раз почувствовал, как холодок пробе-
жал по телу. Анна шла, чуть опустив глаза, думая
о чем-то своем. Длинные русые волосы были запле-
тены в толстую косу с черной лентой, завязанной
в бант, пышные ресницы прикрывали ее чудесные
голубые глаза, небольшой носик вздернут, немно-
го пухлые розовые губы застыли в таинственной
улыбке, нежный овальный подбородок завершал
портрет истинно русской красавицы. Она прошла
мимо и не взглянула на него, но Марс, тем не менее,
уловил тонкий аромат ее молодого здорового тела.
Парень был сражен наповал. Тут он почувствовал
полную безнадежность своего положения. Нужно
было как-то открываться, дать о себе знать. Но со-
бытия развивались по иному сценарию.
По прошествии нескольких дней Марс узнал
от знакомого парня Андрея, что Аня в компании
своих подруг сказала, что получила письмо в сти-
хах от незнакомца. Радости Марса не было пре-
дела, он ликовал, даже не зная почему, наверное,
потому, что письмо дошло, и его прочитал тот,
кому оно предназначалось. Казалось, весь мир
радуется вместе с ним, это были лучшие дни в
его начинающейся жизни. Теперь, после первого
успеха, Марс решил написать второе письмо. Он
снова обратился к поэме «Евгений Онегин», по-
добрал другой фрагмент, кое-где опустил некото-
рые подробности, и получилось интересное пись-
мо. Так же, не написав точного обратного адреса,
отнес письмо на почту. Но в глубине души Марс
понимал, что это не совсем то, письма не могут за-
менить живого общения, а как подойти к девочке
и завести разговор, он не представлял. Какая-то
неведомая сила сковывала его мысли и действия.
А тем временем Марс узнал, что и второе письмо
дошло до адресата, но это известие обрадовало
его не так, как в первый раз.
Марс решил поговорить с Андреем, который
был старше его, учился в ПТУ и имел хоть какой-то
жизненный опыт, как ему начать знакомство, что в
таких случаях говорят. И вообще, его интересова-
ли кое-какие подробности об отношениях парня с
девушкой. При встрече Марс рассказал Андрею о
своей проблеме, о письмах, которые написал, и за-
труднениях, возникших в связи с этим.
—А что тут особенного,—огорошил Андрей
своей прямотой,—подойди и скажи, мол, она тебе
интересна и ты хочешь с ней встречаться.
—Что, прямо так подойти и сказать?—не понял
Марс,—да я не знаю, как это сделать.
—Ну да, а что тут такого, а если сразу откажет,
то станет ясно, что тебе ничего не светит, и не бу-
дешь себе зря голову забивать.
—!!!
—Ну, хочешь, я с тобой пойду, здрасьте, мол, как
дела? Скажешь, что это ты ей письма писал, я уйду,
а вы поговорите,—предложил Андрей.
—Давай,—согласился Марс, нужно было на что-
то решаться,—а когда пойдем?
—Да прямо сегодня вечером, они там возле дет-
ской горки собираются,—не стал откладывать дело
в долгий ящик Андрей.
На том и порешили, условившись, где вечером
встретятся, разошлись по своим делам. Был суб-
ботний день, Марс стал основательно готовиться
к встрече: сходил в баню, погладил брюки, рубаш-
ку, начистил до блеска ботинки, надушился каким-
то одеколоном, тщательно осмотрел себя в зеркало
и был готов к свиданию. В назначенный час Марс
уже протаптывал дорожку в глубоком снегу, ожи-
дая друга. Мороз крепчал, нос и уши это чувство-
вали в первую очередь, а друга все не было. Марс
посматривал на небо, где красовался месяц в ком-
пании ярких звезд, представлял себе встречу, под-
бирал подходящие слова. И когда он совсем было
отчаялся дождаться друга, откуда-то из темноты
вынырнул Андрей.
—Пошли, они начали расходиться, самое время,
а то домой уйдет,—заторопил он Марса и быстро
зашагал вперед.
Марс еле поспевал за ним, ноги его плохо слу-
шались, то ли от мороза застыли, то ли от охва-
тившей робости. Впереди, на плохо освещенной
улице, Марс увидел знакомый силуэт Ани, направ-
ляющейся к своему дому.
—Аня,—окликнул ее Андрей,—подожди немно-
го, дело есть.
Девушка повернула голову, остановилась, гля-
дя на приближающихся парней. Подойдя ближе,
ребята остановились перед ней, как вкопанные, тя-
жело дыша от быстрой ходьбы.
—Ты все хотела узнать, кто тебе письма писал,
так это он,—с ходу начал Андрей, кивком головы
показывая в сторону Марса.
—Это ты?—спросила Анна, даже при тусклом
освещении улицы было заметно изумление на ее
лице.
—Да, а что, парень письмо не может написать
девушке?—неожиданно для себя начал быстро го-
ворить Марс,—ты что удивилась, не ожидала от
меня? А люди разные бывают, одни могут на сло-
вах все объяснить, другие письма пишут, есть ведь
талантливые люди, а есть и бесталанные.
Марс понимал, что говорит что-то не то, но
остановиться уже не мог. Анна смотрела на него
широко раскрытыми глазами, ее губы тронула лег-
кая улыбка, она медленно кивнула головой, словно
соглашаясь с Марсом.
—Может быть, может и так,—с улыбкой сказа-
ла Анна,—но я прошу больше мне не писать,—уже
твердым голосом произнесла она.
—Ну почему?—не понял Марс,—мои письма
оскорбляют тебя, я делаю что-то плохое?
—Да нет, просто не надо писать и все,—заклю-
чила Анна.—Мне пора, я пойду,—сказала она на
прощание, быстро повернулась и вошла в калитку.
Марс растерянный остался на улице один, он не
заметил, когда их оставил Андрей, такого поворота
разговора он не ожидал. Постояв еще немного на
пустынной заснеженной улице, Марс направился
домой. По дороге он размышлял о случившемся со-
бытии, пытался понять, почему его отвергли, даже
ничего не объяснив, не поговорив с ним. Поежива-
ясь от холода, он опустил ушанку и прибавил шаг,
твердый снег поскрипывал под его ботинками.
Увидев проходящего мимо забора Марса, соба-
ки громко лаяли во дворах, бегая по цепи и выры-
ваясь, но когда он проходил мимо, теряли к нему
интерес и замолкали. Тут же лай подхватывали со-
седские собаки, как бы принимая эстафету; в таком
громком сопровождении Марс добрался до своей
улицы. Он зашел во двор, пройдя по заснеженной
дорожке, вошел в дом. Сбросив с себя верхнюю
одежду, он еще долго сидел у печи, согреваясь и
размышляя о своих проблемах. В постели тяжелые
мысли также долго не давали ему заснуть, он вспо-
минал разговор с Аней, подметил, как она удиви-
лась, узнав, кто автор писем. «Значит, не от меня
ждала письма, а от кого-то другого»,—думал он.
«Выходит, не понравился ей, если и разговаривать
не захотела»,—пришел к выводу Марс.
Затем он стал оценивать себя: невысокого ро-
ста, полноват, лицом не красавец, да и наговорил
всякой ерунды, кому же такой понравится? «Да, на-
до за себя браться, нужно совершенствовать свою
личность, как там у Чехова: „В человеке все долж-
но быть прекрасно…“. Начинать, пожалуй, нужно
с внешности, в общем, спортом надо заниматься,
зарядку по утрам делать, Роман вон давно пред-
лагает бегом заняться—сейчас, зимой, на лыжах,
а весной можно и побегать. Я сделаю из себя чело-
века!»—решил Марс. Наметив план на будущее, он
устало заснул.
Легко сказать, начать жизнь заново, а каких уси-
лий это стоит, чего стоит вставать утром пораньше,
чтобы сделать зарядку! Для Марса это было тяжелым
испытанием, так как поспать он любил. Раз задумал,
надо делать. Раздобыв у друзей книжку с описанием
простейших комплексов упражнений для хоккеистов,
приступил к занятиям. Марс поднимался под звон
будильника на полчаса раньше обычного с сонными
глазами, непослушными руками надевал спортивную
форму, затем на кухне делал зарядку: разминал шею,
туловище, ноги, качал пресс, отжимался от пола. Ис-
пытывал от всего этого огромное удовольствие, по-
сле умывался холодной водой, получал от упражне-
ний заряд бодрости на целый день.
Постепенно Марс стал замечать результаты от
своих занятий: живот начал пропадать, а на его
месте появились выстроившиеся в два ряда бугор-
ки мышц. Шея также покрылась мышцами, оттого
даже потолстела; на плечах, груди и руках появи-
лись первые признаки силы и ловкости. Марс со-
ставил распорядок дня по часам: подъем, зарядка,
завтрак и т. д., постепенно стал придерживаться
его, преодолевая трудности, которые возникали
каждый день. Преодоление трудностей, своей соб-
ственной лени, выполнение физических упраж-
нений через «не могу» и доставляло Марсу самое
большое удовольствие. Вот это преодоление себя
и стало смыслом его жизни, служило источником
морального удовлетворения. При этом нельзя ска-
зать, что мысли об Анне перестали его беспокоить.
В мыслях он общался с Аней, но такое общение
уводило его в какой-то выдуманный мир, не имею-
щий ничего общего с реальностью.

III
Февраль выдался еще более суровым, чем про-
шедшие зимние месяцы. Метели бушевали по
нескольку дней, заметая поселок, поля и луга осле-
пительно белым снегом. Выпавший снег доставлял
много хлопот людям—занесенные дороги затруд-
няли движение транспорта, работающие жители
поселка не могли добраться до работы, продукты в
поселковый магазин доставлялись нерегулярно. Во
дворах также скопилось много снега, его покров до-
стигал полутора метров и более, снег даже прихо-
дилось отгребать от окон, занесенных наполовину.
Снежные бураны, обрывавшие иногда электриче-
ские провода, сменялись крепкими морозами, стол-
бик термометра опускался ниже рекордных отметок,
принося людям дополнительные трудности, печи
в домах приходилось топить круглые сутки, чтобы
как-то сберечь тепло. Только детей такие капризы
природы очень даже устраивали. Из-за метелей и хо-
лодов часто отменяли занятия в школе, и дети были
предоставлены сами себе. В первой половине дня
они отсиживались по домам, а после обеда их уже
ничто не могло удержать. Одевшись потеплее, взяв
лыжи или санки, ребята устремлялись на горку за
поселком: бесстрашно катились по крутому склону,
прыгали на лыжах с трамплина, валялись и кувыр-
кались в снегу. К вечеру промокшая одежда превра-
щалась в твердый панцирь, и только это заставляло
идти домой отогреваться. Они разбредались по до-
мам, замерзшие, голодные, но очень довольные.
Приближался праздник—День Советской Ар-
мии, и в школе устраивали вечер по случаю празд-
ника, по окончании которого намечались танцы.
Предстоящий праздничный вечер Марс ожидал
с нетерпением, появлялась возможность потан-
цевать с Аней, а может, если повезет, установить
дружеские отношения. После первой неудавшейся
попытки подружиться Марс робел еще больше, ре-
шил заранее ничего не придумывать, а действовать
по обстоятельствам. Размышляя над своими про-
блемами, Марс встретил на улице Андрея.
—Здорово, что хмурый такой?—проговорил
Андрей.
—Да ничего, все нормально,—бодро ответил
Марс, пожимая Андрею руку,—вот в субботу вечер
в школе будет, потанцуем. Ансамбль из города при-
едет, солдаты будут играть.
—Вечер—это здорово, я тоже приду. А как у те-
бя с Аней?—неожиданно спросил Андрей.
—А никак, не нравлюсь я ей. Письма, говорит,
больше не пиши. И вообще, разговаривать не захо-
тела,—признался Марс, озираясь по сторонам.
—А ты не сдавайся, добивайся ее, девчонки,
они настырных парней любят, точно тебе говорю,
проверено жизнью,—делился опытом Андрей.—
Но чтоб на вечере веселее было, надо «поддать», ты
понял меня?
Марс с интересом слушал друга, так как тот го-
ворил то, что хотел слышать Марс. Ему не хватало
дружеского участия в своей жизни, надежда вновь
вспыхнула в его пылком сердце.
—Если согласен, давай «сообразим на троих»,—
деловито продолжал Андрей.—Возьми еще кого-
нибудь, Романа, например, купите водку, лучше
«Экстру». «Раздавим» ее и—на вечер.
—А пить где будем, на улице что ли?—соглаша-
ясь, спросил Марс.
—Насчет этого не переживай, у меня тетка есть,
старая уже, одна живет, она нас пустит.
—Не удобно как-то тетку тревожить.
—Не боись, она никому не скажет, что мы у нее
были, да мы же там долго рассиживаться не будем.
«Тяпнем» по маленькой, после баньки законно, и—
на танцы.
—Ладно, годится, давай,—прощаясь, протянул
руку Марс.
—То-то же, вот это по-мужски,—обрадовался
Андрей,—значит, жду вас в субботу в пять часов
у теткиного дома,—добавил Андрей и поспешил по
своим делам.
На другой день Марс на перемене отозвал в сто-
рону Романа и изложил ему предложение Андрея
повеселиться на вечере. Недолго думая, Роман со-
гласился, дело встало за деньгами. Ребята собрали
все свои накопления и заначки, и нужную сумму, че-
тыре рубля и двенадцать копеек, все же наскребли.
В субботу Марс проснулся в приподнятом на-
строении, утренняя зарядка еще более взбодрила
его; на предстоящий вечер он возлагал большие
надежды. Занятия в школе пролетели незаметно,
после уроков старшеклассники подготовили спор-
тивный зал к празднику: вынесли спортинвентарь,
развесили плакаты, стенгазету с поздравления-
ми по случаю Дня Советской Армии, расставили
стулья. Закончив дела в спортзале, ребята разо-
шлись по домам готовиться к вечеру. Марс помыл-
ся в общественной бане, добросовестно отгладил
свой школьный костюм, рубашку, начистил до бле-
ска ботинки, надушился «Тройным» одеколоном и
был готов. Тщательно осмотрев себя в зеркало, он
остался доволен внешним видом. Тут за ним зашел
Роман, и они отправились в магазин за водкой.
В небольшом поселковом магазине народу
было много. Стоя в очереди, Марс осматривал
витрины магазина. Дальние полки, за прилав-
ком, были заставлены бутылками коньяка, водки
и всевозможных сортов дешевых вин. Справа от
прохода на склад находилась этажерка с лотками
хлеба, перед ней—стеклянная витрина, забитая
консервами с капустой, солянкой и другими про-
дуктами. Слева от прилавка располагалась витри-
на с конфетами и печеньем, около нее часто тол-
пились дети, разглядывая диковинные обертки
конфет, которые мало кто пробовал на вкус. Да-
лее находились весы, а слева от весов—следующая
витрина, заставленная банками с различными со-
ками; за ними на полке ровными рядками красо-
вались пачки папирос и сигарет. Торговля в ма-
газине шла неторопливо, покупатели, в основном
женщины, долго выбирали товар, между делом об-
суждая с продавцом последние новости. Наконец,
очередь дошла и до Марса.
—Бутылку «Экстры»,—бодро сказал он, протя-
гивая деньги.
—Мы водку школьникам не отпускаем,—спо-
койно ответила продавец.
—А это не мне, меня отец послал за водкой,—со-
врал Марс, понимая, что спорить с продавцом бес-
полезно.
—Если отцу надо, пусть сам и приходит,—рав-
нодушно ответила продавец.
Ребята вышли из магазина расстроенные и,
проклиная продавщицу, побрели в сторону тетки-
ного дома, где их уже ожидал Андрей.
—Ну, где вы ходите?—вместо приветствия спро-
сил Андрей,—время уже пять, а мы еще ни в одном
глазу.
—Не дали нам в магазине водку,—с досадой
проговорил Марс.
—«Мы водку школьникам не отпускаем»,—пере-
дразнил продавца Роман и сплюнул, ругаясь.
—Ладно, давайте деньги, сам пойду, ждите меня
здесь,—заторопился в магазин Андрей.
Солнце клонилось к закату, теряя свой блеск
и превращаясь в огромный огненный шар, зака-
тывающийся за линию горизонта. В небе не было
облаков, его голубизна пропадала с наступлением
сумерек и оно превращалось в сплошное темное,
ничем не ограниченное пространство. Морозную
тишину периодически разрывал гул идущих на
посадку самолетов с выпущенными шасси, краси-
во паривших в вечернем небе, и последние лучи
заходящего солнца огненным блеском отражались
на фюзеляжах.
—Порядок, что бы вы без меня делали,—быстро
заговорил неожиданно появившийся Андрей, воз-
вращая Марса с неба на землю,—идемте за мной,
время идет, а у нас еще дела.
Ребята быстро зашли во двор и направились
к небольшому домику, покрытому старым, позеле-
невшим от времени шифером. Они без стука ввали-
лись в дом. Пройдя на кухню, почувствовали при-
ятный запах печеного хлеба. У окна сидела пожилая
худощавая женщина и вязала пуховый платок.
—Это мы, тетя Надя, мы посидим у тебя немно-
го,—начал Андрей, кивнув на своих друзей.
—Проходите,—спокойно произнесла женщина,
убирая вязанье.
Ребята поздоровались, потоптавшись у двери,
прошли к небольшому столику. Андрей быстрым
движением достал из внутреннего кармана пальто
бутылку, а из бокового кармана граненый стакан-
чик. Тетя Надя поставила на стол тарелку, ее на-
труженные с детства, почерневшие от крестьянско-
го труда руки слегка тряслись.
—Пышечки сегодня напекла, отведайте,—таким
же спокойным голосом произнесла хозяйка дома,
надевая телогрейку и повязывая пуховый платок.—
Я к соседке зайду, не курите здесь и дверь закрыть
не забудьте,—выходя из кухни, сказала женщина.
—Да мы не надолго, все будет нормально, спаси-
бо, тетя Надя,—крикнул ей вслед Андрей.
—Спасибо!—поддержали его ребята.
—Ну, наконец-то,—произнес Андрей, быстро
отрывая пробку от бутылки,—ну, давай, будем здо-
ровы! Бери, Марс.
Марс поднял рюмку и залпом опустошил ее, за-
нюхал и закусил пышкой. Нельзя сказать, что он
впервые пил водку, но на этот раз алкоголь сразу
ударил ему в голову и приятно растекся по жилам,
разогревая все тело. Тем временем Роман и Андрей
также осушили по рюмке, ребята разогрелись, на-
чались веселые разговоры.
—Так, давай по второй,—прервал все разгово-
ры Андрей, протягивая Марсу рюмку.
Быстро опустошив бутылку, ребята заторо-
пились к выходу, весело переговариваясь и строя
планы на вечер. На улице уже совсем стемнело,
ночное небо освещала полная луна, весело побле-
скивали звезды, морозный воздух бодрил, твердый
снег звонко поскрипывал под подошвами ботинок.
Ребята заспешили в сторону школы по слабо осве-
щенной улице, на ходу застегиваясь на все пугови-
цы: крепкий мороз пробирал до костей, выветри-
вая хмель из головы и приводя в чувство.
Ребята пришли в школу, когда вечер был в са-
мом разгаре, официальная часть закончилась, нача-
лись танцы. Они, стараясь не попадаться на глаза
учителям, прошли по коридору, побросали паль-
то на столы у двери и вошли в спортзал. Карти-
на была знакомая: в центре зала танцевали только
девочки, а ребята группами стояли у стен и вяло
переговаривались. Ансамбль играл популярный
шлягер, было видно, что солдаты очень старались,
на их лицах выступали росинки пота.
Марс искал глазами в танцующей толпе Аню,
а найдя ее, смотрел как завороженный. Она была
в коротком розовом платье, плотно облегающем
тело, длинные русые волосы были распущены, за-
витые локоны у лица крупными волнами спадали
на плечи и ниже до самого пояса. Красивые белые
туфли на высоких каблуках дополняли ее наряд.
Марс и его друзья внесли оживление в ряды пар-
ней, на следующий танец первыми вышли танце-
вать и весело двигались в такт ритмичной музыке.
Дождавшись медленного танца, Марс бросился
приглашать Аню, опередив при этом нескольких
парней.
—Разрешите вас пригласить,—быстро загово-
рил он, часто дыша.
Анна молча положила руки на его плечи, и они
медленно закружились в танце. Марс нежно об-
нимал ее за талию и чувствовал себя неловко. Он
попытался заговорить с девушкой, но Анна повер-
нула голову в сторону, на вопросы не отвечала и
вообще держалась на расстоянии. Все смешалось
в голове Марса: желание поговорить с Аней, хмель,
путавший его мысли, толкающий на безрассудные
поступки, а главное, внезапная досада, что вот она
рядом и, вместе с тем, безнадежно далека от него.
Музыка неожиданно смолкла, танцующие остано-
вились, недоуменно поворачивая головы к ансам-
блю. Анна решительно отвернулась от Марса и бы-
стро пошла к стайке подруг, шептавшихся у стены
и оценивающе осматривающих ее кавалера.
—Перерыв!—бодро выкрикнул конферансье
в солдатском кителе.
—Перекур!—кто-то передразнил из зала, под-
ражая его голосу, пародия многим понравилась,
ребята громко засмеялись и потянулись к выходу.
—Ну, как дела?—весело подмигнул подошедший
Андрей.
—Порядок, нормальные танцы, девчонки вон
какие красивые,—в тон ему ответил Марс.
—А я что говорил, надо правильно подгото-
виться и не сдаваться.
—Да, ты прав как всегда,—уже невесело отве-
тил Марс.
—Марс, ты что-то не под музыку двигал за-
дом,—обратился к нему худощавый паренек из па-
раллельного класса.
—Тебе-то что, чего сам не танцуешь?—недоволь-
но бросил Марс.
—А мне этого не надо, я так зашел, посмотреть,—
ответил паренек, доставая сигареты.
—Ну, посмотрел? Тогда дергай отсюда!—начал
злиться Марс.
—Что такое, что за базар?—спросил, неожидан-
но появившийся Роман.
—Да ну его, есть такие люди, которые сами не
могут и другим завидуют,—махнул рукой Марс,—
пойдем, у нас есть дела поинтереснее.
Ансамбль заиграл композицию из «Битлов», со-
лист пел на английском языке, старательно выгова-
ривая слова. Затем последовали популярные пес-
ни советской эстрады: «Веселей, ребята», «Плачет
девушка в автомате» и другие. Желающих танце-
вать стало гораздо больше, в тесном спортзале ре-
бята и девчата старательно выполняли замыслова-
тые движения под музыку и шумно топали ногами.
Дождавшись медленного танца, Марс хотел вновь
пригласить Аню, но не успел, она уже танцевала
с высоким одноклассником Сергеем, о чем-то с ним
переговариваясь. На следующий танец попытка
Марса также не удалась. Анна отказалась, сказав,
что устала и не танцует.
Вечер закончился, солдаты из ансамбля стали
быстро сворачивать аппаратуру. Марс искал гла-
зами вдруг исчезнувшую Анну. Возле сложенной
одежды образовалась давка, каждый пытался най-
ти свои вещи и швырял в разные стороны чужие.
Наконец, разыскав на полу свое пальто и надевая
его на ходу, Марс выскочил из школы и побежал
в сторону дома Анны. Впереди он увидел знако-
мую фигуру быстро удаляющейся Ани. Марс до-
гнал ее у самой калитки.
—Подожди, Аня, давай поговорим,—остано-
вил ее Марс, тяжело дыша, от него густо несло
перегаром.
—Слушай, не ходи за мной больше,—быстро
проговорила Аня.
—Аня,—послышался женский голос со двора,—
заходи домой, дочка.
—Пусти, мама зовет,—решительно двинулась
с места Анна, и, резко закрыв калитку, побежала
к дому.
От досады Марс чуть не завыл, он сел на сугроб
и опустил голову. Тем временем женщина подошла
к калитке и внимательно посмотрела на сидящего
на снегу Марса.
—Ты что здесь делаешь?—наконец спросила
она.
—Отдыхаю,—не глядя на нее, проговорил
Марс.
—Домой иди отдыхать, а здесь замерзнуть мо-
жешь,—посоветовала женщина, запирая калитку.
—До свидания,—вежливо попрощался Марс,
глядя на женщину.
Слабый свет уличного фонаря освещал пра-
вильные черты ее лица. Из-под пухового платка
виднелась прядь русых волос, открытый лоб, не-
большой нос, немного полные губы, слегка оваль-
ный подбородок—все это напоминало Марсу зна-
комые черты лица.
«Вот в кого уродилась красавицей Аня, за ней,
наверное, тоже гурьбой парни бегали»,—подумал
Марс, уходя все дальше от заветного дома. Сосед-
ские собаки уже традиционно провожали его гром-
ким лаем, как бы прогоняя непрошенного гостя.
Марс ускорял шаг, мороз пробирал его до ко-
стей, уши уже не чувствовали холода, пришлось
растереть их ладонями и опустить ушанку. Хмель
покидал молодого парня, вызывая головную боль
и неприятную сухость во рту. Мысли теснились
в его голове, нагромождаясь одна на другую, слов-
но липкий снег, наматывались в большой ком, па-
рализуя мышление и вызывая дикую усталость.
Прогулка по морозному воздух помогла Марсу
немного прийти в себя, было одно желание—по-
скорее добраться до дома, лечь спать и забыть о
сегодняшнем вечере.

IV
В марте приближения весны еще не чувство-
валось. По-прежнему стояли зимние морозы,
иней покрывал деревья и кустарники неповтори-
мыми серебряными узорами, ни один художник
не смог бы выдумать такое многообразие линий.
С восходом солнца прогретые яркими лучами дере-
вья медленно сбрасывали с себя серебряный наряд.
Кусочки инея, слетая с деревьев, искрились в лучах
солнца, оживляя застывшую природу. Крепкие мо-
розы сменялись обильными снегопадами. Степной
ветер, никогда не прекращающийся в этих местах,
кружил снежинки, поднимая их ввысь и бросая
на землю, наметал огромные сугробы возле домов,
вдоль заборов и вокруг кустарников. Однако, во
второй половине месяца зима стала сдавать свои
позиции: снегопады прекратились, весеннее солн-
це все увереннее прогревало воздух. Птицы первы-
ми почувствовали приближение тепла, они весело
щебетали, стайками собравшись на деревьях, на
крышах домов и сараев. Но любимым местом сбора
маленьких птиц—воробьев, синиц—были разворо-
шенные стога сена, где они выискивали для себя
семена прошлогодней высохшей травы,—пожалуй,
единственный источник пропитания для них в это
время года.
В воздухе чувствовался запах весенней сыро-
сти, приближающегося тепла. В такие дни не хоте-
лось заходить домой: взрослые дольше обычного за-
держивались во дворе, занимаясь хозяйственными
делами, пожилые люди также выходили подышать
свежим весенним воздухом. Больше всех радовались
наступлению тепла дети: дни становились длиннее,
можно было дольше кататься на санках с горы или
пробежаться на лыжах, пока снег сохранял твер-
дость, а холод уже не беспокоил. Для уроков оста-
валось все меньше времени, успеваемость на уроках
падала, школьники ждали весенних каникул.
Марс с упоением занимался спортом, жил стро-
го по распорядку: по утрам делал зарядку, старался
питаться в одно и то же время, по вечерам упраж-
нялся с гантелями, рано ложился спать и вставал
тоже рано, с удовольствием бегал на лыжах, уча-
ствовал в различных соревнованиях. Такая насы-
щенная жизнь отнимала много времени, на учебу
оставалось совсем немного. Марс учился в восьмом
классе, а так как он был выпускной, нужно было
думать о будущем: идти ли в девятый класс, чтобы
продолжить учебу в будущем, или поступать в про-
фессионально-техническое училище и овладеть ра-
бочей специальностью, как поступали многие его
сверстники. Учеба ему давалось легко, но интереса
к наукам он не проявлял, хотя ему нравилось чи-
тать, узнавать что-то новое, но прилагать сверх-
усилие, получать лучшие оценки в школе Марсу не
хотелось. Еще он с интересом читал областную га-
зету, особенно раздел, где приводились табличные
данные о производстве сельскохозяйственной про-
дукции в различных районах области. По-своему
анализировал данные по надоям молока, привесам,
по подготовке техники к весенне-полевым работам.
В таблицах районы области располагались в алфа-
витном порядке, а Марс расставлял районы по ме-
стам в зависимости от выполненных объемов, от-
мечая про себя наиболее отличившиеся.
В последнюю неделю марта школьников отпу-
стили на весенние каникулы. Погода стояла по-на-
стоящему весенняя, солнце уже не только светило,
но и грело, превращая снег на крышах в звонкую
капель. После захода солнца капельки от тающе-
го на крышах снега превращались в хрустальные,
причудливой формы сосульки. Ночью лужицы, об-
разовавшиеся из подтаявшего снега, прихватыва-
ло морозцем, не желающим отдавать свою власть
над природой. Но с наступлением нового весеннего
дня мороз отступал перед яркими и теплыми луча-
ми солнца, перед надвигающимся пробуждением
природы после зимней спячки. Теперь уже никакая
сила не могла удержать все живое на земле в движе-
нии к жизни, в стремлении к продолжению своего
рода, укреплению своих позиций в этом сложном и
противоречивом мире. Именно это стремление по-
буждает птиц совершать дальние перелеты, чтобы
дать жизнь своему потомству в тех краях, где ро-
дились сами. Растения, дремавшие под слоем сне-
га в холодные зимние месяцы, весной оживают и
тянутся к солнцу. В деревьях начинается сложный
процесс сокодвижения: месяцами накопленные
корнями питательные вещества устремляются по
стволам к веткам, передавая жизненную энергию
новым побегам; дремавшие почки набухают, при-
нимая жизненную силу. От всех этих процессов
в воздухе стоит непередаваемый аромат пробужда-
ющейся жизни, и люди, являющиеся частью приро-
ды, также пробуждаются от зимней размеренности,
начинают по-новому воспринимать окружающий
мир, с новой силой возникает интерес к общению.
Неслучайно свои лучшие произведения поэты пи-
шут о весне и о любви.
Весеннему настроению был подвержен и Марс,
его радовала весна, наступившие теплые дни и
вечера. Но первый опыт общения с девушкой не-
сколько остудил его, на многие вещи он стал смо-
треть по-другому. В своей неудаче он никого не ви-
нил, пытался понять и Аню: не понравился он ей,
ну что ж, и такое в жизни бывает, другого парня,
вероятно, ждала. Себя он тоже не винил—так вы-
шло, тем более, что положительных примеров во-
круг практически не было—поучиться не у кого.
Поселок Рассвет был большой, молодежи было
много, и все друг друга знали. Вечерами молодые
люди выходили погулять: у ребят были свои ком-
пании, а у девчат—свои; встретившись на улице,
они весело общались, шутили, но затем расходи-
лись в разные стороны. Клуб в поселке работал
только частично: три раза в неделю показывали
кино—и все. Ни танцев, ни кружков, ни самоде-
ятельности не было, чем-то интересным заняться
было негде, поэтому молодежь потихоньку привы-
кала к спиртному.
Но Марс стал искать смысл жизни в другом.
С наступлением весны приближались полевые ра-
боты, и могла сбыться его давняя мечта—порабо-
тать на уборке урожая, это ему казалось большим
и стоящим делом—вот где можно было проверить
себя и отвести душу. Совхозные мастерские рас-
полагались недалеко от школы, и на переменах,
выйдя на улицу, можно было слышать, как весной
там оживала работа. На широкий двор перед ма-
стерскими подвозили культиваторы, сеялки и дру-
гую сельскохозяйственную технику. Работа кипела
с утра до самого вечера: стук молотков, скрежет
металла, сверкание сварки прерывались коротки-
ми перекурами, на которых обсуждались местные
новости, строились прогнозы на будущий урожай.
Мужики травили анекдоты, шутили, в общем, ца-
рила дружеская обстановка. Людей объединяло
большое общее дело—выращивание и уборка хле-
ба насущного. Никого из механизаторов не нужно
было подгонять, каждый знал свое дело и добро-
совестно ремонтировал технику, чтобы не подвела
в горячие дни весенне-полевых работ.
За забором мастерских тянулись ряды лесопо-
садки из тополей; поднявшиеся гораздо выше за-
бора, они образовывали разросшимися ветвями
сплошную стену. Только задние ворота, открыва-
ющие дорогу к совхозным огородам, разрывали эту
стену. Вдоль дороги располагались делянки для
выращивания рассады овощных культур, или пар-
ники, как их называли в народе. Там уже труди-
лись женщины, которые расчищали от снега углу-
бленные в землю ровные ряды делянок. У дороги
находился бригадный дом, просторное помещение
которого было поделено на две части: в меньшей
овощеводы обедали и отдыхали, а в другой, боль-
шей, вязали маты из камыша. Маты служили по-
крывалом для защиты рассады овощей от холода, а
высохший камыш косили сами женщины зимой по
берегам близлежащих озер и болот.
Проснувшаяся природа побуждает людей за-
няться приготовлениями к весеннему севу. Исто-
сковавшиеся по большой работе овощеводы и хле-
боробы с великой охотой и надеждой трудились,
чтобы летом и осенью земля щедро одарила их бо-
гатым урожаем.
Марс и его друзья после школы часто заходи-
ли на машинный двор и мастерские, где работали
их родители, родственники, соседи. С деловым ви-
дом ребята разглядывали, в каком состоянии на-
ходится сельскохозяйственная техника, с интере-
сом слушали байки механизаторов на перекурах.
С восхищением ребята смотрели за работой кузне-
ца у наковальни, как он ударами молотка придавал
желаемую форму металлу, нагретому до малиново-
го цвета. Вытянутую до нужной формы деталь куз-
нец опускал в бочку с водой, где металл терял свой
яркий цвет, тускнел и с шипением затвердевал
в заданной умелыми руками мастера форме. Про-
ходя по цеху, где ремонтировали тракторы, Марс
перекидывался несколькими фразами с отцом, ко-
торый возился возле своего небольшого колесного
трактора и отправлялся домой, насыщенный новы-
ми впечатлениями, вдохнувший манящие запахи
мазута, солярки, обработанного металла. Поки-
дая мастерские, Марс чувствовал сопричастность
ко всему происходящему там. Он чувствовал себя
частицей этого движущегося мира, живущего по
простым законам бытия: ты пришел в этот мир, где
жили твои предки, которые растили хлеб, держали
скот, а чтобы все это было, нужно много добросо-
вестно трудиться, жить честно, и тебя будут ува-
жать. Марсу были понятны эти простые житейские
истины, его радовало, что он понимал это, и все во-
круг было прекрасно.
Начало апреля было отмечено необычайным
теплом, но в первые дни месяца стояла пасмурная
погода, небо заволокло сплошными тучами. Они
давили на землю, вызывая у людей тягостное на-
строение, только первых грачей это нисколько не
волновало—они, исхудавшие после длительного
перелета, важно расхаживали по остаткам стогов
сена, соломы и навозным кучам, находя там для
себя что-то съедобное. Туман стоял сплошной сте-
ной днем и ночью, насыщая воздух теплой влагой и
съедая зернистый и осевший снег. В воздухе стояла
звенящая тишина, как перед боем, природа гото-
вилась к бурным переменам.
И они наступили—с первыми ясными и теплы-
ми днями снег начал быстро таять, превращая до-
роги в сплошное болото из воды и снега. На улицах
работал бульдозер, пробивавший проходы в снегу
для отвода талых вод за пределы поселка. Жители
также без устали работали лопатами, прокапывая
в снегу каналы для вывода талой воды из дворов,
где образовывались огромные лужи, грозившие
подтоплением фундаментов домов, затоплением са-
раев и погребов. По улицам устремились бурные по-
токи вешних вод, далее по огородам потоки текли
в направлении реки, унося с собой комки мерзлой
соломы, сгнившего сена и прочего бытового мусо-
ра. Вдоль мутных потоков воды бегали мальчишки
в больших резиновых сапогах, устраивая гонки из
бумажных корабликов, попутно измеряя глубину
попадавшихся на пути луж. Даже ночью потоки
воды не замерзали, а лишь немного ослабевали, и
журчание ручьев разносилось в ночной тиши.
За поселком шумные ручьи соединялись в боль-
шие потоки, медленно стекающие к озерам, напол-
няя их талой водой и соединяя в одну единую водную
гладь. На образовавшейся водной глади останав-
ливались стаи перелетных птиц: гусей, журавлей,
уток. Они резво плескались в воде, кормились, на-
полняя округу птичьим криком, непривычным для
этих мест в другие времена года. По подсохшим
возвышенностям и проталинам поселковые ребя-
та старались подобраться как можно ближе к это-
му шумному птичьему базару, чтобы полюбоваться
на невиданных ранее птиц. Заметив приближение
людей, птицы взмывали в небо, и одни, собравшись
в стаи, продолжали свой путь на север, другие, сде-
лав несколько кругов и видя, что им ничего не угро-
жает, вновь садились на воду отдохнуть перед даль-
ней дорогой. На место улетевших птиц прилетали
другие, и так продолжалось несколько дней.
Яркое солнце и небывало высокая для этого
времени года температура сделали свое дело: зем-
ля освободилась от снежного плена, проснулась
от зимней спячки и вдохнула в мир живой аромат
трав, стеной устремившихся к солнцу. Теплая по-
года и зеленеющая трава пробудили от спячки на-
секомых и старожил степей—сусликов, веселый по-
свист которых разносился над нетронутой плугом
целиной—по оврагам, низинам, холмам, где сохра-
нилась первозданная гармония жизни: раститель-
ности, насекомых и зверьков, обитающих в степи.
Любимым занятием поселковых ребят в это
время года, когда только подсохнет земля, была
охота на сусликов, их выливали из нор водой. Воду
носили ведрами из ближайших оврагов, где она
еще оставалась после таяния снегов. Норы зверь-
ков заливали водой, а самые отчаянные из ребят
держали наготове ладонь у норы: когда потрево-
женный зверек выбегал из норы, рука «охотника»
безжалостно смыкалась на шее суслика. Пойман-
ных сусликов разделывали, мясо варили в ведре
с водой на костре или жарили на углях; спички,
соль и краюха хлеба всегда были с собой. Сусляти-
на считалась деликатесом у ребят, так они утоляли
разгулявшийся на природе аппетит и первобыт-
ный инстинкт охотника.

V
Первыми освободились от снега и подсохли на-
ходящиеся выше поселка совхозные поля под
зерновые и зернобобовые культуры. Сельскохозяй-
ственная техника была в основном готова к весен-
ним полевым работам. Механизаторы заканчивали
ремонт оставшихся борон, культиваторов, сеялок.
На определенных автомобилях устанавливали
бункеры с агрегатами для загрузки зерна в сеялки.
На зерноскладах полным ходом шли подработка и
протравливание семенного зерна. Наступала горя-
чая пора весеннего сева, когда весенний день год
кормит. Природа подарила людям для посевной
удивительно ясную и теплую погоду, нужно было
торопиться завершить работы в сжатые сроки, ведь
яркое солнце и степной ветер сушили плодородную
землю, тоннами испаряя влагу с полей.
В последнюю неделю апреля начались полевые
работы, первые посевные агрегаты вышли в поле на
пробные заходы. Здесь же присутствовало все со-
вхозное начальство во главе с директором Алексан-
дром Петровичем Морозовым. С другого конца поля
подъехал на автобусе агроном совхоза Петр Ивано-
вич Комов, подошел к директору, поздоровались.
—Почему так поздно начали сеять, земля ведь
еще вчера была готова?—строго спросил директор.
—Земля-то была готова, я бы вчера и начал се-
ять, но ведь техника подошла только сегодня,—от-
ветил агроном,—я техникой не распоряжаюсь.
—Александр Иванович,—обратился директор
к главному инженеру Репину,—почему технику так
долго не выводили на поля?
—Тракторы и сельхозтехнику мы отремонтиро-
вали в срок, хотя запасных частей, как всегда, не
хватало. Задержка произошла на железнодорож-
ном переезде,—ответил главный инженер,—товар-
ные составы идут один за другим, гонят сельхоз-
технику на Восток страны…
—Учитывать надо все моменты, в том числе
пропускную способность переезда,—перебил его
директор,—машины с семенами тоже пойдут через
этот переезд с задержкой?
—Нет, машины с семенами пойдут через «под-
нырок», на два километра восточнее от переезда.
Сеялки там не проходят, узко очень, а машины
пройдут, хоть там и ручей течет с верховий, я про-
езжал на своем газике.
—Петр Иванович, людей у тебя достаточно, я
имею в виду прицепщиков, может, еще прислать?—
обратился директор к агроному.
—Не надо больше, этих не знаю куда девать,
только при загрузке семян люди нужны,—ответил
агроном, доставая папиросы и закуривая.
В это время мимо группы руководителей хозяй-
ства плавно проходили посевные агрегаты. Гусенич-
ные тракторы с выбитыми названиями «Казахстан»
на корпусах сверкали на солнце свежей голубой кра-
ской, двигатели натужно ревели, выпуская в небо
струи черного дыма. Тракторы тащили за собой по-
севные агрегаты, оплодотворявшие семенным зер-
ном насыщенную влагой, готовую дать жизнь новым
растениям кормилицу-землю. Сеялки оставляли за
собой ровные рядки обработанной земли.
Чуть дальше посевные агрегаты остановились,
к этому месту подъехал автомобиль с семенным зер-
ном. Прицепщики ловко взбирались на подножки
сеялок, открывали крышки бункеров, направляя за-
грузочный шнек, подавали знаки шоферу о загрузке
семян. Заполнив сеялки, осмотрев агрегаты и пере-
курив, механизаторы вновь отправлялись покрывать
семенами гектар за гектаром подготовленную землю.
Издалека приближался на большой скорости
новый уазик.
—Это еще кого принесло?—недовольно прого-
ворил директор, собирающийся уже уезжать.
Из остановившегося прямо около директора
уазика первым вышел парторг совхоза Геннадий
Иванович Никитин. А уж затем медленно откры-
лась передняя дверь и показалась фигура серьез-
ного дяди в шляпе, он спокойно, с важным видом
вышел из машины. Морозов сразу узнал в нем ра-
ботника райкома партии.
—Здравствуй, Александр Петрович, как у вас
дела, посевную начали?—поинтересовался гость.
—Здравствуй, Владимир Николаевич, вот се-
годня приступили, начало положено,—ответил Мо-
розов, внимательно глядя на собеседника.
—Назначен к вам уполномоченным райкома
партии на весенне-полевые работы, чтобы на месте
оказать помощь в возникших вопросах,—изложил
цель своего визита «уполномоченный».
—Вопросы одни и те же: новой техники не хва-
тает и запасных частей тоже,—с досадой сообщил
директор.
—Запасные части всем нужны, по возможности
выделяем. Я направлен к вам помочь с организаци-
ей процесса, посмотреть, на каком уровне у вас по-
ставлена работа с людьми, насколько эффективно
вы используете привлеченных на посевные работы
трудящихся промышленных предприятий,—про-
должал «уполномоченный».
—Работу с людьми мы проводим, беседуем с ме-
ханизаторами, они имеют все необходимое во вре-
мя весенне-полевых работ, доводим до их сведения
все последние решения партии и правительства по
сельскохозяйственным вопросам. Политинформа-
ции в подразделениях хозяйства также проводятся
регулярно,—вступил в разговор парторг Никитин.
—Хорошо, хорошо,—удовлетворенно покачал
головой «уполномоченный».—Я хотел бы побеседо-
вать с агрономом.
—Петр Иванович, подойди, пожалуйста,—обра-
тился Никитин к агроному,—вот Владимир Нико-
лаевич хотел бы с тобой побеседовать,—сказал он
подошедшему Комову.
«Уполномоченный» поздоровался с агрономом,
взял его под руку и отвел в сторону.
—Ну, как начало посевной, какие первые ре-
зультаты на сегодня?—начал беседу партийный ра-
ботник.
—Да мы только начали, а результаты будут осе-
нью, вот тогда и смогу вам что-то сказать,—неохот-
но отвечал на расспросы Комов.
—Это я понимаю, а какие площади вы намере-
ны засеять яровыми в этом году?—продолжал раз-
говор «уполномоченный».
За беседой агронома и партийного работника со
стороны наблюдали руководители совхоза, попутно
решая неотложные проблемы, возникавшие в эти
напряженные дни. Заместитель директора совхоза
Николай Петрович Корнеев постоянно связывался
по рации с другими подразделениями хозяйства. Он
расспрашивал о состоянии дел, что-то записывая
в своем блокноте. Судя по сообщениям, проблемы
возникали везде. Переговорив на ходу с директо-
ром, Корнеев уехал на наиболее трудный участок.
В это время быстрыми шагами приближался
агроном, чем-то очень расстроенный. Он с ходу об-
ратился к директору.
—Александр Петрович, вы меня освободите от
общения с этим «уполномоченным», иначе я за себя
не ручаюсь,—взволнованно заговорил Комов,—он
меня уже достал.
—А что случилось?—не понял Морозов.
—Он меня спрашивает, когда я начну пшено се-
ять?—язвительно произнес Комов.
После некоторого оцепенения все присутству-
ющие разразились смехом, переросшим в хохот, ру-
ководители долго не могли успокоиться, вытирая
выступившие слезы. Это была нормальная реак-
ция людей, занимающихся своим делом, на неком-
петентность заезжего контролера. А тем временем
ничего не подозревающий «уполномоченный» уса-
живался в уазик и вместе с парторгом отправлялся
инспектировать другие подразделения хозяйства.
—Ну ладно, посмеялись и будет,—прервал все-
общее веселье директор,—давайте работать. Алек-
сандр Петрович, что у нас с ГСМ на сегодня?
Специалисты разъезжались по неотложным
делам, они старались сделать все от них зависящее,
чтобы вырастить и убрать урожай. Но, несмотря на
трудности, посевную провели в оптимальные сро-
ки. Техника не выдерживала напряженного гра-
фика работ, поломки случались часто. Ремонтная
бригада во главе с механиком Николаем Егорови-
чем Андреевым с трудом поспевала к простаива-
ющим посевным агрегатам. Механизаторы делали
все возможное и невозможное по восстановлению
и возвращению в строй потрепанной техники,
проявляя при этом удивительную крестьянскую
смекалку. Ремонтная «летучка» с прицепленным
сварочным аппаратом резво пылила по полевым
дорогам, преодолевая за день не один десяток ки-
лометров и возвращая к жизни вставший «наглухо»
посевной агрегат. Только люди выдерживали такой
высокий темп—с раннего утра и до позднего вече-
ра, весь световой день. Потомки крестьян делали
свое трудное, но очень нужное людям дело—расти-
ли хлеб. И откуда только силы брались?!

VI
Учебный год заканчивался, теплые майские ве-
чера мешали школьникам учиться, неодолимо
тянуло на свежий воздух, на волю. Марс с трудом
заставлял себя заниматься уроками и подготовкой
к экзаменам. Учеба разладилась окончательно, тео-
ремы и формулы не лезли в голову, а растворялись
где-то далеко на подходе. Необходимо было опре-
делиться с дальнейшей судьбой: либо связать себя
с землей, с крестьянским трудом и учиться в ПТУ
на механизатора, либо продолжать учебу в сред-
ней школе и по окончании попытаться поступить
в институт. Отец Марса был очень недоволен сни-
жением успеваемости сына, он хотел видеть сына
образованным человеком: самому получить обра-
зование помешала война и послевоенная разруха.
Но Марс, как и любой молодой человек, горячо от-
стаивал свою позицию:
—На земле ведь тоже надо работать, растить
хлеб, овощи, как вы с мамой.
—Мы-то растим, спину гнем на земле с утра до
вечера. Нам учиться война помешала, защищать
надо было нашу землю, а потом восстанавливать
жизнь после войны, не до учебы было. А сейчас
вам, молодым, такая возможность представляется
учиться и жить по-другому. Без образования сей-
час никуда, техника становиться все сложнее. Твой
брат, например, институт заканчивает, со сложной
техникой будет работать, вот к чему надо стре-
миться! Ты на земле хочешь работать, а в селе сей-
час остаются только те, кто не хочет учиться и кого
больше никуда не принимают.
—Вот поэтому я хочу на земле поработать на ка-
никулах, на уборке, чтобы узнать, что это за труд!
Отец, поговори с начальством, чтобы меня приня-
ли штурвальным на комбайн.
—А зачем тебе комбайн? Идем со мной на ого-
роды, как в прошлом году, на косилке работать.
—Но это же ненадолго, на косилке я в прошлом
году только две недели поработал и почти ничего
не заработал. А на уборке все по-другому—и работа
серьезная, и заработки есть.
—Не знаю, рано еще об этом говорить. Ты вон
экзамены сначала сдай как следует, а там видно
будет,—заключил отец, выходя из зала и оставляя
сына один на один с его мыслями.
Марс и сам задумывался о дальнейшем обра-
зовании, но что-то удерживало его от серьезной
учебы—может, отсутствие конкретной цели, не-
понимание своего призвания в жизни, полная
неизвестность впереди, а, может, просто лень.
Понять, осмыслить свое будущее Марс пока был
не в состоянии. Пока он хорошо понимал толь-
ко природу: запах пробуждающейся земли, шум
весеннего дождя, шелест молодой листвы и пе-
ние жаворонка в небе над степью приводили его
в восторг и умиление. Все это приятно щемило
сердце и волновало сознание.
Выпускные экзамены после восьмого класса
Марс сдавал тяжело, готовился без особого интере-
са, да и с билетами не повезло. Вопросы попадались
те, которые не успел выучить или просто прочи-
тать, и на экзаменах приходилось выкручиваться.
В итоге по русскому языку и литературе—тройки,
а по алгебре и геометрии—четверки. Но, как бы то
ни было, экзамены были позади, а впереди—отра-
ботка на совхозных огородах и выпускной вечер,
который все ожидали с нетерпением. Отработ-
ка на огородах проходила буднично, привыкшие
к крестьянскому труду школьники справлялись с
заданием быстро, мотыги в умелых руках ребят и
девчат играли, будто музыкальные инструменты.
После отработки разбредались по домам, где зани-
мались привычными домашними делами по хозяй-
ству и потихоньку готовились к выпускному вечеру.
Девочки серьезно обдумывали и обсуждали свои
будущие наряды, прически. Покупали ткани, зака-
зывали платья, экспериментировали с прическами.
Ребята не готовились вовсе, школьные костюмы
у них были, рубашки тоже, осталось их выгладить,
а стричься не хотели принципиально, чтобы с под-
росшими волосами выглядеть моднее.
К сожалению, среди выпускников не оказалось
человека, способного организовать вечер. Ребята
надеялись, что им торжественно в спортзале вручат
свидетельства об окончании восьмилетки, учителя
скажут напутственные слова, а затем будут танцы
до утра, а утром они пойдут встречать рассвет.
Подойдя в назначенный час к школе, Марс уви-
дел одиноко сидящую на лавочке директора школы.
Она выдавала подходящим выпускникам свидетель-
ства, буднично доставая их из своей сумки, ни одно-
го учителя рядом не было. На дверях школы висел
большой амбарный замок, рядом группами толпи-
лись ребята и девчата. Забрав у директора свое сви-
детельство, Марс подошел к одноклассникам.
—А что случилось, почему дверь в школу закры-
та?—спросил он, окидывая удивленным взглядом
ребят.
—А они ремонт сделали, а полы еще не высох-
ли, вот нас и не пускают,—кивнул Роман в сторону
директора школы.
—Проводили нас из родной школы «с почестя-
ми»,—поддержали его другие.
—Эх, была бы музыка, потанцевали бы, и чтобы
никто нам не мешал,—громко проговорил Сергей
Ушаков, чтобы услышала директор.
—Танцуй Сережа, я тебе мешать не буду,—сде-
лав обиженное лицо, директор поднялась с лавоч-
ки, решив, что настал удобный момент удалиться, и
отправилась домой.
Выпускники провожали ее недобрыми взгля-
дами и недобрыми словами, отдельные из которых
долетали до ее слуха.
—Ну ладно, кончай базар! Что будем делать?
Все настроение испортили, даже представить себе
такого не могли! У кого есть проигрыватель? Кто
недалеко живет?—разом заговорили человек сорок.
Особенно расстроились девочки, ведь они так го-
товились к сегодняшнему вечеру, все были наряд-
ные, с прическами. Общая беда объединила ребят,
быстро распределили обязанности: кто принесет
проигрыватель, а лучше два, на всякий случай,
кто—пластинки, кто—удлинитель с розеткой.
Не прошло и получаса, как на ступеньках шко-
лы, у запертой двери, уже разворачивали аппара-
туру, разматывали шнуры, раскладывали пластин-
ки. Самому маленькому и юркому Кольке Климову
поручили залезть в открытую форточку и подклю-
чить к розетке вилку с удлинителем. Он, недолго
думая, снял пиджак, рубашку, разулся и полез в
форточку, ему подали шнур, и вскоре электриче-
ская энергия, преобразованная в звук, оживила
округу веселой мелодией. Музыку заглушил друж-
ный крик выпускников «Ура!», радостный возглас
молодых людей, вчерашних подростков, справив-
шихся с ситуацией.
Начавшиеся танцы не подняли настроения
Марсу. Потоптавшись с одноклассниками, он по-
шел домой. Произошедшее событие потрясло его и
оставило неприятный осадок надолго.

VII
Июнь выдался дождливым и теплым. Озимые
культуры хорошо перезимовали под толстым
слоем снега и, напоенные обильными дождями,
быстро поднимались. Тучные колосья озимой ржи
обещали хороший урожай. Посеянные в оптималь-
ные сроки яровые культуры также тянулись ввысь,
радуя глаз агронома и руководителей хозяйства,
выезжавших на поля. Прогнозы на урожай по срав-
нению с прошлым неурожайным годом, были са-
мыми оптимистичными. Грозовые дожди внезапно
обрушивались на поля, принося с собой огромное
количество осадков, пока не причиняя всходам
никакого вреда, а лишь наполняя почву обиль-
ной влагой, служащей для посевов потенциальной
энергией к стремительному росту. Марс также вы-
езжал на велосипеде в степь, когда позволяла пого-
да и земля подсыхала под лучами летнего солнца и
от степных ветров. Степной ковыль встречал его на
небольших участках нетронутой целины, серебри-
стым цветом сверкал на солнце. От ветра эти сере-
бристые волны ковыля уносились в даль, создавая
неповторимое движение красок. Проехав дальше,
Марс видел стеной поднимающуюся озимую рожь:
колосья с наливающимся зерном становились тя-
желыми, от этого движения растений при порыве
ветра были медленными и плавными. Представ-
шая картина впечатляла своей величественностью
и оставила глубокий след в душе сельского парень-
ка, увидевшего красоту первозданной природы и
красоту, созданную человеком.
Выпускной вечер был позади, теперь ничто не
должно было помешать Марсу воплотить в жизнь
мечту о работе на комбайне. Но как подступиться
к этому делу, он пока не знал. На велосипеде он ча-
сто приезжал на машинный двор, куда подгоняли
для ремонта комбайны: большинство добирались
своим ходом с зимней стоянки, а некоторых привоз-
или на буксире. Комбайнеры не спеша приступали
к ремонту после большого перекура, несколько раз
обойдя железную махину и на глазок оценив объем
предстоящих работ. Затем следовал традиционный
диалог о необходимых запасных частях для ремон-
та с механиком, на что комбайнеры получали такой
же традиционный ответ: ты, мол, начинай ремонт,
а запасные части будут. В этой начинающейся сума-
тохе, медленно раскачивающейся ремонтной суете
Марс видел, что у большинства комбайнеров уже
были свои помощники: это их сыновья или род-
ственники, они шустро сновали вокруг комбайнов,
помогая в ремонте.
Постепенно стали подтягиваться «привле-
ченные» на уборку урожая работники городских
предприятий. Они внешне отличались от местных
комбайнеров одеждой, манерами и «прохладным»
отношением к работе. «Привлеченные» собирались
компаниями по предприятиям, на которых рабо-
тали, скидывались, посылали «гонцов» в поселко-
вый магазин и «отмечали» прибытие на уборку. По
основному месту работы им сохранялась большая
часть заработной платы, а уборка для них была
либо дополнительным заработком, либо дополни-
тельной трудовой повинностью. Это для кого как.
В основном, работники промышленных предпри-
ятий приезжали на уборку с неохотой, под давле-
нием начальников и в их среде часто можно было
слышать, что «в последний раз они меня заставили
приехать на уборку пыль глотать, еще раз заикнут-
ся про уборку, уволюсь».
Марсу очень хотелось попасть в помощники
к местному комбайнеру, так как и комбайн достался
бы лучший, и работа была бы поставлена серьезно,
а отсюда и заработки могли бы быть повыше. Он
походил по рядам выстроенных на ремонт комбай-
нов—здесь стояли несколько новых «Нив», в основ-
ном, на стоянке были «Сибиряки» в хорошем состо-
янии, но также еще оставались в строю несколько
старых комбайнов «СК-4». Пройдя по рядам и пе-
реговорив со знакомыми ребятами, кому уже по-
везло устроиться на работу, Марс понял, что выбор
у него небольшой, даже если его примут. Оценив
ситуацию, он пошел на выход из машинного двора,
рядом с собой он вел велосипед, стараясь объехать
разбросанные везде железки. Марс уже собирался
сесть на велосипед и уехать, но увидел в окне будки
сторожа знакомое лицо и решил зайти. Это был его
знакомый, дежуривший в этот день.
—Здорово, дядя Саша,—поздоровался Марс,
проходя к столу,—как дежурство?
—Нормально, дежурим помаленьку. А ты что
здесь делаешь?—в свою очередь спросил дядя Саша,
доставая папиросы и закуривая.
—Я хотел бы на уборочную устроиться порабо-
тать штурвальным. Приехал вот, посмотрел, да вижу,
у всех местных комбайнеров уже есть помощники,—
с досадой сказал Марс, посматривая в окно на заез-
жающую в ворота машину, загруженную большими
ящиками.—Запчасти, наверное, привезли?
—Да, механик с утра уезжал, только сейчас,
видно, приехал,—отвечал дядя Саша, держа в ле-
вой руке дымящуюся папиросу, а в правой ручку и
что-то записывая в толстом журнале.
—Слушай, дядя Саша, поговори, пожалуйста,
с начальством, чтобы меня взяли штурвальным на
уборку!—опять заговорил Марс о самом для себя
важном.
—А почему ты меня об этом просишь, а не
отца?—недоуменно спросил дядя Саша, закрывая
и отодвигая от себя журнал.—Он у тебя известный
механизатор.
—Да я уже говорил с ним. Он говорит: зачем тебе
комбайн, иди на огороды работать. Что я, маленький
что ли, с детьми на огороде работать?—с досадой про-
изнес Марс, глядя прямо в глаза дяде Саше.
—Не знаю, я попробую,—неуверенно протянул
дядя Саша, отводя взгляд и гася выкуренную папи-
росу в банке из-под кильки в томате.
В этот момент дверь в сторожку открылась,
и на пороге появился главный инженер совхоза
Александр Иванович Репин. От неожиданности
Марс даже встал.
—Здравствуйте,—вежливо поздоровался глав-
ный инженер.—Как дела, охрана?
—Здравствуйте, все нормально, Александр Ива-
нович, служба идет без происшествий,—ответил
ему дядя Саша, открывая шире форточку, чтобы
выветрился табачный дым.
—Ну и накурено у тебя здесь, как ты здесь на-
ходишься, задохнутся можно,—посетовал главный
инженер, перелистывая журнал с записями.
—Да ничего, я привык,—ответил ему дядя
Саша.
—Ты помнишь мое указание записывать время
въезда и выезда каждого трактора и машины после
окончания рабочего дня?—спросил главный инже-
нер, закрывая журнал.
—Конечно, помню, только как определить вре-
мя окончания рабочего дня, уборка ведь начинает-
ся, люди допоздна работают?—недоуменно спросил
дядя Саша.
—Ну, уборка пока не началась, а на время ре-
монтных работ записи в журнале веди, понял
меня?—заключил главный инженер, вставая.
—Понял, Александр Иванович. Вот мой зна-
комый очень хочет штурвальным работать. Это
Маликов, вы его отца хорошо знаете. Парень тол-
ковый, не подведет,—спохватившись, проговорил
дядя Саша, показывая головой на Марса.
Все это время паренек тихо сидел на кровати
сторожа и с замиранием сердца наблюдал за глав-
ным инженером. Репин снова сел за стол и, повер-
нувшись к Марсу, спросил:
—Что же это отец сам за тебя не просит?
—А ему некогда, он допоздна на огородах рабо-
тает,—соврал Марс.
—А сколько тебе лет?—продолжал расспросы
главный инженер.
—Пятнадцать, через месяц будет пятнадцать,—
поправил себя Марс.
—Значит, четырнадцать. Нам в этом году запре-
тили брать на уборку ребят младше шестнадцати
лет. На прошлой уборке много несчастных случаев
было по области с помощниками комбайнеров. Вот
такие дела,—подытожил главный инженер.
—Но ведь уже работают штурвальные младше
меня, я же сейчас видел,—начал горячиться Марс.
—Ну, вот что, напишешь заявление на имя ди-
ректора совхоза с просьбой принять на время убор-
ки помощником комбайнера. И пусть твой отец
подпишется, что всю ответственность за соблюде-
ние тобой техники безопасности он берет на себя.
Потом заявление отдашь мне. А там посмотрим,—
заключил главный инженер. На этот раз оконча-
тельно встал из-за стола и, попрощавшись, вышел.
Марс обрадованно бросился к дяде Саше и на-
чал трясти его руку, приговаривая:
—Спасибо тебе большое, спасибо, ты мне очень
помог!
—Да, ладно, чего там, работай на здоровье,—
взволнованно сказал дядя Саша и уже вслед убега-
ющему Марсу бросил:—Привет отцу передавай.
Марс, не помня себя, вылетел из будки сторожа,
запрыгнул на велосипед и помчался домой писать
заявление и делиться с друзьями своей радостью.
Подъезжая к дому, он увидел Романа, возившего-
ся у своего забора. Раздетый по пояс, Роман ловко
орудовал лопатой, копая ямы для столбов. Мыш-
цы играли на его теле при каждом ударе лопаты
о землю, струйки пота текли, оставляя на теле из-
вилистые дорожки. Он стоял спиной к дороге и не
видел подъехавшего друга.
—Ты что, траншею копаешь, к войне готовишь-
ся?—пошутил Марс, протягивая руку. Друзья по-
здоровались.
—Да нет, столбы все сгнили, и забор покосил-
ся. Вот батя поручил ямы вырыть, а столбы завтра
будем менять. А ты чем занимаешься?—спросил Ро-
ман, вытирая выступивший пот рубашкой.
—А я устраиваюсь штурвальным на комбайн.
С главным инженером сегодня разговаривал—он
сказал, чтобы заявление писал,—похвастался Марс,—
а ты будешь на лето устраиваться на работу?
—Нет, батя хочет пристройку к дому делать, ра-
ботой я на все лето обеспечен,—с досадой ответил
Роман, сплевывая и облизывая пересохшие губы.
—Ну, трудись, не буду мешать. Пока,—попро-
щался Марс и повел велосипед к своему дому.
Дома, наскоро перекусив, он оторвал от тетра-
ди чистый лист бумаги и сел писать заявление. Про-
читав написанное, он порвал листок, слишком то-
ропился и допустил ошибку—слово «Вас» написал
с маленькой буквы. Переписав заявление заново,
остался доволен и стал с нетерпением ожидать воз-
вращения отца, коротая время у телевизора. Отец
вернулся домой поздно и «навеселе», на работе да-
вали зарплату и отец по традиции «отметил» это
событие с друзьями. Марс с порога объявил о своем
намерении работать на уборке.
—Отец, я сегодня разговаривал с главным ин-
женером и написал заявление о поступлении на
работу штурвальным. Напиши, что ты ручаешься
за меня,—быстро заговорил он, обращаясь к отцу.
—Опять ты за свое,—недовольно проговорил
отец, садясь за стол.—Ну, и за что я должен пору-
читься?
—За то, что, если со мной что-то на уборке слу-
чится, ты ответственность берешь на себя, так глав-
ный инженер сказал,—уже спокойнее сказал Марс,
также садясь за стол.
—А если случится, тогда что? Комбайн—это
тебе не игрушка, тут надо подумать.
—А что тут думать, все работают, ни с кем ниче-
го не случается, а со мной что-то случится?—в от-
чаянии сказал Марс и вышел из дома.
Он походил по двору, посидел на крыльце и не-
много успокоился. На дворе стемнело, над крышей
соседнего дома поднималась луна, далекие звезды
тысячами огней сверкали в ночном небе. Ветер
окончательно стих, только кваканье лягушек доно-
силось с озер за поселком. Ночной воздух напол-
нился ароматами начинающегося лета. Закончился
полный событиями день, и Марс почувствовал уста-
лость от пережитого, ему захотелось спать; о том,
что будет завтра, он не хотел думать. Зайдя в дом,
он увидел отца, сидящего за столом и о чем-то раз-
мышляющего. Марс хотел пройти в свою комнату,
но отец остановил его.
—Сегодня я ничего не могу тебе написать, у ме-
ня рука дрожит. Завтра утром подойдешь ко мне,
а лучше сам напиши, что там надо, я подпишу.
—Спасибо, отец,—радостно произнес Марс и
пошел спать. День сегодня все-таки удался.
Утром Марс встал пораньше, вместе с отцом.
Пока отец умывался, Марс дописал в своем заявле-
нии текст об ответственности родителей и принес,
когда тот пил чай. Прочитав текст заявления, отец
размашисто расписался внизу и поставил дату.
—Ладно, работай,—сказал он,—ты куда сейчас?
—Поеду к правлению совхоза, разыщу главного
инженера. Может, сегодня же работать начну,—от-
ветил Марс, собираясь выходить из дома.
—Ну, счастливо!—попрощался отец, допивая
чай.
—Спасибо, до вечера,—бросил Марс, выходя из
кухни.
Около правления совхоза толпился народ.
Утренняя планерка только что закончилась, руко-
водители хозяйства выходили к народу, по пути
общаясь с людьми, пришедшими с различными во-
просами, и раздавали задания подчиненным. Сре-
ди руководителей Марс увидел главного инженера
Репина, и сразу подошел к нему.
—Здравствуйте, Александр Иванович, вот мое
заявление, отец подписал его,—заговорил он, про-
тягивая тетрадный листок. Главный инженер сна-
чала удивленно посмотрел на Марса, затем, видимо,
вспомнил о вчерашнем разговоре.
—Здравствуй, давай твое заявление,—он взял
в руки протянутый листок, быстро прочитал его, по-
ложил на свою папку и, что-то написав в левом верх-
нем углу заявления, стал оглядываться по сторонам.
—Петр Иванович, подойди, пожалуйста,—гром-
ко произнес Репин, найдя в толпе людей агроно-
ма.—Вот тебе еще один помощник комбайнера, Ма-
ликов, ты его отца знаешь. Проинструктируй его и
определи к толковому комбайнеру.
—Отца его, конечно, знаю, только у меня все
местные комбайнеры укомплектованы помощни-
ками, если только к какому-нибудь «привлеченно-
му»?—не спеша произнес агроном.
—Ну значит к «привлеченному»,—на ходу бросил
главный инженер, торопясь по неотложным делам.
—Ну что, пойдем, штурвальный, подыщем тебе
комбайнера,—сказал Комов, доставая папиросы и
закуривая.
Они пошли в сторону машинного двора, от-
куда выезжали автомобили, водители спешили по
подразделениям совхоза, согласно полученным на-
рядам. Начиналась серьезная работа по подготов-
ке к уборке урожая, и Марс уже чувствовал себя
участником этого большого дела.
Пройдя через ворота, они направились к ря-
дам комбайнов, стоящих на ремонте. Комбайны
стояли разобранные, вокруг них крутились ком-
байнеры, им помогали штурвальные, всюду валя-
лись колеса, шкивы, ремни и другие детали, сня-
тые с комбайнов.
—А что, у наших комбайнеров у всех есть штур-
вальные?—с надеждой в голосе спросил Марс, ког-
да они проходили по рядам.
—Да, у всех, я же сказал—кто сына к себе взял,
а кто и родственника,—спокойно сказал агроном,
показывая на отца Анны Славиной. Попасть к нему
в помощники Марс даже и не мечтал.
Подойдя к пустому месту между комбайнами,
Комов спросил у соседей Поповых, ремонтировав-
ших свою «Ниву»:
—Василий Кузьмич, здорово! А где ваш сосед?
Он что, еще не вернулся с прокосов?
—Здравствуйте,—тоже поздоровался Марс.
—Да нет, пока не видать что-то, может, он ком-
байн оставил на зимней стоянке?—предположил
Попов, протирая измазанные в старой смазке ла-
дони и пожимая Комову руку.
—Вот привел ему помощника, будет с ним рабо-
тать,—сказал Комов, кивнув на Марса.—Скажете
ему, когда приедет, а мне некогда, ехать надо.
—У Александра Егорова будешь работать, он му-
жик нормальный. Подожди его здесь, он должен се-
годня приехать с обкосов,—сказал агроном Марсу.
Попрощавшись, Комов удалился, быстрыми
шагами направляясь к выходу из машинного дво-
ра. Из-за комбайна вышел Виктор, сын Василия
Кузьмича.
—Ну что, устроился что ли?—спросил он у Марса.
—Да, вот только комбайна пока не вижу. А ка-
кой марки у него комбайн?—спросил Марс.
—Ничего, увидишь еще, у тебя все впереди.
А комбайн у него «СК-4», с жаткой, он только на свал
будет работать,—со знанием дела объяснил Виктор.
Он был на год старше Марса, и за его плечами была
уже не одна уборка. Опыт Виктора заслуживал ува-
жения, и Марс слушал его с большим вниманием.
—На свале проще работать,—продолжал свои
рассуждения Виктор,—барабан, копнитель, шнек—
все отключено, только жатка работает. Да и пыли
будешь меньше глотать.
—А на подборе сложнее?—спросил Марс.
—Конечно, сложнее, на подборе весь комбайн
работает и работать должен как следует,—заклю-
чил Виктор.
—Витька,—позвал его отец,—иди сюда, подержи.
—Ну ладно, работать надо,—сказал Виктор, на-
правляясь к отцу.—А дядя Саша сегодня, наверное,
не приедет, можешь домой ехать.
—Да что дома делать?—махнул рукой Марс.
Оставив велосипед у соседей по ряду, он по-
брел по машинному двору. Работа везде кипела:
стук молотков, звон металла, сверкание электро-
сварки, гул работающих двигателей—все сливалось
в единую музыку подготовки к главному событию
года для хлеборобов—уборке урожая.
—Привет, ты что здесь делаешь?—окликнул кто-
то Марса, он не понял, откуда доносится голос и
завертел головой по сторонам.
—Марс, ты сюда смотри,—вновь подал голос,
«невидимка», но Марс уже узнал по голосу Андрея,
а затем и увидел голову друга, высовывавшегося
из жатки комбайна. Марс подошел ближе и увидел
Андрея, сидящего с вытянутыми вперед ногами;
его было трудно узнать: на голове белая испачкан-
ная в мазуте кепка, лицо тоже в мазуте, пот льется
градом. Он вместе с комбайнером натягивал полот-
на транспортера на жатке: Андрей, сидя, изо всех
сил тянул на себя натяжной ремень, а комбайнер,
стоя на четвереньках, пытался попасть болтиком
в подходящее отверстие для фиксации натяжения.
Это у него плохо получалось, руки дрожали, паль-
цы плохо слушались, наконец, ему удалось вставить
болтики, надеть на них металлическую планку и
затянуть гайками.
—Ну ты, дядя Вася, совсем разучился попадать
в дырки. У меня уже вся спина в мыле,—ругался от
всей души Андрей.—Опять, наверное, вчера водку
жрал, а сегодня руки трясутся, попасть никуда не
можешь?
—Ты что на меня орешь, пацан, я и так волну-
юсь, видя, как ты напрягаешься, будешь еще меня
учить!—не на шутку разошелся комбайнер.
—Ладно, ну тебя, перекур,—уже спокойнее ска-
зал Андрей, поднимаясь. Он достал пачку «При-
мы», протянул ее Марсу:—Закуривай… а-а-а, ты же
не куришь. Ох, и отсидел я сегодня задницу, места
живого нет.
—Весело ты живешь,—пошутил Марс.
—Да ну его, не мычит, не телится, одно слово
«привлеченный». Ему эта уборка как каторга, с ним
ничего не заработаешь,—с досадой сплюнул Ан-
дрей.—А ты что здесь делаешь?
—А я тоже штурвальным устроился, только вот
комбайна моего здесь нет,—ответил Марс.
—Так это же здорово, вместе теперь будем рабо-
тать. А к кому тебя помощником поставили?
—К Егорову, сказал агроном, тоже к прикоман-
дированному. У наших комбайнеров свои помощ-
ники есть.
—Да, к нашим не попадешь, с ними и заработать
можно было бы, а с этими так, пустая трата времени.
Ну ладно, бывай, работать надо. Дядя Вася, ты где?
Побродив по машинному двору, посмотрев, как
работают люди, Марс вернулся на свою стоянку, сел
на велосипед и поехал домой, на обед. После обе-
да, послушав совета Виктора, он уже на машинный
двор не вернулся.
На следующее утро Марс вновь поехал к правле-
нию совхоза, чтобы встретить агронома и спросить
у него, где работает его комбайн, на обкосах каких
полей, может, ему сразу туда поехать, а не ждать
его на машинном дворе? Подъехав ближе к прав-
лению, Марс увидел странную картину: большое
скопление людей, и среди них милиционеры у вхо-
да в здание правления. Из правления доносились
крики людей, по всему было видно, что там идет
серьезный разговор. Через некоторое время из зда-
ния вышли трое мужчин, по внешности он понял,
что это цыгане. Нет, одеты они были в приличные
костюмы, но вот кудрявые шевелюры, характерные
черты лица и золотые зубы ясно говорили, что это
цыгане. Отойдя немного от здания, они останови-
лись, что-то горячо обсуждая на своем языке; о чем
идет речь, понять было невозможно. Затем, видно
придя к единому мнению, они удалились.
В это время из правления вышел агроном и по-
дошел к группе шоферов, невдалеке стоял и Марс,
облокотившись на велосипед.
—Петр Иванович, что там происходит, мили-
ция зачем приехала?—спросил Андрей Телегин.
—Цыгане приходили разбираться, говорят, что
им мало заплатили за ремонт борон,—спокойно от-
ветил Комов, доставая папиросы и закуривая.
—А милиция что здесь делает?—спросил кто-то
из толпы.
—Это их директор вызвал, чтобы цыган про-
гнать. А старший из цыган говорит милиционе-
рам: вы что сюда приехали? Мы что здесь хули-
ганим? У нас договор с директором заключен, он
нам не всю сумму заплатил по договору. Мы на
него в суд подадим.
—Что, так и сказал? Ну, дает!—удивленно про-
изнес Телегин.
—Эти за себя умеют постоять. Они своего не
упустят, не то, что мы,—вступили в разговор дру-
гие водители.—Заплатили бы нашим механизато-
рам нормальные деньги, они бы лучше сделали. За-
чем нам мастера со стороны?
—Но это не нам решать,—отрезал агроном, за-
тушив папиросу и направляясь к автобусу.
—Петр Иванович,—окликнул его Марс.—А на
каком поле сегодня Егоров работает, может, мне
сразу к нему на поле поехать?
—Не надо никуда ехать, жди его на машинном
дворе. Я его вчера видел на зимней стоянке, он там
ремонтировался. Сегодня должен сюда приехать,—
сказал агроном, садясь в автобус.
Другие водители, получив задания, также
разъезжались, народ постепенно расходился. Дви-
нулся и Марс к пустующей стоянке дожидаться
своего комбайнера. Но до обеда он так и не до-
ждался приезда комбайна и уехал домой. После
обеда Марс вновь отправился на машинный двор и
уже издалека увидел, что пустующее место на сто-
янке занято. Подъехав ближе, он увидел старень-
кий комбайн «СК-4» с жаткой «ЖВН-6» старого
образца с деревянными «лучами» и лопастями на
мотовилах. Внешний вид комбайна Марса не об-
радовал. «Мне придется работать на этой развали-
не»,—подумал Марс. В этот момент из-за комбайна
вышел худощавый мужчина высокого роста, лет
пятидесяти. Серебристая седина густо покрывала
его виски, на голову была одета белая кепка, изма-
занная в мазуте, рабочая куртка, старые брюки и
стоптанные башмаки завершали его наряд.
—Здравствуйте,—первым поздоровался Марс.—
Вы—Егоров?
—Да, здравствуй,—спокойно ответил мужчина,
доставая пачку папирос,—а ты кто будешь?
—А я ваш штурвальный, меня зовут Марс. Комов
сказал, что я буду с вами работать. А как вас зовут?
—Александр, можешь называть просто дядя
Саша,—ответил Егоров, протягивая руку.
—Очень приятно,—произнес Марс, пожимая
ее.—А это наш комбайн?
—Да, это и есть наш комбайн,—подтвердил Его-
ров, дымя папиросой и с интересом разглядывая
Марса.
Марс прислонил велосипед к жатке и стал при-
стальнее осматривать комбайн, обходя вокруг него.
Более детальный осмотр выявил еще ряд недостат-
ков: резина на колесах стояла старая, приводные
ремни изношены, фар не было вовсе. Поднявшись
по трапу на водительское место, он продолжал
осмотр: звуковой сигнал тоже отсутствовал. Под-
няв крышку люка, заглянул в бункер—там валялись
кое-какие старые детали и ремни. В последнюю
очередь он осмотрел двигатель—старый, но маслом
не забрызганный. Закончив осмотр, Марс про себя
отметил, что не так все плохо. Главное, сбылась его
мечта, и он, наконец, приступит к работе.
—Комбайн у нас, конечно, старый, но надежный.
Я несколько дней на обкосах работал, не подвел,
если не считать, что лапку на жатке сломал,—подбо-
дрил Марса комбайнер, наблюдавший, как его юный
помощник внимательно осматривал комбайн.
—А что с лапкой случилось?—спросил Марс.
—Сварка отвалилась на креплении, и вторая
еле держится. Поэтому и простоял целый день на
зимней стоянке. Сварку дожидался и кое-что по
мелочи делал.
—Ну как, дождались?
—Да нет, сварка так и не приехала. Лапки на
жатку бросил, так и приехал сюда. Может, здесь
удастся заварить. Вот и нижнюю ступеньку трапа
нужно заварить.
—Да, надо, а то совсем оторвется,—согласился
Марс.
—Там табор цыганский расположился рядом
с зимней стоянкой. Они всем табором работают,
бороны ремонтируют, даже у детей есть маленькие
молоточки. Тоже что-то там постукивают. Такой
звон стоит!—восхищенно рассказывал Егоров.
—Ну что, познакомились?—послышался го-
лос Попова от соседнего комбайна.—Повезло тебе,
Саша, с помощником. Он парень работящий.
—Ну вот и хорошо,—обрадовался Егоров,—мо-
жет, отметим это дело? Ты как, Василий, не возра-
жаешь?—обратился Егоров к соседу по стоянке.
—Я не любитель этого дела, если только вина,—
неуверенно протянул Попов.
—Давай вина возьмем. Марс, ты съездишь в ма-
газин? Я денег дам,—попросил Егоров своего по-
мощника.
—Нет, я не буду. А в магазин сами езжайте на
моем велосипеде, мне все равно не продадут вино,—
отказался Марс.
—Ему не продадут, ты лучше сам езжай,—под-
твердил Василий Кузьмич.
Егоров уехал в магазин за вином, а Марс остал-
ся изучать свой комбайн. А на соседней стоянке
работа кипела, Поповы серьезно перебирали ком-
байн, заменяли отдельные детали и подшипники.
Вскоре приехал Егоров из магазина с заветной
бутылкой во внутреннем кармане рабочей куртки.
Мужчины расселись на ящики за комбайном, раз-
ложив нехитрую закуску, что осталась от обеда, и
уже оттуда Василий Кузьмич давал указания сыну:
—Витька, смажь солидолом подшипник, кото-
рый мы только что установили и поставь муфту за-
крытого типа, закрытого!
—Ладно,—отозвался Витя, шустро работая клю-
чами.
На этом первый рабочий день у Марса закон-
чился. Вечером, за ужином, он рассказывал отцу
о своих впечатлениях:
—Комбайн нам достался старый, будем работать
только на свал, но на ходу. Да и двигатель тоже,
вроде, ничего. А комбайнер мне показался нор-
мальным мужиком, спокойный дядька.
—Ну, это хорошо, что спокойный,—подтвердил
отец.—А комбайн себя в работе покажет, заранее
не угадаешь, как он себя поведет на уборке и что
у него будет ломаться.
—Да, поживем—увидим,—согласился Марс.
И начались для Марса ремонтные будни. Он
приезжал на работу раньше Егорова, убирал грязь
с комбайна, протирал двигатель, расспрашивал
соседского Витьку о секретах хлеборобского ма-
стерства. А затем вместе с Егоровым приступали
к серьезной работе: протягивали жатку, смазывали
трущиеся детали, клепали сегменты на косе, меня-
ли приводные ремни, подтягивали цепи. Но от-
дельной темой было добывание запасных частей,
их, как всегда, не было в достаточном количестве.
В первую очередь ими обеспечивали местных ком-
байнеров, а прикомандированным доставалось то,
что осталось. И чаще всего им приходилось ехать
на зимнюю стоянку, когда дадут транспорт, и от-
кручивать отдельные детали со старых комбайнов.
Такое положение дел не прибавляло энтузиазма
в работе у «привлеченных» на уборку городских
тружеников. Все, что у них накопилось, они од-
нажды высказали директору совхоза, совершавше-
му обход ремонтируемой техники. Его реакция по-
следовала незамедлительно, он подозвал главного
инженера и прилюдно отчитал его:
—Александр Иванович, ты для кого запасные
части бережешь? Почему у прикомандированных
даже простых инструментов нет?
—Скоро уборочная начнется, для этого и запас-
ные части накапливаем…—начал было оправды-
ваться главный инженер.
—Скоро начнется, это верно, а у нас полон двор
техники на ремонте. Вот что, раздайте весь имею-
щийся на складах инструмент под роспись, а после
уборки спросите с людей, что и куда подевалось.
Кроме того, укомплектуйте комбайны средствами
пожаротушения. Все это нужно делать уже сегодня,
времени на раскачку у нас нет!
Получив разнос от директора совхоза, специа-
листы хозяйства зашевелились. В первую очередь,
«привлеченных» комбайнеров направили на скла-
ды за инструментом, где им выдали ведра, вилы,
лопаты, метлы, кошму, огнетушители, деревянные
бочонки для питьевой воды и многое другое. Его-
ров с Марсом целый день переносили все это добро
со складов и устанавливали на комбайн. На другой
день на машинном дворе появилась делегация, со-
стоящая из заместителя директора Корнеева, пар-
торга Никитина и агронома Комова. Они прохо-
дили по рядам комбайнов и оценивали на глазок
возможности того или иного экипажа по выполне-
нию плановых объемов на уборке урожая. Многие
комбайнеры, особенно прикомандированные, не
соглашались с установленными для их комбайна
плановыми заданиями, ссылаясь на изношенность
агрегата и другие причины. Подойдя к Егорову, ко-
миссия объявила, что он должен скосить не менее
трехсот гектаров зерновых культур. Ни слова не го-
воря, Егоров согласился и подписал какую-то бума-
гу, а подойдя к Марсу, сказал:
—Пусть пишут, сколько хотят, а мы сделаем,
сколько сможем.
—И сколько они хотят?—спросил Марс.
—Чтобы мы с тобой скосили триста гектар зер-
новых за уборку.
—Скосим, если комбайн не подведет,—уверен-
но заявил Марс, не совсем понимая, много это или
мало.
—Ты слыхал, Саня, они мне хотели триста гек-
тар записать. Я им говорю: вы посмотрите на эту
развалину, да на ней и двухсот гектар не скосишь.
Они еще раз осмотрели и говорят: ладно, пиши ему
двести пятьдесят—и ушли. Интересно у них полу-
чается, все на глазок определяют,—возмущался Ва-
силий, тоже прикомандированный.
—Да плюнь ты на них. Не нужны мы им, так, для
галочки здесь находимся,—успокаивал его Егоров.
Ремонтные работы подходили к концу. В сере-
дине июля поступила команда выезжать на линей-
ку готовности. Марс с помощью Егорова поднял
велосипед на комбайн, еще раз все осмотрели, не
осталось ли чего на земле, и потихоньку двинулись
к выезду из машинного двора, вслед за комбайном
Поповых. За ними последовали и другие. Комбай-
ны ехали медленно, жатки плавно покачивались на
неровностях дороги. Путь лежал мимо правления
совхоза, через поселок, и далее к железнодорожному
переезду. Колонна остановилась перед переездом,
пропуская составы, груженные новыми комбайна-
ми, тракторами, другой сельскохозяйственной тех-
никой, двигающиеся на Восток страны, где уборка
еще не началась. Также на Восток перебрасывались
эшелоны с автомобилями и водителями из центра
страны на помощь местным труженикам в уборке
богатого урожая. «Теперь только бы погода не под-
вела!»—как молитву, повторяли хлеборобы.
В редкие минуты, когда переезд был свободен,
успевало проехать несколько комбайнов, осталь-
ные выстраивались в длинную очередь, ожидая
своего часа. Благополучно миновав переезд, ком-
байны направлялись к большой поляне на краю
ржаного поля, где и должны были выстроиться на
линейку готовности. Линию на земле «прочерти-
ли» плугом, пропахав на середине поляны две бо-
розды. По ним навстречу друг другу и выстроились
комбайны: жатки—с одной стороны, а подборщи-
ки—с другой. Здесь начинались последние приго-
товления к «битве за урожай». Механики совхоза
подходили к прикомандированным комбайнерам,
просили их завести комбайн, запустить жатку на
различных оборотах, прислушивались к работе
агрегатов и давали указания по устранению выяв-
ленных недостатков. На этой стоянке комбайнеры
пробыли несколько дней в ожидании созревания
ранних зерновых культур.

VIII
Для обслуживания уборочной компании и под-
воза людей руководством совхоза было выде-
лено два автобуса: один на базе автомобиля ГАЗ-51,
ведомый Андреем Телегиным, другой, поновее, на
базе ГАЗ-52, управляемый Сергеем Плотниковым.
Телегин был закреплен за агрономом и постоянно
находился в поле, привозил и увозил местных ком-
байнеров из поселка. Плотников утром привозил
прикомандированных комбайнеров из города: тех,
которые проживали в одном районе, ближе к по-
селку, и тех местных комбайнеров, которые жили
по пути его следования, а после смены развозил
людей обратно по домам. Теперь Марс ездил на
работу не на велосипеде, а вместе с местными ме-
ханизаторами приходил рано утром к месту сбора,
где, дожидаясь автобуса, общался со сверстниками-
штурвальными. И по приходу автобуса комбайне-
ры рассаживались каждый на свое раз и навсегда
определенное место. По пути следования механи-
заторы шутили, рассказывали анекдоты и разные
байки из жизни. Зачинщиком подобных рассказов
чаще всего выступал агроном.
Озимую рожь убрали за считанные дни мест-
ные комбайнеры, урожайность была хорошая,
это радовало всех. Но основные силы ожидали
команды на выход в поле для уборки ярового яч-
меня, который на корню доходил до нужной зре-
лости. Вынужденный простой расхолаживал лю-
дей, прикомандированные комбайнеры довольно
шумно отмечали начало уборки, получив зарпла-
ту по основному месту работы. Разгоряченные
водкой, они развлекались как могли: некоторые
играли в карты на деньги, кто-то спал в тени
комбайна, а кто-то вновь отправлялся за водкой,
чтобы еще «добавить». В один из таких дней ав-
тобус Андрея Телегина вдруг завелся и поехал, в
это время сам шофер помогал в ремонте комбайна
своему другу. Это увидели многие присутствую-
щие на поляне, в том числе и Телегин. Он громко
матерно выругался и побежал вслед уезжающему
автобусу. За рулем сидел один из подвыпивших
прикомандированных, на краю поляны авто-
бус остановился, и из него, пошатываясь, вышел
хмельной комбайнер. В этот момент подбежал
Андрей и обрушил всю мощь своих кулаков на
щуплого мужичка. Тот, не успев понять, что слу-
чилось, рухнул на землю под мощными ударами
Телегина. Наконец, поднявшись и размазывая
кулаком кровь по лицу, он повернулся к Андрею
и хотел что-то сказать, но Телегин, еще не остыв-
ший от гнева, вновь серией ударов сбил его с ног.
К месту конфликта стали подтягиваться с разных
сторон комбайнеры, перевес был явно на стороне
местных механизаторов. «Привлеченные» подня-
ли своего товарища и увели его от греха подаль-
ше. Послышались возмущенные голоса местных
механизаторов:
—Ну, вы что, мужики?
—Автобус же не игрушка!
—Он же людей мог передавить!
—Надо же меру знать!
—Надо же так напиться!
Андрей к тому времени успокоился, умылся во-
дой из питьевого бочонка и вытирался возле сво-
его автобуса, тут же курили местные комбайнеры.
К ним подошел старший и самый трезвый из при-
командированных тружеников; обращаясь ко всем,
он заговорил:
—Мужики, извините нас, больше такого не по-
вторится. Мы ему еще и сами поддадим. Вы толь-
ко по месту работы не сообщайте, а то его выгонят
с работы, он под последним предупреждением хо-
дит. И тебя прошу, не пиши никуда,—повернулся
он к Андрею.
—Да не буду я никуда писать. Нужен он мне!—
в сердцах произнес Андрей.
—Вот и ладно,—согласился прикомандирован-
ный и удалился.
Марс впервые видел, как взрослые мужчины
выясняют отношения. Как они грудью стоят за
свое и как выходят из конфликта без лишних раз-
говоров и угроз. «Значит, прав не тот, кто сильнее,
а тот, за кем правда!»—подумал Марс. Этот урок
он усвоил на всю жизнь. Увиденное произвело на
Марса сильное впечатление, он еще не раз вспоми-
нал этот конфликт.
Агроном наметил на следующий день выход
в поле, на пробные прокосы. Эту новость он объ-
явил комбайнерам тут же, у автобуса:
—Завтра с утра сюда должны приехать руково-
дители совхоза, будет небольшой митинг, а затем
в поле, на покос, ячмень уже подошел, пора уби-
рать. Если комбайны готовы, можем ехать по до-
мам, сегодня банный день. А завтра к семи утра со-
бираемся у места сбора, на автобусы—и сюда. Все
знают, где собираться?
—Да, знаем. Пошли собираться домой. Дей-
ствительно, надо попариться перед уборкой, а то
когда еще придется,—заговорили механизаторы,
разбредаясь к своим комбайнам. Домой ехали мол-
ча, никто не шутил, каждый думал о чем-то своем,
о будущей уборке.
Комбайнеры успели попариться в бане; Марс,
наскоро помывшись, заторопился домой. Кроме
бани, он хотел успеть еще на одно событие. В
день показывали по телевизору торжественное от-
крытие летних Олимпийских игр в Монреале. Та-
кое событие Марс не мог пропустить, и ему посчаст-
ливилось посмотреть это красочное зрелище, а вот
соревнования посмотреть ему было не суждено. Но
его ожидала серьезная работа, и все развлечения
отступали на последний план.
На следующее утро он встал пораньше, поза-
втракал, оделся в рабочую форму, надел на голову
старую белую кепку, посмотрелся в зеркало, теперь
он выглядел как настоящий комбайнер. В прекрас-
ном расположении духа он отправился к месту сбо-
ра на автобус, куда прибыл одним из первых. В ав-
тобусе было много шуток и веселья, складывалось
впечатление, что люди едут на какое-то торжество,
а не на работу, где им придется работать от зари до
зари на раскаленных от жары комбайнах и дышать
горячим, обжигающим лицо степным воздухом.
А возвращаться домой к полуночи, по не остыв-
шим еще пыльным дорогам, и вдыхать уже свежий,
прохладный в низинах воздух, врывающийся в от-
крытые окна автобуса. И в это время людям будет
уже не до разговоров, в салоне автобуса воцарится
тишина, нарушаемая только протяжным воем дви-
гателя, комбайнеры будут дремать, опустив голо-
вы, просыпаясь на ухабах и тут же вновь засыпая.
Но все это будет потом, а сейчас комбайнеры ехали
на свой первый уборочный день, настроение было
у всех прекрасным.
Приехав на «линейку готовности», все разбре-
лись по своим комбайнам. Подъехал заправщик
Алексей Климов, к нему потянулись с ведрами за
моторным маслом, а он, подъезжая и поочередно
останавливаясь между двумя комбайнами, при-
ступил к заправке их дизельным топливом. Марс
также набрал в ведро моторное масло, долил
в двигатель, проверил уровень воды в радиаторе,
также долил и воды. Дождавшись своей очереди,
заправил комбайн дизельным топливом и рас-
писался у заправщика в журнале отпуска ГСМ.
Егоров в это время пошел к сварщику договари-
ваться насчет сварки сломанных лапок от жат-
ки. Закончив утренние подготовительные рабо-
ты, Марс завел двигатель комбайна, как его учил
дядя Саша, прогрел двигатель, запустил жатку,
проверил на различных режимах работы, подни-
мая и опуская мотовила, увеличивая и уменьшая
обороты. «Вроде все в порядке»,—подумал Марс.
Заглушил двигатель и с удовольствием растянул-
ся на сиденье комбайнера, вытянув вперед ноги
и упершись в спинку.
В это время к центру поляны по одному подъ-
езжали машины директора и других руководите-
лей хозяйства, затем подкатил автобус Телегина.
Из него вышли нарядно одетые люди, среди них
Марс узнал завуча школы и трех девочек из быв-
шего параллельного класса. Девочки были одеты в
короткие черные юбки и ослепительно белые блуз-
ки. Присмотревшись внимательнее, Марс узнал
среди девочек Анну Славину, он не видел ее с того
«памятного» выпускного вечера. Всех комбайнеров
пригласили к центру поляны, куда уже вынесли из
автобуса небольшой стол, накрытый зеленой ска-
тертью. Затем поставили на стол небольшое ведро
с букетом красных гвоздик. Комбайнеры располо-
жились перед «трибуной»—кто на жатках соседних
комбайнов, а кто—сидя прямо на пропаханной бо-
розде. Мужчины курили, тихо переговариваясь.
Торжественный митинг открыл парторг сов-
хоза Никитин. Он вкратце сказал о важности
предстоящей уборки, о том, что выращен небыва-
лый урожай зерновых и технических культур, и о
том, что все выращенное теперь нужно убрать без
потерь. Затем с краткой речью выступил директор
совхоза Морозов. Он призвал комбайнеров прило-
жить все силы и старания для успешной уборки
урожая. Со своей стороны обещал помощь в реше-
нии всех возникающих проблем. Особо отметил,
что в эту уборку будет организовано горячее пита-
ние не только в обед, но и на ужин. Последние слова
директора произвели впечатление на прикоманди-
рованных тружеников, так как решение бытовых
проблем «привлеченных» всегда откладывалось
«на потом», что не прибавляло трудового энтузи-
азма. После выступления директора совхоза слово
дали завучу школы. Она поздравила всех присут-
ствующих с началом уборки урожая и напомнила,
что среди участников уборки многие выпускники
поселковой школы. Затем каждая из девушек про-
читала наизусть несколько строк из стихов про
родную землю, уборку урожая и про нелегкий
труд хлебороба. Самое трудное стихотворение до-
сталось Анне, она несколько раз запнулась, было
видно, что она очень волнуется, ведь среди ком-
байнеров был ее отец. Слово вновь взял парторг и
объявил о том, что обкомом КПСС для придания
большей значимости и подчеркивая политическое
значение предстоящей «битвы за урожай» приня-
то решение выдать удостоверения «Участник жат-
вы-76» всем комбайнерам, участвующим в уборке
урожая. С этими словами парторг стал зачитывать
фамилии комбайнеров, а директор вручал красоч-
ные удостоверения, отпечатанные в типографии на
плотном листе бумаги, и пожимал руки будущим
участникам «битвы за урожай». Ну а симпатичные
девушки по очереди подходили и вручали по одной
гвоздике растроганным комбайнерам. Все присут-
ствующие горячо приветствовали аплодисмента-
ми каждого названного по фамилии комбайнера,
проникаясь важностью происходящего мероприя-
тия. В это время Анна увидела среди сидящих на
борозде парней Марса и, показывая головой своей
подруге, громко сказала:
—Смотри, а вон Марс,—при этом, глядя на Мар-
са, она приветливо улыбнулась так, как никогда не
улыбалась. Сердце у молодого паренька екнуло, в от-
вет он также широко улыбнулся, задвинул рукой
кепку с затылка на глаза. Марсу было очень прият-
но, что его узнали, ему улыбаются и все на свете пре-
красно. Этот диалог взглядами длился недолго, все-
го около минуты, но сколько радости это доставило
парню. «Может, еще не все потеряно, может, еще все
образуется»,—думал Марс, грея внезапно появившу-
юся надежду, однако, в глубине души понимал, что
в этой ситуации ему надеяться не на что.
Митинг на этом закончился, гости погрузились
в автобус, расселись по машинам и уехали. На по-
ляне остались непосредственные участники убор-
ки урожая. Агроном скомандовал «по машинам», и
комбайнеры разбрелись по своим местам. Подошел
к поджидавшему помощнику и Егоров, держа в ру-
ках врученное удостоверение и красную гвоздику.
—Держи, воткни ее куда-нибудь,—сказал он
Марсу, протягивая цветок. Марс взял гвоздику и
пристроил ее на приборной доске.
—А это куда денешь?—спросил он, показывая
на листок.
—А кто его знает,—сказал дядя Саша, затем сло-
жил листок лощеной бумаги вчетверо и положил
в аптечку.—Пусть там будет,—добавил он.
—Сварщика нашел?—спросил Марс.—Все в поле
собираются, как мы без лапок косить будем?
—Нет, не нашел, уехал он куда-то. А лапки здесь
выгрузим, потом заварим. Косить будем без лапок,
жатку будем опускать до определенного уровня,
оставляя на гидроцилиндре вылет примерно в ла-
донь. Куда деваться, будем приспосабливаться,—за-
кончил на этом разговор дядя Саша.
Марса такая перспектива не обрадовала, но де-
лать нечего. Вместе с Егоровым они выгрузили лапки
из жатки и отправились вслед за другими экипажа-
ми на свой первый уборочный день. За штурвалом
комбайна находился Егоров. На зерноуборочных
комбайнах почему-то не предусматривалось место
для помощника, и каждый приспосабливался как
мог: кто-то сидел позади комбайнера, на бочонке
с водой; кто-то стоял; кто-то сидел боком у ног ком-
байнера, опустив свои ноги на трап и обхватив ру-
ками перила, чтобы не слететь вниз. Так, опустив
ноги на трап, устроился и Марс, с этого места было
удобно наблюдать за работой жатки.
Подъехали к крайнему полю, засеянному яч-
менем, тугие колосья которого изгибали стебли и
клонились к земле. На ветру стебли раскачивались,
переливаясь от бледно-желтого оттенка до более
темного. Поле словно оживало от порывов ветра.
Светило яркое июльское солнце, на небе не было
ни одного облака. Колонна комбайнов остано-
вилась у края поля. Агроном начал распределять
комбайнеров по участкам: более опытных местных
отправил дальше по дороге вдоль ячменного поля,
чтобы те приступили к покосу в середине поля. Сле-
дом за ними отправились еще несколько экипажей
из «привлеченных», которым дали указание начи-
нать косить с другого края поля. На месте остались
два комбайна, ведомые местными механизаторами,
и комбайн Егорова. Начать косовицу и положить
первый «спаренный» валок агроном поручил Вла-
димиру Бочкину. Тот отъехал метров сто от начала
поля, развернул комбайн на девяносто градусов и
врезался жаткой поперек поля, в самую гущу по-
качивающихся на ветру стеблей ячменя. Стараясь
выдерживать направление к выбранному ориенти-
ру на другом краю поля, комбайнер уверенно вел
свой агрегат, оставляя за собой низкую стерню ско-
шенного ячменя. За ним последовал его напарник
Сергей Сухарев, также не первый год работавший
на уборке и хорошо знающий свое дело. Если за
первым комбайном не так четко был виден скошен-
ный валок ячменя, так как он ложился рядом с не-
скошенными стеблями, то после второго комбайна
тучный валок был виден отчетливо, на скошенной
стерне он выделялся объемом и цветом.
За всем происходящим с восторгом наблюдал
Марс, его завораживала происходящая картина, и
ему не терпелось самому сесть за штурвал и косить,
как это делали другие. Наконец и их комбайн тро-
нулся с места. Егоров третьим заехал на делянку,
он осторожно приступил к работе, опустил жатку
и на малой скорости двинулся по полю. Плавно
вращались мотовила на жатке, подминая колосья,
размеренно стрекотала коса, срезая сухие стебли
растений. Скошенные стебли вместе с колосьями
зерна ложились на движущийся транспортер, пе-
ремещавший их влево, в сторону открытого окна
жатки, через которое стебли попадали на стерню,
оставаясь дозревать и дожидаться прихода под-
борщиков, чтобы быть обмолоченными и разде-
ленными на зерно и солому. Тем временем Бочкин
доехал до конца поля, развернулся и двинулся
в обратном направлении; левым бортом жатки он
вплотную придерживался только что скошенного
валка, сбрасывая к нему вновь скошенные стебли
и образуя тем самым «спаренный» валок. Следо-
вавшие за ним комбайны также дошли до конца
поля и, развернувшись, двинулись обратно, при-
бавив обороты.
Косовица хлебов началась. Сегодня работали
только жатки, а подборщики остались на «линейке
готовности», работы им пока не было, скошенный
ячмень должен был дозреть в валках денек-другой,
а затем уж его можно будет обмолачивать. Время
летело незаметно, комбайны сделали несколько
кругов и остановились у края поля на «перекур».
Комбайнеры, собравшись в кружок, закурили, со-
блюдая меры предосторожности. Зажженные
спички гасили, вставляя в коробок с обратной сто-
роны. Выбрасывать на землю, даже потушенные
спички, категорически запрещалось по правилам
противопожарной безопасности, об этом знали
все участники уборки урожая. Выкуренные сига-
реты также гасили о спичечный коробок, а для
большей уверенности втаптывали в землю. Такие
меры предосторожности были нелишними, в лет-
ний зной на уборке нередко возникали пожары от
непотушенных сигарет и брошенных спичек.
Во время перекура комбайнеров их помощни-
ки осматривали жатки: в первую очередь состо-
яние косы, целостность и надежность крепления
сегментов, натяжение лент транспортера, привод-
ных ремней. После проверки всех узлов жатки
комбайны вновь двинулись на загонку в том же
порядке, но за штурвалами уже были помощники.
Марс тоже попросил Егорова разрешить управ-
лять комбайном самостоятельно.
—А ты сможешь?—улыбаясь, спросил дядя
Саша.
—Конечно, смогу. Я видел, что нужно делать и
как управлять,—возбужденно ответил Марс.
—Ну давай садись. И я с тобой кружок про-
еду, посмотрю, как ты все запомнил. Давай тро-
гай,—произнес Егоров, становясь позади сиденья
комбайнера.
Марс поднял рычагом управления жатку, вклю-
чил первую передачу, и комбайн плавно тронулся
с места. Подъезжая к началу поля, он запустил при-
вод и опустил жатку до определенного Егоровым
уровня. Мотовила начали вращаться, а коса ритмич-
но зашуршала, срезая подсохшие стебли ячменя. За
жаткой оставался на стерне высокий валок скошен-
ного ячменя. Первый круг Марс прошел без проблем,
четко реагируя на все препятствия и возникающие
сложности по ходу покоса. Егоров остался доволен
работой своего помощника; проехав с ним круг, он
сошел на ходу с комбайна и присоединился к ком-
байнерам, отдыхавшим лежа на траве. Второй круг
Марс прошел уже самостоятельно, он шел третьим в
звене. Комбайны шли друг за другом красивым усту-
пом, чисто, без огрехов обкашивая поле. Незамет-
но наступал вечер, на краю поля показался автобус
с агрономом, комбайны остановились около агроно-
ма, помощники, не заглушая двигателей, сошли со
своих «стальных коней» на «матушку-землю».
—Так, желающие поехали на ужин, на току ор-
ганизована полевая столовая,—объявил всем со-
бравшимся Комов.
Егоров подозвал Марса:
—Заглуши двигатель и поехали на ужин.
—А я денег не взял,—вдруг вспомнил Марс.
—Ну, это не беда. Я тебе дам. Мы с сегодняшни-
ми мероприятиями остались без обеда, а без ужина
будет совсем тяжко,—заверил дядя Саша и напра-
вился к автобусу.
—Ладно, я сейчас,—крикнул Марс и побежал
к комбайну. Через пару минут он уже запрыгнул
на ступеньки и автобус тронулся, чтобы по пути
забрать других комбайнеров. На месте остались
Бочкин и Сухарев, они достали из сумок свой нехи-
трый ужин, заботливо приготовленный их женами,
и расположились перекусить прямо на траве.
По пути следования подобрали еще несколь-
ких комбайнеров, желающих отведать горячий
ужин, в итоге собралось чуть более десяти чело-
век. Ближнее поле, на котором сегодня начали
уборку, находилось недалеко от тока, поэтому до
места добрались быстро. Полевая столовая со-
стояла из небольшой будки, выложенной кирпи-
чом, и длинного стола с приколоченными, грубо
струганными досками вместо лавок и навесом
над столом. Вместо умывальника был только во-
допроводный кран, вмонтированный в трубу, вы-
ходящую из будки. Вода из крана текла соленая,
словно рассол, это было особенностью данной
местности, хотя в поселке, расположенном не бо-
лее чем в полукилометре отсюда, вода была пре-
сной и приятной на вкус.
Умывшись соленой водой, комбайнеры рассе-
лись за столом. Агроном пошел в будку выяснить,
что их ожидает на ужин. Вскоре из будки вышла
повариха в белом халате и белой косынке, краси-
во повязанной на ее голове. Она подошла к хле-
боробам и объявила:
—А я вас сегодня не ждала. Оборудование при-
везли и установили только сегодня, а из продук-
тов завезли только хлеб, тушенку, чай и сахар. Чай
у меня готов, если хотите, могу разогреть тушенку.
—Это что же такое, Петр Иванович? Ты нам
обещал горячий ужин, а здесь ничего не готово.
Говорили, что вопрос с питанием решен. А чай из
соленой воды будет?—разом заговорили возмущен-
ные комбайнеры.
—Вот что, Вера, ты нам давай, что у тебя сегод-
ня есть. А завтра чтобы обед был, как полагает-
ся, из трех блюд. И на ужин чтобы горячее тоже
было,—стараясь быть спокойным, произнес Комов.
—Если продукты подвезут, я все приготовлю,
мне не трудно. А сегодня мы с моей помощницей
Надей только сейчас все перемыли и навели хоть
какой-то порядок. Мне заведующая столовой ска-
зала, что питаться вы начнете с завтрашнего дня.
И еще один вопрос, давайте договоримся, что на
обед вы будете приезжать к часу дня, а на ужин не
позже семи часов вечера. У меня семья и домаш-
нее хозяйство, корову надо встретить со стада,
а сверхурочные мне никто не платит,—закончила
свой монолог повариха и направилась в свою буд-
ку разогревать тушенку.
—Безобразие это, Петр Иванович. Мы приеха-
ли, а нас не ждали. Что за бардак творится?—воз-
мущались комбайнеры.
—Ладно, успокойтесь, разберемся,—пообещал
агроном.
Дожидаясь обещанного ужина, комбайнеры за-
курили, разговор не клеился, каждый думал о чем-
то своем. Наконец, открылось окно раздачи и Вера
позвала хлеборобов:
—Подходите, готово. За чаем потом подойде-
те,—добавила она.
Мужчины ели распаренную тушенку с большим
аппетитом, обжигаясь. После целого дня на свежем
воздухе на отсутствие аппетита никто не жаловал-
ся. Допив «столовского» чая, комбайнеры засоби-
рались обратно в поле, но их остановила повариха.
Подойдя к ним с тетрадкой и ручкой в руках, она
громко объявила:
—А теперь будем рассчитываться. С каждого из
вас по рублю и семь копеек.
—Сколько? Да ты что, с ума сошла? За что же
это такие деньги? Да где это видано, чтобы за обед
брали по рублю с лишним?—одновременно заго-
ворили возбужденные комбайнеры.—А в рабочей
столовой у вас обед не больше тридцати копеек.
—Вера, ты ничего не путаешь? Что-то многова-
то для такого ужина,—не поверил и агроном.
—Я ничего не путаю. Тушенка стоит девяносто
восемь копеек, по два куска хлеба—четыре копейки
и чай с сахаром—пять копеек. У меня все цены из-
вестны. А насчет стоимости обеда разговаривайте
с начальством. Если мне скажут, я вас и бесплатно
кормить буду. А пока не сказали, платите за ужин,—
твердо стояла на своем Вера.
Комбайнеры платить не собирались, цены их
не устраивали. Кто-то стал прикидывать: если на
обед и на ужин он будет тратить такие деньги, то
смысла нет работать на уборке.
Обстановку разрядил Комов.
—Ты вот что, Вера, перепиши всех, кто ужинал,
а мы с руководством будем разговаривать. На убор-
ке обед должен стоить не так дорого.
—Поговорите, может, что и изменится. А пока
назовите ваши фамилии,—обратилась она к ком-
байнерам.
Вскоре подъехал и автобус, водитель Андрей
Телегин отказался питаться в столовой и поехал
ужинать домой. Возмущенные комбайнеры вяло
рассаживались по местам, ругаясь, кто громко,
а кто про себя.
—Ты нам объясни, Петр Иванович, зачем нам
потеть на этой уборке, если с такими ценами мы се-
годня заработали на два ужина?—доставали агро-
нома расспросами «привлеченные».
—Завтра приедет директор совхоза, ему эти во-
просы и зададите. Я что ли эти цены устанавли-
ваю?—недовольно отбивался агроном, закуривая
свой любимый «Беломор».
—Вот это вас накормили,—подначивал комбай-
неров Телегин,—теперь будете пахать, как «стаха-
новцы».
Ему никто не ответил. В грустных раздумьях
доехали до места. Без настроения комбайнеры до-
работали до заката солнца и двинулись на стоянку,
к «линейке готовности», где их ожидали не выхо-
дившие в поле комбайнеры подборщиков. Пока все
собрались, уже стемнело. Ночной сторож вместе с
агрономом обошли ряды комбайнов, пересчитали
всю технику, о чем-то еще переговорили. Наконец,
агроном сел в автобус и они тронулись домой. Пер-
вый уборочный день был позади.

IX
События первого дня произвели на Марса силь-
ное впечатление, все так здорово начиналось:
торжественный митинг, приезд Ани, первые шаги
самостоятельной работы, и такая неразбериха
творилась на ужине. За торжественными словами
были забыты простые вещи: забота об устройстве
быта и питания людей, прикомандированных на
уборку. Опять кто-то из руководителей чего-то
не додумал. И все это сказывалось на результате—
«привлеченные» трудились спустя рукава.
Но все же на следующее утро Марс встал в
хорошем настроении: уборка началась, он занят
очень серьезным делом, душа его просто пела.
Солнце поднималось над горизонтом, освещая
пока неубранные поля и согревая своими теплы-
ми лучами все живое. Автобусы с хлеборобами
подъехали к стоянке комбайнов, когда солнце уже
пригревало, обещая жаркий день, облаков на небе
не наблюдалось. Только любоваться этой красо-
той людям было некогда, они разошлись по своим
комбайнам. Приехал заправщик, и работа заки-
пела. Выполнив все необходимые приготовления,
комбайнеры собирались вывести своих «стальных
коней» в поле, когда подъехали директор совхоза,
его заместитель и главный инженер. Агроном со-
звал всех на собрание.
—Первый день уборки позади. Какие вопросы
и пожелания у вас будут, товарищи?—обратился
к народу директор совхоза.
—Вы обещали, что у нас будет горячий обед и
ужин,—начал говорить один из «привлеченных»,—
а на деле такие цены установили, как в ресторане.
С нас затребовали по рублю и семь копеек за ужин.
Куда это годится?
—Да, мне об этом доложили. С сегодняшнего
дня обед будет стоить не более тридцати копеек,—
пообещал собравшимся директор совхоза.
—У вас ведь совхоз овощеводческий, так и ово-
щами можно питание разнообразить,—не унима-
лись прикомандированные.—А с жильем так же
будете решать, как с питанием?
—Овощи у вас тоже будут. С ночлегом для тех,
кто далеко живет, вопрос решен. Там сейчас раз-
мещаются прикомандированные водители. Петр
Иванович будет отвозить туда желающих и заби-
рать утром. Какие еще вопросы есть?—обратился
Морозов к хлеборобам.
—Сварщик нам нужен другой,—вступил в раз-
говор Василий Попов,—этот городской медленно
работает и кое-как. Так дело не пойдет. Ивана Се-
менова сюда надо. Он знает толк в работе и с ком-
байнами давно знаком.
—Александр Иванович,—обратился директор
к главному инженеру,—на уборке серьезный свар-
щик нужен, Семенова надо сюда ставить.
—Хорошо, сегодня же Семенова сюда напра-
вим,—отозвался главный инженер.
—Какие еще вопросы будут?—вновь спросил
Морозов.
—Да все пока,—отозвались труженики.
—Тогда за работу,—закончил собрание дирек-
тор совхоза и подозвал к себе агронома.
Они еще некоторое время что-то обсуждали,
после чего руководители совхоза уехали на другие
участки хозяйства. А комбайнеры, работающие на
свал, направили агрегаты в поле—заканчивать на-
чатые вчера делянки. Подборщики вновь остались
на «линейке готовности», продолжалось их вынуж-
денное безделье. Большинство «привлеченных» ре-
шили продолжить «отмечать» начало уборки, коман-
дировочные на руках еще оставались. Скинувшись,
они отправили «гонцов» в пригород за водкой. Мно-
гие даже не переодевались в рабочую одежду, про-
гуливались между комбайнами и походили больше
на экскурсантов, чем на комбайнеров. Некоторые
из них были навеселе еще «со вчерашнего», шутки и
смех доносились от этой веселой компании. Кое-кто
даже заночевал в полевой будке на колесах, так как
был не в состоянии добраться до дома.
Комбайны, ушедшие в поле, уже начали косить
на вчерашних загонках. Сегодня Марс уже с утра
самостоятельно работал вместе с другими штур-
вальными своего звена. Комбайнеры, проехав пару
кругов, передали штурвалы своим помощникам и
отдыхали на траве. Марс был рад такому доверию
со стороны Егорова и с упоением управлял комбай-
ном. Его подгонял азарт, он старался работать все
быстрее и скосить еще больше гектаров созревшего
ячменя. Так незаметно пролетело полдня, на краю
поля показался знакомый автобус Телегина. При-
шла пора ехать на обед.
«Что же сегодня нам приготовили?»—думал
Марс, садясь в автобус. На обед ехали в веселом
настроении: рассказывали «бородатые» анекдоты,
всякие небылицы, подшучивали друг над другом.
Из радиоприемника по автобусу лилась веселая
мелодия. Приехав в столовую, комбайнеры увиде-
ли некоторые перемены: у заветного водопрово-
дного крана вывесили белые полотенца, появилось
мыло. Из открытого окна будки доносился аромат
свежих щей, хлеба и еще чего-то вкусного. Муж-
чины выстроились в очередь к окну и по одному
расходились к столу, неся в руках горячие миски
с ароматными щами, густыми и наваристыми. На
второе было рагу, порции были просто огромны-
ми, добавки никто не просил, вспоминая вчераш-
ний ужин. А на третье—традиционный компот из
сухофруктов. После компота повариха Вера вышла
в народ со своей тетрадкой в руках. Комбайнеры
недобро косились на ее тетрадь, а также и на Веру.
—Ну, как обед, работнички, понравился?—улы-
баясь, спросила Вера.
—Ну, Вера, обед у тебя—пальчики оближешь,—за-
говорили довольные хлеборобы,—не то, что вчера.
—За вчера не обижайтесь. Меня среди дня дер-
нули из столовой и привезли сюда. Да еще говорят,
что на ужин комбайнеры приедут. А здесь грязи
было… Мы с Надей еле к ужину управились,—при-
ветливо отвечала Вера.—Сегодня за обед с вас по
тридцать копеек. Ну, и за вчерашний ужин надо
рассчитаться.
—Рассчитаемся, конечно. Куда же мы денем-
ся,—обрадовались комбайнеры, доставая из карма-
нов свои кровные.—Ты на нас тоже за вчерашнее
не обижайся. Разозлились мы вчера не на тебя, а на
руководство. Обещали нам горячие обеды и ужи-
ны, а сами такие цены установили. Ты нам тушенку
больше не грей. Ну ее.
Собрав со всех деньги и пометив в своей тетра-
ди, Вера попрощалась со всеми:
—Ну, до ужина, не опаздывайте. А рассчиты-
ваться сами подходите к окошку, как поедите. Мне
там работать надо. Скоро едоков еще прибавится.
Когда ехали обратно, в автобусе стояла тиши-
на, прерываемая гулом мотора. Мужики молча пе-
реваривали сытный обед и ковырялись спичками
в зубах. Многие закурили вторую послеобеденную
сигарету, первая была там же, в столовой, в тени
козырька над столом.
После обеда Марс с новой силой взялся за ра-
боту. Он первым выехал на делянку, дядя Саша
стоял сзади и наблюдал за работой Марса. За штур-
валами других комбайнов их звена также были
помощники. Косили на повышенных оборотах и
передвигались на максимальных скоростях. Мо-
лодыми помощниками вновь овладел азарт, жела-
ние побыстрее закончить это поле и переехать на
другое. Здесь осталось прокосить большой клин, и
помощник Сухарева выехал с круга, чтобы не ме-
шать другим комбайнам. Остались заканчивать
клин помощник Бочкина и Марс с Егоровым. Ком-
байны двигались на встречных курсах, проходя
на минимальном расстоянии друг от друга, опас-
но сближаясь правыми бортами жаток. Клин неу-
бранного ячменя стремительно сужался. Осталось
пройти еще по одному заходу. Комбайны вновь
шли на встречных курсах, скорость была прилич-
ная. Марсу показалось, что на прошлом круге они
так же сблизились правыми бортами жаток и разо-
шлись на минимальном расстоянии друг от друга.
На этот раз не разошлись… Комбайны на полном
ходу зацепились правыми краями жаток. Скрежет
металла разорвал тишину степи и на миг заглушил
ровный гул работающих двигателей. От удара жат-
ки подбросило вверх, и они сцепились, словно пе-
тухи во время боя. Комбайны развернуло поперек
движения, и они застыли друг против друга…
Марс не сразу понял, что произошло—все слу-
чилось в считанные секунды. Он выключил пере-
дачу, привод жатки и сошел с трапа. Увидев вблизи
результат своих действий, Марс закачал головой
и с ужасом подумал: «Елки-палки, я два комбайна
вывел из строя. Теперь меня точно выгонят с убор-
ки». Перед глазами стояла картина—«никто не хо-
тел уступать». Комбайнеры подошли посмотреть
на результат столкновения, и, не говоря ни слова,
принялись ломами освобождать жатки из заце-
пления. К ним присоединились помощники, так
совместными усилиями удалось вывести жатки из
зацепления. Внимательный осмотр показал, что
жатки сами не пострадали: мотовила, коса, валы и
шестерни были целые. Весь удар приняла на себя
«наклонная»—крепление жатки к комбайну. Также
оторваны были правые гидроцилиндры, и жатки
беспомощно лежали на земле. Бочкин сел за штур-
вал своего комбайна и тронулся назад, проехав
некоторое расстояние, он понял, что так волоком
можно дотянуть жатку до полевого стана. Его по-
мощник на ходу запрыгнул на трап, и они задним
ходом двинулись в путь. Таким же способом поехал
и Егоров. Марс сидел на подножке, свесив ноги на
трап и опустив голову. Тревожные мысли одолева-
ли его: «Сейчас выгонят или после того, как отре-
монтируют жатки?» И то, и другое не сулило ниче-
го хорошего. «Ладно, если родителей не заставят
платить за ремонт»,—думал Марс.
Так потихоньку они добрались до стоянки на
полевом стане и сразу приступили к ремонту. В пер-
вую очередь отсоединили жатки от комбайнов и
отогнали их в сторону. Затем Бочкин отправился
искать механика и сварщика. Вскоре появился ме-
ханик Николай Егорович, осмотрел покореженные
жатки, покачал головой.
—Наклонные надо править, а эти уголки сре-
зать и приварить новые. Вы пока правьте правый
борт, там можно молотками вытянуть. Я поеду на
склад за уголками,—сказал механик Егорову и
удалился.
Бочкин разыскал только что прибывшего свар-
щика Ивана Семенова. И тот уже подгонял на трак-
торе свой сварочный агрегат к комбайну Бочкина.
Марс понял, что в первую очередь будут ремонти-
ровать жатку совхозного механизатора, а их жатку
потом. Ремонт продлился два дня. Работали упор-
но, с небольшими перекурами. В основном, мол-
чали, никто не обсуждал произошедшую аварию.
«Наклонную» отремонтировали, где надо, замени-
ли уголки. Сразу же заварили и лапки для жатки и
установили на место. «Теперь работать будет легче,
можно полностью опускать жатку и каждый раз не
смотреть на какой уровень»,—подумал Марс.
На третий день Егоров с помощником выехали в
поле. Закончился вынужденный простой и у подбор-
щиков. Теперь в поле вышла вся техника. Ячмень в
валках созрел, нужно было обмолачивать. В первый
день обмолота зерно от комбайнов увозили на ток
совхозные водители на своих потрепанных ГАЗ-51.
Прикомандированные водители обустраивались и
не были готовы выйти в поле. Вся степь пришла в
движение: жатки косили на свал поднимающийся
стеной ячмень, на соседнем поле подборщики обмо-
лачивали поспевшие колоски, грузовики сновали
от комбайнов на ток, свозя первые центнеры зерна
нового урожая. И если эта цепочка действовала сла-
женно, то и работа двигалась быстро: где когда-то
между стеблей и колосьев ячменя свистел степной
ветер, стояла тишина—низко срезанная стерня не
издавала никаких звуков.
У «привлеченных» комбайнеров тоже закон-
чилось веселье—без особого энтузиазма, но и они
выводили свои агрегаты в поле. Среди комбайне-
ров прошел слух, что один из «привлеченных», тот,
которого «воспитывал» Телегин, потерял все свои
деньги: зарплату за прошлый месяц и командиро-
вочные на всю уборочную. Деньги, для него нема-
лые, растворились, как туман в степи после утрен-
ней зорьки. Бедолага обшарил весь полевой стан,
где прикомандированные праздновали начало
уборки, все безрезультатно. Комбайнеры между со-
бой считали, что кто-то, вероятно, нашел эти день-
ги и до поры до времени придерживает у себя, пока
все успокоится и забудется.
К большому удивлению Марса после совершен-
ной аварии его не только не отругали, но даже не
намекнули, что он сделал что-то плохое. Наоборот,
Марс сам укорял себя за аварию и готов был само-
отверженным трудом искупить свою вину. Что он и
делал с утра до вечера, не выпуская из рук штурвал
комбайна, и порой валился с ног от усталости. На
пятый день после аварии, приехав с обеда, он ска-
зал Егорову, что хотел бы немного отдохнуть. Марс
отправился к лесопосадке, прилегающей к ячмен-
ному полю, и с удовольствием растянулся на те-
логрейке, расстелив ее на траве, в тени деревьев.
Сон тут же овладел им, и он мгновенно провалился
в темную пустоту забытья, отключаясь от всех за-
бот, окружавших его в последние дни. Проспал он,
видимо, долго, жара спала, а в тени деревьев спать
было очень приятно. Постепенно Марс приходил
в себя и сквозь сон различал слова комбайнеров,
тихо разговаривавших около него.
—Гляди-ка, мы сегодня своих пацанов совсем
заморили. С ног валятся,—ласково произнес Боч-
кин, поглядывая на Марса.
—Да, молодцы ребята, работают как надо,—со-
гласился с ним Сухарев, дымя сигаретой.
Марс поднялся, с удовольствием потянулся,
растер сонные глаза и почувствовал себя отдохнув-
шим. Теперь можно было вновь садиться за штур-
вал и покорять гектары нескошенных полей. Так
постепенно налаживалась работа, Марс втягивался
в быстрый ритм уборки. С каждым днем накапли-
вался неоценимый опыт, движения становились
выверенными, он управлялся со своими обязанно-
стями без излишней суеты. Чаще всего за штурва-
лом комбайна находился Марс, а Егоров подклю-
чался, когда случалась такая поломка, где одному
не справиться. Это положение дел устраивало обо-
их. Егоров, отправив Марса на отрезанную за-
гонку, отдыхал с другими комбайнерами звена на
краю поля. Его напарники также полностью дове-
рили управление комбайнами своим помощникам.
Ну а Марс просто упивался работой—наматывая
круги на своем комбайне, он забывал обо всем на
свете. Все тягостные мысли и личные проблемы
отступали на второй план. Теперь его волновала
только уборка, он старался сделать свою работу
лучше, пройти круг быстрее.
Вдалеке, на пригорке, работало другое звено
«жаток», и Марс заметил, что местный механизатор
Шавкат Гареев гораздо быстрее проходил круг, чем
остальные. «Значит, можно быстрее двигаться, вы-
ходит, надо пробовать переключаться на третью
передачу»,—размышлял он. И стал пробовать раз-
личные режимы работы жатки и скорость движе-
ния комбайна. Если ветер дул навстречу и колосья
ячменя склонялись в его сторону, он переключался
на третью передачу и двигался быстрее. Коса еле
успевала скашивать стебли растений, но огрехов за
ним не оставалось. Ну а если ветер был попутный,
колосья клонились от жатки, тогда приходилось
двигаться медленнее, на второй передаче. Но все
равно он догонял впереди идущий комбайн и после
окончания круга просил своих напарников по зве-
ну пропустить его вперед. Те пропускали, и Марс
далеко отрывался от них.
Незаметно подошло время обеда; издалека уви-
дев быстро приближающийся по пыльной дороге
автобус, Марс остановил комбайн в начале загонки
и заглушил двигатель.
Июльское солнце палило нещадно. Пересох-
шими губами Марс припал к медной трубке и, как
коктейль через трубочку, напился из бочки про-
хладной воды, еще не успевшей за полдня нагреть-
ся. Быстрыми шагами он подбежал к резко затормо-
зившему автобусу. Запрыгнув в него, от удивления
опешил. За рулем автобуса сидел его друг Андрей,
а Телегин восседал на месте агронома и выглядел
изрядно выпившим. Выпившими были и некото-
рые другие местные механизаторы. Агронома в ав-
тобусе не было. «Наверное, поэтому и расслабились
наши комбайнеры»,—подумал Марс, разглядывая
присутствующих.
—Ну что рот разинул, проходи, садись,—под-
мигнул Марсу Андрей, довольный оказанным
ему доверием. Телегин весело переговаривался с
друзьями, продолжая прерванный разговор, но,
тем не менее, он зорко следил за действиями сво-
его стажера.
—При переходе с высшей передачи на низшую
обязательно делай перегазовку. Ты что, маленький
что ли? Сколько раз тебе повторять?—горячился
Телегин.—Во, другое дело. И почаще переключай-
ся, не тяни всю дорогу на одной передаче.
Дорога изобиловала подъемами и спусками,
так что Андрею приходилось часто переключать
передачи, нарабатывая водительский опыт. Когда
шумная толпа комбайнеров высыпала из автобуса
возле столовой, Марс подошел к Андрею.
—Ты что это катаешься? Работать кто за тебя
будет?—спросил он у друга.
—Все, больше я с этим Василием Ивановичем
не работаю. Надоел мне этот «Чапаев». Он только
и смотрит, как бы попозже выехать в поле, да по-
раньше приехать на полевой стан. Ничего я с ним
не заработаю,—в сердцах высказал Андрей.
—Что теперь делать будешь?
—Я тут узнал, что у Алексея Голикова, знаешь
его,—так вот, штурвальный у него был из «привле-
ченных», он отпросился с уборки. У него жена ро-
дила. Разговаривал я с Голиковым, чтобы к нему
перейти, он не против. Теперь надо с агрономом
договориться, чтобы все было «тип-топ». Комбайн
у Алексея новый, работает на подборе. Думаю,
с ним можно заработать,—поделился своими пла-
нами Андрей.
—Ну и правильно. Раз есть такая возможность,
переходи к нашему комбайнеру. С ним заработа-
ешь, не то что с этими «привлеченными». Ладно,
пошли обедать.
И друзья направились к заветному водопро-
водному крану, чтобы смыть с лица степную пыль.
Некоторые комбайнеры мылись холодной водой по
пояс, кряхтя от удовольствия, другие ограничива-
лись смыванием грязи с лица. По сравнению с дру-
гими частями тела, отмытое лицо резко контрасти-
ровало, словно на него надели белую маску.
Вернувшись с обеда, Марс увидел возле своего
комбайна «Москвич» парторга совхоза.
—Что случилось? Почему стоишь?—встретил он
вопросами подошедшего Марса.
—Ничего не случилось. На обед ездили,—спо-
койно ответил Марс.
—На обед надо по очереди ездить, чтобы ком-
байн не простаивал ни одну минуту,—напирал на
штурвального парторг.
—А автобус только один рейс делает. Как же мы
по очереди ездить будем?—недоумевал Марс.
—Другие ездят по очереди, и вам надо приспо-
сабливаться,—настаивал на своем Никитин.
—Подборщики могут по очереди обедать, к ним
зерновые машины приезжают. А к нам никто не ез-
дит,—ответил Марс, поднимаясь по трапу и пони-
мая полную бесполезность этого разговора.
Никитин сказал еще что-то, но Марс уже не
слышал этого. Гул заведенного двигателя подавил
слова парторга и прогнал их прочь вместе с густым
дымом из выхлопной трубы. Марс устроился по-
удобнее, включил жатку и плавно тронулся вперед
по загонке. А парторг поехал в другую сторону.
Каждый был занят своим делом.
На ужин появился агроном, также слегка на-
веселе. В автобусе он беспрестанно рассказывал
анекдоты, народ слушал его внимательно и взры-
вался хохотом в конце очередной байки. Одним из
последних в автобус вошел Гареев.
—Вот вам наш передовик. За последние дни он
вместе со своим сыном скашивает до тридцати гек-
таров в смену,—торжественно объявил по автобусу
агроном.
—Ха-ха-ха, хе-хе-хе, хи-хи-хи,—засмеялись ком-
байнеры.
—Ничего смешного нет,—уже серьезно сказал
Комов,—пример надо с него брать. Его фотография
и поздравления вывешены на Доске почета совхоза.
Но вместе с тем у тебя, Гареев, самый высокий срез
стебля. Регулируй жатку, если и завтра такое уви-
жу, накажу. Так и знай.
Народ затих, каждый думал о своем: кто о ско-
шенных гектарах, а кто о высоком срезе. Если под-
нять повыше лапки у жатки, тогда и косить можно
побыстрее и гектары дать приличные, но, с другой
стороны, как же свалить больше валков, если коса
почти по земле будет тащиться. Вот и думай, что
лучше: показать больше гектаров с высоким срезом
и ждать, что тебя накажут за такую работу, либо
работать, как положено, оставляя после жатки
низкую стерню и поберечь комбайн, чтобы дотя-
нул до конца уборки. В этой ситуации каждый вы-
бирал свой путь и, соответственно, получал свой
результат. В этих раздумьях подъехали к полевой
столовой. Народ неторопливо выбирался из авто-
буса. Бочкин остановил Марса и Андрея.
—Погодите, ребята, присядьте,—проговорил
он, доставая из внутреннего кармана куртки нача-
тую бутылку водки, а из бокового кармана стакан.—
Пора вам вливаться в рабочий коллектив.
С этими словами он протянул Марсу граненый
стакан, наполовину наполненный водкой. Марс до-
гадывался, на какие деньги гуляют мужики. Но это
были всего лишь его догадки. Да и вообще, может,
он ошибается и зря плохо думает о людях.
—Бери, парень, не робей, ты же комбайнер,—
подбадривал его Сухарев.
Марс взял стакан, залпом осушил его и закусил
краюхой хлеба, протянутой Сухаревым. Дешевая
водка, по три шестьдесят две, тяжело вошла в мо-
лодой проголодавшийся организм, заставив Мар-
са поморщиться от горечи. «Не могли нормальную
водку взять, «Экстру», например, крохоборы»,—вы-
ругался он про себя. Тут же осушил свой стакан и
Андрей.
—Пойдем, друг, закусим,—хлопнул он по плечу
Марса.
Друзья направились к раздаточному окошку, за-
едать горькую водку. Хмель ударил ребятам в голову,
поднял настроение. После ужина агроном объявил,
что полевой стан переводится на новое место, к ле-
сопосадке, примыкающей к пригороду. На ночную
стоянку комбайны нужно ставить уже туда.
Как начало темнеть, комбайны стали подтяги-
ваться к новому месту стоянки. На расстоянии при-
мерно в тридцать метров от лесополосы пропахали
плугом борозду, за которой выстраивали комбайны.
Полевой стан состоял из будки агронома, установ-
ленной на тракторный прицеп, бочки с водой на
колесах и трактора с плугом, вместо пожарной ма-
шины. Управлял трактором местный механизатор
Рифкат Сагитов, выполнявший обязанности по-
жарного и присматривавшего за имуществом, нахо-
дившимся на полевом стане. Стемнело. Еще не все
комбайны подошли с дальнего поля, и в ожидании
комбайнеры отдыхали, расположившись на траве
вдоль лесополосы. Один из комбайнеров, Иван Де-
ревянкин, подозвал своего сына-подростка.
—Иди, набери сумку ячменя с бункера вон того
комбайна,—сказал он сыну, протягивая ему потре-
панную хозяйственную сумку.
—А если агроном увидит?—нехотя взял сумку
сын.
—Пошли его куда подальше, иди,—начинал сер-
диться Иван на своего сына, не желавшего выпол-
нить его поручение.
Диалог отца и сына происходил под дружный
хохот присутствующих комбайнеров. Через не-
которое время от темной лесопосадки отделились
три тени и медленно приблизились к хлеборобам.
Это оказались две девушки и парень, они выплы-
ли из темноты, словно две феи в сопровождении
телохранителя. Девушки были одеты в модные
майки и короткие светлые юбки, даже в темноте
можно было понять, что они были очень привлека-
тельны. Парень тоже был одет по моде: в цветную
рубашку с широким воротником и расклешенные
брюки. Контраст между праздношатающейся пу-
бликой и хлеборобами был разительный не только
в одежде. Подойдя ближе, молодые люди поздоро-
вались. Первой заговорила девушка с длинными
распущенными волосами.
—Здрасьте, а что вы здесь делаете?—спросила
«дивчина».
—А мы здесь хлеб убираем, родная моя. Хлебу-
шек-то, любишь?—спросил за всех Иван Деревян-
кин.
—Нет, я его почти не ем,—равнодушно ответила
красавица.
—А почему вы не работаете?—вступила в раз-
говор ее коротко стриженая подруга.
—Да все, смена закончилась. Домой сейчас по-
едем,—продолжал диалог Иван,—устали мы.
—Что-то быстро,—не унималась стриженая.
—Э, милая, приходи завтра. Я тебя прокачу
кружок-другой на комбайне, а потом посмотрим,
захочешь ли ты после этого чего-нибудь. И юбчон-
ка твоя на что будет похожа,—начал заводиться
Иван,—тебя мать родная не узнает!
Мужики поддержали его дружным смехом.
—Ну ладно, отдыхайте,—согласилась длинново-
лосая, потеряв интерес ко всем окружающим.
Девушки и парень попрощались и отправились
восвояси.
—Парень,—крикнул Иван,—может, возьмешь
меня, их же двое?
—Айда,—добродушно предложил парень.
—Эх, пошел бы,—с сожалением проговорил
Иван,—не будь я здесь, на уборке.
Закончив говорить, он зачесался, видно мяки-
на набилась ему в самые разные места. Комбайне-
ры вновь зашлись дружным смехом.
—Кажется, все приехали,—проговорил кто-то
из присутствующих.
Комбайнеры поднялись и потянулись к авто-
бусам, чтобы завтра приехать сюда и спозаранку
продолжить свой нелегкий труд хлебороба, несмо-
тря на то, что завтра выходной. А кое-кто, как эта
троица, уже сегодня отдыхали, прогуливаясь под
луной. «Выходит, у каждого своя жизнь»,—размыш-
лял над всем увиденным Марс, трясясь в автобусе.
Вдруг автобус бросило в сторону, дремоту словно
рукой сняло. Марс не сразу понял, что случилось.
Оказалось, подвыпившему Телегину попался в све-
те фар заяц, и он решил погонять его по полю.
—Кончай дурью маяться, езжай нормально,—
начал сердиться Комов.
—Не боись, Иваныч, довезу в наилучшем виде,—
заверил Телегин и запел: «Эх путь-дорожка фрон-
товая, не страшна нам бомбежка любая…».
Комбайнеры не ввязывались в разговор, лишь
бы довез поскорее домой. Устали все очень, и хоте-
лось смыть с себя пыль и завалиться спать. Подъ-
езжая к току, Марс увидел, как темноту разрывают
несколько пар автомобильных фар, освещая дорогу
к поселку. Телегин сбавил скорость, и автобус плав-
но покатился к стоявшим у дороги машинам. От
машин отделилась фигура человека, при свете фар
автобуса стало видно, что это милиционер. Он жез-
лом преградил путь автобусу и взмахом руки при-
казал остановиться. «Ну все, приехали,—подумал
Марс,—Телегина арестуют за вождение в нетрезвом
виде, тем более, людей везет полный автобус. Домой
придется идти пешком». Автобус остановился в ука-
занном месте, дремавшие комбайнеры проснулись.
—Что встали?—спросил кто-то спросонья.
—Сейчас узнаешь,—ответили ему.
В автобусе установилась напряженная тишина.
В открывшуюся дверь вошел милиционер и ско-
мандовал Телегину:
—Ваши документы! Включи свет. Кто старший?
—Я, а в чем дело?—недовольно спросил Комов.
—А в том, что ваши водители на уборке пьян-
ствуют!—резко ответил страж порядка.
После этих слов в салоне установилась гробо-
вая тишина. Мужики напряглись и с ненавистью
смотрели на милиционера. Он уловил этот недо-
брый взгляд двух десятков пар глаз и углубился
в изучение документов, поданных ему Телегиным.
Кто вел себя спокойно, так это Телегин. Он уперся
подбородком о руль и невозмутимо смотрел вперед,
наблюдая, как у стоявших на обочине машин хо-
дили люди. При свете лампочек в салоне автобуса
Марс разглядел погоны милиционера. Это был ка-
питан. Мужчина средних лет, высокий и худоща-
вый, на висках инеем блестела седина.
—Может быть…—неопределенно протянул Ко-
мов, доставая папиросы. Сам он тоже еще не про-
трезвел.
—Что? Можно пить?—строго переспросил его
капитан, отрывая взгляд от документов.
—Да нет,—разочарованно проговорил Комов.—
Я говорю, может быть,—тверже повторил он.
—Почему у вас нет контроля над водителями?—
наседал на Комова милиционер.
—А я агроном и целый день в поле. Я этих води-
телей почти не вижу, тем более, они прикомандиро-
ванные и у них есть свой старший,—ответил Комов,
дымя папиросой, голос его становился все тверже.
Комбайнеры продолжали сверлить капитана
ненавидящими взглядами. По салону автобуса про-
катился недовольный ропот:
—В чем дело? Что стоим? Завтра в поле споза-
ранку…
Капитан вернул Телегину документы и, выходя
из автобуса, бросил:
—Езжайте.
Телегин быстро закрыл дверь, завел двигатель
и незамедлительно тронулся к поселку. Когда ав-
тобус миновал «опасное место», кто-то спросил из
задних рядов:
—Андрюха, а что это ты замолчал?
—Чего?—хрипло протянул Телегин.
Накопившееся за последние несколько минут
напряжение вырвалось наружу дружным смехом
комбайнеров. Все хохотали от души, люди радо-
вались тому, что опасность миновала, Телегина не
арестовали, скоро все будут дома, и вообще, жизнь—
замечательная штука.

X
На уборке урожая между людьми устанавли-
вались особенные, теплые отношения. Лю-
дей объединяло общее дело. На уборку приезжало
большое количество прикомандированных тру-
жеников с промышленных предприятий. Кон-
фликты с местным населением возникали крайне
редко. Некогда было ссориться, люди работали от
зари до зари.
Однажды, прокашивая свой загон, Владимир
Бочкин увидел, как на соседней делянке, где рабо-
тали подборщики, вспыхнула солома в копнителе
одного из комбайнов. Возможно, возгорание воз-
никло от искры, вылетевшей из выхлопной трубы
этого же комбайна. Бочкин сразу сообразил, что
нужно делать: он остановил комбайн, заглушил дви-
гатель, отстегнул огнетушитель от своего комбайна
и, не задумываясь, бросился бежать через полосу
нескошенного ячменя к вспыхнувшему комбайну.
Комбайнер горящего агрегата даже не видел, что
управляет пылающей машиной. Подбежав сзади
к горящему комбайну, Бочкин сразу приступил
к тушению еще движущегося агрегата. Он успел во-
время, солома только начинала разгораться в коп-
нителе. Его примеру последовали все комбайнеры,
оказавшиеся рядом. Один из них на бегу подавал
комбайнеру горящей машины знаки остановиться.
С помощью нескольких огнетушителей огонь был
быстро потушен. Тлевшую солому вилами выгреб-
ли из копнителя и затоптали ногами в землю. Все
произошло в считанные минуты. Комбайнеры об-
щими усилиями потушили разгоравшийся факел
большого пожара и спасли большое поле ячменя
от полного выгорания, а возможно,—предотврати-
ли еще большую беду, если бы огонь перекинулся
на соседние поля. Люди тушили огонь, рисковали
жизнью, и никто из них даже не задумывался над
тем, что они совершали подвиг. Осмотрев место по-
жара, обгоревший копнитель комбайна и убедив-
шись, что опасность миновала, комбайнеры молча
закурили, как водится после большой работы.
Знойная июльская жара сменилась обильными
проливными дождями. Ненастье, как всегда быва-
ет в степи, обрушилось на землю неожиданно. Вне-
запно налетевший ветер поднял пыль с грунтовых
дорог и переместился на убранные поля, разме-
тая копны соломы. Порыв ветра, поднимая в воз-
дух пыль, ошметки сухой травы и соломы, перерос
в смерч, окрашенный поднятой пылью в темный
цвет. Вся эта огромная воздушная воронка быстро
перемещалась в сторону неубранных полей, уно-
силась прочь, уступая место тяжелым кучевым об-
лакам, темной полосой наступавшим с юго-запада.
Сильный ветер клонил стебли ячменя к самой зем-
ле. Тучные колосья тяжело покачивались на тонких
стеблях, казалось, еще немного, и стебли не выдер-
жат веса колосьев и переломятся. Но нет, стебли
выдерживали натиск ветра и, переливаясь вместе
с колосьями, создавали эффект морских волн, уно-
сящихся за горизонт. Порыв ветра, внезапно на-
чавшийся, также неожиданно стих. Темные облака
полностью закрыли солнце и принесли на землю
редкие, но крупные капли дождя. В воздухе по-
чувствовался влажный аромат прохлады. Дождь
усиливался, редкие капли дождя все чаще бара-
банили по комбайну, перерастая в ливень, стеной
надвигающийся на поля. Вместе с ливнем пришел
второй порыв ветра, усиливший дождь. Вдруг над
самой головой с треском сверкнула молния, и рас-
каты грома прогремели над степью, уносясь куда-то
вдаль. Второй грозовой разряд ударил уже дальше,
за холмом, вслед удаляющемуся урагану.
«Кажется, пронесло,—мелькнуло в голове
Марса,—эта гроза обратно не вернется». На душе
как-то повеселело. Работа комбайнеров на сегодня
закончилась. Начавшийся ливень заставил Мар-
са забраться в пустой бункер комбайна. Это было
единственное закрытое пространство, где мож-
но было укрыться от непогоды. Через несколько
минут, заглушив двигатель комбайна, туда же за-
брался промокший насквозь Егоров. Ливень бу-
шевал около получаса, капли дождя барабанили
по бункеру, наводя на грустные мысли. В приот-
крытый люк Марс видел, как под дождем намока-
ла земля, кое-где под натиском ветра веером по-
легли хлеба. Полевая дорога блестела от влаги, на
низинах образовывались лужи. Дождь понемногу
стихал и почти совсем прекратился. Егоров с Мар-
сом вышли из своего убежища, накинув телогрей-
ки, очень пригодившиеся в непогоду. Комбайны
из соседнего звена медленно выбирались с поля
на раскисшую от влаги дорогу. Их примеру решил
последовать и Егоров.
—Ну что, Марс, поехали на стан? А то вон еще
полоса идет,—сказал дядя Саша, показывая на тем-
ный горизонт.
—Да, надо выбираться отсюда. А ехать лучше
по траве, рядом с дорогой,—ответил Марс.
Последние слова его потонули в гуле заведен-
ного двигателя. Егоров поднял жатку и медленно,
задним ходом, направился к дороге. Перед дождем
они только заехали на загонку и не успели далеко
отъехать от края поля. Выстроившись в колонну,
комбайны медленно тронулись вдоль дороги, к по-
левому стану. Вторая полоса дождя накрыла ком-
байнеров уже на подходе к стану. Быстро поставив
комбайны в ряд, люди заторопились к автобусам,
нужно выбираться на твердую дорогу, пока дождь
не превратил степные дороги в непролазное боло-
то. Но все обошлось. Автобусы удачно миновали ни-
зины, заполненные дождевой водой и, выбравшись
на насыпную дорогу, двинулись к поселку. Дождь
все усиливался, принося на землю обильные осад-
ки, уже не нужные хлеборобам и задерживающие
уборочную страду на неопределенное время.
Вынужденный перерыв в уборке пришелся
очень кстати. Измотанный тяжелым физическим
трудом, Марс отсыпался и приходил в себя. Из-за
непрекращающихся на протяжении нескольких
дней дождей приостановились работы и на других
участках совхоза. Родители Марса также отдыхали.
Мама принялась за стирку и штопку рабочей одеж-
ды, а папа, взяв в руки толстую книгу, устроился
на диване, чтобы заняться любимым в редкие ми-
нуты отдыха делом—чтением. Марс расположился
рядом, ему хотелось поговорить с отцом, рассказать
о своей работе на комбайне.
—Отец, а я уже научился работать на комбай-
не,—начал Марс.
—Ну, это ты только начал работать, тебе еще
учиться и учиться,—возразил отец, отрываясь от
книги.
—Да, мы работаем только на свал,—согласился
Марс,—может, в следующую уборочную буду рабо-
тать на подборе?
—Ты бы лучше об учебе подумал,—вернулся
отец к старой теме,—уборка через месяц закончит-
ся. Что дальше будешь делать?
—Наверное, пойду в девятый класс,—неопреде-
ленно ответил Марс.
Возврат разговора к дальнейшей учебе явно
Марса не устраивал, и он решил сменить тему раз-
говора.
—Мне нравится наша степь и дышится там со-
всем по-другому. Вот интересно, давно в наших
краях появились люди?
—Давно, сынок,—оживился отец,—наши пред-
ки в этих краях веками пасли скот, а затем перешли
к оседлой жизни. И когда сюда стали переселяться
люди из других мест, не было никаких конфликтов
между ними. В степи всем хватило места и земли.
В реках водились осетровые рыбы, они по нашим
рекам поднимались в верховья, на нерест. В степи и
в лесах было много всякого зверья, а в реках и озе-
рах—рыбы. Люди держали много скота, разводили
пчел. В общем, всем всего хватало! Поэтому и люди
в наших краях трудолюбивые, открытые, свобод-
ные. И живем мы с другими нациями в мире, вме-
сте работаем. А ведь в нашей области проживает
свыше восьмидесяти народов и народностей. И на-
ши предки жили в мире, никогда не враждовали,
даже храмы строить друг другу помогали. Стари-
ки рассказывали, что в старину, еще до революции,
собрались христиане построить новую церковь в
городе. Собрали денег, кто сколько смог, да видят,
не хватает, тогда решили обратиться к купцам-му-
сульманам с просьбой помочь. Пришли к купцу
первой гильдии Хусаинову, показали свои бумаги.
Он их принял, посмотрел их бумаги и говорит: «Вы
начинайте строить, а сколько не хватит, я добав-
лю!». И евреи также говорят, что синагогу в городе
тоже все помогали строить, кто чем мог, невзирая
на вероисповедание. Вот какие люди жили в на-
ших краях!—заключил отец.
—А откуда ты все это знаешь?—удивился Марс.
—Из книг, сынок. И тебе советую побольше
умных книг читать.
«Интересно,—подумал Марс,—а в учебниках по
истории пишут, что наши степи начали осваивать и
переселяться сюда только в семнадцатом веке. Ока-
зывается, здесь и раньше люди жили, еще в древно-
сти. Почему же правду не пишут? Почему в газетах,
по радио и телевидению говорят одно, а в жизни на
самом деле происходит по-другому? Вероятно, так
должно быть,—размышлял он,—правду вслух не го-
ворят. Наверное, хотят настраивать людей на хоро-
шее, умалчивая о плохом. Ведь в жизни хорошего
все равно больше!» Подобные вопросы Марс зада-
вал себе и раньше. Но ответов не находил.
Вынужденный простой в уборке урожая, слу-
чившийся из-за дождей, несколько охладил тру-
довой пыл Марса. Он подолгу смотрел телевизи-
онные передачи с Олимпиады-76, с азартом болел
за наших спортсменов. Отдыхать тоже оказалось
делом приятным. В телевизионных новостях со-
общалось о трудовых подвигах хлеборобов: о ско-
шенных гектарах зерновых, обмолоченных цент-
нерах зерна. Тема была близка и интересна Марсу,
но репортажи с полей казались ему какими-то при-
думанными, а комбайнеры были чистенькие—все в
белых рубашках. Говорили они только о том, что
уборка идет как надо. Как будто не было никаких
проблем с запасными частями, с надежностью ком-
байнов. Да и сами комбайны давно устарели и не
отвечали современным требованиям. Потери зерна
были огромными. Лозунги, типа «Проведем убор-
ку без потерь» или «Уберем с полей все, до единого
колоска»,—вызывали у хлеборобов только улыбки.
«Разве можно комбайнами убрать все до единого
колоска?—посмеивались они на перекурах,—это
же не руками убирается». Но в репортажах об этом
ни слова не говорилось, и каждый думал о негатив-
ных сторонах жизни про себя. Так и появлялись
в жизни людей две правды: одна, с достижениями
в труде и новыми рекордами—для властей, а дру-
гая, с нерешенными проблемами—для себя. Эти
две правды еще долго будут соседствовать в созна-
нии людей, раздваивая личность человека: когда
на работе он говорит обо всем положительном, об
успехах, а дома, на кухне,—о наболевшем.

XI
Дожди через несколько дней прекратились. Зем-
ля подсохла. Можно было вновь выходить в по-
ле. Сегодня к автобусу все пришли немного рань-
ше обычного, отдохнувшие. Автобус стоял у дома
Телегина закрытый, самого пока не было. Мужики
в ожидании перекуривали, делились впечатления-
ми, кто как провел неожиданно нагрянувшие вы-
ходные дни. Многие примерно одинаково: ходи-
ли в гости или принимали гостей, в общем, водки
было выпито много. Наконец появился Телегин.
Что-то насвистывая, он приближался к толпе меха-
низаторов, размахивая своим любимым радиопри-
емником. Мужики встретили его шутками:
—Андрюха, ты ведь уже не первый год женат,
а все от жены оторваться не можешь? Даже по
утрам! Мы тебя уже заждались. Хотели уже на по-
мощь тебе кого-нибудь послать.
—За меня не боись! А женам и по утрам надо
время уделять,—также шутя, ответил Телегин.
—Ха-ха-ха, хи-хи-хи, хо-хо-хо,—смеялись меха-
низаторы.
Пока комбайнеры рассаживались, Телегин под-
соединил проводки электропитания к радиоприем-
нику. Под веселый марш, доносившийся из прием-
ника, тронулись к полевому стану. Диктор объявил
по радио о начале концерта по заявкам тружеников
села. Певец затянул всем знакомую песню: «Ой ты,
степь широкая…».
—Ты смотри, и артисты так рано встают, чтобы
по радио спеть,—удивленно произнес Сухарев.
—Да ты что, Серега, это же запись,—ответил
ему Бочкин.—Зачем им так рано вставать? Раз запи-
сали и крутят нам, слушайте, мол. Вот диктор, тот
рано встал. Новости нам прочитал. Теперь заявки
читает. Будут тебе артисты так рано вставать!
—Андрей, давай на ток заедем. Надо талоны на
зерно забрать,—сказал Комов водителю.
Подъехали к току, и агроном пошел в весовую
будку за талонами. Талоны служили для опреде-
ления количества зерна, обмолоченного комбай-
нерами. При выгрузке зерна из бункера комбайна
в кузов зерновой машины комбайнер передавал
водителю свой именной талон для подтверждения
того, что зерно обмолочено его комбайном. В тече-
ние рейса водитель автомобиля забирал зерно от
разных комбайнов и по прибытии на ток сдавал
вместе с зерном и талоны на весовую для зачисле-
ния зерна на счет того или иного комбайнера. Та-
ким образом, осуществлялся подсчет количества
зерна, обмолоченного каждым комбайнером. Та-
кой учет был весьма приблизительным, но другого
способа не существовало. Через несколько минут
Комов появился из будки, держа в руках неболь-
шой матерчатый мешочек. В автобусе он передал
мешочек подборщикам.
—Держите ваши талоны. Они не разобраны. Па-
цаны что ли баловались? По всей будке были рас-
киданы, пришлось самому собирать,—недовольно
говорил агроном, доставая из карманов небольшие
картонные квадратики и передавая их комбайнерам.
Подъехав к полевому стану, Марс увидел, что
другой автобус был уже там. Комбайнеры копоши-
лись у своих агрегатов, среди них был и Егоров.
—Здорово, дядя Саша,—радостно произнес
Марс,—вы давно приехали?
—Да нет, минут пятнадцать назад. А вы что за-
позднились?
—На ток заезжали. Агроном талоны комбайне-
ров забирал.
—За маслом сходи к заправщику и воды в ради-
атор долей. А я пойду к механику, он лампочки для
фар обещал привезти. Вон, кажется, подъехал.
—А я и не заметил, что у нас на комбайне фары
появились. Ты когда их поставил?
—Да вчера мы приезжали сюда. Думали, ко-
сить будем, да земля еще совсем мокрая была.
И главный инженер приезжал, он-то и сказал,
чтобы на всех комбайнах фары стояли. Фары-то
после обеда привезли, да только не в каждой
были лампочки. Ну, я пошел, а то механик уедет,
и останемся мы с тобой без лампочек.
Егоров ушел к летучке механика, а Марс, взяв
ведро,—к заправщику за маслом. Заправив ком-
байн, Марс попытался завести двигатель, но у него
ничего не вышло. После нескольких дней простоя
комбайн заводиться не хотел.
—Не заводится почему-то, дядя Саша?—сооб-
щил Марс подошедшему Егорову.
—Остыл, наверное. Сколько дней стоял под
дождем. Я его вчера тоже не заводил. Факелом надо
его погреть,—сказал Егоров и принялся мастерить
из проволоки самодельный факел.
На конец проволоки намотал пучок ветоши,
обмакнул его в солярку из топливного бака и фа-
кел был готов. Запалив его, Егоров прогрел огнем
трубопроводы и положил факел сверху двигате-
ля. После прогрева двигатель не сразу, нехотя,
но завелся, выбросив в атмосферу большой клуб
черного дыма.
—Ну, техника на грани фантастики!—произнес
Марс, но его слов Егоров не услышал. Двигатель
ревел как тигр, вырвавшийся из клетки на простор
манежа.
На дороге показался уазик директора совхоза;
быстро приближаясь, он остановился около будки
полевого стана. Поздоровавшись с вышедшим из
машины директором, агроном взмахами руки при-
глашал всех собраться. Марс тронул плечо Егорова
и крикнул ему:
—Пойдем, дядя Саша, зовут.
—Ты иди, я сейчас,—отозвался Егоров, еще раз
осматривая двигатель. Не найдя в работе двигате-
ля ничего подозрительного, он заглушил его и от-
правился вслед за Марсом.
Пока комбайнеры собирались, директор рас-
спрашивал агронома:
—Дожди выбили нас из графика. Надо наращи-
вать темп уборочной. Освещение на всех комбай-
нах должно быть. Что думаешь делать для ускоре-
ния работы? Чего вам не хватает?
—Да все вроде бы есть,—размеренно ответил Ко-
мов.—Четверых комбайнеров, из числа наших меха-
низаторов, переведем с косовицы на подбор. Жатки
у них хорошие, передадим их тем, у кого старые и ло-
маются без конца, еще два комбайна с жатками долж-
ны подойти с ремонта. Но самая большая проблема
на сегодня—это зерновые машины. Борта у них на-
ращенные, и они ими сбивают выгрузные шнеки на
комбайнах. Я уже с ними беседовал, просил аккурат-
нее подъезжать к комбайнам. Да все без толку!
Тем временем комбайнеры собрались около
будки полевого стана.
—Здравствуйте, товарищи,—обратился Моро-
зов к собравшимся.—Дожди прервали нашу рабо-
ту. Теперь надо наверстывать упущенное. Работать
надо от зари до зари в прямом смысле этого слова,
и даже больше. Есть у вас какие вопросы ко мне
или пожелания?
После некоторого молчания стали раздаваться
голоса:
—Зерновые машины плохо ходят. Подолгу ждем,
чтобы бункеры выгрузить. Да и меньше их, вроде,
стало. Шнеки ломают бортами, прямо беда!
—А у меня один и тот же шофер дважды сбил
шнек,—вступил в разговор Иван Деревянкин.—
Я ему говорю: «Ты что, слепой, что ли? Не видишь,
куда едешь?»—«Темно,—говорит,—ничего не вид-
но». Вот и разговаривай с ними. Прямо вредитель-
ство какое-то!
К Ивану присоединились другие комбайнеры:
—Других водителей нельзя что ли найти на
уборку? Страна-то у нас большая. Из всей этой шо-
ферской компании только двое порядочных людей
и есть. Вон они уже с утра в поле. Вместе с нами при-
езжают и прямо здесь забирают зерно из бункеров.
Чуть в стороне стояла пара зерновых машин, око-
ло них перекуривали двое пожилых водителей. Это
про них говорили комбайнеры директору совхоза.
—Дополнительные машины будут. Завтра при-
будет еще одна группа, на новых ГАЗ-53. Ребята мо-
лодые из районной «Сельхозтехники». Может, они
будут к работе серьезней относиться? Посмотрим,
время покажет. Еще какие вопросы будут? Как
с питанием?
—С питанием все нормально. Вера молодец,
вкусно готовит. Грех жаловаться,—отозвались ком-
байнеры.
—Да я сам там иногда обедаю,—признался Мо-
розов.
—«Техничка» редко у нас бывает. Комбайны
надо чаще обслуживать, радиаторы воздухом про-
дувать. Перегреваются двигатели на этой жаре,—
сказал Алексей Голиков.
—Хорошо, учтем,—сказал директор,—«технич-
ка» будет в две смены работать.
—Да что вы голову морочите с этой «технич-
кой»?—не сдержался Василий Попов.—Приспособь-
те шланг к выхлопной трубе и продувайте радиатор
дымом. И не нужна вам никакая «техничка». Я сам
продуваю свой радиатор и мне никто не нужен!
—Правильно говорит Василий Кузьмич. Са-
мим тоже надо искать выходы из возникающих
проблем,—поддержал Попова директор.—Если
нет больше вопросов, тогда за работу. Выезжайте
в поле.
Народ начал расходиться, обсуждая услы-
шанное.
—Рано еще в поле, земля сырая, стебли мокрые,
да и валки влажные,—сказал Комов директору.—
После обеда проветрится, тогда и выйдем.
—Ну, смотри, время не упусти. Сам знаешь,
много потеряли на простоях,—сказал на проща-
нье Морозов.
К агроному подошел Егоров со своей проблемой.
—Петр Иванович, жатку мне надо поменять, а то
моя самая старая, еле держится, на ладан дышит.
—Ладно,—согласился Комов,—сейчас на зим-
нюю стоянку поедет Славин—переоборудовать
свой комбайн на подбор. Прицепишь его жатку.
—Вот это другое дело!—обрадовался Егоров.—
А то мою жатку только в музее показывать. Ни у ко-
го такой древней нету.
Сообщив Марсу хорошую новость, Егоров на-
правил свой комбайн на зимнюю стоянку, устанав-
ливать новую жатку. При подъезде к зимней сто-
янке цветных палаток уже не было видно. «Значит,
цыгане уехали отсюда»,—подумал Марс. После них
остались два ряда отремонтированных борон, бле-
стевших на солнце свежей краской и куча мусора.
—А что, цыгане после ремонта еще и покрасили
бороны?—удивленно спросил Марс у Егорова.
—Ага, будут они тебе красить,—усмехнулся дядя
Саша.—Они и не ремонтировали их как следует.
Притащили откуда-то большое корыто, растопили
в нем гудрон. Окунали туда бороны и ставили ряда-
ми сохнуть. Смотрел я их работу, зубья у борон ша-
таются, а издалека все выглядит красиво. Содрали
с вашего директора деньги, и ищи ветра в поле!
В этот момент подошел механик Николай Его-
рович Андреев.
—А вы что приехали? Жатка что ли сломалась?—
поинтересовался он.
—Да нет, жатка пока держится,—ответил Его-
ров.—Поменять хотел на новую. Славин сейчас от-
цепит жатку. Агроном сказал его жатку взять.
—Какой он умный, ваш агроном! Он мне не на-
чальник,—сообщил механик.—Главный инженер
сказал все новые жатки оставить в резерве. А если
завтра из обкома партии придет команда напра-
вить десять лучших жаток в восточные районы об-
ласти, тогда что? Такое уже бывало.
—А здесь мы чем будем убирать урожай?—воз-
разил ему дядя Саша.—Посмотрите сами, эта жат-
ка ведь на честном слове держится. Мы с помощни-
ком устали ее латать.
Ничего не сказав, Андреев удалился в сторону
комбайнеров, отцеплявших жатки.
—И что, теперь нам механик не даст взять сла-
винскую жатку?—в растерянности спросил Марс.
—Ты побудь здесь, а я пойду еще раз поговорю
с механиком,—сказал Егоров и пошел следом за
Андреевым.
Марс со стороны наблюдал за диалогом дяди
Саши с механиком. Они яростно жестикулировали,
отстаивая каждый свою точку зрения. Через неко-
торое время Андреев сел на свою «летучку» и уехал
с территории зимней стоянки. Проводив его до ма-
шины, Егоров вернулся к Марсу.
—Порядок,—сказал дядя Саша, закуривая па-
пиросу.—Давай подгоняй комбайн вон к тому ме-
сту, будем отцеплять.—И показал рукой на конец
ряда, где стояли жатки.
Марс стремительно взбежал по трапу и сел за
руль. Лихо развернувшись, он поехал к месту, ука-
занному Егоровым. С новой жаткой они провози-
лись часа два: требовалась замена нескольких паль-
цев и сегментов на косе. «Как у такого опытного
комбайнера, как Славин, в таком состоянии может
быть жатка»,—подумал Марс. Как будто дядя Саша
угадал немой вопрос Марса и произнес, размыш-
ляя вслух:
—Видно, он какую-то железку поймал, гляди,
все пальцы сломаны в одном месте, с левого края.
Он левый край и не пускал в работу. Знал, что его
скоро на подбор переведут. Не будет же он для чу-
жого дяди жатку делать.
—Наверное,—согласился Марс, собирая инстру-
мент после ремонта.
Он уложил инструмент, завел комбайн, до-
ждался, когда дядя Саша сядет позади него на бо-
чонок с водой, и тронулся обратно в поле. Время
приближалось к обеду, солнце достигло зенита. На
безоблачном небе в погоне за насекомыми ласточки
летали высоко. Это была верная народная приме-
та, что дождя не будет. Об этом Марсу рассказывал
отец. «Вот если ласточки летают низко над землей,
тогда жди дождя»,—разъяснял он. Так и случалось.
После обеда жатки вышли в поле. Земля поч-
ти подсохла. Комбайны двигались на новые загон-
ки по скошенному полю, напрямик. Под тяжестью
машин почва проваливалась и утрамбовывалась,
превращаясь в укатанную полевую дорогу. Агро-
ном за обедом говорил, что надо приступать к косо-
вице полей, расположенных около «креста». Марс
много слышал об этом месте, но видеть не прихо-
дилось. Перевалив за небольшой холм, справа от
утоптанной в поле дороги, Марс увидел огромную
земляную насыпь, сделанную крест на крест, раз-
мером примерно пятьдесят на пятьдесят метров.
Это и был знаменитый «крест». Бывший авиаци-
онный полигон, место для бомбометания с само-
летов. Вокруг «креста» на многие сотни метров
земля была изрыта воронками от авиабомб самых
разных размеров, от небольших до огромных—
почти с комбайн. Картина была зловещая, земля
была в воронках, поросших бурьяном, словно тело
в оспинах. Никакая другая растительность там не
росла. Более того, земля была усыпана металли-
ческими фрагментами от авиабомб, в основном,
хвостовой их части. Также попадались бетонные
имитаторы бомб—«болванки», как их называли
в народе. И все это «добро» сотнями пряталось
в густой заросли созревшего ячменя, ожидая сво-
его часа. И этот час наступил. Как только ком-
байнеры приступили к покосу, осколки авиабомб
стали попадаться в жатки, вырывая зубья и кру-
ша сегменты. Агрегаты останавливались один за
другим. Комбайнеры сходили с трапов и от души
матерно ругались, поминая всех начальников, не-
способных освободить поля от всего этого метал-
лолома. Механизаторы буквально выдирали куски
авиабомб из жаток, бросали их тут же, на скошен-
ную стерню, заменяли пальцы, клепали сегменты
и вновь двигались вперед, проклиная такую рабо-
ту. Эта же участь постигла и экипаж Марса.
—Смотри, как прочно села,—показал дядя Саша
на кусок железа.—Давай неси инструмент, будем
чиниться. Ты смотри, даже не проржавела, зараза!
Какой прочный металл на бомбы используют!
Марс впервые взял в руки кусок настоящей
авиабомбы. Это был кусок хвостовой части: по-
середине располагался круг, сантиметров десять
в диаметре, и от него расходились полоски листо-
вого металла, словно лучи солнца на детских ри-
сунках. И эти «лучи» упирались в другой внешний
круг диаметром сантиметров тридцать. Этот кусок
смертоносного металла поражал своей прочностью;
пролежав в земле и не проржавев многие годы, он
и сейчас делал свое черное дело—выводил из строя
сельскохозяйственную технику: весной—сеялки,
а на уборке—жатки комбайнов.
Заменив поломанные пальцы и заклепав сег-
менты на косе, Марс вновь двинулся на комбайне
вперед. Не успел он проехать несколько метров,
как его жатку подбросило вверх на каком-то пре-
пятствии. Марс спрыгнул с трапа, чтобы понять,
что случилось, и увидел под комбайном бетонную
болванку, наполовину торчавшую из земли. Она и
послужила своеобразным трамплином для жатки,
подбросив ее вверх. «Главное, жатка цела»,—обра-
довался Марс. Он махнул рукой шедшему к нему
Егорову, мол, все нормально, и взбежал по трапу на
свое место, чтобы вновь двинуться вперед по это-
му трудному полю. Подобные поломки случались и
с другими комбайнами. Вскоре скошенный участок
поля был усеян кусками металла, поблескивавшего
на солнце темной окраской. Вот так металл, бес-
хозно брошенный на забытом полигоне, не только
помогал людям осваивать эти бескрайние просто-
ры, но и наносил ощутимый вред.
Управляя комбайном в этих сложных услови-
ях, Марс размышлял: «Почему же не убирают эти
железки с полей? Давно пора очистить эти места
от металлолома. Разве трудно привезти ребят из
трудового лагеря? Им не составит труда пройти
по полю за машиной и побросать железки в кузов.
Только делать это надо сейчас, пока куски металла
хорошо видны на стерне, а после того, как прой-
дут тракторы с плугами, будет поздно. На темной
вспаханной борозде фрагменты авиабомб сольют-
ся с землей, и все останется до следующих поле-
вых работ. И так из года в год!». Марс не пони-
мал причины такой бесхозяйственности. Почему
люди, в основном, такие равнодушные к земле? Он
думал: «Чего проще—освободить землю от всего
этого мусора, затратив на это минимум усилий, и
долгие годы другие хлеборобы, пришедшие на эти
поля, будут спокойно трудиться». Тяжелые мысли
не отвлекали Марса от работы. Он аккуратно вел
комбайн, уворачиваясь от больших воронок, попа-
давшихся на пути. Воронки выделялись на общем
фоне зарослями бурьяна, высоко поднявшегося над
ячменем и служившим предупреждением—впереди
опасность. Но не для всех комбайнеров.
Через несколько кругов по этому полю Марс
увидел, как один из прикомандированных механи-
заторов не обратил внимания на заросли бурьяна
и угодил в огромную воронку. Его шестиметровая
жатка полностью поместилась в кратере воронки
и перетянула весь комбайн, подняв его облегчен-
ную без соломокопнителя хвостовую часть. Сам
комбайнер не пострадал, он крепко держался за
штурвал, поэтому его не выбросило из комбайна.
Картина была не столько трагичной, сколько ко-
мичной. Жатка в воронке, а перед ней, на перед-
них колесах, стоит комбайн с поднятым куцым
хвостом. Подъехавшие местные комбайнеры под-
шучивали над попавшим в воронку:
—Ну, ты, друг, даешь! Как это тебя угоразди-
ло? Ты что, не видишь, бурьян растет? Теперь
ты можешь считать себя пострадавшим в боевых
действиях.
—Мужики, надо дернуть,—смущенно улыбал-
ся прикомандированный комбайнер.—Трос есть
у кого?
—Нету,—ответили ему.—А у тебя есть? Тоже
нет? Тогда жди, когда агроном проезжать будет.
С ним съездишь на полевой стан, за нашим пожар-
ным. А комбайном твой агрегат все равно не вытя-
нешь. Тут трактор нужен!
Комбайнеры разъезжались по своим делянкам,
продолжая шутить и рассказывая впоследствии
эту историю как анекдот. Их примеру последовал и
Марс, он еще внимательнее смотрел вперед, чтобы
самому не попасть в такую же ситуацию.
Прошедшие дожди отодвинули график убороч-
ных работ. Ячмень явно перестоял, перезрел в ко-
лосе. Взмахами мотовил зерна и куски колосьев
забрасывались к ногам сидевших за штурвалом ком-
байнеров. Приходилось устанавливать минималь-
ные обороты мотовил, чтобы они не работали как
молотилки, не отбивали зерна из колосьев раньше
времени. Из-за перезревания хлебов потери зерна
резко увеличились. Подняв руками скошенный ва-
лок, можно было увидеть опавшие зерна, густо усы-
панные на стерне. А ведь это зерно уже никто не
подберет, оно так и останется лежать на земле. По-
сле комбайнов тракторы вспашут это поле, и осе-
нью, где-то в сентябре, опавшие зерна прорастут
ярко зелеными всходами. На черной пашне всходы
будут зеленеть полосами, шириной около полуме-
тра, точь-в-точь повторяя расположение валков с
которых опали зерна. Одного взгляда будет доста-
точно, чтобы определить масштабы потерь зерна
при уборке урожая. Люди, работающие на земле:
руководители и специалисты хозяйств, комбайне-
ры и их помощники—делали все, от них зависящее,
но были не в состоянии ощутимо сократить потери
зерна. Та техника, которой они располагали, не по-
зволяла им убрать весь выращенный урожай. Эту
тему обсуждали в перерывах и после работы, перед
отъездом домой.
—Видали, сегодня опять главный инженер с
агрономом ездили по полю. Пытались найти ком-
байн, у которого зерно выбрасывает в соломокоп-
нитель. Так и не нашли,—поделился своими на-
блюдениями Иван Деревянкин.
—Да разве сейчас найдешь? Смотри, сколько
техники нагнали на одно поле. Никакого распре-
деления полей между звеньями нет. В таком бар-
даке ничего не найдешь,—поддержал своего на-
парника Алексей Голиков.
—А еще по радио говорят, и лозунги везде пишут:
«Уберем урожай без потерь», «Уберем все до единого
колоска». Да разве с такой техникой уберешь без по-
терь,—вступил в разговор Шавкат Гареев.
Поделившись своими наблюдениями и про-
блемами, комбайнеры расходились по автобусам,
чтобы завтра с раннего утра вновь вернуться сюда
и продолжить «битву за урожай», как писали в га-
зетах. Несмотря ни на что, делать свое дело, пре-
одолевать неимоверные трудности, добросовестно
трудиться—так они были устроены.

XII
Первая треть уборочной была позади. Подо-
шло время выдачи аванса, которого ждали
со дня на день. Но кассир в поле не появлялась.
Среди механизаторов ходили слухи, что задер-
жали с подачей списков комбайнеров и, ско-
рее всего, денег сегодня не будет. Комова также
не было в поле целый день, появился он только
перед ужином. Приехавший вместе с агрономом
Телегин также не прояснил ситуацию. На все
расспросы комбайнеров об авансе отвечал, что
ничего не знает. Так и разъехались по домам без
денег в унылом настроении.
Утром на месте сбора, Комов обрадовал со-
бравшихся известием, что деньги сегодня обе-
щали привести прямо в поле, может, даже с утра.
Так оно и случилось. Комбайнеры, прибыв на
полевой стан, обслужили технику, заправились,
но в поле выходить не спешили. Возились воз-
ле своих агрегатов, ремонтировались по мелочам,
перекуривали и ожидали денег. Вскоре на склоне
холма показался директорский уазик, он резво
мчался по укатанной полевой дороге. Комбайне-
ры начали подтягиваться к полевой будке. Вместе
с директором действительно приехала кассир со-
вхозной бухгалтерии Валентина. Мужики быстро
выстроились в очередь у двери агрономовской
будки. Комбайнеры и их помощники по одному
заходили в будку, расписывались в ведомости,
а Валентина быстрыми привычными движения-
ми отсчитывала деньги и выдавала согласно ве-
домости: комбайнерам по сто рублей, а помощни-
кам—по пятьдесят.
Получив, наконец, на руки деньги, мужики
повеселели, стали «кучковаться» по интересам.
В компаниях слышался смех. Определив «гонцов»
в ближайший пригородный магазин и продумав,
на каком транспорте туда съездить, комбайнеры
разъезжались в поле. По дороге к своему комбайну
Марс увидел Андрея.
—Здорово. Ты где пропадаешь?—спросил его
Марс.
—Работаю. Где же мне еще быть? Аванс полу-
чил?
—Да, как и все штурвальные, пятьдесят.
—Кто получил пятьдесят. А кое-кто и шестьде-
сят,—весело подмигнул Андрей.
—Это ты что ли, кое-кто?
—Да, вот смотри,—и Андрей показал Марсу шесть
хрустящих красных бумажек по десять рублей.
—Это за что же тебе больше заплатили, чем
остальным штурвальным?
—Заработал. Вчера после ужина Петр Ивано-
вич подозвал меня и говорит: дело есть, поехали
со мной в контору. Ну, я ничего не знаю, сел в авто-
бус и поехали. Оказывается, очередь в банке была
большая, и кассирша вернулась в контору поздно.
В поле ехать вечером отказалась. Деньги пришлось
на ночь оставлять в кассе правления. Вот мы втро-
ем и охраняли деньги ночью,—поведал свою исто-
рию Андрей.
—А кто еще-то был?
—Сторож, водила с гаража и я. Трое, оказыва-
ется, должны быть. Вот червонец-то мне за это за-
платили.
—Ну ты даешь! Везде успеваешь!—восхитился
Марс.
—А как же, жизнь такая! Везде надо успевать.
Ну, пока, друг, поехали трудиться,—Андрей махнул
на прощание рукой.
—Пока,—ответил ему тем же Марс.
Настроение было прекрасным. Марс, наконец,
ощутил реальные плоды своего труда. Деньги хоть
и не великие, но он впервые держал в руках такую
самостоятельно заработанную сумму. В голове сра-
зу возникла куча мыслей, куда он может потратить
заработанное: костюм надо купить к новому учеб-
ному году, пару рубашек, ботинки модные на каблу-
ках… Он остановил поток своих мыслей: «Ну, этих
денег мне, пожалуй, не хватит. Но ведь будет еще
получка. Так что на все хватит!».
В приподнятом настроении работалось лег-
ко. Поле, расположенное около «креста» закан-
чивали косить и на него выходили подборщики.
Чем дальше уходили от этого изрытого бомбами
места, тем реже попадались воронки и обломки
авиабомб. Работа становилась спокойнее, мень-
ше времени тратилось на объезды воронок и на
ремонты. Можно было двигаться на повышенных
оборотах, производительность заметно повыси-
лась. Прибывшие водители из «Сельхозтехники»
сразу включились в работу. Зерновых машин на
полях стало заметно больше. Молодые шофера
работали с настроением, наперегонки гонялись
на новых ГАЗ-53.
Штурвальные быстро сдружились с ними, на
обед и ужин предпочитали ездить с новыми друзь-
ями. Заранее договаривались, где и когда будут
встречаться и поджидали друг друга в условленном
месте. На обратном пути с тока, налегке, машины
мчались особенно быстро. Укатанные, ровные поле-
вые дороги позволяли разгоняться до предельных
скоростей. Путь пролегал по холмистой местности,
перевалив через вершину, колеса автомобилей ино-
гда на несколько секунд отрывались от дорожного
полотна, и машина была в свободном полете. Эти
несколько мгновений взлета приводили в восторг
сидящих в кабине ребят.
Вот и сегодня Марс издалека увидел знакомого
водителя, направлявшегося к комбайнам за зерном.
—Дядя Саша, ты поезжай на обед автобусом,
а я чуть позже на зерновой машине поеду,—сказал
Марс.
—Ладно,—отозвался Егоров.—А обратно как?
—А там посмотрим,—ответил Марс, наблюдая
как ГАЗ-53 загрузился зерном и медленно выезжал
на дорогу.—Кажется, он один,—проговорил Марс и
пошел к дороге встречать друга.
Через несколько минут грузовик притормозил
около Марса. Он быстро запрыгнул на подножку и
одним движением тела оказался в кабине.
—Здорово, Слава,—весело крикнул Марс.—Как
жизнь?
—Здорово. Да ничего. Трудимся,—ответил во-
дитель.
—Как машина? Сколько рейсов сделал?—Марс
осыпал вопросами собеседника.
—В порядке. Четвертый рейс везу.
Тем временем они оставили далеко позади себя
автобус с комбайнерами, неторопливо катившийся
по дороге.
—Ну, на обеде первыми будем,—довольно про-
говорил Марс.
—Ага, будем. Доехать еще надо,—бросил в сто-
рону Слава.
—А ты где остановился? Где ночуешь?—сменил
тему разговора Марс.
—Да там же, где и все. Сарай какой-то, а не
жилье.
—Надо тебе квартирку найти на время убор-
ки,—задумался Марс.
—Да один ваш дядя предложил у него перено-
чевать.
—А кто?—заинтересовался Марс.
—Да вот Иван. У которого я сейчас загружался.
—Слушай! У него дочь есть. Даже две. Одна,
правда, молоденькая еще, на год младше меня.
А вот старшая… Это класс! Я тебе скажу. Согла-
шайся на ночлег без разговоров,—подбодрил Марс.
—Да ладно. Скажешь тоже,—заулыбался Слава,
заметно повеселев.
—А что, вдруг понравится. Ты же еще не же-
нат,—не унимался Марс.
Так за беседой и добрались до тока. А рядом—
полевая столовая. Как Марс и предполагал, они пер-
выми оказались на месте. И щи им достались самые
душистые, и рагу самое наваристое, о чем еще мож-
но мечтать, отработав полдня в поле. Марс с другом
заканчивали с обедом, когда автобус, собрав всех
комбайнеров, только подкатил к столовой. Мужики
с шумом высыпали из автобуса, они стали умываться
и выстраиваться в очередь к заветному раздаточно-
му окошку. Когда Марс уже допивал холодный ком-
пот, услышал за спиной знакомый голос:
—Ну ты и здоров пожрать!
Повернув голову, Марс увидел ровесника из
параллельного класса, Асланбека.
—А я и работаю так же. Ты знаешь, как в стари-
ну работника нанимали? Его сначала за стол сажа-
ли и давали поесть. Если он ел вяло, значит, и ра-
ботает так себе. И такого на работу не брали. Так
вот я бы без работы не остался, похвастался Марс.
—Да ладно, верю,—согласился Асланбек.
Он поставил на землю тяжелую сумку с тело-
грейкой и присел рядом.
—Ты куда собрался?—не сразу понял Марс.
—На дальние пастбища. Сейчас моя очередь.
Вы где сейчас работаете? Когда поедите?
—Да мы пока у «креста» убираем. Это в другую
строну.
—Жаль,—задумчиво протянул Асланбек.
—Подожди. Я сейчас со Славиком поговорю.
Может, мы тебя на зерновой машине забросим на
дальнее пастбище.
Марс удалился разыскивать шофера и через не-
сколько минут вернулся.
—Тебе повезло, друг, что ты меня встретил.
Собирай манатки. Поехали,—весело проговорил
Марс.
—Точно повезло. А то не знал, как добраться.
—Ну и ладно. Дядя Саша, я на машине обрат-
но поеду,—крикнул Марс на ходу Егорову и пошел
к поджидавшему его грузовику.
На обратном пути порожняя машина летела
как на крыльях. Ровная, укатанная дорога позво-
ляла двигаться на большой скорости. Марс пока-
зывал дорогу, они свернули влево и поехали по
тем степным дорогам, по которым Слава еще не
ездил. По пути стали попадаться огромные ло-
щины, покрытые степным разнотравьем, где и
пасли стада казахи. Подростки помогали своим
родителям и родственникам. Они посменно при-
езжали на несколько дней, жили в небольших
глинобитных домиках, а скот ночевал в загонах
под открытым небом. На этих просторах нахо-
дился разный скот: и совхозный молодняк на от-
корме, а также частный—годовалые бычки, телки
и козы с овцами. Издалека было видно, как лож-
бины и холмы были усыпаны фигурками живот-
ных, словно муравьи копошились на своей куче.
При приближении фигурки увеличивались и
приобретали реальные очертания.
Стада пасли молодые чабаны с собаками, они
ловко управлялись со своей работой и направ-
ляли огромные массы животных в нужную сто-
рону. Приближаясь к стадам, водитель сбавил
скорость—некоторые животные паслись у самой
дороги. Среди подростков, скачущих на лошадях
и отгонявших животных от дороги, Марс увидел
девчонку лет четырнадцати. Несмотря на жару,
на ней не было головного убора. Одета она была
в цветастое летнее платьице с короткими рука-
вами. Черное трико прикрывало ее ноги. Обута
была в полукеды. Черные смоляные волосы со-
браны в хвостик. Смуглое загорелое лицо, ясный
взгляд и приветливая улыбка завершали портрет
восточной красавицы—истинной дочери степей.
Она ловко держалась в седле, ее вороной конь
послушно менял направления движения, оттес-
няя овец от дороги. Отогнав животных, девочка
остановила коня и посмотрела на проезжающую
машину. Затем вдруг повернула коня и помчалась
по степи, обгоняя грузовик. Она чуть привстала
на стременах, пригнулась к шее коня и полнос-
тью слилась с ним в единое целое. Конь понял,
чего от него хотела всадница, и пустился гало-
пом во весь опор. Движения всадницы и коня
были красивыми и даже изящными. На ветру
«хвостик» девочки развивался, она весело улыба-
лась, повернув голову в сторону машины. Води-
тель принял вызов и стал разгонять машину все
быстрее. Некоторое время соревнующиеся дви-
гались рядом, но силы были неравные. «Желез-
ный конь» постепенно выходил вперед, водителя
азартно подбадривали пассажиры. Всадница на-
чала постепенно придерживать коня, затем мах-
нула плеткой на прощание и, развернув скакуна,
помчалась обратно к оставленному стаду.
—Во, дает! Настоящая амазонка,—восхищался
Марс.—Смотри, Асланбек, какая тебе невеста растет.
—Да это моя двоюродная сестра,—ответил Ас-
ланбек,—в гости приехала из соседнего совхоза.
—Но все равно, молодец,—продолжал Марс.—
Ну вот и приехали. Давай, нам в поле пора.
Грузовик остановился около пастушьих доми-
ков. Рядом с домиками, у летней печки, возилась
пожилая женщина в национальной казахской
одежде. От котлов шел пар, готовилась пища.
Дым из невысокой трубы стелился и растворялся
в низине.
—Спасибо, мужики, без вас не знаю, как бы до-
брался. Когда бы еще сюда машина пошла,—благо-
дарил Асланбек.
—Да ладно, не стоит,—добродушно ответил
Славик.
—Скоро сюда поближе переберемся. Так что
много машин будет ходить. Бывай,—махнул рукой
Марс на прощание.
По возвращении на поле Марс не увидел ком-
байна на прежнем месте. Егоров приехал раньше
и уже вел комбайн на другом конце поля. Марс,
простившись со Славиком, остался дожидаться
своего наставника на краю поля, расположившись
на траве. После перерыва в уборке из-за дождей
звено, в котором работал Марс, распалось. Боч-
кин переоборудовал свой комбайн и работал на
подборе. А Сухарев стал работать в паре с другим
местным механизатором. Комбайнеры оконча-
тельно разделились на звенья: местные—сами по
себе, «привлеченные»—отдельно. Егоров вместе с
новыми знакомыми, такими же, как и он, прико-
мандированными, объединился в новое звено и
не спеша работал.
Тем временем заканчивали косовицу ячменя и
переходили на пшеничные поля, засеянные мяг-
кими сортами. Стебли пшеницы были светлее, чем
у ячменя, поднимались выше, по пояс взрослому
человеку. Колосья без усиков также превосходи-
ли ячменные и по размеру, и по количеству зерен.
Сами зерна были крупнее и по форме более окру-
глые. Марс с интересом разглядывал эти особен-
ности, растерев ладонями увесистый колос пшени-
цы. Приятно было держать на ладони казавшиеся
полупрозрачными зерна, от них исходило какое-то
тепло. Видимо, огромная жизненная энергия нахо-
дилась в зернах культурных растений, способных
дать жизнь новым росткам, но главное, накормить
и обеспечить само существование людей. Испокон
века зерна пшеницы, вернее их количество, слу-
жило мерилом богатства, процветания народов и
в древности заменяло деньги.
На пшеничных полях работа закипела с новой
силой. На обеды и на ужины старались ездить по
очереди. Зерновых машин в поле стало больше,
появилась возможность добираться в столовую
на попутном транспорте. Высокие хлеба, тучные
колосья и тонны обмолоченного зерна, гурта-
ми возвышающиеся на току, радовали глаз всех
участников уборки от руководителей хозяйства
до штурвальных. Хлеборобы допоздна задержи-
вались в поле, работа не заканчивалась и с за-
ходом солнца. Ночное поле было усеяно огнями
от фар: медленно двигавшихся комбайнов и сну-
ющих между ними зерновых машин. По дороге
с ужина агроном объявил, что сегодня полевой
стан переезжает на новое место, в сторону даль-
них пастбищ, и показал рукой в сторону большой
поросшей ковылем поляны на возвышенности.
Закончив последний круг на своей делянке,
Егоров решил, что пора ехать на полевой стан.
Уставший за смену Марс уступил штурвал ком-
байнеру, а сам расположился у трапа, обхватив
перила руками. На темное небо высыпали звезды,
яркий месяц поднимался над горизонтом. Ночная
прохлада опускалась на раскаленную за день зем-
лю. Свежий ветерок освежал обветренное лицо
Марса, им овладело приятное чувство возвраще-
ния домой после трудового дня. Дорога к полево-
му стану петляла вдоль пшеничного поля, огибала
его и дальше шла по участку нетронутой целины.
При свете фар созревший ковыль светился особым
серебристым цветом и плавно покачивался на ве-
тру. Егоров вел комбайн на предельной скорости,
ровная дорога позволяла ехать быстро. Они воз-
вращались одними из последних, и дядя Саша не
хотел, чтобы из-за них задерживались автобусы.
Невдалеке уже виднелись огни выстраивавшихся
на линейку комбайнов и отходивших от них за-
груженных зерном машин. Егорову оставалось со-
вершить еще один поворот и выехать к полевому
стану. Марс сидел у трапа и любовался перелива-
ми ковыля при свете фар. Иногда дорогу пересека-
ли тушканчики, они быстрыми прыжками, словно
кенгуру, растворялись во тьме.
Вдруг слева, у самой дороги, блеснул какой-
то яркий предмет. Марс не успел понять, что это
было? Егоров, похоже, тоже не понял или отвлек-
ся в этот момент от дороги. Сильный удар грох-
нул слева от них. Комбайн развернуло почти по-
перек дороги. Марса чуть не выбросило с трапа
на землю, но он удержался, крепко обхватив ру-
ками перила. Дядя Саша первым пришел в себя и
сразу выключил передачу, не останавливая дви-
гатель, он спустился вслед за Марсом на землю.
Двигавшийся на приличном расстоянии от них
последний возвращающийся на стоянку комбайн
тоже остановился.
—Дядя Саша, мы что, железку какую-то что ли
поймали?—В недоумении спросил Марс.
—А кто его знает, что тут на полях валяется?
Темно, ничего не видно,—ответил Егоров.
Когда глаза привыкли к темноте, стало понят-
но, что сбили железобетонный столбик около ме-
тра высотой. «Откуда он здесь взялся? Для чего по-
ставили?»—эти вопросы не давали покоя Марсу.
—Да геодезический пункт сбил,—послышался
голос подошедшего комбайнера. Им оказался Шав-
кат Гареев.—Это геодезисты здесь весной работали.
Все поля столбиками истыкали. Конечно, откуда
приезжий человек знает, где они стоят? Да еще но-
чью,—продолжал рассуждать Гареев.
—Что там у нас?—спросил Марс у осматриваю-
щего комбайн Егорова.
—И у этой жатки наклонная полетела. Так что
у нас с тобой один-один, ничья,—горько пошутил
дядя Саша.
—Может, помочь чем надо?—участливо спросил
Гареев.
—Да нет, езжай. Доедем потихоньку, тут ря-
дом,—ответил дядя Саша.
Сам сел за штурвал, отъехал чуть назад, мак-
симально поднял жатку, и она чуть оторвалась ле-
вым краем от земли. Включив первую передачу, он
медленно поехал к стоянке. Случившееся повергло
Марса в уныние. «Ну вот, вторую жатку угробили,
теперь уже новую,—размышлял он,—считай еще
дня на два встали».
—Почему задержались? Что-то случилось?—
встретил вопросами Комов, вошедших последни-
ми в автобус Егорова и Марса.
—Столбик геодезический поймал,—хмуро отве-
тил Егоров.—Наклонная полетела.
—Ну вы даете! Ну и экипаж у вас подобрался!—
съязвил Комов.
—Темно же. Ничего не видно,—оправдывался
Егоров.
—Ладно, поехали,—скомандовал Комов.—Зав-
тра разберемся.
Утром на подъезде к полевому стану из окон
автобуса был виден результат ночного столкно-
вения. От удара бетонный столбик был повален
на землю, он буквально переломился, образовав
прямой угол. На месте сгиба бетон разрушил-
ся полностью и был виден «скелет» столбика из
арматуры. Какой же силы был удар, если желе-
зобетонный столб переломило словно спичку!
Увиденная картина впечатлила комбайнеров:
кто-то качал головой, кто-то присвистнул, а кто-
то внешне равнодушно взирал на место аварии.
При дневном свете стали видны места поломки
на жатке: наклонная погнулась, но не так сильно,
как казалось вчера, коса не сломалась, но силь-
но погнулась, были выбиты несколько пальцев и
сегментов. В общем, результаты не так трагичны,
как после первой аварии.
Дядя Саша с Марсом, засучив рукава, взялись
за ремонт. Отцепили жатку, отогнали комбайн
в сторону и кувалдой начали править уголки, ко-
торые поддавались исправлению. Два уголка все
же пришлось отрезать и на их место приварить
новые. Сварщик Иван Семенов показывал чудеса
изобретательности и крестьянской смекалки, он
и руководил ремонтными работами и действия-
ми Егорова и Марса:
—Так, мужики, теперь цепляйте жатку. А эти
уголки мы потом приварим, по месту. Иначе на-
клонную может повести, и вы не поймаете болта-
ми жатку.
—А ты залезешь туда со сваркой, если жатку
прицепим?—недоверчиво спросил Егоров.
—Ты за меня не переживай. И не туда лазил.
А ты, паренек, давай пока пальцы откручивай и
косу снимай,—обратился он к Марсу.
—Понял,—крикнул Марс.
И пока Егоров подъезжал к жатке, он открутил
несколько поломанных пальцев с левого края. За-
тем вместе с Иваном при помощи ломиков, с тру-
дом, но им удалось поймать на болты поведенную
от удара наклонную. Дальше было дело сварщика—
в невероятно сложных условиях приварить уголки
на место. Тем временем дядя Саша с Марсом вы-
тянули из жатки погнутую косу. Выпрямить ее не
представлялось возможным. Благо, на полевой стан
накануне механик привез несколько совершенно
новых кос. Одну из них и установили на жатку. Его-
ров установил на место сломанных пальцев новые,
отрегулировал и закрепил остальные по всей длине
косы. А Марс тем временем смазывал шприцем все
подшипники и трущиеся детали. Работали слажен-
но, с перерывами на небольшие перекуры. Не за-
метили, как прошел день и наступили сумерки. Но
главное—управились за день, и завтра можно было
выходить в поле. Опробовали жатку, она работала
исправно, поднималась, правда, с небольшим на-
клоном на левую строну. Ну, тут уж как получилось.
Хорошо хоть так!

XIII
Августовская жара была невыносимой. После
проливных дождей на степь вновь опустился
летний зной. Солнце выжигало все живое, застав-
ляя степных зверьков и птиц искать убежище в
норах и в тени высокой травы. Подсохшая трава
шуршала под ногами. Отсутствие ветра ослож-
няло жизнь людям и затрудняло работу техни-
ки. Радиаторы двигателей комбайнов с трудом
справлялись со своей работой, после перерывов
на обед и ужин приходилось добавлять воду. По-
сле ремонта жатка на комбайне Егорова работала
как новая. На следующий день Марс почувство-
вал невероятную усталость. Напряжение сил на-
кануне сегодня проявилось легким недомоганием.
В первой половине дня Марс еще как-то пытался
бороться с усталостью, но после сытного обеда
ему хотелось только одного—где-нибудь прилечь
и поспать часок-другой. В автобусе по дороге с
обеда Марс обратился к Егорову:
—Дядя Саша, я очень устал за эти дни. Хочу по-
спать немного. Ты уж без меня до ужина поработай.
А я на полевой стан поеду. Там, в агрономовской
будке, посплю.
—Ладно, отдыхай,—не стал возражать дядя
Саша. Он видел, что парень работает на совесть,
выкладывается полностью, не пытается увиливать
от работы, как некоторые другие штурвальные,
которые целыми днями катаются на зерновых ма-
шинах. «Да, повезло мне с помощником»,—поду-
мал Егоров.
—А после ужина ты отдыхай,—в свою очередь
предложил Марс.
—Я после ужина хочу домой поехать. Своих по-
видать, да в ванной помыться. На завтра отпустишь
меня? Один поработаешь?—спросил Егоров.
—Конечно, поезжай. Ты же давно дома не был.
Все будет нормально,—заверил Марс.
—Ну, вот и договорились. Ужин не проспи,—
сказал Егоров, выходя из автобуса.
—Давай, за меня не переживай. Я вот Андрея
попрошу, чтобы без меня не уезжал,—ответил
Марс.
—А ты что не выходишь,—вмешался в разговор
Комов.
—Я с вами поеду, на полевой стан. Отдохнуть
хочу,—спокойно сказал Марс.
—Ну конечно, там же все условия: бочка с водой,
даже две, матрац в будке. Сейчас он «примет душ»
и на боковую. Верно я говорю?—спросил Телегин.
—Угадал, так и сделаю,—подтвердил Марс.
Но по приезду на полевой стан Марс не стал даже
умываться. Он прямиком направился к будке на коле-
сах, кое-как поднялся по ступеням и свалился на ку-
шетку. Старый матрац ему показался самой мягкой в
мире периной. Марс приятно вытянулся во весь рост
и тут же провалился в глубокий сон. Неприятные со-
бытия последних дней вытянули из парня все силы.
Сон его был глубокий и беспокойный. Ему снилась
уборка, но в другом, приятном цвете. Будто у всех но-
вые комбайны с кабинами удобными и вместитель-
ными. Всем выдали современные джинсовые костю-
мы и белые кепки. Вокруг простираются огромные
поля с высокой пшеницей. Всюду снуют зерновые
машины, наполненные зерном. Все друг другу улыба-
ются, и никаких проблем. Марс видел все, как наяву:
он слышал разговоры людей, гул двигателей, даже
чувствовал дым от комбайнов. Но дым был какой-то
другой, не от дизельного двигателя, а от чего-то горя-
щего. Но это же был сон, и дым мог быть не натураль-
ным, как и все вокруг. А дым тем временем неотступ-
но преследовал Марса. Он оглядывался по сторонам:
его окружали бескрайние поля, комбайны, машины,
люди. Но дыма не было видно. Запах дыма становил-
ся невыносимым. Марс закашлял и проснулся.
Наступал вечер. Будка была наполнена едким
дымом. Где-то рядом горела сухая трава. Марс бы-
стро встал и вышел из будки. Протерев глаза, он
оглядывался вокруг и спросонья ничего не пони-
мал. Будка стояла на другом месте, на пригорке.
На прежнем месте поляна полностью выгорела.
Бочки с водой были перемещены в сторону. Тер-
ритория полевого стана была перепахана плугом
по периметру и внутри площадки. Марс постепен-
но приходил в себя и осматривал место пожара.
Будку огнем не тронуло, ее вовремя перетащили
на пригорок. Тракторист-пожарный Рифкат зали-
вал пепелище водой шлангом из бочки.
—А ты где был?—спросил он подошедшего
Марса.
—В будке спал,—хриплым после сна голосом от-
ветил Марс.
—А мы тебя не видели. В будку, значит, никто
не заглянул?—продолжал Рифкат, разгоряченный
произошедшим событием.
—Да-а-а,—протянул Марс,—могли бы и загля-
нуть. Я чуть не задохнулся от дыма. А от чего за-
горелось-то?
—От сварки. Иван жатку варил Гарееву. От
искр загорелась трава под жаткой. Они не сра-
зу огонь увидели. Ветром его в сторону понесло.
Я в это время завел свой трактор и на пригорок
поехал. Оглянулся назад, а здесь уже все горит.
Огонь к будке подходит. Я развернулся—и назад.
Пропахал борозду перед будкой, подцепил ее и
на пригорок поднял. Ну и мужики тоже отогнали
комбайн и трактором сварщика бочки откатили.
Шланг развернули, водой поливать начали. В об-
щем, повезло тебе. Чуть заживо не сгорел,—закон-
чил свой рассказ Рифкат.
Марс пошел в сторону другой бочки с водой,
обходя стороной выгоревшую поляну. От пепели-
ща исходил едкий запах сгоревшей травы, пятнами
черневшей на поляне. Умывшись по пояс из бочки
прогретой солнцем водой, Марс окончательно при-
шел в себя. «Вот это отдохнул,—размышлял он,—
чуть не сгорел в будке. Действительно, повезло».
В это время из-за пригорка показался автобус
Телегина. Он, как обычно, не спеша, катился по по-
левой дороге и остановился недалеко от пожарного
Рифката, все также добросовестно заливавшего во-
дой выгоревшую поляну. Было видно, как Рифкат
пересказывал ту же историю пожара теперь уже
Комову и Телегину, стоявшим около него. Размахи-
вая руками, он эмоционально рисовал картину раз-
ворачивающейся стихии, и как ее удалось предот-
вратить. Комов слушал, время от времени кивая
головой и размышляя о том, что правильно выбрал
место для полевого стана, подальше от пшеничных
полей. Иначе не миновать беды, перекинься огонь
на поля. «И впредь надо полевой стан размещать
вдалеке от полей. Так будет безопаснее»,—сделал
для себя вывод агроном.
По дороге на ужин мужики обсуждали слу-
чившийся пожар. Как всегда в любом происше-
ствии находили что-то веселое. Сегодня отличался
острословием Телегин:
—Марс, ну ты и здоров поспать. Все вокруг го-
рело, а ты и не почуял. Будку утащили вон куда,
а ты все спал. Еще немного и поджарился бы, как
поросенок на костре.
—Ха-ха-ха, хи-хи-хи, хо-хо-хо,—смеялись ком-
байнеры.
Марс натянуто улыбался и отворачивался к
окну. Ему было не до смеха. На мужиков он не оби-
жался. «Случись подобное с кем-то другим, я бы
тоже не упустил случая подколоть острой шуткой.
Бывает в жизни везение, сегодня, наверное, такой
случай,—думал Марс.—На соломе спать тоже небез-
опасно. Сколько таких случаев уже бывало по об-
ласти. Передавали, что давили людей, уснувших в
копнах соломы. Тут уж не угадаешь, где и что тебя
ожидает. Правду в народе говорят, знал бы, где
упадешь, солому бы постелил».
После ужина Егоров с зерновой машиной
уехал в город, проведать своих. В августе дни
становились заметно короче, сумерки в степи на-
ступают быстро. Как только огненно-красный сол-
нечный шар скрывается за горизонтом, бескрай-
ние степные просторы погружаются в ночную
мглу. В воздухе чувствуется прохлада и свежесть,
дышать становится свободнее. Марсу нравилось
работать в ночной степи, когда все вокруг озаря-
ется десятками огней плавно двигающихся ком-
байнов и быстро мчавшихся от комбайнов к току
зерновых машин. Ночью водители зерновых ма-
шин не сбавляли скорости, ездили так же быстро,
как и днем по уже знакомым степным дорогам,
освещая фарами на поворотах дорог серебристые
снопы ковыля, величаво покачивающиеся даже
при слабом дуновении ветра.
Весь следующий день Марс трудился один.
Летний зной постепенно уступал место осенней
прохладе. Солнце по-прежнему безраздельно
властвовало на небосводе. Не было ни единого
облака, но солнечные лучи уже не обжигали, по-
теряв свою летнюю испепеляющую силу, а прият-
но грели. Степной ветер, приносивший суховеи
с Юга, со стороны больших пустынь, сменил свое
направление и теперь приносил в Великую Степь
прохладу Ледовитого океана, насыщенную осо-
бым ароматом сурового Севера. Работать в такую
погоду—одно удовольствие. Двигатель комбайна
уже не перегревался, ровный гул его говорил, что
работает он без натуги. Срезанные косой стебли
пшеницы послушно ложились в тучные валки,
оставляемые жаткой.
Хлеба созрели уже полностью, поэтому следом
за ушедшими со скошенного поля жатками сразу
шли подборщики. Уборка вновь набрала макси-
мальный темп: когда погода позволяла работать
с раннего утра до позднего вечера, механизмы ком-
байнов были отлажены и настроены, а сами ком-
байнеры привыкли к интенсивному ритму уборки
и работали на пределе сил. Водители зерновых ма-
шин освоили полевые дороги и уже рассчитывали,
когда и где им лучше появиться, чтобы быстро за-
брать зерно от комбайнов и отвезти на ток.
Марс чувствовал, что и он является частицей
этого большого механизма—уборочная страда. Как
в большом оркестре, его скрипка играет не послед-
нюю партию и в итоге у них получается мощная
красивая музыка труда на благо Родины. Именно
так Марс представлял свое место на уборке, и ни-
чуть не меньше.
Большая часть ранних зерновых культур была
убрана. Уборочная техника переходила на новые
поля, все дальше от поселка, приближаясь к бахчам.
Самые дальние поля были отведены под бахчевые
культуры: арбузы и дыни. На этих полях трудились
сезонные рабочие—корейцы. Они на лето приез-
жали целыми семьями с юга страны. Жили они там
же на полях в палатках и шалашах. Брали в аренду
земли и выращивали для совхоза арбузы и дыни.
Затем осенью часть урожая оставалась у корейцев
в счет оплаты за их труд, а другая часть выделя-
лась работникам совхоза по льготной цене. Так на
столе у тружеников хозяйства всю осень были ар-
бузы и дыни. Степные арбузы росли, обдуваемые
всеми ветрами, размером не больше футбольного
мяча, с тонкой коркой, и обладали особым арома-
том. Дети особенно радовались этому сладкому
раздолью: они разрезали арбуз надвое и ложками
поглощали красный плод, и ни одна капля сладко-
го нектара не пропадала даром.
К концу августа арбузы должны были поспеть.
Марсу хотелось в этом убедиться лично. Поэтому
он предложил за обедом другу Андрею съездить на
бахчи. И они вместе стали думать, кого из шоферов
на это дело подбить.
—Давай Телегину скажем,—предложил Андрей,
допивая свой компот.—Он мужик свой, сразу согла-
сится. Я сам к нему подойду после обеда.
—Давай,—согласился Марс.
На обратном пути Андрей, сидя на первом ряду
позади шофера, быстро переговорил с Телегиным
и подсел к Марсу. Благо агроном после обеда уехал
по делам, и его в автобусе не было:
—Порядок. Сейчас развезем комбайнеров, по-
жарного на полевой стан и поедем. Предупреди
своего комбайнера, что будешь попозже.
—Я уже сказал ему, что до ужина отдыхаю,—от-
ветил Марс.
—Ну и правильно. Я сейчас тоже своему скажу.
Дорога от полевого стана поднималась на по-
логий пригорок и извилистой змейкой спускалась
в лощину. Далее начинались бахчи, почти на ки-
лометр простиравшиеся вдоль дороги, затем до-
рога резко поворачивала влево и пролегала вну-
три арбузных полей, разделяя их на две части.
Телегин сбавил скорость, и автобус плавно по-
катился среди полей, усыпанных арбузами, слов-
но футбольными мячами на тренировочном поле.
Примерно на середине бахчевого пространства,
на возвышенности, располагался палаточный ла-
герь корейцев. Остановиться здесь и набирать
арбузы было бы верхом наглости. Так можно и на
скандал нарваться. Дорога неожиданно пошла
вниз, в небольшую ложбину.
—Так, орлы,—обратился Телегин к своим со-
общникам,—я заеду в ложбину, буду медленно под-
ниматься и пару раз съеду вниз. А вы выпрыгивае-
те и кидаете арбузы в салон. Поняли? Вперед!
С этими словами Телегин открыл дверь, и Ан-
дрей с Марсом пулей выскочили из автобуса и стали
отрывать приглянувшиеся арбузы от стеблей и по
два сразу бегом относить к медленно поднимающе-
муся из ложбины автобусу. Они успели сбегать туда
и обратно раза по три, когда Телегин, изображав-
ший невозможность преодоления глубокой ложби-
ны с первого раза, махнул им рукой, мол, хватит,
поехали отсюда. Ребята юркнули в открытую дверь
и сели на пол автобуса, тяжело дыша. Немного от-
дышавшись, они сели на сиденья и, как ни в чем не
бывало, разглядывали палатки корейцев, проплы-
вавшие мимо окон. Затем помахали на прощание
детям, игравшим возле палаток. Подростки были
заняты делом—сидя на земле, они палками выби-
вали семена из созревших подсолнухов.
Автобус пересек бахчи, и дорога раздвоилась.
На развилке Телегин поехал по левой дороге и вско-
ре они подъехали к берегу небольшого водоема.
—Это что, озеро?—спросил Марс у Телегина.
—Плотина. Ручей перегородили для водопоя
скота с дальних пастбищ. Ну что, отдохнем здесь?
Купаться будете?
—Да нет, что-то не хочется. Лучше арбузы по-
едим,—предложил Андрей.
—Ну, тогда, тезка, бери парочку арбузов и по-
мой их, а то пылища на них. А ты, Марс, постели
это одеяло на бережку. Я движок посмотрю.
Осмотрев двигатель и что-то отрегулировав,
Телегин присоединился к ребятам, расположив-
шимся на берегу.
Разрезали арбуз, он оказался спелым. Крас-
ная мякоть просто таяла во рту. Они быстро рас-
правились с плодом, громко чавкая, охая, издавая
другие звуки большого удовольствия и выплевы-
вая семечки прямо на траву. Закончив с арбузом,
они спустились к воде, помыли липкие руки, лицо
и, возвратившись на место, с удовольствием рас-
тянулись на одеяле.
—Андрей, а что там делали у палаток дети ко-
рейцев?—спросил Марс, повернувшись к Телегину.
—Семечки молотили. Не видел что ли?—улыб-
нулся Телегин.
—А зачем им столько?—не понял Марс.
—На продажу. Моя говорит, была на базаре. Там
кореянки семечки продают свежие. Ни у кого нет,
а у них есть. Вот дети подсолнухи молотят, мужики
на мотоциклах на базар возят, а их бабы—продают.
Так что все при деле. Из всего пользу извлекают.
Не то, что мы.
—Да,—согласился Марс.—Трудолюбивые люди.
Другой их напарник в разговоре не участвовал.
Со стороны казалось, что он просто слушает диалог
своих товарищей. На самом деле он давно спал. За-
снул, как только его голова коснулась одеяла. Убор-
ка отнимала у людей все силы.

XIV
На следующий день звено, в котором трудился
Марс, работало на поле по соседству с даль-
ними пастбищами. С комбайна были видны сотни
фигурок животных, пасущихся через дорогу, в ло-
щинах, на еще зеленой траве. С каждым кругом
комбайны все дальше уходили от дороги, подни-
маясь на холм. Пока еще летнее солнце ярко све-
тило, отдавая всю свою энергию земле. Ветерок
с севера приятно освежал, но к полудню он совсем
стих. Становилось жарко. Это, пожалуй, были по-
следние погожие дни перед наступающей осенью.
Проезжая на очередном круге по вершине холма,
Марс увидел на противоположном краю поля не-
большую палатку и десятка три маленьких доми-
ков, рядами выстроившихся на цветочной поляне.
«Пасека!—догадался Марс.—Кто же там располо-
жился? Может, кто из нашего поселка?»
Марс с интересом относился к пчелам. Его
удивляла организация пчелиных семей, дисци-
плинированность пчел, их трудолюбие. Из всех
животных ему больше всего нравились именно
пчелы. С раннего детства Марс помнил расска-
зы своего деда, к которому он приезжал в гости,
о пчелах. В дедушкином саду стояло около десят-
ка ульев с полудикими пчелами. Они были чуть
больше обычных, домашних пчел, но были гораз-
до трудолюбивее, собирали больше ароматного
меда и больнее жалили. Марс часто ходил опух-
ший от укусов. Дедушка успокаивал внука, гово-
рил, что пчелиные укусы очень полезны и что зи-
мой будешь меньше болеть.
В большом омшанике деда стоял особый, пче-
линый аромат: пахло медом, воском и еще чем-то
очень приятным. Этот добротный, рубленый из
бревен сарай служил одновременно и мастерской
деда. Здесь стоял большой верстак, в углу выстро-
ились ульи, требующие ремонта, на стенах висели
рамки для ульев и столярный инструмент. В дру-
гом углу стоял медогонный аппарат, рядом на стене
висела одежда пчеловода: белые халаты из плотно-
го материала, белые штаны, а также большие бе-
лые шляпы с сеткой впереди и белой тканью сзади.
Были и белые перчатки, которые дедушка никогда
не надевал, но Марс про них не забывал, когда со-
бирался помогать деду. Надев на себя весь наряд
пчеловода и заправив одежду, он больше походил
на космонавта в скафандре. Дедушка одевал толь-
ко халат, шляпу с сеткой и всегда работал голыми
руками. Пчелы его не трогали, вероятно, узнавали
по запаху. Заправив в дымарь свежих берестяных
корок, дедушка приступал к работе. Едкий запах
дыма от березовой коры был неприятен пчелам,
и они с громким жужжанием разлетались от того
места, куда направлялась струя дыма. Но дедушка
редко пользовался дымарем, он старался поменьше
беспокоить пчел, не отвлекать их от работы. Почи-
стив улей от мусора, заменив некоторые рамы или
добавив новые и оценив возможности пчелиной
семьи по сбору меда, дедушка закрывал улей. Так
они переходили от улья к улью. Марса увлекала ра-
бота по уходу за пчелами, и в процессе осмотра де-
душка извлекал для пробы из какого-нибудь улья
рамку с золотистым или совсем прозрачным медом.
Марс с удовольствием нес в омшаник тяжелую рам-
ку с заполненными медом сотами. Дедушка извле-
кал соты с рамки, разрезал их ножом над большой
тарелкой, и сладкое угощение было готово. Самым
приятным отдыхом для Марса было чаепитие с вос-
ковым медом. Когда он увидел издалека ульи на
пасеке, на него нахлынули воспоминания детства.
Он терпеливо стал ожидать, когда докосят поле и
появится возможность поехать к пасечнику, пооб-
щаться с ним. Два других комбайна звена пошли на
свои последние круги. Марс первым завершил свой
круг, и, поняв, что его напарники закончат косить
поле и без него, поехал к пасеке. Не доехав метров
тридцать до ульев, он остановился, заглушил дви-
гатель и пешком пошел к палатке. С другой сторо-
ны поляны располагалось темно-коричневое поле,
засеянное гречихой. «Поэтому здесь и поставили
ульи,—догадался Марс,—поближе к молочно-белым
цветкам гречихи».
Из палатки вышел высокий пожилой мужчина
в белой кепке. Его загорелое лицо озаряла привет-
ливая улыбка. Он, прищурившись, смотрел на при-
ближающегося Марса.
—Здравствуйте, дядя Махмут,—поздоровался
Марс, узнав в пасечнике жителя родного поселка.
—Здравствуй, Марс, здравствуй. Проходи, са-
дись. Сейчас чай будем пить с медом,—заговорил па-
сечник, обрадовавшись неожиданно появившемуся
собеседнику.—У меня как раз чайник вскипел.
Пока дядя Махмут снимал с треноги над ко-
стром задымленный чайник и заваривал душистый
чай с какими-то травами, Марс осматривал хозяй-
ство пасечника. Небольшая палатка пшеничного
цвета была приоткрыта, там виднелась низкая ме-
таллическая кровать и небольшой стол. От палатки
был натянут брезентовый полог, под ним распола-
гался низенький столик и две лавки. Метрах в де-
сяти от палатки выстроились в два ряда пчелиные
ульи. Подойдя ближе, Марс наблюдал, как неутоми-
мые пчелы одна за другой приземлялись на крылеч-
ко улья, забегали внутрь, а затем вновь отправля-
лись на гречишное поле за новой порцией нектара.
—Идем, Марс, чай готов,—послышался голос
пасечника.
Подойдя к палатке, Марс увидел заботливо
сервированный столик: от небольшого заварного
чайника исходил аромат степных трав, в тарел-
ке—нарезанный деревенский хлеб, в пол-литровой
банке—топленое масло, а в центре—большая та-
релка с золотистым сотовым медом.
—Садись, угощайся, Марс,—было видно, что па-
сечник был рад гостю, редкому в таких отдаленных
от поселка местах.—Как идет уборка?
—Спасибо, хорошо. Агроном говорит, урожай-
ность—больше двадцати центнеров с гектара. В этом
году большой урожай соберем,—ответил Марс, нама-
зывая на хлеб масло и прихлебывая душистый чай.
—Ты ешь, пей, потом расскажешь,—спохватил-
ся дядя Махмут.
Марс с удовольствием поглощал свежий мед,
разжевывая мягкие соты и запивая горячим чаем.
—Мед цветочный?—поинтересовался он.
—Да, цветочный. Гречишный мед пока не готов.
Когда гречиху будете косить, не знаешь?—спросил
пасечник.
—Наверное, через неделю. Как закончим вон то
большое пшеничное поле.
—Да, наверное. Гречиха уже отцветает,—согла-
сился дядя Махмут.
—Куда вы теперь, если гречиху скосим, домой?
—Нет, подсолнечник еще не отцвел. Туда пере-
едем. На днях ночью будем переезжать, чтобы пчел
поменьше беспокоить.
—Как вы здесь поживаете? Трудно одному?
—Да нет. Сыновья воду привозят, продукты, по-
могают за пчелами ухаживать. Да я уже привык один.
Здесь хорошо. Воздух свежий, степной. Тишина.
—Никто не беспокоит вас?
—Нет. Сюда никто не заезжает. Воды рядом нет.
Здесь людям делать нечего.
—Спасибо большое, дядя Махмут,—поблагодарил
Марс, вставая из-за стола.—Мед у вас отличный.
—Да, мед от степных цветов хороший, полез-
ный для здоровья. Ты еще приезжай. Отцу привет
от меня передавай.
—Спасибо, передам. Мне пора. Вон к вам еще
гости едут,—показал Марс на приближающиеся
два комбайна.
—Пусть едут. Я рад гостям. Меда всем хватит.
Марс пожал руку пасечника на прощанье и
двинулся к своему комбайну. Его напарники еха-
ли на большой скорости, и останавливаться возле
комбайна Марса, видно, не собирались. Тогда Марс
вышел на дорогу, замахал руками и закричал:
—Стой! Куда претесь? Не видите, пчелы там?
—Ты что под жатку лезешь?—в ответ закричал
его напарник по звену.
—Глуши двигатель и иди пешком. Там пчелы
работают, их нельзя беспокоить,—уже спокойнее
объяснил Марс.
Напарники по звену заглушили двигатели и
пешком пошли в гости к пасечнику. Марс завел
двигатель, отъехал немного назад, развернул ком-
байн и поехал к полевому стану. Загонку свою они
закончили, больше на этом поле свободных участ-
ков не было. Агроном также не появлялся, ничего
другого Марс не придумал, как дожидаться нового
задания на полевом стане.

XV
Уборка ранних зерновых культур приближалась
к концу. Осталось скосить и убрать самое даль-
нее и самое большое пшеничное поле. И все, на этом
уборка для Марса заканчивалась. На уборку позд-
них зерновых культур он уже не успевал. Нужно
было сдавать документы в среднюю школу, в девя-
тый класс. Марс решил учиться дальше, закончить
среднюю школу, а там видно будет. Без образования
и на земле работать тяжело, это он понял. Техника
становится все сложнее. По телевизору Марс ви-
дел передачу о сельском хозяйстве, где показыва-
ли, какую сложную технику, начиненную электро-
никой, ученые разрабатывают для села. Всем тогда
казалось, что пройдет совсем немного времени, и
все эти новешества придут на поля и фермы. И на-
сколько они облегчат труд крестьян, позволят вы-
ращивать и собирать невиданные урожаи.
«Да,—размышлял Марс,—чтобы управлять та-
кой техникой, нужно иметь образование не ниже
среднего. А может, нужно будет и техникум закон-
чить. Ну, это потом, наверное, после армии пой-
ду в техникум учиться. А сейчас нужно в девятый
класс идти. К школе подготовиться: костюм ку-
пить, ботинки, портфель, чтобы выглядеть нор-
мально. Ведь учиться придется в городской шко-
ле, а там порядки совсем другие, намного строже,
чем в нашей поселковой школе. Значит, для меня
уборка заканчивается. Еще недельку, и все. Про-
щай Егоров, родной комбайн, новые друзья и та
удивительная атмосфера братства, которая царит
во время уборки…»
Но все это будет потом. А сейчас Марс дораба-
тывал последние дни на уборке и не знал, как он
объявит Егорову, что уходит раньше, до окончания
работ в поле. «Дядя Саша и сам должен понимать,
что мне нужно первого сентября идти в школу. По-
нимать-то он должен, но сказать об этом нужно»,—
думал Марс, и все не находил удобного случая объ-
ясниться с Егоровым.
Погода в конце августа начала портиться.
Небо заслонила сплошная серая облачность. За-
метно похолодало. Степной ветер все чаще при-
гонял темные тучи, которые проливали на землю
кратковременные дожди. На последнее неубран-
ное пшеничное поле была брошена вся техника,
все силы хозяйства. Работы часто прерывались
из-за осадков. Агрегаты останавливались в поле,
комбайнеры и штурвальные прятались от дождя,
забравшись в бункер, если он не был забит зер-
ном. А если там не находилось места, то укрытие
можно было найти, спустившись с трапа на землю
и спрятавшись под мостиком перехода к двигате-
лю комбайна. От подобных проблем, связанных
с непогодой и жарой, были избавлены экипажи,
работавшие на новых комбайнах «Нива», оборудо-
ванных кабинами с вентиляцией. Но их в совхозе
было всего пять и большинству комбайнеров при-
ходилось стойко переносить все тяготы и лише-
ния уборочной страды.
За последний час дождь дважды прерывал ра-
боту уборочных агрегатов. Жатка не справлялась
с мокрыми стеблями пшеницы, под дождем они ста-
новились тяжелыми и наматывались на мотовила.
Мокрые стебли прилипали к косе, образуя на ней
кучи в беспорядке поваленных колосьев, которые
не двигались к транспортеру и не удалялись из жат-
ки. Прилипшие стебли не позволяли косе срезать
новые колосья пшеницы, жатка просто сминала их.
Позади жатки оставалась полоса во всю ее шири-
ну поваленной, но не скошенной пшеницы. Но это
была уже не работа, а сплошная нервотрепка. Его-
ров остановил комбайн и обратился к Марсу:
—Я отъеду маленько назад, а ты вилами почи-
сти жатку.
—Ага, я сейчас,—бросил Марс на ходу и стреми-
тельно спустился по трапу.
Вынув вилы из крепления, он быстро откидал
прилипшие стебли из жатки и отошел в сторону,
Егоров медленно поехал вперед, увеличив обо-
роты движения косы и мотовил, но и это не по-
могло. Мокрые стебли быстро забили косу, и жатка
вновь стала сминать пшеницу, оставляя за собой
сплошные огрехи. Марс со стороны наблюдал за
происходящим, опираясь двумя руками на вилы.
Увидев, что история повторяется, он махнул рукой
и крикнул Егорову:
—Кончай, дядя Саша. Это не работа.
Егоров не расслышал его слов, но остановился,
понимая, что косить мокрую пшеницу не получает-
ся. Марс вновь вычистил жатку от мокрых стеблей,
закрепил вилы на место и вступил на трап, веду-
щий к штурвалу.
—Поехали на стан. Видишь, гребет жатка, а не
косит?—крикнул Марс, поднявшись по трапу.
—Да, вижу. Мокрая пшеница. Пусть подсохнет,
тогда и скосим.
С этими словами Егоров достал из внутренне-
го кармана любимые папиросы «Север», закурил
и с удовольствием затянул в себя едкий табач-
ный дым. Часть дыма попала в дыхательные пути
Марса. Он недовольно поморщился, отвернулся и
сплюнул в сторону.
—Дай я сяду за штурвал,—обратился он к Его-
рову.
—Давай,—согласился дядя Саша.
Он взял с сиденья кошму, постелил ее на мо-
крый бочонок с водой и сел, с наслаждением дымя
папиросой. Марс сел за штурвал и медленно дви-
нулся по полю к дороге. Почва успела раскиснуть
под дождем, грязь налипала на колеса. Комбайн
плохо слушался руля, слегка пробуксовывая, бук-
вально плыл по полю. Выбравшись к дороге, Марс
повел агрегат по желтеющей траве рядом с доро-
гой. Комбайн пошел куда увереннее, и Марс, пе-
реключив на повышенную передачу, двинулся на
максимально возможной скорости. Быстро ездить
он любил, а к концу уборки появился и опыт управ-
ления комбайном. Другие агрегаты также выбира-
лись с промокшего поля. Работа на сегодня закон-
чилась. По дороге на полевой стан вновь брызнул
непродолжительный дождь. Комбайны буквально
вплывали к месту стоянки, дождь превратил степ-
ную дорогу в слизь. Поставив агрегаты на стоянку,
комбайнеры потянулись к будке. Автобуса на стане
не было, значит, домой не скоро. Придется пере-
куривать до вечера. Чем мужики и занимались—на
дворе сыро и холодно, а в будке нормально, теп-
ло и накурено, хоть топор вешай. Марс заглянул
внутрь: мужики курили, травили анекдоты, смея-
лись, и ему расхотелось так отдыхать. Он пошел
разыскивать своего друга Андрея и даже знал,
где его искать. Конечно же, спит в бункере свое-
го комбайна. Марс поднялся по трапу, взобрался
на бункер и поднял крышку. Андрей спал на зерне,
укрывшись телогрейкой. От топота по крыше бун-
кера и от внезапного света он проснулся.
—Ну что смотришь? Полезай сюда,—недоволь-
но буркнул Андрей.—Такой сон видел. А ты все ис-
портил.
—Ну, как тут, тепло?—поинтересовался Марс,
спускаясь внутрь бункера и закрывая крышку.
—А ты думал? Разгреби зерно, сделай себе ямку
и ложись, как я. Скоро почувствуешь, как зерно
будет тебе тепло отдавать. Зерно, оно теплое, как
живое.
—Мы здесь автобус не пропустим? А то уедут
без нас.
—Не боись. Я своему шефу сказал, чтобы разбу-
дил, когда домой поедут.
—Сон-то, какой видел? Поди, девчонку свою во
сне обнимал?
—А то? Конечно, ее. Она у меня хорошая, добрая.
Так бы и прожил с ней всю жизнь. Долго, долго…—
последние слова Андрея были еле слышны. Он вновь
провалился в глубокий сон. Его унесло туда, к пре-
рванному сновидению, где сбываются все мечты и
откуда не хочется возвращаться. Марс посмотрел
на безмятежно спящего друга, улыбка счастливого
человека озаряла его лицо. Это было видно даже
при тусклом свете, пробивавшемся сквозь неболь-
шие прямоугольники стекол на противоположных
стенках бункера. Через несколько минут усталость
и тепло, исходящее от зерна, окончательно сморило
Марса. Ему приснился удивительно сказочный сон,
где не было места проблемам, тревогам и вся жизнь
представала в розовом цвете.

XVI
Непогода неожиданно отступила. Дождь пре-
кратился, и к вечеру небо очистилось от туч.
Огненно-красный солнечный диск закатывался за
чистый горизонт—явный признак хорошей погоды
на следующий день. Как и обещал, Голиков разбу-
дил своего помощника, бросив несколько земля-
ных камней в бункер. Проснувшись, ребята поспе-
шили вслед за комбайнерами, медленно шедшими
к автобусам. Уже в автобусе они продолжали пре-
рванный разговор. Иван Деревянкин, сев на сиде-
нье, рассказывал:
—Я еще молодой был, только после армии. У нас
тогда работал Василий Петров. Так вот, он на це-
лине был, когда снимали фильм «Иван Бровкин
на целине». Понаехали тогда начальники, строи-
тели, ну, и сами киношники. Дело было важное,
государственное. Надо было показать всем, как
мы хорошо целину осваиваем и здорово живем.
Понагнали современной, на то время, техники.
Понавезли стройматериалов, и давай дома стро-
ить, благоустраивать поселок, где кино снимали.
Короче, жителям этого хозяйства повезло, не то
что соседним поселкам, где дома строили боль-
ше похожие на времянки. Киношники, конечно,
увлекались, пытались все приукрасить. Хотели
показать, что у нас все самое-самое. А урожай в
тот год уродился не очень богатый. В наших кра-
ях и так пшеница по пояс вырастает редко. А тот
год и вовсе была по колено. Начали искать выход
из положения и нашли. Прокопали в поле тран-
шею, по которой Иван Бровкин идет и урожаем
любуется. И тот пошел, а хлеба ему по пояс, даже
выше. А если посмотреть другие кадры, где он на
мотоцикле едет и мамашу свою встречает, то вид-
но, что пшеничка-то не выше колена будет. Вот
так и создавали вид, что у нас и пшеница высокая
и жизнь на целине сказочная.
—Да врешь ты все, Иван,—недоверчиво про-
бурчал Сухарев, дымя папиросой.
—Я не вру. Так нам сам Петров рассказывал,
а он там был,—обиделся Иван.—Вот в следующий
раз будут показывать «Ивана Бровкина…», сам по-
смотри, какая там пшеница была.
—А ты смотрел?
—А я смотрел. Все сходится. Как нам Василий и
рассказывал,—твердо сказал Деревянкин.
—Ну ладно, хватит болтать,—прервал спор во-
шедший агроном.—Андрей, поехали. Завтра соби-
раемся на том же месте, в восемь утра. На завтра
передали прогноз погоды: будет солнечно и без
осадков. Пшеница подсохнет, и надо завершать с
этим полем.
Автобус выехал с полевого стана и плавно пока-
тил вдоль дороги по мокрой примятой траве, вслед
за скрывшимся за горизонт солнцем.
На следующий день прогноз погоды полнос-
тью оправдался. С утра светило солнце, почва под
ногами быстро подсыхала. После обеда комбай-
ны вышли в поле. Марс никогда не видел столько
техники на сравнительно небольшом участке зем-
ли. Сделав несколько кругов, он закончил косить
на своей загонке и поехал на конец поля, чтобы
найти свободный участок. Но комбайнеры из дру-
гих звеньев уже поделили оставшийся кусок поля
и двигались уступами друг за другом, укладывая
в ровные валки последние гектары пшеницы это-
го урожая. Марс проехал по дороге до конца поля,
развернул свой комбайн и отправился на полевой
стан. Его напарники, увидев, что Марс повернул
обратно, не стали его дожидаться и также напра-
вились в сторону полевого стана. Степной ветер
сделал свое дело, принеся горячий воздух с юга,
быстро высушил почву, в первую очередь дороги.
Не успевшая затвердеть, испорченная накануне
дождем колея позволяла ехать на большой ско-
рости. Штурвальные, не сговариваясь, устроили
гонки до полевого стана. Марс попытался догнать
своих напарников. Но куда там «СК-4» тягаться
с «Сибиряками», более мощные двигатели кото-
рых позволили далеко оторваться от преследова-
ния и первыми въехать на полевой стан. Ребята
поставили комбайны на стоянку и, решив, что на
сегодня работа закончилась, прихватив телогрей-
ки, пошли к агрономовской будке. Автобуса на
стоянке не было, и ребята прилегли в тени будки,
расстелив на землю свои телогрейки.
Неожиданно на полевой стан на большой ско-
рости въехал автобус Телегина, из него вышел Ко-
мов и прямиком направился к отдыхавшим штур-
вальным.
—Что вы здесь делаете?—с ходу начал агроном.
—А мы свою делянку закончили,—за всех от-
ветил Марс.—Что там толкаться? Там и так много
комбайнов.
—Тогда поехали за мной, на гречиху,—возбуж-
денно произнес Комов.—Я покажу, откуда начинать.
Ребята слушали, опустив головы, лежа на тело-
грейках.
—Вставайте, Марс, поехали. Сейчас к вам дру-
гие присоединятся, кто закончит с пшеницей. Се-
годня надо скосить гречиху, чтобы денек-другой
подсохла,—уже спокойнее заговорил агроном.
Марсу было приятно, что Комов обращался
лично к нему, значит, доверял больше, чем другим.
Может, заслужил такое обращение добросовест-
ным трудом?
—Ладно, мужики, поехали,—произнес доволь-
ный Марс, первым вставая с удобной лежанки.
Он завел комбайн, отъехал назад, одновремен-
но поднимая жатку. Затем лихо развернулся, вра-
щая баранку комбайна одной рукой, и двинулся
вслед удаляющемуся автобусу. Гречишное поле рас-
полагалось за холмом, поднявшись на него, Марс
посмотрел в сторону, где стояла пасека дяди Мах-
мута. Ни ульев, ни палатки он не увидел, пасеку
перевезли на другое место, а может, и вовсе увезли
в поселок. Лето закончилось и маленьким «летаю-
щим труженикам» требовался отдых.
Марс первым подъехал к месту, указанному
агрономом, который уже поджидал уборочные
агрегаты на краю поля. Не останавливаясь, он
развернул свой комбайн поперек и подъехал к
полю под прямым углом. Но перед самым нача-
лом он резко остановился. Марс никогда раньше
не косил гречиху и с минуту присматривался к
темно-коричневым стеблям диковинного расте-
ния небольшой высоты, густо стелившимся почти
по земле. Молочно-белых цветков почти не было
видно, на их месте располагались зерна, каждое
в отдельной коробочке. Только после прохожде-
ния через специальные крупорушки на мельни-
цах гречиха превращалась в гречневую крупу и
была готова к приготовлению чудесной гречне-
вой каши, которую Марс очень любил. Его раз-
мышления криком прервал агроном. Знаками он
показал, чтобы Марс увеличил обороты мотовила
и махнул рукой, мол, давай вперед. Марс выбрал
ориентир на другом краю поля, запустил жатку и
медленно двинулся вперед, разрезая поле на две
огромные части. Его напарники последовали за
ним. Двигаться быстро не получалось, влажные
стебли гречихи наматывались на мотовила. Коса
работала приглушенно, без привычного шурша-
ния, не как во время косовицы пшеницы.
Срезанные темно-коричневые стебли гречихи
послушно ложились в тучный валок. А после жат-
ки оставалась светлая полоса с низко срезанной
стерней. По световой гамме растущие стебли гре-
чихи резко отличались от убранного участка. Все
это создавало у Марса ощущение рукотворного
чуда: как художник на огромной палитре, он изме-
нял цветовую гамму и наносил краску на огромное
полотнище площадью в сотню гектар. Доехав до
конца поля, Марс развернулся и поехал в обратном
направлении, плотно прижимаясь к своему только
что уложенному валку, создавая большой спарен-
ный валок. Через пару сотен метров он остановил-
ся, стебли гречихи намотались на мотовила, на ше-
стерню привода мотовил и другие части, затрудняя
их работу. Марс спустился на землю, металлической
скобой очистил жатку от намотавшихся растений и
двинулся дальше заканчивать такой трудный спа-
ренный валок. На следующем круге уже было лег-
че, Марс нашел оптимальное сочетание скорости
оборотов жатки и движения комбайна. С соблю-
дением найденного баланса в работе, дело пошло
лучше. К гречишному полю подходили все новые
агрегаты, закончившие свои делянки на пшенич-
ном поле. Они с ходу включались в работу. Вскоре
на этом поле собрались все работающие жатки хо-
зяйства. К наступлению темноты гречишное поле
практически было скошено. На светло-коричневом
убранном пространстве возвышались более темные
высокие валки срезанной гречихи.
Марс еще не знал, что это был последний его
выход в поле на этой жатве. Возбужденный и ра-
достный от удачного дня, он вернулся домой. Бы-
стро умывшись, сел за ужин. Все уже поужинали,
мама заново разогрела суп и, поставив чайник, вы-
шла во двор. Отец сидел за столом на своем месте и
смотрел, как сын, быстро повзрослевший за время
уборки, ловко орудовал ложкой. «С настроением все
делает парень,—подумал отец,—что на работе, что
за столом. Это хорошо! Все надо делать с настрое-
нием. Иначе жизнь скучная будет». Он подождал,
пока сын допьет свой чай. Ему не хотелось отвле-
кать Марса от еды. С аппетитом поесть, это первое
дело для рабочего человека.
—Ну как дела на уборке?—наконец спросил он
у сына.
—Да ничего, отец, хорошо,—улыбнулся Марс.—
Сегодня зерновые закончили. Да немного осталось
гречихи. Завтра, наверное, завершим.
—Это хорошо,—сказал отец.—Когда собираешь-
ся в школу поступать, в девятый класс? Или не со-
бираешься дальше учиться?
—Собираюсь,—проговорил Марс.—Время еще
есть. До первого сентября еще пять дней.
—Пять дней вместе с выходными,—поправил
отец.—А тебе еще надо документы в школу отвезти,
одежду купить, обувь и все необходимое. Так что
времени у тебя совсем не остается.
—Да я успею,—неуверенно протянул Марс.—
А как же Егоров? И агронома я не предупредил.
Неудобно как-то получается.
—Ничего, я завтра с утра в правление поеду и сам
скажу агроному, что ты в школу собираешься и в поле
больше не выйдешь,—строго сказал отец.—На убор-
ке ранних зерновых поработал, и хватит. На поздние
зерновые и на подсолнечник ты все равно не успева-
ешь. Так что пора подумать о будущем, об учебе.
—Ладно,—недовольно пробурчал Марс.
С отцом спорить было бесполезно, тем бо-
лее, он был прав. Марс встал из-за стола и вы-
шел во двор подышать перед сном свежим возду-
хом. Он сел на крыльцо и поднял голову. Высоко
в небе, словно россыпи жемчуга, поблескивали
звезды, доносившие до Земли свой холодный свет.
Неполная луна зависла над горизонтом, не реша-
ясь подняться выше звезд. Вокруг стояла ночная
тишина, изредка прерываемая лаем соседского
пса, поддерживавшего диалог со своими сороди-
чами и предупреждавшего всех вокруг, что это его
территория и сюда лучше не заходить. Надышав-
шись ночными ароматами угасающего лета, Марс
отправился спать. Завтра его ожидал трудный и
очень ответственный день.

XVII
На следующее утро Марс поднялся поздно. Уже
не надо было спешить в поле. Он проснулся,
как обычно, в шесть часов, а вспомнив, что на ра-
боту не идет, вновь заснул, укрывшись одеялом. Ну
а теперь вставать уже было нужно. Его ожидали се-
рьезные дела, нужно было определиться, в какую
школу подать документы. «Наверное, туда, куда
пойдут его бывшие одноклассники,—размышлял
Марс.—Надо зайти к Роману, он-то уж точно опре-
делился с учебой».
Но парня волновал главный вопрос—как же
он ушел с уборки, не предупредив агронома, не
попрощавшись с Егоровым, с ребятами. «Нехоро-
шо получилось,—думал Марс,—как будто сбежал
с уборки. Надо как-то съездить к мужикам в поле,
все объяснить. Они поймут, что мне нужно к уче-
бе готовиться и не обидятся». Успокоив себя та-
кими мыслями, Марс пошел к соседу поговорить
о будущей учебе.
«Интересно, а где сейчас Аня?—вдруг подумал
Марс.—«Чем занимается? Куда пойдет учиться?».
Волнующие мысли об Ане с новой силой овла-
дели парнем. Он попытался убедить себя: «Ведь
меня же отвергли, значит, я не интересен девуш-
ке и не надо больше навязываться. А если это не
назойливость, а настойчивость? Андрей говорил,
что девушки настырных парней любят. Может
это и на самом деле так? Тогда нужно еще раз по-
пытаться подойти к Ане». Надежда с новой силой
вспыхнула в горячем сердце Марса. Он помнил,
какими глазами Анна смотрела на него во время
митинга перед уборкой. Марс теперь чувствовал
себя гораздо увереннее.
Подойдя к соседскому двору, он заметил пере-
мены, произошедшие за лето—пристрой к дому
был почти завершен. Стены из шпал ровными
рядами поднимались от бетонного фундамента.
Сплошная стена разрывалась пустыми глазница-
ми для окон, пока без рам. Крыша также была
почти готова, накрыта рубероидом, только край-
няя часть фронтона еще не была закрыта досками.
Во дворе царил хаос большой стройки: валялись
куски шпал, досок, рубероида. Из-за угла вышел
Роман с граблями в руках, увидев соседа, он отло-
жил инструмент и направился к нему.
—Здорово, строитель. Как дела?—первым по-
здоровался Марс.
Соседский пес заливался лаем на чужака, вы-
рываясь из цепи.
—Пошел ты,—крикнул Роман на пса и обратил-
ся к Марсу,—здорово, комбайнер. Что, уборка уже
закончилась?
—Да нет еще. Осталось немного. Я уже сегодня
не поехал. В школу надо устраиваться. Ты куда до-
кументы подал?
—Да я куда только не подавал,—усмехнулся
Роман.—В техникум автотранспортный поступал.
Да по конкурсу не прошел. Баллов не хватило.
А потом отнес документы в пятнадцатую школу.
Туда многие наши пошли.
—Слушай, а Славина Аня, не знаешь, куда по-
ступила учиться?—спросил Марс, отводя взгляд.
—Да там же будет учиться. Я ее видел, тоже до-
кументы принесла,—понимающе заулыбался Роман.
—Ну вот и я туда пойду, раз наши там будут
учиться,—слегка покраснев, сказал Марс, собира-
ясь уходить.
—Подожди, я тоже с тобой поеду. Я уже знаю,
где там что. К кому нужно подойти.
—Поехали. Вдвоем будет веселее,—обрадо-
вался Марс.
В почти новой трехэтажной школе заканчи-
вался ремонт. Ребята без труда нашли директора.
Посмотрев документы Марса и задав несколько
вопросов, он отправил его в приемную писать за-
явление о приеме и велел там же оставить доку-
менты.
—А в школу первого сентября, к восьми утра на
линейку. И без опозданий,—строго сказал дирек-
тор и, попрощавшись, ушел по неотложным делам.
Надо было успеть закончить с ремонтом до начала
учебного года.
—Спасибо!—крикнул Марс вслед уходящему
директору.
—Классный мужик,—отрекомендовал его Ро-
ман,—видишь, какой у него везде порядок. Повез-
ло нам.
—Да, повезло,—согласился Марс.—Ну пошли.
У меня делов полно. Еще ничего не готово к школе.
Сентябрь начался солнечными днями и ти-
хими безветренными вечерами. Начало учебного
года полностью захватило Марса. Все было ново
и интересно: новая школа, новые одноклассники,
новые учителя и совсем иные требования.
В поселковой школе учиться было легче, пре-
подаватели давали послабления и вокруг были все
свои: ребята и девчата, с которыми вместе рос. А
в новой школе строже подходили к учебе, препо-
даватели требовали полной отдачи от учеников,
не прощали ошибок, и окружение было каким-то
чужим. Городские одноклассники смотрели на но-
веньких свысока, считали их «деревней». Их инте-
ресовала современная музыка, модная одежда. Они
рассказывали друг другу, кто где отдыхал летом,
а о работе в летние каникулы и понятия не име-
ли. Несмотря на всю эту новую обстановку, нужно
было учиться и за учебу браться серьезно с самого
начала. Марс это понял сразу, а иначе можно было
попрощаться со школой и не получить аттестат о
среднем образовании. А без него—никуда.
Марс увлекся учебой и как-то забыл про то, что
он собирался съездить в поле, поговорить с Егоро-
вым и объяснить свой уход с уборки.
Уже в середине сентября, вернувшись из школы,
он узнал от матери, что утром комбайны проехали
около поселка, в сторону озер. Марс сразу понял,
что уборка закончилась и комбайны перегоняют к
озерам, чтобы помыть их, а затем поставить на зим-
нюю стоянку. Там комбайны будут стоять подняты-
ми на колодки до следующего лета, пока не придут,
может, уже другие хлеборобы и начнут их готовить
к новой уборке. Наскоро пообедав и переодевшись,
Марс прыгнул на велосипед и помчался к озерам,
чтобы вновь увидеть старых знакомых и попро-
щаться со своим комбайном. Издалека он увидел
рядами стоящие комбайны, снующих вокруг них
людей. С помощью насоса воду из озера подавали
в толстые пожарные шланги и мощными струями
смывали с комбайнов накопившуюся грязь. Уви-
денная картина растрогала Марса до слез. Он по-
думал, что вот оно его близкое и родное: знакомые
с детства озера, комбайны, отдыхающие после жат-
вы, а главное, люди, работающие на земле и отдаю-
щие ради этого всего себя без остатка.
Дело шло к завершению: домывали последние
агрегаты, стоявшие в конце ряда вдоль озера. Было
довольно прохладно, дул осенний ветерок, вода в
озере была тоже не летняя. В такой ситуации со-
гревались тоже традиционно, у костра и с водкой.
На возвышенности, чуть в стороне от мойки, был
разведен костер и расстелены рабочие куртки. Во-
круг толпились продрогшие комбайнеры. Полу-
раздетые, они молча поднимали стаканы, быстро
выпивали и закусывали краюхой хлеба, луком и
еще тем, что положили им жены в полевые сумки.
По разбросанным вокруг пустым бутылкам было
видно, что согреваются комбайнеры уже давно и
основательно.
—Здорово, мужики,—поздоровался подъехав-
ший Марс и окинул всех взглядом.
—Здорово. Ты куда пропал? Что-то давно тебя
не было видно? Ты кого ищешь? Садись с нами,—
послышались голоса комбайнеров.
—Да нет, спасибо, мужики. А где Егоров?—спро-
сил Марс.
—Он пошел к своему комбайну. Вон туда,—по-
слышался чей-то голос из толпы.
—Спасибо,—поблагодарил Марс и пошел в ука-
занную сторону, ведя рядом велосипед.
Всюду была разлита вода, лужи разделенные
кочками, занимали все пространство перед озером.
Опираясь на велосипед, Марс перепрыгивал лужи
с одной кочки на другую. Так он добрался до родно-
го комбайна. Егоров стоял боком к Марсу и что-то
поправлял на комбайне. Он стоял на мокрой земле
босой, в длинных до колен синих сатиновых тру-
сах, но в куртке и в своей неизменной белой кепке.
—Здравствуйте,—поздоровался Марс.
—Здорово,—спокойно ответил дядя Саша,
бросив в сторону парня беглый взгляд и продол-
жая свое занятие.
Марс опешил. Он не ожидал, что Егоров его так
холодно встретит. «Наверное, обиделся на меня,—по-
думал Марс,—за то, что бросил жатву, не предупре-
див. И ему пришлось одному работать и заканчивать
уборку. Но в следующее мгновение Егоров вновь по-
вернул голову в сторону Марса и заулыбался.
—О-о-о! Здорово, помощник,—он отложил ключ
и протянул руку Марсу.
—А я подумал, ты со мной разговаривать не хо-
чешь,—взволнованно тряс протянутую руку Марс.
—Да ладно, чего там. Мне же агроном сказал,
что тебе в школу надо. Да я и сам это понимаю. Ран-
ние-то зерновые мы закончили вместе, а на поздних
многие из нас без штурвальных работали,—слово-
охотливо говорил Егоров, подогретый спиртным.
—Ну как наша старушка, не подводила?—спро-
сил Марс, кивая в сторону комбайна.
—Да нет. Она у нас молодец. На просе отрабо-
тала без поломок. Ну мы сильно и не напрягались.
А за уборку мы скосили триста пятьдесят с лишним
гектар. С тобой уж точно триста сделали. Я так Ко-
мову и сказал: «Задание на уборку перевыполнил».
Он ко мне в конце уборки хорошо относился,—со-
общил довольный Егоров.
—Я посмотрю наш комбайн,—сказал Марс, под-
нялся по трапу наверх и сел за штурвал.
—Давай, а то скоро надо отгонять его на зимнюю
стоянку,—уже снизу доносился голос дяди Саши.
Марс никогда не видел свой комбайн таким
чистым. Все сияло и блестело: двигатель без мас-
ляных потеков, переход к двигателю, бункер, везде
из-под грязи выступила еще сохранившаяся кра-
ска. Марс покрутил баранку и посидел несколько
минут, опершись о руль. Перед его взором про-
мелькнули мгновения прошедшей страды. Сколько
радостей ему подарило участие в уборке урожая!
Сколько нового он познал! С какими замечатель-
ными людьми повстречался! Такое не забывается.
Марс твердо решил, что и на следующей уборке он
обязательно будет работать. Егоров вывел его из
этого состояния воспоминаний и размышлений.
—Марс, надо ехать,—крикнул он снизу, уже оде-
тый и готовый к отъезду.
—Дядя Саша, можно я заведу комбайн?—по-
просил Марс.
—Конечно,—великодушно согласился тот, раз-
ведя руками.
Марс привычными движениями запустил
остывший двигатель, который не с первой попыт-
ки, но все же завелся, выпустив из выхлопной тру-
бы черный клуб дыма. Марс установил минималь-
ные обороты двигателя и быстро сбежал с трапа на
землю. Егоров протянул на прощание руку.
—Ну, давай, Марс. Будь здоров, учись, как сле-
дует. Сейчас без образования никуда. И вообще, ты
молодец, приятно было с тобой трудиться,—рас-
троганно заговорил Егоров.
—Спасибо тебе, дядя Саша. Мы хорошо вме-
сте поработали. Отец тоже говорит, что без об-
разования никуда.
—И правильно говорит. Отца надо слушать. Он
плохого сыну не посоветует.
—А на следующей уборке ты будешь, дядя Саша?
—Не знаю, Марс. Не буду загадывать. Что-то желу-
док беспокоит. Надо врачам показаться. Может, уже
язву заработал. Ну, бывай,—с этими словами Егоров
поднялся по трапу, сел за штурвал и закурил свои
любимые папиросы «Север».
—До свидания,—попрощался Марс и отошел
в сторону.
Егоров включил первую передачу и, махнув
рукой на прощание, стал медленно выбираться из
грязи на сухую дорогу. Он поехал вслед за другими
комбайнами, взявшими курс на зимнюю стоянку.
Марс поднял с кочки велосипед, выбрался из за-
литой водой поляны и медленно побрел вдоль до-
роги. Он смотрел вслед удалявшимся комбайнам
и понимал, что закончилось что-то очень важное
в его жизни. То, чего уже не вернешь. Уедут «при-
влеченные» на уборку городские труженики. На
следующий год на их место направят на уборку
других работников. Но это будут уже другие люди
и отношения с ними будут совсем другие. Кто знает,
может таких добрых отношений уже не будет.
Колонна комбайнов проехала по дороге около
поселка и направилась в сторону зимней стоянки,
поднимая пыль на грунтовой дороге. Марс еще
долго стоял у дороги и смотрел вслед удаляющимся
комбайнам, пока они вовсе не скрылись из глаз за
дальним поворотом дороги. Домой Марсу возвра-
щаться не хотелось. Он сел на велосипед и напра-
вился через поселок, вверх по дороге, к полям. Там
он не был с того последнего дня на уборке.
За поселком прямая, укатанная десятками машин
дорога, вела на пологий холм, за которым начинались
поля. Здесь еще недавно колосился ячмень, работали
комбайны, обмолачивая хлеба, и уборочные машины
вывозили зерно на совхозный ток. А сейчас вокруг
стояла непривычная, ничем не нарушаемая тишина,
даже ветер стих. Вспаханная земля не издавала ни-
каких звуков, она отдыхала после тяжелого сезона.
Земля отдыхала, чтобы весной вновь принять в себя
новые семена и дать жизнь новым росткам, передать
им всю свою силу и энергию. Полученная от матуш-
ки-земли энергия будет передана зернам. Ради зерен
люди веками и возделывают землю, чтобы получить
самый надежный источник своего существования.
В погоне за большим количеством зерна, люди
шли самым простым способом—увеличивали пло-
щади посевов, тем самым наступая на первозданную
природу и уничтожая ее. Дикие животные и птицы
вытеснялись с привычных для них мест обитания.
И эта Великая Степь, веками служившая пристани-
щем для многих видов диких животных, была поко-
рена человеком, распахана и превращена в «окружа-
ющую среду», где могли существовать только люди.
Другим обитателям степей была отведена второсте-
пенная роль существования в отдаленных клочках
нетронутой целины. На этих клочках земли гордо
возвышался ковыль, развеваясь на ветру своими се-
ребристыми перьями, он давал знак, что эта земля
еще не тронута, она такая, какая была всегда, еще
задолго до появления здесь человека.
По пути движения вглубь полей островки не-
тронутой степи попадались все реже, «на неудо-
бьях», как говорили хлеборобы. От нетронутой
степи исходило такое тепло, такая красота пер-
возданной природы, что Марс всегда любовался
этим чудом. Он внимательно разглядывал то мно-
гообразие растений, которое росло по соседству с
ковылем, где кипела своя жизнь, невидимая для
человека. Такие места обживали вечные старо-
жилы степей—суслики, веселым свистом они из-
вещали округу о своем присутствии. Но осенью и
их не было слышно.
На степь опускалась тяжелая серая тишина ве-
черних сумерек. Осенью темнеет быстро. Стоило
солнцу приблизится к горизонту, немного задер-
жаться, а затем закатиться за горизонт, как тут же
ночь завладела степью. Вдруг вечернюю тишину
нарушили странные звуки, доносившиеся откуда-
то сверху. Марс поднял голову и стал взглядом ис-
кать источник звука. Прерывистые поначалу, затем
они слились в знакомую песню журавлиной стаи.
Высоко в небе проплывал большой клин журавлей.
Птицы, плавно взмахивая крыльями и негромко
курлыкая, держали путь на Юг, к привычным ме-
стам зимовок. А весной они вернутся тем же путем,
чтобы дать жизнь новому потомству, как когда-то
делали и их предки. И так из поколения в поко-
ление, из века в век, движимые инстинктом про-
должения жизни, птицы преодолевают тысячи
километров и возвращаются в те места, где появи-
лись на свет сами. Марс проводил взглядом удаля-
ющуюся стаю птиц. Журавли, курлыкая, общались
между собой и извещали округу о своем движении.
Вскоре стая растворилась в вечернем небе. Стихли
звуки, издаваемые птицами, и вновь на Великую
Степь опустилась тишина.
«Ну, что ж, жизнь продолжается,—подумал
Марс.—Прощай, степь, до будущего года. Я обяза-
тельно сюда вернусь в следующем году!» С этими
мыслями Марс развернул велосипед и двинулся
в обратный путь. Ночь быстро накатывалась на
землю, местность с трудом различалась во тьме.
Только дорога четко вырисовывалась в ночи
двумя серыми колеями. Но Марс мог ехать и не
глядя на колею, ему с детства были знакомы эти
степные дороги. Домой он мог возвращаться и
с закрытыми глазами. Перевалив через пологий
холм, он увидел огни родного поселка, приветли-
во сверкавшие в ночи. Там был его дом.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 10.01.2019 Мансур Мусин
Свидетельство о публикации: izba-2019-2462490

Рубрика произведения: Проза -> Повесть











1