Ты зовёшься моим... Глава I


Глава I

Новое утро


Роса давно спала, а влажный воздух прогрелся — самое время для прогулки!
Алесса шла по лугу размашисто и легко.
Она любила пройтись в уединении и никогда не скучала, будь то ночная вылазка или утренний променад. Такие прогулки принадлежали только ей одной. Девушка могла оставаться собою и, главное, не было нужды увязать с кем-то в пустых разговорах — тогда бы ей пришлось не отдыхать, а напрягаться и поддерживать беседу, часто неинтересную.
Она обычно шла наугад — это простой способ знакомиться с окрестностями.



«Моя подруга Диана убеждена, что женщину могут заставить измениться только две причины — любовь и отчаяние. А как же одиночество? Я согласна, что и любовь воодушевляет, и отчаяние побуждает к переменам, но разве одиночество не даёт повод для преображения? А книги! Я только подумаю о них, так сразу душа ликует, озаряется трепетом и любовью к жизни, похожим на вдохновение.
Я верю книгам, я их обдумываю, стараюсь понять не только то, что они передают словами, но и пытаюсь проникнуть в глубину изложенного смысла и своего подсознания — оно начало созревать во мне, как только я впервые взяла в руки книгу, и с тех пор ширится, меняется, и я это чувствую...»



«Я внимательно читаю и моя душа жаждет не угадать, но узнать то, что книги доносят.
Поначалу я ошибалась, полагая, что не отыщу в них ничего нового. Однако, чуть позже, открывала в себе такое, чего не наблюдала до сих пор. Благодаря книгам, я могу развернуть мечту и реагировать на неё, жить в ней. И она будоражит мои чувства. Я продолжаю с жадностью вчитываться даже в мелочи, на которые в жизни не обращала внимания и никак их не отмечала. Хотя, на самом деле, такие пустяки и малости можно сравнить с крохотной Вечностью...»



«Книги не утомляют меня и всякий раз, когда от интересной истории остаются три-четыре недочитанных листочка, меня охватывает печаль, что пережитое так скоро заканчивается, и сожаление, что я не знакома с автором. Потому что успела узнать и полюбить его, найти в нём собственную мысль, которую я однажды оставила недодуманной в неясном образе. И вот теперь почти забытая иллюзия обращается ко мне издалека и на удивление мягко напоминает и передаёт те мои прошлые, тончайшие ощущения...»


«Я многое вычитала о себе из книг. Мне кажется порой, так я узнаю́ и продолжаю знакомиться с собой.
А в последнее время стала обращать внимание на некое предназначение, таящееся в прочитанном. Вот и сейчас в трогательных стихах угадываю скрытое указание для себя:
...За невлюблёнными людьми
Любовь идёт, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье —
Какое заблужденье!..

И далее:
...За невлюблёнными людьми
Любовь идёт, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья...
Надо же — «улыбка возрождения»! Сколько значения в одной фразе.
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой...*
Разве я не хочу жертвовать собою? Зачем мне одной то, кто я есть?»

***



— Как тебе верховая прогулка, Амадеус?
— Герман, благодарю тебя. Я вдруг вспомнил, как однажды в детстве промчался галопом на лошади. Признаюсь, такой аллюр можно было сравнить с полётом. Кажется, я заплакал тогда от восторга. С тех пор я люблю лошадей, они так похожи на нас...
— Чем же?
— В них яростный, пылающий поток крови и огненное сердце! Я поэтому и заплакал тогда, ощутив в себе этот полный загадок неудержимый порыв.



— Герман, ты знаешь всех в округе... Скажи, кто та девушка с книгой? Я уверен, что видел её накануне.
— По-моему, это — Алесса. Но хочу предупредить тебя: не подходи к ней обуреваемый какими-нибудь чувствами, в ответ получишь гневное нетерпение. В последнее время она стала замкнутой и дерзкой... по отношении к мужскому полу.
— У замкнутых людей, между прочим, потрясающая чуткость. В беседе они замечают малейший оттенок перемен также легко, как если бы в безмолвии услышать едва заметный шелест. Её рука и сердце свободны?
— Рука — да, а сердце... Ну откуда же я могу знать!
— Обещай, что познакомишь меня с ней.
— Хорошо. Мы с нею знаем друг друга уже много лет. Предлагаю сегодня вечером совершить визит.

***


«И всё-таки, я устала... Нет, не от прогулки, а от сдержанности своей, от убеждения, что я отлюбила.
Время летит секунда за секундой, они сбиваются тихой стайкой и незаметно умирают, превращаясь в минуту, минуты складываются в часы, часы образуют будни... Так длятся недели, месяцы и ничего не происходит такого. ТАКОГО! Кругом однотипность — а это уже похоже на болезненный застой... Я понимаю, нужны перемены. И будет нелегко. Но ради меня самой я рискну освободиться от той, кто я есть сейчас, и стану, кем могу и хочу...»



«А хочется мне быть свободной в поступках, надоело отказываться от желаний. Я забыла, что они — не мерило ценностей. Хочу терять и обладать, безмятежности и безрассудства, чего-то лёгкого, светлого, и, вместе с тем, невозможного! Чтобы от сумасбродства захватило дух и сердце напрочь ошалело! Хочу вернуть утраченное и увидеть то, что было секундой позже... Чтобы эти мои секунды не умирали напрасно, а были подвластны красивой Судьбе...»



«Иначе, боюсь, что ожидание, пока сказка станет явью, затянется и никак не пригодится в моём будущем. Или «сказочники» не захотят меня тревожить вовсе. А такие знаменитости, как Амадеус Нери, уж точно!
Хм... Каков он, а! Не выходит из головы...
Что ж, придётся для начала плотно закрыть двери сомнениям...
Всем известно, и художники, и скульпторы, поэты и писатели, все, кто наделён творческими способностями, — это настоящие сказочники. Этим они не только славятся, но и отличаются от другой публики. Наше бренное существование «творцы-фантазёры» могут показать волшебным и загадочным, удивительным, с интригой и, если надо, пугающим. К тому же, такой таинственный, зачастую непонятный мир им гораздо ближе, чем тот, где все мы родились и живём, и который пытаемся распознать. Уникальные мастера великодушны, они умеют делиться своей упоительной мечтой, они увлекают нас, зазывая в свои причуды...»


«А какая важная и покровительственная осанка у вчерашнего «сказочника» — загляденье! Андерсен, поджидающий новый образ! Он так уверено и не спеша передвигался сквозь строй любопытных горожан, зная, что ему обязательно уступят дорогу...
Он необычайно любезен, раз позволял подолгу рассматривать себя.
Хотя это свойственно людям от искусства.
Он опрятен и знает толк в одежде... Ещё бы!
Он как будто и по сторонам не засматривался, но...
Стоп! Я что ж, только за ним и наблюдала? Ну да!! Я, например, не вспомню, какого цвета платье было на Диане... Вроде бы, персикового... Но зато как много успела подметить у Маэстро! С чего бы так?»



«Но если во внешности Нери я ничего необычного не нашла, и даже не разглядела цвет очей его — было уже темно, то этот манящий взгляд... В нём открывалось едва уловимое, но чертовски притягательное нечто от хищника... Ласкового хищника. Скорее, даже хищника, требующего ласки!
Я не могла увидеть всё это в сумерках, но сумела понять, почувствовать что-то призывное и более важное, чем боязнь ошибиться... Обычно, страх мой срабатывал на опережение, потому что я боюсь рисковать в чём бы то ни было, я не хочу остаться виноватой впоследствии... Это — комплекс? Да, это — комплекс. Но вчера взгляд Нери не испугал меня, не насторожил... Это было похоже на предвкушение, на восторг... Я увидела откровение от него, доверие... Он что-то нашёл во мне...»



«Я сейчас удивляюсь сама себе... В самом деле... Оказывается, я так много успела рассмотреть при встрече с Маэстро и проникнуться к человеку, которого увидела впервые... А ещё хочу признаться: я подсознательно ждала такого мгновения. Я вспомнила об этом только что, размышляя... Я будто знала, что Амадеус подойдёт ко мне, поэтому не сопротивлялась... а просто убежала...»