Глаза волка


    Когда он пришел в наш класс, я сразу заметил, что у него глаза волка. Это был настоящий хищник ­с жестким, колючим взглядом и застывшими желтыми неподвижными зрачками. Когда он смотрел на человека, то будто приценивался к жертве перед резкой атакой. Ходил он тоже как волк, осторожно осматривался по сторонам, чуть наклонив голову и со свистом вдыхая воздух в широкие ноздри. Телосложением парнишка был крепок, весь сжатый, будто пружина, собранный и быстрый.
    Звали парня Клим Черных. Он пришел к нам учиться в восьмом классе.
Учиться Клим не любил, и посетив первые два урока, всегда убегал. Он почти ни с кем не общался, а на уроках дерзил учителям, особенно молодым, совершенно не стесняясь в выражениях.
    Витя с Толиком решили поставить его на место. Они нашли Клима после уроков на спортплощадке. Клим сидел на скамейке, щурясь и лениво поглядывая, как на соседней стройке башенный кран, будто огромная рука великана собирает дом из монолитных плит.
    – Не мешает тебе, братан, блатную пыль на ушах стряхнуть, – здоровяк Витя лениво положил огромную пятерню Климу на плечо.
    – Бить будете? – Клим медленно поднялся со скамейки.
    – Немножко, – хохотнул самбист Толик.
   Клим привстал и резко ударил лбом в нос улыбающегося Витька, тот медленно присел и застонал, обхватив ладонями лицо. Толика он сбил с ног ударом ноги под колено. Удивленный самбист попытался встать, но получив сильный боковой в челюсть, он рухнул, как подкошенный колос…
    После расправы над пацанами, Клим почувствовал свою власть в классе. Неизвестно, кто и когда учил Клима драться. Казалось, это умение было у него в крови. Для него не существовало абсолютно никаких правил. В драке он бил везде: по кадыку, по колени на излом, ломал лбом носы, только бы выстоять и победить. Он любил драться, ощущать прилив крови к голове, и шальной соленый вкус победы.
    Вскоре Клим начал трясти с пацанов деньги. Каждый обязан был приносить ему «двадцатку» по пятницам. Я попытался отказаться, тогда он поймал меня в раздевалке, сбил с ног и зажал удушающим приемом шею: «Тебя, сука даже бить жалко. Денег не будет – по асфальту, как соплю размажу».
    Он смотрел на меня своими страшными желтыми зрачками и мне стало первый раз в жизни по настоящему страшно.
На следующий день я принес ему деньги, которые откладывал на покупку фотоаппарата.
Вместо фотоаппарата я купил боксерскую грушу и гантели. Отец удивленно смотрел, когда я закреплял «грушу» в дверном проеме ванной. Вскоре я начал исступленно колотить по груше, когда дома никого не было, разбивая руки порой до крови…

    С каждым днем Клим наглел все больше и больше. Однажды на уроке литературы он поднял руку.
   – Елена Васильевна, можно я пойду, мне очень нужно.
   – Черных, потерпи, десять минут до конца урока осталось,– учительница перевернула страницу, – а вот этот отрывок из Тютчева мне особенно нравится…
    Вдруг все услышали льющийся звук сзади. Клим, встав и расстегнув ширинку, мочился прямо в большой вазон с пальмой.
    – Уф-ф, ну теперь я никуда не спешу, – и он уселся на свое место.
    В классе повисла оглушающая тишина. У Елены Васильевны на щечках проступили розовые пятна. Она резко вскочила и вышла из класса.
    Через десять минут, на перемене, Елена Васильевна шла по коридору с нашим директором, Иваном Юрьевичем.
    – Я все понимаю, Елена Васильевна, конечно, случай беспрецедентный и нужно принимать меры. Будем собирать родительский комитет…
    Я несколько раз видел родителей Клима, на собрании они всегда приходили вдвоем. Все время тихие, замкнутые, они будто удивлялись, когда им рассказывали о выходках сына. Ходили они всегда – держа друг друга за руки, а Клим был абсолютно на них не похож. Позже я узнал, что они взяли маленького двухлетнего Климушку из детского дома…

    Однажды, мой друг Леша Белов принес в школу свою коллекцию марок и показывал их ребятам на перемене, вдруг подошел Клим:
    – Какая у тебя тут самая клевая?
   Лешка с гордостью показал красивую, большую и очень редкую марку с кораблем «Адмирал Крузенштерн».
Клим вытащил марку из альбома, достал зажигалку и сжег ее на наших глазах. Побледневший маленький Лешка бросился на него с кулачками. Клим резко отшвырнул его о чугунную батарею, разбив Лешке голову.
   – Урод, ты что творишь! – я резко шагнул к Климу.
   – Иди за мной, – сквозь зубы процедил он.
   Легкий ноябрьский снежок уже слегка прикрыл землю. Стоял легкий морозец. Мы шли на пятачок между мастерской и гаражами, где пацаны иногда выясняли отношения на кулаках.
   Когда мы только зашли за угол мастерской, он развернулся, и резко ударил меня по лицу. Я едва устоял на ногах, а в ушах гулко зазвенело. Клим быстро сбил меня с ног, и стал сильно бить ногами – по животу, по спине. Я только прикрывал руками голову. Затем он присел и несколько раз ударил меня кулаком в лицо. У меня сразу потемнело перед глазами, и я на несколько секунд отключился.
    Когда Клим ушел, я медленно встал и поковылял к водозаборной колонке на улице. Там я умылся, смывая кровь с лица. У меня было такое ощущение, что я попал под локомотив.
    Родителям я сказал, что упал с лестницы в школе. Мама, охая, прикладывала мне тряпку, смоченную в растворе бодяги, и расстроено вздыхала. На третий день левый глаз стал потихоньку открываться.
    В школу я пошел только через две недели.
   Когда лицо окончательно зажило, я пошел записываться в секцию каратэ.
  – Набор уже закончен, – тренер сокрушенно развел руки и призадумался, – Ладно парень, покупай кимоно и приходи…
   В те дни – желание мести разгоралось во мне, оно росло и крепло. Это желание вытесняло все остальное. Я понял. Он был не человек. Это было Чудовище. Даже когда он заходил в класс, чувствовалась его тяжелая, давящая аура в воздухе. Будто воздух становился плотнее от его присутствия.
«Монстра нужно остановить…» – думал я, тянув сухожилия на роликах для растяжки, или набивая кулаки на доске, обмотанной войлоком.
    В классе уже все знали, что я почти полгода хожу на карате и даже ездил на соревнования. Ребята ждали, когда я схлестнусь с Климом.
    Весной я сам подошел к нему:
    – Клим, пацаны не будут больше приносить для тебя деньги.
    Он внимательно посмотрел на меня, затем медленно отвернулся, и уставился в окно.

    В этот день последний урок был физкультура. Занятия уже начались, а я чуть припоздал, на перемене бегал в библиотеку. Проходя через раздевалку для девочек, я услышал там звуки борьбы. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянул: Клим зажал в углу Маринку Степанову. Ладонью он зажал ей рот, навалившись всем телом, другой рукой, приподняв футболку, жадно щупывал грудь.
Кровь запульсировала у меня в голове.
     – Оставь ее, Клим.
    Он оглянулся и зло сверкнул на меня глазами.
   – Все, капец тебе. Пошли, – промычал Клим.
   Мы вышли к «пятачку». На этот раз первым шел я. Из школьного сада раздавался сладкий аромат цветущих яблонь. Я удивился своему спокойствию.      Вспышка ярости прошла. У меня не было к Климу ни страха, ни ненависти. Просто был противник, которого нужно победить.
    – Да вот же он, Черных!.. – окликнул нас Иван Юрьевич, директор. Он стоял с молодым мужчиной в костюме и с папкой.
    – Спасибо, Иван Юрьевич. Дальше мы сами, – мужчина подхватил Клима за руку и повел к школьной калитке. Они сели в белую шестерку с надписью
«РОВД Красноармейского района».
   Больше Клим не появлялся на занятиях. А через три дня мы узнали о нем страшную историю.
В субботний вечер, в парке, Клим повздорил с одним пьяным студентом, они подрались за ларьками и Климу здорово досталось. Тогда он схватил трубу, и догнав студента в парке, размозжил ему голову. Позже я узнал, что его родители продали квартиру, чтобы нанять хорошего адвоката, и вскоре уехали жить в деревню.
 … Двенадцать лет спустя с женой Мариной, моей бывшей одноклассницей, и дочкой Юлей мы гуляли по парку. Марина пошла за мороженым, а Юля бегала вокруг фонтана.
   – Брат, выручи, двадцатки не хватает полечится… – откуда-то сбоку появился худощавый, седой и в грязном спортивном костюме человек неопределенного возраста. Я с трудом узнал в нем Клима, и поразился произошедшей с ним трансформации. У него был заискивающий, понурый взгляд побитой собаки. Весь сутулый и неопрятный, казалось, его унесет ветром, если он не будет держаться за спинку скамейки.
   – Клим? Узнаешь меня? – я протянул ему полтинник.
   – Благодарствую, от души, – он посмотрел на меня, по-видимому, так и не узнав, почтительно кивнул головой, и еще больше ссутулившись, быстро заковылял в тень старого сквера…










Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 09.01.2019 Роман Соловьев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2461686

Метки: школа,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1