Участковый



УЧАСТКОВЫЙ
Повесть
Глава 1
Участковый инспектор
Участковый Герасимов подъехал к рынку. В часах села батарейка, и он решил её заменить. Подойдя к палатке, милиционер обратился к продавцу:
- К этим часам у вас имеется батарейка? – Показал наручные часы.
- Да, имеется.
- Сколько с меня?
- Нисколько, - ответил продавец. – Вам заменить?
Торговцу часами очень хотелось угодить офицеру. Он был согласен сделать милиционеру хороший «презент» - подарить новенькие часы. Тот нередко, с коллегами, наведывался на рынок, составлял на торговцев административные протоколы. Часы для продавца копеечное дело, а знакомство с сотрудником местной милиции завсегда пригодилось бы.
- Нет, сам поставлю.
Вместо одной батарейки продавец подал милиционеру две:
- Возьмите две, одну - про запас. Стоят сущие копейки, а запас карман не оттянет.
- Пожалуй, вы правы. Беру две. - Участковый милиционер достал деньги. – Сколько с меня?
- Нисколько, командир, - повторил торговец часовой палатки.
- Так дело не пойдет. Я спрашиваю: сколько? – Милиционер, держа деньги в руке, был категоричен и серьезен.
- Три рубля, - нехотя отвечал мелкий торговец.
- Получи деньги. И – спасибо тебе.
Офицер направился к своему автомобилю, припаркованному на обочине. Метра за два к нему, участковый милиционер замешкался, доставая из кармана ключи, чуть не налетел на мужика. Хотел обойти незнакомца, но тот преградил ему путь к машине:
- Минуточку, товарищ капитан! Служба безопасности! - Мужчина предъявил Герасимову служебное удостоверение, держа его на уровне лица.
- Я могу прочесть ваше удостоверение? – спросил участковый милиционер.
Герасимова ксивой не напугаешь. У него своя имеется, такая же, красная книжица. К тому же, он был в форменном обмундировании, но без фуражки. Головной убор лежал в машине на задней полке, повернутый кокардой к заднему стеклу. Все действующие милиционеры, имеющие личные автомобили, возили так свои головные уборы. Чтобы и «хозяева» дорог - гаишники, и гражданские водители следовавших сзади машин издалека видели, кто сидит за рулем впереди едущего автомобиля.
- Можете, - ответил сотрудник новой службы, созданной руководством Министерства МВД совсем недавно.
- Тогда приблизьте ко мне удостоверение. С такого расстояния я не могу его прочесть, - попросил участковый.
- Пожалуйста, - вежливо отвечал «коллега», призванный бороться с коррупцией и взяточничеством в рядах столичной милиции. Он приблизил удостоверение к лицу капитана.
- Ширяев Олег Валентинович, майор милиции, старший инспектор службы собственной безопасности Главного управления внутренних дел, - прочитал вслух участковый милиционер.
Нисколько не смутившись высокого звания и должности стоящего перед ним сотрудника Главка, капитан открыто и прямо смотрел ему в лицо:
- Слушаю вас, товарищ майор, - произнес участковый с уважением, но без заискивания и лести.
- Представьтесь и вы. Покажите мне свое удостоверение, - настаивал сотрудник антикорупционного ведомства.
- Представляюсь: старший участковый инспектор, капитан милиции Герасимов Владимир Васильевич. Работаю в местном отделе.
- Предъявите удостоверение, - твердо и настойчиво потребовал майор Ширяев.
Герасимову не понравился этот твердолобый майор:
«Чего он добивается? Уж поймал бы меня на чем – ни будь, а затем стращал своей ксивой, требуя мою. Фигу я тебе покажу, а не удостоверение. Тем более, у меня его нет. Ты преподал мне хороший урок. Спасибо, тебе, майор Ширяев! Впредь, приехав на рынок за продуктами, буду осмотрительнее».
- Товарищ майор, зачем вам моя ксива? Она в отделе кадров. Мне присвоили звание «майор милиции». Новое удостоверение не успел еще не получить. Можете проехать со мной в контору. И спросить у начальника. Вас удовлетворил мой ответ?
Майор, нахмурив жидкие светлые брови, лихорадочно соображал. Участковый инспектор, наблюдая за реакцией майора, подумал про себя:
«И таких горе – «профессионалов» набирают в службу собственной безопасности? Так глупо засветиться? Охренеть можно!»
- Хорошо, капитан. Пройдемте со мной на пост охраны. Я задам вам несколько вопросов, - примирительно сказал Ширяев.
- А здесь нельзя? Через десять минут у меня заканчивается обеденный перерыв. Впрочем, я готов проследовать за вами. Если же опоздаю, доложу начальнику, что из – за вас, - объявил участковый милиционер старшему инспектору службы.
- Вы обязаны доложить начальнику, что в рабочее время попали в поле зрения службы безопасности Главка, - порекомендовал участковому милиционеру сотрудник - антикоррупционер. – Я настаиваю, пройдите со мной на пост охраны
- Нет проблем. Идёмте, - спокойно ответил участковый.
Майор Ширяев уверенной походкой направился к вагончику, стоящему в глубине огромного рынка. В нем местные милиционеры несли службу по охране: доставляли туда задержанных торговцев, составляли административные протоколы за нарушение правил торговли, но чаще всего, на лиц, находящихся в столице без регистрации. Недавний указ мэра Москвы наделял сотрудников столичной милиции совершать такие действия на законном основании. И обнищавшие от безденежья сотрудники московского гарнизона милиции, влача жалкое существование в новых рыночных условиях, научились понемногу зарабатывать деньги на приезжих, заполонивших улицы Москвы. Администрации продовольственных и вещевых рынков, возникших повсеместно, как грибы после обильного летнего дождя, заключали с местной милицией официальные договора на охрану. А начальники милицейских отделов весьма охотно брали под свою «крышу», помимо рынков, ларьков и торговых палаток, любые складские помещения и бизнесцентры. Бизнесмен! Хочешь торговать и зарабатывать деньги? Делай бабки! Но, поначалу, обзаведись «крышей». И не забывай, вчерашний торгаш, отстегивать ей - ежедневно, еженедельно и ежемесячно - бабки. И богатей себе на здоровье, если сумеешь. Запрет на законное обогащение государством отныне снят.
Молча, следуя за майором антикоррупционного ведомства, капитан размышлял:
«А Ширяев здесь не впервой. Весь рынок, зараза, облазил. Знает, где расположен наш пост охраны. Нужно срочно предупредить всех участковых о появлении на рынке сотрудников нового ведомства - службы собственной безопасности. Пускай ребята, отныне аккуратно собирают штрафы с торговцев, прикалывая их к протоколам. Тому, кто попадётся на деньгах, не позавидуешь. Запросто, могут и уволить».
Вагончик, оборудованный под милицейский пост охраны, был не заперт. Они зашли вовнутрь, один - по - гражданке, второй - в форменном обмундировании. Герасимову здесь всё знакомо. Почти ежедневно он наезжал сюда, проверяя и инструктируя своих коллег – участковых. Работая в отделе инспектором профилактики, капитан имел служебный кабинет, хотя официально состоял в должности старшего участкового инспектора, дабы получить очередное специальное звание «майор милиции».
Герасимов, войдя в вагончик, привычно пододвинул к столу два стула. Эту процедуру капитан проделывал сотни раз, приводя на пост охраны торгующих на рынке продавцов и разнорабочих. Обычно, приезжих с ближнего зарубежья – Украины, Молдовы и Белоруссии, а также с Кавказа и Закавказья – Грузии, Армении и Азербайджана.
- Присаживайтесь, товарищ майор. Или побеседуем стоя? – На правах «хозяина», находясь на своей «земле», уверенно, но без показного высокомерия, предложил капитан Герасимов майору Ширяеву.
Уверенность, с которой местный участковый инспектор разговаривал со старшим инспектором службы безопасности Главка Ширяевым, сбили с последнего спесь и показной апломб. Майор уже немного пожалел, что связался с этим капитаном, теряя драгоценное рабочее время. К тому же, он вынужден был признать, что напрасно засветился перед местным ментом. Участковый милиционер теперь растрезвонит о нем всей ментовской конторе. И милиционеры учтут это обстоятельство, составляя здесь административные протоколы и собирая штрафы.
Ширяев укорял себя за поспешность в принятии решения:
«Я же видел, как капитан протягивал деньги продавцу. Лучше бы проследил за ним. Наверняка он бы стал ходить по рынку и собирать мзду. Черт меня дёрнул не вовремя предъявить ему ксиву. Умен задним числом. Ладно, буду учиться на своих ошибках, а надо бы на чужих».
- Можно и стоя, у меня к вам всего пару вопросов, - ответил Ширяев, а участковый милиционер, чуть улыбнувшись, про себя подумал: «Можно и козу на возу». А вслух произнёс:
- Весь во внимании, товарищ майор.
- Объясните мне, товарищ старший участковый, что вы делали на рынке в рабочее время? У вас сегодня запланированное здесь мероприятие?
- Никак нет, - ответил по – военному участковый. - У меня, с часу до двух, обеденный перерыв. Я живу недалеко, ездил домой обедать. В часах «сдохла» батарейка. Я решил её поменять, заехав на рынок. В палатке купил две батарейки, расплатился с продавцом. Могу предъявить вам остановившиеся часы, и, соответственно, две батарейки. Показать? – спросил Герасимов.
- Нет необходимости, - хмуро ответил Ширяев. – Вопрос: почему заехали на рынок не после работы, а сейчас?
Герасимов хотел ответить этому «профессионалу» службы безопасности «по кочану», и открыл уже рот, но вовремя сдержался:
- Я вам уже говорил, попробую объяснить еще раз. С тринадцати до четырнадцати ноль – ноль у меня обед. Заехав на рынок, на работу я не опаздывал. А поскольку у меня ненормированный рабочий день, я не знаю наперед, во сколько уйду с работы. В шесть часов, или же в половине двенадцатого вечера. Этим и объясняется, почему я заехал сюда в личное время. Еще есть вопросы?
Герасимов взглянул на старенькие часики, висевшие на стене. Их кто – то из милиционеров принес из дому. Удобно: составил протокол, посмотрел на часы и указал точное время:
- Сейчас четырнадцать – десять. Я вынужден буду доложить о своем опоздании начальнику отдела. Соответственно, доложу и о вас, - резюмировал местный милиционер.
«Этот мент не из робкого десятка, - подумал Ширяев. – Пора мне угомониться. И признать своё фиаско. Сегодня неудачное начало моей работы на этом рынке. Что ж, буду исправлять свою ошибку. А в отдел заеду, спрошу у полковника Дубинина о ксиве капитана. Правда ли, что она в отделе кадров?»
- Как фамилия вашего начальника отдела? – напоследок задал вопрос майор Ширяев.
- Полковник милиции Дубинин, Олег Васильевич, - ответил капитан Герасимов на контрольный вопрос старшего инспектора - «на засыпку». – Если ко мне больше нет вопросов, я свободен, товарищ майор? - Милиционер сделал акцент на предпоследнем слове. Это следовало понимать так: не я, а тамбовский волк тебе товарищ.
Майор Ширяев, отпуская участкового милиционера, съязвил таким же способом, сделав акцент на последнем слове «капитан»:
- Свободны, товарищ капитан.
Тем самым, старший инспектор службы собственной безопасности ГУВД утер нос местному менту, подчеркнув, что он, майор Ширяев, старше капитана Герасимова и по должности, и по званию.
Капитан Герасимов, шагнув к выходу, прекрасно понял намек «коллеги» из Главка.


Глава 2
Контора
Отделы и отделения милиции в 80-х и 90-х годах прошлого века милиционеры, в разговорах, частенько называли «конторами». На слух звучит немного вульгарно и пренебрежительно. Почему не «Альма – матер», (мать – кормилица) как называют студенты – выпускники свои институты и университеты? Но, как говориться, из милицейского обиходного жаргона это слово уже не вычеркнешь. Слово «контора» навсегда стало синонимом слов «отделение милиции» и «отдел милиции».
Герасимов возвратился в контору. Он хотел, было, прямиком проследовать в кабинет начальника, доложив ему о том, что местный рынок отныне контролируется службой собственной безопасности Главка. И рассказать шефу случай, произошедший с ним только. Подходя к своему кабинету, капитан увидел возле дверей нескольких участковых инспекторов, работающих во вторую смену.
«К начальнику еще успею. Проинструктирую ребят, чтобы они, составляя на рынке протоколы, не вляпались, как я».
Старший участковый поздоровался за руку с каждым милиционером, затем открыл дверь кабинета:
- Заходите, ребята. У меня для вас имеется важная новость, - сообщил он коллегам.
- Какая, Васильич? – присаживаясь на стул, спросил старший лейтенант Миронов.
- Раз, два, три… Шесть человек. – Сосчитал инспектор профилактики участковых милиционеров - Все собрались? Или кто – то еще работает во вторую смену? Чтобы дважды не повторяться.
- Кажись, все, - констатировал капитан Назаров, старший участковый с опорного пункта по Верхней улице.
- Нет Полунина, – уточнил молодой лейтенант – стажер Гриднев.
- Он уехал в бюро судмедэкспетризы, - подсказал старший лейтенант Баранов.
- Хорошо. Слушайте меня внимательно. Только что, на рынке, я попал в поле зрения сотрудника службы собственной безопасности. Фамилия майора из Главка Ширяев Олег Валентинович. Записывать не надо, запомнить нужно.
- Владимир Васильевич, при каких обстоятельствах вас замели? – поинтересовался лейтенант Воробьев.
- Воробьев, пословицу знаешь? Не лезь поперед батька в пекло. Слушайте дальше…
Участковый рассказал коллегам, в подробностях, о случае, произошедшем с ним в обеденный перерыв на местном рынке. Закончил инспектор профилактики таким наставлением:
- Новая служба собственной безопасности, о которой на недавнем совещании говорил шеф, начала действовать. Как видите, первый блин – комом. Майор Ширяев, думаю, сделает определенный вывод из своей ошибки. В следующий раз будет умнее. Мое дело вас предупредить. Составляете на рынке протоколы, - а их никто не отменял, - будьте бдительны. Смотрите в оба глаза, и в третий, что сзади. Тут же прикалывайте скрепкой денежный штраф к протоколу. Разбирайтесь с оставшимися деньгами в опорном, после оплаты штрафов в сберкассе. Понятно говорю?
- Мы тебя поняли. Спасибо за информацию, Васильич, - ответил за себя и пятерых собравшихся в кабинете офицеров старший участковый майор Назаров.
- Вопросы имеются? – Герасимов окинул взглядом коллег по профессиональному цеху.
- Есть один. - Молодой лейтенант – стажер Гриднев поднялся со стула. – Отныне дорога на рынок нам заказана? А где взять тридцать протоколов в месяц?
С доброй отцовской улыбкой отвечал Герасимов ещё не оперившемуся участковому милиционеру:
- Чем ты, Коля – Николаша слушал? На рынок мы как топали за планом, так и будем туда ходить. Повторяю: протоколы никто не отменял. В округе нам каждые три месяца увеличивают план. Об этом я буду говорить в пятницу, на совещании у начальника. А сейчас, если у матросов нет ко мне вопросов, прошу разойтись по рабочим местам.
Офицеры поднялись со стульев, направляясь к выходу, а капитан говорил им вдогонку:
- Ребята, не бойтесь вы этой новой службы. Работайте, как раньше работали. Но осторожность и бдительность вам не помешает.
Участковый, взяв со стола блокнот, сделал два шага к двери, направляясь к начальнику. Однако, выйти из кабинета не успел.
Полковник Дубинин сам открыл дверь кабинета профилактики. Герасимов, увидев входящего шефа, шагнул к нему навстречу:
- Капитан Герасимов, почему не доложил мне, что «засветился» на рынке? - строго спросил у подчиненного.
Начальник отдела был хмур и серьезен. В этом случае, он не здоровался ни с кем за руку. Если подчиненный осознает свою провинность, и извиниться, шеф тут же его и простит. Ежели кто начинает оправдываться, и перекладывать свою вину на другого сотрудника, полковник мог и наорать на офицера. В зависимости от обстоятельств и тяжести вины подчиненного, Дубинин мог закатить тому выговор, «строгач», или же неполное служебное соответствие занимаемой должности.
Подчиненный, рядовой или офицер, носящий погоны: помни кто ты, и кто начальник! Не зарывайся. Если виноват, тут же говори: «Виноват, исправлюсь!» Твое признание нравиться и малым начальникам, и большим, и очень большим. И о - очень большим да важным государевым мужам. Вспомни первое правило военного человека. Начальник всегда прав. Не забывай второе правило. Если начальник не прав, то вспоминай первое правило военного. Капитан милиции Герасимов знал еще одно, третье, милицейское, правило. Не рой яму шефу, новый начальник может оказаться намного хуже нынешнего.
- Виноват, товарищ полковник! Исправлюсь! – Отрапортовал, по - военному, капитан Герасимов.
- Хорошо, Васильич. Рассказывай. Со всеми подробностями. – Шеф тут же подобрел и забыл проступок подчиненного.
Полковник и капитан по – отчеству были «Васильевичи». С той разницей, что начальник отдела мог обратиться к своему офицеру по – отчеству «Васильевич». У подчиненного же кишка была тонка сказать такое полковнику Дубинину.
Герасимов тут же собразил, что пока он проводил инструктаж участковых инспекторов, майор Ширяев побывал в кабинете шефа.
Со всеми мельчайшими подробностями инспектор профилактики поведал подобревшему шефу о сегодняшнем происшествии на рынке. Слово в слово, передал состоявшийся разговор между ним и старшим инспектором службы собственной безопасности Главка майором Ширяевым. В конце проникновенного рассказа капитан не забыл упомянуть, что он уже проинструктировал участковых инспекторов, заступивших во вторую смену, призвав их повысить бдительность на рынке при составлении протоколов на приезжих торговцев. И особенно быть внимательными и осторожными при взимании с них штрафов наличными деньгами:
- Приехав в отдел, я тут же направился к вам, Олег Васильевич, но возле кабинета меня ждали шесть участковых. Я посчитал нужным сначала их предупредить, а уж затем докладывать вам о происшествии со мной.
Капитан закончил свой длинный доклад и замолчал, думая про себя:
«Слово теперь за начальником. Он приказал, я рассказал. Пускай критикует, его право. Я же промолчу, признав свою провинность. Я знаю, кто я, и кто шеф».
Лицо полковника просветлело, заулыбалось. Дубинин дал оценку действиям подчиненного офицера:
- Молодец, Васильич! Обставил ты Ширяева! По всем пунктам обставил! Не ты сегодня «засветился», а он! Прилетел ко мне в кабинет, козырнул удостоверением. И рубанул сплеча, как Буденный шашкой: «У вас работает старший участковый инспектор Герасимов Владимир Васильевич?» «Служит такой. А в чем дело? – интересуюсь в Ширяева. «Он сейчас на рынке не предъявил мне служебное удостоверение». Я ему: «Как он мог его предъявить, если оно в отделе кадров? Ширяев мне: «Герасимову должны выдать справку, заменяющую удостоверение». Почему не выдали?» А я ему влепил между рог: «Этот вопрос не моей компетенции, а отдела кадров. Поезжайте в округ, и спросите у начальника управления полковника Балуевского. К моему подчиненному у вас есть замечания?» «В принципе, нет», - отвечает этот «профессионал», в кавычках. Наберут же таких олухов в новую службу. Молоток, Герасимов! Теперь могу тебя обрадовать. Тебе присвоили специальное звание «майор милиции». Поздравляю тебя, товарищ майор! Звонил из кадров Епифанов, новое удостоверение подписано, ждет тебя. Бросай все дела и сейчас же поезжай в кадры. Работа не волк, в березовую рощу, что за окном, не убежит. Когда накроешь «поляну», Васильич?
- Как только, так сразу! – выпалил на радостях Герасимов.
Начальник отдела остудил пыл новоиспеченного майора:
- Мой тебе совет: не проставляйся своим подчиненным. Ты стоишь в резерве на выдвижение на руководящую должность. Накрой «поляну» руководству отдела. На нашей территории, ты знаешь, есть два неплохих кафе. Договорись в каком – ни будь из них. Ты меня понял, Васильич?
- Так точно, товарищ полковник!
Исполняющий обязанности инспектора профилактики был человеком неглупым. Он прекрасно понял шефа. Когда за начальником закрылась дверь, он начал собираться в окружной отдел кадров за новеньким удостоверением, «майора милиции», на котором и муха не сидела. По дороге в кадры новоиспеченный майор размышлял, кого из руководителей отдела он пригласит обмыть своё новое звание. А еще думал о том, когда он заявится на рынок за продуктами и спиртным. Офицер решил проигнорировать совет шефа, и накрыть «поляну» для участковых инспекторов в опорном пункте. При получении очередного звания все коллеги проставлялись. И он проставлялся, получив предыдущее звание «капитана». Иначе, офицеры его не поймут. А с ними Герасимов отработал целых десять лет. На его «сказочно – высокую» зарплату невозможно прокормить семью, и уж тем более, накрыть хорошую «поляну» для участковых. Но для такого архиважного события, как получение очередного звания «майор милиции», существует продовольственный рынок. И он, Герасимов, возьмет там всё, что нужно.


Глава 3
Рынок
Дня за два инспектор профилактики проинструктировал всех участковых милиционеров, экипажи патрульно – постовой службы и группы немедленного реагирования о появлении на местном рынке сотрудников службы собственной безопасности Главка.
На собственном примере Герасимов предупреждал коллег о недопустимости открыто, без составления протоколов, собирать деньги с торговцев и лиц, находящихся в Москве без регистрации. Новоиспеченного майора слушали, с ним соглашались, поддакивали. Поздравляли с присвоением звания «майора милиции» и уезжали на территорию, на тот же рынок, подзаработать денег. Иные сотрудники шли на подработку официально, по договору с администрацией. Работая по охране рынка в свободное от службы время, милиционеры не могли пройти мимо тех лиц, кто торговал без регистрации. А таких было не счесть. Рынок разрастался: прибавлялись контейнера, появлялись новые палатки, торговые точки и лотки. Торговали, чем кто мог. На рынке появилась дальневосточная икра и осетрина, не говоря уже о разнообразии колбасы и сыра. Спиртных напитков, таких дефицитных еще пару лет назад, появилось бесчисленное множество. Никто из граждан не брал теперь на абордаж вино - водочные магазины. Иди на рынок, купи и отвали. Плати бабки, и бери хоть сто бутылок в одни руки! Пей, народ, - не хочу!
Милиционеры перестали сидеть сиднем в конторах, не играли в нарды и не забивали «козла». Ранее дежурный не мог выгнать ППС на территорию. «Нет бензина! Я на чём поеду, на воде?» - Частенько слышал офицер от милиционера - водителя. Теперь же самый ленивый милиционер ни минуты не сидел в конторе без дела. Рядовые сотрудники перекрывали входы - выходы станций метрополитена. Задерживали приезжих граждан, которых на столичных улицах видать было за две версты. Доставляли лиц без регистрации на посты милиции, опорные пункты и в конторы. Составляли протоколы и объявляли им штрафы. Брали, не озираясь вокруг, наличными деньгами. Административные протоколы начальники отделений и отделов визировали, налагая минимальный штраф или предупреждая приезжих граждан о недопустимости появления на улицах столицы без регистрации. Далеко не ко всем протоколам прикладывали квитанции об оплаченных штрафах. Начальники надписывали на них «предупредить». Большинство «штрафных» денег оседало в карманах обнищавших сотрудников внутренних дел…
В страну пришли новые, постперестроечные времена. Социалистический строй сменился непонятно каким. Экономика огромной страны– от Калининграда до Камчатки - разваливалась на глазах. Всё полетело в тартарары. Миллионы граждан бросились вдруг торговать. Покупали в одном месте, а продавали втридорога в другом. Десятки тысяч людей поехали в Польшу, Германию и Турцию, скупали там товары, и, возвращаясь в страну с большими баулами, выбрасывали их на рынки, сколачивая на этом немалые состояния.
Шесть местных участковых милиционеров ходили по огромному рынку и проверяли документы у торговцев. За несколько часов плодотворной работы можно было «отстреляться» перед начальством за полмесяца вперед. «Нащелкать» от десяти до пятнадцати протоколов. И, соответственно, подзаработать денег, которые с недавнего времени стали называть презрительно - «бабло». Бумажный российский рубль в одночасье превратился в «деревянный». Бабло сдавали в обменные пункты валюты и получали заветные американские «зелёные», которые, в отличие от российских денег, не дешевели, а только дорожали. О строгой, валютной 88 - й статье УК больше никто не вспоминал…
- Гражданин, предъявите ваши документы, - обратился участковый милиционер Баранов к торговцу мандаринами из солнечной Абхазии. – Регистрация в Москве имеется?
- Началник, докумэнты имэю, рэгистрации нэт, - отвечал абхазец с заметным акцентом.
- Пойдём со мной, - взяв паспорт у торговца, сказал милиционер.
- Можэт, нэ надо никуда ходить? Давай рэшим вопрос на мэсте. Сколько с мэня? – Упрашивал офицера торговец мандаринами. – Мнэ нужно торговать.
- Ничего не случиться с твоими мандаринами. Через полчаса будешь на месте. – Положив паспорт в толстую папку, участковый инспектор зашагал далее по овощном ряду. Старший лейтенант даже не оглядывался, зная, что абхазец следует за ним сзади. Опытным взглядом милиционер вычислил еще троих гостей столицы, у которых не было регистрации, забрал их паспорта и повел на пост охраны.
В милицейском вагончике не протолкнутся. Троих задержанных Баранов оставил дожидаться своей очереди возле поста охраны. С абхазцем он вошел внутрь. Все стулья за двумя вместительными столами были заняты. Участковые милиционерами составляли на задержанных лиц протоколы, объявляли им штрафы:
- Прочитай, уважаемый Баронеску, что здесь написано, и вот здесь распишись, - обращался участковый милиционер Панин к торговцу виноградом из Молдавии. – С тебя штраф – 100 рублей. Иди в сберкассу и оплати. Принесешь мне квитанцию – получишь паспорт.
- Где я возьму квитанцию?
- В сберкассе. Их там много лежит.
- Начальник, давай с тобой договоримся. Мне некогда бегать по сберкассам, продавать виноград надо. Лучше я заплачу тебе наличными, и накину полтинник сверху. А ты – будь человеком, оплати сам штраф. Лады? – Молдаванин достал из кармана деньги, начал отсчитывать.
- Что с тобой поделаешь? Ленивый ты человек, Баронеску. А еще носишь баронскую фамилию. Ладно, быть по – твоему. Оплачу я твой штраф. Давай бабло.
Увидев вошедшего в вагончик Баранова, Панин обратился к коллеге:
- Проходи сюда, Гриша. Занимай мое место, у меня клиенты закончились.
- Сколько составил, Валера? Месячный план сделал? – поинтересовался Баранов у лейтенанта Панина.
- Не дотягиваю, осталось нарисовать пять протоколов. Выдохся я, работаю с девяти утра. На сегодня – баста, - объявил лейтенант, протягивая молдаванину паспорт. – Ступай, «Барон», продавай свой виноград.
Герасимов, не заезжая на рынок, припарковал автомашину на территории кинотеатра. Было ветрено, и сверху кителя он накинул плащ. Так оно понадёжней будет. Случай с покупкой батареек преподнес участковому милиционеру хороший урок: «Заруби себе на носу, Герасимов. На рынок в форме – ни ногой. Машину у рынка оставлять тоже категорически нельзя». Милиционера здесь хорошо знали в лицо многие торговцы палаток и торговых овощных рядов. И большинству из них хотелось угодить участковому инспектору.
Минуты за три участковый дошагал до рынка. В первую очередь, он направился к «деликатесному» павильону. Здесь можно было заказать в нарезке несколько видов колбасы и сыра, а также балычок с язычком, грудинку, копченое украинское сало и многие другие деликатесы. Хозяина «вкусного» павильона Ильяса он хорошо знал.
Прежде, чем подойти к павильону, участковый милиционер осмотрелся вокруг. Осторожность не помешает. Обжегся молоком, станешь дуть и на воду. Сотрудников службы безопасности поблизости он не заметил. Работающих по – гражданке ментов Герасимов мог определить по внешнему виду за полверсты. За долгие годы службы у него выработалось особое чутье на собратьев по ремеслу.
Войдя в просторный светлый павильон, Герасимов, прежде, чем подойти к Ильясу, снова внимательно осмотрелся. Среди десятка полтора покупателей «своих» он не обнаружил. Хозяин деликатесной продукции, завидев своего уважаемого покупателя, пошел навстречу участковому милиционеру:
- Уважаемый Владимир Васильевич! Рад тебя видеть, дорогой! Что так долго не заглядывал ко мне? - Лицо Ильяса расплылось в широкой миловидной улыбке. – Как сам? Как семья - жена, дети? Всё хорошо?
- На семейном фронте полный порядок, Ильяс. Можешь меня поздравить: на днях получил «майора».
- Поздравляю тебя, дорогой! Очень рад за тебя!
- Такое событие надо обмыть, - продолжил милиционер. - Мне нужно накрывать «поляну» для своих коллег - участковых. На мою зарплату, знаешь сам, можно купить палку колбасы и бутылку водки.
- Знаю, дорогой мой Владимир Васильевич. Сам лично сейчас соберу все, что нужно. Клянусь, останешься доволен. Ты только скажи, сколько будет человек? – Ильяс заискивающе смотрел в лицо милиционеру.
- Собери человек на десять - двенадцать. Теперь слушай меня внимательно. Моя машина, красная «девятка», стоит у кинотеатра. Номер ты знаешь. Пускай твой рабочий отнесет пакеты и поставит их в багажник. А мне нужно еще прикупить кое – что. Спасибо тебе, Ильяс. И – будь здоров. Хороших людей я не забываю.
- Не беспокойся, Владимир Васильевич, всё сделаю для тебя. Я тоже ценю хороших людей.
Герасимов, пожав руку Ильясу, вышел из «деликатесного» павильона и огляделся вокруг. «Сработал, вроде, чисто. В том случае, если за мной все же проследят сотрудники собственной безопасности, и «проведут» к машине, где в багажнике найдут продукты, они вряд смогут доказать мою причастность к этому делу. Я им отвечу: «Откуда я знаю, кто их сюда положил? Может, вы и подставили меня?» А сейчас - в павильон за спиртным. И не забыть за овощи и фрукты. А если бы всё это пришлось покупать за деньги? Накрыть «поляну» не хватило бы и годовой зарплаты».
После посещения вино – водочной палатки и торговых овощных рядов, Герасимов направился к торговцам семечками. У него были две знакомые «хохлушки», которым он покровительствовал, не давая в обиду милиционерам из патрульно-постовой службы. Одна из них, блондинка Светлана, была очень привлекательна и симпатична. Участковый милиционер решил привлечь их к своему культурному мероприятию - застолью. Не самому же сервировать стол, нарезать болгарский перец, да огурчики и помидорчиками…
- Привет девчонки – короткие юбчонки! Как ваш бизнес? Покупают семечки?
- Ой, Владимир Василич! Благодетель вы наш! Куда вы запропастились?! – радостно воскликнула симпатичная Светлана.
- Здрасьте, Владимир Василич! Покупают. А как же? Семечки все любят, - отвечала на вопрос милиционера - покровителя их мелкого бизнеса Наталка по фамилии Полтавка. – Вам семечек насыпать?
- Мне сейчас не до семечек, - обмолвился милиционер.
- Что случилось? – поинтересовалась Светлана.
- Не могу спать по ночам. И виной тому ты, Светка – конфетка. Не любишь ты меня.
- Это я вас не люблю? Неправда. Это вы, товарищ капитан, брезгуете моей любовью, - игриво отвечала торговка семечками.
- Не капитан, а «товарищ майор».
- Поздравляем, Владимир Василич! С вас причитается! – радостно воскликнула Наталья из Полтавы.
- Когда пригласите нас обмыть вашу большую звездочку? Или мы не в вашем вкусе? – поинтересовалась русоволосая Светлана.
- Послезавтра и обмоем, - широко улыбаясь, отвечал новоиспеченный майор. – Девчонки, а теперь серьезно. В субботу я накрываю «поляну» участковым. И мне нужна ваша помощь. Помогите сервировать стол: расставить тарелки, рюмки, разложить колбаску, сыр, нарезать овощи. Не мне же заниматься этими мелочами? Что ответите: да или нет?
- Владимир Василич! Вы еще спрашиваете?!
- Мы готовы!
Одновременно воскликнули «хохлушки».
Другого ответа Герасимов от приезжих торговок семечками и не ожидал. Их мелкий бизнес, благодаря его покровительству, процветал. Казалось бы, какие – то семечки. Сколько на них можно заработать? Оказывается, можно! Товар не портится, уже хорошо. Тащить его в Москву тоннами не нужно. Достаточно одного, два мешка. Отторговался в течение двух – трех недель - и домой. Ежемесячно, молодые женщины уезжали в Украину, покупали по два мешка новых семечек, прожаривали их на пахучем подсолнечном масле и, спустя неделю, вновь появлялись на рынке. Они платили участковому милиционеру сущую мелочь. Герасимов, по правде сказать, поначалу отказывался от этих копеек. А потом понял простую житейскую мудрость: даже такие сущие копейки лишними не бывают. Милиционер много курил, и покупал сигареты блоками. Так пускай то небольшое семечковое бабло и покрывает его расходы на курево. И на том спасибо девчатам. Участковому милиционеру хорошо, и «хохлушкам» – хорошо. Всем троим – хорошо!
- Тогда встречаемся, девчата, в эту субботу часиков в семь утра. Договорились? Я подъеду за вами на машине. Где вы снимаете квартиру? – спросил милиционер.
- На Окружной улице, - ответила Светлана.
- По Окружной? – удивленно переспросил участковый.
- Окружная, дом девять, - подсказала Наталья.
В одиннадцатом доме по Окружной улице находился опорный пункт охраны порядка, в котором десять лет отбарабанин Герасимов. И хотя теперь он работал инспектором профилактики, имея служебный кабинет в отделе, ключи от опорного пункта всегда были в кармане его кителя.
«Хоть сейчас вези туда Светку – сладкую конфетку. Надо будет воспользоваться этим обстоятельством», - закралась в голову милиционера крамольная мысль, но тут же улетучилась. Запланированное на субботу особо важное мероприятие в опорном должно было пройти без сучка и задоринки. Не приведи Господь, кто – то из коллег выпьет лишку и устроит пьяный дебош. Его недоброжелатели – сослуживцы, или жильцы дома, тут же донесут начальнику. Что шеф подумает и что предпримет? Пренебрег его советом, устроил на опорном попойку с мордобитием. А он, майор Герасимов, отныне состоит в резерве на выдвижение на руководящую в отделе должность. Интересно, какую?
- Какое совпадение! – Весело воскликнул милиционер. – Отлично! Послезавтра, в семь – ноль – ноль, буду вас ждать на проезжей части, у девятого дома, - подытожил разговор Евдокимов. – Ах, да! Девчонки, у вас имеется одежда поприличнее? Поймите меня правильно.
Симпатичные торгашки семечками переглянулись друг с дружкой:
- Не переживайте, Владимир Василич! - Ответила за себя и подругу Наталка, родом из Полтавы. - Мы со Светой найдем, что надеть. За нас вам стыдно не будет. Али мы не понимаем?
Герасимов решил заглянуть, коль уж он оказался на рынке, на пост охраны. Административные протоколы участковые милиционеры сдавали ему под роспись. Инспектор профилактики вел их учет и контроль. И вообще, он вел всю статистику своей службы, был самым сведущим офицером в этом деле. Сколько уголовных дел в течение месяца, квартала, полугодия и года заведено и раскрыто службой. Сколько материалов рассмотрено и вынесено по ним «отказных» дел. Сколько затребовано прокуратурой, и сколь возвращено на повторное рассмотрение. Он составлял годовые планы и отчеты. В случае приезда в отдел проверяющего из РУВДа и Главка, руководитель службы подполковник Полозов направлял того к инспектору профилактики Герасимову. Незаменимых людей нет, говорят в народе. В местном отделе внутренних дел старшего участкового инспектора и инспектора профилактики в одном лице, в случае его временного отсутствия, например, очередного отпуска, заменить было некем…
Входная дверь в милицейский вагончик открыта настежь. Возле поста охраны живая очередь из торгующей братии, ожидающей вызова участкового милиционера.
- Заходи следующий! - Услышал Герасимов громогласный голос участкового инспектора – великана, капитана Громогласова, работающего в опорном пункте по Окружной улице.
Низенького росточка азербайджанец прошмыгнул в помещение. «Этого лилипута Емельян может поднять, как гирю, одной рукой. Местные забулдыги – пьяницы боятся попадаться участковому на глаза. Надо будет сказать ребятам, чтобы закрывали входную дверь, от греха подальше. Могут и заснять на фотоаппарат или фотокамеру», - подумал Герасимов, заходя в вагончик.
- Привет, пишущая братия! Как тут у вас накурено! Хоть топор вешай – не упадёт. – Он поздоровался с коллегами, протискиваясь между ними и задержанными за нарушение правил торговли и регистрации.
- Здрав – желам, товарищ майор! – громко приветствовал инспектора профилактики младший лейтенант Хромов.
- И тебе не хворать, будущий полковник Хромов! – весело отвечал на его приветствие Герасимов.
Остальные пять участковых милиционеров сосредоточенно опрашивали доставленных лиц, сидящих перед ними на стульях по другую сторону стола. Кто – то из сотрудников уже приколол к составленному протоколу «штрафные» деньги, кто – то объявлял вслух задержанному сумму штрафа за административное правонарушение.
Герасимов, оказавшись рядом с Громогласовым, наклонился к участковому:
- Емельян, входную дверь надо держать закрытой. Постоянно. Понимаешь меня? Вспомни, о чем я талдычил вам два дня назад?
- Ах, да! Счас исправим ошибочку, Васильич. - Громогласов, посмотрев на дверь, обратился к младшему лейтенанту, сидевшему ближе всех к выходу. - Хромов, закрой входную дверь. И предупреди ожидающую нас публику, чтобы все время держали ее закрытой. – Уразумел?
Хромов тут же исполнил приказ участкового капитана - великана.
- Какие еще будут указание, Васильич? – Обратился Громогласов к майору Герасимову.
Майор вновь наклонился к нему, прошептав в самое ухо:
- Емельян, посмотри. Протоколы с живыми деньгами открыто лежат на столах, а должны быть в папках – лентяйках. Непорядок. У меня какое – то нехорошее чувство. Я ухожу, а ты подай команду спрятать бабки в папки. Будешь уходить – назначь старшего.
- Понял, товарищ майор. Мы тебя не подведем. Ребята с нашего опорного уже перевыполнили месячный план по административке.
- Хорошо, Емельян, работайте. Я уехал в отдел. – Инспектор профилактики направился к выходу.
- Как фамилия? – доставая из папки новый протокол, спросил капитан Громогласов у сидящего перед ним за столом лилипута – азербайджанца.
- Алиев.
- Имя – отчество?..
Прежде, чем ехать в отдел, Герасимов решил заскочить в кафе «Солнечный Азербайджан», и договориться с «таможней» в воскресенье накрыть «поляну» для руководства отдела. Продукты питания, овощи, фрукты и спиртные напитки с рынка в кафе таскать не нужно. Хозяин кафе, дав «добро», всё сделает за счет гостеприимного заведения.
Хозяин солнечного азербайджанского заведения, Абдул Мамедов чаевничал. Редко встретишь азербайджанца, который бы не любил чай. Абдул принял Герасимова в своем кабинете, и тут же приказал подать гостю черный бархатный чай с чабрецом. Местного участкового он хорошо знал.
- Прошу, Владимир Васильевич, присаживайся. Испей со мной вкусного ароматного чая, - предложил он дорогому гостю, прежде, чем тот начнет о чем – то говорить:
- Спасибо, Абдул, но я спешу. В другой раз, как ни - будь. У меня к тебе деловой разговор, - отказываясь от чая, хотел было перейти к делу участковый милиционер:
- Извини, дорогой Владимир Васильевич, но у нас так не принято. Сначала угощают уважаемого гостя чаем, а затем говорят о делах, - вежливо ответил раб Аллаха – Абдул.
Принесли на серебряном подносе заварной чайничек, прозрачный стакан в ажурном серебряном подстаканнике, кусковой сахар в сахарнице и красивую восточную пиалу. Деваться было некуда. Майор присел на стул, обтянутый дорогим зеленым сукном. Прислужник налил чай, придвинул к милиционеру стакан и сахарницу, и тут же удалился.
«Как у них всё поставлено! Прислуга воспитана в традициях уважения к гостям. «Восток – дело тонкое, Петруха!» - Пришла ему на ум строка известной песни.
Чайный аромат, распространяясь по кабинету, шибанул в нос милиционеру. Тому вдруг захотелось попробовать необычного азербайджанского чая. И узнать у хозяина ресторана, какую такую траву добавили в заварной чайничек? Герасимов решительно потянулся к стакану, поднося подстаканник ко рту:
- Васильич, осторожно! – Успел предупредить участкового милиционера Абдул. – Рот обожжешь! Наливай в пиалу.
И только после того, как милиционер испил несколько глотков ароматного черного чая из дорогой зеленой пиалы, хозяин заведения начал разговор. Он уже закончил чаевничать, откинувшись в высоком кожаном кресле:
- Чаепитие, Васильич, часть нашей древней восточной культуры. Гость, зашедший ко мне в дом на одну минуту, или на весь день, - это не имеет значение, - не уйдет от меня, не выпив чая. Чай не подадут только врагам. А ты для меня дорогой гость. Поэтому, ты не должен обижаться на меня. Не любишь чай – отодвинь в сторону. Скажи, и тебе подадут кофе.
- Извини, Абдул, очень вкусный чай. Скажи, уважаемый, какая трава источает такой аромат? – прервав азербайджанца, поинтересовался Герасимов.
- Трава называется чабрец. У русских – тимьян. Это кустарник розово -сиреневого цвета. По внешнему виду он похож на душицу. Эти растения часто путают. Чабрец выделяет эфирные масла, потому так приятно пахнет. Растение содержит селен и молибден. Они необходимы для мужского здоровья. А еще чабрец повышает мужскую потенцию. Вот и весь секрет этой травы. Васильич, если тебе нравится наш чай с чабрецом, скажи. И я сделаю тебе несколько пачек чая и этой душистой травки.
Герасимов дохлебал вторую пиалу ароматного азербайджанского чая. Он бы выпил весь чай из стоящего перед ним заварничка, а может, осилил и второй. Но, увы, дела! Гостеприимный Абдул предлагает ему и чай, и душистую травку к нему. Почему он должен отказаться от радушного предложения? «Угощу участковых чаем с чабрецом после попойки в опорном».
- По правде говоря, Абдул, я впервые пью чай с чабрецом. Настолько он хорош и ароматен. Я не нахожу слов, чтобы выразить свое восхищение. Конечно же, мне хотелось бы угостить твоим великолепным чаем участковых в опорном пункте.
- Васильич, ты хороший человек. Будет тебе чай с ароматной травкой. А теперь можно поговорить о деле. Слышал, на днях ты получил «майора». Скромничаешь, надел на китель плащ. – Ошарашил новостью милиционера Абдул.
«У азербайджанской диаспоры разведка работает неплохо. Не прошло и недели, как я пришил новые пагоны, а об этом уже знает весь микрорайон».
- Откуда знаешь, Абдул? – задал глупый вопрос майор Герасимов. Слово – не воробей, вылетело – не воротишь.
- Васильич, зачем спрашиваешь? Все об этом знают, а я, согласись, в микрорайоне человек не последний. Догадываюсь, зачем ты пожаловал ко мне. Собираешься обмыть новое звание. Или Абдул не прав? Запомни, Абдул – раб Аллаха. А от своего верного раба у Аллаха нет секретов, - продолжал говорить загадками хозяин ресторана, внимательно наблюдая за лицом милиционера.
«Психолог, ёшкин кот! Одним словом, восточный человек. Мне с ним детей не крестить. Знает и знает. Тем лучше. Не нужно ходить вокруг да около. Ты, Абдул, не совсем откровенен со мной, но я не стану играть с тобой в детские игры»:
- Да, Абдул, я пришел к тебе именно по этому вопросу. Хочу пригласить в твой ресторан руководство отдела. Накроешь стол человек на десять - двенадцать? – в упор спросил азербайджанца участковый милиционер.
- Сделаю. В какой день?
- В воскресенье, после обеда. Время уточню.
Хозяин солнечного кафе несколько секунд что – то прикидывал в уме, затем ответил:
- У меня два зала. В одном соберутся мои земляки. Будут отмечать день рождения одного уважаемого человека, моего друга. Отказать ему не могу, пойми меня правильно. Если вас, уважаемых гостей, это не стеснит, считай, Васильич, что мы договорились. Буду ждать вас. Сам прослежу за своими земляками. Они, иногда, бывают горячими.
Абдул поднялся, давая понять, что разговор состоялся. Провожая Герасимова к выходу, он кликнул своего слугу. Земляк тут же подскочил к хозяину и замер в ожидании:
- Мамед, найди Ахмета, возьми у него пять пачек чая и пачку чабреца. Подарок отдашь нашему уважаемому гостю – Владимиру Васильевичу, - распорядился Абдул.
Хозяин кафе «Солнечный Баку» с доброжелательной улыбкой пожал милиционеру руку, пожелал удачи и удалился в свой рабочий кабинет.
Пока Герасимов добрел, не спеша, к машине, пока садился в нее и заводил, из кафе выскочил Мамед. Прислужник хозяина поспешил к вишнёвой «девятке» участкового милиционера, держа в руке сверток.
«Какая дисциплина! - Не переставал удивляться майор Герасимов. - Все понимает с полуслова, исполняет моментально. Наш же брат - мент приказ понимает с третьего раза, и то – не всегда. Восток – дело тонкое, Петруха!»

Глава 4
Черная пятница
В пятницу нескольких участковых инспекторов отдела на местном рынке «накрыла» служба собственной безопасности Главка. Поначалу все шло, как обычно. Милиционеры натаскали на пост охраны рыночных торгашей. Многие продавцы были доставлены в «милицейский» вагончик за нарушение правил торговли, но большинство задержаны, согласно распоряжению мэра, без регистрации проживания в столице.
В помещении вагончика, как в «часы пик» московского метрополитена, не протолкнутся. Входная дверь распахнута настежь. Рядом с вагончиком десятки людей, ожидающих вызова участкового милиционера. Офицеры составляют протоколы, опрашивают доставленных, объявляют им штрафы и, взяв деньги, прикалывают их скрепками к документу. Никто из милиционеров не озирается вокруг. Они все уверены, что делают свою работу правильно, поступая по закону.
В самый «разгар» охоты местной милиции на торговцев, на рынке появляются два сотрудника службы безопасности. Майор Ширяев со своим коллегой фотографируют милицейский пост охраны и столпившихся возле вагончика десятка два приезжих граждан:
- А сейчас, Иван, мы с тобой делаем следующий ход, - обращается Ширяев к товарищу. – Заходим в вагончик, и одновременно фотографируем всё, что увидим: милиционеров и задержанных. В первую очередь, нас интересуют протоколы с деньгами. Понятно?
- Как не понять? Пошли, - отвечает сотрудник, приготовив для съемки небольшой компактный фотоаппарат.
Сотрудники нового ведомства, созданного в системе МВД для борьбы с коррупцией и взяточничеством, входят в помещение поста охраны и щелкают фотоаппаратами направо и налево. Каждый из них успевает сделать не менее десяти фотографий, покамест старший лейтенант Миронов, пересчитывающий деньги, не опомнился:
- Прекратите снимать! Кто вы такие!? – возмущенно спрашивает участковый милиционер.
Сотрудники Главка прекращают съемку, предъявив всем присутствующим в помещении свои служебные удостоверения. Они объявляют:
- Служба собственной безопасности! Старший инспектор майор Ширяев!
- Всем находится на местах! Капитан Рогозин!
В вагончике воцарилась гробовая тишина. Послышался одиночный скрип старого стула:
- Никто не покидает помещение! - Строго говорит Ширяев, обращаясь к милиционерам и задержанным. Капитан Рогозин плотно закрывает входную дверь.
- Ваши документы? – доставая блокнот, обращается майор к сидящему на стуле задержанному гражданину.
То же самое начал делать и его коллега. Не обращая ни малейшего внимания на онемевших милиционеров, сотрудники службы безопасности минут за десять переписали в свои блокноты всех доставленных милиционерами граждан на пост охраны. Спрашивать фамилии у сотрудников милиции они не стали. Зачем? Их лица были запечатлены на снимках. Пускай со своими подчиненными теперь разбираются их начальники. Неслыханная наглость местной милиции! Открыто собирают деньги с приезжих! Милиционеры даже не соизволяют их спрятать.
Сделав свою работу, сотрудники антикоррупционного ведомства собирались уже покинуть помещение. Молчавший доселе участковый милиционер Миронов, обретя дар речи, обратился к «коллегам» из Главка:
- Ничего противозаконного мы не делаем, - неуверенно произнес старший лейтенант. – Мы выполняем распоряжение мэра города, позволяющее милиции задерживать приезжих граждан, не имеющих регистрации в городе Москве.
На замечание участкового милиционера майор Ширяев, повернувшись к говорящему, нацелил на него фотоаппарат, сделав два снимка:
- Ваша фамилия, товарищ старший лейтенант?
- Миронов, - ответил участковый милиционер.
- Товарищ старший лейтенант Миронов, вы бы убрали деньги со стола. Или вам лично мэр разрешил брать деньги с приезжих?

К концу рабочего дня в местном отделе милиции случился небольшой переполох. Полковник Дубинин собрал в кабинете своих заместителей по службам. Тут же находился и инспектор профилактики майор Герасимов. Начальник отдела на всех орал, метая гром и молнии:
- Кто вам позволил брать деньги?! Штрафы должны оплачивать сами задержанные в сберкассе! Где старший лейтенант Миронов? Немедленно найдите мне его! Майор Герасимов! - Полковник посмотрел на офицера, курирующего работу службы участковых. – Идите в дежурку и вызовите его по рации! Пошлите за Мироновым машину к опорному пункту!
Герасимов пулей выскочил из кабинета. Он впервые видел шефа таким несдержанным и разъяренным:
«Попались братцы - кролики! Я ведь всех предупредил. Теперь держись! Шеф всем попы надерёт».
Майор спустился в дежурную часть. Подойдя к стационарной рации, обратился к дежурному Стрельцову:
- Дубинин рвет и мечет. Знаешь, что участковые залетели на рынке?
- Знаю. Теперь он ищет крайнего?
- Нашёл. Потребовал вызвать на «ковер» Миронова. – Инспектор профилактики, подняв трубку, нажал на клавишу связи:
«Четырнадцатый», ответь «Донецку». «Четырнадцатый», я «Донецк». Как меня слышишь? Ответь «Донецку».
- Вызывать бесполезно, - не дождавшись ответа, заключил старший участковый. - Видимо, у рации Миронова сел аккумулятор. Посылай, Петро, за ним машину. А я схожу в кабинет, может, дозвонюсь в опорный по телефону.
- Хорошо, Васильич. Посылаю к опорному пункту авто патруль, - ответил капитан Стрельцов.
Минут десять майор названивал в опорный пункт старшему лейтенанту Миронову. В такое «грозовое» время появляться в кабинете шефа ему вовсе не хотелось. А ведь он, Герасимов, нутром чуял беду. Ежедневно инструктируя участковых, предостерегал их о появлении на рынке сотрудников службы безопасности, просил аккуратно взимать штрафы, не «светить» их на столах в вагончике. Теперь шеф всем навешает пистонов, намылив одно место. Ему тоже не поздоровиться от вышестоящего руководства. Уже завтра из окружного УВД понаедут проверяющие. На Петровке, в Главке служба безопасности проведет собственное расследование. И еще неизвестно, какие сделают оргвыводы в отношении руководителя отдела милиции. Участковых – «стрелочников» однозначно накажут. С инспектора профилактики взятки – гладки. Его, Герасимова, наказывать не за что. На разводах он проинструктировал все службы отдела. И особенно предупреждал участковых инспекторов. И шеф знает об этом.
На другом конце линии, наконец, сняли трубку:
- Слушает старший лейтенант Миронов.
- Миронов! Герасимов на проводе. Бросай все дела и бегом в отдел. Мыло не забудь взять.
- Что случилось? Кажется, я догадываюсь…
- Миронов, если тебе кажется, подойти к окну, и перекрестись на храм. Тебя разыскивает шеф. Он рвет и мечет в твой адрес. Готовься к худшему, Женя. А я, ведь, тебя и всех остальных ребят предупреждал. Говорил вам: остерегайтесь службы безопасности. Берите деньги аккуратно, закрывайте входную дверь. Чем вы слушали? Засветились, теперь придётся отвечать. В первую очередь, тебе. Именно тебя Дубинин назначил «козлом» отпущения. Сколько ты составил протоколов?
- Одиннадцать, - угрюмо произнес участковый инспектор.
- Немало, треть месячной нормы. Мой тебе совет, - продолжал инспектор профилактики. - Не оправдывайся перед шефом. Слушай критику, молча. Пускай он выпустит «пар» и немного остынет. Дубинин сейчас орет, как поросенок недорезанный, на меня и заместителей. Я постараюсь смягчить гнев шефа. Стрельцов направил к тебе патрульную машину. Не мешкай, выходи на улицу. Всё, Женя, готовься огрести по - полной свою промашку.
Инспектор профилактики открыл дверь кабинета. Минут через десять он услышал тяжелые шаги участкового, поднимающегося по лестнице на второй этаж. Закрыв кабинет, Герасимов вышел навстречу провинившемуся офицеру.
«Не тот виноват, кто огребает лопатой бабло, а тот, кто глупо попадается на нём», - подумал про себя старший участковый, здороваясь с Мироновым:
- Женя, не трясись ты, как птичка трясогузка. Думаю, закатят тебе не больше «строгача». Выговора у тебя еще не было. Поднатужишься, повысишь служебные показатели. Через год «строгач» снимут. Не стоит сильно горевать. Участковому без пистонов - все равно, что ребенку без пряников, - подбадривая коллегу, говорил Герасимов, открывая дверь шефа.
Они вошли в кабинет. Слегка подтолкнув сзади «козла» отпущения, майор закрыл дверь, проследовав на свой стул. В кабинете начальника отдела установилась полная тишина, как перед грозовой бурей. И только где - то на большом окне билась головой о стекло черная муха – цокотуха, издавая неприятные звуки для человеческого слуха. Впрочем, никто из офицеров не замечал и не слышал жужжащую муху за спиной начальника. Все взоры присутствующих начальников были устремлены на вошедшего в кабинет старшего лейтенанта.
Дубинин привстал со стула, взлетев в седло, как рвущийся в бой всадник, взяв с места в галоп:
- Миронов! …твою мать! Мздоимец! Взяточник! Кто тебе позволил брать у задержанных деньги?! Мэр?! Судья с прокурором?! Отвечай, … твою мать!!!
Заместители начальника отдела, молча, хмуро смотрели на виноватого, без вины, офицера. Герасимов побаивался, что Миронов, с перепугу, начнет отвечать на вопросы начальника, оправдываясь за свои не совсем законные действия на рынке. Но участковый, помня его совет, держался молодцом. Не личными же делами занимался офицер на рынке. Он находился на службе, и делал то, что от него и требовали. Бывшая советская власть оценивала его работу по протоколам, уголовным делам и количеством алкоголиков, направленных в стационарные наркологические больницы и лечебно - профилактические профилактории. На смену той власти пришла новая, непонятно, пока еще, какая. Отменила стационары и ЛТП для алкоголиков, количество которых возросло во стократ. Заодно, новая власть отменила «палочную» систему показателей в милиции. Но, опять же, (парадокс?) МВД оценивало свою «плодотворную» работу по тем же старым показателям – уголовным и административным делам - «палкам». И участковый инспектор Миронов всё так же, как и пять лет назад, бегал, высунув от усталости пересохший язык, по административному участку, своей «земле», выискивал лиц, проживающих в столице без регистрации, составляя на них протоколы. Задерживал мужиков, выпивших после работы по бутылке пива, доставлял на опорный пункт, делая ни них «палки», угождая начальству. Работая на местном рынке, он «нарубил» для родного отдела показателей – «палок». Лес рубят – щепки летят. Нищий милиционер немного нарубил себе в карман «капусты». Кого – то распирает зависть от того, что милиция работает на себя, «кормиться» с рынков и торговых точек. А кто – то был поставлен на то, чтобы бороться с этим негативным явлением в рядах бывшей доблестной советской милиции. Министерство внутренних дел запустили в самостоятельное плавание по бурному морю торговли и коммерции, забыв снабдить провиантом и денежным содержанием. Что же вы хотели от живущих впроголодь сотрудников милиции, руководители нового государства? На что вы надеялись? За что боролись, на то и напоролись…
- Что молчишь?! Взяточник, твою мать! - Дубинин продолжал выпускать накопившийся в котле «пар». – Тебя и всех участковых Герасимов предупреждал! Глядите в оба! На рынке работает служба безопасности. А ты куда глядел? В собственный карман? Миронов! Я тебя завтра же уволю! Чтобы другим неповадно было собирать деньги под видом «штрафов». Сколько ты составил протоколов? – Уже более спокойно обратился полковник к старшему лейтенанту, упорно глядевшему в пол.
Майор Герасимов понял, что наступил момент «истины». Шефа заинтересовало, какую пользу принес участковый инспектор отделу? Сколько сделал «палок», работая на рынке? Он решил поддержать моральный дух провинившегося офицера:
- Товарищ полковник, Миронов сегодня составил восемнадцать административных протоколов. Шесть – за нарушение правил торговли, и двенадцать – на приезжих за пребывание в столице без регистрации, - умышленно приврал инспектор профилактики.
В такие накаленной обстановке никто не станет требовать от Миронова предъявить доказательства - положить протоколы - «палки» на стол начальнику. Участковым составлено сегодня одиннадцать протоколов. Рабочий день еще не закончился. Навешает шеф кренделей Миронову, погрозит всеми карами небесными, да и отпустит. Рванет Миронов на тот же рынок, да и восполнит недостающие, до восемнадцати, семь «палок».
- У вас, майор Герасимов, не спрашивают, - миролюбиво произнес Дубинин. – Миронов, у тебя язык отсох? Отвечай. Расскажи нам, как было дело. Куда вы, шесть человек, глядели? Как сотрудники службы оказались на посту охраны с фотоаппаратами? Слушаем тебя, - ровным, спокойным голосом обратился начальник отдела к старшему лейтенанту.
Ободренным поддержкой и заступничеством старшего участкового Герасимова, видя, что шеф выпустил остатки раскаленного «пара», Миронов поведал о том, что произошло в тот день на рынке. Когда участковый милиционер закончил, полковник подвел неутешительные итоги:
- Товарищи офицеры. Как видите, в нынешних условиях работать нам становится все труднее и сложнее. Новая служба собственной безопасности, призванная бороться с коррупцией и взяточничеством в наших рядах, отныне в покое нас не оставит. Факт. И с этим надо считаться. Посмотрим на материалы служебного заключения. Думаю, в понедельник майор Ширяев мне их предоставит. Не будем делать из этого случая трагедии. Мы работаем, и будем продолжать делать нашу нелёгкую работу. Будем раскрывать преступления, и наводить порядок в общественных местах, в том числе, и на рынке. Вы, старший лейтенант Миронов, можете быть свободны. Отвечать за проступок все - таки вам придется. Без выговора тут не обойтись. Впредь, будете осмотрительнее и аккуратнее работать в общественных местах. Идите, работайте.
- Есть, товарищ полковник! – Миронов по – военному, развернулся кругом и вышел из кабинета.
- Все свободны, - обратился полковник к руководителям отдела. – Вы, майор Герасимов, задержитесь на минуту.
Подполковник Полозов, начальник милиции общественной безопасности отдела, в ведении которого с недавнего времени находилась и служба участковых инспекторов, на пороге обратился к нему же:
- Герасимов, загляните затем ко мне.
Непосредственный начальник новоиспеченного майора также пожелал посоветоваться о чем – то со своим подчиненным.
Когда все оставили кабинет, Дубинин обратился к участковому милиционеру:
- Владимир Васильевич, все составленные Мироновым протоколы в понедельник утром - ко мне на стол.
- Сделаю, товарищ полковник. Какие еще будут указания? – осведомился майор Герасимов.
- Не указания, вопрос. Как насчет нового звания? С «таможней» удалось договориться?
- Конечно же, договорился. На воскресенье. В кафе «Солнечный Азербайджан». Одна неувязочка…
- Что еще за накладка? Кто – то препятствует? – озаботился начальник.
- Олег Васильевич, никто супротив нас не дёрнулся. В кафе два зала. Один – в нашем распоряжении, во втором будет праздновать день рождения один азербайджанец, друг хозяина кафе Абдула. Считаю, их диаспора нам не помешает. Как вы считаете?
- Полностью с тобой согласен. Чем кавказцы могут нам помешать? Кто они, и кто мы? Значит, в воскресенье обмоем твою «майорскую». Надо расслабиться. Неделя выдалась тяжелой. А тут еще, под занавес, наезд на рынке службы безопасности на наших участковых. Ничего, отобьемся. Не в таких переделках бывали. Мы кто с тобой? Бывалые менты. Держи хвост пистолетом, Васильич!

Глава 5
Расчудесные выходные
Герасимов в душе радовался: у него все о′кей! Ему во время, без задержки, присвоили очередное звание «майор милиции». Он не «пашет землю»: не бегает по участку, высунув язык, как собака. Сидит в отдельном кабинете, собирает статистические данные по службе, дает указание участковым. Ему подчиняются, его слушаются, а руководители отдела с ним советуются. Кто – то ему завидует, кто – то держит за пазухой камень. Достоверно одно: за одиннадцать лет работы в отделе его авторитет возрос. Тот единственный случай, когда он, будучи капитаном, «засветился» на рынке, покупая батарейку к часам, Герасимов сумел превратить из поражения в маленькую победу. Сработал на повышение своего авторитета в коллективе. Проинструктировал на разводах участковых, оперативников и инспекторов по работе с несовершеннолетними, милиционеров – авто патрульных и групп немедленного реагирования. Он, старший участковый инспектор, исполняя обязанности инспектора профилактики, на самом деле, становится одним из руководителей отдела. Полковник Дубинин как – то уже проговорился, что включил его, Герасимова, в резерв на выдвижение. На какую должность он может претендовать? На любую. Образование позволяет. А хотя бы на замначальника милиции общественной безопасности, вместо подполковника Полозова. Он, конечно, со своим прямым и непосредственным начальником всегда на короткой ноге. И на его должность не претендует. Сохрани Господь! Не рой начальнику яму, сам в нее угодишь. Или на должность начальника СКМ – службы криминальной милиции. По большому счету, туда его не тянет. Бороться с криминалом, не его стезя и призвание. Майор Герасимов с большой радостью согласился бы стать начальником паспортно - визовой службы. Хлебное место. На такое теплое местечко у окружного руководства найдутся свои люди. Но, как говорят, чем черт не шутит!
Заводя вишнёвую «девятку», старший участковый инспектор посмотрел на часы. Половина седьмого. С «хохлушками» он договорился встретиться ровно в семь – ноль - ноль. К Окружной улице ехать минут семь. Когда он докладывал шефу, что договорился о «поляне» в кафе «Солнечный Азербайджан» на воскресенье, то опасался одного. Вдруг бы Дубинин спросил: «А почему не в субботу?» Такие мероприятия лучше организовывать в первый, из двух, выходной. Оно и понятно. После обильного возлияния на организм спиртного, руководителям в воскресенье надо отоспаться, и привести себя в божеский вид. А в понедельник выйти на работу и быть свеженьким, как огурчик на грядке. Но шеф не спросил. И слава Богу! Пришлось бы выкручиваться, врать. А Дубинин не любит, когда его обманывают. Видит по глазам, когда подчиненный ему врет. И строго затем взыщет с вруна. Таких случаев, с другими милиционерами, было предостаточно. Герасимов, придя в отдел, всякого навидался. Учился и на своих ошибках, и на чужих. На чужих ошибках учиться не всякому дано. Сказать по правде, ему тоже доставалось «на орехи» от шефа. И кричал он на него, и ругался матом. Участковый милиционер понял простую истину. Все менты, начиная от самого большого начальника, и заканчивая рядовым милиционером, живые люди. Они живут, делают свою работу на эмоциях и нервах. На всех сотрудниках милиции, в первую очередь, сказываются издержки их профессии.
Только Герасимов успел припарковать свою вишневую «девятку» у девятого дома, как увидел выходящую из подъезда Светлану. Поначалу он не признал её. Подумал: «Эта красотка не «хохлушка» Света, а местная, москвичка». А узнав, милиционер несказанно обрадовался. И опять в подсознание закралась крамольная мысль. Он может насладиться её любовью. Через дом, в опорном пункте. Там имеется диван, простыня и подушка. Нередко, ему приходилось ночевать там, заканчивая работу далеко за полночь. Всякое бывало. Служба у него такая, как поётся в песне, и опасна, и трудна. Блондинка Светла лет на десять его моложе. Одним словом, Светка – лакомая конфетка. «Если … не захочет…» Герасимов заменил два ругательные существительные на местоимения «он» и «она». «А если она захочет добровольно, тогда другое дело. Тогда, у них получится полный ассисяй…»
- А где Наталья? Заболела? – поинтересовался Герасимов у подошедшей стройной красотки.
Светлана и впрямь была хороша собой. Нарядное, длинное, полуоткрытое розовое платье, высокая грудь, длинные светло - русые волосы. Брови – дуги черные, губы накрашены вишневой помадой, в цвет его машины.
«Ах, какая женщина! Мне б такую…» - вспомнилась ему песенная строка.
- Наталка уехала за платьем к землячке, в Тушино. Еще вечером. В шесть часов, с открытием метро, только выедет к нам, - улыбаясь, пропела Светка – сладкая конфетка. Светящимися от любви голубыми глазами она как бы говорила милиционеру между строк: «Помнишь, Володя, ты заигрывал со мной на рынке, хотел моей любви? Вот она я - вся твоя. Нравлюсь тебе? Люби меня, если хочешь».
- Светуль, поехали в опорный, он рядом. Там и подождем Наталку. – Влюбленный участковый вышел из машины, услужливо открывая блондинке – «хохлушке» дверь вишневой «девятки».
Вожделенная женщина села на переднее сидение. Герасимов тронулся с места и медленно покатился к соседнему жилому дому, где в трехкомнатной квартире располагался опорный пункт охраны порядка. Участковый положил руку на левое колено красотки. Светлана, улыбаясь, смотрела в лицо участкового милиционера. Она не убирала его руку, положив на нее левую ладонь.
Герасимов открыл дверь опорного пункта, и, пропустив Светлану, щелкнул замком. Взяв за руку, он отвел желанную женщину в свой служебный кабинет, где стоял диван – книжка. И тут же начал его раскладывать, доставая изнутри подушку и простынь.
- Светик, помоги мне, - попросил милиционер, подавая своей пассии постельные принадлежности.
Молча, влюбленные начали быстро раздеваться, глядя, друг на дружку с особой нежностью и вожделением. После первого, продолжительного сеанса любви, Владимир и Светлана, уставшие и вспотевшие, лежа на диване, завели разговор:
- Светуль, у тебя есть муж?
- И муж есть, и пятилетняя дочь имеется. Зачем спрашиваешь? Я же не спрашиваю, есть ли у тебя жена? Тебе хорошо было со мной?
- Сказать «хорошо», ничего не сказать. Светуль, я еще хочу твоей любви…
- И я тебя хочу, Володенька…
Обессилевшие от продолжительного секса, участковый милиционер и продавщица семечек уснули, обняв друг друга. Их непродолжительный сон прервал телефонный звонок.
Герасимов, в чем мать родила, соскочил с дивана, и устремился в соседнюю комнату. В его кабинете телефон не работал. «Кто может звонить в опорный пункт в такую рань?» - соображал он, снимая трубку:
- Герасимов у телефона.
- Приветствую тебя, Васильич! – громовым голосом вещал участковый инспектор Громогласов. – Звоню из дежурной части, работаю в первую смену. Как запланированное мероприятие?
- Всё остаётся в силе, Емельян, как и договаривались. Подтягивайся с ребятами где – то к половине второго - двум. Раньше не нужно.
- Тебе помощь нужна? Может, прислать Хромова? Он рядом.
- Нет необходимости. Я заехал на рынок, привёз двух женщин. Они мне и помогут накрыть на стол. Емеля, ты поменьше языком мели. Кто там сегодня дежурит?
- Наш человек, Черных.
- Кто заступил ответственным от руководства по отделу?
- Начальник СКМ Стукалов, - доложил капитан Громогласов.
- Отлично. Пройдись с ребятами по территории, отработайте заявления и переписку. Проверьте магазины, торговые палатки и киоски, составьте десяток протоколов. На рынок сегодня – ни ногой. Месячный план вы уже выполнили. Ты меня понял, земляк?
- Слушаюсь, Васильич, - отчеканил Громогласов и положил трубку.
Герасимов и Громогласов понимали друг друга с полуслова. Они были земляками, с Тамбова. Инспектор профилактики искренне не желал, чтобы участковые милиционеры, работающие ранее с ним в одном опорном пункте, «залетели» на рынке. Служба собственной безопасности Главка еще не завершила первое расследование. В понедельник накажут Миронова, и кто работал с ним на рынке в пятницу.
Участковый голышом возвратился в свой служебный кабинет. «Хохлушки» в нём не было. Диван заправлен, одежда женщины отсутствовала. «Куда она подевалась? Неужели сбежала?» – недоумевал милиционер.
Натянув на себя трусы и брюки, он вышел в коридор, и тут услышал шум воды. «Принимает душ, моя красавица». Он успокоился и обрадовался. Подойдя к душевой кабине, участковый одёрнул шторку. Светлана смотрела на своего рыночного покровителя, а теперь и любовника, влюбленными от счастья глазами.
«А ведь хороша, стерва! Стройна, красива, не то, что моя растолстевшая мымра», - подумал Герасимов, впервые, за все годы брака, сравнивая жену с любовницей.
Милиционера опять потянуло к стоящей под душем красивой женщине. Он сбросил с себя брюки, трусы, и, запрыгнув в ванну, стал покрывать ее мокрое тело страстными поцелуями…
Светлана отлучилась минут на пятнадцать в соседний дом, и вернулась в опорный пункт с подругой. В красивом сиреневом платье, Наталка тоже выглядела привлекательно. Со Светланой, конечно, не сравнить, но мужики, опасался Герасимов, подвыпив, начнут приставать к ней. «Свою» сладкую Светку – конфетку он в обиду им не даст. А как быть с подругой? Наталка взрослая, пускай решает сама. «Если … не захочет…», - вспомнил он ту же грязную мысль, когда подъехал к дому за Светланой.
Поздоровались. Наталка смотрела на участкового хитрющими улыбающимися глазами, словно знала какую – то страшную тайну, которую не следует разглашать преждевременно. Она тотчас же перешла к делу:
- Володя, где продукты? В какой комнате будем расставлять столы? Командуй, товарищ майор, мы со Светой в твоем полном подчинении. – Наталке захотелось тоже быть с милиционером на «ты».
- Все продукты на кухне. В холодильнике найдете колбасы, сыры, рыбу. Овощи и фрукты под столом, посуда в шкафу. Идите в кухню, - распорядился Герасимов, - а я сбегаю в булочную за хлебом, а затем начну расставлять столы и стулья.
Участковый закрыл опорный пункт и зашагал к булочной, думая всё время о Светлане. Он не на шутку, неожиданно для себя самого, втюрился в рыночную торговку семечками. Увидев сегодня женственную красоту её тела, испытав несказанное удовольствие в постели, милиционер понял, что теперь его будет постоянно тянуть к приезжей «хохлушке». Его страсть к красивой замужней женщине возгоралась все сильнее и сильнее. Запретный плод сладок, как никакой другой. Тридцатипятилетний майор милиции не задумывался, перерастёт ли его похоть в глубокое чувство – любовь.
В половине второго дня в опорный пункт позвонил участковый Журавлев. Одет он был по – гражданке:
- Я не опоздал, Васильич? – Поинтересовался капитан, переступая порог опорного пункта - второго родного дома, в котором участковые милиционеры проводили большую часть своего рабочего времени.
- Ты первый, Гена. Проходи, раздевайся, только матом не ругайся. Как у меня, в рифму то, совпало, а? - хохотнул старший участковый, закрывая за коллегой двери. – Сегодня наши мужские посиделки украшают две симпатичные мамзели. Иди на кухню, познакомься. Я счас подойду.
- Наше вам здрасьте! Ох, ничего себе красавицы! - Зайдя в кухню, воскликнул участковый инспектор, разинув рот от удивления. – Познакомимся? Меня Геннадием зовут. Я начальник паспортно – визовой службы. Могу вам в чём – то пригодится.
- Меня зовут Светлана.
- Я Наталка, - отрекомендовались подруги.
Герасимов, зайдя в кухонную комнату следом за участковым инспектором, представил своего коллегу по - своему:
- Журавлев Геннадий, участковый - балагур, любитель поболтать и потравить анекдоты.
- С характеристикой, данной мне майором Герасимовым, в корне не согласен. В той части, что я, якобы, «любитель поболтать». Да, сударыни – барыни, я в карман за словом не лезу, люблю в хорошей компании рассказать анекдотец. Хотите, самый свежайший?
- Хотим! Валяйте, сударь! – Вызывающе ответила Наталка.
- Пойдем со мной, сударь, - вмешался в разговор Герасимов. – По делу. У стола ножка сломана. Перевяжем её хотя бы проволокой или верёвкой.
Участковые занялись ремонтом стола. Журавлев поинтересовался у коллеги:
- Васильич, где ты нашел таких красоток?
- На рынке. Там баб – пруд пруди. Красавиц надо уметь искать.
- Светлана и Наталка – «хохлушки». Я их вмиг, по - говору, определил. Ты не обидишься, если я закадрю со Светланой.
- Я те закадрю! Вот это – видел? – вскинулся Герасимов, сунув кулачище под самый нос Геннадию. Светка – моя! И более – ничья!
- Уразумел, Васильич. Поостынь. Не глупый, всё понимаю. Как насчет Наталки? Не будешь же ты любить, одновременно, двоих? – Зашел, с другого боку, коллега:
- Наталку можешь «подцепить». Только с одним условием.
- Каким?
- Если она сама того захочет. Добровольно, без всякого насилия.
- Как ты мог такое подумать обо мне? – отвечал с обидой Журавлев.
- Не обижайся, Гена. Сам знаешь: на обиженных воду возят, еще и кнутом стегают, как доходягу клячу. Я только предупредил. В моем кабинете стоит диван. Можешь воспользоваться. Однако, учти, не ты один будешь на этом маленьком празднике жизни. Кроме тебя, найдутся и другие «ромео». Не тебе одному выбирать. Последнее слово будет за Наталкой. Кажись, все сделали. Ставим стол к остальным трём.
Участковые сдвинули четыре стола вплотную, друг к другу, расставили стулья, после чего Герасимов отпустил Журавлева:
- Ступай уже, петух, начинай подбивать крылья к Наталке. Да со Светой не перепутай, балабол! – успел сказать вдогонку Герасимов обрадовавшемуся капитану.
Новоиспеченный майор, достав из шкафа два вафельных полотенца, тоже направился в кухню. Он собирался протирать ими тарелки, перед тем, как расставлять их на столы.
Участковый Журавлев уже травил девчатам самый «свежайший» анекдот о своей службе:
- Идёт участковый, по – гражданке, возле дома. На детской площадке, в песочнице, мальчик валяет какую – то фигуру. «Кого ты лепишь, малыш?» «Дядю милиционера», - отвечает мальчик. «Молодец», - похвалил его участковый. «Из чего?» «Из песка и воды. Добавлю немного г… а, получится милиционер». «Фу, какой невоспитанный мальчик», - уходя, подумал милиционер. Возвращается обратно. Тот же мальчик лепит уже другую фигуру. «А сейчас кого ты валяешь?». «Пожарника леплю». «Из чего?» «Из песка и воды. Добавлю немного г…а, и будет пожарник». «Мальчик, ты добавь в песок и воду побольше г…на», - советует милиционер. «Дядя, если добавить много г… а, то получится участковый милиционер».
Светлана и Наталка расхохотались:
- Геннадий, расскажите еще один, - перестав хохотать, попросила Наталка.
- Девчонки, я вам счас еще с десяток расскажу. А тебя, Наталка, найду на рынке, и уморю до смерти анекдотами. Где, красотка, тебя отыскать? Чем торгуешь?
В дверь позвонили и все замолчали. Герасимов, а вслед за ним и Журавлев, направились к входным дверям. Майор специально оставил в замке ключ, дабы приглашенные обмыть его большую звезду участковые милиционеры напоминали о своем прибытии в опорный пункт звонком.
В помещение опорного пункта вошли еще четыре участковых инспектора в гражданской одежде, поскольку у них был законный выходной. Герасимов позвал Светлану и Наталку из кухни в коридор, знакомя офицеров с женщинами приятной наружности:
- Назаров Илья, Гриша Овчинников, Виктор Михалыч Пастухов и Михаил Дзюба. Это Светлана, а это – Наталья. Они торгуют на рынке. При встрече, прошу, коллеги, их не трогать. За это одолжение наши красавицы наполнят ваши карманы не баблом – семечками. Не поскупитесь, девчата?
- Подходите, насыплем.
- Наши семечки очень вкусные, - отвечали симпатичные «хохлушки».
Герасимов посчитал необходимым открыть перед сослуживцами сразу все карты: кто они и где работают. Дабы, сидя за столом, офицеры не шептались между собой: откуда они взялись?
Красавица Светлана обратилась ко всем милиционерам:
- Ребята, у нас всё готово. Помогите перетащить закуски на столы. Все вместе, мы мигом перенесём.
- Девоньки, мы вам поможем с превеликим удовольствием. Старшие участковые инспектора! На кухню, за мной, …арш! – Немного театрально, скомандовал майор Дзюба, повернувшись лицом к кухне.
В это время опять раздался звонок. Герасимов, не мешкая, ушел открывать дверь. На пороге своего «второго дома» стояли в форме участковый – великан Громогласов, младший лейтенант Хромов и старший лейтенант Васильев:
- Проходите, хлопцы. Вы очень вовремя. У нас всё готово, носим на стол закуски и садимся. Только – чу! О работе – ни слова. Договорились? – Попросил вошедших коллег инспектор профилактики, он же старший участковый опорного пункта по Окружной улице.
- Васильич, о женщинах говорить разрешаешь? – поинтересовался участковый Васильев, увидев, как из кухни грациозной походкой выходит в коридор ослепительной красоты женщина. – Мать чесная! Я где – то совсем недавно видел её! – воскликнул старший лейтенант.
- Никита, не кричи, пожалуйста, - попросил милиционера Герасимов. - На рынке видел.
- Точно, на рынке. Вспомнил, она торгует семечками. Там была с ней еще одна. Она насыпала мне в карман семечек. А – а! Вот она! – Старший лейтенант чуть не столкнулся в дверях с Наталкой:
- Красавица, вспоминаешь меня? На днях ты угощала меня семечками, - обратился Васильев к «хохлушке» из Полтавы.
- Может и угощала. Не одного тебя, милок. В течение дня ко мне подходят десятки милиционеров. Разве всех упомнишь? - улыбаясь, проходя мимо Васильева с двумя блюдами, отвечала на вопрос вопросом смекалистая Наталка:
- Я давала, я давала, сидя, всем на рыночке. Не подумайте плохое – из кармана семечки, - пропел остановившийся перед Васильевым майор Дзюба. – Не заигрывай с землячкой, Никита. Она сегодня моя. Наталка родом из Полтавы, а я - из пригорода, славного города Миргород.
- Если мне не изменяет память, от Полтавы до Миргорода более ста километров, по прямой. Именно Миргороде поссорились гоголевские Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Тебе, Дзюба, не стоит знакомится поближе с Наталкой. Поссоритесь. – Парировал песенный комплимент майора старший лейтенант милиции.
В это время возле двух петухов – ухажоров проходил виновник сегодняшнего торжества Герасимов, пронося тарелки с красной семгой:
«У Наталки уже три поклонника. У моей Светланы вздыхателей еще больше. Как бы ребята не напились, да передрались из – за баб, - подумал майор, но тут же одернул вздорную мысль: «Не бывать драке, не допущу. Буду пить через одну. Мне завтра предстоит еще одна пьянка – гулянка. Прослежу за всеми вздыхателями – поклонниками Светланы и Наталки».
- Коллеги! Пора к столу, - наконец объявил Герасимов. - Нету еще двух инспекторов – Шамиева и Чеботарева. Но, как говорится, семеро одного не ждут. Садимся.
Милиционеры рассаживались за столами, балагурили. Сразу несколько рук потянулись к бутылкам. Участковые задвигали тарелками, разбирали вилки, придвигали к себе рюмки:
- Не вижу наших красавиц? Васильич, ты куда их упрятал? В тюрьму? Зачем? Пускай садятся с нами, украсят нашу мужскую компанию. Мы насладимся их красотой, и только. С них не убудет, - обратился к Герасимову самый пожилой милиционер, майор Пастухов Виктор Михайлович.
Человек семейный, имеющий двух внуков, он очень искренне, просто, по – отцовски, высказал за столом свое мнение. Все посмотрели на виновника торжества, изолировавшего, как они считали, от них двух красивых женщин. Герасимов стал оправдываться:
- Ребята, поверьте мне. Я пригласил девчат к столу, но они уперлись женскими рожками. Не пойдем, неудобно, и всё такое. Что же мне, силком их сюда тянуть? – Вопрошал новоиспеченный майор, разводя руками:
- Силком – не надо, всё должно быть добровольно, - ответил Герасимову пожилой майор, вставая со стула. – Учись молодежь, как обращаться с женщинами. Пока Виктор Михалыч жив.
Милиционеры уже наполнили рюмки водкой. Кое – кто держал стекляную посудинку в руке, кто – то лишь притронулся к рюмке, стоящей на столе, одними пальцами. Все офицеры смотрели в открытую межкомнатную дверь, в которую вышел Пастухов за женщинами, скучающимися в кухне.
Не прошло и минуты, как пожилой майор вошёл в комнату, держа за руки двух красавиц - Светлану и Наталку. Девчата сняли в кухне фартуки, и сейчас выглядели в своих длинных красивых платьях восхитительно. О чем говорил с «хохлушками» умудренный жизненным опытом пожилой офицер, осталось загадкой для всех собравшихся за длинным столом милиционеров.
Младший лейтенант Хромов выкрикнул:
- Ура красавицам!
Кто – то из офицеров вознес хвалу и пожилому майору:
- Нашему Михалычу – гиб - гиб – ура!
- Молодец, Михалыч! – воскликнул старший лейтенант Васильев.
- Присаживайтесь, красавицы, - предложил двум симнатичным женщинам пожилой милиционер – гусар, отпуская их руки. - Кто, где пожелает.
Пастухов прошел на свое место. Рядом с ним стоял свободный стул, и сообразительная Наталка проследовала за пожилым майором, рассчитывая на его гусарское покровительство и защиту от молодых и горячих милиционеров. Светлане ничего не оставалось, как подсесть к своему любовнику, майору Герасимову. Она тут же стала смотреть влюбленными глазами на участкового милиционера, взяв его под руку. Все молодые и горячие головы поняли: Светлана сегодня занята.
- Виктор Михайлович, скажи первый тост, - обратился к Пастухову старший участковый Назаров.
- Скажу, за мной не заржавеет, - ответил майор, вставая и поднимая рюмку.
Взоры милиционеров были обращены к Герасимову и его очаровательной подружке, восседавшими в центре праздничного стола. Новоиспеченный майор предпочел слушать здравницу в свою честь стоя. Поднялась и Светлана:
- Чуть более одиннадцати лет я знаю Владимира Васильевича, - начал свою речь старший участковый инспектор Пастухов. - Десять лет он отработал здесь, в этом опорном. Как у нас, в милиции, говорят? Кто не работал участковым – не «пахал землю», тот не стал настоящим милиционером. Вспоминаю, как ему, лейтенанту, поначалу было трудно. Как совершал он ошибки, и с каким упорством преодолевал их. Как Герасимов рос, становился профессионалом своего дела. Работа участкового, сами знаете, не сахарная. В белых перчатках, как врач, нашу работу не сделаешь. Поскольку, нам, участковым, приходится иметь дело не с интеллигенцией, учеными и преподавателями. Мы – санитары общества. Ежедневно сталкиваемся с пьяницами и тунеядцами, семейными дебощирами и преступниками. В этих условиях сложно не переступить ту черту, линию собственного поведения, за которой милиционер становится черствым и бездушным к чужой беде. Герасимов не переступил этой красной черты, оставаясь сострадающим к чужому горю человеком…
Пожилой майор, сделав паузу, осмотрел сидящих за столом коллег. Слушают ли они его, не наговорил ли он чего – то лишнего? Офицеры, затаив дыхание, внимательно слушали профессионала своего дела. Пастухов, однако, понял, что его поздравительный тост затянулся, и ему следует закруглиться. Милиционеры держали в руках полные рюмки, им не терпелось уже выпить за новоиспеченного майора Герасимова:
- Не буду вас долго утомлять своей речью, коллеги. Хочу сказать в адрес виновника сегодняшнего торжества еще пару слов. Герасимов настоящий профессионал! И мы это знаем. За что и уважаем его. Подымем же тост за «майора милиции, и пожелаем уважаемому Владимиру Васильевичу дослужиться до генерала. За тебя, майор милиции Герасимов!
Участковые выпили, стали закусывать. В это время кто - то позвонил. На правах хозяина застолья, старший участковый ушел открывать дверь. Инспектора Шамиев и Чеботарев извинились за опоздание. Участковый Чеботарев, отработавший с Герасимовым семь лет в опорном пункте, одернул своего «старшого» за рукав:
- Васильич, хочу тебе что – то сказать.
Майор остановился, обратясь к участковому Шамиеву:
- Шамиль, ты иди к столу, занимай место. Мы счас подойдём. Слушаю, Юра.
- Тут такое дело. Я почему опоздал? Встречался с человеком из муниципалитета. Он возглавляет торговый отдел…
Герасимов прервал Чеботарева:
- Юра, мне неинтересно, с кем ты встречался, и почему опоздал. Идем к столу.
- Погоди, Васильич, успеется. Мне пришла в голову такая идея. На нашей территории поставить торговую палатку. Сейчас все торгуют, в том числе и наши милиционеры. Ты в курсе, что участковый Баринов успешно продает по ночам водку в своей палатке? Один я не потяну, а с тобой – запросто. Я проехался сегодня с чиновником по территории, и он мне показал место, где поставить торговую палатку. И дал мне слово, что сделает, без проблем, торговую лицензию. Нам нужно обсудить, чем будем торговать. Как ты на это смотришь?
Старший участковый призадумался всего на пару секунд:
- В принципе, положительно. Надо всё, до мелочей, обдумать. Не сегодня и, конечно же, не завтра. В понедельник, в обеденный перерыв. Здесь, в опорном.
Застолье с тостами и поздравлениями в честь новоиспеченного «майора милиции» Герасимова в опорном пункте охраны порядка по Окружной улице продолжилось. Но, как говорят в хорошей компании, сколько водки не покупай, все равно два раза бегать. Вскоре милиционерам не хватило водки, и участковый Чеботарев сгонял за горючим в ближайшую торговую палатку, к участковому Баринову:
- В понедельник я увижу Федора в отделе и расплачусь с ним, - сказал Герасимов, принимая от Чеборатева три бутылки водки при входе в опорнный пункт.
- Не нужно ему платить, - ответил участковый милиционер. - Он велел передать, что это подарок тебе. Васильич, ты теперь убедился, что иметь свою палатку, дело стоящее? Глупо, имея в руках власть, не воспользоваться ею себе во благо.
- Юра, ты прав. Твоя идея мне понравилась. В понедельник всё обсудим, - окончательно решил майор Герасимов.
Участковые зашли в служебную комнату, где их коллеги уже затянули самую популярную песню среди милиционеров всей страны:
«Наша служба и опасна, и трудна,
И на первый взгляд как будто не видна.
Если кто – то кое – где у нас порой
Честно жить не хочет…»
Голос участкового инспектора капитана Громогласова был слышен далеко за пределами опорного пункта. Герасимов немедленно направился к нему:
- Емельян, твою мать! Всех жильцов разбудишь. Потише, ребята. Прошу вас…
Разошлись участковые милиционеры только после того, как закончилась водка. По – другому и быть не должно. Герасимов сумел проконтролировать ситуацию. Он прикладывался не к каждой налитой рюмке, выпивая через одну. Последние тосты коллег «на посошок», «на коня», и «на уздечку», майор пропустил. Когда же они со Светланой остались одни, участковый обнаружил, что её подруга отсутствует:
- Куда подевалась Наталка? Света, кто её увёл?
- Наталку подцепил Дзюба. Они оказались земляками. Куда они ушли, не знаю. Перед уходом она мне шепнула, что Миша ей понравился.
- Хорошо, коль у них всё по взаимности. Наше дело – сторона, - сделал вывод изрядно подвыпивший майор милиции. - Пойдем, Светуля, провожу тебя до подьезда. Скажи мне городской номер телефона.
- Зачем, Володенька? Не скажу, - игриво ответила Светлана полупьяному любовнику.
- Скажешь. Куда ты теперь от меня денешься? Хочу предложить тебе новую работу.
- Какую еще работу? Я же торгую на рынке. Еще одну работу мне не потянуть, Володя.
- Света, не будем счас об этом. Вечером в понедельник всё обсудим. Идем, уже поздно. Завтра в кафе я накрываю «поляну» своему руководству.


К часу дня Герасимов подьехал к кафе «Солнечный Азербайджан». Он хотел перестраховаться, что Абдул его не подведет. Как бы он выглядел в глазах своего начальства, в случае облома культурного мероприятия? Руководителей отдела он пригласил к четырнадцати часам. Едва участковый открыл парадную дверь, как навстречу ему, раскинув руки в стороны, уже спешил улыбающийся хозяин кафе:
- Дорогой наш Владимир Васильевич! Очень рад тебя видеть! – Воскликнул Абдул издалека. – Заходи, дорогой гость. Ты правильно сделал, что приехал пораньше. Прежде, чем сюда подьедет твоё руководство, надо убедится самому, что всё готово, - говорил на ходу азербайджанец, подходя к майору Герасимову.
Обменялись рукопожатием. Абдул осматривал участкового милиционера с головы до ног. Герасимову не понравилось, что хозяин кафе рассматривает его, как какую – то старомодную вещь. Он хотел было спросить у Абдула, в чем, собственно, дело? Чем ему так не понравился его внешний вид. Черный костюм отутюжен, белая рубашка, синий галстук, черные ботинки. Да, костюм свадебный. И надевал его милиционер за годы работы в милиции всего раз пять – шесть. Театры и музеи он не посещал. Дом, семья и работа. На какое такое мероприятие участковый милиционер должен был надевать свадебный костюм? Когда присвоили звание «капитана милиции», надел. Сейчас повысили в звании, снова пришлось залезать в него. Стал тесноват свадебный костюмчик на располневшего милиционера. Никто этот факт и не отрицает. Нету денег, чтобы обновить свой домашний гардеробчик.
Герасимов открыл, было, рот, чтобы высказаться по поводу своего внешнего вида, однако, не успел. Абдул опередил гостя:
- Владимир Васильевич, хочу тебе лично от себя сделать скромный подарок. Он в кабинете. Думаю, тебе он понравится. Идем, дорогой.
В кабинете Абдул сразу же направился к шкафу, извлекая оттуда светлый полушерстяной костюм:
- Какой твой размер, уважаемый Владимир Васильевич? На вскидку, пятьдесят шестой, рост четвертый. Так? Примерь, пожалуйста.
У Герасимова мелькнула мысль именно о костюме, когда Абдул оценивал его внешний вид. Когда же он намекнул о скромном подарке, милиционер сделал окончательный вывод, что речь идет именно о нем. Глядя на дорогой заграничный костюм – тройку, майор ответил хозяину кафе с сомнением:
- Не стоит, Абдул, делать мне такой дорогой подарок. Достаточно того, что ты потратился на «поляну» ради меня.
Мамедов тут же обиделся на Герасимова, или сделал вид, что обижается:
- Владимир Васильевич, ты меня обижаешь. Мне очень приятно преподнести тебе этот костюм. Тем более, что обошелся он мне сущие копейки. Попросил земляка, который за границей закупает их тысячами. Я искренне хочу, поверь, чтобы ты сегодня выглядел не хуже, чем твои начальники.
И со словами «Возьми, прошу тебя», Абдул сунул дорогой костюм в руки милиционера. Герасимов больше не сопротивлялся. Тут же, в кабинете хозяина кафе, он примерил полушерстяной костюм, модную рубашку и длинный, в полоску, потрясающе красивый галстук:
- Владимир Васильевич, посмотри в зеркало. Ты выглядишь великолепно, - сладко пел Абдул. – А сейчас идем, уважаемый, на кухню. Я покажу тебе, какие блюда азербайджанской кухни готовят мои повара – земляки.
Хозяин кафе и милиционер ходили по кухне, где несколько девушек –официанток нарезали помидоры, огурцы, болгарский перец, раскладывали по тарелкам нарезку из колбасы и рыбы, прибалтийские шпроты и зелень. Мамедов рассказывал:
- Хорошие повара у нас всегда мужчины. Настоящий плов по – азербайджански готовят только они, - открывая крышку огромного медного казана, говорил Абдул. – Пожалуйста, смотри. Какой изумительный запах, не правда ли?
- О, да! От этого запаха у меня даже слюнки потекли, - восхищенно нахваливал ароматное азербайджанское блюдо участковый милиционер. - Абдул, зачем так много плова на десять человек? Им же можно накормить полсотни людей, - удивился Герасимов.
- Твоих десять человек, да моих земляков двадцать человек, уже тридцать. Восемь официанток и два повара, это сорок. - Напомнил милиционеру Абдул, поднимая крышку медной кастрюли. – Здесь готовится долма. В виноградные листья завернут фарш из молодой баранины, рис и зелень.
Азербайджанец подвел участкового к раздаточному столу, где повар накладывал чайной ложкой фарш на толстые лепешки:
- Алик делает дюшбара – азербайджанские пельмени. Он будет их варить в кастрюле на медленном огне, поскольку тесто лепешки составляет около двух сантиметров, - пояснил гостю Абдул.
- Я заметил, что на твоей кухне, Абдул, используются, в основном, медные кастрюли, казан и сковородки. Сейчас такие не производят. Где ты их раздобыл? – поинтересовался Герасимов:
- О! Молодец, что заметил, - ответил азербайджанец. – Приготовленные блюда в медной посуде имеют совершенно другой, незабываемый вкус. Мне привезли эти кастрюли и сковородки из Баку. Я получил их по наследству от своего отца, он – от своего деда. Никто не знает, сколько столетий назад они были изготовлены нашими мастерами. Эта семейная реликвия для меня бесценна, - гордо отвечал Абдул, подводя участкового к другому столу. Второй шеф – повар, тщательно отбив на нем жирный бараний фарш, начал смешивать его с луком, чесноком и кинзой:
- Всем известное азербайджанское блюдо люля – кебаб. Из фарша делаются колбаски длиной около пятнадцати сантиметров, нанизываются на шампура и минут десять жарятся на мангале. Подаются к столу в тонком лаваше.
Когда «экскурсия» по кухне была закончена, Абдул привел Герасимова в кладовую комнату, включил свет:
- Посмотри, уважаемый Владимир Васильевич, хватит ли вам этого добра?
Под словами «этого добра» хозяин кафе имел ввиду спиртные напитки, которыми была заставлена вся полезная площадь комнаты. Он пояснял дорогому гостю, показывая на коробки:
- Водка исключительно московского завода «Кристалл». Тут, как говорят, без комментариев. Два вида коньяка. «Бабек», назван в честь нашего национального героя, источает вкус жасмина и грецкого ореха. И второй - «Визирь», имеет фруктовый аромат. Кстати, чтобы ты знал: армяне закупают наши коньячные спирта из Шамкира и Ханларе, изготавливая на своем заводе знаменитый армянский коньяк «Арарат».
Абдул повернулся к другим упаковкам:
- Здесь у меня вина. Земляки поставляют мне три сорта: знаменитое «Агдам», не менее известное «Старый Баку» и «Ширван». – Тут директор кафе посмотрел на участкового милиционера. - В случае, если за столом будут присутствовать женщины, в чем я сомневаюсь, официанты подадут вино, - добавил он.
- Ты прав, Абдул. Женшин за столом не будет, - подтвердил майор. - А мужикам, известно, подавай водку и коньяк. Но я загляну к тебе как нибудь с женой. - Нашелся, что ответить азербайджанцу Герасимов. - Тогда и попробуем твой «Агдам». Если ты, конечно, не возражаешь.
- Владимир Васильевич, Абдул всегда рад видеть тебя в своем уютном кафе, - сделал комплимент участковому инспектору хозяин кафе.
- Спасибо, дорогой Абдул, - поблагодарил Герасимов азербайджанца, употребив в очередной раз неизменное слово «дорогой», по примеру жителей кавказских народов. – Я пойду на улицу встречать своих руководителей.
- Иди, уважаемый Владимир Васильевич. И запомни: ты правильно сделал, что обратился за помощью к Абдулу. Я никогда не подводил вас, милицию. Если мне, моему другу или племяннику потребуется помощь, я могу обратиться к тебе?
Хозяин кафе внимательно смотрел на Герасимова, приодетого им с иголочки. О новоиспеченном майоре местного отдела Абдул, безусловно, навел всю необходимую информацию через своих замляков:
- Какие вопросы, Абдул?! Обращайся, обязательно помогу, - бодро ответил участковый, направляясь к выходу встречать руководителей отдела милиции.

Майору Герасимову очень захотелось курить. Он похлопал себя по карманам новенького костюма, и вдруг вспомнил, что сигареты остались в старом, а его он позабыл в кабинете директора кафе. Возвращаться назад участковому не хотелось.
«В бардачке «девятки» начатая пачка», - подумал Герасимов, направляясь к машине. – «Забирать у Абдула свадебный костюм или пора с ним распрощаться? Пускай пылиться у него, вместе с рубашкой и старым галстуком. Мне теперь нового хватит на последующие десять лет».
Милиционер достал из бардачка сигареты и с удовольствием закурил. К нему подкатила черная иномарка, «фольцваген – пассат». Это была машина его прямого начальника, подполковника Полозова. В это же время из кафе вышел азербайджанец, посыльный от Абдула. Он направился к Герасимову, неся в руке пакет:
«Мой костюм и рубашка», - догадался майор. – Как не вовремя…»
Полозов, здороваясь с Герасимовым, поинтересовался:
- Как дела, Васильич? Смотрю, на тебе классный костюмчик. Ты здорово в нём смотришься! Где отхватил?
Подошедший помошник хозяина кафе подал участковому пакет со словами:
- Владимир Васильевич, возьмите свой костюм.
Герасимов принял пакет и азербайджанец тут же удалился. Врать шефу, что он купил дорогой костюм на рынке было поздно, и участковый, бросая пакет на заднее сидение машины, схитрил:
- Мой свадебный костюмчик настолько обветшал, что мне пришлось обратился к Абдулу. У него же связи с торгашами. Он и подсобил мне. А костюмчик ничего, не правда ли, Кирилл Петрович?
- Дорогой, поди? – заинтересованно спросил Полозов.
- Не то, чтобы слишком дорогой, но и не с дешёвых…
Подьехала служебная «Волга» начальника отдела. Из нее вышли Дубинин, начальник криминальной милиции Стукалов, командир роты Свиридов, и капитан Епифанов, куратор отдела из окружного кадрового аппарата. Они были в костюмах, уступавших по качеству тому, который Абдул презентовал участковому. После того, как подошедшие руководители поздоровались с Герасимовым и Полозовым, разговор снова зашел на тему дорогого заграничного костюма, смотревшегося на участковом милиционере просто восхитительно:
- Васильич, классный на тебе костюмчик! Хорошо в нем смотришься, – заметил Дубинин. - Хоть в Кремль, на сьезд тебя посылай, да партию отменили. – Полковник взглянул на часы. – Без пяти два. Кого еще ждем?
- Начальника следственного отдела Павленко, начальника отдела дознания Прокопенко, начальника ИДН Андриенко, начальника паспортно – визовой службы Гавриленко, и заместителя по личному составу Козырева, - доложил шефу Герасимов.
- Одни «хохлы» в милиции. В какую службу не плюнь, обязательно в «хохла» - начальника попадешь, - беззлобно пошутил полковник.
Заместители Дубинина засмеялись. Подкатила дорогая «иномарка», «Мерседес 180». Из машины выходили перечисленные Герасимовым начальники: Павленко, Прокопенко и Андриенко. Из – за руля «мерса» вышел его владелец, начальник паспортно – визовой службы Гавриленко. Собравшиеся возле кафе «Солнечный Азербайджан» руководители отдела милиции во главе с его начальником, похохатывая на ходу, направились ко входу.
Праздничный стол с холодными закусками смотрелся привлекательно и аппетитно. Со стороны могло показаться, что в зал вот - вот войдут молодожены с родителями, родственниками и друзьями, и начнется свадьба. Официанты нальют в бокалы шампанское, а молодым гости начнут кричать «горько!»…
Не успели милиционеры рассесться за столами, как в зал вошли хозяин кафе и несколько девушек - официанток. Абдул подходил к каждому офицеру милиции, здоровался. У тех же, кого знал лично, интересовался о семье - жене и детях. Официантки подходили к дорогим гостям, ненавязчиво интересуясь у каждого, что тот предпочитает пить: водку, коньяк или шампанское? Наливали желаемый напиток, продвигаясь дальше. Настал тот момент, когда всем было налито, и каждый милиционер положил себе в тарелку то блюдо, какое сам пожелал.
Полковник Дубинин постучал легонечко вилкой по тарелке, затем поднялся, и в воцарившейся тишине произнес краткую речь:
- Товарищи офицеры. Позвольте мне сказать несколько слов. Сегодня мы чествуем нашего коллегу Герасимова Владимира Васильевича с присвоением ему министром внутренних дел специального звания «майор милиции». Он молод и перспективен. Подымая тост, пожелаем Владимиру Васильевичу успешного продвижения по службе. За майора милиции Герасимова!
- За Герасимова!
- За «майора милиции» Герасимова!
Руководители местного отдела милиции, дружно поддержав тост своего начальника, выпили по первой. Абдул, сидевший рядом с Герасимовым, сказав «пью за тебя, уважаемый Владимир Васильевич», выпил полную рюмку коньяка «Бабек».
Между первой и второй промежуток, как говорят, небольшой. Начальник милиции общественной безопасности подполковник Полозов, являясь прямым и непосредственным руководителем Герасимова, произнес долгую и пространственную речь. Её смысл сводился к тому, что старший участковый инспектор уже целый год фактически руководит службой участковых инспекторов, хотя она подчинена, формально, ему, Полозову. Офицеры вынуждены были ждать, держа полные рюмки, когда же, наконец, закончит речь подполковник МОБ:
- Майор Герасимов является моей правой рукой. Он ездит в округ на совещания, отдувается за меня. Я хотел сказать, за всю службу. А как владеет он цифрами? Владимир Васильевич – ходячая энциклопедия службы участковых. Чтобы я делал без него? Сказать затрудняюсь. Пью за тебя, майор Герасимов!
Третий тост, краткий и понятный всем, провозгласил начальник СКМ Стукалов. Всегда занятый серьезными криминальными делами, майор не любил, как сказал бы Нестор – летописец, растекашися мыслями по древу:
- За майора милиции Герасимова!
Абдул, сославшись на неотложные дела по организации встречи в кафе своих земляков, извинился перед Герасимовым, пожелав всем находящимся за столом офицерам приятного вечера:
- Уважаемый Владимир Васильевич, - азербайджанец чуть наклонился к Герасимову, - если у тебя возникнет хоть в чем – то нужда, вспомни обо мне. Ты меня знаешь, я решу любой вопрос.
Хозяин кафе удалился, а Герасимов подумал: «Если с открытием торговой палатки встанет вопрос о кругленькой денежной сумме, а он непременно возникнет, я воспользуюсь предложением этого богатенького «буратино».
После четвертого тоста «за здоровье майора Герасимова», всем курящим офицерам нестерпимо захотелось подымить. Не мешало и освежиться. Возле кафе, закурив, руководители завели разговор. Герасимов только сейчас вдруг вспомнил об отсутствующем замполите Козыреве. Участковый подошел к Дубинину:
- Олег Васильевич, Козырева до сих пор нет. Позавчера говорил «буду обязательно», а сам проигнорировал мое приглашение. Может, позабыл?
- Ничего он не забыл, Васильич. Пойми ты, он же замполит. Той, старой советской закваски. И душа у него подле… - Начальник отдела проглотил нехорошое слово, заменив более мягким: …- плохонькая. Как думает замполит? «Они там будут пить, возможно, ругаться матом, буянить. Не дай Бог, передерутся. Информация дойдет до окружного начальства». Замполиту начнут задавать вопросы: «А вы там были? Тогда, почему вовремя не доложили»? Ну его в баню, нашего Германа Станиславовича. Расскажите – ка кто нибудь новый анекдот, - обратился Дубинин к своим руководителям.
Офицеры находились не на службе. На сегодняшнем празднике жизни они все, казалось бы, были равны, как в парилке, где мыются голышом. Каждое правило имеет исключения. Подчиненные полковника прекрасно понимали, что начальник он и на отдыхе начальник. Его просьба, все равно, что приказ. Время шло. Новый, не заезженый анекдот, никому из офицеров не приходил в голову. Герасимов решил рассказать начальнику старый, как мир, еврейский анекдот. Может, Дубинин когда то его и слышал, да позабыл. Говорят же, за неимением гербовой, пишем на простой:
- Я вспомнил один, правда, старый, еврейский. Слушайте. Абрам ворочается ночью, не спит. Сара спрашивает: «Абрам, ты чего ворочаешься»? Абрам: «Занял соседу денег. Время идет, не знаю, чем буду отдавать»? Сара мужу: «Послушай меня, Абрам. Ты у соседа занял. Пускай он ворочается по ночам, когда ты отдашь ему деньги. Ты – то чего ворочаешься»?
Руководители милиции захихикали, анекдот был и вправду не очень смешной. В это время к самому входу кафе подкатила на приличной скорости крутая черная «БМВ», резко затормозив. Из машины вышли два азербайджанца. Один был в возрасте, небольшого росточка, с огромным круглым животом. Второй кавказец, молодой, высокий, лет под тридцать, что – то пояснял первому. Не обращая никакого внимания на курящих мужчин в костюмах, они проследовали в заведение своего земляка. Иномарка тут же уехала.
Появление возле кафе двух азербайджанцев начальник местной криминальной милиции так прокомментировал коллегам по цеху:
- Маленький и пузатый – «смотрящий» за рынком. Фамилия его Гейдар Сулейман оглы, по кличке «Али Баба». «Баба» в переводе означает «мудрейший», «достойнейший». Он еще тот, «достойнейший» бандит с четырьма судимостями. Молодой и высокий – его племянник Ибрагим Губахан, дважды судим, имеет кличку «Бакинец».
Полковник Дубинин обратился ко всем офицерам:
- Идем, коллеги. Продолжим поздравлять и чествовать нашего Герасимова, достойного офицера, майора милиции. У них своя свадьба, у нас - своя.
Сослуживцы Герасимова произносили тост за тостом, выпивали и закусывали. Официантки подносили всё новые и новые блюда, меняя грязные тарелки на чистые. Участковый старался пить не каждую рюмку, но с водки зачем – то перешел на известный азербайджанский коньяк со вкусом жасмина и грецкого ореха. Этого не следовало было делать. Майор заметно захмелел, поскольку выпивал второй день подряд.
«Поспать бы пару часиков, - подумал Герасимов. – Надо предупредить шефа, что завтра я появлюсь в отделе не раньше десяти. Как раскалывается голова! Продержаться бы до конца».
Участковый продержался. Начальники вызвали две милицейские машины. Возле кафе новоиспеченному майору пожимали руку, благодарили за шикарную «поляну». В один момент все руководители разьехались. Оставшись один, он побрел к машине:
«Пару часиков посплю, затем поеду домой».
Милиционер забрался с трудом на заднее сидение и тут же откючился. Проснувшись ночью, участковый завел машину и укатил на «автопилоте» домой. Последний перекресток, в ста метрах от дома, он проехал на красный свет. Откуда – то сзади появились гаишники, приказав остановиться. Не выходя из машины, милиционер опустил переднее стекло, уставясь стекляным взглядом на лейтенанта:
- Предьявите ваши документы! - Попросил гаишник, наклоняясь к водителю вишневой «девятки». Унюхав резкий запах алкоголя, офицер воскликнул:
- Вы пьяны! Выходите из машины!
- Я свой, командир, из местной конторы. Майор милиции Герасимов. Обмывал звание «майора», - с трудом пробормотал участковый.
- Удостоверение имеется? – спросил гаишник.
- Счас поищу.
В карманах нового костюма удостоверения не оказалось. Герасимов вспомнил, что оно должно быть в старом костюме, который лежит в пакете на заднем сидении. Он долго возился, но гаишник терпеливо ожидал. Наконец, участковый, найдя удостоверение, подал его в окошко. Лейтенант пробежался по нему глазами и вернул владельцу:
- Поезжайте, Владимир Васильевич, только аккуратно.


Глава 6
Рабочие будни
Герасимова вызвал к себе полковник Дубинин:
- Такое дело, Владимир Васильевич. Сегодня к пятнадцати часам всех начальников отделов собирает генерал. Поедешь вместо меня.
Старший участковый инспектор выпалил с перепугу:
- Я?! Как это – вместо вас? Я даже не ваш заместитель…
Восседая на большом, мягком стуле, начальник отдела невозмутимо ответил:
- Начальник МОБ Полозов заболел, начальника СКМ Стукалова вызвали в Главк. Не посылать же на совещание, вместо себя, командира роты капитана Свиридова. Ты владеешь всей статистикой по отделу, сможешь ответить на вопросы Громова. К трем часам ко мне подьедут представители службы собственной безопасности по залёту на рынке участковых. Я буду отбиваться здесь, ты – в округе. Что еще ты хочешь спросить? – видя испуг на лице майора, спросил Дубинин.
- Я владею всей статистикой по службе участковых, но не по всему отделу.
- Товарищ майор, а кто тебе мешает оперировать всей статистикой? -Нахмурив лоб, и напуская на лицо строгость, задал вопрос полковник. – Ты бываешь на всех совещаниях, записывай цифры по ППС, ИДН и розыску. Хочешь быть начальником и не огребать пистонов? Так не бывает, майор Герасимов.
Дубинин поднялся, вышел из – за стола. Он подобрел к офицеру, давая понять, что не держит на него обиды:
- Решено, Васильич. Иди, готовся, собирай статистику. Поедешь на моей служебной «Волге». Приедешь с совещания и сразу ко мне, доложишь.
- Есть!
Герасимов, придя в кабинет, начал обзванивать другие службы. Командир роты Свидидов отсутствовал, начальник инспекции по делам несовершеннолетних Андриенко находился на территории, начальник следственного отдела Павленко уехал в прокуратуру. На месте оказался один начальник дознания Прокопенко. Инспектор профилактики уточнил у него цифры по возбужденным и расследованым делам. В паспортно – визовую службу он звонить не стал. Кому на совешании у генерала интересно знать, сколько на территории проживает населения, и сколько лиц, прибывающих ежедневно в столицу десятками тысяч, официально зарегистрировано этой службой?
Без четверти три участковый сидел в просторном зале окружного Управления. Он был единственным майором среди подполковников и полковников отделов милиции.
Ровно пятнадцать ноль - ноль в зал вошли генерал Громов, начальник штаба полковник Самсонов, начальник криминальной милиции полковник Свиблов, заместитель по работе с личным составом полковник Сорокин и начальник кадрового аппарата Управления полковник Балуевский. Руководители окружного УВД расселись за длинным столом. Совещание началось. Встав из –за стола, к трибуне подошел начальник штаба. Он зачитал общую справку о совершенных на территории округа преступлениях и их расскрываемости за текущий месяц. А далее полковник Самсонов начал перечислять преступления, совершенные на территории конкретного территориального отдела милиции и динамику их раскрытия.
Сидящие рядом с Герасимовым два подполковника перешептывались между собой:
- Если Самсонов зачитает твой отдел дважды, генерал тут же остановит его, и вызовет тебя на «ковер», - говорил один руководитель, более опытный, второму.
В речи начальника штаба прозвучало название отдела милиции, граничащего с территорией старшего участкового инспектора по « Окружной» дороге. Через короткое время полковник упомянул и отдел Герасимова. Затем опять прошелся по отделу «соседей»:
- Самсонов, остановитесь! – Прервал докладчика генерал Громов. – Начальника отдела попрошу выйти к трибуне.
Из середины зала к трибуне пробирался высокий стройный полковник. Оказавшись на «ковре», он повернул голову в сторону генерала и произнес еле слышно:
- Слушаю вас…
- Это вы хотите нас заслушать? – Строго вопросил генерал. – Это мы хотели бы заслушать вас, полковник Сидоров. Доложите нам, почему у вас такая низкая раскрываемость? Вы только регистрируете преступления, а когда начнете их раскрывать? Почти год вы возглавляете отдел, вам присвоили звание «полковника». Вы когда начнете работать, полковник Сидоров?!.
Генерал разошелся не на шутку. Начальник отдела милиции, стоя за трибуной, повернулся в полуоборота к столу «президиума». Он слушал Громова молча, втянув голову в плечи. Герасимову показалось, что высокий полковник стал вдруг ниже на целую голову. «Хозяин» окружной милиции вскоре начал выдыхаться:
…- К завтрашнему дню прошу предоставить мне план мероприятий по раскрытию «висяков». В том случае, если по результатам работы за девять месяцев текущего года возглавляемый вами отдел не повысит раскрываемость тяжких преступлений, грабежей и разбоев и краж, вам лично будет обявлен строгий выговор с занесением в личное дело. Садитесь, полковник Сидоров.
Генерал обратился к докладчику, начальнику штаба:
- Продолжайте, Иван Савельевич.
Полковник Самсонов, взойдя на трибуну, продолжил зачитывать оперативную справку. Он тут же, второй раз назвал отдел милиции, возглавляемый полковником Дубининым. Начальник штаба остановился, повернувшись к генералу. Самсонов хорошо изучил нрав своего «хозяина». В зале установилась полная тишина. Майор Герасимов продолжал сидеть. А вдруг, пронесет? Мало ли о чем шептались справа от него два соседа – подполковника:
- Выходите на трибуну, полковник Дубинин! – Повысив голос, приказал генерал.
«Не пронесло», - пронеслось в голове у Герасимова, направляющегося на «ковер». «Буду сыпать цифрами по службе участковых. Здесь я дока. Авось, выкручусь».
- Вы кто? – спросил генерал у участкового, стоящего за невысокой деревянной трибуной.
- Исполняющий обязанности начальника МОБ майор Герасимов, - представился милиционер участка.
«Хозяин» округа не стал выяснять, по каким причинам отсутствуют на совещании полковник Дубинин и его заместитель Полозов. Его интересовал ключевой вопрос: почему на территории отдела возросло количество тяжких преступлений? И какие меры предпринимают местные сыскари, а заодно с ними участковые милиционеры, инспектора ИДН и патрульно постовая служба с целью раскрытия совершенных преступлений?
- Обьясните нам, майор Герасимов, почему на вашей территории возросло количество тяжких преступлений, по сравнению с прошлым месяцем, на тридцать процентов? Резко возросло! Не на десять, и даже не на двадцать – на тридцать процентов!
- Товарищ генерал, товарищи офицеры. – Бодро начал свой доклад инспектор профилактики. – Весь личный состав нашего отдела предпринимает все усилия по раскрытию тяжких преступений, совершенных на нашей территории. Так, службой участковых инспекторов в прошлом месяце раскрыто семьнадцать преступлений. Из них два преступления по 144 - й статье - «квартирная кража»; возбуждено и расследовано пять преступлений по 206 - й статье - «хулиганство», и девять преступлений по 112-й статье – «нанесение побоев». За двадцать пять дней текущего месяца службой участковых и дознанием раскрыто двадцать преступлений. Из них три преступления по 144-й статье, шесть преступлений по 206-й статье и одинадцать преступлений по 112 – й статье…
- Майор Герасимов! - Прервал участкового генерал. – Что вы нам тут воду льете? У вас произошел рост преступности по линии тяжких преступлений на тридцать процентов! Вы сколько исполняете обязанности начальника МОБ?
- Две недели, товарищ генерал! – отрапортовал инспектор профилактики.
В установившейся тишине новоиспеченный майор услышал перешептывания восседающих за столом заместителей генерала:
- Две недели? Что он может успеть за две недели?
- Он толком – то не вьехал в новую должность.
Генерала Громова прорвало:
- Какого черта вас сюда прислали?! Поезжайте в отдел и передайте полковнику Дубинину. К концу рабочего дня он должен быть у меня.
- Есть, товарищ генерал! – Стоя на «ковре», участковый выпрямился и - был таков.
По приезду в отдел Герасимов тут же направился в кабинет к шефу. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он встретился с тремя участковыми – Назаровым, Громогласовым и Мироновым. Последний был угрюм и крайне чем – то озабочен.
«Наказали бедолагу за залет на рынке. Будешь тут хмурной. Шеф влепил ему «строгач» с занесением в личное дело», - сообразил участковый.
- Васильич, хорошо, что мы тебя встретили. Минут на десять мы заглянем к тебе? Надо бы посоветоваться с тобой по одному вопросу, - обратился к Герасимову старший участковый инспектор Назаров.
- Ребята, сейчас мне не до вас. Извините, спешу к шефу. Ездил в округ, огреб пистонов от генерала, - ответил участковый, в спешке здороваясь с каждым за руку.
- А наш Васильич меняется на глазах, - прокомментировал майор Назаров, когда Герасимов скрылся на втором этаже.
- К сожалению, не в лучшую сторону, - добавил капитан Громогласов. – Идем, ребята, ко мне в опорный. Обсудим все без него.
Войдя без стука в кабинет, и шумно выдохнув, Герасимов рассказал Дубинину, слово – в – слово, о совещании у генерала. Как он сыпал цифрами раскрытых преступлений службой участковых и дознания за предыдущий и текущий месяц. Хотел выкрутиться, но фокус не удался. И как генерал остановил его, и какой сделал вывод, требуя к себе Дубинина на «ковер» к концу рабочего дня. Полковник внимательно слушал, и когда Герасимов закончил доклад, сказал одобрительно:
- А ты молодец, Васильич. Не оплошал перед Громовым. Коленки не дрожали?
- С чего бы им дрожать? Я бы выкрутился, владея всеми цифрами по всем службам, - уверенно ответил начальнику отдела инспектор профилактики.
Дубинин рассуждал по поводу стойкости Герасимова перед генералом:
- Многие руководители, попав впервые к генералу на «ковер», теряют дар речи, - продолжал начальник отдела. - Ты выдержал экзамен. Теперь я обрадую тебя. В штат отдела введена новая руководящая должность – начальник штаба. Будем готовить на тебя аттестацию. Поздравляю. Думаю, генерал утвердит. Звони в кадры нашему куратору Епифанову. Ты с ним на короткой ноге. Пускай подсобит с продвижением. Да, завтра у супрефекта совещание, поедешь вместо меня.
- Есть! – Ответил начальнику отдела неутвержденный, пока еще, в новой должности начальник штаба, покидая кабинет.

Участковый зашел в дежурную часть прочесть телефонограммы. Чтобы быть информированным милиционером, знать оперативную обстановку не только по округу, но и в целом по городу, нужно ежедневно знакомиться с информацией, поступающей от дежурной части Главного управления внутренних дел. Милиционер не каждый день бывает на работе, у него тоже бывают выходные дни, наконец, ему предоставляют ежегодный отпуск. Грамотный милиционер, придя на работу, завсегда знакомится в дежурке с информацией о совершенных в городе разбоях, грабежах, изнасилованиях, кражах, угонах автотранспорта и других преступлениях.
Герасимов поздоровался с дежурным офицером:
- Привет, Тимофей! Какие у нас дела? Какая обстановка? Я почитаю телефонограммы.
На вопросы старшего участкового капитан Романенко отвечал с горечью:
- Наши дела – как сажа бела. Шестьть лет работаю дежурным. Одно могу уверенно сказать: из года в год преступность только набирает обороты. Почти каждый день в городе стреляют, кого –то где – то убивают, грабят, насилуют. Сегодня в центре Москвы взорвали автомашину, расстреляли трех человек. Несколько минут назад в городе введен план «перехват». Сейчас весь личный состав на территории, а у меня труп в квартире. Слава Богу, не криминал. Участковый Савин выходной, опер Свирин по рации не отвечает. Офицера ГНР с «перехвата» не снимешь. Кого посылать труп описывать? Ума не приложу, - констатировал дежурный.
- Шефу доложил? – поинтересовался Герасимов.
- Конечно, доложил, но сказать, что некого послать составить протокол осмотра трупа, не решился. Сам знаешь, чтобы мне ответил Дубинин, - закончил дежурный Романенко.
Герасимов взглянул на часы. Оставалось полтора часа до встречи с любовницей Светланой на рынке. У него что –то дрогнуло внутри к коллеге, попавшего почти в безысходную стуацию:
- Тимофей, я тебя выручу, схожу, опишу труп. Не счесть, сколько я их описал за десять лет работы на участке. Запиши адрес. И вызывай туда милицейскую трупоперевозку.
- Спасибо, Васильич! – обрадовался капитан, переписывая адрес из лежащей на столе книги учета информации.
Через полтора часа участковый принёс дежурному протокол осмотра трупа и обьяснения двух соседей по лестничной площадке. Спросил:
- Шеф меня не спрашивал?
- Он уехал к генералу, и вряд ли сегодня вернется в контору, - напомнил капитан Романенко. – Иди домой, отдыхай. Тебе сегодня от Громова, небось, тоже перепало на орехи.
- Нам без пистонов, как детишкам без пряников, нельзя никак. Нас долбят, а мы крепчаем. У меня еще дела в опорном. Хорошего тебе дежурства, Тимоха! Держи хвост пистолетом! Чтобы ночь прошла без происшествий.
- Спасибо, Васильич, за оказанную помощь. В трудную минуту ты всегда можешь рассчитывать на меня, - расчувствовался дежурный офицер, пожимая руку участковому инспектору.

Съездив на рынок за Светланой, участковый привез её в опорный пункт, рассказывая, по дороге, о работе в торговой палатке:
- Мы еще не решили с Чеботаревым, чем будем торговать. Продуктами питания, или же алкогольной продукцией, включая табачные изделия. Светуль, тебе чем бы хотелось?
«Хохлушка» думала не долго. Ей было всё равно, чем торговать, хоть навозом, лишь бы зарабатывать бабло. С этой целью она год назад и приехала в бывшую столицу огромной страны:
- Чем скажете, тем и буду торговать. Вы меня одну сажаете в палатку, или у меня будет сменщица?
Участковый милиционер посмеялся наивной любовнице:
- Сажают в тюрьму, в палатке торгуют, сидя и стоя. Не беги впереди телеги, Светик. Как говорят у вас в Украине, «поперэд батька в пэкло». Я правильно, по – украински, сказал?
Светлана хихикнула. Ей нравился этот тридцатипятилетний мент. Всего – то на одинадцать лет старше её. Владимир занимает весомое положение в местной милиции. Не даст в обиду торговому рекету. Под его «крышей» она сейчас спокойна, и будет чувствовать себя достаточно надежно и уверенно в будущем. То обстоятельство, что она легла с ним в постель, её не смущало. Женщине нужен постоянный секс. В первую очередь, для физического здоровья, во – вторую – для психической устойчивости. Да, у нее есть потерявший работу муж и пятилетняя дочь. Они живут в маленьком городке вместе со инвалидом - свекром и больной свекровью. Денег – кот больше наплачет. Наталка предложила ей торговать на рынке в Москве семечками. Хоть какой - то бизнес в разрухе и хаосе развалившейся страны. У них нет денег, чтобы ездить в Польшу, и закупать баулами одежду, на которой можно сделать хорошие бабки. Бог даст, Владимир поможет. Он, как и другие менты, задумался о своем собственном бизнесе. Она нужна ему, а он нуждается в ней.
- Правильно, Володенька. Вскоре ты у мэне заговорыш по - «хохляцки», и може скажыш в очи, що покохав мэне. Зрозумив? – перешла на украинский язык Светлана.
- Може и скажу, що тебе я кохаю, - подражая любовнице, ответил милиционер. - Уже сегодня вечером. Ты не против позаниматься со мной любовью?
- Я мечтаю об этом, дорогой Володенька. Мы, кажись, приехали? Давай, сразу и займемся этим удовольствием.
Герасимов заглушил двигатель, и некоторое время вожделенно смотрел на красивую любовницу:
- Поначалу, поговорим о деле, а потом, хоть всю ночь, будем заниматься любовью. Сейчас подойдет участковый Чеботарев. Тот, который опоздал, вспоминаешь? Это его идея – поставить на территории, недалеко от опорного пункта торговую палатку.
Опорный пункт был не заперт, Чеботарев находился в служебном кабинете, ожидая Герасимова.
- Васильич, ты хочешь говорить о деле в присутствии Светланы? - удивился участковый. Я – против.
- Почему? Она будет торговать в нашей палатке, уговорит Наталку. Или у тебя кто – то есть на примере? Может, ты сам собираешься торговать по ночам, как Баринов? Юра, говори откровенно, - обратился к коллеге Герасимов.
- Вроде, никого нет.
- Значит, один вопрос решен, - сказал, как отрезал, старший участковый. – Согласен со мной?
- Да, ты прав. О продавцах я не подумал, извини. Зато продумал, чем будем торговать.
- Чем?
- Водкой, пивом и сигаретами. Самый ходовой товар, особенно ночью. Согласен? - спросил, в свою очередь, Чеботарев. – Васильич, угости сигаретой.
Участковые закурили. Светлана открыла форточку:
- Васильич, не возражаешь, если я расскажу Светлане, как мы с тобой уже делали бизнес на водке?
Герасимов рассмеялся, вспоминая как пол года назад участковые опорного пункта закупили в магазине пять ящиков водки…
- Валяй! – разрешил он. – Ври, а я послушаю.
- Короче, Света, решили мы с Владимиром подзаработать денег…
- Юра, ври да не завирайся, - прервал Герасимов Чеботарева. - Решили подзаработать все пять участковых, не только мы с тобой.
- Да, так и было, - поправился капитан. - Мы сбросились деньгами и закупили на рынке, по оптовой цене, десять ящиков водки. Двести бутылок! Самый ходовой товар, и днем, и особенно, ночью.
- Двести бутылок? – переспросила Светлана. – С ума сойти. И где вы ее продавали?
«Пускай врет, мне какая печаль»? – Герасимов встал, подошел к окну. Он завтра поедет, вместо шефа, на совещание в муниципалитет к супрефекту Радянскому Якову Семеновичу. Говорят, толковый мужик, к милиции относится с подобающим уважением. На одном из совещаний в префектуре заявил милицейским руководителям. Кто из милиционеров найдет на своей территории квартиру за выездом жильцов, или пустующую, пускай собирает документы и явится к нему на прием. Он подмахнет их, не глядя. Радянский – человек слова. Почему бы ему, Герасимову, не предоставить завтра супрефекту документы на двухкомнатную квартиру, в которой он сегодня описывал труп пожилого мужика? Полтора года назад у него умерла жена, полгода, как умер единственный сын. Сам он представился пару дней назад. Соседи заподозрили неладное и позвонили в милицию.
«Неплохая мысль. Сейчас сгоняю в отдел, возьму протокол, там все сведения о пустующей квартире. Здесь же, в опорном составлю ходатайство о предоставлении мне пустующей квартиры, завтра подпишу у шефа, возьму справку в ДЕЗе, и все дела. Откажет Радянский в просьбе, переживу, подпишет бумагу – порадуюсь. Когда еще представится такая возможность?»
Тем временем, участковый милиционер Чеботарев продолжал свои рассказни:
- Не продавали. Привезли сюда, разгрузили в дальней комнате. Мечтали продавать, но дальше слов дело не пошло. Хотели, как в том анекдоте с мужиком - бизнесменом. Знаешь?
- Нет, не слышала, - ответила красавица «хохлушка».
- Тогда, слушай, продавщица спиртных напитков Светлана, - продолжил тратить анекдот участковый инспектор. - Решил мужик заняться бизнесом, накопить денег и купить машину. Купил ящик водки, поскольку это самый ходовой товар в деревне, и стал продавать. Продаст ящик, снова купит, а навар – пропьет. Продаст следующий, опять купит, пропив весь доход. И так далее, по – мужицки. И никак ему не понять, почему он не может накопить на автомобиль?
- Юра, я ничего не поняла. Вы продали водку или…
- Правильно, Света. Нужно уметь всегда смотреть правде в глаза. Мы ее выпили.
- Все двести бутылок? За месяц? - удивленно спросила Светлана.
- Я не говорил – за месяц. Подтверди, Васильич. Где – то за полгода. Придем в опорный вечером, уставшие, замерзшие. Дело прошлой зимой было. Достанем бутылочку, вторую, разопьем. Снимем стрес и напряжение. Хорошо! Спустя полгода, помниться, захожу в кладовку за бутылочкой, а водка – то закончилась!
Чеботарев, а за ним и Светлана, расхохотались. Герасимову было не до смеха, так глубоко пронзила его сознание идея с пустующей квартирой:
- Юра, вы тут со Светланой обсудите её заработную плату, график работы, да не забудьте о Наталке. Может, и семечки продавать в палатке? А что? Плохая идея? Короче, я в отдел. Возьму в кабинете кое – какие документы и – сюда, - соврал участковый. Подхватив со стола папку – лентяйку, он быстро вышел.
Минут через пятнадцать участковый милиционер вернулся, бросив папку на стол:
- Все нюансы обсудили? - поинтересовался у коллеги и любовницы.
- Вроде, как все, - ответил Чеботарев. – Да, забыл тебе сказать. Завтра привезут палатку. Место определил инспектор торгового отдела. Приезжал сам лично. Хорошое место, бойкое. На большом перектестке, возле конечной остановки автобусного и троллейбусного маршрутов. Рассчитаться за палатку, а также с водителем грузовика и крановщика, деньги я найду. Отстегнуть инспектору за лицензию и содействие, я пообещал в двадцатых числах, с зарплаты. А где мы найдем деньги на закупку продукции? Этого я нее знаю, Васильич. – Чеботарев открыто смотрел в лицо Герасимову. - У меня заначки нету, живем с женой, как и большинство населения, от зарплаты до зарплаты. Выручает, сам знаешь, подработка на рынке.
Герасимов тут же подумал про богатого «буратино» Абдула:
- Деньги я найду. Завтра или послезавтра. Сразу же и поедем к опровикам на двух машинах за алкоголем и сигаретами, - уверенно ответил участковый Чеботареву.
- Юра, какие еще остались вопросы?
- Вроде, все порешали. Где ты бабло найдешь? На дороге? Скажи мне по секрету, Васильич. Честное пионерское, я никому не скажу, - шутя, спросил Чеботарев.
Герасимов решил не хитрить, сказать им правду. Они, втроем, теперь партнеры по бизнесу. А в честном бизнесе, секретов быть не должно:
- У меня, Юра, тоже нет заначки. На нашей территории есть один богатый «буратино», которого можно подоить. Ты его должен знать.
- Может и знаю. Кто этот «буратино»?
- Абдул, хозяин кафе «Солнечный Ажербайджан». У него руководство отдела обмывало мое звание.
- Теперь мне все понятно. А если он откажет? – усомнился Чеботарев.
- Почему, откажет? Он сам мне намекнул, чтобы я заходил к нему, если надо решить какой - то вопрос. Вот я и зайду к Абдулу завтра или послезавтра. Еще остались нерешенные вопросы?
- Сегодня вопросов нет, они могут появиться в первый же день, когда Светлана начнет торговать, - ответил Чеботарев, имея ввиду наезд рекетиров на продавца в ночное время.
- А мы на что с тобой, Юра? Будем сидеть, поочередно, в палатке за ширмой. В форме и с оружием. Охранять наш бизнес. И наших бизнесвумен – Светлану и Наталку.
Влюбленными глазами участковый посмотрел на Светлану. Чеботарев понял, что ему пора сматываться. Он третий – лишний.

Утром следующего дня Герасимов поинтересовался у Дубинина, состоится ли совещание в муниципалитете у супрефекта Рядянского. Начальник подтвердил:
- В три часа ты должен быть в муниципалитете. И – без опозданий. Возьми мою машину, я предупрежу водителя. Ты звонил Епифанову в кадры?
- Так точно. Евгений заверил, что задержки с аттестацией и утверждением меня в должности начальника штаба не возникнет. Он подготовит начальника кадров, тот подмахнет бумагу и отнесет на утверждение генералу. Епифанов ждет, когда вы подвезете аттестацию в отдел кадров.
- Скажу сегодня замполиту, пускай готовит аттестацию. Сам ее и повезешь Епифанову. Что еще? – Полковник прочел на лице у Герасимова замешательство и нерешительность.
Майор достал из папки ходатайство на имя супрефекта Радянского о предоставлении двухкомнатной квартиры семье старшего участкового инспектора Герасимова.
Взяв документ, Дубинин внимательно ознакомился с ним:
- Ты думаешь, подпишет? Последний раз двухкомнатную служебную квартиру получил пять лет назад участковый Назаров, - напомнил майору начальник отдела.
- Не знаю. Радянский, говорят, лоялен к нам. Где – то на совещании сказал, что подпишет ходатайство, не глядя. Только бы квартира была свободной, пустующей. Подмахнет, хорошо, откажет, плакаться не стану. У меня две комнаты в семейном общежитии.
- Подписать ходатайство? Для начальника штаба отдела? Пожалуйста, делаю это с превеликим удовольствием. – Дубинин поставил на документе свою размашистую подпись. – Дерзай, Васильич. Говорят же, под лежачий камень вода не течет.
У Герасимова было запланировано в этот день еще одно важное дело. Он собирался заехать к Абдулу занять бабки на своей вишневой «девятке». «А почему не на служебной «Волге»? – подумал участковый. – «Совещание в пятнадцать. Выеду в четырнадцать. Пол часа потрачу на Абдула. И десять минут езды до муниципалитета».
Сказано – сделано. В четырнадцать часов участковый зашел к начальнику и напомнил о совещании в муниципалитете, попросив машину. Через пятнадцать минут он уже заходил в кабинет к Абдулу. Десять минут ушло на радушное кавказское гостеприимство - приветствие и расспросы о семье и детях. И еще пять минут на то, чтобы отказаться от чаепития:
- На днях, Абдул, загляну к тебе с женой, - соврал участковый, имея ввиду красавицу – любовницу. - Надолго. В твоем костюмчике. Он ей очень понравился. Сейчас, извини, дорогой, не могу почаевничать с тобой. Начальник дал мне свою «Волгу» всего на полчаса. Уже прошло пятнадцать минут.
Хозяин кафе тут же открыл массивный напольный сейф, достал оттуда толстую пачку денег, забранную резинками. Протягивая её милиционеру, словно куклу, сказал:
- Я не спрашиваю, дорогой Владимир, зачем тебе понадобились деньги. Просишь, значит, нужны. И не знаю, сколько здесь. Сосчитаешь по дороге. Отдашь, когда заработаешь свои.
Абдул проводил участкового к самой «Волге», убедившись, что милиционер говорит правду. Хозяин кафе пожал руку милиционеру – водителю, попрощался с Герасимовым, пожелав им удачи во всех делах.
Спустя десять минут, служебная «Волга» подкатила к муниципалитету. Участковый милиционер прошел в здание, и, зайдя в приемную, обратился к миловидной девушке – секретарше:
- Я могу пройти к Якову Семеновичу?
- Как вас представить? – спросила она, улыбнувшись уголками накрашеных губ.
- Начальник штаба местной милиции Герасимов. Я прибыл на совещение. Хотел бы переговорить с ним по личному вопросу.
- Обождите минуточку, - ответила секретарь, нажимая тумблер селекторной связи:
- Яковь Семеныч, к вам хочет зайти по личному вопросу начальник штаба нашей милиции Герасимов. Он прибыл к трем часам на совещание.
- «Пускай заходит», - услышал Герасимов голос Радянского, и нажал на позолоченную дверную ручку.
Глава местной власти встретил участкового инспектора посередине просторного кабинета. Герасимов представился по всей форме, назвав фамилию, имя, отчество, и занимаемую должность – начальник штаба отдела милиции. Обменявшись рукопожатием, супрефект осведомился о начальнике милиции Дубинине:
- Олег Владимирович обещался быть лично. Захворал?
- Он здоров. Его вызвали в Главк, на Петровку. Дубинин попросил меня прибыть к вам на очень важное совещание. И извиниться, что не смог присутствовать лично. Разве можно сегодня предусмотреть, чем ты будешь занят завтра? У нас говорят: человек предполагает, а Господь располагает.
- Да – да, Владимир Васильевич, вы правы. У вас ко мне личный вопрос? Я вас внимательно слушаю.
Участковый, достав из папки ходатайство, завизированое Дубининым, протянул Радянскому.
Супрефект вчитался в текст. Прочтя до половины, остановился, спросил:
- Владимир Васильевич, квартира точно пустует? Справка из ДЭЗа имеется?
- Так точно, Яков Семеныч! - отрапортовал по – военному майор, извлекая из папки справку ДЭЗа с печатью.
Изучив справку о двухкомнатной, пустующей квартире, супрефект прошел к рабочему месту. Сел в мягкое кожаное кресло, и взяв со стола дорогую позолоченную ручку, подписал документ, скрепив подпись печатью. Подойдя к участковому, протянул ему ходатайство:
- Я всегда говорил, говорю, и не устану повторять простую истину. Наши милиционеры ежедневно рискуют своими жизнями, защищая нас, гражданских, от бандитов всех мастей. Милиция должна жить в нормальных благоустроенных квартирах, и получать достойную заработную плату. Рад был помочь вам, Владимир Васиьевич, в решении квартирного вопроса.
Супрефект взглянул на ручные золоченые часы:
- Владимир Васильевич, я извиняюсь. До начала совещания еще пятнадцать минут. Я готовлюсь к выступлению. Если у вас больше нет ко мне вопросов, мы с вами увидимся на совещании.
Участковый только и дожидался этого момента. Поблагодарив супрефекта, он спешно покинул его кабинет. И чуть было не уехал в отдел, радостный и возбужденный, удобно усевшись в служебную «Волгу». Но, к счастью, вовремя вспомнил о совещании в муниципалитете, на которое его отправил Дубинин, вместо себя.

Вечером, в опорном пункте участковый Герасимов проводил свое «совещание», на котором присутствовали его партнеры по бизнесу – инспектор Чеботарев и продавщица Светлана. Втроем, они уединились в рабочем кабинете Герасимова, поскольку несколько других участковых инспекторов вели прием населения. Инспектор профилактики вынул из папки толстую пачку денег, бросив ее на стол, перед Светланой:
- Пересчитай, Светуль. Мне некогда было их считать. Абдул сказал, что не знает, сколько в пачке бабла.
- Хитрит азербайджанец, всё он знает, - заметил Чеботарев. – Решил проверить тебя, Васильич, на вшивость.
Продавщица семечек начала подсчет денежных купюр:
- Стоп! – остановил Светлану Герасимов, когда она произнесла вслух «двести пятьдесят тысяч рублей». – Думаю, нам достаточно для закупки первой партии товара. Как считаешь, Юра?
- С лихвой.
- Эти деньги мы положим в сейф, до завтра. Оставшиеся, я считаю, нужно вернуть Абдулу. Сосчитай, Светик, сколько там всего.
Продавщица продолжила считать. Оказалось, в пачке было ровно пол миллиона. Половину из них Герасимов спрятал в свой сейф, а вторую Чеботарев положил к себе:
- Впервые держала в руках такие деньжищи, - заметила продавщица семечек.
- Пообвыкнешся, Света. В течение недели через твои руки будет проходить до ста тысяч - деревянными. – Чеботарев состроил веселую рожу. – Соберешь лям, и - ищи ветра в поле.
- Юра, я на тебя обиделась. – «Хохлушка» сделала недовольное лицо. - Подумай своей башкой, куда я от вас денусь?
- Хватит вам! Как дети малые, ей Богу! – сделал им замечание Герасимов. – По поводу денег у меня такое соображение. Раза два в день мы с Юрой будем подходить к палатке и изымать деньги. Опорный недалеко. Принес и спрятал в сейф, для большей надёжности. – Слушай, Света, далее, - инструктировал участковый продавщицу. – В том случае, если какие нибудь залетные рекетиры, ворвуться в палатку, отдавай им все деньги. До копейки. Жизнь и доровье дороже денег. Если подойдут к окошку и скажут: «Мы будем вашей крышей, платите нам бабки», ты отвечай так: «У меня есть крыша, местные менты». На вопрос, «кто конкретно?», не отвечай. Прикидывайся простушкой, говори «не знаю». Отвечай: «приходят в форме, забирают выручку и уходят». Можешь назначить, на блатном языке, «забить» на вечер «стрелку». Мы с Юрой с ними быстро разберемся. Всё поняла, Светуля? – Участковый, подойдя сзади к любовнице, уткнулся губами в ее пышные светло – русые волосы:
- Забыл вам сказать. К палатке сегодня подключили электричество, - сообщил Чеботарев. - Я привозил инспектора пожнадзора. Пообещал с ним расплатиться после того, как начнем торговать. Правильно, Васильич?
Герасимов повеселел:
- Политику партии, которая канула в лету, понимаете правильно, капитан Чеботарев.
Сегодня у майора Герасимова выдался неплохой день. Он легко занял бабки у Абдула на закупку алкогольной продукции. У него в папке лежал важный документ, подписанный супрефектом муниципалитета. Приехав после совещания в отдел, он показал подписанное ходатайство начальнику. Дубинин, повидавший за долгие годы службы многое, очень удивился «щедрости» местной власти. Он посоветовал подчиненному никому, до поры, до времени, не трепать об этом языком. Даже жене:
- Срочно собирай документы и вези их в Управление замполиту. Он подпишет их у зампрефекта по жилищным вопросам. Тот даст команду жилотделу выписать на эту квартиру ордер. На руки тебе ордер, конечно же, не выдадут, отправят в округ, тому же Сорокину. Поскольку жилье у нас распределяет кто? Зам – по – лит. - По – слогам, выговорил полковник. – За ордер на получение этой служебной квартиры надо будет еще с ним ой, как пободаться. Кто там у него первый на очереди? Одному ему известно. Посему, Васильич, не радуйся раньше времени. Я тебе советую: иди в ДЭЗ, найди техника дома, и возьми от этой пустующей квартиры ключи. Так, на всякий случай. Чтобы, в случае чего, за тобой замполит бегал, а не ты за ним.
Ключи от двухкомнатной квартиры, в которой Герасимов описывал труп, лежали у него в кармане. И сейчас он отвезет туда Светлану, покажет ей пустующую квартиру. Жене он, конечно, ничего не скажет. Тут шеф, как всегда, прав. За квартиру придется еще побороться. А от любовницы чего скрывать?
- Юра, какие вопросы мы с тобой не обговорили? - спросил у милиционера и партнера по бизнесу Герасимов.
- Вас понял, товарищ майор. На сегодня повестка дня исчерпана, собрание закрываю, и срочно уматываю по служебным делам. – Обьявил капитан Чеботарев, спеша освободить служебный кабинет для любовников.
- Света, мы тоже уходим, - сообщил любовнице участковый.
- Уходим? – Удивилась «хохлушка», жаждущая поскорее уединиться в кабинете с любимым человеком:
- Да, срочно уезжаем.
- Куда?
- На кудыкину гору. Здесь недалеко. Светуль, мы скоро сюда вернемся, - шепнул Герасимов на ушко своей пассии, прихватив со стола свою папку.
Участковый сорвал с входной двери две полоски бумаги с круглыми милицейскими печатями и подписями, вынимая из кармана ключи:
- Что ты делаешь, неразумный?! Квартира же опечатана милицией! – воскликнула Светлана.
- А я кто – не милиция? Я же сам ее и опечатал, - ответил милиционер.
Герасомов открыл дверь. Найдя на стене включатель, участковый зажег свет:
- Светуль, разве ты не хочешь посмотреть нашу будущую квартиру?
- Квартиру? Ты сказал нашу квартиру? – переспосила ошарашенная любовница.
- Да, ты не ослышалась, возможно, она будет наша.
Любовгники прошли и осмотрели большой зал, затем комнату поменьше. В квартире совсем недавно был произведен ремонт, поклеены новые обои. В комнатах стояла неплохая отечественная мебель.
По дороге в опорный Герасимов рассказал Светлане о перспективе получения этой двухкомнатной квартиры. Свой шанс участковый оценил, как пятьдесят на пятьдесят:
- Фифти - фифти, Светик. За нее еще нужно побороться. Не я сказал – шеф. А он знает, о чем говорит. Её запросто могут отдать другому офицеру, несмотря на то, что нашел ее я. Скажут, что он стоял в округе первым в очереди на жильё. И я утрусь соплями. Информацию не проверишь, она закрытая. Такая диспозиция жилищного вопроса в нашем окружном УВД, - заключил Герасимов.
- Кто этот начальник, который может тебе так нагло наврать? – поинтересовалась любовница.
- Есть в нашей системе такой начальник. Замполитом обзывается - заместитель большого начальника по личным вопросам всех сотрудников внутренних дел округа, - просветил участковый милиционер торговку семечками на местном рынке. – Завтра начну собирать документы на квартиру, а дня через два – три отвезу их замполиту. Нутром чувствую: придется мне вытрясти из него дух, - «выбить» найденную мною на территории пустующую квартиру.
Милиционер участка заглушил двигатель, и Светлана тут же обняла своего любовника:
- Я верю, ты вытрясешь из этого бюрократа нашу двухкомнатную квартиру. Она мне очень понравилась. Ты у меня сильный и смелый. И мы с тобой когда нибудь распишемся. Я тэбе кохаю, Володенька…

Глава 7
Начальник штаба
Герасимов и Чеботарёв на двух автомашинах завезли в торговую палатку алкогольные напитки – водку и пиво, а также табачные изделия – папиросы и сигареты. Закупили, в довесок, полсотни разовых зажилагок. К вечеру палатка заработала. Торговать в первую ночь вызвалась Наталка. Во вторую, вечернюю смену работал Чеботарев, он и решил всю ночь провести в палатке – охранять товар и продавщицу.
Подходили первые покупатели. Покупая водку и пиво, удивлялись, дескать, вчера еще этой торговой точки здесь не было, а сегодня утром её кто –то здесь поставил, а к вечеру и торговлю запустил:
- Неплохо, правда, Валера? Ночью далеко не нужно будет бегать, - выразил «мудрую» мысль один местный любитель зеленого «змия». – Девушка, а вы всю ночь будете торговать? – обратился он к Наталке.
- Да, палатка работает круглосуточно.
- Вы бы такую табличку повесили, - посоветовал продавщице забулдыга.
- Хорошо, учтем ваше пожелание, - ответила продавец новой торговой точки.
Светлана и участковые милиционеры, по – гражданке, стояли рядом, разговаривали, слушая, о чем толкует народ:
- А тот запойный прав, такая табличка нужна, - заметил Чеботарев. - Крупными буквами должно быть написано: РАБОТАЕМ КРУГЛОСУТОЧНО. Завтра нарисую.
- А я завтра собираюсь торговать здесь семечками, - сообщила партнерам по бизнесу Светлана.
- Пробуй, Света. Мы в твой семечковый бизнес не вмешиваемся Что заработаешь – всё твое. Я прав, Васильич?
Старший участковый пустился в длинные рассуждения:
- Сейчас тот прав, у кого больше прав. А прав больше у того, у кого много бабла. Он может позволить себе купить судью, прокурора, не говоря уже о нас, милиции. Мы нищие, потому и продажные. Будь я богат, я бы пошел на поклон к азербайджанцу Абдулу? Я бы провел расследование, как он сделал себе прописку в столице. Наверняка, заключил с москвичкой фиктивный брак. Три года назад никакого «Солнечного Баку» на нашей территории близко не стояло. Хозяева жизни сейчас не мы, русские, а они – приезжие из Кавказа и Закавказья. Будь моя воля…
- Васильич, остановись, - одёрнул коллегу Чеботарев. – К чему сейчас твоя философия? Слей её в туалет. Так и они стали все платными. Чтобы слить – надо заплатить. Где это видано в мире? Скоро будем платить за воздух.
- Ты прав, Юра. Вроде бы не пил сегодня, а вон в какие дебри занесло, - оправдывался участковый, закуривая. - Я вот о чем сейчас подумал. Не купить ли нам сушеной воблы и вяленой рыбы к пивку? А? Как идея?
- Хороша. Когда ты думаешь о деле, у тебя индикатор идей зашкаливает, а когда рассуждаешь о национальной политике, тебе нужно бы вынести «тройкой» участковых приговор – три дня расстрела, - рассудил, по – своему, инспектор Чеботарёв.
Тем временем, у палатки выстраивалась очередь. Партнеры молчаливо наблюдали, как изголодавшийся по дефицитному спиртному в годы перестройки народ покупает водку, пиво и импортные сигареты:
- Девушка, а к пивку рыбки не найдётся? – Покупая три бутылки пива, поинтересовался здоровый мужик – работяга в спецодежде:
- К сожалению, нету. Но мы учтем ваше пожелание. Завтра завезём, - ответила сообразительная Наталка.
Светлана и милиционеры переглянулись между собой:
- Завтра сгоняю на оптовый за рыбой, - подытожил разговор Чеботарев. – Поезжайте, а я в палатку, к Наталке. Утром положу ночную выручку в сейф. До завтра.
Чеботарев отвёз Светлану в опорный пункт, где в ту ночь никто из участковых не работал, и не мог им помешать насладиться страстной любовью…
В следующую ночь в палатке работали, в паре, Чеботарев и Светлана. Покупателей заметно поприбавилось. Светлана еле успевала подавать в окошко водку, пиво, воблу и сигареты. Ей некогда было переговорить с Владимиром, скучающим за занавеской, в углу. И лишь после полуночи, когда к палатке потянулись одиночные покупатели, любовница спросила:
- Володенька, как дела с квартирой? В округ документы не возил?
Участковый поплакался на нехватку времени на личные дела:
- Не собрал еще все необходимые документы. Нет времени, Светик. Сегодня меня аттестовали в новой долности, нагрузка возросла. Утром совещание в конторе. Затем торговая палатка, потом опорный. И снова – контора, совещание, палатка, опорный. Итак, ежедневно, по кругу. Завтра съезжу в паспортный стол за последней бумагой – выпиской. Послезавтра планирую побывать в Управлении, отдать документы замполиту. Тебе не терпиться переселиться в квартиру?
- Володя, к палатке подходят блатные, я их за версту чую, - перешла на полушепот продавщица. – Соберись…
- Я собран, Света. Работай спокойно, как я учил тебя.
К палатке подошли три молодых парня в спортивных костюмах. Один из них наклонил бритую голову к окошку:
- Нам семечек насыпьте. По стакану каждому, - попросил бритоголовый.
Продавщица набрала из мешка, один за другим, три стакана жареных семечек, расфасовав их по бумажным кулечкам, подала в окошко:
- Девушка, мы пришли не за семечками.
- Вам водку?
- И не за водкой.
- Что вам нужно?
- Мы будем вашей «крышей». Передайте вашему хозяину, что раз в неделю он должен отстегивать нам бабло. Вы работаете уже два дня. И задолжали нам…
Парень повернул голову к двум подельникам:
- Пацаны, сколько задолжана нам эта точка?
Два «крышевателя» подошли вплотную к окошку:
- Гони всю дневную выручку! – потребовал один из них у Светланы.
- Быстро! – повысил голос второй подельник.
Светлана невозмутимо и спокойно держала «удар» залетных «крышевателей» мелкого бизнеса:
- Ребята, я согласна, но мои хозяева местные менты. Они забирают бабки два – три раза в день. Минут десять назад я отдала им все бабки.
- Ты чё пургу гонишь? Мы полчаса наблюдаем за палаткой. Сказано тебе - гони бабло! – потребовал рекетир, и наклонил бритую голову к самому окошку.
- Высаживай дверь, Ваха! – крикнул он подельщику по криминальному бизнесу:
- Счас я сделаю её! – ответил второй налётчик, метнувшись к запертой двери.
И только он, взявшись за ручку, потянул на себя дверь, в этот самый момент Герасимов с силой толканул ее изнутри. Закричав от боли, крышеватель малого бизнеса упал на асфальт:
- Милиция! Всем стоять на месте! – закричал Герасимов, передёргивая затвор «Макарова».
Два парня, стоявшие у окошка, увидев милиционера в форме и с пистолетом в руке, пустились наутек:
- Стоять! Стреляю! – заорал им вслед майор и выстрелил вверх:
- Дяденька милиционер, не убивайте меня… - жалобно завизжал лежащий на асфальте Ваха.
Герасимов направил на Ваху пистолет, и спокойно спросил у лежащего:
- Жить хочешь?
- Д - да, х - хочу… Не у – убива – айте… - заикаясь, захрюкал поверженный наземь налетчик.
- Я могу тебя застрелить, скотина,ты ведь пытался ограбить палатку. На ручке остались твои отпечатки пальцев.
- Не у – у - бивайте… - жалобно скулил лежащий.
- На этот раз я не убью тебя. Но в следующий раз застрелю, как собаку. Пошёл вон, Ваха. Я еще доберусь до тебя, наведу о тебе справки.
Герасимов поставил «Макаров» на предохранитель и засунул в кобуру. «Крышеватель» по – кличке Ваха прополз несколько метров на четвереньках, затем, встав на ноги, сорвался с места, задев подходившего к торговой точке покупателя плечом, побежал в сторону.
К палатке подошел очередной покупатель, спросил, обратившись к Герасимову по имени – отчеству:
- Стрелять больше не будешь, Владимир Васильевич?
- Кого я вижу?! Воронов Алексей! Собственной персоной!
Перед участковым стоял ранее судимый, проживающий на его участке. И не простой судимый. ООР – особо опасный рецидивист, судимый неоднократно по тяжким статьям УК. Он был вором в законе, имел кличку «Ворон»…
В начале восьмидесятых годов лейтенант Герасимов, назначенный на должность участкового инспектора, изучая контингент проживающего на участке населения, ежедневно делал поквартирный обход жилого сектора. Увидев возле одного из домов лежащую на асфальте пожилую женщину, и обступивших ее жильцов, он подошел, поздоровался. Спросил, вызвали ли скорую помощь:
- Я вызвала, «скорая» уже едет, - ответила женщина лет пятидесяти. – А вы наш участковый?
Герасимов представился, назвав фамилию, имя и отчество. Достав из папки визитные карточки, раздал их собравшимся жильцам. Он дождался врачей, оказавшей женщине помощь, и увезших ее в больницу. А через две недели милиционеру позвонила её соседка, вызвавшая «скорую»:
- Владимир Васильевич, вам звонит Надежда Осокина. Это я вызывала недавно своей соседке Марии Вороновой «скорую помощь». Её выписали из больницы, она дома. Я не знаю, к кому мне обратиться. Может, вы знаете какого – то врача, проживающего у нас на территории? Соседке врачи выписали лекарство, которого нет в аптеках. Я бегала, пыталась отыскать его. Мне провизоры сказали, оно очень дефицитное. Помогите, если можете. Извините, что обращаюсь к вам.
Герасимов записал название лекарства и телефон Осокиной. На его территории проживал главный врач военного госпиталя. Участковый был с ним знаком, и вечером позвонил. Рассказав о больной женщине, попросил врача помочь найти дефицитное лекарство. Милиционер просил не для своего близкого родственника, и это тронуло главврача. Уже через два дня он созвонился с участковоым, попросил зайти и забрать дефицитное лекарство. Денег врач не взял. В тот же вечер Герасимов зашел к Надежде Осокиной, и они вместе навестили Воронову. Больная женщина прослезилась, не поверив в произошедшее чудо. Она рассказала участковому Герасимову о себе и единственном сыне, скитающемся много лет по тюрьмам.
На этом история Марии Вороновой не закончилась. Через три года ее сын, Воронов Алексей, возвратился в Москву, прописавшись у матери. Он отказывался идти в милицию становиться на учет, ежедневно ругаясь с близким человеком:
«Менты – суки! Они мне с малолетства жизнь испортили. Из - за них я провел треть жизни в лагерях. Чтобы я пошел к ним на полкон? Не будет этого никогда!»
Однажды, сын и мать возвращались домой из поликлиники. Возле того самого подъезда, где женщина упала три года назад, им встретился Герасимов. Не узнать участкового милиционера в форме Мария не могла. Она опять прослезилась, поблагодарив своего спасителя:
- Владимир Васильевич, спасибо вам огромное. Благодаря вам, я еще жива. Как видите, дождалась своего любимого сыночка. А он, паршивец, не слушается меня, не хочет становится к вам на учет. Алексей, - обратилась пожилая женщина к сыну, - ты должен поклониться в ноги этому милиционеру. Он очень добрый человек. Нашел мне дефицитное лекарство, и денег не взял ни копейки.
В тот же день Алексей Воронов встал на учет, как ранее судимый, за которым милиция должна осуществлять контроль и наблюдение. Коронованый на зоне ВОР по кличке «Ворон» теперь заходил к участковому в опорный, как к себе домой. Когда умерла мать, Воронов, заглянув вечером к Герасимову с коньяком, попросил участкового помянуть с ним мать – старушку. Участковый милиционер не отказался. Они проговорили до двух часов ночи. От вора – рецидивиста «Ворона» старший лейтенат милиции Герасимов узнал многое о лагерной жизни заключенных, тюремных обычаях, татуировках и их значениях. Друзьями милиционер и судимый Воронов не стали, но и антипатии друг к другу не питали. При встрече здоровались за руку, говорили на бытовые темы. Воронов в конце «перестройки» сделал еще одну ходку к «хозяину», освободился пол года назад, и уже с «радостью» стал на учет в милицию.
Сейчас «Ворон» стоял перед своим участковым, спрашивая, не будет ли тот больше стрелять?
- Пугнул беспредельщиков – «крышевателей». Только – только молоко на губах высохло, а они уже хотят с торговых точек собирать бабки, - здороваясь с Вороновым, ответил Герасимов.
- Наши или залетные? – поинтересовался ранее судимый.
- Чужаки. Своих – то я хорошо знаю. На моих глазах росли.
Герасимов не лукавил. В спокойные восьмидесятые годы, когда он пришел на участок, подросткам, вступившим в самостоятельную взрослую жизнь в начале «лихих» девяностых, было по десять – двенадцать лет. Участкового «дядю Володю» они хорошо знали. И уважали. «Домашний» милиционер их где –то отругает, а где –то и похвалит. Как можно одному участковому проверить в двух десятках домов за пару часов чердаки и подвалы? Милиция проводит серьезное мероприятие, и участковому милиционеру нужно их обойти, да написать рапорт начальству, что все они закрыты и опечатаны. «Хитрый» дядя милиционер Володя останавливает возле дома пару сорванцов, носящихся по подъездам. И поручает им серьезное задание. Со своими друзьями из соседних домов пройтись по всем подвалам и чердакам, куда могут проникнуть плохие чужие дяди. И рассказать ему в опорном пункте, какие помещения закрыты и опечатаны, а какие открыты нехорошими взрослыми людьми:
- Если кто из взрослых будет вас ругать, говорите, что выполняете мой приказ. Вам понятно мое задание?
И мальчишки - сорванцы гурьбой носились по чердакам и подвалам. Прибегали, взмыленные, в опорный, и докладывали «дяде Володе» о выполнении приказа. Герасимову оставалось только записать в тетрадь адреса, похвалить подростков, и написать рапорт о незапертых подвальных и чердачных помещениях. Закрывать и вешать на них замки будут работники ДЭЗа.
Герасимову удалось даже раскрыть с помощью подростков одну незамысловатую кражу – висяк. В конце восьмидесятых бомбоубежища, построенные в каждом микрорайоне на случай ядерной войны с потенциальным невидимым противником, начали сдавать в аренду частному бизнесу. Одна фирма завезла в бомбоубежище – склад большое количество кассет к видеомагнитофонам. Подростки каким – то образом нашли узкую лазейку в складе, и вынесли оттуда ночью часть дефицитной продукции, пользующейся большим спросом у дельцов – перекупщиков. Долгое время кражу никак не могли раскрыть, и местные сыщики уже смирились с очередным глухим «висяком». Герасимов, проходя по участку, как – то встретил своих повзрослевших подростков – добровольцев, помогавших ему закрывать несколько лет назад чердаки и подвалы. Милиционер «дядя Володя» рассказал им о краже видеокассет из бомбоубежища, попросив навести на «след», кто бы мог это сделать. Через два дня его добровольные помощники привели в опорный своего светстника, который приобрел одну кассету у знакомого. Личность «знакомого», участвовавшего в краже кассет, скоро установили, он сознался в совершении преступления, выдав своих сообщников.
С развалом страны, полным крахом экономики и отменой строгих законов, сдерживающих честных и нечестных людей от воровства, наживы и быстрого обогащения, пустившиеся в самостоятельное плавание по бурному жизненному морю миллионы молодых людей не смогли самореализоваться. Многие из них, особо хулиганистые, состояли на учетах в комнатах милиции, выросли в неполных семьях, без отцов. Иные, будучи подростками, получив в конце восьмидесятых первые тюремные сроки, выходили в начале 90- х на свободу. Они в первую очередь попадали в поле зрения преступного элемента. Ранее судимые бысто организовывали таких молодых людей, вовлекая в свое преступное ремесло. Теперь работать было необязательно, водилось бы бабло. Участковые больше не ходили по квартирам, не выявляли неработающих лиц, и не выносили им официальные предупреждения. Живи так, как тебе нравится. Есть бабки – поезжай за границу. Как хочешь, так и живи. А не хочешь жить – можешь выбросится из окна. Никто тебя не удержит. Государству нет дела до человека. Самого государства больше нет. Грабь награбленное, воруй наворованное, делай бабки из воздуха! Заработал лям – молодец! Сто миллионов – выдвигай свою кандидатуру в депутаты…
Ранее судимый Ворон продолжил начатый разговор:
- Наш закон гласит: не воруй там, где живешь. Как поменялось всё за каких - то за пару лет. Не завидую я тебе, Владимир Васильевич. Законов нет, есть государство на глиняных ногах. Разве оно позволило бы тебе, честному менту, заниматься бизнесом еще три года назад? Оно опустило бы тебя ниже плинтуса. Вижу, ты вынужден самостоятельно зарабатывать бабки, сидеть в палатке и охранять свой бизнес, - рассуждал Ворон. – Я могу тебе помочь. В свое время ты помог моей матери. Такое не забывается. Все таки я вор в законе. Моё слово – закон. Скажу «смотрящему» микрорайона, и твою палатку будут обходить стороной. Очень хочу курить. Обожди минуту.
Воронов купил у Светланы блок сигарет, зажигалку. Закурил, угощая своего участкового. Они сделали пару глубоких затяжек:
- Что молчишь, Владимир Васильевич? Брезгуешь моей помощью?
- Нет, не брезгую. Хочешь, скажи, кому надо. Наши ментовские точки местные рекетиры трогать не будут. Им же дороже встанет. А у меня всего одна палатка. Как видишь, пока сам справляюсь.
- Будь здоров, Владимир Васильевич. В случае чего, обращайся. Я добро не забываю.
Ранее судимый Алексей Воронов, вор в законе по кличке «Ворон», пожал участковому руку, и неспешно побрел по направлению к дому.
Герасимов вернулся в палатку, подошел к продавщице спиртных напитков:
- Как дела, Светуль? Рекета не испугалась?
- Нисколечко. Ты же был рядышком. Ты меня любишь, Володя?
- Кохаю тэбе, Светик. Ты сомневаешься?
- Нисколечко…

Утром Герасимов отвез ночную выручку в сейф, и уехал в отдел. Зайдя в комнату выдачи и получения оружия, разобрал «Макаров». Начав чистить служебное оружие, он позвал дежурного, капитана Романенко:
- Выручай, Тимофей, не хватает одного патрона. У тебя в заначке, знаю, должен быть. Ты в нашем тире частенько бываешь.
- Понял, Васильч. Для тебя – сделаю, - ответил Романенко, совсем не интересуясь, когда и где новый начальник штаба мог потерять 9-ти миллиметровый патрон от служебного оружия.
Спустя минуту, дежурный принес Герасимову два патрона. Подавая, сказал:
- Держи, Васильич. Вдруг, да второй пригодится.
- Спасибо, Тимофей. Как ночь прошла?
- Без происшествий.
- Ну и слава Богу. Шефа еще нет?
- Звонил, сказал задержится часа на два. Извини, кто – то вызывает по рации.
Романенко ушел в дежурку, а Герасимов, почистив пистолет, решил сьездить к Абдулу, вернуть двести пятьдесят тысяч, которые он захватил с собой. Сейчас, в новой должности, он подчинялся лично начальнику отдела.
«Пока нет шефа, прокачусь к Абдулу, - подумал Герасимов. - За чаем обмозгую с ним одно небольшое дельце. У него на рынке, и вокруг него, не менее два десятка палаток и торговых точек. Думаю, он не откажет мне в такой мелочи, как поставлять в нашу палатку на его транспорте алкогольную продукцию под реализацию. Мы будем платить ему по оптовой, закупочной цене. Нам с Чеботаревым очень даже выгодно».
Поздравив Герасимова с назначением на новую должность, («Когда он успел узнать?» – подумал майор) хозяин кафе «Солнечный Азербайджан» за чаем рассуждал:
- С поставкой продукции в твою палатку не вижу проблемы. От тебя, Владимир Васильевич, требуется каждый день, или через день, звонить мне. И заказывать, сколько и чего поставить? Тебе выгодно брать у меня продукцию на реализацию по оптовой цене. В нашем деле должна быть и моя выгода. Согласен?
- Не спорю. Давай поговорим на эту тему, - отхлебывая с пиалы горячий чай с чабрецом, ответил начальник штаба.
- В мои торговые палатки и киоски на рынке, и не только там, ежедневно наведываются и рядовые милиционеры, и офицеры. И каждый раз продавцы всем им платят. Бывает, что дважды на дню. В месяц получается круглая сумма. Только с одной палатки. Владимир Васильевич, ты сможешь проконтролировать своих милиционеров? Приструнить их? Поубавить их аппетиры? Или, например, срочно направить на рынок патрульную машину на задержание? Тебе будет звонить мой человек. Он скажет, что от Абдула. За это я готов тебе платить. Цену обговорим потом, когда ты начнешь работать…» - Азербайджанец чуть не произнёс «на меня», но вовремя сдержался.
Герасимов не стал вилять вокруг да около прямых вопросов хозяина кафе. Он твердо пообещал Мамедову, что, как начальник штаба, примет для их решения все усилия. Абдул согласился с майором, и первым протянул ему руку «дружбы». Провожая начальника штаба к выходу, напомнил, что тот обещал посетить его уютное кафе с женой.
- Я помню, Абдул. Придем со Светланой обязательно. Спасибо за приглашение.

Начальник штаба округа полковник Самсонов проводил совещание с начальниками штабов территориальных отделов милиции. У Герасимова были собраны документы на освободившуюся, пустующую двухкомнатную квартиру. В пухлой папке лежало ходатайство, подписанное супрефектом микрорайона Радянским. Документы следовало отнести заместителю начальника Управления по личному составу полковнику Сорокину. Тот должен был подписать их у зампрефекта по жилищным вопросам. Герасимов мог бы и сам сьездить в префектуру. Но кто его допустит до такого большого чиновника? Рожей не вышел, Герасимов! В смысле, должность у тебя слишком незаметная, чтобы попасть на прием к заместителю префекта округа.
После совещания майор Герасимов, постучав в дверь, зашел к полковнику Сорокину:
- Здравия желаю, товарищ полковник! Начальник штаба отдела майор Герасимов. Разрешите обратиться по личному вопросу, - козырнув, по – военному, доложил он.
- Проходите. Слушаю вас.
Майор, подойдя к столу, протянул полковнику папку с документами на двухкомнатную квартиру:
- Здесь документы на квартиру. Я нашел на территории двухкомнатную, пустующую квартиру. Подписал ходатайство у супрефекта муниципалитета. Стою первым в очереди на получения жилья в отделе.
Он сказал все, что должен был сказать замполиту округа. Не обмолвился ни единым лишним словом. По информации офицеров отдела, заместитель по личному составу уже давненько мухлевал с квартирами, выделяемыми префектурой окружному Управлению внутренних дел. Ежегодно, к дню милиции, предоставлялось до десяти квартир и комнат. Отдел же получал ордера всего на одну однокомнатную квартиру, и комнату в коммуналке. Двух комнатные квартиры были в большом дефиците, не говоря уже о трехкомнатных. Офицеры поговаривали между собой, что Сорокин цинично обирает своих, продавая квартиры. Обнаглел полковник! Без зазрения совести, открыто предлагает очереднику купить квартиру за деньги. Рыба, известно, тухнет с головы.
Участковый Петренко рассказал Герасимову такой факт. Он стоял в отделе вторым в очереди на жильё. В прошлом году, перед днем милиции, его вызвала к себе помощница замполита Елизавета Леонидовна. И открыто предложила купить однокомнатную квартиру за деньги. Петренко постеснялся озвучить, за какую сумму. Участковый занял деньги у друзей – бизнесменов, и получил ордер на квартиру за день до своего профессионального праздника.
«Если этот бюрократ, лишнее звено нашей системы, сейчас начнет наводить тень на плетень, вешать мне лапшу на уши, я не потерплю несправедливости. В кабинете, кроме нас, никого нет, и я скажу ему начистоту всё, что о нем думаю», - решил про себя Герасимов.
Сорокин принял папку с документами, положив её на стол перед собой. Но не открывал, а начал рассуждать:
- Герасимов, как ваше имя – отчество?
- Владимир Васильевич.
- Вот что я вам отвечу, Владимир Васильевич. Вы сказали, что стоите в отделе первым на очереди. Но это еще не значит, что вы первый в Управлении. У нас, как вы знаете, существует своя очередь. И вы, к сожалению, в ней не первый.
- А какой? – не сдержавшись, поинтересовался Герасимов.
- Слушайте. Не перебивайте. Я посмотрю списки и отвечу вам.
Полковник замолчал, давая понять майору,что аудиенция у него закончена. Сорокин даже отодвинул папку с документами на край стола. У него сейчас есть более важные дела, чем изучать документы новоиспеченного начальника штаба одного из девяти окружных отделов. Он вспомнил Герасимова по недавнему совещанию. Генерал тогда сделал майору замечание по поводу некомпетентного доклада о состоянии преступности на территории, и отправил в отдел за начальником. К тому же майор не сдержан, перебил его, заместителя начальника УВД по личному составу.
Сорокин взял со стола какой – то документ, и начал вчитываться в него. Герасимов все понял. Найденная им двухкомнатная квартира уйдет за деньги кому – то другому. Он подпишет в префектуре документы, получит ордер на квартиру и подыщет среди офицеров Управления потенциального покупателя на его «двушку».
- Товарищ полковник, мне непонятна ваша позиция. Я отработал на участке одинадцать лет. Стою первым в очереди на жилье. Нашел квартиру, подписал ходатайство. Вам осталось подписать в префектуре документы и получить на нее ордер.
- Послушайте, майор Герасимов! Что вы себе позволяете? – раздраженно спросил полковник. – Каким тоном вы разговариваете со мной? Я вам ответил. В Управлении своя очередь на получения жилья. Есть офицеры, которые отработали в милиции больше, чем вы…
- Но они, возможно, не отработали ни дня в должности участкового, - перебил полковника майор Герасимов. - Вы переведете офицера на участок, и через полгода вручите ему ордер на жилье?! Я знаю, чем вы тут занимаетесь!
- Как вы смеете?.. – Полковник встал, задыхаясь от злости.
- Смею! Вы продаете квартиры за деньги. Своим же сотрудникам. – Открыто обличал Сорокина Герасимов. - Обнаглели, беспредельшики! Вы надолго запомните меня. У меня есть факты. Ваша Елизавета Леонидовна в прошлом году, ко дню милиции, продала, вместе с вами, однокомнатную квартиру офицеру нашего отдела. Он подтвердит это в прокуратуре. Я знаю, куда напишу! Вам давно пора на нары, товарищ полковник!
Герасимов, уходя, хлопнул входной дверью с такой силой, что полковник Сорокин побледнел и остолбенел, стоя за столом в собственном кабинете.
«Пускай хорошо подумает, взяточник, получая ордер на мою квартиру. Писать телегу на него я не собираюсь. Жалобщиков система из своих рядов изгоняет. Пожаловаться на меня Сорокин забоится. Кому, генералу? Если только он с «хозяином» округа на короткой ноге. Рука руку моет. А если нет? У меня был шанс – фифти – фифти. И я его использовал. Время покажет».

В отделе Герасимов доложил Дубинину о совещании в округе, поставленных руководством задачах перед начальниками штабов. Он сознательно умолчал о разговоре с замполитом УВД. Не спрашивают, нечего и рот открывать:
- Вижу, Герасимов, как ты стараешься. У меня к тебе важный разговор. Садись, Васильич.
Было заметно, у полковника хорошее настроение. Начальник штаба присел на стул, приготовясь слушать:
- Прежде, чем переходить к серьезному разговору, поделюсь с тобой одной информацией. Она касается личного состава роты и, в первую очередь, замполита. Но ты же знаешь нашего Козырева. Он может раздуть из мухи слона, посему я счел не посвящать его в эту историю. А тебе полезно, как руководителю, послушать. Пришла ко мне на прием жена милиционера – водителя Антона Потапова. И рассказывает, веренее, жалуется на мужа. Раньше Антон приносил домой намного больше денег, чем в последнее время. Она, значит, спрашивает у него: «Почему ты так мало стал отдавать мне денег?» Антон помалкивает. Тогда женщина пошла на хитрость. Купила в выходной день бутылочку, напоила муженька, он расслабился. А она вновь к нему с вопросом: «Расскажи, милок, почему ты не отдаешь мне всех денег? На любовницу их тратишь?» Наш Потапов тут и раскололся. «Раньше ребята со мной делились. При посадке задержанных в УАЗик, они проверяли их карманы, и в конце смены делили деньги на троих. А в последнее время, - отвечает жене Потапов, - они не берут меня в расчет». «Ты сидишь в машине, не рискуешь, - отвечают Антону, - почему мы должны с тобой делится?»
Начальник отдела расхохотался. Майор сдержанно хохотнул:
- Представляешь ситуацию? Я должен тут же уволить этих троих взяточников – мздоимцев. С другой стороны, мне тоже светит «строгач». А есть, оказывается еще и третья сторона «медали». Мне приходится работать с такими милиционерами, какие есть, а не такими, какими бы я хотел их видеть. Понимаешь меня, Васильич?
- Понимаю, Олег Владимирович. Как не понять? – поддакнул начальнику отдела новоиспеченный начальник штаба.
Откровение полковника Дубинина майор обьяснил все возрастающим доверием к нему, Герасимову. «Почему шеф не отпускает меня? О чем он еще хочет поведать мне?»
- А теперь слушай меня, и мотай на ус. – Дубинин стал серьезным. – На рынке вновь попался наш участковый, Белоусов. Позавчера он весь день составлял протоколы. Задержал двадцать два человека, а сдал всего десять протоколов. Сотрудники службы безопасности отследили всех задержанных, опросили их в усной форме, записав сведения о них в блокнот. Хорошо, не в письменном виде. Приехали вчера ко мне, предъявили фотографии доставляемых лиц на пост охраны. Мы нашли всего десять протоколов с квитанциями об уплаченных Белоусовым штрафах. А где еще двенадцать? Нам с тобой понятно, что протоколы он уничтожил, а деньги положил в карман. Сотрудники службы безопасности тоже не дураки. Доложили своему руководству, оно требует «крови» - уволить Белоусова. Пока я буду тут с ними бодаться, ты поезжай на рынок. Найдешь там управляющего, фамилия его Трифонов. Скажешь, что от меня. Сообщи ему, что мы расторгаем с ним договор на охрану в одностороннем порядке. Пост охраны закрой, повесь новый замок. Пора нам с тобой, Васильич, прикрывать эту денежную лавочку, пока нас самих не уволили. Всем офицерам и милиционерам роты объяви: на рынок – ни ногой. Только по вызову. Как и раньше, руководи службой участковых, разъясни им сложившуюся обстановку, сошлись на случай с Белоусовым. И еще: в штат нам ввели, наконец – то, должность инспектора профилактики. Завтра он выйдет на работу. Введи его в курс дела, а сам занимай кабинет моего заместителя по МОБ Полозова. Кирилл Петрович что - то частенько стал хворать, а на вид вроде бы здоровый. Всё понял, Васильич?
- Так точно!
- Выполняй мои указания.
Герасимов был хорошим исполнителем. Он смотался на рынок, нашел Трифонова, и от имени начальника отдела расторг договор на оказание милицией услуг по охране рынка. Купил замок и повесил его на дверь вагончика, выпроводив оттуда троих участковых. На обратном пути майор заехал в торговую платку, забрал выручку у Наталки и отвез деньги в опорный. Приехав в кабинет, позвонил Абдулу и заказал назавтра алкогольную продукцию, пиво и сигареты. В роте он провел инструктаж нарядов ППС, заступающих во вторую смену. Участковых инспекторов Герасимов впервые принимал в кабинете начальника МОБ. Офицеры расселись на два ряда новеньких стульев, и новый начальник штаба начал совещание:
- Все собрались? Назаров, твои все?
- Все.
- Твои - Овчинников?
- Все, кроме Белоусова.
- Дзюба?
- Все здесь.
- Ваши, Виктор Михайлович? – обратился Герасимов к старшему участковому Пастухову.
Пожилой майор встал:
- Рагипов уехал в бюро экспертизы. Остальные здесь.
- Виктор Михайлович, можно отвечать, не вставая. Вам тем более, - сказал начальник штаба, и по совместительству, исполняющий обязанности начальника МОБ.
Пастухов прошел к Герасимову и положил на стол лист бумаги:
- Мой рапорт на увольнение. Владимир Васильевич, завизируйте его.
Для Герасимова это стало полной неожиданностью. Пастухов считался самым опытным участковым инспектором. Не самым «показательным» с точки зрения «палок», но равных ему по опыту в отделе было не найти. К тому же, он считался отличным организатором небольшого коллектива из пяти офицеров, работающих с ним в одном опорном пункте. Исполняющий обязанности начальника МОБ уклонялся подписывать рапорт:
- Виктор Михалыч, не торопись. После совещания обсудим твой вопрос. Садись.
После того, как старший участковый Пастухов проследовал на место, Герасимов спросил:
- Все знают, что позавчера участковый Белоусов «залетел» на рынке?
- Думаю, все. «Китайское» радио разнесло слух с быстротой молнии, - ответил за всех собравшихся в кабинете милиционеров старший участковый Овчинников.
- Я не в курсах, у меня вчера был выходной, - вмешался в разговор участковый инспектор Соломатин.
- Придется всем вам напомнить, как было дело. Кстати, Борис Витальевич, - обратился к майору Овчинникову начальник штаба, - почему отсутствует лейтенант Белоусов?
- Он звонил мне в опорный. Говорит, жена с утра уехала в больницу к сыну, его сегодня должны оперировать, а двухлетнюю дочурку не с кем оставить.
- Понятно, причина уважительная, - заметил начштаба. – Теперь полушайте, как глупо поступил позавчера Белоусов.
Исполняющий обязанности начальника МОБ Герасимов поведал своим подчиненным, как служба собственной безопасности «засветила» на рынке лейтенанта Белоусава, который составил двадцать два административных протокола на посту охраны, а сдал в отдел всего десять:
- Сейчас ССБ требует от начальника отдела уволить лейтенанта Белоусова из органов внутренних дел. Так – то, хлопцы! Доигрались. А я вас неоднократно предупреждал! О том, что делаешь, всегда нужно думать головой, а не задним местом, - отчитывал майор Герасимов своих подчиненных офицеров. - «Отобьется» ли шеф в этот раз от службы безопасности, не знаю. Дубинин приказал мне расторгнуть договор на охрану с администрацией рынка. Я сегодня это уже сделал. И закрыл пост охраны, повесил на дверь новый замок. Шеф велел вам передать: на рынок не соваться. Кроме случаев, если кто – то позвонит и сообщит об административном правонарушении или преступлении. Указание полковника Дубинина услышали все?
Герасимов окинул взором поникших участковых:
- Всё понятно, товарищ майор. А где нам брать протоколы? В жилом секторе тридцать протоколов в месяц не вытопчешь. При всем нашем желании сделать норму, и не подвести вас, Владимир Васильевич. – Младший лейтенант Хромов, участковый его, Герасимова, опорного пункта, говорил искренне, разводя руки в стороны.
- Младший лейтенант Хромов, - отвечал офицеру бывший старший участковый опорного пункта охраны порядка по «Окружной улице», - по этому вопросу после совещания подойдете к капитану Громогласову. Он вам разъяснит, где «вытоптать» тридцать протоколов в месяц. Я готовлю приказ о назначении Емельяна Никитича старшим участковым. Он знает ответ на ваш вопрос, младший лейтенент Хромов!
Исполняющий обязанности начальника МОБ решил не уступать ни на йоту своим бывшим коллегам в части месячного «плана» по «палкам». Одинадцать лет назад с него требовали «палки», правда, не в таком количестве. И он будет требовать, кровь из носа, тридцать протоколов в месяц от них, теперь его подчиненных. И не его, Герасимова, вина, что «план» увеличился за это время в три раза. Не он его установил, не ему и отменять показатели - «палки» работы службы участковых инспекторов.
Герасимову никогда не нравились длинные, многочасовые совещания, и он обьявил:
- Если нет ко мне вопросов, можете быть свободны. Получайте у секретаря почту и – по рабочим местам. Вы, Виктор Михайлович, останьтесь.
Пастухов не стал дожидаться, когда закровется дверь за последним инспектором. Он сразу же приступил к главному вопросу:
- Не уговаривай меня, Владимир Васильевич. Я принял окончательное решение - уйти на пенсию. У меня стажа, с армией, двадцать восемь лет. Пятнадцать из них я отбарабанил на участке. Не колеблясь, визируй мой рапорт.
- Хорошо, визирую. Жаль, конечно, что так неожиданно. В отделе ты самый уважаемый человек. Для меня. Думал, мы еще с тобой поработаем.
- Понимаю, что ножиданно для тебя. Я долго взвешивал, Владимир Васильевич, уходить мне, или поработать еще годика два, до тридцати. Как видишь, окончательно созрел до статуса пенсионера.
Майор Герасимов, взяв ручку, сделал на рапорте надпись: «Не возражаю. И. О. начальника МОБ Герасимов В.В.» И расписался. Подавая рапорт пожилому майору, спросил:
- И все таки, между нами мальчиками, будь откровенен, Виктор Михалыч. Почему увольняешься?
- За твою откровенность плачу откровенностью, Владимир Васильевич. Увольняюсь потому, чтобы совесть моя была чиста до конца жизни. Сейчас много соблазнов ее замарать.
- Каких соблазнов?
- Сам знаешь, каких. Современных, денежных. Совесть на деньги менять не хочу. Я все сказал. Напоследок, просьба к тебе такая, последняя. Ты получил большую власть. Не обижай ребят, по чем зря, Владимир Васильевич.
Положив рапорт в папку, старший участковый Пастухов покинул кабинет исполняющего обязанности начальника милиции общественной безопасности.
Герасимов хорошо знал, о каких соблазнах намекнул ему майор Пестухов. Год назад он работал ночью старшим группы немедленного реагирования. Дежурный передал им номер обьявленной в розыск автомашины и ее цвет. Бандиты совершили грабеж и пытались вырваться из города на угнанной автомашине. Милиционеры ГНР выдвинулись на УАЗике к большому перекрестку, и начали наблюдать за потоком автомашин, болтая на бытовые темы. Милиционер – водитель Усов еще издалека заметил белый цвет «жигуленка», мчавшегося не большой скорости. Герасимов и старшина Пушков не успели и сообразить, как глазастый сержант – водитель выехал на проезжую часть дороги. Герасимов и старшина, выскочив из автомобиля, вскинули «калаши» навстречу несящейся прямо на них белой автомашине. Угонщики сплоховали и машина остановилась. Двоих кавказцев милиционеры вытянули из машины, положив на асфальт, лицом вниз. Одному бандиту - угонщику Герасимов, заведя руки за спину, надевал браслеты:
- Командир, отпусти нас. Мы хорошо заплатим, - сказал ему бандит – грабитель.
- Хорошо, это сколько? – поинтересовался Герасимов. Ему было любопытно, сколько бабла готовы заплатить бандиты за свое освобождение:
- Тыщу «зелени», каждому.
- Всего – то, по тыще? Маловато, - шутя, отвечал майор. – Мне три, и ребятам по две. Прямо сейчас. Тогда отпускаем.
- Васильич, посмотри, что я нашел. – Водитель Усов, подняв руку вверх, показывал найденный в машине «Макаров».
- Ого! Вот это «улов». – Герасимов подошел к водителю. Достав из кармана носовой платок, обмотал им пистолет, чтобы не оставить на нем отпачатки своих пальцев.
Угонщиков заталкивали в заднюю часть «воронка». Этот же бандит вновь предложил Герасимову отпустить их на свободу за бабки. Только сумма уже была другой:
- Отпусти, начальник. Заплатим тебе пять, и твоим милиционерам - по три.
- Маловато будет за грабеж, угон и найденный «макар». Мне – десять и ребятам – по пять. Тогда еще подумаем, - ответил с юмором Герасимов.
- Я знаю расценки, начальник.
- Меня ты не купишь. Я честный мент, - сказал тогда он бандиту.
Угонщиков привезли в контору и закрыли в камеру. Утром с бандитами начали работать следователи. Где –то через месяц Герасимов на рынке встретил бандита, предлагавшему отпустить его за деньги.
- Привет, начальник! Что так волком на меня смотришь? Ты думал, если ты честный мент, то в твоей конторе все такие? Менты сейчас все продажные. Или почти все. Будь здоров, начальник.
Герасимов смотрел вслед медленно уходящему от него бандиту и думал: «Как мы, менты, низко пали. Одни задерживают бандитов, другие отпускают их на свободу за бабки. Когда же будет положен конец этому безобразию?»
К концу рабочего дня Герасимов зашел к начальнику отдела. Подавая рапорт Пастухова на пенсию, докладывал:
- Майор Пастухов человек исключительной честности. Не встречал я таких в милиции, как Виктор Михайлович.
- Может, ты поспешил, завизировав его рапорт? Надо было направить Пастухова ко мне. Опыта руководящей работы у тебя маловато, Васильич. – Мягко упрекнул молодого руководителя Дубинин. – Опыт – дело наживное. Не сомневаюсь, через полгодика ты любому руководителю нос утрешь. Иди, отдыхай, Владимир Васильевич. Ты сегодня много потрудился.
Первую неделю после утверждения в должности начальника штаба Герасимов пахал, как вол, по четырнадцать – шестнадцать часов в сутки. Уезжал из дому в семь утра, возвращался далеко за полночь. Много усилий требовала от него и организация своего бизнеса. Чеботарев предложил вести дело самостоятельно. Герасимов не возражал. Они скинулись деньгами и поставили еще одну палатку. Торговала молочными продуктами Наталка. Чеботарев «отбил» её от старшего участкового Дзюбы.
Дома Герасимов ночевал два – три раза в неделю. Сексом с женой почти не занимался, ссылаясь на усталость на работе. Супруга не верила мужу, открыто говоря, что он нашел себе любовницу:
- Я тебе не нужна! Ты нашел любовницу и не хочешь со мной жить! Разведись со мной! Уходи от нас! – Кричала от безысходности Антонина на Владимира.
Герасимову не хотелось обижать жену, спорить с ней и что – то доказывать. Он больше её не любил. Но Антонина родила ему двоих детей. Десятилетний сын Миша был точной копией отца. Владимир время от времени доставал из шкафа альбом, показывал сыну десятилетнего себя и спрашивал:
- Мишаня, кто это на фотографии?
- Ты, папа, - отвечал сын.
Рядом со своим фото любящий папа помещал карточку сына, спрашивая:
- А это – кто?
- Это я.
- Посмотри внимательно, сына. На фотках одно и то же лицо. – И неизменно подчеркивал: – Твоё, сынок.
Сына Владимир безумно любил. Восьмилетняя дочь Ангелина была похожа на Антонину. В семье её называли Ангелочком. У девочки действительно вырабатывался покладистый ангельский характер. Не любить маленького ангела было невозможно.


Глава 8
Разборки
Дубинин приехал из Управления, и тут же вызвал к себе Герасимова. По улыбке на лице шефа начальник штаба догадался, что тот приготовил ему хорошую новость. По линии участковых инспекторов. На заслушивании работы территориальных отделов милиции по итогам девяти месяцев текущего года руководство Управления пряники не раздает, а применяет, как правило, кнут. Майор сообразил, что бывают и исключения их правил. Вероятнее всего, их служба заняла одно из передовых мест среди отделов. Возможно, второе, а быть может, и первое. Начальника похвалил генерал. И сейчас он начнет расточать похвалу в его, Герасимова, адрес. Ведь он, будучи инспектором профилактики, так много уделял времени этой службе. Сам десять лет топтал «землю». Знает, по чем фунт «хлеба» участкового милиционера. Не зря же эту должность иронически в милции называют «собачьей». Он больше года фактически исполнял обязанности начальника МОБ, опекая участковых. В занятой службой почетном месте есть и его вклад, скромная лепта. И сейчас шеф это озвучит. Герасимов приготовился слушать:
- Пляши, Васильич! Ты не поверишь! В это трудно поверить. После совещания меня пригласил Сорокин. Подумал, будет отчитывать за залеты участковых на рынке. Ан, нет! Достал из сейфа ордер на квартиру, подает мне и наставляет: «Вручите ордер Герасимову в торжественной обстановке». Торжественной обстановки создавать не будем. Нам ни к чему пир во время голода. За пять лет одна двухкомнатная квартира. Держи, Васильич!
Шеф протянул своему заместителю голубоватую бумагу. У Герасимова лицо застыло от удивления, граничащего с изумлением. Такого подарка он никак не ожидал. В первые три дня, после того, как он нагрубил замполиту, майор ожидал грома среди безоблачного неба. Когда же его не последовало, он понял, что полковник Сорокин струхнул, будучи трусливым человеком по натуре. Спустя неделю, Герасимов рассудил иначе. Ордер на двухкомнатную квартиру замполит все же получил, не будучи круглым идиотом. В такое нестабильное время квартиры на дороге не валяются. На обочине жилье не лежало и в совковые времена, и в нынешнее время, не быть ему там и в отдаленном будущем. А получив ордер, Сорокин, выждав неделю, продал ее за бабло кому – то из очередников. Как пить дать – продал! У него на лице написано, что он не настоящий замполит, защищающий интересы сотрудников милиции. Он бюрократ, носящий погоны. А бюрократ работает только на себя. Жадность переборола в нём страх наказания. Когда еще приедет к нему Герасимов, и устроит скандал? В Главк и прокуратуру полковника не вызывают, а значит, Герасимов, грозя ему фактами о денежных поборах, просто блефовал. И он, майор Герасимов, уже распрощался с найденной на территории свободной «двушкой». Ключи от нее в ДЭЗ начальник штаба не отнес. Через ночь приводил в «ничейную» квартиру Светлану, вдоволь занимаясь любовью с красивой женщиной. К тому же, он по уши влюбился, «покохав хохлушку». Они вместе делали бизнес и делили прибыль. И Герасимов решил повременить расставаться с ключами. Кто –то должен обратиться за ними к нему? Или, получив ордер, обратиться в ДЭЗ. В этом случае, техник дома его бы отыскала в течение пяти минут, позвонив в дежурную часть, или же в кабинет.
И вот он, неожиданный результат двухнедельного ожидания! Шеф вручает ему ордер на квартиру, а он потерял дар речи, не может связать и двух слов:
- Ты, вижу, не радуешься? Обьясни, почему? – спросил Дубинин, с лица которого не сошла еще теплая улыбка.
- Я просто не верю, Олег Васильевич! Прошло две недели, как я отвез документы Сорокину. Даже надеяться перестал. Чего греха таить, нехорошо подумал о замполите Управления. Дескать, нашел из очередников офицера, отработавшего в милиции больше моего, и, соответственно, вручил ему ордер. А тут такой неожиданный сюрприз…
- Да, в самом деле, - подтвердил Дубинин. - Неожиданная щедрость замполита удивила и меня. Значит, радуйся, Васильич, сообщи жене, готовся к новоселью. А теперь перейду к делу. - Полковник прошел на рабочее место, открыл шкаф и извлек оттуда документ, положив перед собой. Он еще раз пробежался глазами по напечатанному тексту:
- Хочу с тобой посоветоваться по одному вопросу. Ты хорошо знаешь опера Алимова?
- Знаю, что работает у нас один азербайджанец. Лейтенант, а может старлей, я не в курсе. Опера же в форме не ходят, - неуверенно отвечал на вопрос начальника Герасимов.
- Понятно. Алимов не азербайджанец, а лезгин. Эта народность проживает на территории Азербайджана и Дагестана, - просветил полковник своего молодого заместителя. – По имеющейся информации, он «стукач».
- Стукач? - удивился майор.
- Вот именно. И не только стукач, - подтвердил полковник. - Прямых доказательств нет. Это мои предположения. Но они основаны не на пустом месте. В этой бумаге речь идет о поступившей в Москву большой партии наркотиков из Кавказа, которую удалось перехватить и изьять оперативникам Главка. Небольшая ее часть ушла в наш округ. Завербованный в Главке наркокурьер начал продавать фасованную наркоту на нашей территории. Наркокурьера - стукача задержал, предположительно, наш опер. Еще на прошлой неделе. И отпустил восвояси. Наркотики пропали. А пару дней спустя, наркокурьера застрелили среди бела дня. Начальника СКМ Стукалова вызывали в Главк, намылили одно место. Убедительных доказательств, что именно наш опер причастен к задержанию стукача, и пропаже наркотиков, соответственно, нет. А на предположениях и гаданиях преступление не раскроешь, и наркотики не найдешь.
Начальник штаба, просматривающий почти ежедневно телефонограммы Главка, удивленно сказал:
- Товарищ полковник, извините, что перебиваю. Я что –то не слышал, чтобы пару дней назад у нас на территории произошло убийство.
- Не на нашей, у наших соседей, - поправил Герасимова полковник. – «Висяк» у них, а ты, видать, не читал последние телефонограммы.
- Виноват, возможно, упустил из вида.
- Не оправдывайся: виноват, не виноват. Я поделился с тобой информацией вот почему. У тебя нет серьезного канала, чтобы проверить версию о причастности нашего опера к задержанию наркокурьера? Не называю, до поры до времени, его фамилию.
Герасимов, вспомнив о «Вороне», серьезном воре в законе, ответил шефу, словно испил воды глоток:
- Имеется один канальчик. Сегодня встречусь с одним судимым, завтра вам доложу.
Дубинин иронично заметил:
- Встречайся. Что может сообщить тебе судимый по двести шестой? Главковские опера - важняки, поди, уже землю роют. Встречаются с ворами в законе, держа их, как рыбешку, на крючке. А у тебя - «канальчик».
Герасимов промолчал. Сейчас шеф его отпустит, и он поедет в палатку к Светлане. Похвастается любимой женщине, - почему бы и не хвастануть? – о нежданно – негаданной радости. Покажет ей ордер на их «двушку». А кому еще он может его показать? С кем порадоваться? Выпить шампанского? С нелюбимой женой? Почему ему, тридцатипятилетнему мужику не женится на красивой женщине? Она родит ему еще сына, или дочь. Зарплату он будет отдавать жене. Он уже не нуждается в тех копейках, которые платит ему государство. Герасимов научился сам зарабатывать не гроши, но бабки. По – современному, бабло. Название скверное, но не им запущено в обиход. На следующей неделе он открывает еще одну палатку. Деньги уже потекли к нему ручейком. С рынка он получает от Абдула. Спасибо шефу, прикрыл охранную «лавочку».
- У меня к тебе, Васильич, еще одно поручение, - ненавязчиво обратился к нему шеф.
- Слушаю, Олег Васильевич.
- На строительный ранок, что граничит с территорией соседнего отдела, как саранча, вчера налетели твои, извини, наши участковые. Мне звонил один мой знакомый полковник – вояка. Просит оградить его бизнес от наших милиционеров. Я понимаю, протоколы нужны. Ты им спуску не давай, и планку – ниже тридцати штук в месяц - не опускай. Посодействуй корешку - полковнику, заместитель по МОБ! Как ни - будь, я тебя с ним познакомлю. Он заядлый охотник на кабанов и лосей. Не знает куда мясо девать, а я эту дичь на дух не переношу. Поезжай на рынок, подойди к администрации, разберись, что там произошло вчера. Нам нужен еще один залет? Хватит с нас уволенного Белоусова.
«Нагружает меня шеф своими поручениями. Он имеет и с одного рынка, и, оказывается, со второго. Стоп! Я тоже имею. Возможно, шеф догадывается. Наверняка все знает о бизнесе, и не только моем. У него свои «стукачи» имеются. Он больше двадцати лет «хозяин» этой земли. Знает ментов – бизнесменов и никого не трогает. Шеф мудрый руководитель. С плеча не рубит. Делиться небольшим куском от бизнеспирога с нами, подчиненными. Хавать в одну глотку – можно и подавиться».
С такими мыслями Герасимов подьехал на строительный рынок. Он выработал в себе хорошую привычку с того, приснопамятного случая с батарейками. Нельзя делать свои важные дела на служебной автомашине, закрепленной за службой участковых инспекторов. У него имеется вишневая «девятка», она не такая приметная, как милицейский автомобиль. И парковал майор Герасимов ее метров за сто – двести от рынка, и своих торговых палаток. Береженого и Бог сбережет. Выходя из машины, всегда набрасывал на милицейскую форму плащ или куртку, в зависимости от погоды. Администратора строительного рынка начальник штаба нашел быстро. Расспросив о вчерашних милиционерах, и их званиях, майор записал информацию в новый блокнот. Он сможет установить участковых милиционеов и по протоколам. Но исполняющий обязанности начальника МОБ добивался другого эффекта. Администратор после его ухода тут же позвонит вояке – полковнику - «хозяину» рынка. Тот обязательно доложит своему дружку – полковнику Дубинину. А шеф отметит его, Герасимова, оперативность. И преданность своего начальника штаба ему, «хозяину» столичного микрорайона. Во все времена, начиная с древности и по сегодняшний день, так поступали фараоны, императоры, цари и партийные вожди. Делились своей властью с преданными людьми. Самому за всем не уследить. А дергать за ту или иную «веревочку» не так уж и тяжело.
Потратив всего полчаса на поручение шефа, Герасимов заехал в опорный пункт и позвонил «Ворону». Алексей не захотел принимать своего участкового дома:
- У меня сейчас несколько уважаемых людей. Сидим, чифирим, калякаем за жизнь. Я к тебе попозже загляну.
- Понимаю, жду в опорном, - ответил бывший участковый инспектор опорного пункта охраны порядка по Окружной улице.
Ждать и догонять Герасимов не любил. Он смотался к Светлане, порадовал ее ошеломляющей вестью - получением ордера на двухкомнатную квартиру. Красавица - «хохлушка» чуть не упала в обморок от этой новости. Светлана начала покрывать лицо своего любовника многочисленными поцелуями. Спрашивала, любит ли он её? Милиционер - любовник в очередной раз признался своей Светуле, что он её «кохае», и готов на ней жениться:
- Когда, Володенька? – томно спросила любовница.
- Как только, так сразу, - твердо ответил «хохлушке» милиционер на понятном сленге. И добавил:
- Сначала поезжай домой, и разведись со своим муженьком. Приедешь ко мне, покамест, без дочери. Тогда и подадим в ЗАГС заявление. Жить будем вдвоем. Я только пропишу в этой квартире сына.
- Зачем? - недоуменно спросила Светлана.
Герасимов впервые посмотрел на любовницу с подозрением. Что за чушь она несет? Он с такими трудностями пробил эту «двушку». Эта женщина хочет, чтобы он отчитывался перед ней? Обьяснял, кого пропишет в квартиру? А если с ним что – то случится, кому она достанется? А произойти может всё, что угодно. Он работает не в школе, а в милиции. И сегодня встречается с особо опасным рецидивистом «Вороном». Не почаевничать, а выудить с него хоть какую – то информацию о наркотрафике, наркокурьере и опере «стукаче». Он, Герасимов, вовлечен начальником отдела в серьезную оперативную разработку. Он не трус, но и героем – победителем в этой серьезной схватке быть не хочет. Ему хватает того положения в ментовке, которого он добился честным и упорным трудом. Теперь же он хорошо подумает, прежде, чем прописывать эту приезжую «хохлушку» в свою «двушку». Он, Герасимов, немножко потерял разум от ее внешней красоты. Уж слишком увлекся ею. Теперь он будет осмотрительнее. Нужно поставить любовницу на место:
- Вот что, моя дорогая. Ты говори, да не заговаривайся. Не твоего ума дело. Слышала такую пословицу? На твой глупый вопрос я не стану даже отвечать. Пока. Я уехал в ДЭЗ сдавать ордер, - строго сказал Герасимов и, выходя, хлопнув дверью.
- Володя! Володенька!.. – Услышал майор из окошка палатки женкий крик, но даже не повернулся.
Подьехав к опорному, Герасимов увидел, что Воронов уже поджидает его. Они поздоровались, прошли в кабинет. Герасимов предложил Алексею выпить кофе, или азербайджанского чая с чебрецом. Коронованный на зоне вор отказался от предложения участкового:
- Не хочу, извини. У меня были три зека, которые только позавчера откинулись. Я их угощал чифиром, накормил, бабла отстегнул. Они уехали, а я пришел к тебе. Я сказал кое – кому по поводу твоих трёх палаток. Их будут обходить стороной. Теперь говори, зачем я тебе понадобился? Не чаевничать же ты меня позвал. Я догадываюсь, о чем пойдет базар. Слушаю тебя, Владимир Васильевич.
- Не буду тянуть резину, Алексей. Недалеко отсюда, пару дней назад, кто –то замочил наркокурьера. Знаешь?
- Все знают, и я знаю. Чьи - то разборки. У меня к тебе встречный вопрос. – Ворон смотрел Герасимову прямо в глаза. - Ты же не опер, Владимир Васильевич. Убийство - дело сыскарей. Зачем тебе этот курьер – стукач? Опера с Петровки поставили нас, воров, на уши, грозятся их отрезать. Поверь, мне боятся нечего. Я живу с общака, ни в чем себе не отказываю, но и не наглею. Никому ни на кого не стучу, живу достойно, как и полагается коронованному вору. Какой у тебя интерес к наркокурьеру? Ответишь честно, отплачу тем же. Схитришь – встану и уйду.
Герасимов понял одно. Он долженс сказать Ворону правду. О стукаче – оперативнике. Стукачей – предателей нигде не жалуют, ни в ментовке, и тем более, в уголовной среде:
- У нас в конторе завелась «крыса», по – вашему. По – нашему – «стукач». Это опер, который встречался с наркокурьером. За два дня до его убийства. Так считает мое руководство. Прямых доказательств о состоявшейся встрече опера и курьера нет. Наркотики исчезли. Их сейчас в Москве навалом, на каждом рынке, в каждой подворотне. Кто этот опер? Если знаешь, скажи. «Крыс» нигде не любят: ни у вас, ни у нас. Не хочешь подставлять своих – не говори, я пойму. – Майор замолчал.
Ворон достал сигарету, закурил. Герасимов придвинул к нему перельницу, и сам задымил. Минуты две милиционер и вор – рецедивист помолчали:
- Хочешь знать правду, Владимир Васильевич? Лучше бы тебе ее не знать, -сказал с горечью Ворон. - Меньше знаешь – крепче спишь. Что ж, слушай правду – матку. У нес, воров, недавно была в Подмосковье сходка. Мы, уважаемые и авторитетные совковые воры выступаем против наркотиков, как говорят военные, единым фронтом. Но на смену нам приходят новые, так называемые воры – беспредельщики. Они не чтут воровские законы, не знают их и не хотят знать. Им на нас начхать. Что уже говорить о вас, продажных ментах. Ворам новой волны подавай бабло, много лямов зеленого бабла, чтобы купить все прелести жизни. Всё и сразу. Они не хотят ждать. Об этом мы на сходке и перетирали базар. Партию наркоты, которая пришла недавно из Кавказа, перехватили опера. И затеяли свою игру. Послали курьера с наркотой в наш микрорайон, и по соседству. Несколько дней он успешно сбывал наркоту. На него вышел ваш опер, фамилии не знаю. Он не русский, с Азербайджана. Часто посещает кафе «Солнечный Азердайджан», встречается со смотрящим за рынком, авторитетным вором по кличке «Али-баба» и его племянником «Бакинцем». Сливает им всю информацию о вас. Когда и где будете проводить рейды, и прочее. Наркокурьер – дело его рук. В том слысле, что ваш опер изъял у него наркоту. И отпустил. Кто убил? Не знаю. Что ты еще хочешь узнать? Можешь доложить руководству, что услышал от меня. Но я бы посоветовал тебе не делать этого. Если ты прислушиваешься к чужим советам. Ты подставишь меня, но я тут же соскочу с этой опасной игры. Уйду на зону, там целее буду. Опера с Петровки в один момент установят и того, кто разоблачил вашего опера - «крысу». То есть, тебя, майор. Найдется и на Петровке продажный опер, который за бабло продаст информацию смотрящему за рынком «Али – бабе». Ты будешь вовлечен в очень серьезные разборки, окажешься между молотом и наковальней. Тебе это надо? Живи спокойно, делай бабки бизнесом. Поставь еще пять палаток, и я даю тебе слово вора: наши «крышеватели» будут обходить их за милю. Я все сказал, Владимир Васильевич. Будь здоров. Хорошо подумай, прежде, чем докладывать руководсту, что услышал от меня.
Ворон, докурив сигарету, затушил ее в пепельнице, пожал руку своему бывшему участковому и ушел. Майор Герасимов еще долго сидел в опорном, курил сигарету за сигаретой. Он думал о той информации, которую получил от вора – рецидивиста Ворона. И оперативной комбинации, в которую был втянут начальником отдела Дубининым.
«Что мне предпринять? Доложить – не доложить? Палка о двух концах. Мне и посоветоваться не с кем…»
24.12.2018





















































































































Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 08.01.2019 Александр Карповецкий
Свидетельство о публикации: izba-2019-2461090

Рубрика произведения: Проза -> Повесть











1