Зоя. Наша семейная история Чечеловки


Зоя. Наша семейная история Чечеловки
(Памяти моей Мамы посвящается – человеку, который был безмерно влюблён в жизнь)

Название района правильно писать «Чечелевка», но в разговорной речи у всех жителей района звучит «Чечеловка» - это, своего рода национально-районный языковый диалект. Мне ближе и привычнее последний вариант, думаю, правильно будет использовать два варианта написания, кому как больше нравится.

Чечеловка основана разным пришлым мастеровым народом. История выделила из массы первых поселенцев отставного солдата Чечелева или Чечеля, считается, что он первый поселился на этой территории, вырыл землянку и запомнился современникам своими личными качествами. Первые три улицы чечеловки появились за 15 лет до пуска Брянского металлургического завода. Посёлок условно разделён на девять чечеловок – по количеству параллельных улиц.

1-я Чечелевка – проспект им. Калинина, 2-я Чечелевка – ул. Бабушкина, 3-я Чечелевка - Красночечелевская, 4-я Чечелевка – ул. Камчатская, 5-я Чечелевка – ул. Нестерова, 6-я Чечелевка – ул. Алтайская, 7-я Чечелевка – ул. Гомельская, 8-я Чечелевка – ул. Братьев Миллеровых, 9-я Чечелевка – ул. Челябинская. Ул. Выборская называлась раньше ул. Бойкая, а ул. Щепкина наз. раньше ул. Сквозной, ул. Леваневского была ул. Керосинной. Между жилыми кварталами проложена добротная гранитная булыжная мостовая. Район Чечеловки расположен на склоне холма, с подъёмом, приблизительно, в 30°. Фактически горный тип района. Если ты ребёнок с санками в снежную зимнюю пору и стоишь на вершине этого района – это причина невероятной, по эмоциям, радости – перед тобой лежит затяжной, в меру крутой спуск с настоящей горы, тебя ждёт ускоряющийся шелест полозьев санок, морозная, веселящая душу, искрящаяся снежная метелица прямо в лицо. Если ты пожилой человек или гипертоник. И ты стоишь у подножия района, а тебе нужно подниматься, то перед тобой серьёзная физическая преграда, испытание для твоего слабого сердца. С лева и вверху его граница обрывается Аптекарской балкой, если рассматривать этот район со стороны центра города. Вершиной Чечеловки в старые времена было кладбище. Своего рода конечная, не существующая в реальной жизни на картах города «Десятая Чечеловка» – потусторонний мир слободки. Дальше нет ничего – пропасть, обрыв. Где-то за балкой, на другом, далёком склоне были кукурузные поля, но это уже чужая, не нашего района территория. Место не знакомой, другой жизни. Наверху, правее кладбища располагалось ещё одно невесёлое заведение – бойня (конечный пункт жизни для рогатого скота).

Хотя, почти во всех проявлениях жизни можно найти любопытные стороны. Например, моя мама рассказала мне о своих детских впечатлениях. Её мама строго настрого запрещала ей выходить одной со двора, а тем более в вечернее время гулять возле кладбища. Запрет, достаточно абсурдный – какой нормальный ребёнок отправиться в вечернюю пору серых сумерек гулять на кладбище. Но было одно «НО» - на территории кладбища, прямо между могилами, любили останавливаться кочующие цыганские таборы. Это было захватывающее зрелище. В эту вечернюю пору, кладбище притягивало к себе ещё издалека. Чёрные зловещие внешние контуры оградок кладбища светились внутренним, оранжевым, дрожащим, приглушённым светом зарева костров, разведённых цыганами в центре этого города мёртвых. Живые цыгане, отгородившись частоколом оградок от любопытных взглядов обывателей рабочей слободки. Жили свою жизнь. Оранжевые искорки отблеска костров сверкали в чёрных «угольках» цыганских глаз. Они веселились, грустили, любили, страдали, пели и плясали свои огненные пляски. Прожигали, отпущенное, им цыганской судьбой время жизни.

Эти яркие, подсмотренные украдкой, впечатления моя мама пронесёт через всю свою жизнь. По эмоциональному восприятию, думаю, это было, ошеломляющее впечатление на фоне стандартного набора развлечений того времени. Радиоточка, проигрыватель, книги, картинки, личное общение между гостями (гитара, пианино, вокал…), праздничные шествия на демонстрациях, редкие (далеко не каждый день) вылазки в театр или кино. Телевидение, ещё не родилось, не поработило внимание людей. А тут такое – и мистика, и эстрада, и запретная взрослая жизнь любви (страстей). Это, наверное, круче, чем теперь пригласить любимую заграничную группу (например, «Nazareth») выступить у себя дома.

В наше время на последней – девятой Чечеловке (ул. Челябинская) расположен, некогда, секретный авиационный агрегатный завод №210 (до этого там были расположены мастерские). Потревоживший, своим фундаментом, старое кладбище. Детьми мы были свидетелями того, как при строительстве зданий центральной проходной, отдела кадров и столовой ковши экскаваторов вырывали из недр земли старые человеческие останки и черепа, загружая эту костно-глиняную смесь в утробу самосвалов.

Точно неизвестно, но приблизительно, в 1913 году, Андрей Степанович Педан купил на Чечеловке дом в виде торговой лавки, которая была расположена напротив базарной площади, вымощенной гранитным булыжником. Недалеко от кладбища. На улице Павлоградский переулок (параллельно с ним была улица Могилёвская). Перепланировал эту мазанку под жилой дом. Разбил за домом сад, огород, фундамент для нового дома, летнюю кухню, свинарник, курятник. Как это всё строилось можно только предположить (никто не помнит теперь). Жили на съёмной квартире и приходили после работы на заводе обустраивать «новый дом» или жили всей семьёй в лавке?

Дом стоит и сейчас. Там живут наши родственники – это своего рода родовое гнездо. Дом-мазанка теперь обложен силикатным кирпичом (в конце 1970-го года) и служит людям уже около ста лет (приблизительно с 1913 года, т.е. ему сейчас 98 лет). В его стенах ни одной крупной трещины, по сей день!!!!! Так добротно строили лавки наши предки!

Лично, я люблю этот старенький район города. Мне он безмерно дорог. Тут прошло моё детство, здесь мои истоки. Особенно нарядная Чечеловка весной в период цветения абрикос – она стоит, вся одетая, словно невеста, в свадебное платье. Застывшая в воздухе тишина, заполнена только настойчивым жужжанием пчелиного войска, пикирующего на белые цветы. Благоухает такой аромат, что начинает кружиться голова, если добросовестно его вдыхать. Как при поцелуе с любимой женщиной. Сейчас время в этом районе, словно остановилось. Инородными исполинами стоят несколько новых высотных домов. Не смотря на то, что асфальт, почти везде, укрыл своим чёрным покрывалом гранитную булыжную мостовую, развитие Чечелевки замерло.

Пока ещё стоит старая трансформаторная будка на углу улиц Павлоградский переулок (теперь Альпийский переулок) и Братьев Миллеровых. Будка примечательна тем, что у моей мамы возле этой будки, под угрозой ножа, забрали первые, в её жизни, наручные часы и собственноручно вышитый носовой платок, который она под рукавом носила за ремешком часов (была такая мода у девушек того времени). Её брат, «поднял» своих знакомых, оббегал всех блатных района, но часы так и не удалось вернуть. Похоже, её провожали от остановки трамвая заезжие «гастролёры» и, улучшив удобный момент, когда рядом не было свидетелей, совершили этот грабёж.

Время было «весёлое». В трамваях ездили бригады воров-карманников. Резали сумки и карманы половинкой лезвия (пиской) или заточенной с одной грани ребра монеткой. Маршрут трамвая №8, проходящий через район Чечелевки, считался повышено-криминальным, из-за того, что в тупике трамвая №8 была городская «толкучка» (туча), куда люди с деньгами ехали со всего города за покупками. Были частыми и уличные нападения, с применением холодного оружия. В случае неподчинения или неравного соотношения сил, нападавшие пускали холодное железо в ход. Грели его в крови граждан. Чаще всего «подрезали», чтобы вывести из строя или били на поражение. Отсюда и термин «пописать» - порезать лицо пиской или ножом. Справедливости ради, должен добавить, что в отличие от нашего, более спокойного времени, тогда был смысл кричать: «Помогите!», «милиция!».

Люди были в то время более сплочёнными и отзывчивыми на чужую беду, могли вмешаться, защитить. Ещё много было растворено фронтового народа в гражданской массе населения, послевоенных городов. Не пустым звуком звучали слова: мой двор, мой район. У посторонних агрессоров легко могли возникнуть проблемы с жильцами, просто, исходя из территориальной принадлежности. Мужское население соседних домов могло выскочить в трусах и шлёпанцах на зов о помощи. Доходило и до казусов. Один знакомый, сам с уголовным прошлым, но выскочил в одних трусах, что бы защитить соседа по подъезду, с которого «чужая» братва пыталась снять шапку перед входом. Основание одно – этой мой подъезд, мой двор и тут будут наши порядки, а не чужие.

Сотрудники милиции выглядели иначе, чем нынешние. Это были все бывшие фронтовики с недавним боевым прошлым. Да и внешне они выглядели иначе – не были отягощены животами, реально владели минимальными навыками рукопашного боя, стрелять учились не в тире, война отучила их бояться врага. У них была привычка побеждать и обострённая мотивация дать бой уголовной братии, навести порядок на улицах. Не представляю ситуации, что бы, пойманный уголовник мог предложить такому милиционеру взятку в обмен на свободу или запугать местью.

2011 год

© Copyright: Виктор Комосов, 2018
Свидетельство о публикации №218022201112   (первая публикация на сайте "проза.ру")





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 04.01.2019 Виктор Комосов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2457706

Метки: района, улиц, душу, Зоя. наша, семейная, история, Чечеловки, городов, сил, трамваев,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1