Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

"Неприкосновенное"


"Неприкосновенное"

          Моя улица казалась мне в детстве не просто большой, а бесконечной, хотя состояла всего лишь из пары десятков домов,но каждый был интересен и загадочен. Дома были шумные и тихие, закрытые и открытые, добрые и не очень..На улице мне была знакома, казалось, каждая травинка, лужица, камушек. Я вглядывалась очень внимательно и пристально во все, что было перед глазами и помню каждого жучка, семенящего мелкими лапками и ныряющего из трещины в трещину крошащегося от старости бревна соседнего дома, где любила сидеть на завалинке, все щели и облупившуюся краску на заборе. Мне нравилось заглядывать в окна и за сенью занавесок угадывать  по  смутным очертаниям стол, лампу с обязательным абажуром, буфет. Улица жила своей жизнью в своем неспешном ритме и в той достаточности времени, что бывает, наверное, только в детстве. Все было размеренно и понятно. Рано утром обходит все дома почтальон, а Клавдия Петровна повезла на рынок тележку на рынок торговать. Но раньше всех поднимаются голубятники – дядя Миша и дядя Валера. Их двое на улице, и они соперничают друг с другом – у кого лучше и послушнее голуби. А голуби не обращают на них внимания и отрываются от земли, забывая обо всем в  парении своей небольшой стаи, описывая по небу широкие круги. Днем жизнь улицы затихает – взрослые на работе, дети в школе, старики прилегли отдохнуть. А вечером улица вновь оживает. Вот тянутся тележки с бочками набрать воды на колонке для полива, вот детвора высыпает на улицу, справившись с уроками и предвкушая бесконечный, наполненный всякими приключениями вечер, а ближе к ночи появляются влюбленные парочки и слышатся шорохи, смех, звуки гитары. Нас прогоняют спать, и жизнь ночной улицы нам уже не ведома. Но ночью является не сознаваемая умом, но уверенно ожидаемая детской душой преизбыточность времени через проживание бесконечной таинственной ночи.Ночью во сне я часто пролетала над своей улицей, купаясь в ее теплом воздухе, направляясь в неведомые дали.

          Это была вся моя жизнь и мой мир, замкнутый пространством улицы. Улица учила, воспитывала и даже кормила, чем Бог пошлет.
Сирень росла в садах, и на улице было много кустов старой сирени, которая уже как будто нехотя и натужно, но все же цвела каждый май. И так входила во цвет, что уже не остановить и не унять ее цветение. Сирень отцветала долго-долго, то там, то сям виднелись уже ослабевшие гроздья и сохраняли тяжеловатый свой дух в каждом цветке. Мы каждый день жевали сирень, отыскивая «на счастье» пятилепестковые цветы. После сирени наступала очередь ирги, которая росла везде, склоняя прямо на улицу свои ветки с обильными гроздьями почти черных ягод, и наевшись вдоволь, мы весь день ходили с синими языками и пальцами. Потом начиналась охота за ранними яблоками,которые росли далеко не у каждого в саду, и раздобыть их можно было только презрев все опасности в виде собак и хозяев, перемахнув через чужой забор. А осень и начало зимы дарила новые подарки- мы объедали ледяную, но такую сладкую рябину и калину.

        Улица подарила мне лучших друзей.Вот наискосок живет Вовка. За высоким забором яблоневый сад, который охраняет немецкая овчарка. Туда так просто войти нельзя. Вовка- добрый, он приносит яблоки из своего сада и книжки из библиотеки.Однажды я увела у него книгу о приключениях. Он три месяца терпел и ничего не говорил, ждал, когда у меня совесть проснется. А Мишка всегда был толстым увальнем, носил сшитые из простого синего сатина штаны на резинке, которые шила его худая и крикливая мать. Мишка вечно и насильственно худел. Мать прятала от него еду. Мишку подкармливала моя бабушка. Мы, набегавшись и наигравшись на улице, шумные и часто грязные вваливались к бабушке на кухню. Она отрезала всем троим по огромному ломтю ржаного хлеба, обильно поливала подсолнечным маслом и щедро посыпала крупной солью, так что крупицы соли скрипели на зубах. Мы убегали опять, с охотой съедали наши бутерброды. Сызмальства я была в окружении мальчишек, но это был не мой выбор. На улице почему то рождались только мальчики, я была странным исключением из правил, но в пять лет меня «осенило», я вдруг заявила всем, что я - мальчик Сашка и перестала отзываться на свое девчоночье имя. Теперь бы прогрессивные психологи стали бы защищать мои права на выбранный пол и спокойно сделали бы из меня какого-нибудь транссексуала. Но к счастью, тогда не было столь дальновидных и добрых психологов, заботящихся о правах ребенка, а домашние оказались явно умнее нынешних и, зная, что мое сопротивление им не сломить, просто стали называть меня Сашкой. Наверное, они были хорошими педагогами, потому что Сашка по их версии должен быть гораздо лучше девочки, которая была слишком ленивая и непослушная. И Сашка старался вовсю - выполнял все домашние поручения, даже мыл в тазу ненавистную грязную посуду, ходил с бабушкой в магазин и выстаивал длинные очереди за хлебом, потому что это было время кукурузных экспериментов Н.С.Хрущова, щипал каждый день бельевую корзину травы и кормил двенадцать кроликов. Странно, но залезая в штаны с начесом, недоношенные братом, в его же синюю и изрядно полинявшую ковбойку, старые кеды, Сашка в то же время носил на голове косу.По малости лет и отсутствию опыта, он редко смотрел в зеркало и не очень, видно, разбирался в тонкостях гендерных различий, и девичья коса ему совсем не мешала жить полноценной мальчишеской очень интересной жизнью. Сашка предпочитал летом играть в футбол, а зимой в хоккей.Улица периодически превращалась то в футбольное поле, то в хоккейную площадку. Меня ставили на ворота,которыми служили реальные ворота в доме посредине улицы,и я неплохо справлялась с вратарскими задачками. Сашке, в силу необычным способом добытого себе пола, приходилось постоянно доказывать свое право и свою состоятельность как натуры совсем не девчачьей. Поэтому, когда меня иногда ставили в нападающие, то слабая техника и небольшие возможности обгона
компенсировались упорством до ожесточения, так что со мной уже старались не связываться. Проверка моей подлинной маскулинности наступила, когда однажды при подаче шайба на большой скорости, взвившись вверх, ударила меня ребром прямо в лицо, раскроив губу,едва навсегда не наградив меня «заячьей губой». Слезы от дикой боли брызнули сами собой, но показывать их было никак нельзя, и что-то надо было срочно делать с хлынувшей кровью. Тогда я залезла головой в сугроб, а когда подняла голову, слезы можно было уже выдать за растаявший снег. Кровь долго не унималась, так что вниз головой в сугробе пришлось провести немало времени, но главное честь была сохранена. Никто ни словом, ни взглядом не выразил своего сомнения в моем достоинстве настоящего пацана. А сугробы на улице были огромные, девственно чистые и белые.

       Все на улице знали, у кого что происходит, все беды и радости - кто пьет, кто жену бьет, кто женился, кто развелся, у кого кто родился или умер. В последний путь провожали всей улицей. Гроб ставили на табуретки прямо перед калиткой. Несли и провожали всех до катафалка, который ждал за несколько сот метров на асфальтированном шоссе.Траурная процессия была многочисленной. Собирался и стар, и млад. Для стариков- еще один повод посудачить о бренности жизни, а для детей это было еще одно запоминающееся событие, причем впечатление от него усиливалось нутряным страхом перед покойниками,но непременно было подслащено раздаваемыми детям конфетами на помин души. Но больше покойников мы боялись войны. Не только слово, она сама витала в воздухе, пряталась в непонятных чужих словах Карибы, Куба, Кеннеди, завывала в осеннем ветре, таилась в поднятых воротниках пальто, быстрых взглядах и опущенных глазах. Поэтому когда спустя несколько лет однажды рано утром меня разбудила бабушка, тряся меня за плечо, и говорила: « Беда… Беда…». Я открыв глаза, твердо и со всем мужеством уверенно заявила – Война?! Нет, это была не война, но это была беда–погиб Гагарин.

     Как все было просто там на нашей улице. Все слова были однозначны и правильны в черно-белом варианте, без оттенков. Тетя Рая - злая и жадная, Анатолий Сергеевич – бывший профессор-алкоголик, дядя Герман сидит в тюрьме за воровство, а его жена спекулянтка, Таня - больна астмой,Тамарка влюблена в Славку, а моя бабушка Шура- хорошая и добрая. Тогда я и не подозревала, сколько всего происходит между строк, спрятавшись за словами, именно вне слов вырастает другая реальность, которая дымовую завесу слов использует для сокрытия своих тайн. Она становится больше любых слов и, наконец-то, они становятся совсем пустыми и ничтожными под весомостью громады жизни.

***
         Моей улицы давно нет.Дома сломали и построили бездарные и бездушные хрущевки. Да и само понятие «моя улица» в условиях агрессивной урбанизации потеряло свой тот давний смысл- мира моего детства.Но когда я сейчас смотрю на играющих детей, меня всегда поражает присущая им удивительная радость жизни, узнаю тот восторг, который можно испытывать просто от самого бытия, и который так переполнял меня. И это состояние не зависит от материальных критериев жизни – места,интерьера,достатка или бедности родителей. Моя улица щедро дарила мне несметное и подлинное богатство-золото осеннего листа, бриллианты сказочных снежинок, серебро звездной россыпи в летнюю ночь, хрусталь весенней сосульки.Каждое мгновение имело свою непреходящую значимость. Детству непонятно, чуждо и невыносимо тяжелое слово - тщета. Все происходящее – необходимо и ценно- проложенное руками русло для весеннего ручья, по которому можно пускать спички и бумажные кораблики, изящные ирисы в палисаднике перед домом, закопанный в тайном месте «секрет» под зеленым бутылочным стеклышком, майский жук, живущий в спичечном коробке… Это ощущение полноты жизни имманентно присуще ребенку, не отторжимо от него. Я и сейчас хочу быть хоть немного сопричастной светлому веселому духу, так привлекательному и милому в малых детях и уже отсутствующему у взрослых людей. Наверное, эта бьющая фонтаном радость – отсвет райского безгрешного состояния души, еще сохраняемое до поры до времени в каждом ребенке и сохраняющее дитя.И которое, увы, тает, ускользает, растрачивается по мере проявления страстей и соприкосновения с миром взрослых и погружения в него.Все настоящее рано или поздно перемещается в область бесплотного. И только там обретает свою подлинную значимость. И где-то далеко, в царстве загадочной Мнемозины живет маленькая незаметная улочка,заняв там свое скромное, но неподвластное вихрю времени неприкосновенное место.





Рейтинг работы: 51
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 92
© 16.12.2018 Евгения Викторова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2440800

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Лариса Калинина       23.05.2020   12:13:50
Отзыв:   положительный
Волнующее повествование! Поэзия детства...Вспомнилась и своя улочка... Она - фундамент, фон нашей взрослой жизни. Ее почти бессознательный камертон. И как важно для души, чтоб в детстве правильный, чистый его тон задавался добрыми, любящими взрослыми людьми!
Спасибо за поэтичный рассказ, Женя!
Евгения Викторова       23.05.2020   23:18:32

Спасибо Лариса за бережное внимание к моим рассказам, за верно настроенный безошибочный камертон Вашей души.
С поклоном.
Игорь Донской       03.03.2019   13:10:10
Отзыв:   положительный
Не буду оценивать художественную сторону рассказа. Я не критик. Обычный российский пенсионер. В целом рассказ мне понравился и хорошо передана историческая обстановка.
Так, что ничего личного и предвзятого. Только факты и Ваша грамматическая ошибка. Сознательная или сделанная специально я тоже не имею права разбирать. Тем более если ее не заметили строгие судьи при рассмотрение и номинации рассказа в конкурсе.
Цитирую вас дословно - " Н.С. ХрущОва". Это как я понял, Никита Сергеевич Хрущёв. А дальше по тексту у вас, идет термин - ! хрушЁвки. Хотя следовало бы - хрущОвки. Как то не очень понятно, что вы этим преследовали. Умышленное принижение личности или просто ошибка. Тогда почему ее не заметили строгие судья?
Я тоже не люблю этого политического деятеля. Упертый троцкист и лицо ответственное за расстрел голодных Новочеркасских рабочих в 1962 году.
Я, к слову, родился в медсанчасти НЭВЗА. Завода имени Буденного. Семен Михайловича. Так тогда назывался, угробленный ныне, паровозостроительный завод.
Но, как не странно этот ХрущОв был лидером Великой страны и КПСС генеральный секретарь и как то не совсем смотрится такой черный юмор в художественном рассказе. Это же не политический памфлет и не антисоветский выпад. Тем более, согласно новым Правилам проведения конкурсов это не позволительно. То же судьи не заметили. Почему? Сайт то патриотический. Как пишут.
Соответственно ваш рассказ наверняка читали и одобряли, бывшие члены КПСС. Им наверно обидно и досадно, что их лидера так оскорбляют. Опять нарушение.
Меня пожалуйста сюда не привлекайте к обиженным партийцам. Я сознательно не вступал в партию. Хотя люблю свою Страну и народ. Это разные понятия. Да и прийти из антикоммуниста в упертого сталиниста, тоже много надо было пережить.
Да и партийцы тоже разные были. Порой даже очень разные
. Были такие которые отдавали новое жилье беженцам и умирали в халупах.
А были которые заседали во всяких парткомах и полит.отделах и распределяли машины и прочие дефицит и проводили личные беседы с несознательными комсомолками при свечах. Если мягко сказать.
Срывали с солдатских шей крестики, плевали верующим в лицо и проводили антирелигиозные беседы. Продолжали бесовскую политику Хрущева. Даже уже в разгар - перестройки. А сейчас поголовно - верующие.Почему то. Странно как то.
Не буду углублять эту тему.
Ведь сайт художественный и литературный. Да и историю тоже нельзя переделывать. Равно как и не по писательским правилам и понятиям коверкать фамилии. Даже таких как - Хрущев. Н.С. Хотя наверно для отдельных коммунистов и либералов он герой и поныне.
Смею заметить, что в этом отзыве я не нарушил Правил Сайта и никого не оскорбил. Тем более не скатился на уровень унижений отдельных личностей.
С уважением, ко Всем.
Евгения Викторова       10.03.2019   00:24:34

Спасибо, уважаемый Игорь за развернутый, внимательный отзыв. Простите великодушно за досадную ошибку, Я ее уже исправила. Она невольна и не несет никаких дополнительных смыслов, намеков или оценок, которые вы за ней увидели. Это лишь свидетельство того, как далека уже та эпоха, что даже когда-то постоянно повторяемые фамилии партийных руководителей, которые были постоянно перед глазами в газетах и журналах теряют свою чеканную неприкосновенность в нашей ненадежной памяти.
Игорь Донской       14.03.2019   22:38:04

Проделки Никитки долго будут вспоминать недобрым словом. Нормальные, честные люди.
Я либералов в учет не беру. " Он и паспорта крестьянам дал и волю рабочим". Только каким рабочим? Вот вопрос.
Уж явно не рабочим Новочеркасска и Ростова. Их даже толком не хоронили. Зарывали как злодеев в медвежьих углах.
Так какая была Советская власть? Родная? Кому родная?
Вот поэтому и надо помнить таких упырей, чтобы повтора не было.
Георгий Георгиевский       13.06.2019   15:32:58

"Наш дорогой Никита Сергеевич" так нахозяйничал в стране, и еще раньше науправлял в Москве, Подмосковье и на Украине, что впору содрогнуться всем миром.
А навоевал-накомандовал еще интересней, так, что воины павшие и Их вдовы на Страшном суде судиться с ним будут.
За одно только спасибо ему: не смог он советскому народу "показать последнего попа". И распять еще раз Христа.
Аппаратчик прожженый с заштампованными мозгами, влез в хозяйство великой страны, растолкав всех, кто способны были явить себя сильными хозяйственниками и государственными стратегами.
Все мины, рванувшие в конце 80-х в стране, старательно и любовно заложил товарищ Хрущев. Последняя взорвалась в связи с Крымом совсем недавно.
Как такое оказалось возможным?
Уместно припомнить, что своего приятеля, местечкового виршеплета Пантелея Махиню, он ставил выше всех поэтов, классиков и современных ему. О чем ничтоже сумняшеся не раз сообщал народу.
И таков он был во всем, о чем брался судить и рядить.
Мир праху его.
Геннадий Ростовский       01.02.2019   18:20:21
Отзыв:   положительный
Уважаемая Евгения, сердечно поздравляю Вас с победой в номинации "Проза" в недавно завершившемся конкурсе Избы-читальни. Даю в редакторский анонс.
Евгения Викторова       01.02.2019   20:52:14

Благодарю, уважаемый Геннадий!
















1