Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Молодой специалист


Весна 1973 год. Я, молодой специалист, радиотехник, после окончания ОЛТУ ГА, прилетел в аэропорт Усть Кут, работать, по распределению.
Время было романтичное, хотел я уехать в Билибино, руководство училища хотело меня оставить при учебном аэродроме в училище, мама моя поставила ультиматум, что бы я уехал туда, где есть железная дорога, ну вот в результате компромисса я оказался в Усть Куте, конечная железнодорожная станция.
Дальше Усть Кута была непроходимая тайга, никаких дорог, кроме реки Лены, конечно.
Поселили меня в гостинице аэропорта, в 32 комнате на третьем этаже. Освоился, осмотрелся,  и на следующий день  вышел на работу.
В небольшой комнате службы связи сидели два молодых парня, уже бывалые, они были тоже из ОЛТУ ГА.
Ну что - начнём учить? Коля Моторыкин, показал на глубокое кресло принесённое из зала ожидания - "Вот твоё рабочее место".
Сергей Корчун, солидный такой, сразу сказал - "Запомни - забудь чему учили, смотри что люди делают"!
А Коля Моторыкин начал показывать, как заряжать магнитную плёнку в магнитофон.
Магнитофон - это было много дорожечное сооружение, размером с хороший современный холодильник, почти до потолка высотой.
На него записывались все переговоры диспетчеров, в том числе и связь с самолётами. Посмеялись над моей неумелостью, потом я кое как научился, ну и так пошло.
На следующий день у меня была смена с Адольфом Таюрским. Колоритный такой, плотный, чуть выше среднего роста, черноволосый, Познакомились, поговорили, посидели в шикарных, из зала ожидания, креслах.
Как вдруг "говорильня" - связь с диспетчером - орёт - "Доля, пеленгатор сдох! развёртка сбоку!" 
Бежим на пеленгатор, через взлётную полосу.
Я прибежал, прибор тестер настраиваю, сейчас буду искать неисправность, как учили.
Следом Доля прибежал. "Ну ка отойди!" - И вытащил наполовину блок пеленгатора из стойки, потом с силой двинул его обратно. Бац! Развёртка на экране встала на место. "Учись студент!".
Ладно, дежурим дальше. Диспетчер по говорильне - " Доля, загудело!"
Бежим на вышку, там устройство связи между службами - что то возбудилось и гудит. Таюрский подскочил и эту тумбочку сбоку рукой - хлобысь! Гудение прекратилось. Ну ладно. На диспетчерской вышке был Валентин Аншуков, так мы познакомились.
Как потом оказалось - он был интересный рассказчик.
К концу смены тумбочка эта опять загудела. Ну тут я уже сам, подскочил к ней - бац бац - никакого результата. Сзади Адольф - "Я же показывал, как надо - сбоку с оттяжкой вверх надо!"
И так пошла моя жизнь молодого специалиста. Много было интересного, всего не расскажешь.
Как например, я смотрел со страхом на буквопечатающий аппарат, - это было устройство! - Бешено трясутся две тысячи деталей, и как то печатают текст. Как это ремонтировать? Как вообще понять - как это работает? Знал это только Саня, фамилию вот забыл. Кажется Марков, нет не помню.
Как мы всей связью, уже поздней осенью, под руководством Гаврила Федоровича Пшенникова, искали место пробоя кабеля связи с дальней приводной радиостанцией. Это по прибору Пшенников определил место "плюс минус пять метров. И копали лопатами и кирками траншею в мерзлоте, жуть.
Коля Машуков с Миретиным, красочно рассказывали, как на ближнюю радиостанцию медведь наведывался.
Потом мы с Сергеем Корчуном и Колей Моторыкиным стали работать на обслуживании радиолокатора, ДРЛ -7с. Была, помню, такая неисправность на локаторе - самолёт на расстоянии видно хорошо, а как подлетит на десять километров, то пропадает. Наслушались мы от диспетчеров, понятно. Нашёл эту странную неисправность Коля Моторыкин - оказалось неисправен был разрядник.
Ну вот. А в гостинице примерно через месяц подошла ко мне зав гостиницей Инешина - "Саша, комната у тебя большая, тебе что бы скучно не было, мы хорошего парня к тебе поселим. Парень - улыбнулся, представился - Миша Коровин. Поговорили о том о сём, он в аэропорту работал трактористом. Потом уже я узнал, что тракторист он был классный, трактора у него были в порядке, и что интересно - он практически не пил ничего спиртного. Ну вот так.
Посмотрел я как то, как он стирает свою робу, предложил купить стиральную машину в складчину. Сложились по пятнадцать рублей, ещё пятнадцать вошла в долю соседка, бывшая жена Юры Антипина, радиотехника с нашей службы связи. Начали стирать своё по очереди. Соседка сразу же закатила скандал - "Миша, ты что там стираешь?" Миша - "Как что - робу, я," говорит "- вместо мыла - порошка бензин добавляю".
Не зря Мишу в аэропорту звали - "Миша бульдозер". Одежда у него была, просто тракторная.
Соседка кричит - "Да я же тут для детей стираю, я после твоей мазуты не могу машину отмыть!"
В общем кончилось тем, что мы эту стиралку соседке совсем отдали. Согласились, что ей было стирать нужнее.
А Миша вдруг заскучал. Я его кое как разговорил, всё оказалось банально.
"Не любит она меня". Кто? - "Да ты не знаешь, Татьяна тут в аэропорту работает."
Проблема конечно, из тех, которые у всех бывают.
Потом уже до меня дошло - "Миша, а какое у неё образование? Да институт. Миша - а у тебя? Ну восемь классов. Ну вот, чувствуешь, что тебе надо хотя бы техникум?"
Короче, к осени Миша поехал в отпуск, через месяц приехал довольный "Саня, я поступил в Тулунский техникум, на механика. Всё, еду учиться."
Молодец парень, ничего не скажешь.
После Миши, ко мне опять подходит Инешина - "Саша, мы тут к тебе мужчину поселим ненадолго, месяца на два. Ему надо тут немного, потом он переедет.
Познакомились. Высокий такой мужик в годах, с огромным шрамом на лбу, представился "Иван Пасько". Ну Пасько так Пасько. Он сразу сказал, что работать будет в аэропорту, по ремонту. Разговорились. Оказывается - он сидел в тюрьме двадцать два года, сейчас вышел, всё теперь будет хорошо.
Потом, к вечеру, он как то сник - "Ой что то зуб болит, ой что то на зуб что нибудь надо, а то не засну!", Поворачивается ко мне, - "таблетки есть?"
Нету? А одеколон есть? "А Русский лес, хорошо, - дай мне зуб помочить!"
Я к тому времени был вроде большенький, после училища, но я ни за что не мог предположить, - что Иван будет делать с одеколоном, как он собирается зуб лечить? А он вытряс одеколон в стакан, и вместе с ложкой сахару всё это в рот. Крякнул и повеселел - "Вот хорошо, спасибо выручил!"
Через несколько дней на работе узнаю, - произошло какое то скандальное на весь аэропорт ч п с Иваном.
Вечером дома - "Иван что там случилось? - Да понимаешь, дали мне помощника, дебила, послали нас крышу столовой аэропорта ремонтировать, ну надо было гудрон разлить, где щели. Ну? Ну вот, мы на крыше, гудрон-смола в бочке, под бочкой огонь развели, что бы смола растаяла. Рядом лежим, ждём, вот я этому мудаку и говорю - " Ну как там, - смола растаяла?" А он что бы узнать, сунул руку в бочку. Вытаскивает руку, а пальцы по самую ладонь в смоле. Рот у него раскрывается, глаза расширяются. Я ему ору - бегом к фершалу! Ну он так со всей силы прямо к медпункту и побежал, а столовая хоть и одноэтажная, но высокая. В общем как этого идиота лечить будут, не знаю! - Хорошо что не убился."
Как то я спросил Ивана - "А что это у тебя за шрам на лбу?"
-"А это я по малолетке - мне татуировку сделали "Слава КПСС". Всё бы ничего, но потом начальник зоны вызвал, "Убери татуировку, иначе я тебя на волю никогда не выпущу!" Ну? "Ну и пришлось надпись бритвой срезать."
Как то подошла ко мне Малиновкая, начальник метео станции аэропорта. - "Саша, мне нужен радист, надо принимать метео карты в нашем радио бюро, ты парень грамотный, разберёшься, да и деньги тебе не лишние"
Стал я по ночам ещё и радистом работать.
Это было интересно - в нужное время надо было настроить радиоприёмник, р 250, на нужную радиостанцию, и аппараты "Ладога" печатали на какой то химической бумаге метео карту.
Всё просто, но надо было так настроиться, что бы помех принять как можно меньше. Иначе какие то подробности на карте трудно было разобрать.
А самое трудное, как оказалось, надо было ночью вовремя проснуться. Я уж и будильник доработал, молоточек усилил. Ставил будильник в ведро. Но с часу до трёх ночи обязательно так разморит, что на будильник из соседних помещений дамы приходили и меня будили.
Если не удавалось в три часа карту принять - я её пытался принять в четыре, но, мне было сказано - "Саша, дорога ложка к обеду." Если карту принимать позже, синоптики не успеют на день прогноз составить, а это недопустимо.
Короче, скоро я пошёл к Малиновской с повинной. Она отнеслась с пониманием, и через неделю появился новенький молчаливый парень радист. Он карты принимал без нареканий, и всегда вовремя.
Как то Гена Голиков, техник по приборам, тоже с метео - говорит - "мне тоже любопытно стало - как ему удаётся не спать?
Заглянул ночью к нему в радио - а он стены боксирует!"
Коллектив на метео станции был замечательный. Скандалов я у них не помню, совсем. Особенно Толя Совков запомнился - всегда улыбается, всегда у него всё замечательно.
Лето 1974 год. Я, молодой специалист аэропорта Усть – Кут, удивлённый, иду к начальнику аэропорта, не понимая, зачем я ему понадобился. В кабинете ко мне первый обратился парторг – «Так Александр, то ты женишься, то ты не женишься, так не пойдёт. Учти, что морально неустойчивых мы не поддерживаем.» Я молча пожал плечами. Тогда Спиченко - начальник аэропорта, сказал - «Вот что, нужно оказать шефскую помощь подшефному селу. Поедешь завтра помогать им сено косить.» Я открыл удивлённый рот «А…» , «а зарплата по среднему, плюс что там заработаешь, приказ у секретаря, выезжай завтра, с утра.»
Вечером, с этой неприятности, с дружком Саней Исаевым, (это радиотехник с нашей дальней приводной станции) решили сходить на танцы, в клуб на нефтебазе. Приняв по портвейну, закусив «расколоткой», вошли в танцевальный зал. Народу было много, танцевали, портвейн хорошо расслабил, я заметил группку красивых девчонок у стены, и решил с кем нибудь познакомиться.
Подошёл ближе, представляюсь, они на меня смотрят, что - то говорят между собой, и тут соображаю, что не могу понять, о чём они говорят.
« Ничего себе бормотуха попалась!». Решаю молча, что же делать, и тут слышу сзади голос Санька : «Сашок, меня тут предупредили, что если мы сейчас отсюда не уйдём, то нас в вытрезвитель заберут».
«Саня, как уходить, смотри какие чувихи»! Да какие чувихи, это строй отряд из Германии, на БАМ приехал, пошли отсюда !
На утро я был на борту теплохода «Зарница». До подшефной деревни надо было плыть этой посудиной, где то семьдесят километров, вверх по Лене.
Теплоходик красиво отчалил от берега, минут десять шёл, явно пытаясь набрать скорость, потом из рубки вышел капитан : Ребята, надо помочь, не можем на «редан» выйти ! Я не понял, но пассажиры – человек сорок, знали, видимо, в чём дело, и по команде капитана стали толпой бегать с кормы на нос. Наконец что - то где то вроде хлопнуло, и судно пошло заметно быстрее. Пассажиры довольные расселись по местам.
Я смотрел с интересом на дикие таёжные берега Лены.
Но это продолжалось недолго. К капитану подошли несколько мужиков, в брезентовых ветровках, и в сапогах по пояс. Пошептались, он кивнул, и Зарница пошла к берегу. Высадили рыбаков, или охотников, с их мешками и рюкзаками.
Оказывается, это судно может приставать к берегу в любом пологом месте.
Но когда стали отплывать назад, то двигатель как то задёргался и заглох. Помощник – рулевой нырнул под корму, и сказал капитану - «сеть намоталась»! Так мы обратно по течению, часа полтора, сплавлялись до порта. Там нас перехватил буксир …
Через час мы уже плыли опять в сторону моего подшефного Омолоя. На этот раз на «редан» вышли без проблем.
Омолой – село, дворов около тридцати, стояло на берегу Лены. Дорог сюда не было никаких, кроме конечно реки, а зимой, говорили, что сюда аэросани раз в неделю почту возили. Половина жителей – Тунгусы – вообще колхоз не признавали, летом уходили семьями в тайгу, собирали и заготавливали всё, что полезного в тайге росло. А остальные - пахали единственное небольшое поле, сеяли на нём какое то зерно, и заготавливали для тридцати коров колхозного стада сено. Ну, конечно не справлялись, поэтому и шефов выделяли колхозу в помощь.
Я окунулся в эту романтику по уши. Мне всё было интересно. Не хватает слов описать быт этой деревни.
Водитель единственного Газика, не в силах был выехать из колеи, посреди улицы, и объехать полутораметровых свиней лежащих и довольно хрюкающих, в этой колее. С каким трудом он их всё же выгнал ногами. Или ночью сильный лай собак – оказалось, медведь задрал за огородами запозднившегося телёнка. Или состояние председателя, когда трактористы, что пахали поле, - после пахоты забыли плуг поднять, так в деревню и приехали, перепахав единственную небольшую дорогу.
Меня отправили как - то на охоту за огород, с ружьём двенадцатого калибра, на рябчиков.
Посмотрела наша повариха на мою дичь, махнула рукой. Однако, в супе рябчики оказались большими.
Потом она созналась, что это голуби.
А ягоды чернику, например, там брали не руками, а совками. Такой пол ведёрный совок с «расческой» - траву прочёсывает. И ягоды вместе с листьями, в совке. Мне было интересно – как они будут отделять листья от ягод ?
Оказалось, если по наклонной доске пустить это всё, то ягоды скатятся, под действием «Куриного крылышка », а листья останутся на доске. Я посмотрел как собирают кедровые орехи, оказалось – бьют огромной дубиной по дереву, прислонив её к стволу.
Я  распробовал   строганину, это мороженное разрезанное на пластики мясо, и  расколотку - это замороженная речная рыба Хариус, расколоченная молотком на мелкие кусочки.
Я узнал, почему в пьяном виде нельзя заводить внезапно заглохший лодочный мотор «Вихрь» или «тридцать сильную «Москву», на лодке, особенно на «казанке». Потому что как правило, заведённый мотор оказывается "на скорости", и с кормы лодки "заводящего" легко выбрасывает в воду.
И вообще посмотрел настоящий непроходимый таёжный лес, которому нет ни конца ни края.
Особенно были интересны люди. Они жили вообще без проблем. Один председатель бегал, всё ему было надо, организовывал, в меру своих сил. Отчаявшись, организовать нас, неизвестно откуда достающих брагу и портвейн, завёз нас на остров, и сказал «тут накошено, собирайте всё в стога, тогда обратно увезу»! Мы впятером, сметали несколько стогов за неделю, «отпуск» мой закончился.
Я вернулся в аэропорт.
Ближе к осени к нам в гостиницу, поселили молодого парня, Мишу. Приехал он из Молдавии, строить БАМ.
Но как то так получилось, как - я точно не знаю, но кто то из рабочих аэропорта, не знаю, что там у них за беседа была, под каким градусом,  - пырнули Мишу ножом.
Публика тогда в городе была - скажем так - разная. Миша вылечился в больнице, и его взяли работать грузчиком в аэропорту, жить поселили у нас.
Уже зимой, как то, вечером, Мише надо было на смену. Начали мы картошку жарить. До зарплаты было далеко, поэтому жарили без жиров и сала, на воде. Миша посмотрел на это всё, и говорит - "Может масла какого нибудь принести?" - "Ну неси!" Он сразу спросил - "а сколько принести?" - "Ну сколько сможешь! Всё сьедим!"
Мы даже и подумать не могли, что Миша утром притащит коробку маргарина - двадцать килограмм. - "Где взял?" - "Да дали". Положили это всё в холодильник "Саратов", а больше туда ничего и не влазит. (Мы этот маргарин ели во всех видах неделю. А потом остальное вынужденно раздали всем соседям.)
Очень мне любопытно стало - как это у него получилось. Пошёл, в следующую его смену, посмотреть.
В помещении для грузчиков собралась весёлая компания. Бригадир грузчиков -  Иловайский, был очень бывалый, не слабый мужик, чувствовалось - он в этой своей стихии, как рыба в воде. - Перво наперво позвонил на метео - "Девочки - какая погода будет в Бодайбо?, Ага а в Якутске? ага, а в Ленске? Ага понятно." Потом пришёл экспедитор - надо грузить самолёт.
И вот ребятки по трапу таскают ящики в грузовой Ан 12. Экспедитор ящики считает, смотрит. Вдруг один парень спотыкается, и роняет ящик с трапа на землю. "А в маму твою..." Экспедитор не может к месту падения подбежать, потому что тут идёт вереница, другие ящики считать надо. Парень грузчик собирает рассыпавшуюся мороженную рыбу, в поломанный ящик, но рыбы там уже пол ящика. Остальная половина в снег улетела, (потом её достали.) Экспедитора понять можно - тут ведь и целиком ящик пропасть может, а там только пол ящика. Весёлая картина.
Бывает и так - самолёт надо грузить, к примеру на Якутск, а бригадир уже знает, что погоды там не будет. Ну и торгуется с экспедитором - " подписывай наряд что мы всё погрузили, гарантируем, всё будет хорошо". Ни шатко ни валко начинают грузить, потом оказывается - погоды в этом Якутске ,к примеру, нет. Тогда экспедитору - "оформляй разгрузку". Оформлял, потому что за простой самолёта строго спрашивали. Вот так и работали.
После погрузки шли опять в помещение. Бригадир из ящика берёт бутылку бормотухи, суёт горлышком в кипящий чайник, снимает нагретую пробку, наливает всем, в кружки, а в бутылку наливает чай из чайника, закупоривает этой же пробкой, и в ящик. Кто то в Якутии потом наверное матерно удивится, но это будет потом.
Я конечно всех их рабочих тонкостей не знал и не знаю, но видно было, что жизнь у них была точно интересная.
Хороший парень был, этот Миша молдаванин, жаль не знаю, что с ним сейчас.
Часто ко мне приходил электрик с энергослужбы аэропорта - Сериков, сыграть партеечку в шахматы. Он учился заочно в иркутском университете.
Я вообще то был одинаково развит во всех видах спорта, везде имел примерно шестой разряд. Ну в шахматы, правда, наверное пятый. Да собственно шахматистов было - , Сериков, Гоша Зверев да я.
Вот так, за партиями, Сериков мне поведал мечту - "Закончу юридический факультет, стану прокурором, я их сук пересажаю." - Да кого?
"Понимашь, мы были с детства корифанами, пили вместе, с детства, а потом они в техникум поступили, и в партию. В начальники вышли - один начальник аэропорта, другой в райкоме партии. Я к ним - пацаны - а я? А они мне - да пошёл вон, алкаш!"
Он заговорщицки мне говорил - "Но я то знаю, - они договариваются с начальником речного порта, и груз железяки, которые можно и нужно возить летом все на тысячетонных баржах, - возят самолётами втридорога. План выполняют! Это же вредительство, а не выполнение плана аэропортом!, Они же нормального честного мужика, бывшего начальника аэропорта, сняли, а сами начальниками сели, Я их пересажаю!"
Я в 1976 году уехал из Усть Кута, и не знаю, удалось ли Серикову закончить университет. Мужик он был очень неглупый, по крайней мере в шахматы играл очень неплохо, но дали бы ли ему пробиться в прокуроры? Сильно вряд ли.
Я был радиотехник, наземник, но конечно интересовался и другими специальностями. В частности - как то Федя Корзун, техник по электрооборудованию самолётов - расписал мне прелести работы в "рэсос". "Наземники связисты - так себе, а рэсосники - это же уважаемые люди!" Пошёл как то с ним, посмотреть, что у него за работа. Вот мы в АН 12. Зима была, и в самолёте было холоднее чем на улице. Блок реле был в закутке, не повернёшся, какое то оборудование под потолком, не достанешь, датчики на крыле - высоко, можно навернуться. Нет Федя, хоть зарплата у меня и ниже на тридцать процентов, но мне в кресле как то уютнее. Да собственно и сам Фёдор потом поступил учиться очно в Киевский институт, и в Усть Кут конечно не вернулся.
Очень красочно, мне, в разговорах, расписывал работу диспетчера Валентин Аншуков. "Да смотри, техник это так, несерьёзно, а вот диспетчер - это уважаемый человек! Это же центральная фигура!" Я дежурил тут же, и начал присматриваться, это было интересно. Действительно - когда в воздухе одновременно несколько самолётов - это как бы сказать - не скучно.
Однако, как то вечером, часов в одиннадцать, диспетчер Степанов пожелал борту нормального полёта, повернулся к молодому специалисту Вите Башаеву - "Ну всё - через десять минут борт выйдет из нашей зоны, всё тут до утра можно выключать, а я побежал" Он торопился на "луч" - это служебная машина аэропорта - такая грузовая машина с кунгом, сотрудников развозила.
Ну ладно. Но через пять минут вдруг слышим - "Визига - я борт такой то, отказ левого двигателя, возвращаюсь, прошу ветер давление"
Смотрю, Витя заволновался, стал перебирать бумажки на столе, искать сводку метео. Я быстрей к стоянке на улице, благо этот "Луч"ещё не уехал. Кричу - "Толя, там самолёт, отказ двигателя!". Степанов с этой грузовой машины, из кунга, в два прыжка уже на земле, и бегом на вышку! Заскакиваю вслед за ним наверх, а там в эфире мат стоит - "Визига,- бл.. нах... ветер мне давай и давление ..бл нах... . Посадку давай"! Ну Степанов подскочил " Борт такой то - Визига - давление такое то, ветер такой то .." Скоро этот Ан 24 сходу, без всяких коробочек, приземлился, на одном двигателе, зарулил, и притихшие пассажиры тихонько прошли в гостиницу. Да уж, бывает.
Мне потом Яша Гуркало, диспетчер, говорил - "работа интересная, но если по твоей вине люди погибнут - как ты жить дальше будешь?"
Был и такой момент - на вышке был Гоша Зверев, - зашёл на вышку их начальник, Истомин, и начал что то Гоше выговаривать.
Я сидел в сторонке, смотрю, Гоша слушал, слушал, потом вдруг громко так и твёрдо - " После смены изволь вызвать меня в кабинет, и сказать, чем недоволен! А сейчас пошёл вон с вышки, ты мне работать мешаешь!"
Если бы бурчащий и ворчащий Истомин не ушёл, Гоша наверное бы его с лестницы спустил. "Однако!"
- "Да понимаешь, нажрётся, и лезет с указаниями!"
Потом помолчал, и говорит - "Это мне Аншуков ещё говорил - Гоша, Когда ты на вышке - запомни - ты главный, и никому не подчиняешься! А ведь он прав!"
Я как то приуныл. Так работать я бы не смог. Это же какие нервы надо иметь!.
Вот так прошли мои три года в Усть Куте. Общество там, было, скажем так, жестковатое. Вовсю строили БАМ, в Усть Кут съезжалась молодёжь на великую стройку, публика эта была разная, со всей страны. Не всех брали на работу на строительство дороги, многие оставались просто в городе. На танцах вечером в любом ДК запросто можно было на нож нарваться. Говорили, что иногда тут цепями от пилы "Дружба" дрались.
Скажем так, я там не прижился. Да и как выяснилось с годами - и слава Богу. Больших планов жить постоянно в Усть Куте, у меня больше не было. Надо было решать свои личные проблемы, но это уже начиналась другая история.
Прошло много лет с тех пор. Появился интернет, и стало возможно связаться с бывшими сослуживцами.
. Сейчас в аэропорту Усть Кут меня помнит разве что Коля Моторыкин, продолжающий работать инженером связи, да и то вряд ли.
  Возраст есть возраст. К сожалению, оказалось, что почти все  ребята , с кем я тогда работал и общался, не дожили и до 60 лет, а красивые когда то девушки превратились в откровенных старушек.
Я конечно тоже уже не тот что был, но я всегда вспоминаю это время с особой симпатией. Всё, что было, описать невозможно, много чего интересного вокруг происходило. Жизнь бурлила. Не было больше у меня в жизни такой работы и такого странного отдыха, как в то время - 1973 -1976 года .
И очень жаль, что то время нельзя, хотя бы выборочно, вернуть.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 60
© 15.12.2018г. Александр Змейков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2439951

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары
















1