Зелёная лестница


    Начальство крикетной клюшкой гоняло капитана Сёмина из одной «лунки» в другую. Для начала в Киров, затем лихо в столицу и очень быстро в столицу поменьше, да ещё бывшую. Семья терпеливо наблюдала за перемещениями Андрея Петровича из тихого Великого Устюга.
   Сёмин перелистывал в памяти личные дела новых подчинённых:
   «Старший лейтенант Бобров Олег Александрович. Разведён второй раз. Командировок в «горячие» и «тёплые» точки – две. Представлений к госнаградам – два. Отменены. Внутренних расследований – два. Двоечник какой-то. Присмотримся.
   Эксперт Толмаковский Владимир Иванович. По возрасту давно должен быть на пенсии. Начальство держит? По каким причинам? Старый конь он, конечно… но прежде всего старый.
   Стажёр Аронов Владислав Эдуардович. Владик. Старается. Интересно, кто родители?
Водитель – сержант Зыбин Валерий…Валерий… как его?..»
   Капитан нахмурился, вспоминая отчество.
   «Оперативная группа на выезд!»
   Стажёр вскочил, эксперт выдвинул ногой из-под стола свой чемоданчик, старлей зевнул и закрыл крышку ноутбука, всё равно часть фильма проспал.
   Капитан Сёмин встал, похлопал себя по карманам, проверяя укомплектованность.
   – На выход.

   Радовавшая неделю назад жёлтая листва сбилась в коричневые слипшиеся пласты у тротуара. Осень переходила в простудную фазу.
«Красивая и смелая дорогу перешла…» – загрустил в очередном куплете голос из динамика.
   – Была бы ещё умная, то здесь бы не пошла, – водитель покосился на шарахнувшуюся от веера брызг девушку.
   – Валера… ты, поаккуратней. Герман вот не дал дослушать. – Владимир Иванович вздохнул.
   – Будем стараться! Всё, прибыли.
   У подъезда топтался замёрзший участковый, раздражённо перекатывая незажжённую сигарету из одного угла рта в другой.
   – Что, Лямиков, опять бросаешь курить? – Окончательно проснувшийся Бобров протянул руку лейтенанту. – Только не говори: «Тут бросишь!» – неоригинально.
   Участковый, открывший было рот, снова сжал губы, но сигарета уже вывалилась.
   – Тьфу!
   – Что? Где? – Сёмин пожал руку на ходу.
   – Девятая квартира. Труп хозяйки. Обнаружил муж. Практикант караулит.
   При упоминании номера квартиры старший лейтенант мельком взглянул на эксперта. Тот развёл руками.

   Женщина сидела в полукресле перед туалетным столиком с большим зеркалом.
   «Комплект антикварный. Стоимость, судя по всему, заоблачная» – капитан привычно осматривал комнату.
   – Я «Люся, Люся…», а она не отвечает. Захожу, а тут… – растерянный муж пытался заглянуть в глаза то одному, то другому оперативнику.
   – Пройдёмте в другую комнату, пусть здесь всё осмотрят специалисты.
   – Да, да. Я здесь ничего не трогал.
   – Хорошо. – Сёмин сделал приглашающий жест к выходу и кивнул стажёру, – Владик, опроси соседей.
   За спиной переговаривались Бобров и Толмаковский.
   – А хата-то палёная, Иваныч.
   – Угу.
   Капитан поморщился, сленг резал слух, несмотря на изрядный стаж.
   – Андрей Петрович, когда прокурорские приедут, нам что? – окликнул эксперт.
   – А причём тут прокуратура?
   – Ну, так… – Владимир Иванович чуть понизил голос, – судя по убранству… минимум депутат.
   – По обстановке.
   – Мудро.

   Кроме работников прокуратуры прибыли ещё и сотрудники «конторы», покрутились немного и убыли, ограничившись стандартными комментариями. Из чего следовало, что разбираться придётся группе Сёмина самостоятельно.
   Толмаковский вежливо взял капитана за локоть и отвёл в сторону.
   – Андрей Петрович, в спальне нет отпечатков.
   – Вообще?
   – Вообще. Во всех комнатах есть, а в спальне нигде ни одного.
   «Что-то про эту квартиру все знают и ФСБ, и прокуратура, и старший лейтенант с экспертом. Все, кроме меня со стажёром» – Сёмин обошёл спальню с перепачканными порошком ручками, столешницами, прочими поверхностями и вернулся к хозяину квартиры.
   – Гражданин Романовин, когда у вас убирает домработница?
   – Девушка работает с десяти утра. Всё под присмотром супруги. Сегодня её не было. Кажется, отпросилась.

   ***
   Мурлычащий Бобров аккуратно прикрыл за собой дверь. Он даже немного лоснился, заполняя комнату ароматами столовой.
   – Извиняюсь, задержали.
   – Первое, второе и третье? – Толмаковский барабанил пальцами по столу. – Восемь минут уже ждём.
   – Иваныч, с твоим стажем все эмоции должны быть уже давно израсходованы, оставляя в сухом остатке снисходительное терпение.
   – Олег Александрович, по делу, пожалуйста, – одёрнул старлея Сёмин.
   – Как скажете. – Бобров свёл брови к переносице. – Дама увидела себя в зеркале без макияжа и сердце не выдержало.
   – Без чёрного юмора можно?
   – Следов насилия нет. По заверениям хозяина ничего не пропало. Хотя там столько побрякушек, что вряд ли он все может перечислить. Описи нет. Версий нет. Если ограбление, то было бы понятно. Может, удастся хоть в этом случае закрыть по «естественным причинам».
   Сёмин вопросительно посмотрел на старшего лейтенанта.
   – Андрей Петрович, я уже в третий раз на этой квартире, Олег во второй, – эксперт прошёлся из угла в угол. – Тут хоть без ущерба.
   – Утром звонил гражданин Романовин. Он не обнаружил приобретённой позавчера броши. Скоро прибудет для подачи заявления. Брошь точно описать не может, участвовал только в оплате. Придётся съездить в этот антикварный магазин. Вам,    Олег Александрович. Адрес вот. – Сёмин подвинул листок с записью к краю стола.
   – Хорошо. Влад со мной?
   – Да. Аронов, собирайтесь. Только…
   – Понятно, плохому не учить. Жизнь, так сказать… сама.

   – – –
   – Владимир Иванович, расскажите о двух предыдущих делах по этой квартире.
   – Возможно, что-то было и ранее. Я по своим эпизодам. Первый – пять лет назад. Труп женщины – хозяйки квартиры. Украдены полтора миллиона долларов и перстень из украшений жены. Задержан некто Шурупов. Деньги частично удалось вернуть, кражу перстня он отрицал категорически. Хотя вел дело Матвеев – мужик жёсткий. Шуруп всё про какую-то зелёную лестницу толковал и что случайно там оказался.
   – Где сейчас этот Шурупов?
   – Бежал из СИЗО. Больше я о нём ничего не слышал.
   – Так, а Матвеев?
   – Погиб. В прошлом году, при задержании банды, ограбившей инкассаторов.
   – Вот как. А второй эпизод?
   – Два года назад. Уже Олега в группу перевели. Один труп – хозяйка квартиры. Из следующих собственников. Исчезло только колье. Кстати, в первых двух случаях в спальне я тоже не обнаружил ни одного отпечатка. В отчётах зафиксировано.
   – Кто вёл дело?
   – Майор Петров. Боюсь, поговорить с ним тоже не получится.
   – Убит?
   – Жив, но не здоров. В «Скворечнике» отдыхает. Это психиатрическая лечебница. Но он там по поводу излишнего пристрастия к спиртному.
   – Навестим. И дела старые поднимем. По вскрытию результаты были?
   – Артур Степанович просил вас зайти лично.
   – Хорошо, зайду.
   – Андрей Петрович, мне бы домой. Я сейчас «на телефоне», так сказать, эксперт «по вызову».
   –Конечно, Владимир Иванович, идите, отдыхайте. Только покажите, где у вас судмедэксперт базируется.

   – – –
   Артур Степанович, сдвинув очки на кончик носа, разгадывал кроссворд.
   – Капитан, ты у нас человек новый…
   – Можно без подготовки.
   – Принято. На сердце дамы следы от ногтей. Как будто кто-то сжал и держал, пока оно не остановится.
   – А грудная клетка без повреждений?
   – Без.
   – Рука большая?
   – По захвату небольшая. Подростковая или женская. Была ещё парочка подобных фокусов…
   – Пять и два года назад?
   – Да. Я всё прописывал в отчётах, как положено. Ребята у кардиологов консультировались. Сошлись на необычной патологии. Короче, затёрли, как необъяснимое явление, мешающее расследованию. Начальство всё необъяснённое трактует как недоотработанное.
   – Отпечатки пальцев, потожировые следы?
   – Смеётесь, гражданин начальник?
   Капитан невольно поморщился, впрочем, патологоанатом мог списать всё на специфичность обстановки для неспециалиста. Увы… не списал и сразу же замкнулся.
   – Отчёт передам после обеда. Капитан, извини, много работы.
   – Желательно в первой половина дня, Артур Степанович. – Сёмин покосился на кипу газет.

   «Много работы… много работы…» – машинально повторял Сёмин, возвращаясь по длинному коридору в кабинет. – «Итак:
   Проверить алиби гражданина Романовина, приходящих работниц плюс всех, попадающих в зону общения – это поручим стажёру по причине большого объёма и предполагаемой бесперспективности.
   По описанию брошки и предметов из прошлых эпизодов отработать сведущих граждан в криминальной среде и ювелиров – этим займётся старший лейтенант.
   Отработать два предыдущих дела, выяснить местонахождение Шурупова, проконсультироваться у кардиологов, навестить майора Петрова – это капитану Сёмину, то есть мне. Впрочем, Шурупова перепоручим Боброву»

   Разложив на ходу всё «по полочкам» Андрей Петрович толкнул приоткрытую дверь кабинета. Бобров с Ароновым уже вернулись и, вздыхая, листали какой-то каталог.
   – Капитан, ты только прищурься, какие цацки. Нам в антикварном каталог подогнали, – старлей покосился на приоткрывшего рот стажёра. – Ладно, сами изъяли. Не было у них другого фото брошки, а принтер не цветной. Впрочем, понятно, что «глухарь».
   – Будем отрабатывать, как положено.
   – Отработаем, раз работа такая. Иваныч предысторию поведал? Предлагаю всех трёх «глухарей» объединить в один.
   – Я об этом уже думал. – Сёмин кивнул.
   – Вот. То три нераскрытых дела висело, а то будет одно. Соответственно повысится процент и улучшится отчётность.
   – Старший лейтенант!
   – Ну, можно из других соображений.
   – Отрабатываете перстень, колье и брошь. Ещё уточните судьбу Шурупова, того, что проходил по первому делу. Аронов, отрабатываете домашних, всех приходящих-проходящих и кого там ещё вам на лекциях рекомендовали. По лекционной же методике. Иначе не поймёте, чем отличается жизнь от…
   – …вымысла и практика от теории. – Бобров похлопал стажёра по плечу. – Ибо, как говорил мой наставник: «Теория также далека от практики, как и от всего остального»
   – – –
   «Посещение медицинских учреждений наводит на нездоровые мысли» – капитан Сёмин, не спеша брёл по аллейке от главного корпуса больницы имени И.И. Скворцова-Степанова – того самого «Скворечника».
   В начале дня получилось побеседовать с двумя действующими и одним угасающим светилами в кардиологии. Первый посоветовал обратиться к японским ниндзя, вырывающим сердце, поскольку в его практике похожего не встречалось. Второй вспомнил, что к нему уже обращались ранее и подобные повреждения могли быть результатом труднообъяснимого сокращения отдельных участков мышечной ткани. Старый профессор с трясущимися руками долго рассматривал копии заключений.
   – У моего учителя – академика Синявского был подобный случай. Поступила жена видного партийного начальника. Кома. Пытались помочь, не получилось. Пациентка умерла, Синявского репрессировали. Там тоже нашли следы ногтей, хотя открытый массаж сердца не проводился.
   – Когда это было, и где проживала та женщина?
   – Молодой человек, вы беседуете с дряхлым стариком, а не с компьютерной базой данных. Я стажировался у Арсения Никифоровича в тысяча девятьсот шестьдесят первом году. Далее уж, извольте, сами...

   Посещение Петрова тоже ничего толком не прояснило.
   Толи майор притворялся, толи залечили его уже до необратимого состояния...

   – Ты кто по званию, полицай? – просипел опухший Петров.
   – Капитан.
   – Капитан, никогда ты не станешь майором.
   – Это из другой песни.
   – Из песни слов, из снов виденья… Раньше здесь по большей части дворянам мозги выправляли. Куришь?
   – Нет. Но тебе пару пачек захватил.
   – Молодец. Давай одну так, другую по-тихому. Первую точно отберут, а про вторую может не допетрят. Тоскливо здесь. Хотел вот у них в архиве порыться… Теперь они в у меня в мозгах копаются. По ночам. Повод есть – алкоголизм. Только ты им не верь. И мне не верь. И себе не верь. Никому не верь. Снам верь. В зеркале себя видел? А за ним?
   – За кем «за ним»?
   – Пьющий?
   – Нет. И с собой не принёс.
   – Ну, это лечится. В зоопарке был? Нет? Зря. Там… Да иди ты…
   Удар правой Сёмин отбил блоком, а от хука левой увернулся, отпрянув назад. Далее подбежали специально обученные люди и поволокли брыкающегося майора из помещения для свиданий. Но, перед тем как исчезнуть в дверном проёме, Петров успел подмигнуть.
   «Может и показалось. Нет, подмигнул. К чему? Почему? Какой ещё зоопарк? Впрочем, в суматохе его забудут обыскать и останутся обе пачки или досмотрят по полной, тогда лишится сигарет вообще. Рисковый майор. Нужно будет ещё к нему заглянуть. Значит, зоопарк…»

   – Куда, товарищ капитан? – водитель зевнул и покачал головой, разминая шею.
   – В зоопарк.
   – А что, в отделе не насмотрелись?
   – Разговорчики. – Сёмин потянулся в карман за ожившим телефоном. – Слушаю. Принято, выезжаю.
   Андрей Петрович отключил аппарат,
   – Давай в отдел, сержант. Филипов вызывает.

   ***
   «На ковёр» к полковнику попасть не получилось, поскольку того вызвали в управление, следовательно, высвободившееся от собственного доклада время можно было потратить на заслушивание докладов подчинённых, если они уже вернулись.
   И Бобров и Аронов были на месте.
   – С кого начнём? – Сёмин расположился за своим столом.
   – С меня. Поскольку я недолго, вследствие отсутствия сколь либо значимой информации. – старлей шумно отхлебнул горячий кофе из камуфлированной термокружки. – Ранее перечисленные и вышеуказанные ювелирные изделия в криминальной среде не светились. Ювелиры оценили побрякушки высоко и сказали что «в наше время такого не делают», «в продажу они могут попасть только случайно из частных собраний» и «разумнее проконсультироваться у музейщиков, может на каком портрете что-либо из предъявленного изображено».
   Каждую цитату Бобров озвучивал голосом собеседника, получалось неплохо и дополняло картину некоторой образностью. Стажёр слушал, раскрыв рот.
   – В музеях помогли чем-нибудь?
   – Капитан, по музеям давай, я завтра. – Старший лейтенант выразительно посмотрел на часы. – Прямо с утра и двинусь.
   – В восемь ноль-ноль встречаемся здесь. Музеи начинают работать позже. Что по Шурупову?
   – Шурупов Павел Вениаминович, он же Шуруп, он же Паша-Ветер.
   – Кличку сменил? – Аронов что-то помечал в своём блокноте.
   – Ничего подсудного. Наш город уже в четвёртый раз погоняло меняет.
   – Олег Александрович, ну что за… – Сёмин вновь поморщился, – культурная столица всё же.
   – И ещё в недавнем прошлом криминальная. У Шурупова пять арестов и пять побегов ещё до суда. Посему судимостей и сроков не имеет, а получил всеобщую уважуху и звание «Ветер».
   – Он жив?
   – Да. Но не очень узнаваем. Возможно, пластическая операция или жизнь подрихтовала. Опознан по татуировке за левым ухом «Фортуна, шепни!» на латыни.
   – Из студентов-медиков? – Сёмин привычно уточнял детали сразу, не откладывая до окончания доклада.
   – Нет. Куролесить начал ещё по малолетке, т.е. несовершеннолетним. Скорее пересекся с кем-то из образованных.
   – Возможность ареста?
   – Попробуем. Если Фортуна не успеет ему шепнуть. – Бобров опять посмотрел на часы.
   – Аронов, у вас что?
   – Алиби ни у кого нет. Соседи все из «высших сфер» и без адвокатов разговаривать отказываются. Участковый только матерится и жуёт сигареты.
   – Значит, алиби себе никто не заготавливал. Проверь, кто что соврал и займись сводным анализом участников по всем трём эпизодам. Ещё посмотри, подходит ли к ним дело вот этого доктора. – Сёмин протянул Владику листок, – Желательно поднять историю квартиры с момента постройки дома со всеми перетрубациями. Ещё попробуй найти прежних участковых. Все свободны. Я останусь, дела полистаю.
   – А можно и мне остаться? – стажёр позвенел ложкой в кружке с остывшим кофе. – Вам первое дело, мне второе. После поменяемся.
   – Во я попал! Трудоголики. Может даже заразные. – Бобров демонстративно раскланялся. – До-сви-да-ни-я.

   Но через час старший лейтенант, предварительно уведомив по телефону, ждал Сёмина в своей машине.
   – Паша-Ветер сегодня тю-тю. Вот согласился на прощальную пресс-конференцию по «Скайпу».
   – Что взамен?
   – Отсутствие попыток запеленговать. Да мы бы и не успели.
   Ноутбук запиликал, и на экране появилось слегка деформированное изображение Шурупова.
   – Что за вопросы? – баловень Фортуны прищурился в камеру.
   – Как в квартиру попал?
   – Которую?
   – Где полтора лимона зелёных взял и перстень. – старлей щёлкнул пальцами.
   – Гайку я не брал. Говорил уже. Изымаю только наличность, с вещичками мороки много. Для тугих ещё повторяю: там, в стене, дверь была и лестница зелёная.
   – Нет там никакого входа и лестницы.
   – Знаю. Сам два раза ходил кладку ощупывал. И не под кайфом я был.
   – Точно? Лестница? Какая из себя? – вступил в разговор Сёмин.
   – Точно! Ну, как для «чёрного хода». Только отполированная и с подсветкой. Всё, сеанс космической связи окончен.
   «Скайп» булькнул. Шурупов исчез.
   – И на том спасибо. – Бобров выключил ноутбук.
   – Как он вообще на разговор согласился?
   – Бытие наше представляет собой запутанный клубок из всяческих цепочек, верёвочек, ниточек и прочих связующих элементов. Потянешь одно, а вытянуть можешь нечто неожиданное.
   – Образно.

   ***
   Сёмин привык досконально отрабатывать информацию. Стену для снятия всех вопросов проверили, пригласив археологов с эхолотами. Кирпичная кладка оказалась сплошной и капитальной без всяких полостей.
   Капитан перелистнул показания Шурупова и поднял глаза на вошедшего Аронова.

   – Господа офицеры, – Владик уже позволял себе некоторые вольности в общении, – В одна тысяча девятьсот сорок девятом году из данной квартиры пропало ожерелье. Жемчуг с платиновыми проставками.
   – А с сорок девятого по двенадцатый год тихо?
   – Да. Поскольку этот дом сначала относился к обкому и квартиры были большие. В пятидесятом их разбили на коммуналки, а там таких вещичек не водилось. Лет десять тому назад коммуналки, наконец, расселили. Богатенькие вновь всё перепланировали. Сейчас дом элитный.
   – Понятно. – кивнул Сёмин. – А раньше, до войны, до революции кто там жил?
   – Не… так глубоко я не копал.
   – Что по повторяющимся персоналиям?
   – Пока таких не обнаружено. На этой неделе вернётся прежний участковый, может что-нибудь интересное вспомнит.
   – Хорошо. Олег Александрович, – капитан повернулся к Боброву, –портреты подходящие нашлись?
   – Увы. По музеям пусто, но один словоохотливый старичок дал мне телефончик корифея из коллекционеров. Сказал, что тот  «Всё знает».
   – Передайте координаты Аронову.
   – Работайте Владислав Эдуардович. – старлей извлёк из кармана визитку. – А так вообще медленно работаете, товарищ стажёр.
   – Стараемся.
   – Что стараетесь? Медленно работать стараетесь?
   – Работать стараемся!
   – Медленно стараетесь!
   – Исправимся!
   – Быстрее нужно исправляться.
   Изображать Тараса Бульбу было любимой темой старшего лейтенанта, уж очень колоритной фигурой был полковник Филипов.

   – – –
   С первым снегом явился и майор Петров – поджидал Сёмина в скверике на углу.
   – Капитан!
   – О, добрый вечер. Как дела?
   – Нормально. Надоел, наверное, им, вот и отпустили. Я насчёт той квартирки.
   – Слушаю, Сергей Сергеевич.
   – По первому эпизоду с перстнем. Матвеев тогда с кем-то из Интерпола консультировался или к нему обращались. Короче, контакт был. Кажется французы.
   – В деле этого нет.
   – Корешочки посмотри. Может, выдрали. Или он не стал подшивать.
   – Спасибо. Вы куда теперь?
   – Подлечиться нужно после лечебницы.
   – А что вы тогда говорили про архив больницы?
   – Про какой архив? Ничего я про архив не говорил! – майор сжался и непроизвольно оглянулся, затем взял себя в руки.– Хотя в любом архиве можно найти много интересного… для интересующихся.
   – А ещё про зоопарк?
   – Зоопарк должен посетить каждый. Капитан, рублей пятьсот в займы не дашь?
   Сёмин достал двухтысячную купюру и протянул майору.
   – Вам что евриками зарплату выдают?
   – Это наши. Новые. В магазинах принимают.
   – Ладно, спасибо. Бывай.
   Засунув деньги в карман потёртой кожаной куртки и ссутулившись, Петров побрёл по аллейке.

   – – –
   Андрей Петрович полистал телефонную книгу, угрюмо размышляя, что купить в первую очередь – аппарат с большим экраном или первые в жизни очки.
   – Николай, добрый вечер. Это Сёмин беспокоит.
   – О, Андрей, привет! Как обосновался?
   – Пока в процессе. Помощь требуется.
   – Поконкретнее.
   – Нужно узнать были или нет в две тысячи двенадцатом году контакты следователя Матвеева из нашего отдела с Интерполом, предположительно французами.
   – Без проблем. Я сегодня в ночь. Полистаю. Если что было, завтра скину.
   – Спасибо! Пока. Привет семье.
   – Передам. Не пропадай.

   – – –
   Стажёр приходил раньше всех, порядок у него на столе всегда был идеальный.
   «И что мне не нравится?» – Сёмин, не раздеваясь, плюхнулся в своё кресло.
   – Владик, в первом деле есть следы от вырванных листов?
   – Это которое сорок девятого года?
   – Нет, то пронумеруем как нулевое. Я про двенадцатый год.
   – Посмотрим повнимательнее.
   Аронов потянулся к увесистой папке на краю стола.
   – Вчера видел Петрова.
   – Который вёл дело пятнадцатого года? Из «Скворечника»?
   – Да. Как бы без привлечения внимания покопаться у них в архиве.
   – Попробуем. У меня там кузен.
   – В смысле? – Сёмин расстегнул куртку.
   – Системным администратором. Жаловался, что начальство завалило работой – отцифровывает все старые бумажки, пока мыши их того... Чего искать следует?
   – Не торопись, сформулируем. Только поаккуратнее. Возможно, Петрова из-за этого там и придержали.
   – Угу. Вот и парочка клочочков. Вырывали листочки-то. Ещё один. На экспертизу?
   – Да, передай Толмаковскому, пусть посмотрит. Где Бобров?
   – Ещё не появлялся.

   Дверь распахнулась, пропуская улыбающегося старшего лейтенанта.
   – Вот стажёр! Ничему не научился! Нужно говорить: только что был здесь и стул ещё хранит тепло его… ну, просто, его тепло.
   – Сейчас запишу.
   – Петрович, полковник по квартире нумер девять вызывал? – спросил Бобров, пожимая руку.
   – По этому делу ещё нет.
   – Сейчас начнётся «последний квартал», «конец года». И сон мне какой-то странный привиделся.
   – Петров рекомендовал снам верить. Вчера меня после работы поджидал.
   – Как он?
   – Надеюсь, поправится. – Андрей Петрович взглянул на просветлевший экран телефона. – А вот и начальник.

   – – –
   Конечно, полковнику Филипову до Тараса Бульбы, имеющего двадцать пудов весу, было далековато… а может и нет. Может Гоголь просто приврал для пущей литературной выразительности.
   – Ты, капитан, в курсе, что последний квартал?
   – В курсе, товарищ полковник.
   – А что конец года?
   – В курсе.
   – Сколько у вас с Бобровым дел висит?
   – Одно по квартире Романовина.
   – Ищи, как закрыть. Премию скоро распределять будем.
   – Ищем.
   – А почему через голову? Почему запросы через голову делаешь?
   – Не было такого.
   – А это что? Галлюцинация? «По запросу о совместной работе с Парижским отделением Интерпола…»
   – В устной форме. Пытались восстановить утраченные из дела документы.
   – Может Матвеев их сам за ненадобностью…
   – Возможно. Но для прояснения…
   – Я вам с Бобровым проясню! В Париж им захотелось!
   – Какой Париж?
– Столицу Франции. Шиш вам. Объяснительные мне на стол через тридцать минут. Время пошло.
   – А справку я могу взять?
   – Пока у меня полежит.

   Старлея на месте не наблюдалось, да и стажёра тоже. Сёмин достал телефон.
   – Что стряслось? – вошедший Бобров опять благоухал столовой. – Тарас гневается?
   – Требует наши объяснительные через двадцать шесть минут. По поводу сотрудничества с Парижским отделением Интерпола.
   – Это по Матвеевскому делу? Что-то я слышал. Тогда ни наши к ним, ни они к нам… по телефону, правда, несколько раз толковали. О чём? Это француз может рассказать. Матвеев и живой-то был не очень разговорчивый.
   – Ты же пришёл после него?
   – Из соседнего отдела. А так пересекались плюс служебное «радио». Бульба кулаком стучал?
   – Нет. А что?
   – Раньше как грохнет по ДСП–шной столешнице, та пружинит, всё со стола разлетается. Подчинённые бросаются собирать, по полу ползают. А он гремит. Дал Бог голосок. Тут у нас одна деревянных дел мастерская в разработке случилась. Скинулись на столик со столешницей из дубовой доски-семидесятки. Теперь не стучит – эффекта нет. Что писать будем?
   – Ты пиши, что не в курсе. А я, что был устный запрос не по поводу нашего сотрудничества с Интерполом, а по поводу наличия запросов о сотрудничестве на этапе расследования первого эпизода.
   – И ещё интересно, как распечатка, адресованная тебе, оказалась у полковника.

   По довольному виду Аронова было понятно, что есть ещё радости в жизни.
   –А я нашёл!
   Он развернул свежеотпечатанный постер величиной с ватманский лист.
   – Портрет, извиняюсь, копия портрета в натуральную величину графини Востриковой Ольги Александровны.
   – И?
   – Прошу обратить внимание – Владик пришпилил портрет к стене рядом со своим столом, – Колье, брошь, перстень! Вот на столике открытая шкатулка. Пожалуйста, ожерелье жемчужное с проставочками, как в описании, ещё бусы, много чего в шкатулке и рядом.
   – Что по самой графине? – Бобров хмуро посмотрел на стажёра.
   – Товарищ старший лейтенант, так я…
   – Работать нужно, Владик, а не по частным коллекционерам прохлаждаться.
   – Это Олег Александрович шутит так. – вступил в разговор Сёмин. –Теперь понятно, кого в архиве вашего «Скворечника» нужно искать?
   – Хорошо, попробуем.
   – Что по прежнему участковому?
   – Завтра приезжает.

   ***
   Короткий стук и в кабинет к оперативникам вошёл Толмаковский.
   – Доброе утро.
   – И вам не хворать, – старлей расправил плечи, отвлекаясь от писанины.
   – Мне Владик обрывочки на освидетельствование приносил.
   – Да, это я просил, – кивнул Сёмин. – Что-нибудь интересное?
   – Два листа наши и несколько каракуль попали на край. Похоже Матвеевские. Точно утверждать не могу – маловато материала. Один листочек не отечественный. Такой бумаги я у нас не встречал. Там есть часть стёршейся карандашной резолюции. Точнее часть буквы «О». Вот Заключение.
   – Понятненько. Или «Одобряю» или «Отказать».
   – А что это у вас за филиал Эрмитажа? – Владимир Иванович подошёл к портрету поближе.
   – Стажёр в графья намылился. Вот создаёт обстановку.
   – Это же пропавшие украшения? И все с одного портрета? Интересно.
   – Да. Ещё интереснее, как они в этой квартире оказались. Совпадение? Или чертовщинкой попахивает?
   – Вероятность таких совпадений скорее даже отрицательна. По поводу потусторонних сил… это, Олег, не ко мне. – Толмаковский повернулся к Сёмину. – Будут ещё вопросы – я в лаборатории.

   Бобров проводил взглядом эксперта.
   – Перестал Иваныч к нам заходить. Раньше у него тут постоянная база была.
   – Может я чего когда не то сказал? – пожал плечами капитан.
   – Всё прояснится, но позже.

   – – –
   Запыхавшийся Аронов вбежал в комнату, бросив куртку мимо вешалки, плюхнулся на своё место и начал быстро перебирать свои таблицы.
   – Вот, прилетел наш орёл. Не томи, что нашёл потрясающего? – Бобров привстал, массируя затёкшую поясницу.
   – Во всех трёх эпизодах был один и тот же персонаж. Точнее это женщина, значит, была…
   – …одна и та же персонажа.
   – Я серьёзно. Это кухарка. Только во всех трёх случаях у неё разные фамилии в связи со сменой мужей.
   – А инициалы?
   – Она ещё и отчества меняла по новым папам-отчимам. Но участковый, который на пенсии, знает её с детства. Она в том дворе выросла и кухаркой у всех трёх умерших хозяек работала.
   – Даже в сорок девятом?
   – Завидуете, товарищ старший лейтенант, что я дело раскрыл?
   – Брейк. – Сёмин поднял руку. – Давайте без перехода на личности. С ней уже приходилось беседовать?
   – Так, беглый опрос. Нужно обыск у неё провести и арестовать, чтобы не сбежала.
   – Чему вас там учат? На обыск ордер требуются, на арест – судебное решение, – покачал головой старлей.
   – Можно задержать. И насчёт ордера похлопотать можно.
   – Хлопотливый ты наш. И сними эту графиню. Я в какой угол не пойду, всё кажется, что она за мной следит. А может даже и не кажется.
   – Да, портрет сними, не к месту он здесь, – кивнул Сёмин. – Собери всё в разумную цепочку аргументов без эмоций, и пойдём за ордером. Ещё проверь всех её отцов и отчимов, вдруг криминальные связи всплывут. Это лучше не напрямую, а через пожилых соседок.
   – Тогда я прямо сейчас. Вечером к старикам не достучишься.
   – Давай, Владик. Только поспокойней. Эмоции картину здорово искажают.
   – Хорошо. – Аронов снял портрет, скатал в трубочку и пристроил возле сейфа Сёмина. – До завтра.

   – Ты чего на стажёра взъелся? – Андрей Петрович вопросительно посмотрел на Боброва.
   – К начальнику вызывали и зам там… там зам… вопросики разные задавал. Нас в комнате трое. Ты не стучишь, иначе из столицы бы не турнули. Я во сне не разговариваю. Значит, Владик решил, что карьерный рост можно ускорить внесением навоза.
   – И обязательно про это перед обедом.
   – Ты же в полиции, тут…
   – Я поступал на службу в милицию.
   – Что-то поменялось после мудрого распоряжения заменить две первые буквы, товарищ полиционер?
   – Ты чего весь на нервах?
   – Накопилось. Что с Интерполом?
   – Париж нам не светит. Попробуем зайти с другой стороны. А клюнул Интерпол, полагаю, на лестницу, которой нет. Вторым делом же они не заинтересовались… и третьим.
   – Буксуем. Все фигуранты не при делах. Романовин этот… – Бобров махнул рукой.
   - Скорее всего, потомственный номенклатурщик. Подождём, что Аронов соберёт по кухарке.

   ***
   Даже в поздней осени бывают дни, когда прозрачность воздуха и солнечный свет делают жизнь радостной… если никто ничем не испортит настроение.
   Сёмин внимательно смотрел на стажёра. По всему было видно, что Аронова переполняет чувство собственной значимости.
   – Слушаю, Владислав.
   – Я понял, почему не было отпечатков.
   – Чего откопал? – старлей выбросил очередную закончившуюся ручку в урну.
   – Гражданка, в девичестве Светлова Ирина Ивановна, далее Ольшанская Ирина Петровна, в деле двенадцатого года фигурировала под фамилией Ладова. После этого она меняет отчество по новому отчиму, берёт фамилию нового мужа и становится Чапина Ирина Валентиновна. Это в деле пятнадцатого года. В нашем эпизоде она уже Бутилина Ирина Валентиновна. Ни папа, ни отчимы, ни мужья к криминальным структурам прямого отношения не имеют. А вот кое-кто из родственников даже наоборот.
   – Что значит «прямого»? – Сёмин нахмурился предчувствуя подвох.
   – Все торговые работники из различных секторов.
   – А «даже наоборот»?
   – Изначальная Ирина Ивановна является сводной сестрой Владимира Ивановича Толмаковского. – стажёр взглядом победителя обвёл наставников.
   – Отсюда твоё заявление о понимании отсутствия отпечатков?
   – Да. Здесь требуется служебное расследование. Они явно работали вместе.
   – Остыньте, Владислав Эдуардович, – капитан помрачнел, от прекрасного утреннего настроения не осталось и следа.
   – И не вздумай, сопляк, наверх докладывать. Будешь месяц с фингалом под глазом красоваться. – Бобров привстал из-за стола.
   – Вы что… все заодно?
   – Да. ОПГ «Белая мышка». Тебе капитан сказал «Остыньте», вот и сядь – прищеми.
   Сёмин набрал номер.
   – Владимир Иванович, зайдите, пожалуйста.
   – Убивать будете? Все видели, как я вошёл.
   – И сожжём по частям в пепельнице. Видевшим скажем, что привиделось. – старлей сел обратно на стул.

   Вошёл Толмаковский.
   – Вызывали?
   – Да, присаживайтесь. Вот у Аронова интересное сообщение есть. Излагайте, Владислав Эдуардович.

   Эксперт выслушал всё, иногда покачивая опущенной головой, иногда пристально всматриваясь в запальчиво излагающего факты и домыслы стажёра.
   – Большая работа. Только я своего отца знал исключительно по записи в свидетельстве о рождении, а о возможных сводных братьях и сёстрах никакого понятия не имел вообще. У нас в семье это была запретная тема. Независимо от того будете ли вы давать ход этой информации или нет, я утром подал рапорт об увольнении и начальник его подписал. Собираю вещи. Я могу идти?
   – Конечно, Владимир Иванович.

   – Чего он не в себе последнее время? – Сёмин посмотрел на старлея.
   – Рак у него обнаружили.
   – Вот. Значит, ему нужны деньги на лечение. Не верю я, что он не связан с сестрой, – из Аронова ещё брызгал обвинительный запал.
   – Угомонись! – Бобров показал внушительный кулак.
   – Правда всё равно выйдет наружу! – стажёр выбежал из кабинета.
   – Выйдет, а не вылетит как пробка. – Бобров пересел за стол стажёра. – Давайте поинтересуемся, что тут у потомка Каина.
   – Олег Александрович!
   – Ого! Это карточка графини. Полагаю и в этой папке есть много интересного. Сейчас тебе и себе кину. Готово.
   – Ох-хо-хо.
   – Нормально. Я смотрю Владик судорожно копирует всё подряд, значит, линять собирается. – старлей пересел на своё место.

   Вбежал растрёпанный Аронов, собрал все бумаги, выдернул из системника флешку и, не прощаясь, выскочил из кабинета.
   – Вот, Петрович, значит, вовремя мы его обчистили… в информационном плане. Посмотри на карточку графини… там, где заключение. Даже жалко дамочку. Ожёг глаз, обширная гематома, рёбра того… сквозные пулевые…
   – Она, что Зимний дворец защищала?
   – При взятии Зимнего погибло всего шесть человек. И, если «перешагивали через юнкеров», как у Маяковского, то через спящих.
   – Интересно. В смысле, что стряслось с графиней?
   – При условии, что поступала она без физических повреждений… Только сильно расстроенная…

   – – –
   К вечеру небо заволокло мрачными тучами, с неба посыпалось что-то мокрое. День был испорчен окончательно. Покопавшись в альбомчике с визитками, Сёмин нашёл карточку жены Николая – Лены и отключил от зарядки «цыганский» телефон. Это который можно купить на вокзале с неизвестно на кого зарегистрированной «симкой».
– Лена, добрый вечер. Сёмин Андрей беспокоит, который Мишу с Олей к Деду Морозу…
   – Привет! Как дела?
   – Спасибо, нормально. Николай дома?
   – Участвует в спортивных соревнованиях – футбол смотрит.
   – А трубочку ему можно дать?
   – Передаю. Это Андрей Сёмин.
   – Привет! Чего окольными путями? Кто под колпаком? Ты или я?
   – Привет. Скорее всего, я. Не хочу тебя впутывать, но кое-что нужно прояснить, а может, и поможешь чем.
   – Вопрошай.
   – Твоя справка до меня не дошла. Начальник положил себе под… скажем «под сукно». Повторно, лично на меня перешлёшь?
   – Завтра сделаем. На твой личный почтовый адрес?
   – Да. Ещё от нас на тех ребят из Интерпола выйти не получится. Стена. Может быть, они со своей стороны отверстие проколупают?
   – Предложим. Если это им ещё интересно. Телефончик «левый»?
   – Да, резервный.
   – Ну, тогда не выключай и держи при себе. Если выйдут, то на него.
   – Спасибо.
   – Чем могу. Слишком на рожон не лезь. Хотя, что тебя учить? Большой уже.

   ***
   В кабинете полковника вдоль стены сидели кадровик, майор Прохоров и кто-то из управления.
   – У тебя сколько ранений, капитан?
   – Три, лёгкие.
   – Одно ножевое, два огнестрельных и черепно-мозговая травма, – уточнил зам по кадрам.
   – Меня признали годным.
   – Это поправимо. Все материалы по квартире передашь Прохорову. Стажёра тоже к нему перевожу. Он за вас с Бобровым – бездельников и покрывателей, многоэтажное дело раскрыл. А вы замять хотели. Насчёт служебного в отношении вас повременим – конец года. Только вы оба у меня вот где! – Филипов сжал кулак. – Собрались два контуженных. В отпуск не отпущу, на глазах будете. Толмаковский под подпиской посидит до выяснения. Иди, работай.

   Бобров появился ближе к вечеру и был показательно спокоен.
   – Дела забрали?
   – Да. В комплекте с Ароновым передал Прохорову.
   – Теперь сможешь наблюдать применение метода Стаханова в области уголовного расследования.

   – –– –
   У гражданки Бутилиной был проведён обыск, результатом которого стало обнаружения перстня, колье и броши, проходящих по всем трём эпизодам. Ирину Валентиновну задержали, провели положенные следственные мероприятия и передали материалы в суд. Суд арестовал подозреваемую. В ходе дознания она созналась, что подделывала ключи от квартиры. Их обнаружили при повторном обыске. Далее Бутилина созналась, что отравила трёх хозяек ядом по рецепту из потерянной книги, приобретённой на «блошином рынке». После этого она показала, что стирала отпечатки пальцев в спальне после совершения кражи. Таким образом, получилось избежать «пятна» на репутации отдела перед подведением итогов за год. Избирательность при хищениях подозреваемая обосновала личными пристрастиями. Дело передали в суд.

   – Быстро всё состряпали. – Сёмин покачал головой. – Что делать?
   – Найти убийцу и похищенное.
   – Похищенное уже нашли.
   – Значит, задача упрощается, поскольку искать меньше. Иваныч всех знакомых адвокатов мобилизовал. Но… толку с того будет не очень много.
   – Вот свела судьба с сестрой и сразу разлучила. Эти внутриродственные приязни-неприязни для меня всегда были необъяснимы.
   – Как и другие деяния высших сил. Пошустрее поворачиваться нам следует, капитан.
   – Да. Остальное пока в сторону.

   Бобров оказался прав насчёт адвокатов. Им удалось лишь снизить срок до двенадцати лет и заменить «строгий режим» на «общий».

   – Отстаём от Фемиды, Олег.
   – На этом повороте. Иваныч организовал просьбу о помиловании президенту.
   – Там пока через все секретариаты и комиссии пройдёт. Президент изолирован от граждан больше чем кто-либо.
   – От граждан – да. А от воспоминаний? Никакие администрации от собственных мыслей и тому подобного не изолируют. Порой что-то мелькнёт и понимаешь что всё не так, всё «фантики»… Шанс есть.
   – Глубоко.

   Зазвонил конспиративный телефон.
   – А не проще трубку с несколькими «симками» взять?
   – Не всегда. Слушаю. Угу. Сейчас подойдём. – Сёмин встал и кивнул Боброву, – Пошли. Ещё один шанс прибыл.

   Уже на улице капитан, осмотревшись по сторонам, пояснил, в чём дело.
   – Приехал французский инспектор Интерпола. Вон в том кафе ждёт. Это который связывался с Матвеевым. Я ему переправил общие данные по нашим четырём эпизодам. У них были похожие случаи, в промежутках между нашими. В Париже. В особняке семьи графини. Тоже пропадали отдельные украшения. Ещё я фото портрета пересылал – совпадают. У жертв аналогичные следы ногтей на сердце. И про зелёную лестницу были упоминания. Может быть получится доказать, что сестра Толмаковского здесь не-при-чём.
   – Судя по портрету, Ольга Александровна была симпатичной женщиной. Кстати, весь дом этим графьям принадлежал, а на месте девятой квартиры были покои нашей фигурантки. В революцию её любимую шкатулку реквизировали, и она немного тронулась рассудком. Посему поводу в «Скворечнике» и наблюдалась. Очень хотела всё вернуть. Затем родственники вывезли её во Францию. В бумаге прописано: «… в виду ненадлежащего ухода…» Может из-за тех травм.
   – Можно попробовать проследить всю хронологию, но сначала послушаем француза.

   Как отличить иностранца от соотечественника, если нет бейджика? По отсутствию врождённой озабоченности на лице. Француз сидел за угловым столиком, осторожно отпивая из чашки и внимательно рассматривая её содержимое.
   – Мишель?
   – Да. Капитан Сёмин? Здравствуйте, – француз протянул руку для рукопожатия.
   – Добрый вечер. Это старший лейтенант Бобров. Мы вели дело вместе.
   – Олег. – старлей тоже протянул руку. – Что? Кофе плохой?
   – Нет. Кофе неплохой. Просто я просил какао. Возможно, девушка спешила и не дослушала.
   – Говоришь практически без акцента. Дед из эмигрантов?
   – Прадед. Служил здесь в полиции. Это плохо?
   – Нормально. Откуда узнали про первое дело?
   Старший лейтенант сел напротив француза, а Сёмин по правую руку.
   – У нас есть служба для анализа криминальных новостей.
   – Понятно. Светочка, – Бобров взял за руку пробегающую официантку, – кофе, чай и какао. Всё горячее и три медовых пирожных. Чего смотрите, господа офицеры? Если вы не будете – сам съем.
   – Спасибо, Олег. – Мишель вежливо улыбнулся. – Андрей, мы можем посетить квартиру номер девять?
   – Да. Там перекупщики приобрели две смежные квартиры. Сейчас делают перепланировку и выставили на продажу.
   – Отлично! Мишель сойдёт за иностранца-покупателя, я за агента-риэлтора, а ты, Петрович, за охранника. Вот уже заказ несут. Спасибо! – старлей улыбнулся девушке. – Светик, включи в счёт тортик и бутылку шампанского, с девчонками после смены отдохнёте.
   Девушка улыбнулась в ответ и кивнула.
   – Позвонить лучше сейчас, чтобы договориться о визите на завтра. Желательно во второй половине дня. – Сёмин протянул бумажку с номером телефона французу.
   – Звоним. Ещё раз спасибо за какао, Олег.
   – Да кушайте на здоровье, гости дорогие, контрреволюционеры ненаглядные. Шучу.
   – Понимаю. Твой прадед, наверное, был в ЧК?
   – У Будённого.
   – Так, уважаемые, гражданскую войну отставить. Есть чем ещё заняться.

   – – –
   Представитель продавца встретил интернациональную группу полицейских у подъезда, посмотрел на Мишеля и все сомнения у него исчезли, а вид стал медовым.
   – Мишель? Здравствуйте. В квартире идёт перепланировка. Оно и к лучшему. Если вы решите её приобрести, то выскажите пожелания по предлагаемому варианту. Вам предоставляется, так сказать, эксклюзивная возможность…
   – Хорошо. Как вас зовут?
   – Дмитрий.
   – Показывайте, Дмитрий. Эти мужчины со мной.
   – Пойдёмте, – риэлтор сделал приглашающий жест.
   – Нет. Вы первый.

   Ремонт в квартире шёл полным ходом. Леса, штукатурка, что-то гремело и пылило.
   – Извините, сейчас устраним неудобства. – Дмитрий замахал руками, – Всё-всё-всё. Перекур тридцать минут. На свежем воздухе. Погуляйте пока, ребята.
Работники послушно потянулись к выходу.

   – Владимир Иванович? – окликнул знакомую фигуру Сёмин, – Вы откуда здесь?
   – Будем считать, подрабатываю.
   – Иваныч, доброго денёчку. Новости есть?
   – Дело вернули на пересмотр. Ирине СИЗО заменили на домашний арест. Заёрзали. Кто-то из Москвы должен приехать разбираться. Спасибо тебе.
   – Пожалуйста. Чего-нибудь тут нашёл?
   – Нашёл.
   Француз смотрел то на оперативников, то на человека в рабочем комбинезоне.
   – Как я понимаю, вы все трое что-то делаете отдельно друг от друга?
   – Но одно дело. Расслабься, Мишель, мы из одной команды. – Бобров с интересом рассматривал результаты перепланировки.
   – Только нас четверо. Сергеич! Ты где там? – Толмаковский повернулся к дверному проёму.
   – Не там, а здес, – из соседней комнаты вышел Петров с кувалдой. – Вскрываем? Зря, что ли все собрались?
   – Чего вскрываем? – риэлтор Дима решил напомнить о себе.
   – Засохни, малой. – Петров расправил плечи. – Пройдёмте, господа.

   Стены в бывшей спальне были очищены от старой известковой штукатурки.
   – Мы полагаем здесь. – Толмаковский смахнул с кладки строительную пыль.
   – На этом месте туалетный столик стоял. Значит «…за зеркалом», Сергей Сергеевич? – Семин взял кувалду у майора. – Посторонитесь-ка чуть.
   – Я полицию вызову! – запищал риэлтор.
   – Это правильно, – одобрил капитан на замахе.

   Несколько ударов и пять заинтересованных в деле мужчин принялись разбирать кирпичи.
   За стеной оказалась чистенькая, без намёка на столетнюю пыль, ниша с ажурной этажерочкой, на которой стояла знакомая шкатулка.
   – Интересная история… – Бобров почесал затылок.
   – Подождите, – Мишель достал какой-то приборчик.
   – Да мы и не спешим. – Владимир Иванович подошёл к шкатулке намереваясь открыть.
   Мгновенно и беззвучно из второй перегородки вытянулась полупрозрачная зелёная рука и её кисть погрузилась в грудь Толмаковского. Тот ойкнул и замер, закатив глаза. Француз вспыхнул своей коробушкой, ещё раз и ещё … Сёмин разрядил обойму в место, откуда появилась рука. В завершении туда же приложился кувалдой и майор Петров. Зелёная конечность растворилась в воздухе. Владимир Иванович сипло вздохнул.
   – Зачем нам их фильмы ужасов? У нас своей нечисти хватает. – Бобров взял шкатулку и вынес из ниши. – Вот здесь посмотрим. Мишель, Ольга Александровна будет нас ещё беспокоить?
   – Полагаю, что не будет. Открывайте, Олег.
   Старлей поставил шкатулку на накрытую газетой широкую лавку. Открыл, оглянулся на пролом в стене и начал извлекать проходящие по делам ценности.
   – Стоп! А что тогда было изъято при обыске у Ирины Валентиновны? – капитан вопросительно посмотрел на Боброва.
   – Да, какие-нибудь дешёвенькие копии. Мы же их в руках не держали, экспертного заключения, скорее всего, вообще не было. Иваныч, как самочувствие?
   – Терпимо. Я тут вот присяду пока.
   – Дима, ты полицию вызвал? – поинтересовался у риэлтора Сёмин.
   – Да. Уже едут.
   – Вызови ещё скорую. Давай побыстрее. Скажи ранение.
   – Хорошо, сейчас. – риэлтор высунувшийся было из соседней комнаты запиликал кнопками и скрылся.

   Петров рассматривал вторую стену в нише.
   – Капитальная. Капитан, смотри, гильзы есть, а следов от пуль нет. И ведь не холостые. Кто должен приехать?
   – Мы с Олегом и должны приехать. – Сёмин достал из кармана зазвеневший телефон. – Слушаю. Выезжайте, мы с Бобровым уже на месте.

   – А ведь ты не полицейский, Мишель, – покосился на француза старлей, аккуратно раскладывая украшения.
   – Не только полицейский.
   – Орден какой-нибудь?
   – Я не уполномочен.
   – Да не парься. Нам до того дела нет, поскольку нет структуры занимающейся розыском привидений.
   – Это не привидение. Просто есть люди, которые хотят проникнуть из нашего времени в прошлое и что-нибудь подправить. Ещё есть, которые из прошлого хотят попасть в наше время… по разным причинам. Ни то ни другое ничем хорошим не заканчивается. Каждый должен жить в своём времени.
   – Допустим. И ещё… про лестницу…
   – Это портал.
   – Вот из-за таких ретроградов и не создана комфортабельная машина времени! Приходится дамам пользоваться допотопным порталом, – вздохнул Бобров.
   – Ладно, допустим портал, – Сёмин вставил обратно в рукоятку ПМ магазин, убедившись что он пуст. – Как графиня внушала женщинам, поселившимся здесь, что нужно купить именно её украшения?
   –Об этом лучше спросить у неё самой при следующей… – договорить Мишель не успел.
   В квартиру с положенными по инструкции грохотом и воплями ворвались ОМОН–овцы. Следом вошли Филипов, Прохоров и ещё некто «в штатском»… скорее всего, прибывший «для выяснения» московский чин.


С. Васильев





Рейтинг работы: 3
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 53
© 09.12.2018 С. Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2434803

Рубрика произведения: Проза -> Детектив


Александр Гаврилов       29.01.2019   12:21:52
Отзыв:
Живо написано, слог хороший. Читать было интересно, но концовка разочаровала. Извините.
С. Васильев       29.01.2019   12:24:17

Это ещё не финал...
Герои в добром здравии и жизнь продолжается.









1