Массовая культура как возраст lac dentes массового сознания


Массовая культура как возраст lac dentes массового сознания

В статье обосновывается предположение, что массовая культура есть естественный этап развития традиционный культуры, который обусловлен необходимостью освоения массовым сознанием эксплицитного знания (рационального мышления). Доклад на эту тему сделан на VI Международной научно-практической конференции «Гуманитарные технологии в современном мире» (17-19 мая 2018 года, г. Калининград)


Научной задачей исследования ставится выявление роли и места массовой культуры в эволюции массового сознания.

Природа массового сознания рассматривается, во-первых, с эволюционных, во-вторых, с эпистемологических позиций. В своей совокупности данный подход находит свое выражение в определении жизни: вслед за У. Матурана и Ф. Варела [3], мы утверждаем, что жизнь есть процесс познания. Соответственно, нас прежде всего интересуют имеющиеся познавательные механизмы и степень овладения ими человеком.

В ходе эволюции человек освоил два таких механизма – это эксплицитное знание (мышление) и знание имплицитное (чувственное, "телесное"). Термины эксплицитное и имплицитное знание введены М. Полани [6]. Необходимо отметить, что хотя обе эти когниции неразрывно связаны и безусловно равноценны по своему познавательному значению, они имеют прямо противоположную природу, к чему нам предстоит возвращаться. При этом особенностью текущего исторического этапа является безусловная доминанта эксплицитного знания: в научном сообществе роль "молчаливого cogito", как называл имплицитное знание М. Мерло-Понти [8, p. 235], недооценивается, оно остается этакой когнитивной "Золушкой", хотя и выполняющей основную эвристическую работу (одно из названий имплицитного знания – "научная интуиция"), но не допускаемой на "академический бал", то есть в официально признанную теорию познания. Такое отношение вызвано в основном двумя факторами: выраженной субъективностью имплицитного знания, неприемлемой для объективного мира рациональности, и второе – интеллектуальной непритязательностью имплицита, чтобы не сказать его примитивностью.

Однако оба эти фактора останавливают на себе внимание при рассмотрении природы массового сознания, поскольку именно интеллектуальная неразвитость "толпы", вкупе с эмоцией, определяемой как субъективное оценочное состояние, как раз и являются главными особенностями проявления massa conscientia. Отсюда уже только шаг до предположения, положенного в основание настоящей работы, что имплицитное знание следует признавать преимущественным познавательным инструментом массового сознания, в то время как эксплицитное знание остается главным познавательным механизмом сознания индивидуального.

Принципиально важным для настоящего исследования является определение массовой культуры. Основой понимания названного феномена стала концепция трех культур, предложенная профессором А.В. Костиной: традиционной, элитарной и массовой культур, сосуществование которых характеризует современное социальное пространство. Собственно, знакомство с работами Анны Владимировны и стало поводом для нашего исследования, потому что если традиционная и элитарная культуры естественным образом укладываются в концепцию имплицитного и эксплицитного знаний как преимущественных познавательных инструментов массового и индивидуального сознаний, то массовая культура, на первый взгляд, представляет собой нечто исключительное, что потребовало объяснения.

В определениях Костиной, культура в целом понимается "как исторически выработанный порядок устойчивых взаимоотношений между людьми по поводу их коллективного существования в имеющихся природных и исторических условиях, а также совокупность продуктов, идей, структур и технологий, порожденных в процессе этих взаимоотношений и следующих из практик осуществления жизнедеятельности в соответствии с этим порядком" [1]. При этом "традиционная культура выступает как механизм сохранения социокультурной информации /здесь и далее разрядка моя, авт./, элитарная – как механизм производства новых значений и смыслов культуры, массовая – как механизм стабилизации социальных структур" [1].

Основной метод настоящего исследования можно назвать эпистемологической топикой. Метод предопределен изложенными выше теоретическими основаниями: поскольку в современной науке имеет место безусловная недооценка значения имплицитного познавательного механизма, то весьма продуктивным представляется системное, с учетом природы явления, отслеживание его проявлений. Основная же особенность этого механизма, как указывалось, состоит в том, что он основан на принципах, прямо противоположных мышлению. Итак, эксплицитное и имплицитное знания суть топы, задающие здесь структуру различительности при анализе объекта и предмета исследования – массового сознания и массовой культуры.

Понятие массовое сознание в последнее время чаще соотносится лишь с определенными общественными группами (аудиториями СМИ, общественными движениями разной направленности и проч.) и таким образом противопоставляется сознанию более крупных общественных образований – расовых, национальных, классовых и др. Мы, однако, отходим от установившейся традиции и используем термин "массовое сознание" в широком цивилизационном смысле, имея в виду прежде всего западноевропейскую цивилизацию (отчасти даже и планетарную). Думается, что это допустимо в рамках исследования, цель которого выявить корреляции со столь же широкими значениями терминов "культура" и "массовая культура".

Для характеристики массового сознания важнейшим, на наш взгляд, является так называемый системный эффект, то есть способность некоей целостности приобретать качества, которых нет у составляющих ее элементов, в данном случае, у отдельных индивидуумов, образующих тот или иной социальный организм. Это качество позволяет рассматривать массовое сознание как отдельную и самостоятельную форму сознания, несмотря на то, что общественные системы, порождающие подобный эффект, обладают весьма вероятностными характеристиками: имеют статистическую (лишенную целостности), стохастическую (случайную), ситуативную (привязанную лишь к конкретному виду практической деятельности) и гетерогенную (разнородную по составу) природу. Феномен самостоятельности массового сознания ставит вопрос о самостоятельном бытии самих социальных систем, несмотря на их такие расплывчатые характеристики.

Г. Лебон отмечал следующие специальные свойства, характеризующие толпу, которую он понимал двояко – и как расу, и как уличное сборище: "импульсивность, раздражительность, неспособность обдумывать, отсутствие рассуждения и критики, преувеличенная чувствительность и т.п., которые наблюдаются у существ, принадлежащих к низшим формам эволюции, как то: у женщин, дикарей и детей" [2, c. 197].

Хотя сам психолог характеризовал эту аналогию лишь как "мимоходную", присмотримся, однако, к ней внимательнее. Ясно, что в этом определении свойства женского характера выражаются прежде всего в преувеличенной чувствительности и эмоциональной страстности толпы, ее дикарство проявляется в слепой импульсивной ярости, а на долю проявлений детскости остается очевидное – неспособность обдумывать, отсутствие рассуждений. В других местах Лебон по этому важному для нас последнему поводу прямо пишет, что "в толпе может происходить накопление только глупости, а не ума", что "весь мир" /то бишь толпа/ не может быть умнее Вольтера", и проч. [2, c. 191].

Таким образом интеллектуальные способности массового сознания Лебон оценивает достаточно низко, однако везде подразумевает, что это проявления человеческого ума, пусть и неразвитого.

Если мы обратимся к другому классику, Г.Тарду, то увидим, что тот идет далее, он проводит различие между "толпой" как некоей низшей стадией социальности, и "публикой", предполагающей более значительное умственное и общественное развитие. Им указываются даже время возникновения публики (XVI век) и причина – книгопечатание, прежде всего воздействие газет [7, c. 8]. "Нашему веку с его средствами усовершенствованного передвижения и мгновенной передачи мысли на всякое расстояние предоставлено было дать ... всякого рода публике то беспредельное расширение, к какому она способна, – в чем и заключается резкое отличие ее от толпы" [7, c. 8].

То есть уже изначально в отношении интеллектуальных потенций массового сознания были зафиксированы две вещи: во-первых, достигнутый уровень, который безусловно превосходит возможности животного мира, хотя и значительно уступает индивидуальному человеческому сознанию, во-вторых, отмечается динамика интеллектуального развития, причем указаны необходимые условия для этого – совершенствование массовых коммуникаций.

Современные исследователи подтверждают данную точку зрения, прямо указывая, что массовое сознание формируется под массированным воздействием СМИ и стереотипов массовой культуры [4].

Если отмечен факт эволюционного становления, то правомерно задать вопрос о продолжительности жизни социальных систем, порождающих феномен массового сознания. Здесь мы сталкиваемся с парадоксом, получившим название "Загадка корабля Тесея": социальные системы сохраняют определенные черты и соответствующие им функции, несмотря на смену составляющих их элементов в череде поколений, что зримо проявляется в устойчивости психофизических признаков национально-этнических образований, уходящих корнями в глубину тысячелетий. То есть социальные организмы существуют в ином, по сравнению с отдельными индивидуумами, масштабе времени, их жизнедеятельность может продолжаться не десятки лет, а десятки тысяч лет. Очевидно, что и массовое сознание должно быть приспособлено к подобным временным масштабам. Каким образом? Вероятно, за счет особенной интеллектуальной составляющей, в силу чего массовое сознание только по внешним признакам может быть названо "глупым", на деле же оно просто иное, поскольку предназначено для решения других задач. Массовое сознание обязано заглядывать не на годы, а на века вперед, поэтому использует особую (уменьшенную) шкалу интеллектуального зрения. Точно также было бы ошибкой назвать "глупым" космический телескоп "Хабл" лишь на том основании, что через него, как через очки, невозможно прочитать ежедневную газету.

Иными словами, массовое сознание должно сохранять рациональную "подслеповатость" и при этом иметь обостренную эмоциональную чувствительность, обладать способностью легко увлекаться мифами, поскольку "безумная" иррациональность необходима для решения важнейших, с точки зрения выживания рода (народа), задач – чтобы претворять сказку в быль, чтобы, когда это необходимо, с готовностью приносить в жертву индивидуальные жизни ради блага общества.

Однако как телескоп "Хабл", несомненно, был бы признан более совершенным устройством, имей он возможность менять фокусировку, в том числе для чтения газет, так и массовое сознание в современных условиях нуждается в обострении своего рационального зрения.

Изменения в коммуникативной сфере, произошедшие в эпоху Просвещения, привели к тому, что народные массы безоговорочно вошли в число акторов исторических событий. Как писал в свое время о наступающем ХХ веке Г. Лебон, эта эпоха "будет поистине эрой масс. ... Божественное право масс должно заменить божественное право королей" [2, c. 148]. Оба процесса – и повсеместный рост социальной активности в мире, и бурное развитие коммуникативной сферы, подхлестывая друг друга, привели в веке нынешнем к появлению глобального информационного общества и созданию уникального познавательного механизма, претендующего на то, чтобы в ближайшем будущем стать основой планетарного разума, – единой технологической сети, объединяющей отдельных индивидуумов в качестве "нейронов" нового уровня. Однако изменился ли принцип внутренней организации этого небывалого доселе социально-технологического агрегата? Нет, перед нами все то же массовое сознание, совокупный интеллект которого соответствует незрелому разуму ребенка.

Теперь попробуем произвести приблизительную количественную оценку умственных способностей массового сознания, отталкиваясь от предложенного Г. Лебоном образа. Чем детский разум отличается от разума взрослого человека?

Знаменитые опыты Ж. Пиаже, посвященные освоению детьми принципа сохранения количества или величины объектов при изменении их формы [5], показывают, что ребенок дошкольного возраста еще не обладает навыками выполнения обратимых логических операций, то есть он не умеет возвращаться в памяти к произошедшему событию, даже если такое событие имело место всего несколько секунд назад, малыш судит лишь о том, что видит (см. рисунок в начале статьи: при переливании воды в сосуд другой формы дети трех-шести лет уверенно отвечают, что воды больше в высоком сосуде). С учетом этой особенности детской психики систематическое школьное обучение начинается, как правило, с 7-летнего возраста. Приобретение устойчивого навыка пользоваться памятью для успешного решения логических задач совпадает по времени с периодом смены молочных зубов – age lac dentes.

По нашим предположениям, массовое сознание, которое точно также характеризуется неумением "критически мыслить" и способное пока, в большинстве случаев, судить лишь о том, что видит (или что ему показывают в зеркале масс-медиа), тем не менее, уже достигло, условно говоря,возраста lac dentes, то есть приступило к освоению всего богатейшего арсенала эксплицитного знания. Залогом этого является феномен массовой культуры.

А.В. Костина, напомним, рассматривает массовую культуру в качестве самостоятельной культуры, которая помещается между традиционной и элитарной культурами, как бы связывая их между собой [1]. На первый взгляд, к тому есть основания.

Массовая культура, с одной стороны, безусловно уже отошла от имеющей первобытные корни, нерасчлененно синкретической, закрытой как для новаций, так и для влияния извне, ориентированной лишь на простое воспроизводство традиционной культуры, но с другой стороны, массовая культура решительно уступает высокой культуре в своем эвристическом потенциале, в глубине и точности постижения смыслов, в высокоэффективной специализированности. Однако углубленный и всесторонний анализ трех культур, проводимый исследователем, выявляет очевидное: да, массовая культура имеет кардинальные отличия от культуры индивидуальностей, от элитарной, они несводимы вместе, но при этом... массовая культура во многих случаях не имеет принципиальных отличий от культуры традиционной, а те, что есть, подтверждают наше предположение, что массовая культура есть начальный класс освоения массовым сознанием рационального мышления. То есть массовая культура представляет собой лишь новый этап познавательного генезиса культуры традиционной.

В самом деле, функция стабилизации социальных структур как стратегия социального бытия, выполняемая сегодня массовой культурой, есть общий принцип консервативных стратегий и он на протяжении долгого времени был и остается в той же мере свойственен традиционной культуре.

Способы кодификации информации, используемые массовой культурой (семантический и аксиологический плюрализм, антииерархичность, нелинейность, опора на эмоциональное постижение идеи и проч.), совпадают с традиционной культурой практически во всем, кроме, разве, недоступной для архаичных эпох современной экранной технологии.

"Деперсонализированный массовый индивид с невыраженным личностным началом" в качестве характерного для массовой культуры типа личности в общем и целом соответствует коллективной личности традиционной культуры, тем более, что совершенно объективный тезис о массовой культуре как основе формирующейся транснациональной культуры позволяет в конечном итоге классифицировать ее как локальную планетарную культуру землян.

Ритуалы и обряды традиционной культуры, если их рассматривать с точки зрения ценностных установок, во многом близки к феномену моды массовой культуры. Столь же сближены в обеих культурах процессы упрощения и искажения тех утонченных смыслов, которые продуцируются элитарной культурой.

Что же касается отличий, то, повторимся, они подтверждают выводы, сделанные на основе когнитивного подхода.

Так, массовую культуру от традиционной отличает безусловное доминирование оценочного видения себя со стороны, проявляемое в повсеместном распространении погони за имиджем. Однако такое явление есть прямая отсылка к процессу формирования эксплицитного, то есть субъектно-объектного взгляда на мир. С выделения собственного "Я" и отторжения внешнего мира, перевода его в разряд объекта, начинается овладение мышлением.

Тезис о доминирующем внешнем управлении массовой культурой едва ли может быть принят, так как он противоречит ведущей и более общей тенденции роста самосознания и самостоятельности масс. Он говорит, скорее, лишь о сложностях начального пути, о недостаточной зрелости массового сознания, еще не научившегося быстро реагировать на внешние управляющие воздействия, хотя примеров исключений достаточно (например, альтернативное официальной позиции на искусство бардовское движение в СССР или, более близкий политический пример – неожиданные для многих итоги выборов президента США в 2016 году, и проч.).

Отмечаемая всеми без исключения исследователями и вызывающая сожаление коммерциализация массовой культуры, ее "материальная приземленность", есть также естественная "болезнь роста", свойственная именно эксплицитному механизму познания, предопределенная его изначальной сенсорной природой. Сенсорный канал поступления информации в человеческую психику входит в число четырех психологических модусов К.Юнга и является эволюционным предшественником логического канала. Этой эксплицитной паре противостоят образный (этический) и более древний интуитивный каналы, которые, в свою очередь, обеспечивают работу имплицитного механизма.

Таким образом, массовая культура, по нашим представлениям, знаменует собой процесс интеллектуального роста массового сознания, овладения им эксплицитным знанием в начальной стадии освоения обратимых логических операций, то есть использования памяти.


Литература

1.Костина А.В. Соотношение и взаимодействие традиционной, элитарной и массовой культур в социальном пространстве современности: осн. положения дис. канд. культурологии. М., 2001. Размещено: [Электронный ресурс]. – Режим доступа https://famous-scientists.ru/list/3139 (дата обращения: 20.04.2018).
2.Лебон Г. Психология народов и масс. – Челябинск: Социум, 2010.
3.Матурана У., Варела Ф. Древо познания. М.: Прогресс-Традиция, 2001.
4.Новейший философский словарь. — Минск: Книжный Дом. А. А. Грицанов. 1999.
5.Пиаже Ж. Избранные психологические труды. – М.: Международная педагогическая академия, 1994.
6.Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М.: Прогресс, 1995.
7.Тард Г. Личность и толпа. СПб., 1903.
8.Merleau-Ponty M. Phenomenologie de la perseption. Paris, 1987.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 08.12.2018 Сергей Николаевич Решетников
Свидетельство о публикации: izba-2018-2434138

Рубрика произведения: Проза -> Статья











1