За пределы привычного 11.


Глава одиннадцатая.
Поводырь.

Мне казалось, что гончие решили поиграть в кошки-мышки с нами. Они неожиданно появлялись из темноты, призрачной молнией проносились мимо и исчезали в вязком мраке помещения заброшенного ликероводочного завода. Наши лихорадочно бегающие по углам лучи фонариков просто не успевали за ними. Только иногда они случайно выхватывали из мрака фрагмент чего-то размытого и непонятного от слишком быстрого перемещения.
Но вполне возможно, гончие не нападали на нас, потому что им была поставлена другая задача. Или кто-то невидимый руководил ими, заставляя своим молниеносным передвижением напугать нас до смерти. И это можно сказать у гончих получалось отлично. Я уже весь трясся как в лихорадке.
Но кто ими руководил? И какая на самом деле задача стояла перед ними? Этого, как мне казалось, даже всезнающая бабушка не ведала, так же, как и дядя Прохор, и от нависшей над нами смертельной опасности, мне становилось еще страшней. Я просто не верил, что таких молниеносных монстров можно уничтожить. И только теперь мне стало ясно - у наших родителей, без оружия, без посторонней помощи, не было ни одного шанса против гончих, когда те напали на даче, а то, что именно они превратили отца и маму в монстров, в этом я уже не сомневался.
На улице, где-то не так уж далеко раздались оглушительные раскаты грома, а затем по железной кровле крыши бешено застучали капли дождя. В некоторых местах они нашли лазейку и через щели тоненькими струйками полились вниз, образуя на полу небольшие лужицы. Там, снаружи начался сильный ливень, который заставил меня еще больше чувствовать себя здесь не в своей тарелке.
Пару раз с правой стороны оглушительно прогрохотал «Хаудах». Это дядя Прохор старался зацепить хоть одну из гончих, но промахнулся, при этом выругался, не стесняясь в выражениях. Потом прозвучал стальной щелчок открывшегося затвора и пустой звук падающих на землю отстрелянных гильз. Дядя быстро перезарядил оружие и стал ждать подходящего момента, чтобы подстрелить хоть одну гончую, но подходящий момент не торопился подворачиваться. Это его сильно раздражало и в тоже время беспокоило, как будто что-то пошло не так.
Слева звонко щелкнула тетива. Арбалетная стрела, пущенная бабушкой, попала в бок одной гончий. Тварь, получив мощный толчок, повалилась на бок. Она хотела быстро встать на лапу, но дядя Прохор ей не позволил этого сделать. Оглушительно прозвучал дуплет и гончая с развороченной башкой, так и осталась лежать на земле.
Вторая тварь словно дожидалась этого момента; арбалет разряжен, «Хаудах», только что выкинул отстрелянные гильзы. Как небыли ловки дядя Прохор и бабушка, но они не успели перезарядить свое оружие, когда гончая выпрыгнула из непроницаемого мрака. Я с Робертом даже не смог среагировать на ее действия, так все быстро и неожиданно произошло. Она черной молнией пронеслась в прыжке по воздуху, сбила бабушку с ног и встала передними мощными лапами ей на грудь. Гончая открыла пасть с острыми огромными зубами, утробно зарычала, роняя грозди тягучей слюны. Я даже с расстояния почувствовал, как от нее тянет абсолютным злом, вперемешку с леденящим ужасом, готовым сковать льдом мою душу.
Отпрыгнув в сторону и от испуга закричав, я начал стрелять в гончую из нагана, до тех пор, пока не послышались сухие щелчки. Патроны кончились! Половина выстрелов ушло в «молоко», другая половина с противным чмоканьем вошли в тело твари. Из ран потекла густая кровь.
Гончая быстро лизнула их склизким языком, мельком глянув в мою сторону, но и этого оказалось достаточно, чтобы холодом страха пронизать мою душу. Темная тварь недовольно рыкнула, переключив свое внимание на бабушку. Гончая не трогала ее, просто придавливала к земле своим весом, как будто ждала сигнала хозяина, который должен вот-вот появиться.
Тем временем дядя Прохор успел перезарядить «Хаудах». Он навел стволы в сторону гончий, но выстрелить не успел.
- Здравствуй, Прохор! - раздался незнакомый мужской голос из темноты, потом оттуда послышались тихие шаги.
Мы замерли в ожидании. Наконец в кругах света от наших фонариков появился... наш друг Витька!
Мы вообще перестали понимать, что-либо! Откуда здесь взялся Витька? И почему наш друг так по-простому обращается к нашему дяде, словно знает того очень давно, да еще незнакомым мужским голосом? А то, что именно он говорил, и так было ясно, ведь кроме Витьки из окружающего нас мрака больше никто не появился. Еще кое-что было в нем странным, то, что я сразу не мог понять. Ах, да, у него на правом поврежденном глазе не было повязки и шрамов после операции на веках не наблюдалось, кроме того его взгляд мне показался чужим, каким-то холодным, полным злобы.
И тут я обратил внимание на его безымянный палец на правой руке. Там было одето серебряное колечко, которое было найдено, а затем утеряно на заброшенном кладбище. Оно переливалось фиолетовым цветом. И это было странным. Я не мог поверить, что Сашка вот так просто мог отдать серебряное колечко. Нет, здесь что-то не так, а что именно, мне было непонятно.
Я случайно встретился с Витькой взглядом и содрогнулся от ужаса. Его глаза! Они были без зрачков, только одна чернота сравнимая с глубоким омутом, который хочет поглотить тебя.
- Прохор, ты не рад слышать мой голос? - сказал Витька, если это конечно был он, потому что я уже ни в чем не был уверен.
Наш дядя тоже, как мне показалось, на какое-то время потерял уверенность. Услышав мужской голос, он едва заметно вздрогнул, как будто узрел призрака, но вскоре ему удалось взять себя в руки и сквозь зубы задать вопрос:
- Что тебе нужно?
- А разве ты не догадываешься? - криво усмехнулся тот, кто раньше был нашим другом.
Дядя Прохор не удостоил его ответом. Он, молча, стоял на месте, крепко сжимая рукой рукоять дробовика, так крепко, что на его костяшках кулака показались белые пятна.
- Отдай амулет, и мы разойдемся с миром, - предложил мужской голос.
- Всего-то на всего? - криво ухмыльнулся наш дядя, сверля колючим взглядом появившегося перед нами пацана.
- Всего на всего, - подтвердил мужской голос, - мне большего от тебя ничего не надо.
- Ты знаешь,... миром у нас разойтись не получится, - с нажимом произнес дядя Прохор. - Как там тебя - пан Пермовский или все же Ханс Манштейн фон Клюге?
Услышав эти имена, я невольно вздрогнул. Про приключения нашей бабушки недавно рассказывал нам дядя Прохор. Но все услышанное я считал чем-то не реальным! Интересным, слегка жутковатым, но все это произошло так давно, что уже стало похоже на вымысел, а не на реальную историю! Но теперь выясняется, что все рассказанное дядей является правдой, все до единого слова!
От такой мысли у меня по коже побежали неприятные мурашки.
- Я уверен, что именно ты приложил руку к гибели моих родных прямо на глазах вот этих мальчиков, - дядя мотнул головой в нашу сторону, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от пришедшего пацана. - И после этого ты хочешь разойтись миром? Нет, сучье отродье, лучше я отстрелю тебе башку.
Он вытянул руку с дробовиком в направлении Витьки.
- Если ты это сделаешь, то уже никто не сможет удержать гончую, а она только и ждет момента, чтобы перегрызть горло старухе.
В подтверждении Витькиных слов, тварь, издав короткий рык, чуть-чуть приблизила свою зубастую пасть к горлу бабушки.
Создавшаяся ситуация весьма беспокоила меня, потому что я не видел выхода из нее, но еще больше напрягало другое - даже под прицелом мужской голос не выражал испуга, наоборот, он звучал насмешливо с оттенком беспечности:
- При этом мне ты не навредишь, только уничтожишь плоть мальчишки, но это лишь сосуд, временно вместивший мое сознание. Сам же я далеко отсюда, очень далеко, там, где тебе меня не достать.
- Мы еще посмотрим, сумею я тебя достать или нет! - угрожающе прорычал дядя Прохор.
- Ха-ха-ха! - засмеялся мужской голос. – Помнишь, Прохор, Редлянку? Там у тебя был шанс отправить меня на тот свет. И что из этого вышло? Пшик, не более. Но ты не знал об этом и поэтому сейчас теряешься в догадках – кого ты пристрелил там в Редлянке. Или ты до сих пор думаешь, что убил именно меня? Что? На самом деле? – Витька или кто там его, наклонил на бок голову и пристально посмотрел на нашего дядю. – Да, брось, Прохор, не тешься в своих надеждах. Там был не я, а мой двойник, которого я случайно встретил в Варшаве. За хорошую оплату он, верно, служил мне до тех пор, пока ты его не обнаружил…
- Что тебе нужно, ублюдок? – встрял в нескончаемый монолог наш дядя.
И в тот момент мне показалось, что незнакомый мужской голос намеренно злит нашего дядю, для того, чтобы тот потерял над собой контроль. Но что он хочет этим добиться? Неужели, просто тянет время, или затеял, что-то другое, о чем мы не догадываемся?
- Прохор, не надо вести себя глупей, чем ты есть на самом деле. Все это тебе не к лицу, - спокойно прозвучал мужской голос. – Я свое предложение уже озвучил. Так что подумай над ним, только не долго. Ты же знаешь, я не из тех, кто обладает большим терпением.
Наш дядя молчал, играя от злости желваками, при этом было видно, что он колеблется в своем решении. Ну, да, здесь даже нам, пацанам было понятно - отдавать амулет нельзя, но бабушка... никто из нас не сомневался - мужской голос без сомнений выполнит свою угрозу.
- Ну что скажешь, Прохор? - мужской голос нарушил немного затянувшуюся молчаливую паузу. – Ты уже принял решение?
Пока у всех внимание было приковано к разыгравшейся перед нами драмой, я краем глаза заметил какое-то едва уловимое движение за грудой ящиков для стеклянной тары.
Кто там? Неужели еще одна гончая собирается напасть на нас? Нет, нет, это кто-то другой. Там находится человек, одетый в плащ с капюшоном. И кто же это? Сашка Остапенко? А он что здесь делает?
- Я начинаю терять терпение, Прохор! - произнес мужской голос из уст Витьки. Он кинул мимолетный взгляд в сторону гончей и та, подчиняясь неслышному нами приказу, под утробное рычание собралась перекусить бабушке горло.
- Стой! Отзови свою тварь, и ты получишь то, что хочешь! – выкрикнул дядя Прохор.
- Не дури, Прохор! - выкрикнула бабушка. - Не отдавай Моруле ключ!
Но наш дядя словно не слышал ее. Он полез левой рукой за пазуху, достал оттуда амулет, искусно вырезанный из цельного куска изумруда и сделанный по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносится в Ирийские Сады.
- Не слушай старуху! - старался перекричать ее мужской голос. - Ты знаешь, что делаешь правильный выбор!
- Не верь ему, Прохор! - начала бабушка взывать к нашему дяде. - Этому подонку! Как только ты отдашь амулет, он уничтожит нас! Всех до единого, поверь мне, никого не оставит в живых!
- Нет, Настя, хватит на сегодня смертей, - спокойно ответил дядя Прохор, как будто уже все для себя решил. Он рванул за амулет, цепочка лопнула, оставив образ Буса в его зажатом кулаке.
Резкий взмах рукой. Амулет улетел верх, куда-то в темноту, заставляя практически всех, даже злобную гончую, последовать за ним взглядом.
- Не-е-ет! - обречено протяжно воскликнула бабушка.
- Да-а-а! - вторил ей радостный мужской голос, протягивая руки вверх, в темноту, для того, чтобы поймать амулет.
Казалось бы, вот он шанс, прострелить башку монстру, который вселился в Витьку. Но моя дрожащая рука, стискивающая рукоять нагана до белых пятен на костяшках кулака, не могла поднять оружие на линию огня. Мой разум кричал - стреляй! Но меня захлестнул какой-то страх. По всему телу пошла дрожь, меня знобило. Я чувствовал, как внутри у меня что-то противится, не дает решиться на выстрел.
Как я мог нажать на курок, когда передо мной стояли не пустые бутылки. Да, по ненужной таре легко стрелять, не задумываясь и смотреть, как она при удачном выстреле превращается в фейерверк разлетающихся в разные стороны мелких стеклянных осколков. А сейчас передо мной стоит Витька! Наш друг Витька! И пусть в него вселилась какая-то тварь, тем не менее, он не перестал выглядеть по-другому! Он все тот же наш добрый, беззаботный Витька!
И тут оглушительно прогрохотал дуплет дробовика, выплевывая клубы кислого порохового дыма, которого и так здесь хватало. Дядя Прохор не промахнулся. Гончую с развороченной башкой просто смело с бабушки.
Одновременно с «Хаудах» зачастил наган. Роберт хладнокровно, как на стрельбище, держа пистолет двумя руками, выпустил весь барабан в сторону Витьки. Четыре кусочка раскаленного свинца вонзились в его грудь, заставив нашего друга отшатнуться, при этом сделать пару шагов назад, и только последние две пули попали ему в голову; первая вошла точно в переносицу, а вторая выбила злосчастный правый глаз, который с таким трудом спасли врачи в больнице. Витькина голова резко запрокинулась, и он, молча, тряпичной куклой повалился наземь, а рядом с его правой рукой, словно надсмехаясь, коротко звякнув, упал амулет.
Мы на мгновение замерли, прислушались. Просто нам не верилось, что вот так все закончилось и ждали очередной пакости от темных тварей, которые прячутся где-то в темноте. Но нет, кроме порывов ветра на улице, монотонного стука дождя по крыше и редких раскатов грома, напоминающих пушечную канонаду на линии фронта, другого постороннего шума мы не услышали.
Первым «оттаял» дядя Прохор. Он, опустив вниз спарку стволов «Хаудах», медленно подошел к Витьке.
- Я же сказал - хватит на сегодня смертей, - произнес наш дядя, поднимая с земли амулет и засовывая его в карман куртки. - Для нас хватит, но не для тебя... смердящая падаль!
С этими словами он вытащил из ножен свой здоровый тесак, замахнулся и рубанул по золотому кольцу, которое находилось на безымянном пальце правой руки нашего друга. Но хоть и была у дяди рука набита, как у мясника, он на сей раз оплошал. Ударом он отсек Витькины пальцы и кольцо, утратив фиолетовое мерцание, покатилось в сторону груды ящиков для стеклянной тары.
Я как раз в это время отвернулся в сторону, стараясь унять спазмы тошноты, да и Роберту, невзирая на напущенное хладнокровие, было так же не по себе, поэтому мы запоздало заметили, как Сашка выскочил из своего укрытия. Он ловко подхватил кольцо с пола и стремглав помчался к приоткрытой двери, через которую можно было кратчайшим путем выйти на берег волги.
- Стой! – крикнул дядя Прохор, моментально направив на нашего товарища стволы «Хаудах».
Раздались тихие сухие щелчки, потом ругань нашего дяди. Дробовик оказался не заряжен, и это спасло Сашку, благополучно выбравшегося наружу.
Дядя Прохор побежал за нашим приятелем. Он прямо на ходу перезарядил «Хаудах», чтобы в следующий раз не попасть впросак. Бабушка, подхватив с пола арбалет, последовала за ним.
Я и Роберт на какое-то время остались одни в помещении заброшенного ликероводочного завода.
Как мне хотелось, чтобы здесь все закончились нашей победой. Но судьба, как это часто бывает, решила все сделать по-своему. Главный злодей где-то еще прячется, а Витька лежит мертвым перед нами.
Витька! Он был нашим другом, товарищем по уличным играм, да вообще хорошим пацаном! И не важно, что в него вселилось что-то чуждое, враждебное, желающее нашей смерти, все равно он не переставал быть нашим соседом по дому. Только поэтому нам искренне было жаль Витьку. Пусть он попадет в лучший мир, если тот там за чертой на самом деле существует.
И еще кое-что немного успокаивало мою потревоженную совесть. Я не знаю, может, показалось мне или это было на самом деле, но прежде чем Витька замертво повалился на землю, в его взгляде единственного целого глаза, на какое-то короткое мгновение появилось неописуемое облегчение, как будто он почувствовал себя свободным, когда бесследно исчезло то, что управляло им помимо его воли.
Я отвернулся в сторону, ощущая, как по щекам текут горячие и горькие на вкус слезы.
Слишком много смертей мне пришлось увидеть за последние сутки; наши родители, незнакомые люди, ставшие монстрами, наш друг Витька. И для чего все это? Сейчас же не война, когда ты точно знаешь - вот он твой враг, коварно напавший на твою родину и готовый захватить ее, невзирая на сопутствующие потери, вот он, прямо перед тобой. Тогда ты берешь оружие и без лишних сомнений уничтожаешь противника, потому что знаешь; победа достанется только одному - тебе или врагу.
А сейчас, кто враг? Витька? Мои родители? Или те незнакомые люди, не по собственной воле превратившиеся в кровожадных чудовищ? Нет, сейчас не видно явного врага и поэтому мне становилось еще страшней и противней за только что содеянное нами.
Да, я искренне жалел всех их, кого на моих глазах забрала смерть с собой. Они же не виноваты, что так случилось.
- Кирилл! – Роберт потянул меня за рукав. – Что здесь делал Сашка?
- Не знаю, Роб, - шмыгнув носом, ответил я и пошел к выходу из заброшенного ликероводочного завода.
Улица нас встретила проливным дождем, липкой грязью и лужами. Дядя Прохор и бабушка уже спустились к реке. Мы по склизкой крутой тропинке, постоянно скользя и падая, чуть ли не на заднице скатились к ним.
Наши взрослые родственники о чем-то спорили.
- Ты, батенька, остолоп редкостный, - услышали мы, как выругалась наша бабушка, глядя на волнующуюся Волгу. Последовав за ее взглядом, я увидел моторную лодку, быстро удаляющуюся от берега реки. На ней мне удалось разглядеть два человеческих силуэта.
- Это почему же? – с удивлением спросил дядя Прохор.
- Как это почему? – продолжала ворчать бабушка. – А кто упустил этого маленького паршивца? Я что ли?
- Кто же знал, что здесь его ждет фашист-недобиток, - пробубнил дядя Прохор.
- Ты должен был это предвидеть, - сказала бабушка. – И скажи мне на милость, зачем нужно было рисковать амулетом. А если этот паршивец не повелась бы на твою уловку?
- Так повелся же, - ухмыльнулся наш дядя, он хотел еще что-то добавить, но увидев меня с Робертом, не стлал.
К нам подошла бабушка.
- Идите, мальчики в машину, там нас дождитесь, - сказала она, обнимая нас за плечи, и повела прочь с берега Волги.
А на улице дождь так и лил. Его холодные капли обрушились на наши головы, как поток водопада, они уже намочили куртки и попали за воротник. Медленно шагая по жидкой грязи, изрядно сдобренной водой, я подставлял лицо ливню, тем самым стараясь его непрерывными потоками смыть с себя всю мерзость, что прилипла ко мне за прошедшие сутки. Эти убийства, этот липкий страх, эти сожаления и сомнения в том, что все было сделано правильно.
Да, слишком много в последнее время навалилось на наши еще неокрепшие души и все это даром не прошло. Привычный мир безоблачного детства рухнул в одночасье, под натиском злого рока, он раскололся на мелкие кусочки, которые уже вместе не собрать и не склеить. И внутри у нас что-то перевернулось, но что именно, мы пока не знали, просто ощущали - что-то непонятное и очень важное безвозвратно ушло оттуда, оставив на душе тяжелый осадок. Наверное, тогда, впервые осознав настоящее зло, не родительское «хорошо и плохо», а взрослое зло, проникающее в тебя, как миазмы на мысленном и духовном уровне, мы внутри безвозвратно изменились, как чистый ангел в одночасье став человеком.
А еще, у нас накопилось очень много вопросов к нашему дяде, на которые мы хотели получить исчерпывающие ответы.
Об этом я думал пока мы шли к автомобилю.
Потом бабушка ушла, но через какое-то время появилась вместе с дядей Прохором. Они сели в машину, и мы поехали домой. Я бросил прощальный взгляд на заброшенный ликероводочный завод, там из открытых ворот показались отблески костра, которые с каждым мгновением становились все ярче и ярче. Оттуда потянулись густые клубы дыма. Они старались подняться высь, но прибитые разразившимся ливнем, рассеивались.
Очередной погребальный костер. И сколько их еще будет на нашем веку? Об этом приходилось гадать, но то, что он не последний, в этом я был уверен на все сто процентов.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 18
© 06.12.2018 Молотков С.
Свидетельство о публикации: izba-2018-2431829

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези


Владислав Дровников       13.12.2018   04:22:12
Отзыв:   положительный
«Первая Книга» с радостью сообщаем Вам о выпуске новых сборников современных поэтов!

Не упустите свой шанс, возможно, это именно он!

Ваш индивидуальный промокод для экономии в 20%: CHITYCYTT

Сроки, тематика присылаемых произведений и остальные правила участия указаны на нашем сайте: перваякнига.рф

С радостью примем Вашу заявку!









1