Чего юстиция боится


Две истории, изысканные в переписке с Валентиной Матюшко.

История первая
С семьёй Мирошниченко семья Матюшко познакомилась под занавес 1986 года. Сергея и Марину муж Валентины знал с Москвы, с института. Пока Сергей был курсантом, Марина работала в институтской библиотеке. В Ашхабаде они получили квартиру напротив прокуратуры на улице Коммунистической. В своих рассказах Николай с восхищением рассказывал о семье Мирошниченко, поэтому Валентина сразу же прониклась уважением и состраданием. На тот момент у них не было детей.

Когда Валентина впервые увидела Марину, успела подумать, что зря Марина не пошла в артистки – своей внешностью она затмила бы саму Софи Лорен. В поддержку своей мысли, на внутренней двери квартиры Мирошниченко Валентина впервые в жизни увидела огромную фотографию Марины в полный рост. Заметив в глазах Вали искреннюю радость, Марина тоже прониклась доверием всего через несколько минут знакомства и поведала, что чувствует себя несчастной. И дело не в том, что у них с Серёжей поднесь нет детей, а в том, что муж достаточно часто выпивает, теряя человеческое лицо и разрушая психику Марины. На что Валентина ответила, что испытывает примерно те же чувства, но сдаваться не собирается и чувствует в себе такой прилив сил, подкреплённых негодованием, что их хватит на борьбу не только с собственным мужем, но и с её Мирошниченко. Если те будут пить вместе...

Марина кручинилась и приговаривала, была бы рада, если кто-то смог угомонить её мужа и хоть как-то на него повлиять. По всему было видно, муженёк если не был заядлым тартыгой, то «отдохнуть» в пьяном угаре любил частенько...

В сентябре 87-го у Матюшко родился сын Сергей, в ноябре произошёл оный случай. Но прежде следует пояснить мотивы поведения Валентины. Дело вызрело тем, большинство молодых девчонок, выходя замуж за курсантов военных училищ, частично – с точки зрения общества, и даже с лихвой – родных, приносили себя в жертву. Многие лишались московской, как Валя с Мариной, или иной прописки, уезжали в дальние гарнизоны, в немыслимые неудобства, но главное: каждая из них создавала семью с большими надеждами, соответственно дарили мужьям любовь, преданность, самоотверженность и доверие.

Какие устраивались обеды, встречались родные и друзья мужа... Как поддерживали друг друга, гордились...

Нередко все эти прекрасные чувства топтались и попирались избранниками. Получив очередное звание, дражайших обуревали мысли, что они ухватили Бога за бороду, теперь всё дозволено, а жёны, то бишь их бабы, совсем ничто и никто...

В Ашхабаде Марина работала на тот момент адвокатом. Валентина уже имела учительский опыт в Самаре, где занимала первые места в районе, в городе, о ней писали местные газеты, смело называя «звёздочкой не небосклоне педагогики».

Шестого ноября в семье Матюшко царило предпраздничное настроение. Валя с детишками убирались в квартирке, готовили всякие вкусности и с нетерпением ждали любимого папу. В четыре дня соседушки потянулись на торжественное собрание в гарнизонный дом офицеров, красиво одетые и с шикарными причёсками. Валентину на торжества не приглашали. Стало не по себе и дюже горько, но спустя минуту успокоилась. Муж понимает, что жена не сможет пойти на праздник – у неё дети малые на руках, поскрёбыш ещё грудничок.

Наступил вечер, Коли нет. Заигралась с детишками. Уложила спать, подошла к окну, на улице весело, голосят офицеры, счастливые возвращаются домой со своими жёнами, навстречу выбегают дети. По щеке Валентины от отчаяния и обиды прокатилась слеза. Понервничала, пошла, легла спать. Сон не приходил. Вспомнила рассказы знакомых, уговорила себя набраться терпению. Это была последняя мысль. Уснула.

Проснулась от поворота ключа в замке: вернулся муж. На часах пять с минутами. Николай ввалился, как нередко бывало вдатый, довольный и с перевязанными кровавыми руками. Из потока несвязных предложений Валя поняла, офицеры руками били бутылки, он победил. Накатила истерика, сознание куда-то провалилось, пришла отрешённая мысль: молодых парнишек гонят в Афганистан, а зарвавшиеся алкоголики развлекаются, надсмехаясь над жизнью – убить мало!

Накануне прогуливаясь с малышом по городу, Валентина видела молодых солдат, которых отпускали в увольнение перед отправкой в Афган. Они бесцельно и обречённо бродили по улицам Ашхабада, в центральной его части. Чуть раньше видела беспомощных женщин, приехавших к своим раненым детям, вывезенным с войны лечиться, слышала, как на просьбу войти в положение и подобрать товар получше, бессовестные барыги грубили матерям: «Я твоего сына туда не посылал!»

Валентине стало реально плохо. Не наращивая скандала, снова прилегла. До утра лежала в постели не в силах подняться. Зашла обеспокоенная соседка, почему, мол, её не видно, что случилось? Сделала успокоительный укол...

Укол возымел противоположное действие. Увидев самодовольную пьяную харю с перебинтованными руками, в негодовании Валентина схватила кухонный нож и чуть не набросилась на мужа. Не его она хотела убить – она желала убить в муже цинизм, вседозволенность и беспредел. Заплакали перепуганные дети, насмерть перепугался Николай. В глазах мужа она прочла, что он и сам понял, как перешагнул черту понимания и прощения. Напряжение незначительно спало.

Погодя минуту, Валентина стала одеваться. «Ты куда?» – еле шевеля губами, виновато спросил Николай. «Я вам покажу кузькину мать!» – ответила жена и вышла из дома. Муж лишь посмотрел ей вслед взглядом, исполненным непонимания.

На крыльях мщения Валентина мчалась к дому Мирошниченко. Постучалась в дверь, открыла Марина. По её виду Валя поняла, ночью Марина колобродила. Встретив подругу и не спросив, почто пришла, Марина принялась рассказывать, как ночью разыскала обоих мужей и со страшным скандалом разогнала по домам. Злость Валентины взросла с удвоенной силой. Добрейшей души человек, она вдруг претворилась в сварливую фурию; как истая хохлушка воткнула руки в боки и со словами: «Ах, мать вашу, вы, наглецы, алкаши проклятые, долго мотать нервы нам будете?» – двинулась на обалдевшего Сергея.

Тут надо уточнить: в квартире Мирошниченко зал и кухня соединялись небольшим внешним балаганом. Верандой по-нашему. Валентина в сердцах крикнула, сейчас будет ему морду бить за Маринку, за себя, за всех трудяг и родителей – Сергей кинулся в зал. Хохлушка за ним с причитаниями, с каким удовольствием она сейчас плюнет в его поросячью харю, оторвёт уши и пучками очистит от волос непутную голову. Сергей сквозь кухню вылетел в балаган – Валентина через зал туда же. От нечаянной стычки нос к носу Сергей остолбенел, но быстро оклемался и бросился назад. А щелкуха гоняла его по квартире и причитала: «О, Господи, сейчас я рассчитаюсь с этой свиньёй за всех жён, матерей и дочерей вместе взятых!»

Валю остановила Марина: «Хватит, Валя! Пусть живёт с позором: пришли морду бить, как трусливого таракана гоняли по квартире и загнали под коврик!» Ты молодец, поставила его на место! Я не смогла бы так унизить чужого мужа!»

Пошептавшись с Мариной и получив какую должно моральную поддержку, Валентина ринулась к Скопцовым, живущим двумя этажами выше. Поднялась, нажала кнопку звонка. Дверь открыла жена Скопцова. В отличие от внешне яркой и обаятельной Марины, эта тихая женщина показалась несчастной или даже забитой, а сыновья вызывали щемящее чувство жалости. Скопцов сидел на кухне в одиночестве и похмелялся.

Валя подошла, представилась. «Что нужно?» – буркнул он, не сосредотачиваясь. Бой-бабу это задело и она начала язвить, что не ожидала лицезреть такую разруху в семье заместителя военного прокурора гарнизона. У заботливых мужчин женщины светятся от счастья, дескать, а в вашей душа еле теплится! Муженёк-то лопырь как-никак? Да какой муж: военный юрист, человек высокой должности – элита армии!

Поняв в чём дело, Скопцов вскочил и начал напирать, что не позволит в своём доме с ним так разговаривать! Его жена и двое мальчишек в опаске забились в угол, ожидая разрастания скандала. Валентина это заметила, сбавила обороты и нарочито спокойным голосом ответила, что ничего не боится. А если офицеры будут продолжать пьянствовать, неизбежно изыщет способ доложить генеральному прокурору! И любого хама поставит на место! Знакомых ведь уже пруд пруди?

Скопцов не преминул оправдаться: всяческих видел, бывало, пугали похлеще и перед ней определённо не стушевал! «Я прошу Вас уйти из моего дома и даже в самом страшном сне не появляться! Я не робкого десятка, занимаюсь карате не первый год и смогу за себя постоять!» Валентина рассмеялась: «Карате хорошая штука, можно пугать любую женщину, особенно своих детей! Понятно теперь, вы каратистикой хвастались – бутылки колотили руками. Хоть завтра в многотиражке печатай: высокопоставленные юристы-каратисты бутылошники Мирошниченко, Скопцов и Матюшко побили мировой рекорд по количеству испорченной стеклотары, отделались порезанными руками, от жён бесстыжими мордами! Как земля таких носит?»

Скопцов осёкся: «Я даю Вам слово, сам больше никогда не предложу Николаю Павловичу пить со мной! Теперь прошу вас уйти!» Валентина улыбнулась и ответила: «Очень приятно было с Вами пообщаться, товарищ подполковник!» – сощурилась, почувствовала как пал камень с плеч и вышла. Вслед отважной женщине жена Скопцова только улыбнулась.

Валентина возвращалась домой с чувством выполненного долга, полная достоинства, представляя себя Шемаханской царицей, Клеопатрой, или..., в общем – победительницей!

А дома ждал, она знала, любящий муж...

История вторая
«Вечер. Почему так медленно сегодня солнце скатывается в горы? Или кажется что медленно? Никак голову напекло? Днём солнце неимоверно что вытворяет с природой, всё выжигает. Никак не могу привыкнуть к удушающему зною. Как малыши переносят? Целыми днями на воле бегают, домой не затащишь, неугомонных!» – Валентина стояла возле распахнутого окна, смотрела, на прохладные горные вершины Копетдага и ловила себя на мысли, что отвлекай не отвлекай беспокойное сознание, но в голову всё равно возвращаются суровые реалии, назойливо постукивая в висках: «Что же Коля не идёт?»

Совсем недавно Валентина и Николай Матюшко поселились в уютной двухкомнатной квартирке, в центре столицы Туркмении. Николая Павловича по службе сюда перевели. Пока имели троих почти погодков пацанов около школьного возраста, и хоть не задумывались, но бастовать не стали бы и перед четвёртым. Чем Бог не шутит? Муж умный, добрый, но главное весёлый человек. В семье царил мир с шутками-прибаутками или война, где оружием выступали со стороны мужа нечастые и недолгие запои, со стороны жены встречный сарказм, философские беседы, нравоучения, колкие характеристики и другие нестандартные ситуации, но, безусловно, с юмором.

Отсутствием харизмы не страдали оба.

Женщины секретарши воспринимали Николая как дети Винни-Пуха, сослуживцы с радостью звали в любую компанию. Подчинённые уважали за честность и неимение показного высокомерия. В общем, свойский парень, имевший обаятельную пассию и к тому же очаровательных детей.

«Опять ароматом свежеиспечённого хлеба пахнуло. Чуть зорька, воздух сытится приятным духом печёных лепёшек. Судя по всему – пекарня где-то рядом? Или печка круглая у кого во дворе каждый вечер хлеб печёт? Как они зовутся – тамдыр? Точно, и не лепёшка, а чурек – вкуснота! Так: тамдыр печёт чурек! – сколько месяцев живём, слова запомнить не могу. Надо ребятишек укладывать. Да что же это Коля так долго не идёт?» Валентина собрала ребятишек в ванной, по очереди сполоснула под душем и велела бежать ложиться спать.

Как обычно взяла с тумбочки книжку со сказками, интуитивно укрыла мальчишек простынками и устроилась возле кроваток на стуле. Ребятишки накидки тут же бросили. «И верно, чего я? Тут в одних трусиках жарко, под простынями вовсе несносно! По привычке прикрыла видимо. Раздумья с речью не вяжутся – как сказку читать буду?»

Не сразу, сказка своё дело сделала. Детишки уснули. Валя отложила книжку, потянулась, прогоняя наваливавшийся сон, снова подошла к окну. Двор был пуст. И по дороге Коли не видно. Машины редкость, не везёт Николая Павловича прокурорская Волга. Часики мирно отсчитывают мгновения, крохотная шустрая стрелка отстукивает их наличие, другие каракатицы никак не догонят мелкую. «Ох... следить за ними томительнее, нежели бессмысленно смотреть в окно. Случилось что? Может в дальнюю войсковую часть гарнизона по делам пришлось выехать? Никогда так надолго на службе не задерживался. Да и предупреждал всегда заранее, ежели выезд предстоял. Голова начинает болеть от неизвестности...»

Какое-то время Валентина простояла у окна в ожидании Николая; очнувшись от тревожных раздумий, решила быстро прошмыгнуть в спальню, не разглядывая ненавистный циферблат, чтобы не пугал пуще прочего, и лечь спать. Темень наступила дольше часа. Сколько ждать? Вроде мановением век уснула, сон выдался тревожным. Дрёма пересилила, но уши каждый шорох с улицы выхватывают – своего ждут.

Свой шорох явился ранним утром затемно. Неловко пошуршал замком, осторожно скрипнул дверью и бойкой чечёткой завалился в прихожую. От громких шагов Валя подскочила. Стихло. Спрыгнув с кровати, засеменила в прихожую, попутно зацепила взглядом циферблат ходиков: стрелки крепко спали, комфортно распластавшись от десятки к четвёрке. «Это без десяти четыре что ли? – мелькнуло в уме, – Ничего себе... номер!» Посреди прихожей маятником качался Коля, правдиво являя навалившиеся тяготы и лишения воинской службы: фуражка набекрень, рубаха нараспашку у горла и ниже пупа, держится одной лишь пуговкой и шпилькой галстука. Сам галстук лентой овивает шею и огибает голое пузо, широкой лопастью болтаясь перед гульфиком. Правый погон на ключице, левый далеко на лопатке. Хорошо хоть ширинка прилично застёгнута и вроде даже как суха. Вояка сыт, пьян и нос в табаке.

Житейскими словами – нагулян в зюзю...

«Неужели и здесь продолжатся пьянки?» – по телу скользнула испарина. Мигом оценив ситуацию, Валентина с размаха всею силою поздоровалась с мужем увесистой затрещиной. От неожиданного приёма Николай отлетел, не удержался на ногах и растянулся поперёк дивана. Торопея от действий жены, скоропостижно трезвея, подсел и в оправданиях честно рассказал, где с кем зависал. Всех собутыльников сдал с потрохами, пока хмель припускал, потом проворчал несуразицу, снова поймал головокружение и завалился спать не раздеваясь. Обстоятельства «без вины виноватого» заместитель председателя трибунала гарнизона примерил впервые, ввиду чего поддался напористости суженой и не сумел сохранить таинство вечери.

Возмущению Валентины и мгновенно возникшему негодованию не было границ. Разыгралась ярость презрения, напала жажда мести всем, кто неосознанно издевался над ней прошедшие вечер и ночь. Ох, как захотелось отомстить, наказать и жёстко поставить на место всех зарвавшихся выпивох...

Мщение без выплеска энергии не могло не произойти. С трудом дождавшись начала рабочего дня, Валентина привела себя в порядок, оставила деток соседке и отправилась прямиком в трибунал. А трибунал спал, как казалось снаружи. Но кабинет председателя оказался открыт, через узкую щёлку двери пробивался тонкий луч света, по зданию скиталось эхо, донося голоса собутыльников мужа. Видимо не ложились ещё!

Валентина перед кабинетом одёрнула платье, выпрямилась, резко распахнула дверь чуть ли не ногой и вошла. Точнее пулей влетела и встала перед длинным столом председателя трибунала. Во главе стола сидел взъерошенный Виктор Иванович, по бокам Горяинов и Мещеряков. Троица от неожиданности подпрыгнула вместе со стульями. В этот кабинет никто не смел так беспардонно вламываться...

– Ты смотри на них, в сборе, всем здрасьте! – подбоченясь, съязвила Валентина, поздоровавшись как заслуживали.

– А, Валюша, здравствуй! Ты чего тут? – поздоровался в ответ председатель, когда стул приземлился. Остальные, казалось, остались висеть в воздухе. Гнетущим взглядом Валентина охватила присутствующих, прижавших уши к погонам. В голове фурии мелькнула даже некая обида: «Надо же, как и не пили всю ночь? Моего рохлю не сравнишь, подняться не может!»

Заканчивая осмотр затихарившихся порфироносцев, Валентина издевательски продолжила напирать:

– Где тут у вас восседает незаменимый партийный босс-забулдыга? Я ему заявление принесла!

В башках отупевших собутыльников забродило спиртное, но здравый смысл держался в рамках порядочности. Не поднимаясь с места, председатель крикнул дежурившему в приёмной солдату, чтобы шёл и нашёл парторга. Воин доложил: зампред на работу не являлся! А Валентина специально не сказала, что их парторг, зампред трибунала, но главное – её муж, в изнеможении спит дома. Офицеры всполошились – как так, рабочий день начался, зампреда нет на рабочем месте?

Сбивая волну недопонимания, председатель трибунала предложил женщине оставить заявление ему, когда появится парторг – бумага будет передана лично в руки.

Валентина только того и ждала. Не растягивая время, она схватила со стола лист бумаги, ручку, тут же села на свободный стул, при этом слегка подпихнув комдива, и начала писать заявление, нарочито громко проговаривая текст:

Секретарю парторганизации майору Матюшко НП.

Заявление.

Прошу разобраться с поведением моего мужа,

отца троих детей, и наказать офицеров:

председателя трибунала Лысака ВИ,

военного прокурора Горяинова ВИ, и

комдива Мещерякова ЕИ, которые вместе

с моим мужем постоянно распивают алкоголь,

тем самым спаивая и развращая своего товарища!

Закончив писать, Валентина подлетела к председателю и звонким шлепком перед носом вклеила писанину в стол. Горяинов с Мещеряковым к тому моменту стояли в проходе натянутыми как тетива, боясь шелохнуться перед следующим выстрелом. Не унимаясь, бой-баба отошла к двери, повернулась к собутыльникам мужа и метнула разящий взгляд. Упёрла кулаки в бёдра, выкинула вперёд ногу аки каллиграфический ферт, и, не дожидаясь лживых оправданий, добила верхушку гарнизона упрёком, достойным только смелого человека:

– Ваш дружок, алкаш, товарищи военачальники, пришёл домой в четыре утра и по сей час спит как убитый!

Горяинов наклонил голову, пряча эмоции, у Мещерякова лицо побагровело, стало злым от беспомощности.

– Больше такого не будет! – другого комдив выговорить не смог. Лысак, преклоняясь перед смелостью женщины, через ухмылявшегося солдатика отдал распоряжение водителю выехать за парторгом и привезти на работу в любом состоянии. Валентина очередной раз взглядом метнула в присутствующих молнию, и, отвесив прощальный книксен, вышла из кабинета.

А дальше вся верхушка гарнизона сообща опохмелялась и искала ответы на внезапно возникшие вопросы: «Как с такой бабой жить? Где ты её нашёл, Николай? Почему мы толком ничего не ответили и не поставили её на место?»

Хотя где-то в глубине души каждый из них подумал:

«Хороша бой-баба!»

Перевод на ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 02.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428555

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1