Бегунок


Незаметно подошло время смены и переформирования срочного состава Вооружённых Сил страны: «а-ля, Осень – 87».

Последние месяцы мы с Андреем Воронцовым поочерёдно поддерживали кристальную чистоту прикреплённых взводу территорий, где меняя места боевого преткновения, либо совместно отрабатывая на разных хозяйственных нуждах. Переводили нам во взвод ещё одного бойца нашего призыва, Степана Бояна родом из Молдавии, проремонтничавшего всего пару недель и... как пришёл – не звали, так и ушёл – не плакали. Чем молдаванин не подошёл в ремонтники неизвестно, Котов как-то особо не затрагивал эту тему, а в памяти отложился только сам факт существования несостоявшегося ремонтника.

С ноября месяца ремонтный взвод стал разрастаться молодым пополнением: Сергей Савченко и Игорь Чуваев с Алтая, Александр Семишкуров из-под Курска, Юрий Лисовский, Марк Стец с Украины. Парни пришли нормальные, без показной дерзости и высокомерных закидонов, так что бытовой войнушки для принуждения бойцов к порядку не развязывалось.

По мере поступления молодой смены, мы с Воронцовым отходили от хозяйственных дел и переставали привлекаться к другим полётам, становясь полноправными черпаками. Приходящая молодёжь полнила списки личного состава и разбавляла постоянную занятость друг друга с порога, назовём это так, а новоиспечённые сеголетки взвода ремонтников начали в полной мере наслаждаться невыносимыми тяготами и лишениями воинской службы, выпадавшими на тяжкую долю бойцов второго года службы. Только не стоит думать, что нам было невыносимо тяжело до этого. Просто перескочили на более высокий уровень неуставного армейского позиционирования, где брезжила другая планка самооценки: воздух стал свежее, небо синее, ландрин вкуснее, погода вроде как приятнее и сон глубже – ну, вы поняли! Срок службы пошёл на убыль...

Жизнь стала лучше, жить стало веселее, как суровейший Иосиф Виссарионович подытожил одну из побед!

Особо сладкая песня – незабвенный романтик Савченко Сергей – Серёга-бегунок! «Бегунок» не потому, что бегал быстро или был на посылках, а по личным показателям воинского назначения. Вспоминая сибирского кулёму, возникают у меня двоякие чувства: квёлый, медлительный – ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса, но вроде понятливый, да и в армию призвали – годен, значит, человек! Темперамент показал никчёмный и годился разве что на работы, не требующие скорых телодвижений и сопутствующей смекалки. Ежедневная борьба с грязью – это тот неделимый рубеж, который соответствовал необходимости Серёгиного призыва полностью. Маяковский ему точно предрёк: «Все работы хороши, выбирай на вкус!»

Уборкой Серёга занимался непринуждённо. Не торопясь, воды набирал, еле ноги волоча, тащился до кубрика, медленно тряпку вымачивал, делал вид, что прилежно надраивал полы – словом, его скорости пуля завидовала. Отведённая взводу пядь земли глянцем могла переливаться, если бы мы с Вароной тратили столько времени на уборку казармы с мастерской. Когда процесс облагораживания пытались ускорить строгим наказом и маломальским нагоняем – изморыш своею физиономией являл настолько кислую гримасу, что мы терялись в дальнейших действиях. Наскакивало желание пнуть этого человека тонкой душевной организации, для ускорения – телодвижения молодых по солдатской иерархии отслеживали черпаки, но его вразумительное alter ego и невинное выражение лица сводило на нет все наши властные намерения. Да они вообще тщетны были, ибо Серёга был наделён непонятными нам соотношениями личностных и физических характеристик. Не дано дударю под чужую дуду плясать и нечего впустую барабан молотить!

Хотя способность фантазировать и остроумные спичи бегунка выдавали довольно высокий уровень начитанности. Любилось ему блеснуть литературным построением фраз.

Однако юный разлямзя – одного с нами возраста, доложу, предоставил ремвзводу немало внеплановых увольнительных дней в городе. Увалами мы и так обделены не были, но благодаря Серёгиной тяге к дому ремвзводовцы по два, бывало и по три дня из города не выползали. Появлялись в батальоне лишь на вечернюю поверку, после утреннего развода снова на целый день улепётывали в город. О, как прытко девки пляшут!

Грустил Серёга по отчему дому. И сильно так горевал, что однажды не выдержал и в ночь с четверга на пятницу благополучно подался в сторону родных краёв. Всю пятницу мы тщетно искали бойца на просторах воинского городка, но «бегунок» на то и бегунок что на месте не сидеть. На пятничной вечерней поверке он также не появился и командование батальона, ощутив внезапный дискомфорт от волны надвигавшихся проблем, решило ремонтным взводом намертво законопатить выходные отверстия Ашхабада. Начиная с субботы до поимки, по два бойца без офицерского сопровождения на все утечкой опасные направления. Аэропорт, жел-дор-вокзал, автобусные станции и промежуточные остановки транспорта должны были насквозь просматриваться зоркими глазами сослуживцев. В случае попадания беглеца в полосу слежения окуляров наблюдателей, мы должны были его тут же изловить, пожурить, туго связать и вернуть в батальон любым удобным способом. Хоть хлыстом отпотчевать, хоть пряником отшлёпать...

Всё утро Кузнецов пытал ремвзвод на предмет внеслужебной обстановки внутри подразделения, но врать нам было нечего. Дедовщиной в её худших проявлениях взвод не болел, значит, и оправдываться было незачем даже на случай скорой поимки неуловимого. Серёгу при всей его природной медлительности никто не трогал физически. Могли матерком подогнать, угрозой зряшной, но это делалось в целях ускорения его телодвижений, а не снижения социальной планки.

Так как нашего бегунка никто не обучал премудростям секретного агента, тщетные попытки тайно покинуть столицу Туркмении заканчивались на второй-третий, не дольше пятого дня бесцельных скитаний, а наши поиски беглеца становились прекрасными увольнительными днями с выходом в город. Связисты ни разу не вылавливали Савченко, зато преуспевала милиция, снимавшая бедолагу с поездов, автобусов или находила ночью, мирно медитирующим на привокзальных лавках.

Краткосрочные засады на бойца сладостным бальзамом легли на души служак срочной службы. Бегунок предпринимал несколько бесфартовых попыток сбросить путы принудительной воинской обязанности. Эти выходки командование терпело до ползимы; куда его перевели – мы не узнали, но при всей своей значимости Серёга оставил немало приятных воспоминаний о незабываемых прогулочных облавах в его поисках.

Батальон располагал двумя дезертирами. Обоих отлавливали поочерёдно, с превеликим удовольствием болтаясь по не особо людной столице Туркмении. Наш первый и Вовка Субботин – молодой боец второго ПУСа, бегавший до упора. Последний раз бегунка выловили в Навои, комиссовали по актировке. Нашего Серёгу служба бросила сначала на Кушку, срикошетила на Украину и снова швырнула на юг. Был даже в его анкете период, когда пришлось на «Чёрном тюльпане» тела погибших в Афганистане доставлять в Союз. После вывода войск дослуживал на Камчатке – и всё это за два года! Поскитался, горемыка, по гарнизонам дальним, но – беды мучат, да уму учат!

В те безоблачные дни осени 1987 года ушли в запас наши дембеля: Вася Микуланинец, Андрей Принь и Вовка Салюков. Они демобилизовались инкогнито, когда ремвзвод выезжал на очередные учения. Во избежание эксцессов командование так поступало видимо со многими отслужившими бойцами и только замкомвзвод Седых ошивался до последнего в мастерской, а увольняясь, прощался всеми известным дембельским заветом: «Служи, солдат, как дед служил! А дед на службу флюс ложил!» Прошу прощения, но «флюс» на порядок ближе теме ремонта.

Как честный душеприказчик, я служил и флюс ложил!

Коварная АНАША






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428182

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1