Знак внимания


Конец лета восемьдесят седьмого ознаменовался неожиданным автопроисшествием, произошедшим на пустом месте и от обычной глупости. Вторым, за моё первое солдатское лето.

В один погожий солнечный полдень в направлении мастерской тою дорожкой, которою каждые два часа шнырял батальонный караул, производивший смену постов, шла троица из ремвзвода: я, Жека Седых, Варона. Двигались вдоль казармы архаровцев ОРОиО к недоруинам здания с нашим ремонтным закутком. Шли не торопясь, внезапных катаклизмов не опасались, пустой трёп вели, аки водится, как вдруг...

Служил в обозе водителем Каримов Мухиддин, соратниками звавшийся просто «Каримка». Внешне выглядевший безобидным созданием от горшка два вершка. Чуть более полутораметрового роста шпингалет размещался в кабине ЗиЛ-130 со свойственным ему размахом. К педалям прикручивал колодки, чтобы без труда доставать до рычагов управления машиной, к спинке подкладывал турнюр и шоферил полустоя, лишь слегка прислоняясь к сиденью – в общем, пилотировал злополучный самосвал на редкость проворно и баранку крутил уверенно. От своей обманчивой самонадеянности и сотворил Каримка погибель, чуть не насмерть сбив троих ремонтников.

Знак внимания, называется!

Шли мы, рекше языки чесали. Женька шёл в серёдке, мы с Вароной клеились с краёв. Варона каркал, я базарил, Жека как всегда выразительно гумкал, как вдруг в направлении нас из промежутка между караулкой и зданием мастерской вылетает огромный самосвал. Откуда он там взялся – неясно, за казарму машины редко заезжали. Въехал через старые, ржавые ворота воткнутые в угол за караулкой? Но они вечно заперты, наряда на них не предусматривалось – задача! Так вот этот самый Каримка завидел из всего батальона именно нас, решил покрасоваться умением управлять махиной, резко газанул, да так лихо перед нашими носами вздумал тормознуть, чтобы аж по самый радиатор в серозём вкопаться. Чтобы нас аж дрищ пробрал...

Вдоль казармы заасфальтирован тротуар шириной в две сажени; на малозаметном стыке с обочиной ЗИЛок тряхнуло и внезапно высоко подбросило, вследствие чего Каримка недолгие секунды парил в невесомости. Присиденившись, потянулся ногами к нужной педали, нащупал, утопил в пол, но было поздно – самосвал драл протекторы уже по асфальту.

Мы с Вароной как кегли разлетелись в стороны: Андрей с отскоком назад, я толчком вперёд. С угла левого крыла подвис на бампере, упёршись вытянутыми руками, желваком уткнулся в капот, сжался пружиной, запредельным усилием оттолкнулся и отрикошетил в сторону. У Жеки случилось лишь попятиться к стене казармы, она и остановила. Если б Женька смог сориентироваться и удержаться на прямых ногах секунду дольше, передний энергопоглощающий швеллер стотридцатки оказался вровень живота – что в сложившихся обстоятельствах осталось бы без губительных последствий. Но сержант в неожиданности подогнул ноги, а самосвал, погашая инерцию, бампером припёр его к стене на уровне грудной клетки. Чуточку больший нажим – и рёбра не выдержали бы...

Женькин ангел-хранитель очнулся вовремя – буквально пары миллиметров не хватило до предсказуемых последствий, которые могли наступить, коль к счастью инерция не погасла. Тут же послышался резкий скрежет включения задней передачи, ЗИЛ откатился с тротуара на грунт. Из кабины мастодонта вынырнул перепуганный узбек и застыл в оцепенении. Видимо сердце захолонуло, понимая, какую глупость сотворил. Седых, кинулся на остолбеневшего водилу, сбирая выделившийся адреналин в классическую отмашь, но вторым шагом пошатнулся, третьим обмяк и осел на наши плечи. Еле поймали...

Жека получил сдавливание грудной клетки, отчего самостоятельно раздышаться не получалось. Сознания не терял, но делал инстинктивные движения, восстанавливающие дыхание. Шофёрок засуетился, начал подходы нарезать кругами, причитать что-то невнятное на родном узбекском вперемежку с ломанным русским, но его силком пихнули в кабину и, грозно потрясая кулаками, велели сидеть не высовываться.

Во внезапно образовавшейся суматохе было предпринято единственно правильное решение – отвести пострадавшего в медпункт. Женька поначалу брыкался, что, мол, так отдышусь, надо только прилечь ненадолго, но мы уговорили и проводили в санчасть, половину дороги придерживая на плечах. На вечерней поверке замкомвзвод присутствовал и пытался бодриться, но креп не одну неделю, памятуя пустоголового водилу отборным сибирским красноречием на каждой вечерней поверке.

Разбор полётов за территорию части не вышел, кажется мне, но Каримова к вождению больше не допускали. Оставшиеся месяцы до увольнения горе-водитель отрабатывал дембельские аккорды на различных хозяйственных работах.

Подкрались НОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428155

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1