Иолотань


Иолотань
Приближались общевойсковые учения на полигонах Иолотани. Как в учебке, о внезапной тревоге и следующих спонтанных манёврах мы секретно оповещались заранее, но главным было не заполнить плац желающими выспаться бойцами, но вовремя выдвинуться на марш автоколонной. Для немалой части новоиспечённых связистов срочной службы колонна выходила в неизвестность, что только приращивало интерес.

Особых задач за мной пока не закрепили, они появились позже, поэтому после получения оружия я всегда отправлялся командиром в автопарк к Воронцову досиживать время в кабине МЗ-М. Одна голова хорошо, аки говорится, но два сапога пара. Понятно, при появлении остальных я рысью перемещался в КУНГ и мы, ремонтники, выезжали первыми, опережая батальон. На основных ашхабадских перекрёстках и поворотах антилопа раскидывала военных регулировщиков, перекрывающих движение гражданского автотранспорта для прохождения военизированного обоза без каких-либо задержек.

До бесконечных полигонов под Марами километров четыреста. Примерно триста до города Мары и сотня до Ёлотена – так дорожным указателем обозначают свой город аборигены. Выдвигались рано, добирались к вечеру. Завтракали сухпаем, обедали горячим на полевой кухне. Поутру погода шепчет, окна нараспашку – на асфальтированной трассе пыль вздымается слабо, ветерок, достаточно прохладно, но к обеду распаляется, и прогрев герметизированной кибитки достигает предела. Как же невыносимо душны эти передвижные сауны, насквозь пропекаемые изуверским каракумским нагревателем – ужас!..

КУНГ в пути – спящее царство. Сопят курносые носики на тюфяках и как младенцы в люльке катаются по столешнице от ускорений и торможений рвущейся в никуда колонны. Друг мой ситный Алексей Юрков служил «мослом» (мотористом) на эсминце «Быстрый». Рассказывал Лёха, когда море штормит, корабль кренится с боку на бок, а спящие на шконках матросы выезжают из трусов и при откате снова в трусы въезжают. Вот это я понимаю «качка и бушует ураган»! У нас одна пародия...

КУНГ нашего боевого драндулета баюкал до шести человек, аппаратные усыпляли в дороге только экипажи. В жаровне сон не услада, но с «подводной лодки» деваться некуда. От непривычки новички налегают на воду, потеют, но это оборачивается в пользу. Любые жидкости выводят соли, тела солдат со временем становятся жилистыми, воду требуют меньше. К жаре я привыкал на Ключике, не упивался, терпел, хотя глотку полоскал постоянно. Уже научен был без воды уживаться!..

Батальон развернулся в поросшей низинке с необъяснимой консистенцией почвы, свойственной для подгорий Копетдага: что-то между супесью и суглинком. Здесь уже были заготовлены капониры для станций дальней связи. Горы высились в десятке километров к западу, на восток сплошная степь. Аппаратные запитывались не из недр планеты, как в Келяте: воинство пригоняло мощный дизель-генератор и ставило бурчать поодаль в сторонке. Ремонтники и хозяйственники как всегда на отлёте, М3-М в ложбине между бугров. Парковались тем же порядком: кол, заземление, орошение, натяжка массети. Рядом сотрясает воздух немощный «дырчик» – основное место несения службы Вароны. Всё, ремонтники на учениях!

Иногда в подмогу ПУС-ам Котов отдавал мастеров, не занятых обживанием места стоянки. Я постоянно помогал с растяжкой тросов, фиксирующих выдвижные антенны. Развернув мачты, передатчики проводили пробные прокачки связи на плановых режимах. После проб с запросами на ремонт никто не прибежал. С дороги часто случалось, станция не запускалась, за ремонтником присылали солдата. Получив заявку на ремонт, командир оценивал важность запроса, на усмотрение определял общий фронт приложения усилий, после чего ставил задачу. Каждому советовал, на что следует обратить особое внимание при восстановлении работоспособности той-иной качалки.

С утра развод, в скорый час мне было дано распоряжение на первое боевое крещение. К исходу дня должна встать на боевое дежурство Р-140, но в режиме проверки ни прошлым вечером, ни утром её не смогли запустить. Войско связи билось в истерике. Егоров с Котовым на разводе притёрли вопрос, и вот наклюнулось первое моё служебное задание:

– Назаров! Егорова знаешь? Дуй к нему, тебя там ждут.

– Что, именно меня?

– Кто из нас мастер, ты или я? Или тебя за руку отвести?

– Да я только рад, что при деле, просто меня первый раз посылаете на ремонт не с кем-то в качестве тени!

– Будешь болтать – будет последний!

– Всё, молчу! Есть, к Егорову! – моему ликованию не было предела. Радовало, начинают серьёзно воспринимать, доверяют дело. Что ни делай впервые – всегда на повышенном адреналине, он и тонизирует. Если б не было вокруг связистов, шёл бы я... на задание... вприпрыжку, не скрывая удовольствия.

Нашёл старлея Егорова (если звание на тот момент не путаю), доложил о прибытии:

– Товарищ старший лейтенант, меня прапорщик Котов в ваше распоряжение прислал.

– Вовремя, подожди минуту! – Егоров сверху донизу обвёл меня проницательным взглядом и уколол вопросом:

– Станцию сможешь запустить или пока кишка тонка?

– Не знаю, кишки не мерил, а станцию попробую.

– Отвечай «сделаю», тогда точно получится! Надо всегда быть реалистом с потребностью вершить невозможное...

– Сделаю! – не задумываясь, поправился я.

– Как зовут? Отколе родом будешь?

– Юрий! Из Горького.

– Тёзка, выходит! Получается, ты у нас земляк Толика Абрамовича. Знаешь такого?

– Капитана Абрамовича, начальника второго узла – знаю, Кучмагру сменил, но что нижегородец, слышу только от вас.

Егоров подозвал бойца, велел проводить меня к станции. Стасороковкой хозяйничал армянин Наринян Карен – срочник, осенью дембель. Карен поведал кратко: при запуске, включая пакетник блока питания, «напряжёметр» (вольтметр) должен казать сто десять вольт, а стрелка контроллера не шелохнётся. Подпитка фидера, или линейного субблока, без которого станцию не пустишь. Я кивал, поддакивал, словно всезнающий первоклассник, сам смотрел бездыханный «измерительный прибор непосредственного отсчёта для определения напряжения и ЭДС в электрических цепях» взглядом, исполненным благоговения, мудрости и провидения – аки баран на новые ворота.

Адреналин впитался в железы, откуда высочился ранее. Баран мало представлял с чего начинать бодать ворота, но лоб расшиби, крови носом сморкай, умри, а дело сделай...

Взялся за гуж – не говори, что не дюж! Один умный человек, преподаватель спецтехнологии говаривал: не понимаешь, почему аппарат не фурычит, первым делом разбери функционал, потом лезь в электрику. Благо, на каждой уважающей себя аппаратной всегда пылилась папка электро-головоломок.

Глаза боятся – руки делают! Если дома вскрыл магнитофон, вперился – всё на ладони. Здесь шкаф, целиком обозреть глаз выпучишь. Смотрю, помощник Пушкин стоит в углу КУНГа и глумится на меня: «О сколько нам открытий чудных, готовит просвещенья дух?» Привидится с натуги... Тепловой удар незаметно меня настиг что ли? Пушкин отмолчался.

Вытер испарину, попросил Сан Сергеича убраться, растележился на полу пышущей жаром сауны, сдвинул брови и с умным видом погрузился в хитросплетения знакомых фигур.

Битый час камлал с бубном, шептал заклинания, ворожил тестером, организовывая скудно поступающие мысли в желаемом направлении. Как жрец Вуду осматривал криптосимволы, пол царапал отвёрткой, ковырял грязь из шлицов всяких винтиков, чесал загривок – результат отсутствовал. Ворота оказались дубовыми, но младенческий родничок, заживший над венечной чакрой восемнадцать лет назад, вдруг пропульсировал морзянкой, снова откроется, если я тупо начну отстукивать эту прочную древесину головою своею садовою. От безысходности вспомнил завет великого «нет, мы пойдём другим путём!», вытянул из стойки блок питания и пошёл-таки... в прагматичном рабоче-крестьянском направлении. Исключительно правое ленинское направление я определил на авось – как завещано!

Ищите и обрящете! Дёрнул из стойки неподъёмный, как свинцом литый нижний блок с мощным пакетником включения питания, нашёл в электрике стадесятивольтную цепочку и, по порядку выпаивая составляющие, взялся поверять тестером их работоспособность. Один осведомлённый обозник когда-то пошутил, я запомнил, тестер – это такая непонятная херовина, которая ток превращает в напряжение! Разыскивая на элементах и узлах маркировку, сверяя со схемой, медленно двигался к концу цепи. Из всей последовательности выявил только одну неисправную деталь – электролитический конденсатор большой ёмкости. Коротит кондёр – прибор стрелку клинил, а должен был зарядку намотать. Ура, нашёл-таки смутьяна...

Ближе к обеду я появился в нашем незабвенном драндулете, как положено томящемся на самом неприметном отшибе. Выцепить взглядом антилопу гну из ряда военной техники не сложно: кабина откинута, под ней торчит обляпанная масляными руками задница, обладатель которой доходчиво даёт понять, что реально занят делом. Пернатый всегда пасся при машине, день ото дня перекапывал мотор родного ГАЗ-66, показывая чресла шныряющим в округе связистам и чёткий сигнал, что боец не колобродит, а прилежно занят своею работой.

Спросил где командир, нашёл, обрисовал ситуацию, естественно кроху приврал каких стоило усилий, в доказательство предъявил дохлый конденсатор. Котов насупил брови, волной передёрнул ланиты, чёрной растительностью под носом пощекотал ноздри, провёл в голове внеплановую летучку с тараканами, по-отечески поднапряг желваки... и озадачил:

– После обеда вернёшься на станцию, соединишь без этой херовины. Пробуйте подать напругу. Смотри вольтметр, отыграет – вырубишь. Заизолируй по-хорошему, и заново втыкайте. Вернёшься – доложишь! Задача ясна, комсомолец?

Весь обед из головы не вылезала эта самая электрическая цепь. Непривычно было лишать схему компонентов, но устав предпосылал чёткие правила взаимоотношений – спор смысла не имел. Сказано – сделано! Если тебе комсомолец имя – имя крепи делами своими! Комсомолец спаял провода напрямую...

Когда бунтующий эфирный качок расшевелился, ещё «с полпинка», Карен протянул ремонтнику руку, по-русски вздёрнул свой армянский нос и одобрительно отвесил комплимент: «Зауважал!» По мне это лучшая похвала молодому солдату от старослужащего. С чувством исполненного долга я триумфально показал армянину, как надо правильно задирать нос, и широко расправив грудь, гордо зашагал «до дому, до хаты».

– Запустил? Малаца! Нам возни меньше будет! Объявляю внеочередное увольнение до ужина в пределах М3-М! – возликовали Котов и Седых, и на радостях растворились в границах развёртывания батальона. Варона тоже похвалил, когда я хвастал первым успехом. Разболтались кой раз, и Андрей поведал, до армии тоже любил побаловаться паяльником. У всех видимо одна и та же раскладка: собираемую схему начинаешь паять за столом, в процессе незаметно спускаешься на стул, заканчиваешь лёжа на полу весь в запутанных проводах...

До ужина времени оставалось полно, и я решил провести рекогносцировку местности. В полусотне метров между сопок в каком-то рву копошился настоящий боевой танк. Ну и как не подсмотреть выкрутасы многотонной каракатицы? Любопытство взяло, почему не может въехать в капонир? Присмотрелся, подойдя ближе: шайтан-арба сама себе роет яму прикреплённым спереди бульдозерным отвалом. Отъезжает – скребок волочится, при движении вперёд гребёт грунт. Окапывается, так понятнее. Танкистам учёба – мне интерес. Ни о чём поболтали с литёхой, командиром бронированной махины, земляк оказался – с Сахалина! «Одну землю топчем!» – всегда вспоминается искусный выверт моего первого находчивого покупателя...

Боевой набат – ни друг, ни брат! Вооружённые силы учились воевать! На марыйский полигон стянулась армия – артиллерия, мотострелки, десантура, танки, авиация, конечно связь и другие. Штабисты отрабатывали на картах мобилизацию, сосредоточение войск, боевое слаживание, подготовку и наступление. В том перечне нанесение тактического ядерного удара по противнику, заодно уничтожавшего свои войска.

Знакомый танк воевал из капонира. Директриса выстрела шныряла по степи с проворством крысы и беспардонно расстреливала сектор за сектором. Каждый выстрел встряхивал не только тяжёлую бронетехнику, но и всю прилегающую округу, заставляя прыгать неустойчивую жестянку ремонтного взвода. Иолотанские буераки создавали рикошет для эха и дуплетили так, что внутри КУНГа закладывало уши. Соратники танкисты бахвалились силовой газотурбинной установкой от вертолёта Ми-24 – трогались с места с проворотом гусениц и крутили пятаки. Потом зрелищно атаковали условного противника: шпарит рота Т-80 на полном газу, диагональю машин десять – следом пыль стеной до небес как самум. Глаз не отведёшь...

Поодаль бильярдным раскатом карамболя потрескивала артиллерия, над головой «летуны» словно майские хрущи гулкими самолётами и как саранча стрекочущими вертолётами, нежданно выныривающими из низких барханов, давили наши барабанные перепонки жуткими децибелами. Все рода войск разухабисто громыхали, и только паиньки связисты не издавали оглушительных звуков, а бесшумно как летучие мыши прокачивали эфир. От ремонтников требовалось обычно одно: отважно переждать в замаскированной шишиге любую пла... и внеплановую бойню. С этим мы справлялись архиумело...

Новый конденсатор в станцию я всё-таки воткнул, но это случилось несколько позже... по возвращению в Ашхабад...

Такая была МЕДИЦИНА






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428146

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1