Будни ремвзвода


Будни ремвзвода
Уклад службы взвода ремонтников и взвода АХО сильно разнился с бытовой составляющей уклада полевых узлов. Пусовцы неоднократно окисляли своими физиономиями солдатскую участь: везёт, дескать, вам – ни нарядов, караулов, живёте в своё удовольствие, в увольнения ходите ажио часто и в ус не дуете. Нам приходилось понимающе парировать, с одними сопель пускать, перед другими бахвалиться: надо же кому-то по городу шастать не только в качестве поощрения? Зато вам, кивали мы, все почести, отпуска, значки и лычки. У нас это дело обстоит якобы хреновенько. Что ещё придумать в поддержку?..

Взвод не унывающих ремонтников и парадоксально всем довольный взвод административно-хозяйственного обеспечения сталкивались лишь на всевозможных построениях, разводах и вечерних поверках. Дружны были по одному известному принципу – кому чего отремонтировать с нашей стороны и где чем поживиться у хозяйственников с другой. Ну и анекдотами перекинуться, посмеяться, дыхательные пути покоптить сигаретным дымком, поболтать непритязательно – как без этого?

Главное, что мы доставали через соседей по построениям и сподвижников, касалось нашей каптёрки. Честно вскрывая, кладовая комната мастеров ни в хозяйственно-бытовом плане не пустовала, ни с сахарком-маслицем на хлеба белого краюху. С икоркой паюсной, правда, в любом случае напряг был!

А душа спокойна, когда закрома в полном порядке, желудок сыт да тельце чисто. В баню связисты ходили в город в составе подразделения. Среди ближних закоулков 30-го микрорайона Ашхабада пыхтела обычная градская баня №6, в ней мы отпаривали выпирающие части тела. В определённый день недели общественное чистилище плоти закрывалось на «спецобслуживание», солдаты приходили строем и отскрёбывали молодые тела от всепокрывающей туркестанской пыли и липкого загара. Белели даже. Мылись не спеша, спокойно, время потягивали с удовольствием и не без кайфа наслаждались горячей водой. Обстановка не намного привлекательнее бани в учебке, но к самому факту нахождения вне расположения части отношение было несколько потворное...

Обособленность подразделения оставляла службе только плюсы. Помещение ремонтной мастерской помимо своего прямого значения служило также своеобразной гардеробной, где мастера подшивались, ушивались, подгоняли обмундирование в размер, чистились и гладились, проводили свободное время. Парадно-выходная форма одежды содержалась безукоризненно и всегда была в готовности на тебя прыгнуть в течение минуты. Была бы причина... Не мабутой же соблазнять многочисленных ашхабадских девчонок, когда очередная законно выпрошенная увольнительная записка топорщит карман?

Общими казарменными закутками, выделенными нам в бытовых целях, мы никогда не пользовались. Да и зачем, если в отведённом отдельно стоящем здании всё своё есть? Чужаки в наши чуланы нос не совали – мы на чужое добро рта не разевали. Форма в отдельной каптёрке хранилась, будь она парадная или сезонная, так что повышенного внимания требовало только повседневное обмундирование. Климат жарок, выделяемая телом соль оседает на хэ-бэ, высолы до раздражения натирают подмышки и делают из рубахи неудобный «экзоскелет».

Стирать повседневку в прачечные мы не отдавали. Обходились своими силами, отстирывая прямо в душевой батальона с помощью столового посудомоя. Служило бок о бок с нами постоянно дежурное и строго охраняемое пластмассовое ведро, в которое насыпали обычно несколько горстей посудомоечного средства и заливали простой холодной водой. Консистенция – чуть руки не съедало, но в полученном растворе грязь отстирывалась вмиг, не оставляя следов. Несколько раз жемыхнёшь замусоленное тряпьё, спокойно ополощешь в душевой чистой водой и всё, считай, хэ-бэ можно вешать на просушку практически не глядя. Быстро, удобно, не требует никаких химчисток. Посудомой полностью нейтрализовал любую въевшуюся сальность, включая солидолы и маслянистые пятна от наших гну и тяни-толкая МТО. А ведро особо охранялось, потому что было единственное пластмассовое: не усмотришь – махом приберут к рукам вездесущие воздыхатели. Втихаря приберут...

Нам потом сбрасывайся на новое?

Главным доставалой посудомоечного порошка у нас считался Шульц. Его просьбам редко кто отказывал, включая кусков-хозяйственников, потому как Андрей был не только хорошим ремонтником, но обладал завидно спартанскими чертами личности. Надо для нужд ремвзвода что-либо достать и выбить – сорвиголова на коне в первых рядах! Безотказен был во всём, ремонты навеки вечные не откладывал, но и самовольщиком слыл непревзойдённым. Часто Шульц выпадал из поля зрения на вечерних поверках, отчего приходилось его прикрывать от дотошных дежурных по части. Котов даже на Ключик Шульца отправлял за такие художества – «к чертям собачьим на перевоспитание», было сказано, чтобы тот ума-разума поднабрался (это у чертей-то?), отношение к службе подтянул на должный, какой начальству грезился уровень, и остепенился, наконец...

За внутреннюю дисциплину ремподразделения отдувался «дед» мой в пресловутой армейской иерархии – замок Седых Женька. Говорун безостановочный – слова не вытянешь! Но не сам себе на уме что называется, просто характерный молчун и благодарный слушатель, как мама школьный учитель видимо выпестовала. Слушал внимательно, перебивал редко, разговор поддерживал кивками и подёргивал щёки, поправляя сползающие на кончик носа очки, как то делает всякий уважаемый очкарик типа меня. Электронику в принципе понимал, шевелить извилинами в правильном направлении и прикладывать руки к аппаратуре умел, перед сложностью ремонта не пасовал, чем Котов постоянно пользовался. Зачастую, слагаю, без меры. Как на всевозможных войсковых ученьях, так и случайных выездах – командир держал Жеку всегда в поле зрения.

Воронцов Андрей в жизни немало электросхемок попаял, будучи дома. В деталюшках разбирался, и паяльником блудить не боялся. И не одним паяльником. Отчего был подмечен Котовым на этапе карантина, но, имея на руках права нужной категории на вождение грузового автотранспорта, был приставлен рулить резинокопытной и ремонта радиостанций практически не касался. Для него главное, чтобы наша передвижная мастерская стояла всегда готовой к выезду, вычищенной и намытой. Машина на ходу – массу в КУНГе топи, слова грубого никто не скажет. Тем более, жадноватый на похвалы Котов неоднократно хвалил его реакцию при управлении автомобилем, постоянно упоминая, как профессионально Андрей разлулил одну аварийную ситуацию, созданную самим же, в действительности.

Однажды перед неприметным городским перекрёстком Андрей разогнал боевую колесницу километров под шестьдесят. Для бахвальства пред командиром, будем додумывать. Всё ничего, но перед многотонной шишигой на мигающий жёлтый сигнал светофора неожиданно длинным интервалом встали три легковушки. Ворона быстро прочухал, тормозить пора, паря, а то соберёшь образовавшуюся очередь в кучу, и резко утопил в пол соответствующую педаль. Молодой антилопе, четырёх лет ей не было, замечу, места для полной остановки хватало, какой рулеткой ни отмеряй, но вмешался непредвиденный случай – мокрый асфальт. Поливалка давеча прошла или редкий дождь полосой прыснул – факт остаётся фактом!..

Обиженные влагой ашхабадские дороги, намокая, обретают непонятные качества, становясь непривычно скользкими. Местные водители плохо знают коварство мокрого асфальта, а пришлые забывают, в результате машина пошла в занос, задком перекрывая встречку. Варона не запаниковал, смог сосредоточиться и оказался в выигрыше: встречная полоса пуста, разумеется, отпустил тормоза, выровнялся в динамике движения, поддал газку и благополучно обскакал затор слева, слегка выскочив на перекрёсток. Дождался зелёного, проехал сотню метров вперёд, прижался к обочине. Лишь сейчас он полностью сознал, чего избежал, благодаря вовремя сделанному манёвру. По телу водителя прогулялся лёгкий мандраж, выступил холодный пот, лицо раскраснелось. Котов отделался похожей испариной. Финал оказался не страшен: происшествие обошлось умерщвлением ненужной пары нервных клеток...

Костя Кравченко выглядел таким кряжистым сибирским увальнем, чересчур спокойным внешне и даже медлительным, что придавало ему черты нерасторопного барчука, попавшему в армию не своей волей. Радиодело знал неплохо, паяльником владел умело и всегда приводил в чувства словами «не ссы, всё будет заебательски», когда кто-либо, включая меня, обращался за советом. Вылазки «на линию» Крава приветствовал нежеланием и был, пожалуй, главным завсегдатаем мастерской.

Проще Вову Шуфлина упросить помочь сделать дело вне мастерской. Вова редко отказывался и работ не чурался. Спортивный парень цыганской внешности всегда старался основательно подходить к заданиям командира и любого вида поручениям непосредственного начальства. Со стороны виделось, Владимир не особо разбирался в электрических цепочках, но за счёт природной сдержанности, терпения и упорной вдумчивости вникал быстро. Было бы желание!

«Деды»: Вася Микуланинец, Андрей Принь, Вова Салюков, – мастер, водитель дежурной шишиги и аккумуляторщик, соответственно – кадры непревзойдённые! Каждый чудил немало, рассказывали, гурьбой вообще – не только юморные короткометражки снимать можно, но и трагикомичные.

С Васей тесно я не общался – незадолго до моего появления в ремвзводе его откомандировали в прокуратуру гарнизона неизвестно в каких целях. Жил он там же и его короткие появления в батальоне нас практически не сталкивали.

Андрей, мягкомясистый и дюжий, но безобидный детина – бессменный водитель извечно дежурного кабриолета ГАЗ-66. Той «дежурки», на которой я благополучно въехал в беззаботную жизнь ремонтника отдельного батальона связи. За рулём любимой напевкой солдата были слова песни Бубы Кикабидзе: «Па аэродрому, па аэродрому лайнер пробежал как по судьбе» – которые Андрей мурлыкал с подобающей его размерам скромностью. Водитель более чем внушительно смотрелся в кабине любого транспортного средства, даже управляясь нашей МТО и другими мощными грузовиками, а сантиментальные слова из уст жизнерадостного верзилы подразумевали не что иное как «смотри, я еду – на пути не стой, раздавлю – не замечу!»

Полутораметровый гигант Вовка ведал аккумуляторной, постоянно пропадал в автопарке и в расположении батальона появлялся только по окончании светового дня. То есть чуточку чаще Микуланинца. Разве что наскоком забегал навести в каптёрке порядок силами бойцов младшего призыва...

По службе деды соприкасались нечасто, но в быту чудили памятно. Самый памятный момент из множества их дурачеств произошёл до моего появления в батальоне, и не раз со смехом вспоминался мастерами. Решил Вася, что мало ему распорядок дня предоставил ночного времени для просмотра сладостных сновидений и вознамерился ими насладиться в неположенное время. Разложил дежурный матрас на голый пол у стеллажа за ремстолами, абы не сразу можно было заметить, и погрузился в глубокий сон, картинки цветные демонстрирующий.

Мимо столь благоприятного случая одногодки не прошли – разыграть вздумали. По-пионерски! Нарвали бумаги узкими полосками, напихали между пальцев ног сопящего бойца, запалили и спрятались за дверь мастерской, мелькая в узкой щёлке в полголовы, дабы насладиться дальнейшим развитием событий своими глазами. Хоть одним глазком...

Снилось Васе село родное, велосипед любимый; будто гонит он просёлочной дорогой, да той силой педали крутит, что цырлы горят. Отчего только скорость усиливает, чтобы пылающие пальцы остудить набегающим потоком воздуха. Так бы и доехал куда целил, но несносное жжение нижних конечностей, сопровождаемое чересчур диким хохотом в коридоре, разбудило. Далее представляется комедия характеров: «Обидеть Васю может каждый – не каждый может убежать!»

Почти не паникуя, потушив бумагу, нащупав первое, попавшее под руку, Вася бросился вдогонку за негодяями, к тому моменту тикавшими без оглядки. А длань Васина подхватила увесистую ручку замка двери КУНГа! Выбежав на бетонку, терпила узрел только Приня, шкодливо драпавшего к углу казармы – второй обидчик успел скрыться в прогал. Недолго думая, разгневанный хохол швырнул как истый пращник подручный крюк по невероятной траектории сближения и резко, незнаемо почему, окрикнул. Ускользающий дружок на окрик тормознул, едва успел обернуться, в черепушку влетел однозначно умный довод, что разворачиваться ни в коем разе не стоило. Одномоментно с припозднившейся догадкой в голову прилетела алюминиевая рукоять, тяжёлым концом больно шваркнула по лбу, скользнула вдоль брови и рассекла её до крови...

Будем считать, пионерская шутка удалась: пальцы обожжены у одного, огромная шишка и насечка надбровной дуги у другого, надорванные смехом животики у всех остальных!..

Быт бытом – это составляющая службы, но увольнениями в город ремонтников не обижали. Если не у Котова, увольнительной запиской можно разжиться у зампотеха Нуриахметова и начальника автослужбы Гладышева, зама по тылу Якушкина, замполита Кузнецова, как лукаво не звучит, и комсорга Афанасьева. «Раз помог – на шею сядут!» – есть пословица – на наших горбах ездили все, кому нужда вставляла! Ремвзвод всегда что-то делал «по-дружески», отчего увольнительными записками в награду нам не скупились. Мастера, не привлечённые на плановые учения, один из двух выходных неоспоримо проводили в городе. Бывало много раз, выходили на городские просторы в праздничные дни, субботу и до кучи воскресенье.

Столь благодатная почва свободы сдружила нас с Шуриком Степаненко, рубахой-парнем, которого тоже мало кто мог удержать по выходным в расположении батальона. Шурик был приставлен к кинопрокату, являлся неизменным помощником комсомольского активиста лейтенанта Афанасьева Юрия. Куя дисциплину и окаймляя идею кружевными рамками политики, старый кузнечных дел мастер Кузнецов впрягал молотобойца Афанасьева. Будучи из училища, литёха крутился на ближних подступах главной наковальни, перенимал опыт профессионала, озадачивая по мелочам верного подмастерья Степаненко.

Комсорг просил подчас помощи ремонтников. Командовать не решался, так как ремвзвод был не прямого подчинения, но мастера не отказывали, случись аврал, за что довольствовались увольнительными записками. Вуалированная взятка, коротко, если можно так говорить об армейской взаимовыручке, но... редьки хрен не слаще, народная мудрость гласит...

Совковые достопримечательности туркменской столицы и часто посещаемые публикой места мы всегда любознательно исследовали и многое знали на ять, правдиво сказать. В смысле – внешне. Внутрь попасть не стремились, и незачем. Все центральные парки и скверы были вдоль и поперёк исхожены, самые заметные места изучены, самобытная кулинария просмакована, напитки самоотверженно продегустированы. Солдаты топтали одни маршруты увольнительного дня. Если сквером перед цирком сразу не уйдёшь на главную пешеходную аллею города – непременно пройдёшь сквозь Русский базар и волею-неволею присмотришь какую-нибудь сладость. Поторгуешься в охотку и прикупишь нечто вкусненькое. Возле базара открытая кафешка с прудом, в котором плавали сазаны. Присядешь, отдохнёшь, глядя на рыбу, мороженым с сиропом остудишься, фруктовым соком или молочным коктейлем душу отведёшь...

Недалеко от аллеи раскинут Центральный парк, называемый людом «Первый». В нём мы тенью наслаждались и девок «на язык» брали. Как ни странно для столицы среднеазиатской республики, большинство женского населения предпочитало лёгкие светские стили одежды. Девчонки знакомиться не стеснялись, если не толпой осаждаешь. Хоть мы советские солдаты – «облико морале, ферштейн?», при виде множества молодых красоток в каждом из нас пробуждался тот самый есенинский «уличный повеса, улыбающийся встречным лицам!»

Гызлары (девицы) в радужных одеяниях до пят, как тростинки стройные, как смоль черноволосые, лучезарные, чудно застенчивые и решительно не разговорчивые встречаются достаточно много, но не сказать, что чистокровки разительно заметнее. Обратишься к ним смешком типа «аки яки харны дивчины!» – они отстрелят тебя жемчужными глазами, сами в смех и наутёк. Смущаются, румянятся гурии поднебесные...

В завершение увольнительного дня общепризнанно посетишь какой-нибудь кинотеатр, в надежде маломальских впечатлений на неделю вперёд нахвататься и присесть-отдохнуть, ибо пассажирским транспортом мы пользовались только когда опаздывали в расположение части из увольнения.

Как бы ни было, в воскресных увольнениях время пролетало весьма заманчиво, а столько свободы, сколько прослеживалось у ремвзводовцев 2069 ОБС, было мало у кого из военнослужащих срочной службы всей Советской Армии.

Едем на учения под ИОЛОТАНЬ






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428142

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1