За службу не в дружбу


За службу не в дружбу
Моему возвращению в расположение части больше всех радовался Каркуша. Пшеница в ПУС перелетел для более приземлённого воздухоплавания, я на Ключике устранял последствия недавних событий, Воронцову пришлось держать порядок на прикреплённых к ремвзводу площадях в одиночку. Своим появлением я разгрузил его вдвое. Теперь мы облагораживали казарменный кубрик и мастерскую с окрестностями по очереди. Он шуршит по казарме – я в мастерской, следующим утром наоборот – я в казарме, он на территории. Так и чередовались. Днём каждый был занят своими делами.

Андрей Воронцов, ухватистый провинциал, познававший жизнь среди потомков башкирских тептярей, ежедневно обихаживал нашу антилопу гну: то мордочку помоет, сзади что-то подотрёт, внутри генеральную уборку затеет, когда с Котовым с насиженного места срываться не планировалось. Я же в коем разе начал постигать азы ежедневной занятости ремонтника. Наперво обзавёлся так названной сумкой ремонтника, презентованной мне Женькой, которую и стал пополнять различным содержимым, особо не притормаживая.

С комплектацией помогали все помалу, начиная с Котова. Всевозможные кусачки, пассатижи, отвёртки и пинцет, паяльник, флюс с припоем и так далее и тому подобное: с миру по нитке – ремонтнику набитая лядунка! Хоть на первых порах и не нашлось мне личного тестера, ящичка с запчастями и всякими нужными безделушками. А как чинить, если под рукою нет самого необходимого? Мастер – звучит гордо, только когда ремонтник снабжён полным комплектом инструмента, потому первые месяцы профессионального натаскивания меня разрывала готовность подсобить между наторелыми Женькой Седых и Швец Андреем, соратниками звавшимся «Шульц».

Андрею приклеили столь изящный клич благодаря главному просвещенцу майору Кузнецову. На очередном ежемесячном политвтюхивании про мировое холодное противостояние сверхдержав, наше светило политической ориентации целенаправленно озарило мощным лучом света сумрачные чердаки неблагодарных слушателей, рассказав о неких утопических замыслах буржуазии по захвату Союза ССР. В нескончаемом потоке плохо усваиваемой информации и был упомянут тогдашний госсекретарь США Джордж Претт Шульц. Кем был безвестный вражий властелин и чем заведовал – войска интересовало мало, но по созвучному шипению фамилий Швеца без лукавых одобрений одним смешком окрестили Шульцем.

С Шульцем приходилось таскаться всё больше за пределами мастерской – остальные не так легки были на подъём как мы, «сталкеры», и большее время проводили сидя в тени. Меня упрашивать и тем проще приказывать не надо – только намекни, дескать, пошли? – и я без лишних слов рвался в неизвестность. Мне такие разноплановые похождения всегда нравились – я крайне любознателен до всякой невиданной ранее техники, а сколько всего разного своими руками разбирал-монтировал уже не сосчитать. Любопытством обижен точно не был...

Пёс знает кой раз получили мы от комвзвода служебное поручение «из говна слепить котлету!» Нечто подобное творилось постоянно, к этой миссии отнеслись тоже с энтузиазмом, ибо предложенная халтура перешагивала грань развлечения. Котова зажёг небезынтересной затеей достославный политик Кузнецов. Должность зама командира по политике полагала не столько бойцам драть задницы, сколько свою нежность подставлять под разные запросы более высоких кураторов. Венценосные гегемоны революции социалистические катехизисы сообща сочиняли, пролетарские акафисты пели, ну и наш пономарь видимо где-то рядом свою аллилуйю подвывал.

Скорее всего, и услышал замполит от одного из высокопоставленных башлыков Компартии Туркменистана или Прокуратуры ТССР некий намёк, дескать, помочь надо, Ваня! Хотя просьба была бытовая и соответственно мизерная – настроить заморский цветной телевизор, абы «не так херово рябил». Всего-навсего! Дальше задача двигалась как в известном анекдоте – сверху донизу просьбовались по цепочке, оборвавшейся на безотказных ремонтниках: командире взвода с пятью подручными мастерами выполнения непредвиденных задач.

Телевизор местного «ёкарного бабая» командир смотрел лично – простолюдинов к телесам всевышнего не подпускали. Сызмала «ёкарный бабай» являлся мне божеством тотемным, таким как бляха-муха, едрёна вошь, ёшкин кот и иже с ними. Оказавшись в Средней Азии, я задумался над корнями возникновения расхожего выражения и нашёл некую подоплёку. Распространённые значения описывать не буду, приведу бредовое наблюдение: однажды мне на глаза попался депутатский знак «ТССР Ёкары Совети – Верховный Совет ТССР». Оба-на, озарение: «ёкарный бабай» это ни что иное как «верховный старик»! Додумываю: в то время – генсек, теперешнее – президент! Так оно так, прости, логика... Только не надо меня благодарить!..

Осмотрев аппарат, Котов сделал вывод, что приёмник не причём, а «херовая рябь» – следствие неуверенного приёма антенны. Подчинённых немедленно озадачили сваять невиданное средство индивидуальной телекоммуникации и подогнали дефицитные комплектующие, включая латунные трубки для «усов» метрового диапазона частот. Мастера влёгкую сварганили два экземпляра – один для «цветного» (с дополнительной петлёй цветозабора), другой обычный для чёрно-белого диапазона телевизионного сигнала (думаю – на всякий случай).

Полученные изваяния было задано возвысить на высоту недосягаемую. Перед домом заказчика торчало более высокое строение, закрывшее прямую захвата транслирующей антенны Туркменского телецентра, поэтому сигнал двоило рикошетом. Связистам долго мудрствовать не надо, как смастрячить нечто малопонятное из обломков не пойми чего, и вот:

– Седых, Кравченко, Шуфлин, Назаров! Бегом в парк, там Швец с Воронцовым готовят мачту! Где – спросите у Ивана!

Прапорщик Паршиков Иван всегда знал какими полушариями руководятся дела в парке, к нему обращались по любому поводу. Мастера сталкивались с Иваном только на учениях, он приходил в МЗ-М с ночёвкой, спал поперёк КУНГа, удивляя ремонтников, как вмещается в гамак. Белокурый верзила, душой поэт, на голову прозаик (про военных заек), десантник в былом, сейчас царствующий службой ГСМ, чах над колонкой ходового А-76. Возвышаясь на полуметровой высоты приступке пункта заправки, увенчанной не обязывающим простого комсомольца лозунгом «Бережливость – черта коммунистическая!», который складно парировался негласным «Всё пропьём, но тыл не опозорим!», с высоты ещё своей сажени роста прапорщик Иван послал нас в пи... равильном направлении дальних ворот, жестом того, что живее всех живых, и рупорным голосищем сориентировал: «Ваши где-то возле дальнего забора мельтешат!»

«Наших» мы распознали благодаря нижним полушариям – согнувшись в три погибели, бойцы счищали с длинной алюминиевой штанги налипшую грязь. Предстало нам, получается, на другую окраину Ашхабада дотащить пятнадцатиметровую телескопическую мачту, ранее бывшею составляющей станции дальней связи. Загодя, лет так несколько назад некие ретивые связисты успешно заклинили антенну в раздвинутом состоянии, и теперь невостребованное фидерное устройство дожидалось утилизации в различных местах автопарка, от крыши боксов и до свалки металлолома у дальнего забора.

Ремвзводовцы не задумывались, какой сложности предстоит марш-бросок, поэтому движение начали с огоньком. Попёрлись сквозь Кишинский полк, как ближе и удобнее, не думая, что полковые КПП-шники могли не выпустить, но пятеро ленинцев, бравируя бревном на молодецких плечах, схожим со стенобитным тараном, всё же вырвались на мощёные улочки города без лишних вопросов. Шли без сопровождения, на свой страх и риск, поскольку простолюдины не могут отказывать недосягаемому небожителю, пеняя даже на устав!

Автомобилей на второстепенных закоулках встречалось мало, но поочерёдно каждый из нас поднимал руку, если таковые мешали военной процессии пересечь неширокие проезжие закоулки. Улочки в деревах, прямые солнечные лучи отсечены, какая ни есть, а тень. Ветер не настолько жгуч как на открытой местности, арыки к тому же прохладой веют – неси не хочу, но...

Мачта сначала показалась нетяжёлой, но с каждым шагом вес нарастал, отчего на многих перекрёстках мы останавливались смениться местами. Вдобавок сужение антенны оказалось ужасно неудобным. Самые плохие места выявились у вершины и комля, выдающего основную нагрузку. Но вершина не легче – тонкий конец мотал опоры из стороны в сторону по всей ширине дороги. За серёдку просто держишься и мимоходом отдыхаешь. Всех тяжелее пришлось Шульцу: с его природной долговязостью куда ни подсунься, всюду примешь полный вес плохо гнущейся железяки. Я как самый молодой и неопытный осваивал службу по всей длине антенны. «Молодым – везде у нас дорога, старикам – везде у нас почёт!» – Лебедев-Кумач накропал лозунг, советские войска приняли за догмат...

А врут, что дедовщина только в армии...

На дорогу потратили часа два. Небожитель жил не в рядовом доме – в особняке на охраняемой территории с пунктом пропуска. Немало возни вызвала в охране кавалькада выцветшего хаки со стенобитным соколом наперевес, едва узрела его прущимся прямо на себя, но сверху вовремя раздался телефонный звонок и преграда расступилась. Не хватило ума выстроить клин, иначе мы влетели внутрь без всяких звонков, наплевав на все пункты блокировки внешних раздражителей.

Эпизод «за дружбу не в службу!»

Примерно в то же время прознал я ненароком, соседскую учебку мотострелков пополнили командой нижегородцев. Расспросил, знакомых не оказалось, все из области, один из Горького – Стас Лебедев. Разговорились. Наше детство проходило в разных районах города, но Стас был женат, и супруга оказалась из Ленинского района. О, как! Куры-гуси – в соседнем доме! Боле того, пассией оказалась моя одноклассница Ирина Абрамова.

Мир жутко тесен! И пересеклись вовремя: со слов земляка Ирка едет в Ашхабад! Знакомое личико повидать хотелось, поэтому встречу одноклассницы на вокзале и доставку до полкового КПП я возложил на свои плечи. Муж её – курсант нестреляный бесправный, я в правах старшего призыва, вроде как, но из войсковой части просто так не отпустят – изворачиваться надо? Солдату помогла смекалка: день-час прибытия известен, выщелкнул из оправы очков одну линзу и предъявил аргумент Котову. Так и так, мол, товарищ прапорщик, разрешите в город на пару часов смотаться, очки разбились – без них... как без рук!

Доказательства показались шефу убедительными...

К прибытию поезда я подоспел вовремя, Ирину узнал без прелюдий! Мать честна – она на сносях, месяц-другой до родов! Стоит румяная, как из парилки, потом обливается, дышит придыхом – поезд прибыл в самый солнцепёк... Нашла время и положение для посещения знойной Туркмении! Смотрит на меня удивлённо, рот открыла, а в горле ком: мало, человек знаком, так ещё и встречает. Мне тоже не менее приятно родную душу повидать – как-никак одни уроки в школе прогуливали!

В общем, жену привёз, мужа на КПП вызвал сам, соединил семью и самоустранился. Перед отъездом домой мы с Ириной встретились ещё раз. Не решившись нагружать беременную женщину объёмной посылкой, я снабдил одноклассницу бандеролькой в подарок родителям и проводил до вокзала.

По приезде линзу для очков, правильно читаем, я только заказал – провожая, вставлять ездил, так получилось!..

Обычные БУДНИ РЕМВЗВОДА






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428140

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1