Радости


Радости
Февраль неожиданно преподнёс толику душевного равновесия. Такое внутреннее состояние я испытываю, если делаю что-то дельное, что нравится делать – по душе. Будничные полёты на пространствах бригады никто не отменял, конечно, но через три месяца держания тонуса они напрягали не как на первых порах. В конце концов, не удельному взводу ремонтников было дано служебное задание, опосредованно связанное с нашим во­инским предназначением...

Учебный подвал покоил помещения-классы, один из них оборудован под ремонтную ма­стерскую: квадратов двадцать площади, периметр об­ставлен монтажными столами с неким подобием стеллажей. Ремонтникам поступил приказ собрать N-ное количество годных устройств, предназначенных для зарядки двенадцати и два­дцати четырёх вольтовых автомобильных аккумуляторов. Зарядники надо было варганить практически с нуля. Иным словом, монтаж составляющих пред­стояло ве­сти в одиночку и самим же кумекать над корпусом. Разве что к конечной наладке можно было привлечь со­служивцев, если сам чего-то недопонимал. Не прошло с начала службы трёх месяцев, как и мы занялись профессионально нужным делом...

Рабочий праздник... кабы не всплакнуть!

До этого ремвзвод пичкали только теорией и не натужно преподавали алгоритм пользования коротковолновкой Р-140, по­казывая малопонятную последовательность включения пере­датчика. Так и твердилось: в учебке необходимо автоматизм при запуске станции наработать, а мастерство и понимание её функционала придёт с практикой в войсках. До прописного руководства по радиоремонту, тем паче тренировочных нюансов в учебке дело вообще не доходило. И может ли быть прописан перечень действий, когда любая неисправность непредсказуема в принципе?.. Впрочем, порядок поиска дефекта...

Как же к тому моменту я соскучился по занятиям та­кого рода! Работа даже снилась часто, а тут вводная как гром с ясного неба поступила! Ещё свежи были видения, как собирал блок питания для усилителя мощности звукового сигнала, мигалки разные. Мало того дома немалое время лудил-паял всевозможные цветомузыки и стробоскопы, ко­ими грезила вся советская молодёжь середины восьмидеся­тых, плюс горбатился монтажником, вернее слесарем-сборщиком радиоаппаратуры на Горьковском Заводе Аппаратуры Связи. Радиостанции для авиации на военном заводе в закрытом городе собирал. Знаете что такое «комплекс Журавля»? Вот и чудно! И не узнаете! Сейчас, во всяком случае, об этом речи не пойдёт...

Для сборки невиданных приспособлений предостав­или подручные средства от пустяковых отвёрток и мощных паяльников до необходимых радиодеталей. Немало, но и далеко не в избытке. Руки сами собой тянулись к паяльнику: электросхема на руках, составляющих полно, а как собрать и скомпоновать – надо думу думать, так как раз­работчиков и технологов в армии нет. Но на плечах какой-никакой кумпол есть – пусть и думает, что ему есть, а в реале – прямо бальзам на душу...

Свой зарядник я собрал и настроил за неполную неделю, учиты­вая, что сборке мы посвящали не более двух часов в день. Вышло моё самодельное изделие-Х для зарядки аккумуляторов размерами вполовину ящика для стеклотары тех лет и, важно, работало стабильно, напругу держало на нужном измерении и по мелочам не капризничало. Не будет капризничать аппарат, коль скоро собирался с удовольствием, а не сиюминутной прихотью. Сдал на проверку Бояркину одним из первых, после чего был брошен на выручку узбекам. В частности пришлось подсобить Алишеру Солиеву на сборке его чудо-приспособления.

В общем, сваяли, сдали, от души отлегло...

В первое армейское полугодие, совершенно неожи­данно ко мне нагря­нула вся моя семья – мать, отец и младшая сестра. Мама выбила в профкоме туристиче­скую путёвку в Ташкент, и как не сбежать от группы в Самарканд, пусть и на один день? Езды всего сотни три километров. Сбежали, а мне чаяние – радости до спазмов в гортани! Главное, и в письмеце закорючкой не чиркнули, словом не удосужились обмолвиться.

Сюрприз должен быть сюрпризом... Рота полным составом готовилась заступить в суточный наряд по части, но накануне «нарядного» дня под самый обед вы­звали меня на КПП, не сообщив причин необходимости. Пиваваренок отпустил сразу, с условием быстрого возврата и докладом в чём дело.

До КПП пару сотен метров от силы и обе стометровки я провёл в во­просах: кто, чего, зачем? Знакомых-то у меня в Узбе­кистане никого и сестра не посек­ретничала весточкой о скором приезде! Дежурный привратник меня направил в комнату для посетителей, а там моя святая троица сидит.

До слёз пронзило, в прямом смысле!

Не знаю, что случилось с организмом, раньше не замечал такого, но в момент спёрло дыхание, слёзы хлынули ручьём. Да и раскраснелся паче рака варёного. Увидев родных и получив к лицу неожиданный прилив крови, что самого крайне смутило, я не нашёл ничего лучше как выбежать из КПП назад на территорию и дождаться окончания буйства эмоций. Дыхание перевёл на глубокий вдох, успокоился минут за пару, зато дальше были крепкие объятия и повторные слёзы с поцелуями.

В посетительскую комнату следом вошёл тот дежурный, строевой сержант не нашей роты, и подсказал нарабо­танные направления дальнейших действий. Беги докладай командиру роты, что к тебе родичи приехали, и проси увольни­тельную на два дня – сегодня и сразу на завтра. Обычно офицеры с пониманием относятся к солдатам, козней в таких случаях не строят. Я через Пиваваренка к Тарасенко, так и так, мол, товарищ капитан – сюрприз меня на про­ходной ждёт! Ротный выслушал и сказал, что увольнительную с ночёвкой давать не будет, но оба дня мои. Тут же без лишних вопросов отпустил из войсковой части до поверки: «Чтобы на ве­черней поверке как штык!» На завтрашний день ротный избавил меня от планового наряда по столовой и подписал записку до отбоя.

А на большее я и не рассчитывал...

В учебке я удостоился увольнения всего один раз и провёл увольнительные часы в расспросах и россказнях под чай с марципанами, халвой, вкуснейшими лепёшками и другими не запомненными восточными сладостями. На пару суток родители сняли квартиру недалеко в городе, там мы ютились оба дня. Гулять ходили, я формой красовался, досто­примечательности смотрели какие-то, полагаю, но до центра вроде не добирались. Родные важнее, потому стройные извилины не зафиксировали красот древнего города. Зато успели всею семьёй сфотографироваться на память и собрать для хронически голодных соратников небольшую по­сылочку. В 22.00 я торчал на вечерней поверке «как ружейный штык»! Как положено – в строю!

Что сказать о Самарканде? Это самый колоритный и самобытный город в Средней Азии. Перекрёсток культур, отражающих несколько эпох, древнейший город двух с половиной тысячелетней хронологии – ровесник Рима. Сама история! «Жирный или тучный город», «богатое селение» – как ни переводи с тюркских языков, некогда Согдиана, Мараканда, Симескинт, под названием Самарканд крупнейший политический и культурный центр государства Саманидов не бедствовал ни на одном этапе своего существования, ибо являлся ключевым пунктом на Великом шёлковом пути между Китаем и Европой.

В XIV веке столица империи Тамерлана, выходца монгольского племени барласов, великого полководца и завоевателя. Подавляющее большинство архитектурных шедевров было построено именно в эпоху правления Тимура, и это был период наивысшего развития Самарканда в пост-монгольский период. В эпоху правления Мирзо Улугбека Самарканд стал одним из центров мировой науки. Здесь были построены новые высшие учебные и религиозные заведения – медресе и обсерватория. Лучшие научные умы мусульманского Востока работали в этом городе.

Впечатлений от архитектурных нагромождений древнего Самарканда нахва­тался я позже, дважды попадая в патруль по городу при за­ступлении роты в наряды по части. Удовольствие усиливалось, что ни в караул, ни в столовку на сутки сунули, ни на овощной склад гниль перебирать, не в вонючий свинарник на полигон, ни ещё куда подальше, а вроде как на увеселительную вылазку снарядили. Радости полные шаровары...

Честно го­воря, я даже теоретически не понимаю физического назначения военного патруля, состоящего из офицера и двух солдат. Военного положения в Узбекистане не вводилось, чрезвычайной ситуа­цией не попахивает, значит это заурядная разнарядка на дополнительные тяготы. Хотя какие могут быть тяготы и лишения, если солдаты восточным городом любуются, притом самсу кушают и сладкими чаями запивают!..

Первое патрулирование мне запомнилось на всю жизнь. Маршрут пролегал вдоль Университетского бульвара до Регистана – центральной достопримечательности Самарканда!

Не наряд – поучительные хождения получились!

Поначалу мы шли от комендатуры какими-то улочками самостийного зодчества, затем широким пешеходным бульваром прогулялись и, наконец, оказались на центральной площади. Едва ли на каждом крупном перекрёстке встречали бойких торговцев, создавших произвольные рынки лотками времянками. В Горьком подобная выездная торговля практиковалась только по праздникам, что сразу бросалось в глаза. Лоточники наперебой заплетали ноги всем подряд, лишь бы проходящие ротозеи задержались у их редкостной дешевизны товара и на что-нибудь знатно потратились. Ещё недолго и вся страна так приторговывать будет, а пока это было в новинку.

Вскоре над разноцветным людом возвысились очертания трёх старинных универ­ситетов, не совру, просто колоссальных размеров. Любопытный начальник патруля, капитан с петлицами артиллериста проговорился, в ТуркВО пе­ревёлся на днях, даже семья не успела приехать на новое место проживания. Он впервые вышел в город и напролом пробивался получить порцию нужных впечатлений от просмотра диковинной восточной архитектуры высших учебных заведений мусульман.

С трудом поспевая за артиллеристом, мы норовились не теряться в су­толоке торговавшегося люда, чётко держали курс, прокладываемый флагманской фуражкой офицера. Плыла она без смены направления, мы толкались след в след, причём чуть не обеими руками придерживали штык-ножи. То ли случаи воровства были на слуху, беспричинно начальство беспокоилось или какое-то неизвестное основание на то было, но нас строго упредили ни в коем случае не выпускать победо­носное оружие из вида, неустанно бдеть за ним и друг за другом.

Помимо прочего, капитан велел присматривать за сзади пристёгнутой к портупее кобурой, чтобы местные карманники не вскрыли и в толпе не похитили «Макара». Неизвестно, был ли на самом деле боевой пистолет в кобуре начальника патруля, но раз уж проинформировали распоряжением – будьте добры, добросовестно выполняйте поставленную задачу.

Проскользнув стихийную толчею сквозь узкие лоточные развалы барахла, патруль вышел на обзорную площадь самаркандского Регистана, завораживающего масштабами древних религиозных сооружений до голово­кружения. Пред­водитель по-простецки непринуждённо, как бы невзначай пристроился к немного­численной туристической группе, бродящей мимо минаретов с выпученными от удивления глазами и раскрытыми ртами, и мы незаметно толкались следом, подслушивая увлекательнейшие рассказы местного экскурсовода.

Оказывается: «Регистан» в переводе с тюркских языков – «песчаное место». По преданию, название прижилось с давних пор, когда на майдан подсыпали песок, чтобы впи­тывалась кровь жертв публичных казней, совершавшихся на этом месте вплоть до начала XX века. Слева медресе Улугбека, в центре площади медресе Тилля-Кари (позолоченное медресе), справа медресе Шердор (медресе со львами). Представьте, только пиштак – арочный вход больше трид­цати метров высотой. Размеры впечатляющие!

Невольно захватывает дух, когда выберешь на площади особое место, откуда становится видно, как кашинная керамика медресе отражает небо, размывая границы строений и сливаясь в единое панно. Глаза просто водят головой, разглядывая арабески, разграничивая хитросплетения различных загогулин и простейших фигур, чьей-то изобильной фантазией и тысячами умелых рук свитых для восприятия издалека в единую композицию. Бесчисленные гирихи вырисовывают многогранники с несчётностью углов и медальоны, предстающие самотканым ковром, плотно окутавшим высоченные башни минаретов, более грандиозные пиштаки (врата), замкнутые галереи айванов и худжр (келий). И в эту овоидную геометрию как лекалом, сгладившим острые углы, неким продуманным дополнением вписалась причудливая арабская вязь. Не разбираю я замысловатую письменность, но думаю это аяты или, скорее всего, выдержки из фундаментальных сур Корана.

Стоишь среди величественных строений крошечный как невзрачная серая песчинка с песчаного ме­ста и наслаждаешься невидалью диковинной, невольно соотнося масштаб средневекового зодчества Самарканда с современными по­стройками Горького. Вот бы свой дом, торчащий над землёй четырнадцатью этажами, облагородить красочной глазурью, или, на худой конец, размалевать яркими глянцевыми красками?

Да что там какой-то домишко – кремль Нижегородский в керамику надо одеть! Вот получится диво дивное, очам приятное невиданное! Хотя Нижегородский кремль и нагишом впечатляет: тринадцать могучих сторожевых башен, единённых двухкилометровой цепью усыпанных бойницами прясел, достигающих высоты пары десятков метров – впечатляет? Всецело отрадно – Нижегородский каменный кремль ни разу не был сдан врагу за всю свою пятисотлетнюю историю!..

Вояжёр ещё что-то рассказала про знаменитого правителя Тамер­лана, но справедливо отметила, правил он до того как дожившие до наших времён шедевры Древнего Востока были воздвигнуты. Впечатлений однозначно на всю жизнь!

Разве могут в такие редкие моменты жизни интересовать военный патруль некие мифические нарушители дисциплины? Офицер сам не прочь магией восточной инженерии любоваться, аж фуражка слетает, головы не задрать, и кто из военнообязанных бродит здесь самоволом его интересовало мало.

Не упомню, какими шахристанами патрулиро­вали второй раз – к центру не ходили! Вспоминается чайхана, куда офицер заглянул пообедать. Лёгкая как пляжная забегаловка в местах отдыха средней полосы России была украшена на восточный манер: столики с аляпистыми скатёрками, цветы в горшочках, кисейные занавеси, отороченные золочёной кистью ламбрекены, в официантках узбечка в национальной пестряди до пят – экзотика! Забавным в интерьере показались сварные завитым прутом металлические кресла, похожие на плетёнку из некого каламуса. Кресла были веса немалого, сиди смело – выдержат! Люди разваливались вальяжно – значит сварено накрепко!

Офицер был нежаден; сначала из фарфоровых чаплашек-кесе классической росписи Пахта-Гуль отведали шурпу, потом купил самсы. Поглотили, запивая зелёным чаем, на что выслушали упрёк, что зелёный чай принято кушать отдельно от выпечки, и не следовало привлекать к себе внимание столь смачным чавканьем. За нас вступился безбородый старичок в выцветшей тюбетейке и светском костюме под вышитым золотом зипуном. Вернее чапаном. Полусонно перебирая бусины на чётках, он просчитывал скорее рентабельность чайханы, чем прочитанные суры Корана. Замерев на очередной бусине, старик достал блокнот, черкнул что-то и, не поднимая головы, отвёл нашу нескромную отрыжку к «правилам хорошего тона», пояснив: «Раз гости наелись досыта, то должно быть останутся довольны! Что может быть уважительнее?» Шутил, верно...

Дальнейшее патрулирование сошло за лёгкий моцион на сытый желудок. Паче того, тысячи перетёртых жерновами легендарной самаркандской учебки связи солдат вообще не видели причудливые места старого Самарканда. Учебный состав увольнениями не баловали, экскурсов в историю самого города не проводили – привозили, не показывая, держали взаперти и раскидывали без ознакомительных турне...

За радостями ТРЕВОГИ






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428078

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1