Присяга


Присяга
Военная присяга на верность Народу и Советской Родине – это торжественный обет и отправная точка действительной военной службы в Вооружённых Силах Советского Союза.

Подготовка к столь значимому событию велась и днём и ночью. Помимо политинформаций о доктрине защиты социалистического строя, курсантов заставляли наизусть выучивать текст военной присяги, который следует читать перед строем по бумаге, оформленной в виде папки с каллиграфически выведенным текстом и Гербом Союза ССР на обложке.

И вот четырнадцатое декабря! День выдался пасмурный, но не дождливый. Довольно тёплый ветерок охотно ласкал открытые части тела и успокаивал напряжённость молодых солдатских организмов. Нескончаемая пелена свинцовых облаков заволокла небосвод и полностью пресекла прогрев воинского плаца скудным зимним подогревателем. Погода осенняя, температура воздуха с десяток плюсовая, самое оно для шинели и шапки-ушанки: ни тепло, ни холодно – норма!

Войсковая часть в полном составе выстроилась на плацу. Не было в праздничном построении только подразделений постоянного состава и курсантов Школы Прапорщиков – их солдатская жизнь такое торжество уже имела счастье отмечать.

На трибуне стоят несколько монументальных ветеранов Великой Отечественной в окружении комсостава бригады. Под трибуной по расчерченным линиям выстроились много специально приглашённых жён офицеров и приехавших в основном из Средней Азии родичей солдат. Монотонность хаки с нашей стороны плаца иллюминировалась буйством красок с гостевой, всех цветов радуги одежды азиатов образцово гармонировали с букетами офицерш и надувными шарами вертлявых ребятишек. Плохо понимавших, зачем сюда притащили и понуждают стоять по линейке. Предложенное событие внешне представало несколько напыщенным ритуалом с элементами помпезности, что по сути дела от него требовалось...

Солнечные лучи вдруг разверзли хляби небесные, сизый плац зардел всеми цветами палитры уличного мазилы, колонки отфонили: «Бригада, смирно! Равнение на знамя!» Литаврами грянул оркестр, и на плац вошла группа знаменосцев в парадных мундирах: первый подполковник с шашкой наголо, позади шеренгой три офицера, диагональю с плеча на пояс опоясанные алой с золотым кантом перевязью, средний «на плечо» держит кумач. Проход вдоль строя, разворот, подход к трибуне, доклад командиру бригады – вольно! Солнце полюбовалось, вероятно, пресытилось и снова спряталось в пучине облаков.

С тыльной стороны строя выбежали солдаты, возле своих подразделений оставили канцелярские столы. Каждому взводу отведена отдельная площадка, иначе времени не напасёшь тысячам курсантов. К свершению священнодействия рассредоточились офицеры, призванные свидетельствовать факт твоего мужания, разложили гербовые папки малинового цвета. Семнадцатая рота по ранжиру последняя в построении, арьергард любого марша, дальний правый угол от парадной трибуны наш безоговорочно. Не всё явственно виделось и чётко прослушивалось, но организация праздника и прикладные излишества понятны – повторяемое дважды в год действо было отлажено как вековой механизм земного солнцекружения.

Мою фамилию венчает литера «Н», затасовывающая во вторую половину всякого списка. Пока ждал очереди, вылетело из головы звание офицера, удостоверяющего принятие присяги, отчего обозначилась кратковременная заминка. Услышав с яслей знакомый позывной, вышагиваю в направлении эшафота, печатая шаг как почётный кремлёвский караул, подхожу, останавливаюсь и темечком осознаю – не знаю, как обратиться. Запамятовал в ожидании звание. Офицер оказался много выше ростом, что подняло его парадные эполеты от моих глаз.

Замявшись, я приподнялся на носочках и видимо выразительно сощурился, приноравливаясь считать количество звёзд на его блестящих погонах. Заметив, офицер быстро сообразил, перед ним тот ещё снайпер дальномер наводит, наклонил вперёд левое плечо с четырьмя толкнувшими солнечный луч золотистыми пентаграммами и полушёпотом опередил: «Капитан!» Но я и сам сложил: «Товарищ капитан! Курсант к принятию присяги готов!» – чую, слеза просится, но второй офицер сунул в руки церемониальный документ, что заставило меня развернуться лицом к строю и начать: «Я, гражданин Союза...»

Кажется мне, принимая присягу, сосредотачивается каждый человек. Во всяком случае, «добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, Советской Родине и Советскому Правительству» курсанты клялись с серьёзными лицами как на панихиде о беззаветной жизни.

Я понимал, присяга не мальчишеская клятва; переваливая этот серьёзный жизненный рубеж, становлюсь полноценным бойцом «Несокрушимой и Легендарной, в боях познавшей радость побед», поэтому пытался соответствовать: поднапряг продольные мышцы спины, текст прочёл – расслабился...

Далее согласно уставу, по инструкции, как везде красиво и предсказуемо. Парад с натянутой улыбкой, туш военного оркестра, после чего праздничное чаепитие, состоявшее из пары пересушенных печенюшек, сморщенной карамельки и трёхсотграммового штофика компота – ну, помните!

Некоторым удалось повидать на празднике становления характера родителей, кое-кого даже отпустили в увольнение, но со своими родными я оказался на противоположных краях союзной географии, в разных частях света, и соответственно в тот день никого не ждал. Хотя всё равно, глядя на счастливцев, не то чтобы завидно было, просто после месяца переосмысления жизненных позиций хотелось увидеть сестру, сжать в объятиях отца или пустить горькую слезу с матерью...

Справедливости ради скажу, родители использовали любые шансы о себе напомнить: курсанты писали в письмах адреса земляков, родичи наши встречались дома и передавали сыновьям посылки с оказией. С теми, кто первым собирался ехать в Самарканд. Мои, например, познакомились с Шараповыми из Лукино – гостевыми визитами не единожды обменивались; Елюшкины с Тарасовыми связь держали. Да мало ли кто с кем – важно, нам приятно лишнюю весточку получить и родителям не так накладно каждый раз кататься по-отдельности...

Также первый раз в армии появилась возможность сфотографироваться профессиональным фотографом. Белым ремнём перечёркнутая парадная форма одежды и до блеска начищенные сапоги прекрасно гармонировали политическому реквизиту Красного уголка роты. Но даже тут вездесущие сержанты неусыпно бдели за правильностью ношения воинского обмундирования: не давали опустить ремень ниже нижней пуговицы, больше для бахвальства, чем удобства, а также следили, чтобы между головным убором и бровями был обязательный просвет в два пальца, наполовину открывающий лоб.

Иерархией солдатской не положено, ну и Общевоинским уставом правила ношения формы расписаны соответственно!

Пошли БУДНИ СОЛДАТСКИЕ





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 01.12.2018 Юрий Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2428051

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1