Не дышать


Перестройка, кто помнит, была эпохой веселой, оптимистичной и мистической. Владимир Познер, который возглавлял КИВ (клуб интересных встреч) на Пятницкой, приглашал в актовый зал Гостелерадио на девятом этаже Галину Шаталову (ЗОЖ) и Владимира Ажажу (НЛО), а вот Алана Чумака – не мог, поскольку тот лечил тайно Суслова заряженным детским кремом, но не долечил и Михаил Андреевич вроде бы стал выздоравливать, а потом помер.

Я зачитывался тогда теософией Елены Блаватской, которая, как я узнал позже, оказалась авантюристкой и в США едва избежала тюрьмы и дурдома. Я обожал тибетского ламу Лобсанга Рампу – человека с беспредельным воображением, который был на деле то ли британским сантехником, то ли германским шпионом.

Вечера Познера я непременно посещал и, что греха таить, с Чумаком встречался. Но больше всего из этой братии меня потряс теперь всеми забытый Спиридон Порфирьевич Чириктаров. Он давал «концерты» в павильоне «Животноводство» на ВДНХ. Билетов было не достать и мне приходилось использовать журналистское удостоверение, каковое, в отличие от нынешних дней, в те годы имело немалую силу.

Чириктаров никогда не смеялся, но если вы находились поблизости и могли видеть его глаза, то в них обнаруживался нечеловеческий хохот. Площадка, на которой он выступал, некогда предназначалась для демонстрации скота и была довольно-таки сильно унавожена. Подручные переносили медиума-духовидца в кресле на коврик в центр сцены-загона, откуда он и вещал, а мы слушали, затаив дыхание, ибо о нем, собственно, и шла речь.

– Сила моего метода такова, – вскрикивал Спиридон Порфирьевич, вскакивая с кресла, – что я одной женщине, страдавшей в течение тридцати лет глистами, помог за пятьдесят секунд.

Как – он уточнять не стал, но мы одобрительно гудели, а духовидец усаживался, победоносно оглядывая публику. Основной постулат его учения сводился к следующему: чем глубже дыхание, тем тяжелее болен человек, тем ближе смерть. В мире слишком много кислорода, и это в конечном счете приведет к гибели всего живого.

– Мы созданы Солнцем из углекислоты воздуха, – уверял он.

И получалось: автомобильные выхлопы – здорово, табак – хорошо, водка – отлично, так как, проникая в организм, она распадается на углекислый газ и воду. Сжигание нефти и угля, вырубка лесов – прекрасные явления.

– Вместе с тем кислороду на Земле все еще по-прежнему много, – сетовал оратор. – Возможно, вскоре всем нам предстоит лететь на Венеру. Такой полет будет абсолютно необходим, потому что жизнь углерода на Земле все-таки постепенно скудеет, а на Венере его полным-полно.

Он как-то сразу затих и как будто задремал. Мы подумали, что не дышит, заправляясь энергией. И, видимо, были правы. Несколько минут спустя, он встрепенулся и продолжал бодро:

– Безграмотные призывы «Дышите глубже!» привели к страшным последствиям. Десятки миллиардов погибших людей – следствие обучения глубокому дыханию. Стремитесь постоянно уменьшать дыхание. Успокоится нервная система. Будет накапливаться углекислота. Она страшно укрепляет нервы. Воздух, окружающий нас, ядовит: кислороду слишком много, углекислоты – крохи. Что надо делать? Выдох, выдох и еще раз выдох! Вдыхать нельзя! В нашей методике вдох вообще отсутствует, как правило. Вдох ядовит. Надо всегда стремиться как бы не дышать. Постоянный нужен контроль над собой и подлинное само-удушение… Чрезвычайно тяжелый метод, не всякий выдержит. Особенно труден для образованных – в кавычках, разумеется. Не дай Бог, попадется медик, профессор или того хуже академик – так тот вообще не может постичь. Оказалось, что менее образованные – в кавычках, разумеется, лучше усваивают. Люди, дышащие глубоко, мыслят по шаблону, они соображать хорошо не могут.

– Верно! Верно! – послышались отдельные голоса.

– А человек, который уменьшил дыхание, увеличил запас углекислоты, он творчески соображает и глупых вопросов задавать не будет…

Для меня лекция-беседа закончилась самым неожиданным образом. Спиридон Порфирьевич пустился без особого перехода в воспоминания и вдруг заявил:

– Я нашим методом нескольких известных революционеров излечил от гомосексуализма.

– Кого? Кого?! – послышалось заинтересованно со всех сторон.

Он сделал паузу и ответил:

– Ну, например, Дягилева и Кромвеля.

Ответ ни у кого не вызвал сомнений. Только я не выдержал и спросил:

– Где вы их лечили? – никогда не думал, что мне свойственен взволнованный фальцет.

– В астрале, молодой человек, – ничуть не смутившись, спокойным тоном произнес Чириктаров.

Окружавшие посмотрели на меня с негодованием. А сидевшая рядом женщина сказала:

– В Австралии. Чего тут непонятного?

Я весь сжался и оставшееся время сидел тихо и от беспричинных переживаний ничего не мог толком расслышать и уразуметь. Вы не представляете себе, как становится жутко, когда аудитория считает вас идиотом?

01.12.2018






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 01.12.2018 михаил кедровский
Свидетельство о публикации: izba-2018-2427689

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1