Во имя любви








ВО ИМЯ ЛЮБВИ
Р а с с к а з


Жена участкового инспектора Олейникова Ангелина пришла с работы вся возбуждённая и расстроенная. Двадцать пять лет она работает в коммерческом банке. Считает деньги. Не свои, конечно, чужие. Срок, согласитесь, не маленький. Надо ли говорить, что Ангелина дорожит своей работой?
По значимости, на первом месте у неё внуки, на втором - муж, на третьем – работа. Возможно, я ошибаюсь, и нужно сказать так: на первом месте у Ангелины внуки, на втором – работа, и лишь на третьем – муж. От перестановки слагаемых, в математике, сумма не меняется. В их отношениях измениться уже ничего не может. Две половинки одного целого, они давно нашли друг дружку, склеились навеки, и живут ради детей и внуков. И очень счастливы, а в семье, согласитесь, это самое главное.
С порога Ангелина заявила:
- Представляешь, к нам назначили новую заведующую?! Она оказалась такой стервой! Ужас!
Подойдя к любимой женушке, Игорь нежно целует её в щечку и помогает снять шубу. Интересуется:
- В каком смысле – стерва? Проститутка, что ли?
- Ну, как ты можешь такое говорить? – Отвечает возбужденно жена. - Заведующей тридцать пять лет, она мать двоих детей. Правда, личная жизнь у нее не сложилась, с мужем разведена. Какая же она проститутка? Думай, что говоришь.
Норковую шубку, пока Ангелина снимает сапоги, Игорь встряхивает от растаявшего снега, вешая на плечики.
Обеспокоенная супруга разъясняет мужу значение слова «стерва»:
- Валентина Васильевна обыкновенная стерва - кровопийца! Энергетический вампир! Это мы поняли с первого дня её появления у нас.
Игорь пытается отшутиться, смягчить свою грубую шутку:
- И много вашей кровушки эта «кровопийца» уже высосала?
Зря Игорь так спросил. Ведь он хорошо знает свою жену. Она не воспримает его милицейские шуточки. Считает юмор супруга грубым и пошлым, под стать прожженному многолетней службой менту.
Ангелина и вправду обиделась на муженька. И поделом:
- Не умничай! И вообще, не буду тебе ничего рассказывать!
Игорь дал обратный ход:
- Ангелочек, прости меня, грубияна и пошляка. Давай чмоки - чмоки, - делает муж предложение своей половинке.
Мой сослуживец всегда использует этот беспроигрышный прием. Ангелина подставляет мужу губы, и он два раза чмокает ее ярко - красную помаду. Супруга, наконец, успокаивается.
Вытирая рукавом рубашки губы от ярко – красной краски, Игорь дружелюбно предлагает:
- Идём, мой ангел, на кухню, я приготовил вкуснячий ужин: картошку всмятку и шампиньоны в сметане.
Жена проходит в ванную мыть руки, оттуда интересуется:
- Иванушка с Алёнушкой давно уснули? Зови Ольгу.
- Мы с Ольгой поужинали. Она за компьютером, работает. Внуки только – только уснули. Долго бесились, бились подушками, - рассказывает Игорь приглушенным голосом.
Он накладывает в тарелку подостывшей картошки, шампиньонов с подливой, разогревает в СВЧ. Из холодильника достаёт обожаемый женой салат – винегрет. Супруга, садясь за стол, нахваливает мужа:
- Какой ты молодец у меня! Даже винегрет успел сделать.
- А как же! Для тебя старался.
Милиционер подставляет жене лицо, и получает еще один поцелуй – в щечку. Ему приятно угождать жене. Близкие друзья и коллеги по работе называют его подкаблучником. Обычно, мужики, услышав о себе такое определение, начинают спорить и доказывать обратное. Мой сослуживец всегда утверждает следующую истину. Да, он однолюб, а все однолюбы - подкаблучники. И ему безразлично мнение о нём всех его друзей и знакомых. Важно лишь то, что он безумно любит жену. И что сам думает о себе по этому поводу.
Участковый милиционер неотрывно смотрит на любимую и единственную женщину. Она с таким удовольствием, и так аппетитно кушает приготовленный им ужин!
- Мой дружочек - ангелочек, рассказывай, что там у вас произошло? – осторожно обращается он к любимой жёнушке.
Много лет работая на «земле» участковым инспекторм, Игорь умеет выслушать человека, пришедшего к нему в опорный пункт со своей бедой. А сейчас рядом с ним сидит самый близкий в мире человечек. Он пришел с работы уставшим, и очень - очень расстроен новой заведующей. Хотел выплеснуть ему свои негативные эмоции. А он, мент поганый, вместо того, чтобы выслушать и успокоить жену, плюнул ей в душу. И милиционер приказывает себе быть предельно собранным, не перебивать супругу и не комментировать её высказывания разного рода неуместнуми шуточками.
Кушая, успокоенная Ангелина рассказывает:
- Слушай. В первый же день новая заведующая переделала – перекроила на свой лад наш рабочий график, изрядно потрепав всем нервы. Говорит сотрудникам: будете теперь работать, не как раньше, по двенадцать часов в день, а как мне нужно. Перевожу всех на восьми часовой рабочий день. И никаких впредь прогулов – отгулов за переработанные часы. Их теперь у вас не будет. Ты понимаешь, что это значит?
Жена взглянула на мужа, ожидая услышать сочувственные слова поддержки. Игорь ее понимает, но успокоительных слов не находит. Говорит «да», но не смотрит супруге в лицо, и опускает глаза вниз.
Почти двадцать лет участковый милиционер работает по восьми часовому графику. На бумаге. И двумя выходными в неделю. На самом же деле, вкалывает по двенадцать - четырнадцать часов. И частенько, с одним выходным днем. Иногда, раз в полгода, выцыганивает у начальства отгул по семейным обстоятельствам. Отпуск, на бумаге, в июле, а его отпускают отдыхать под самый Новый год. К тому же, он оставляет адрес, где будет отдыхать, и дает согласие руководству, что в случае сложной оперативной обстановки, не возражает прервать законный отпуск, прибыв на службу в течение кратчайшего времени…
- Сие означает, – продолжила Ангелина, - что заведующая сократила нам выходные дни, которые мы имели, работая по 12-ти часовому графику. Теперь, с завтрашнего дня, я работаю каждый день, выходных у меня будет мало. Вспомни, как раньше я как работала, и сколько у меня было выходных дней? Бывшая заведующая, Оксана Викторовна, рисовала нам график «два через два». Два выходных, два рабочих. И разрешала каждому сотруднику один день, среди недели, поменяться с кем-то. Получалось три выходных дня подряд. Ты же знаешь, мы с тобой ездили на дачу в четверг вечером, а возвращались домой лишь в воскресенье. Успевали делать все домашние и дачные дела. Я много времени уделяла внукам. А что теперь будет, догадываешься? Я начинаю работать каждый день, по скользящему восьми и шести часовому графику. Ты теперь один будешь ездить на дачу, ковыряться на грядках. Это тебя устраивает?
- Конечно же, нет, - соглашается муж.
- Вот так! Эта стерва всем объявила: кто с ней не согласен, никого не держит. «А четыре мне на стол!»
- Что значит «а четыре на стол»? – интересуется Игорь у жены, встаёт и наливает из заварника чай.
- «А четыре на стол» означает: пишите заявление, мои дорогие подчиненные, по собственному желанию.
-Ого! Круто начинает ваша новая заведующая. Ангел мой, может, ещё все образумиться? Новая метла всегда по-новому метёт. Сколько таких «метелок» я повидал за двадцать лет службы! Пообвыкнеться, оботрется в коллективе. И всё потечет по – старому. Поверь мне, родная! Не сможет эта стерва всех уволить. С кем тогда будет работать?
Ангелина слушает, но не слышит слова мужа.
-Ха! Сейчас какая политика нашего супермаркета? С приходом нового руководителя Грифа, началась настоящая кадровая чехарда. Набирают из глубинки малопонимающую в банковском деле молодёжь. С любым образованием. Направляют на трехдневные курсы повышения квалификации. Работают такие «опытные» в нашем деле кадры от трех до шести месяцев. Кого – то увольняют за ошибки, кто - то сам уходит, не соглашаясь с рабочим графиком.
Ангелина, отхлебнув горячего чая, продолжила:
- Недавно, устроилась к нам кассиром некая Гульнара. В первый же день работы заведующая выдала ей аванс - крупную денежную сумму. Она так и говорит новой кассирше. «Возьми, Гульнара аванс. И начинай работать». Кассирша взяла деньги, и положила их к себе в сумочку. Сидит себе за кассой, работать не начинает. У кассы собирается народ, начинает возмущаться: «Почему нас не обслуживаете»? А Гульнара заявляет: «У меня, пока, нет денег. Подождите». Терпеливые клиенты ждут пять минут, десять. У ее кассы собралась огроменная очередь. Никто не может понять, почему Гульнара не начинает обслуживать посетителей? Народ начинает возмущаться, просит позвать заведующую. Вышла к ним заведующая, ещё предыдущая, Оксана Викторовна. Разобралась и прямиком к кассирше: «Гульнара, ты почему не обслуживаешь клиентов?» А та преспокойненько отвечает: «У меня нет денег». Заведующая обалдела: «Я же тебе выдала аванс – крупную сумму. Где деньги?» А новая сотрудница ей невозмутимо: «Вы выдали мне аванс. Деньги я положила в свою сумочку. Думала, что это мой аванс за начало работы в вашем банке». Так Гульнара отработала у нас свой первый и единственный день. Коллектив объявил кассирше бойкот – отказался с ней работать. Заведующая замучилась составлять уйму бумаг, чтобы её уволили по недоверию. Вот такие кадры набирают сейчас к нам в банк, - заключила жена за ужином.
Игорь согласился с выводами супруги:
- Да уж! Раньше у вас такого бардака не было. С области нельзя было к вам устрориться. И зарплаты были высокими, и премии вы пролучали неплохие. Руководство ценило каждого сотрудника, порздравляя с днём рождения и со всеми большими праздниками, - глубоко вздовнув, произносит сочувственно муж.
- Что будет дальше, не знаю, - говорит Ангелина, ложась спать. - Я сегодня лишь спросила её: «Валентина Васильевна, вы поставили мне четыре рабочих дня подряд с одним выходным. Затем три дня подряд, включая субботу и воскресенье, и один выходной. Разве можно работать по такому сложному графику?» А она гневно в ответ: «Вас никто здесь не держит! А четыре мне на стол и – до свидания! У меня за дверями очередь стоит». Нервы у меня слабые. С этой стервой долго работать я не смогу, а до пенсии, ты знаешь, мне ещё три года.
Как мог, успокаивал Игорь жену в ту ночь, но уже через неделю она совсем раскисла:
- Всё, я больше не могу. Раньше ходила на работу, как на праздник, а сейчас думать не хочу о ней. Заведующая опять наорала на меня, пригрозила уволить по статье. За что? «Вы, говорит, плохо работаете с клиентами. Оформили населению мало зарплатных карточек». А я виновата, что пенсионеры наотрез отказываются их получать. Нам же спустили сверху план, и заставляют работать, как вас в милиции. Считать «палки». Заведующая вынуждает меня уволиться - написать заявление по собственному желанию. Ты Марину Чапину знаешь?
- Знаю. Мать-одиночка, у неё сын инвалид.
- Валентина Васильевна сегодня принудила её написать заявление по собственному желанию. Видите ли, она в течение года несколько раз брала больничный лист по уходу за сыном – инвалидом. Ну, не стерва ли, после этого, наша заведующая?
Участковый милиционер возмущается вслух поступком новой начальницы жены:
- Да что же это за беззаконие такое?! На ваш коммерческий банк трудовое законодательство уже не распространяется?
- А кто сейчас соблюдает законы? На смену социализму пришел какой-то дикий капитализм. Главное богатство в нем не человек, а деньги, - кратко охарактеризовала Ангелина нынешний строй.
Игорь согласился с выводом супруги, а про себя решил окончательно:
«Надо что-то предпринять. Жена обожает свою работу. Три года осталось до пенсии. Если ее уволят… Без работы мой ангелочек не сможет жить…»
Эта назойливая мысль поглощает участкового инспектора целиком, чем бы он ни занимался на службе и дома. Исполняет ли заявление, какой ни будь гражданки Петуховой, избитой мужем, или встречает жену возле магазина, она неотступно преследует его:
«Ты должен найти выход, обязан помочь жене. Ты же милиционер, наделен властью». Олейников подтрунивал над каверзной мыслью по поводу власти. За долгие годы работы в милиции он «насытился» ею всласть. И жалобы на него писали, и в прокуратуру тягали. За превышение этой самой властью.
Спустя неделю, когда жена за ужином объявила, что завтра же напишет заявление об уходе, поскольку заведующая пригрозила ей серьезной статьей, милиционер, наконец, ложась спать, нашел выход. Он решил проучить зарвавшуюся администраторшу, попирающую трудовое законодательство. Но каким способом он это сделает, пока ещё не ведал.
На следующий день, закончив работу в первую смену, Олейников пришел домой, надел гражданскую одежду, и проследовал в торговый центр, в котором располагался коммерческий банк. Подошел к жене, заводя с ней разговор на бытовую тему. Он понимал, что этого делать категорически нельзя. Камеры зафиксируют его физиономию. Но как ему узнать Валентину Васильевну? Весь коллектив был ему давно знаком. Олейников стреляет глазами по внутреннему помещению банка, высматривая новую заведующую. А вот и она. Со слов жены, небольшого росточка, шустрая, полненькая, черноволосая. Суетливо подошла к контролеру Ирине Малевой, даёт какое – то указание. Лицо у женщины недовольное, упоенное властью. Отчитав сотрудницу, заведующая осмотрелась вокруг, и ушла восвояси. Олейников сказал жене, что идёт готовить ужин, и спешно покидает банковское учреждение.
За ужином раздосадованная Ангелина сообщает, что написала все-таки заявление по собственному желанию. Довольная заведующая тут же завизировала его, и завтра отправит спецпочтой в отдел кадров:
- Людей не хватает, а эта стерва увольняет всех, кто с ней хоть в чём-то не согласен. Не знаю, найду ли я себе работу, но с этой нервозной паралитичкой работать стало просто невыносимо, - резюмирует издерганная жена, допивая чай. – Сил моих нет дойти до кровати, а завтра снова на работу.

На следующий день участковый милиционер работал во вторую, вечернюю смену. В двадцать три часа, сдав дежурному офицеру табельное оружие и рацию, Игорь направился на Ключевую улицу, к торгово - развлекательному комплексу. К этому времени он был уже закрыт. Торговый центр имел два выхода – северный и южный. Олейников определил, из какого именно выхода будет выходить стерва – заведующая, направляясь к автобусной остановке. Погода пока совпадала с его планами. Темные декабрьские ночи с мокрым снегом и колючим ветром помогут ему осуществить задуманное.
«Назавтра я работаю в первую смену. Забегу в опорный, переоденусь в гражданку, и маленько проучу новую заведующую, превышающую свои должностные обязанности».
Поздним вечером Игорь вновь выслушивал гневные высказывания супруги в адрес властолюбивой начальницы:
- Сегодня эта стерва порвала график отпусков на следующий год, составленный прежней заведующей. И составила свой. Меня уже в нём нет. Многим девчонкам она перенесла отпуска с лета на зиму, объявив: «Кто не согласен, а четыре мне на стол». Кассирша Зоя Маслова тут же написала заявление об уходе. На днях ей исполнилось пятьдесят пять. Она хотела ещё поработать, но, не выдержав, сказала заведующей прямо в глаза: «С вами, Валентина Васильевна не стану работать ни дня». А эта стерва визирует заявление Зои и ехидно улыбается».
«Любимый Ангелочек, потерпи еще немножко, и твои мучения закончатся. Вскоре вам пришлют другую заведующую. И всё встанет на круги своя», - мысленно говорит он себе, убирая со стола посуду.
- Пойдём спать, я завтра, наконец, выходная, посуду утром сама помою, - устало говорит жена, уходя с кухни.
- Иди, мой ангел, ложись, я сейчас приду, - отвечает своей половинке Игорь, и начинает мыть тарелки и кружки. Даже на пять минут он не любит оставлять в раковине грязную посуду.
Стоя на углу торгового комплекса, участковый милиционер напяливает на голову капюшон. В опорном он несколько минут тренировался. Расстёгивал молнию серой куртки, выхватывал резиновую милицейскую палку, резко взмахивая ею над головой воображаемой злостной нарушительницы трудового законодательства.
Мокрый снег и сильный ветер создавали плохую видимость, что очень беспокоило Олейникова, и вместе с тем, радовало. Он боялся ошибиться, как сказали бы юристы, не тем «объектом» нападения. Ему очень не хотелось опускать резиновую палку на голову ни в чём не повинного, постороннего человека. Свой наблюдательный пост Игорь вынужден был перенести поближе к выходу из торгового комплекса. Он освещался, что давало участковому возможность различать посетителей, выходящих из здания, исключив ошибку в выборе объекта.
Редкие посетители, выйдя из здания, тут же опускали головы вниз, пряча лица от холодного, колючего ветра и мокрого снега.
В воспаленном мозгу Олейникова стучала единственная мысль: «Только бы не ошибиться, только бы не ошибиться…»
Из двери торгового комплекса вышла женщина небольшого росточка. Она застёгнула молнию светлой куртки и надела на голову капюшон. Милиционер напряг зрение:
«Нет, не она. Эта крупная, и чуть выше ростом».
Олейников терпеливо ждет, сжимая кулаки в карманах куртки. Он пришёл восстановить справедливость. И он восстановит её, сколько бы ему не пришлось здесь мерзнуть!
«Олейников, ты новый Раскольников. Старуху-процентницу тот приходил не убивать, а отобрать у нее деньги. Ты, милиционер, слуга закона, пришел сюда за справедливостью? Ха-ха-ха. Прокурор, судья и исполнитель в одном лице?! Кто тебя наделил правом вершить самосуд? Любовь к жене? Ты сумашедший, майор Олейников…»
Мучительница - совесть точила милиционера изнутри, словно червь созревшее сочнное яблоко.
«Перешагни ты через нее», твердо напутствовал его чей-то внутренний, потусторонний голос. «Ты делаешь всё правильно. Во имя высокой любви на земле случались войны, гибли миллионы людей. Тебе нужно стукнуть палкой по голове одного плохого человека. Всего – то. Разве это преступление? Отрезви мозги этой стерве. Пускай поразмыслит на досуге, лежа на больничной койке, кто её так нежно приголубил. А главное, за что. И будь счастлив со своим любимым «ангелочком» до конца земных дней».
Двери торгового комплекса внезапно открылись. Вот она, стерва! Остановилась под козырьком, застегнув толстую куртку-пуховик, напялила на шапочку капюшон. Даже не озирается по сторонам. Самоуверенная!
Заведующая спустилась по гранитным ступеням и, согнувшись пополам под напором усиливающегося ураганного ветра и мокрого снега, направилась в сторону автобусной остановки. Олейников следует за женщиной, оглядываясь по сторонам. Береженого и Бог бережет. Никого. Он быстро сокращет расстояние к своей жертве до трех, двух метров. Расстёгнув куртку, достает милицейскую резиновую палку. Ещё раз озирается по сторонам. В пяти метрах не видать ни зги. Подкравшись сзади, как тать на лесной дороге, к своей жертве, милиционер взмахивает гибкой палкой, расчетливо обрушивая удар по капюшону женщины. Плохая начальница тут же падает, не издавая ни единого звука. Олейникову показалось, что нанесенный удар был слишком мягким. Толстый капюшон куртки и вязаная шапочка многократно смягчили силу удара. Как только он уйдет, заведующая тут же поднимется и продолжит свой путь к автобусной остановке. Оглянувшись по сторонам, он со всей силы опустил свое резиновое оружие на голову лежащей на асфальте женщины в светлой куртке. Для надежности.
« Мент поганый, лежащих не бьют!» Обожгла, словно пуля, его сознание мысль, прежде, чем он сунул свое резиновое изделие под куртку.
С помутненным рассудком Олейников зашел в опорный пункт. Передевшись в милицийкую форму, милиционер, словно пьяный, очень медленно поплёлся домой. Ноги его не слушались, а милицейские ботинки были и вовсе неподъемны, словно отлиты из свинца. Из груди милиционера вот-вот выскочит сердце. И кто-то все время долбит заточенными молоточками в виски его деревянной башки. Этот кто – то со злорадством спрашивает:
«Что ты наделал, мент? Теперь тебя посадят за убийство, а твоего любимого «ангелочка» выгонят с работы. И он тут же умрет без твоей любви». А второй незнакомец отвечает первому: «Олейников - законопослушный милиционер. Он сделал это во имя любви к жене. Никогда в жизни он бы не решился на этот шаг, не люби так страстно свою жену».
Наконец Олейников в квартире. Снимает мокрую шинель, стягивает свинцовые ботинки. Пиджак, брюки и рубашку небрежно бросает на стоящий в коридоре стул. Все домашние спят. Еле – еле перемещает он свое непослушное тело в ванну. Включает горячий душ и долго-долго отогревается под ним, забыв повернуть кран с холодной водой. Его кожа сделалась красной, как у вареного рака. Не включая свет, он ищет в темноте кровать. Ложится на краешек, чтобы не разбудить жену ни единым шорохом, ни вздохом. Супруга беззаботно спит. Засыпая, милиционер мысленно обращаюсь к любимой женушке:
«Спи, ангелочек. Я сделал то, что должен был сделать. Завтра, придя на работу, ты узнаешь о случившемся ночью чрезвычайном происшествии возле торгового комплекса. Эту стерву-кровопийцу, энергетического вампира ни ты, ни другие сотрудники, никогда больше не увидят. И ты, мой любимый, обожаемый ангелочек, сможешь спокойно доработать до пенсии…».
Олейников не слышит, как в корридоре раздаются громкие трели звонка. Ангелина тормошит мужа за плечо:
- Игорь, проснись! Неужели ты не слышишь? Кто – то звонит в дверь. За тобой, видать, приехали.
- А? Что такое? О чем ты? - Муж не поймёт, спросонок, что хочет от него жена.
- Говорю же тебе! Иди, открывай дверь! В такую рань может звонить только милиция.
« Милиция? За мной? Так быстро вычислили?» - Рассуждает вслух милиционер, вставая с кровати.
- Кого вычислили? Чего ты бормочешь? – Переспрашивает полусонная Ангелина.- Повторяю: звонят в дверь. Ты подойдешь?
В подтверждение слов жены, в квартире вновь раздается соловьиная мелодия звонка. В одних трусах, подойдя к входной двери, Игорь смотрит в глазок. Лестничная площадка освещена. Там, за дверью стоит оперуполномоченный Мыськов. Правую руку он держит на кнопке звонка. Нажимает. И внутри квартиры участкового милиционера вновь раздаются знакомые трели.
- Ты, Миша? – Задает Олейников вопрос стоящему за дверью офицеру.
- Я. Открывай, Игорь.
- Зачем? Сегодня, ведь, суббота. У меня выходной.
Милиционер понимает, что его вопрос очень глупый. Он обязан открыть дверь прибывшему к нему сотруднику в любое время суток.
- Не шути так, Игорь. На твоем участке совершено преступление. Открывай.
- Я голый, Миша. Сейчас оденусь, открою. Что за преступление?
- У торгового комплекса убита женщина. Полчаса назад, как обнаружили труп. Из района уже выехала оперативно-следственная группа. Тебя подождать, или сам туда подойдешь?
Олейников лихорадочно соображает: «Как же быстро они вычислили меня. Если я сейчас открою дверь, оперативник тут же наденет мне на руки браслеты. За стеной, у лифта, я уверен, находятся еще два-три сотрудника уголовного розыска. Что ответить Мыськову? Уж лучше добровольно явлюсь на место преступления, и сдамься там, чем меня повяжут дома».
- Не жди, Миша, поезжай. Минут через десять – пятнадцать я буду там, - дрогнувшим голосом отвечает милиционер сотруднику уголовного розыска своей «конторы».
Олейников смотрит в глазок, как оперативник отреагирует на его слова, и что будет делать дальше.
- Как знаешь, - отвечает преспокойненько Мыськов, разворачивается и уходит к лифту.
Участковый милиционер опрометью бросается в ту комнату, окно которой выходит к подъезду, где должен ждать оперативника милицейский УАЗик. Автомобиль стоит в пяти метрах от дома.
«Если Мыськов выйдет из подъезда не один, а с двумя сотрудниками, это будет означать, что они решили арестовывать меня на месте преступления».
Громко хлопнула подъездная деревянная дверь. Оперативник вышел из подъезда один, сел в машину, и она тут же уехала.
Олейников ключил в коридоре свет. Глазами нашел на стуле милицейскую форму. Потрогал рукой мокрую шинелку, висящую на вешалке. На полу, в лужице грязной воды стояли его мокрющие милицейские ботинки.
-Ты уже уходишь? Расскажи, что там случилось? – интересуется Ангелина из спальной комнаты.
- Да, ухожу. На Ключевой улице, недалеко от торгового комплекса полчаса назад обнаружен труп женщины. Вашей заведующей, стервы и энергетического вампира.
- Что ты сказал? Убили Валентину Васильевну?
С быстротою дикой кошки Ангелина выскочила в корридор. Сидя на стуле, Игорь медленно напяливал на себя одежду - мятые брюки, рубашку и китель.
-Игорь! Скажи, что ты сейчас неудачно пошутил! И я прощу тебя! – В ночной рубашке, жена вплотную подступила к мужу.
-Прости, ангелочек. По поводу заведующей, я пошутил. На моем участке убита женщина. Через десять минут мне нужно быть на месте преступления.
Едва милиционер выговаривает последнее слово, как получает от любимого ангелочка хлесткий удар ладонью по щеке.
- Это, мент, тебе за плоский юмор!
Ангелина скрывается в спальне так же быстро, как минутой назад появилсь оттуда. Приложив ладонь к пылающей щеке, муж проследовал в ванную комнату. Включив холодную воду, он несколько минут поливал из душа на щеку.
«Так тебе и надо, мент поганый. Заслужил…»
Через пятнадцать минут Олейников подходил к месту происшествия. Еще издалека он заприметил три милицейские автомашины с проблесковыми маячками, красно-белую ленту, натянутую по кругу, и около десятка сотрудников милиции. Некоторые из них, по - гражданке, находясь внутри очерченного круга, делали свою работу. Криминалист фотографировал лежащий на асфальте труп, следователь составлял протокол осмотра.
Участковый милиционер подошел к начальнику уголовного розыска майору Холодкову и оперуполномоченному Мыськову. Рядом с ними стоял начальник следственного отдела райуправления подполковник Смирнов. Милиционер козырнул, обращаясь к офицерам:
- Старший участковый инспектор, майор Олейников. Прибыл на место происшествия. Какие будут указания?
Холодков, будучи ответственным от руководства местной «конторы», окинул участкового милиционера непонимающим взглядом:
- Олейников, ты первый раз «замужем»? Какие могут быть указания? Иди, отрабатывай жилсектор, двадцать восьмой дом. В первую очередь, те квартиры, окна которых выходят Ключевую и Борисовские пруды.
-Есть! – Милиционер прикладывает руку к шапке, намереваясь уходить.
- Погоди, – удерживает его начальник угрозыска. - Подойти к трупу и осмотри его. Возможно, женщина проживала на твоей «земле». Ты работаешь здесь много лет, и, не исключено, знаешь ее.
Участковый инспектор приподнимает бумажную ленту, подходит к трупу, возле которого работают следователь и криминалист. Олейникову было достаточно лишь взглянуть на труп, чтобы опознать в нем заведующую коммерческим банком Валентину Васильевну. Он стоял и рассматривал на трупе светлую куртку с капюшоном, вязаную серую шапочку. Внимательно всматривался в закрытые глаза, черные волосы, и запомнившееся ему пару дней назад самодовольное лицо «стервы» - администраторшы .
Криминалист-фотограф подошел к Олейникову. Что – то такое он заприметил на сосредоточенно – озабоченном лице участкового милиционера. Слишком уж долго он осматривал труп, словно любуясь убитой женщиной, припорошенной первым декабрьским снегом. Вопросы криминалиста повергли Олейникова в ступор:
- Майор Олейников так озабоченно рассматривает труп, словно это он сегодняшней ночью подкараулил здесь несчастную женщину. И нанес ей два удара в область головы милицейской резиновой палкой. Зачем было убивать несчастную? Ты ее опознал, майор?
Олейников смотрел испуганным взглядом на офицера оперативно-следственной группы. Из его головы напрочь вылетело имя криминалиста, хотя он ранее неоднократно с ним встречался на подобных мероприятиях. На заданые вопросы нужно отвечать. И милиционер, заикаясь, говорит:
- Н-не убивал я её. Н-но ж-женщину з-знаю. Это з-заведующая коммерческим банком из т-торгового комплекса «Братеевский». Т-там работает моя жена. Заведующую зовут Валентина Васильевна, фамилии, к-к сожалению не знаю. Со слов сотрудников, это т-такая стерва. Все будут очень рады, что её у-убили. Т-туда ей и дорога.
Эксперт-криминалист, услышав последние слова участкового милиционера, неожиданно громко засмеялся. Все присутствовавшие на месте происшествия сотрудники милиции уставились на криминалиста. Начальник следственного отдела не мог не отреагировать на громкий смех своего подчиненного. Не к месту был этот неуместный смех криминалиста. Старший офицер подошел к ленте, ограждающей место происшествия.
- Майор Багров! Чему вы смеетесь? Майор Олейников рассказал вам смешной анекдот? Объяснитесь?!
Офицер – криминалист повернулся лицом к своему прямому начальнику:
- Извиняюсь, товарищ подполковник. Майор Олейников опознал в трупе заведующую коммерческим банком из торгового комплекса «Братеевский». Женщину звали Валентина Васильевна. Фамилии ее участковый не помнит. Его жена работает в этом банке. Она, наверняка, знает фамилию убитой и ее домашний телефон. Дайте указание Олейникову позвонить с опорного пункта жене и всё расспросить. Приезд кого-то из близких родственников убитой упростит для нас процедуру опознания трупа.
Начальник следственной группы, выслушав подчиненного, обратился к участковому инспектору:
- Что же вы застыли на месте, Олейников? Проследуйте в опорный, позвоните жене. Одна нога там, вторая – здесь. Жду ваш рапорт. И за вами остается отработка жилого сектора.
-Есть! – Отвечает подполковнику Смирнову майор Олейников и ухоит с места происшествия.
Ангелина долгое время не снимает трубку телефона. Наконец, Игорь слышит её сонный голос:
- Слушаю. Кто это?
- Это я, ангелочек. Звоню тебе по поручению начальника следственного отдела райуправления. Убитой женщиной оказалась, как я и предположил, ваша заведующая. При ней не нашли никаких документов. Я лично её опознал. Назови мне её фамилию и продиктуй домашний телефон. Для вызова родственников. Ты меня услышала? В этот раз, я не шучу. Убийство – дело серъезное.
В трубке послышались всхлипывания, а затем и рыдания Ангелины. Жена милиционера никак не могла прийти в себя. Стресс парализовал ее волю.
- Ангелочек, ты меня слышишь? Возьми себя в руки. Как фамилия заведующей? У тебя есть её домашний телефон?
После минутного молчания, Олейников услышал дрожащий голос Ангелины:
- Телефон я где – то записывала в блокноте. Сейчас поищу, - отвечает неуверенно жена и отходит от телефона.
Олейников терпеливо выжидает минуту, две, три. Наконец, осипшим голосом жена сообщает мужу домашний телефон своей бывшей начальницы. Записав, Игорь повторно спрашивает фамилию заведующей.
- Воробьева, Валентина Васильевна…
В трубке снова послышались безудержные рыдания жены:
- Скажи, Олейников кто её убил? Кому она перешла дорогу?
Участковый милиционер отвечает без раздумий, откровенно:
- Многим перешла. Всем сотрудникам, тебе, мне.
Ангелине потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное:
-Значит, это ты её убил? Вот почему ты вчера вечером пришел домой так поздно, - делает неожиданный вывод женщина, убитая страшной вестью. И вновь в трубке послышались её истеричные рыдания.
Олейников выжидает, пока жена успокоится. И продолжает:
- Почему поздно? В десять вечера я был дома.
После продолжительной паузы Ангелина спрашивает у мужа:
- На сколько лет тебя посадят, Игорь? На десять? Пятнадцать?
Участковый милиционер отвечает, как обычно, по-ментовки, в шутливой форме, но грубо:
- Не угадала, мой ангел. На двадцать пять, а может и расстреляют. Поначалу пускай докажут, что это убийство – моих рук дело. В таком серъезном деле нужны веские, аргументированные доказательства. В отношении меня, у следствия нет никаких доказательств, ни прямых, ни косвенных. А к вам в банк вскоре, как я тебе и обещал, назначат новую заведующую. И ты сможешь спокойно доработать три года до пенсии. Все, ангелочек. Мне срочно нужно составлять рапорт в отношении Воровьевой Валентины Васильевны. И бежать отрабатывать жилой сектор, искать свидетелей убийства. Пока-пока. Чмоки-чмоки.
Ангелина хотела спросить у Игоря, когда это он ей обещал, что вскоре в супермаркет назначат новую заведующую, но муж уже бросил трубку.

29.11.2018
Москва





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 01.12.2018 Александр Карповецкий
Свидетельство о публикации: izba-2018-2427438

Рубрика произведения: Проза -> Детектив











1