Предок 2


Заметив бабушке, что я не нуждаюсь ни в каких предках, кроме неё, я, конечно, лукавила. Очень уж хотелось иметь в запасе даму в кринолине. или принца на белом коне. А за Буденного я могла отдать японский пенал, который мне обещали за хорошую учебу. За Буденного я может быть и учи-ться бы отлично начала, - думала я, оттирая бабушкину помаду с фресок на подъезде, которые создавались руками предыдущих поколений. Рисунки были намечены карандашом, либо наконечником ключа, чтобы борозды в штукатурке более выразительно оттеняли сюжетные линии художника. Но
безусловное торжество цвета, в эти схематичные наброски были внесены мной. Не один сосед, пойманный бабушкой за поджиганием почтовых ящиков во времена оные, прослезился, глядя на мой скоблеж, с мыслью, мол мелят жернова Божьи медленно, но верно, вот, он твой, Антоновна,
законный конец. Думала ли об этом сама бабушка, я не знаю. Она у нас была женщина загадочная.
Скавронская. Здесь попахивало и графьями. Единственной, высокородной из моих друзей была Юлька. Родившись в рыбацкой семье, она отхватила фамилию Данская, объясняя при знакомствах с новичками, что ведет свой род из тех самых, знаменитых польских графов Данских. Таким образом она приватизировала все сказки, где были задействованы маркизы карабасы и прочие дворяне. Мне же приходилось вечно себя чувствовать родственницей Трубадура. Не желая идти в дом, где только что меня отделывали тапком, я бросила тряпку и побежала домой. Мать была
дома, и жарила котлеты. В кухне стоял вкуснейший дух.
- Мааам! А кто такая Марта Скавронская? - с ходу взяла я быка за рога.
- Проститутка у трона, - не отрываясь от котлет, объяснила мать. Как я уже говорила, в ударе, она может прямотой поспорить с любым римским патрицием. А уж всяких там ганнибалов и прочих цезарей и вовсе за пояс заткнет.
Из материного ответа, я поняла, что она не в курсе нашей с бабушкой родословной и побежала к последнему эксперту в данном вопросе - Юльке. У нее стоял в стенке "Большой советский энциклопедический словарь", к помощи которого мы обычно прибегали, когда расходились во мнениях.
- Витольговна, - орала я на Юльку. - Ее зовут Витольговна!!
- Нет, - орала она в ответ. - Ставлю десять копеек, что Витольдовна!!
- Словарь - орала я, - я ставлю рубль!
Мы брали словарь и я обычно проигрывала. Юлька не требовала рубль сразу. Он собирался из денег на столовку и мы шли покупать пирожные. Наши. Приморские.
Итак, на этот раз словарь не подвел.
Марта оказалась даже круче, чем я думала.
- Императрица....
Да кто же мы такие, наконец? Словарь не давал фамилии первого мужа, но и слова бабушки тоже ничего не объясняли. Ясно, что они могли родить детей и вместе и по раздельности и даже не один раз. Наш безвестный предок канул в Лету, а императрица, властно и величаво улыбалась себе с холста, намекая на некую таинственную жизнь, творящуюся за ее спиной.
- Совсем, как бабушка.
Ночью мне приснился сон.
Несколько русских солдат, расстегнув кители, варили уху прямо перед миленькими немецкими домиками, из которых возбужденно выглядывали столь же миленькие, в аккуратных чепчиках фрау. Предметом общего внимания был черноволосый балагур, средних лет, со смеющимися глазами. Над ним теперь шутили:
- Ну, что, Григорий, закончилась твоя бытовуха? Отдал командиру Машку?
- Не получилось жизни семейственной!
- Да что вы, братья- товарищи, - отвечал всем Григорий. - Разве б я свое за так бы отдал! В карты ж проиграл.
- Да где это слыхано, - орал ему какой- нибудь товарищ, чтобы солдат в карты с командиром играть так просто садился?
- Так просто не садился, - степенно отвечал Григорий, подпыхивая от головешки. - Все честь по чести. Вызвал меня командир и говорит: у тебя, мол, Машка завелась? Очами во все стороны поводит, красотой дюже прельстива? Отдай, говорит, на что, она тебе. Ты ж солдат, в жены не
возьмешь. А я ему и говорю, что отдать, так мне честь солдатская не дозволяет. А проиграть могу. Вот и проиграл на две дюжины махорки.
Солдаты посмотрели на Григория и отошли, покачав головами. На немецкую деревню сошла ночь. Григорий прищурился на Луну и сказал:
- Хороша Маша, да не наша. Ей там, с ними, лучше будет. Устроится как - нибудь. А у меня, у солдата, корни-то по оборваны. Никогда землю не пахать. Кто знает, где пулю встречу, от кого получу?..
И запел он что-то тихое, что во сне не разобрать, но красивое такое...А где-то в кибитке катилась в стольный град Санкт- Петербург черноокая красавица и с тоской глядела спрятанную от нее Луну.
...А может правда, чтобы лучше, чтобы предок был с неприличным именем Акакий и у него в самую холодную питерскую ночь сперли новую шинель?






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 30.11.2018 Сибирцева Станислава
Свидетельство о публикации: izba-2018-2427327

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1