Продразверстка


Продразверстка
Как известно всем из школьного курса истории, после революции в России вдруг обнаружилась колоссальная нехватка хлеба и продовольствия, которая заставила большевиков пойти на крайне непопулярные меры и ввести продразверстку на селе. Многие люди до сих пор считают, что это были вынужденные репрессии, без которых совершенно невозможно было обойтись... Дескать, «самый человечный в мире человек» - товарищ Ленин, несмотря на всю свою врожденную доброту и гуманизм просто обязан был, скрипя сердце, ограбить русскую деревню, чтобы накормить город. А пламенные коммунисты, ценой принудительного изъятия продовольствия у темных крестьян, спасали прогрессивных рабочих…

Так вот все это – абсолютнейшая чепуха и ложь! Никакого дефицита хлеба в России тогда не было. Более того, из за продолжительных военных действий (первая мировая война, революция) его экспорт за рубеж сильно сократился и на российских складах и элеваторах скопилось большое количество зерна, которого было достаточно, чтобы на протяжении долгого времени кормить все население страны. Но именно этого большевики делать как раз и не хотели! Они прекрасно понимали, что любое сытое брюхо к их идиотской марксисткой пропаганде будет глухо, что подчинить своей злой воле можно только людей голодных и вконец обездоленных. А еще лучше, если люди эти будут поставлены на край гибели (скажем, от голода) Тогда можно быть точно уверенным, что они уже никуда не денутся и выполнят все, что им будет приказано…

Весной 1918 года Ленин подписывает декрет советской власти «О продовольственной диктатуре», который объявил всех имевших хлеб и не заявивших о нем в недельный срок «врагами народа», подлежащими революционному суду и тюремному заключению на срок не менее 10 лет… Отныне все продовольствие в стране должно быть конфисковано у его производителей - крестьян и сосредоточено в руках бездельников - коммунистов. Изъяв таким незамысловатым способом хлеб у населения, большевики получили возможность его строгого распределения по своему усмотрению. Ну и, разумеется, принялись организовывать с ним всяческие преступные манипуляции. Ведь кто не работает (на картавых ленинцев) - то и не ест…

Вот как формулировал это сам Ильич: «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность является в руках пролетарского государства самым могучим средством учета и контроля. Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина только запугивала, только сламывала активное сопротивление, нам этого мало. Нам надо не только запугать капиталистов в том смысле, чтобы чувствовали всесилие пролетарского государства и забыли думать об активном сопротивлении ему. Нам надо сломать и пассивное, несомненно, еще более опасное и вредное сопротивление. Нам надо заставить работать в новых организационных государственных рамках. И мы имеем средство для этого. Это средство — хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность»…

Далее позвольте мне привести здесь достаточно пространную выдержку из книги Владимира Солоухина «Читая Ленина», которая совершенно необходима для полного понимания того, почему была организована продразверстка: «Тут и встала перед большевиками главнейшая задача — сосредоточить в своих руках весь хлеб. Это главное средство воздействия, подавления и поощрения, а проще говоря — власти. Началась одна из самых кошмарных и кровавых страниц русской истории под названием — продовольственная диктатура. Для себя Владимир Ильич твердо знал, что он осуществляет хлебную монополию, то есть сосредоточивает весь хлеб, имеющийся в России, в своих руках. Но для общественного мнения был выкинут жупел, словечко, против которого невозможно, кажется, возразить, коротенькое словечко — голод...

Было сделано так, что два главных города, Петроград и Москву, посадили на голодный паек. Сто граммов хлеба в день. Дикие очереди за этими ста граммами. Ну а раз голод, значит, надо объявить поход за хлебом, изъятие хлеба ради голодающих. Дело благородное и чистое, как слеза. Но голод в столицах был инспирирован. Именно в это время Лариса Рейснер жила, занимая особняк с прислугой, принимая ванны из шампанского и устраивая званые вечера. А Григорий Зиновьев (Апфельбаум), приехавший из-за границы тощим, как пес, разжирел и отъелся так, что его стали звать за глаза «ромовой бабой». Да и как могут голодать два города, если они не блокированы неприятелем, когда во всей остальной стране полно хлеба. Разреши, и тотчас же на всех базарах появятся горы хлеба и разных других продуктов. О том, что голода фактически нет, не раз в эти годы говорил и сам Ленин: «Сейчас надвигается голод, но мы знаем, что хлеба имеется достаточное количество в губерниях, окружающих столицу, просто он весь запрятан кулаками»…

Нет уж, Владимир Ильич, либо голод, либо избыток хлеба, что-нибудь одно. Большевики в это время очень боялись, как бы хлеб стихийно не хлынул в голодные столицы и не сорвал им задуманное мероприятие. Для этого были учреждены на железных дорогах заградительные отряды, которые следили, чтобы ни один мешок хлеба не проник ни в Москву, ни в Петроград. Заставив рабочих и прочее население этих двух городов изрядно наголодаться, Ленин объявил поход за хлебом, который фактически им был нужен не для того, чтобы накормить два города, а чтобы осуществить хлебную монополию: «Необходим военный поход против деревенской буржуазии, удерживающей излишки хлеба и срывающей монополию»…

Выпускается декрет о продовольственной диктатуре: «Вести и провести беспощадную, террористическую (!) борьбу и войну (!) против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба. Мобилизовать армию, выделив ее здоровые части, и призвать девятнадцатилетних для систематических военных действий (!) по завоеванию, сбору и свозу хлеба. Ввести расстрел за не дисциплину. Задачей борьбы с голодом является не только выкачивание (!) хлеба из хлебородных местностей, но ссыпка и сбор в государственные запасы всех до конца излишков хлеба, а равно и всяких продовольственных продуктов вообще. Не добившись этого, нельзя обеспечить решительно никаких социалистических преобразований»…

Вот зачем понадобился российский хлебушек, а вовсе не для того, чтобы ликвидировать голод в Москве и Петрограде. И сдается мне, что, кроме главной задачи — сосредоточить в своих руках все продукты, чтобы управлять и властвовать, продовольственная диктатура имела и побочную цель. Ведь захватившие власть большевики опирались на явное меньшинство, на одураченных рабочих, которых назвали сознательными. Но ведь и эта небольшая часть сознательных рабочих могла одуматься через месяц-другой. Действительно, вдруг одумаются да соединятся с крестьянами, как они соединены в фиктивной формуле о рабоче-крестьянской власти? Совсем не лишне было бы озлобить их друг против друга, столкнуть и разобщить…

Инспирированный голод мог бы решить и эту проблему. «Нужен крестовый поход рабочих (!) против укрывателей хлеба». Значит, регулярной армии уже мало? Наряду с армией были брошены продотряды, составленные из рабочих Москвы и Петрограда. Не в том могло быть дело, что одной армии мало, а в том, чтобы столкнуть рабочих и крестьян. Это более вероятно. Надо представить себе все это, как приходят к рабочим агитаторы в кожаных куртках и внушают им, что голодают рабочие (их семьи, детишки) исключительно по вине крестьян, прячущих хлеб. Какой ненавистью разгораются сердца рабочих. С какой яростью идут они в продотряды, чтобы насильно отнимать хлеб (а там ведь тоже детишки), и какую ненависть со стороны крестьян вызывают эти насильственные действия…

Жутью на меня повеяло от одного ленинского пунктика из «Тезисов по текущему моменту»: «В случае, если признаки разложения отрядов будут угрожающе частые, возвращать, то есть сменять, «заболевшие» отряды через месяц на место, откуда они будут отправлены для отчета и «лечения». Понимаете ли вы, мой читатель, о каком заболевании и о каком лечении тут идет речь? А речь тут идет о том, что не каждое русское сердце могло выдержать, глядя на бесчинства и кровавые зверства, которые прокатились тогда по деревням всей России. Видимо, некоторые люди в продотрядах проникались сочувствием к ограбленным и обрекаемым на голод крестьянам. Отряды, в которых заводились такие люди, и считались «заболевшими». И отправлялись, откуда были посланы «для отчета» и «лечения». Нетрудно догадаться о методах лечения и о лекарствах, которые их ждали»…

А это уже профессор Столешников со своей нашумевшей книгой «Реабилитации не будет»: «Специальным человеком, которого Троцкий поставил руководить отбором продовольствия у населения, был еврей по имени Цурюпа, который был назначен наркомом продовольствия, поскольку правильно понял политику партии. Политика эта заключалась в том, что наркомат продовольствия создан не для того, чтобы обеспечивать население продовольствием, а для того, чтобы отнимать продовольствие у производящих его крестьян и всемерно создавать Голодомор. Голод – это лучший способ приручения и подчинения любому правительству. Кормится только лояльное большевикам население, причём кормится исключительно с рук, посредством строго выдаваемых талонов, которые получают далеко не все...

Цурюпа являлся создателем и руководителем т. н. «Продармии»(численностью свыше 75 тысяч человек!) которая занималась исключительно тем, что силой оружия заставляла крестьян сдавать хлеб, подавляла местные продовольственные мятежи, проводила расстрелы. А нам ещё учителя в школе не дрогнувшим голосом рассказывали, что, дескать, продовольствие отбиралось у зажравшихся крестьян, чтобы накормить революционный «пролетариат». Крестьян в стране было около 90% , а пресловутого «пролетариата», именем которого совершались преступления нью-йоркскими гангстерами Троцкого, всего около 5%. Сколько же должен был жрать этот пресловутый «пролетариат», чтобы 90% населения не могли накормить 5%? Тем более, что пролетариат сам голодал. Так куда девалось всё отбираемое продовольствие?»…

Итак, из красноармейцев и рабочих были сформированы так называемые отряды продразверстки (укомплектованные также, по моде того времени, латышами и китайцами) которые безжалостно грабили крестьян, обрекая их на голодную смерть. Повсюду стояли кордоны и заставы, чтобы никто не мог не пройти, ни проехать с какими либо продуктами. Все съестное у людей изымалось и складировалось (как распорядился Ленин) в специальных, надежно охраняемых местах. А поскольку большевики грабили не для того, чтобы кого то кормить, а чтобы терроризировать голодом, то собранное ими продовольствие, зачастую, просто гнило под открытым небом. Более того, когда во многих местах, благодаря политике иудейских комиссаров разразился голод и люди чуть ли не ели друг друга, эти красные от крови слуги сатаны отправляли за рубеж миллионы пудов конфискованного у крестьян хлеба…

Прославленный наш ученый с мировым именем Игорь Шафаревич в своей книге «Трехтысячелетняя загадка» пишет: «В громадном числе случаев власти просто шли войной на крестьян. Речь шла о какой - то несовместимости. Не об экономической операции, - скорее это было похоже на религиозные войны, которые раньше пережила Западная Европа. Например, в Воронежской губернии продразверстку проводил гражданин Марголин. Свидетель рассказывает: «По приезде в село или волость он собирает крестьян и торжественно заявляет: «Я вам, мерзавцам, принес смерть. Смотрите, у каждого моего продармейца по сто двадцать свинцовых смертей на вас, негодяев». Затем начинается требование выполнить продовольственную разверстку, а потом порка, сажание в холодный сарай и т.д. То есть, на первом месте стояла смерть, а уже потом, как декорация, появлялась продразверстка»…

Помимо этого продотряды использовали такой нехитрый прием разъяснительной работы с населением: они входили в село, хватали одного из зажиточных крестьян и живым закапывали его в землю… После чего предлагали сельчанам сдать излишки хлеба, чтобы потом иметь возможность откопать своего незадачливого соседа... Понятно, что крестьяне вынуждены были хвататься за вилы, чтобы не протянуть ноги. Ведь после того, как еврейские комиссары отбирали у них последние продукты питания, выход был только один – на кладбище. В ответ на это большевики устраивали в русских деревнях беспощадный террор, не гнушаясь расстреливать даже малолетних детей: «Выписка из приказа №-014/К от 21 августа 1922 года. За убийство в с. Ужур зампродкомиссара т. Эхиль расстрелять заложников: Рыжикова А. (10 лет); Рыжикову П. (13 лет); Монакова В. (20 лет); Байдурова М. (9 лет) Подписано: ком. вооруженными силами Ачминбоирайона – Какоулин»…

«Ой, грызёт меня досада, крепкая обида! Я бежал из продотряда от Когана-жида... По оврагам и по скатам Коган волком рыщет, залезает носом в хаты, которые чище! Глянет влево, глянет вправо, засопит сердито: «Выгребайте из канавы спрятанное жито!» Ну, а кто подымет бучу – не шуми, братишка: Усом в мусорную кучу, расстрелять — и крышка!» - писал в свое время известный советский поэт Эдуард Багрицкий (настоящее имя – Дзюбин), который и сам когда то, вместе со своим ближайшим другом прозаиком Исааком Бабелем, являлся активным сотрудником кровавого ЧК...

В мемуарном очерке «Вольный проезд» знаменитая поэтесса Марина Цветаева рассказывала о том, как в сентябре голодного восемнадцатого года она отправилась в Тульскую губернию выменивать мыло и ситец на муку, пшено, сало. Идут реквизиции. Продотрядовцы разбойничают, выжимают из людей последние соки, народ стонет. Реквизиторы – командир продотряда Иосиф Каплан («еврей, хам, коммунист), его жена («наичернющая евреечка, обожающая золотые вещи»), сотоварищи Левит, Рузман и другие:

«Просыпаюсь от сильного удара. Голос свахи: «Что такое?» — Второй сапог. — Вскакиваю. Полная тьма. Все усиливающийся топот ног, хохот, ругань. Звонкий голос из темноты: «Не беспокойтесь, мамаша, это реквизиционный отряд с обыском пришел!» Крики, плач, звон золота, простоволосые старухи, вспоротые перины, штыки… Рыщут всюду. — Да за иконами-то хорошенько! За святыми-то! Боги золото тоже любят-то! — Да мы... Да нешто у нас... Сынок! Отец! Отцом будь! — Молчать, старая стерва!..

Опричники: еврей со слитком золота на шее, еврей — семьянин («если есть Бог, он мне не мешает, если нет — тоже не мешает»), «грузин» с Триумфальной площади, в красной черкеске, за гривенник зарежет мать… Хозяйка (жена того опричника со слитком) — маленькая (мизгирь!) наичернющая евреечка, «обожающая» золотые вещи и шелковые материи. Жена командира говорит:

— Иося прав, не может народ больше томиться в оковах буржуазии. Иося мечтает сорвать колокола с сорока сороков московских церквей, чтобы перелить их в памятник Карлу Марксу. Это у вас платиновые кольца? — Нет, серебряные. — Так зачем же вы носите? — Люблю. — А золотых у вас нет? — Нет, есть, но я вообще не люблю золота: грубо, явно... Ах, что вы говорите! Золото, это ведь самый благородный металл. Всякая война, мне Иося говорил, ведется из-за золота. (Я, мысленно: «Как и всякая революция!») … Хозяйка за чем-то наклоняется. Из-за пазухи выпадает стопка золота, золотые со звоном раскатываются по комнате»…

В своей нашумевшей книге «Двести лет вместе» Александр Солженицын приоткрывает занавес секретности над тем, как проводилась продразверстка и к каким трагическим последствиям она приводила: «Совсем недавно опубликованы подробности, с чего началось крупное крестьянское западно-сибирское восстание 1921 г. Тюменский губпродкомиссар Инденбаум, после жестоких хлебозаготовок 1920 г., когда область к 1 января 1921 г. выполнила 102% намеченной разверстки, объявил ещё дополнительную неделю «окончательной развёрстки» - с 1 по 7 января, то есть как раз в предрождественскую неделю… В личной телеграмме Инденбаума требовалась «самая беспощадная расправа вплоть до объявления всего наличия хлеба в деревне конфискованным». При формировании продотрядов, с ведома Инденбаума, в продотряды зачислялись бывшие уголовники. Все это не могло не ожесточать людей»…

В ряду подобных примеров исследователь Сенников приводит и такой рассказ жителей села Козловки: «Туда пришёл такой же «летучий отряд», в задачу которого входило установление советской власти и, как водится, грабеж местного населения. Придя на место, коммунисты согнали всех к церкви на сход. Комиссар этого отряда в пенсне с чёрной бородкой, на вид добрый дядюшка, кряхтя, влез на тачанку с пулемётом и обратился к собранным крестьянам с речью. Он сказал, что отныне у них теперь будет советская власть, от которой им ничего, кроме хорошего, не будет, а потому необходимо создать совет из местных жителей. Дальше он попросил, чтобы сход назвал ему всех уважаемых людей…

Крестьяне, переговорив между собой, решили, что если в этом совете будут хорошие и всеми уважаемые люди, то пусть будет совет. И начали называть имена авторитетных в деревне людей. Когда это было окончено, комиссар ласковым голосом предложил всем избранным выйти к тачанке. После того, как все вышли, их сразу же взяли в кольцо китайцы и, щелкая затворами своих винтовок, стали оттеснять к церковной стене. Раздалась команда и прозвучал винтовочный залп. Среди народа раздался женский истошный вопль, а затем заголосили и все остальные женщины. Мужики, шокированные произошедшим, не могли прийти в себя от такой подлости комиссара. Выходило, что они ему выдали на смерть всех, кого уважали…

Первыми на китайцев и остальных отрядников кинулись бабы, а потом опомнились и мужики, похватав оглобли и колья. Раздались беспорядочные выстрелы, но народ своей массой уже смял Красную гвардию. Комиссар кинулся к пулемёту, но у того перекосило ленту. Озверевший народ, отбирая у китайцев винтовки, забивал их оглоблями и колами, топча ногами под вой и крики. Вскоре весь отряд был уничтожен озверевшей толпой, а комиссара чуть живого с выбитыми глазами мужики подтащили к козлам для распилки дров и кинули на них. Держа голову и ноги комиссара, вопящего от боли, его распилили пилой живого пополам. Как говорит русская пословица: «Что посеешь, то и пожнешь»…


Вещий Олег






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 29.11.2018 Вещий Олег
Свидетельство о публикации: izba-2018-2426465

Метки: продразверстка, изъятие, хлеб, продовольствие, голод, продотряды, большевики, крестьяне, война,
Рубрика произведения: Проза -> Другое











1