Рождение легенды или секта У



Рождение легенды или секта У.

Поводом для написания этого сообщения послужили сохранившиеся фрагменты из малоизвестных воспоминаний и рассказов, обнаруженные в неисчерпаемых хранилищах нейро-дигитальной сети. Эти фрагменты, несомненно, смогут пролить свет на сведения об учениях и культах, распространенных в ту малоизученную эпоху на территории современной Нео-Ганзы. Большой вклад в проделанную работу внесли исследования профессора Архана, на основании которых можно сделать важные выводы об этих верованиях. По Кронингу, эти тексты датируются началом ХХ1 века. Судя по некоторым упоминаниям, они были написаны в период вступления т.н. независимых балтийских государств в ЕС. Уточненные данные говорят о том, что речь в них идет о событиях конца 90 -х годов ХХ века.
Те, кто пишут, будто секта У берет начало в Риге, и возводят ее истоки к религиозной постреставрации, последовавшей за смертью некоего С. Успенского, ссылаются на тексты Айвиса Г., но упускают из виду тот факт, что обозначение "У" в названии секты встречается впервые у поздних неизвестных авторов. Уже упоминаемый Архан, повествуя о тайных общинах в Риге, заметил, что слово "успенианцы" встречается в разговорном языке крайне редко. Под этим именем их знают многие, хотя сами они его не употребляют.
Итак, безымянный автор повествует:
"... В этот хмурый ноябрьский день можно было заметить некоего господина в зеленом плаще и черной широкополой шляпе, неспешным шагом направляющегося в строну Бастионной горки. Себя он считал вполне успешным философом, если вообще к людям данного рода занятий применим этот эпитет. Повернувшись на девяносто градусов, он открыто смотрит прямо в глаза случайному прохожему. Его туфли слегка поскрипывают, но взгляд строгий, и идет он выпрямившись, напряженно.
Возможно, по телефону с ним можно было обменяться словами, но в данном случае ему нужно было что-то, скрепленное печатью и подписью, важный документ, говорящий о вещественных уликах. Его интересуют подробности, он также хочет указать на карте города место, где произошла та роковая встреча. Так вот, не будет ведь ничего удивительного, если все разговоры о доказательствах и уликах окажутся простым недоразумением. Может ,он просто пытался очиститься от скверны в ту ночь? Все эти предположения и догадки должны навести на мысль о том, за что цеплялся до самой смерти Сергей У. Нужны лишь только факты, которые необходимо собрать в общую картину. Если его предположения подтвердятся, это придаст расследованию новый поворот.
Изучение всех обстоятельств гибели Сергея У., сбор всех данных с места происшествия ставит под сомнение версию о самоубийстве. Возможно, в результате предстоящей встречи слухи о двух кавказцах, оказавшихся в ту ночь в одной с ним компании, как-то подтвердятся. Вполне вероятно, еще можно обнаружить кое-какие предметы и свидетельства с места гибели С. У.
Кто-кто следует за ним. Он продолжает идти как ни в чем не бывало. Он оборачивается - следовавший за ним человек изчез. Но беспокоиться нечего - он обязательно появится снова. Приведя в порядок записи, он придаст этому особое значение. Говорит ли это о том, что делом заинтересовались компетентные органы? Вообще-то этот господин - странный тип, никогда он не казался таким уж храбрецом... Он верит, что Сергей У. ни за что не смог бы пойти на такое. Он пытается найти подтверждения тому, что все было совершено насильственно. Если предположения станут фактом, смогут ли они придать биографии С. У. завершенный и трагический вид?
Конечно, сначала нужно освоиться с искусством сбора сведений. И он надеется, что в результате этой встречи ему не придется довольствоваться жалким словом "безрезультатно". Он снова обернулся - опять появилась фигура его преследователя, как он и ожидал - тот самый молодой человек. Его вполне можно принять за агента. Поддавшись такой иллюзии,- становишься в вызывающую позу: но об этом лучше забыть и пытаться принять озадаченный вид. Хорошо, если предстоящий разговор не окажется очередной сплетней, и ему не заморочат голову россказнями. Хотя, если послушать знакомых Сергея У., он действительно был человеком, какого встретишь не часто."
Как подтверждает данный отрывок, эти дошедшие до нас противоречивые, покрытые тайной, детективные истории дают повод многим исследователям считать У. реальным лицом и относят деятельность этого малоизвестного пророка к концу ХХ века. Согласно сохранившимся источникам, С.У. выступал с проповедью в тайных общинах, но не был признан официальными конфессиями. По иным сведениям, он подвергся преследованиям со стороны местных правителей и вынужден был скитаться, влача нищенское существование среди бедняков. Существует также версия, что он происходит из древнего рода, которому был известен секрет приготовления чудодейственных снадобий. Эта версия подтверждается расхожим сюжетом, где С. Успенский перед очередным откровением поглощает дурманящие напитки, вызывающие, как считают многие, чудесные видения.
Уже в более поздних "Прибалтийских хрониках" образ С. Успенского был подвергнут мифологической переработке: одни тексты изображают его культурным героем, учредителем проектов социальной структуры общества; другие - провозвестником таинств новой веры, спасителем не посвященного в высшие истины человечства.
Сохранившиеся тексты его современников содержат упоминания о многих фактах биографии этого полулегендарного персонажа. Вот что пишет, в частности, Айвис Г. :
" Наверное, было бы соблазнительным в одной из возможных биографий Сергея У. попытаться соединить в одном образе всевозможные таланты, наделив его разнообразием совершенств, каких хватило бы на добрый десяток людей. Должна же прерваться эта цепочка обыденных характеров, и наше внимание наконец-то зацепится за незаурядного представителя рода человеческого. Конечно, лучше попытаться скрыть от пытливых потомков свойственные простому смертному пороки и недостатки, и присущую ему невыразительность выдать за скромность и застенчивость. Должен же в ком-то сконцентрироваться линзой этой противоречивой и драматической эпохи весь спектр интересов и талантов мыслителя, во многом обогнавшем свое время.
Возможно, он не был таким уж блестящим рассказчиком и любезнейшим кавалером, он не слыл искуснейшим танцором и певцом. В какой-то степени маргинальность его положения и образ жизни оставили отпечаток на его личности и поведении. Казалось бы, последнюю часть своей жизни он провел в праздности и пьяном разгуле; но известно ли было ему состояние, которое мы в быту называем отдыхом и покоем? Возможно, за внешней безалаберностью скрывалась напряженная внутренняя работа. Без сомнения, его наследие постоянно напоминает нам об этом.
Можно подумать, его склонность к беззаботному времяпровождению и пьянству объясняется тем, что ему, как избраннику судьбы, все давалось легко. Но нет, его всегда обуревают сомнения. Эта тема красной линией прослеживается в его высказываниях."
"Да, я по-прежнему вспоминаю наши с Алексеем Р. хождения в богемный люд. Нас часто можно было встретить среди доморощенных философов и маргиналов. Как обычно, пьянствовали в скверах и парках, уютных кафе и говорили. В основном об общих знакомых, редко о науках и философии, иногда о жизненных передрягах. Могли пооткровенничать и обсудить расхожие сплетни. Изредка заходили к Сергею У. Его застали мы не в лучшем расположении духа: алкогольная абстиненция, сообщил мне Алексей Р. Своим посещением мы отвлекли его от хандры и мрачных раздумий. Я о себе из скромности ничего не говорил. В гостях у С. У. было тепло и славно. Забывается наше неприкаянное положение. В таком месте хорошо отвлечься от мирской суеты и забот. Иногда на ум приходят мысли, что мы сами у себя сироты.
В тот вечер Сергей У. не без иронии читал патетические вирши одного из учеников Сергея М., которые тот занес ему давеча. Иногда стихи читаются как будто в первый раз. Это потому, что бутылка водки постепенно опустошается. Когда мы напиваемся - нас не нужно тащить до канала и продолжать разгул. Обычно мы бываем ужасно довольны собой и умиляемся своей душевностью. В тот раз я показывал Алексею Р. свой блокнот. Он с досадой поморщился: для него обилие фаллических символов слишком очевидно. Мы были словно непойманные птицы - каждый сам по себе и по-своему таинственен и одинок.
В Сергее У. чувствовался знаток маргинальной и порочной жизни. Со знанием дела он забивал очередной "косяк", когда выпитого оказывалось недостаточно. Его скрытые амбиции никого не раздражали, и он в своем окружении и обстановке был по-своему уместным."
Не стоит думать, что все поздние рассказы и упоминания о Сергее У. - это просто следствие неправильно трактуемого исторического источника. Если принять версию, в которой речь идет о собирательном образе С. У., становится понятным истолкование похождений Сергея У. как трикстера. Во многих ранних источниках образ гуляки и озорника сочетается с романтическим ореолом демонического начала.
Можно с уверенностью сказать, что различные ипостаси соединяются в образе этого легендарного персонажа. Во многих сюжетах ипостась трикстера дублирует и пересмеивает культурного героя и пророка. Это раздвоение порождает комический и подчас карнавальный подтекст деяний С. У. как философа и демиурга.
Благодаря записанному Айвисом Г., до нас дошли некоторые его утверждения. Но не стоит считать, что все прочитанное - плод мудрости, опыта и начитанности, возможно, автор оказывался в положении, в котором ему открывался лучший вид и другие горизонты. Вот еще один фрагмент из его произведений:
"Вряд ли кто из участников тех событий мог недооценивать происходящее. Если что и случается, в результате становится ясно, кто есть кто... Для меня важно одно - найти ту точку омысления, через призму которой отразилось бы все то, что люди думают о Сергее У. Любой лабиринт имеет вход, имеет и выход... и именно Алексей Р. является тем проводником, который мог бы проложить путь по миру под названием "С.Успенский". Что же их объединило в то уже полузабытое время? Что их связало, и, отражаясь в глазах друг друга, заставило застыть вереницей рассуждений - откликов?
Когда-то, где-то в латгальской глуши они причудливо двигались в театре своих телодвижений, разыгрывая очередную роль в потаенной, почти античной драме. Это полупьяное паясничанье было продолжением спонтанно складывавшейся бессознательной драматургии.
Всю свою неспокойную жизнь словно слышали они шепот своей непростой судьбы: исчезни, утони в вине, налети на пьяный нож, ляг здесь в этот придорожный чернозем, сгинь, - а они шли, ползли, продирались, подобно персонажам героических повестей, тянулись из мрака к свету своих путеводных звезд.
Словно сама человеческая природа петлями своих пороков стаскивала их с вершин философской мысли в грязь и тщету повседневности. Поток дионисийской стихии смывал их со скал совершенств Аполлона.
Алексей Р. как-то раз меня спросил: "А вам не приходилось напиваться до такой степени, чтобы полицейский пинал вас ногой, а вам бы уже было все равно?"
" - Н-нет!" - с невинным видом отвечал я.
Таково роковое падение философов всех эпох: их бездвижные тела пинают сандалии гоплитов, сапоги римских легионеров, солдат наполеоновских армий, вермахта и красноармейцев. Впрочем, ботинок латвийского полицейского - тоже весомое орудие судьбы.
Но всегда можно бросить взгляд на зеркало, чтобы увидеть, как отразилась в нем сердцевина повседневно тянущегося жгута закона страданий. Суетное и мирское, притихнув в пьяном угаре, незаметно делает знаки, привлекая наше внимание на следующее утро.
Сергей У. оказался тем человеком, которого закон страданий увлек из тьмы пьяных безумств к предвечному свету вопрошаний и озарений. Несмотря на его образ жизни, он стал тем светоносным магнитом, вокруг которого складывалась напряженная мыслительная жизнь. Он был словно открытой книгой, заглянув в которую, каждый желающий видел очередную строку в повествовании своей судьбы.
Попытка описаний этого космоса может закончиться мысленной инсталяцией, где все объекты повернуты к нам своей праведной стороной.
Интерес к его личности спустя почти десять лет после его гибели, говорит о том, какое место он занимал в умах и сердцах окружавших его людей. Но нет особых оснований искушать того, кто без особого умысла выискивает крупицу за крупицей из суммы моментов общения с Сергеем У. Прочтя мои воспоминания о нем, Сергей М. в телефонном разговоре начал сбивчиво объяснять, что необходимо более полновесное продолжение этой темы.
Сам того не желая, без особых харизматичных замашек, скромный и несуетливый, Сергей У. был центром притяжения для многих ищущих и чем-то неудовлетворееных собеседников. В его квартире собирался своеобразный круг единомышленников, среди которых можно было встретить философа, историка и психоаналитика. Так начинались и продолжались эти беседы, с застрявшим в горле очередным застывшим парадоксом.
Именно в такой ситуации зарождаются смутные, неоформленные идеи, вне конвенциональных, традиционных социальных образований, разрастаясь все новыми и новыми нитями. В подобном маргинальном положении плетутся клубки будущих мифологем и идеологических новообразований.
Вашего бесцветного голоса песня,
Статуи внятный крик.
Штриха невольного хрипнут связки.
О чем же лопочет ферзь номер один?

Словно цепляющий рефрен, его имя приковывает к себе внимание, становясь своего рода символом притязаний, надежд и разочарований целого поколения.
И сейчас, выискивая в потоке своего сознания эти трудноуловимые эманации давно ушедших дней, я сталкиваюсь с эстетикой отчуждения, со своим жестким фокусом, который проецирует мои воспоминания в цепкую сеть уютной модели. Пытаясь увидеть в этих зыбких образах стройную логику подспудно охватывающего мифа, я всего лишь наблюдаю парадигму тогдашнего состояния через дискурс личного. И все нынешние отношения определяют понимание общественно- значимого; мы уже не можем отказаться от нахлынувшего исподволь особого, истиного чувства.
Когда нельзя точно высказаться, слова забываются - расплывшиеся и зыбкие вне точности."
Этот фрагмент воспоминаний подводит нас к новой попытке осмыслить и увязать все упоминания и истолкования историй о Сергее У. Что же лежит в основании этого образа, сгусток каких идей и влияний породил уникальную ситуацию появления новых течений, культов и верований? В этих текстах можно выделить ядро будущих традиций и систем. В центре повествований зарождается триада: Айвис Г.,Сергей М. и Алексей Р., которые во взаимном отражении ведут тихую беседу без слов, знаменуя собой незримое присутствие идейного вдохновителя - Сергея Успенского. В этом мотиве видно триединство общего начала, которое прослеживается и в более поздних версиях этого учения.
При этом следует иметь в виду следующее. Эти материалы недостоверны, они в максимально возможной мере построены на легендах, и опутаны сетями заблуждений различной давности. На основании данных фрагментов можно лишь установить, на переплетении каких влияний возникла эта таинственная секта.
Тому читателю, который умеет вычитать скрытый смысл из порядка предложенных отрывков, предлагается следующий фрагмент.
" Несмотря на то, что контакт между нами возник не сразу, Сергей У. смог вызвать у меня доверие. Только в последнее время масштаб его личности стал для меня очевиден. Но в те редкие встречи у него на квартире нельзя было догадаться, насколько далеко и серьезно он продвинулся в духовных практиках.
И, между тем, мне удалось сыграть в его восприятии определенную роль. В то время, как оказалось, я не только вел призрачное существование в сознании Сергея У. и его окружения. Как-то раз Александр К., во время очередной посиделки сообщил мне, что Сергей У. иногда лестно обо мне отзывался. Как он мне передал, Сергей У. говорил: "Когда приходит Айвис, то я ощущаю Самадхи..." Вероятно, моя внешняя флегматичность навевала подобные состояния. Не знаю, выдумка это, или нет, но, определенно, во мне тогда окрепла уверенность, что я послан туда, дабы исполнить некий предначертанный план.В то время каждый из участников тех событий играл свою партию в этой трудноуловимой пьесе.
В моей памяти всплывают смутные образы тех лет; у нас с Сергеем У. так и не состоялось серьезных и длительных разговоров. В те вечера никто не захотел завязать со мной более обстоятельную беседу.
Сейчас передо мной карточка с текстом "Прибежища" на санскрите и тибетском. На лицевой стороне - изображение тантрического божества мудрости, замахивающегося мечом знания. В тот раз, во время празднования восточного нового года, Сергей У. по этому поводу шутливо добавил: "...и защищается книгой, как щитом..." Тогда я единственный раз видел его сидящим в позе лотоса, издающим горловые звуки при пении тантрических гимнов.
Впрочем, я вступил на этот путь не случайно. Я догадывался о том, что мне нужно, посещая встречи с буддийскими ламами, которые давали желающим практики и посвящение. И теперь созерцание мысленного образа Сергея У. стало составной частью моих медитаций.
Все мысли о нем, безвременно ушедшем, подводят к постижению вечного настоящего; его облик предстает перед нами в виде трехликого божества: одно из лиц повернуто к нам, другое смотрит в прошлое, третьее - устремлено в будущее.
В то время, как Сергей М. перечитывает записанные беседы, свиток образов все неохотнее разворачивается в голове у читателя. Но постепенно что-то трепещет внутри и просится наружу. Меняется даже смысл моих воспоминаний: теперь они кажутся мне какими-то судьбоносными, почти эпическими."
Это один из немногих первоначальных источников, которые дошли до настоящего времени. Как видно из приведенного фрагмента, этот культ образовался на основе буддийской традиции. Согласно ранним источникам, Сергей Успенский стал одним из первых канонизированных местных буддийских святых; на основе его откровений и изречений был составлен сборник речей, содержащий обширную информацию об их истории, вере, людях, создавших эту тайную общину. Все эти сведения были собраны и распределены в циклы первыми составителями, Сергеем М. и Айвисом Г., которых можно считать авторами ранних апокрифов этой веры. Сохранились сведения, что первые тексты изречений С. Успенского были записаны и опубликованы Сергеем М. в "Альманахе гуманитарного семинара", чтение которых приравнивалось к проповедям и откровениям.
Как на дрожжах, росли комментарии к этим первым публикациям. Каждый из авторов вносил свой вклад в разнообразие влияний, на основе которых возникла эта секта. Элементы буддизма, как видно из приведенного отрывка, сочетались с верованиями тамплиеров. В этих текстах прослеживается прямое указание на культ Бафомета; этот трехликий идол почитался адептами ордена тамплиеров.
А теперь предлагаем вниманию пытливого читателя отрывок из сочинений одного из прасоздателей ранних текстов этого культа.
"Все идет как будто хорошо, если не обращать внимания на копошащуюся толпу отвергнутых и неудовлетворенных представителей низов общества. Пока большинство окружающих захвачено зрелищами, ничто не леденит мой затылок.
Фонари погашены, и на нас с Алексеем Р. не обращают никакого внимания. Мы продолжаем неоднократно проделанный путь, который ведет к окрестностям вокзала. Дешевые гостиницы и привокзальные забегаловки; в облике встречных женщин можно заметить первые признаки опьянения. Этот маршрут был хорошо известен Сергею У., он в свое время неплохо освоился в этих второсортных вокзальных барах и буфетах. Местные путаны наскоро приводят себя в порядок; помятые лица завсегдатаев кафешек отчетливо раскрывают свою сущность. Сквозь стекла привокзальных заведений хорошо виден застланый туманом город давней мечты... именно таким он помнится спустя несколько лет.
Хотел ли Сергей У. уберечь себя от засасывающего кошмара запойных забвений и похмельного синдрома? Наверное, линия, разграничивающая явь и полусознательный омут смутных побуждений, проходила по уровню жидкости, налитой в стакан.
Что можем обнаружить мы, пройдясь по его последнему маршруту, ведущему нас к берегу городского канала? Сквозь стекла магазина разглядываем "алтарь", составленный из "крови Диониса", разлитой в бутылки всевозможных форм. Можно непроизвольно сменить тон, но расслышим ли мы долгожданный ответ?
Остается только развивать другие идеи. Возможно, эта барменша из "Ямы", где собираются водители маршруток и окрестные сутенеры, может предоставить полную и всепроникающую инфомацию? Как рассказывал Алексей Р., подвыпивший и потерянный Сергей У. вызывал у нее острый приступ жалости. В такие моменты легко ощутить себя теоретиком и ожидать, когда подойдет один из коллег. Наверное, в определенные минуты многое из его окружения вызывало у него отвращение.
Пытаясь восстановить в своем воображении события последних дней его жизни, я основываюсь на скудных рассказах Алексея Р. В то время он был одним из тех немногих, кто составлял компанию Сергею У.
В попытке приблизиться к описанию внутреннего мира Сергея У., я оказывюсь скованным перспективой личной интерпретации. Вспоминая его в беседах с Александром К., мы задались вопросом, каким бы был его ответ на наше внезапное появление или неожиданный звонок. Судя по всему, он мог бы произнести: "Прекрати паясничать!" Такова была его излюбленная реплика. Эта фраза может стать его посланием и заветом. Прекратить паясничать и начать жить! Именно этот девиз предназначен разуверившейся в своих идеалах части человечества.
Иногда думается, что он в самонаблюдении остро ощущал свою непохожесть на приятно проводящих время представителей общества радостного потребления. Погрузившийся в свои переживания, отрешенный от окружающей действительности, он всячески избегал публичности и вовлечения в общественную жизнь. И все-таки подспудные размышления и вынашиваемые замыслы в поисках метода донесли до нас плоды его рефлексий.
Записанные Сергеем М. в долгих ночных телефонных разговорах, его мысли объединяет уверенность в не зря прожитой жизни. Архитектоника его заветных смыслов выстраивалась в цельное сооружение несмотря на роковое стремление к ловушке, расставленной стихийными силами саморазрушения. И сейчас мне остается лишь проследить этот путь к гибели и развоплощению в приобщении к бессмертному, становясь одним из статистов, играющих в незакончанном спектакле. Разыгранная пьеса незаметно переходит в балет, где я оказываюсь аллегорической фигурой в биопластическом этюде, затем исполняю замысловатый ритуальный танец. Губы читателей дрожат, дыхание прерывается. Кажется, что они вот-вот расплачутся. Каким видится Сергей У. этим невольным зрителям и соучастникам? Редко кто из его собеседников замечал, как его лицо становится совершенно новым, словно увиденное впервые.
Многие из нас могут прийти в уныние, задумавшись о том, куда завело его бегство от своей недоосознанной вовлеченности в непринятый им мир. Он словно пытался раствориться в хтонической стихии бессознательных импульсов, когда понимал, как ему необходима выпивка. В этой поглощавшей его праматерии он застывает изваянием, слепленным из фрагментов воспоминаний и кусочков домыслов. Устремляясь в хаос неопределенности и неразличимости, он возвышается над мелочами и безрассудством спешащего по своим делам самозабвенного общества.
Представ перед возможностями рефлексивного расчленения проносившихся впечатлений, я отыскиваю нити, ведущие меня к построению незыблемого факта под названием "жизнь и смерть С. Успенского". Но вместо фактологической достоверности мне окрываются соблазнительные просторы мифотворчества. Уже застывает строгими конструкциями причудливая лестница, ведущая к силуэтам, сотканным из предвечного света в фокусе модальных фигур мышления, позволяющих говорить о нем, как о личности. Что охватывало и представало в его воображении в потаенных медитациях, когда он начал постигать сочетания прочитанных им книг?
Напряжения пережитой войны, настороженно ограждая от назойливых лозунгов и идеологий, делало угрожающими пути к освоению реализации. Вместо дружеского похлопывания по плечу, окружающий мир представал напоминанием о прошлом. Сергей У. не стоял на видном месте, подобно статуе государственного деятеля, а просто приходил к единому мнению насчет своих сокровенных ценностей.
Конечно, не всегда он был на высоком уровне и утонченно любезным. Но если встреча состоялась, у многих был шанс встретиться с ним будущем. Вовлекаясь в его орбиту, его собеседники превращались в мыслителей, наблюдающих за переменами в обществе. Своими блестящими и убедительными суждениями он проложил путь к множественным степеням свободы. Мне остается только широко раскинуть руки, призывая читателей мысленно перенестись в ту эпоху."
Как видно из представленного отрывка, сохранившиеся сведения и предания доносят до нас иногда сумбурные, иногда скупые сведения о сущности учения этой тайной секты. Считается, что эти верования были своего рода логическим продолжением учений гностиков; как и гностические секты, их доктрина представляла собой синтез восточных культов, прежде всего ламаизма, и элементов христианского богословия на основе античной и картезианской философии. Многие исследователи утверждают, что это было одно из направлений, возникших в среде т. н. контркультуры и напоминало эклектичные воззрения представителей движения хиппи.
Правы те, кто справедливо полагает, что каждый комментатор, вносивший свой вклад в эти учения, имел особое чувство истины, которым соизмерял свое толкование. Но прежде всего последователи секты были втянуты в это сообщество своим уникальным миропониманием, которое выделяло их из среды представителей традиционных религий. Конечно же, каждый исследователь высматривал в этом культе хорошо известное ему направление. Некоторые пытливые умы сообщают также, что эта секта была прибежищем приверженцев оригинальных стилей философствования.
На основании легенд и преданий трудно установить, какой космогонический миф стал почвой для возникновения обрядов и серии практик. Сведения об этих обрядах покрыты тайной, сохранилось лишь предание о десяти заветах, но версии об их содержании расходятся.
Характерно, что для посвящения и отправления культа нет нужды в особых храмах - достаточно более менее пригодного помещения. Каким же образом эти люди обнаруживали свое сродство и становились последователями этой веры? Несомненно одно: они находили в своей личности какую-то причастность к легендарному первооснователю. Легенды о его жизни и таинственной гибели и воскрешении до сих пор служат поводом для вдохновения и неутихающего интереса к этой традиции.
Если вы удостоились дружбы горячих приверженцев этой веры, то можете сами убедиться в правоте всех слухов и историй, созданных вокруг этого учения. Хоть история секты не упоминает о гонениях, но правда и то, что нет таких гонений и мук, которых бы они не приняли и не перенесли.
А теперь позвольте предоставить вам еще один фрагмент сочинений одного из первых последователей этого культа.
" Вот теперь моя мысль смогла подобраться к ключевому моменту в биографии С. Успенского. То, что тогда происходило, лучше представить в виде снятого методом замедленной съемки. У меня нет никакого права что-либо утаить или приукрасить. Я хочу лишь собрать воедино все сведения о его трагическом и загадочном уходе из жизни. Единственное, что мне остается - продолжать писать. Следует иметь ввиду, что все написанное имеет какую-то трудноуловимую ценность. Ведь если заведомую ложь назвать на бумаге правдой, она тут же превращается в правду. И пытливому читателю лишь остается вслед за мной собирать крупицы этих скудных сведений.
Теперь лишь память, знание и воображение позволяют нам увидеть Сергея У. таким, каким он предстал предо мной в те редкие встречи. Его личность уже нельзя уместить в захороненный прах, все, что осталось от его бренной плоти. В созидание этого таинственного образа включены сознания всех читателей, все чувства, все нервы, наконец само наше существование. Для начала можно хотя бы попытаться рассмотреть все его внешние проявления, особенности поведения, все то, что может стать каким-нибудь фактом. И, видимо, мне не остается ничего иного, как продолжать охотиться за фактами. Чтобы сделать о нем хоть какой-нибудь вывод, следует досконально изучить его внутрений мир, скрываемый в нерассказанных интервью, выведанный в доверительных беседах. Возможно, об этом мог бы поведать дотошный психоаналитик, если бы Сергей У. стал обращаться за помощью к специалистам.
Нам, видимо, уже не удастся насладиться пикантной ситуацией возможных любовных историй. Мне ничего не известно о его личной жизни, но, кажется, в последние годы жизни все его привязанности и увлечения были собраны неустойчивой самооценкой в почитании первооснов его самосознания, представленных в фигурах богов, объединенных сверхличностью.
Многие его знакомые могли заметить, до какого состояния он сумел довести себя в очередном запое. Казалось, стремление к дегенерации и саморазрушению захватило его целиком, когда он предстал в невменяемом состоянии перед обитателями лагеря хиппи где-то на берегу Гауи. Что он имел ввиду, произнося свою сокровенную фразу:"Судьба - это релакс"? Насколько глубоко он постиг роковую и разрушительную силу своей зависимости, когда обнаружил себя охваченным фаталистскими настроениями? Мыслил ли он при этом символически, называя эту ситуацию именем метафизической сущности? Кто-то может произнести - Лилит, кто-то как-то иначе...
Вероятно, он догадывался, что ему предстоит пройти через энное количество перерождений, если он всерьез верил в реинкарнацию. Кто знает, предчувствовал ли он свою гибель? Похоже, ему оставалось только полностью отдаться во власть своей злосчастной судьбы...
А теперь нам снова предстоит мысленно вернуться на берег городского канала к моменту его нелепого и до сих пор загадочного ухода из жизни. Какую музыку следует подобрать к этому волнующему и трагическому финалу? В его квартире часто можно было услышать "Dead can dance", еще он был неравнодушен к "Агате Кристи"; возможно, что-нибудь торжественно-мрачноватое найдется среди классического репертуара, к примеру, сочинения Вагнера, Брукнера или Малера. Но, поскольку он не оставил никакого указания на этот счет, постараюсь выбрать фонограмму по своему усмотрению. Не так давно я прослушал группу с подходящим названием My dying bride, композиция "Your river" словно специально исполнена к этому событию. Романтично-мифологическое настроение в стиле doom-metal на фоне гитарного рева суровыми риффами вколачивает по уши в первозданный пафос бытия искушенного слушателя. Проникновенно-серьезный баритон Аарона подчеркивает сакральность момента. Какими голосами воспевают переход Сергея У. в мир иной мифологические существа из буддийского или иного пантеона?
Таким ли хотелось помнить Сергея У. его многочисленным знакомым и осознать всю серьезность и основательность его личности и судьбы? Нам остается только убедиться в правдивости сопоставления характера и судьбы на этом уже полузабытом примере жизни и смерти С. Успенского. Окружающий мир застывает, безучастный, невыразительный, когда в чьем-либо сознании при воспоминании о нем звучит тема из неисполненного вечного мюзикла.
Никому уже не покажется странной усмешкой судьбы то обстоятельство, что пройдя по пыльным и опасным дорогам Афганистана, избежав серьезных увечий и плена, он так неожиданно и несуразно погибает. Конечно, многим из нас хотелось бы увидеть его героическим бойцом из какого-нибудь боевика, укладывающим штабелями своих противников. И все-таки, неужели так запросто этот ветеран отдал свою жизнь? Кто-то из читателей с трудом сдерживает внутреннее напряжение, пытаясь представить все этапы его боевой биографии, в надежде создать романтический образ героя, или хотя бы жертвы системы или просто исполняющего свой долг.
Наверное, его недовольное, искаженное гримасой лицо производит неприятное впечатление. Постараемся в своем воображении придать ему благородный вид...
Я в очередной раз замираю, сопоставляя все известные факты, и собирая их в целостную картину рокового события. Достоверно известно лишь то, что он ушел из дома в свой последний загул, надев светлый костюм, словно специально принарядившись к этому случаю. Спустя какое-то время из городского канала выловили тело, по всем приметам совпадавшее с личностью без вести пропавшего Сергея У. Спешно провели расследование и опознание личности утопленника. Но все-таки признать его не смогла даже родная мать. И тем не менее пропавшего Сергея У. сочли погибшим и документально зафиксировали эти сомнительные обстоятельства его смерти.
Все эти события послужили поводом к появлению легенды, согласно которой С. Успенский ловко имитировал свою кончину и отправился странствовать, растворившись в толпе многочисленных бродяг. Таким хотят его видеть друзья и почитатели, которых у него оказалось немало. Сергей У. им видится вечным скитальцем, неприкаянным путешественником, несущим зерна истины и прозрения всем отчаявшимся и страждущим. Многим хочется верить, что он им может нечаянно встретиться и озарить их серые будни чудом воскрешения."
Здесь следует по-своему определить цену каждого высказывания. Многие последователи этого учения убеждены, что основатель новой веры не мог просто погибнуть, он скорее исчез, оставив за собой право на вечную жизнь. Впрочем не одно поколение адептов считает, что сама жизнь и слава С. Успенского ускользала от него, она была доступна не ему, а другим, и его можно было измерить только их мерой.
Но нас здесь может заинтересовать дальнейшая мифологизация жизни этого легендарного персонажа. Во многих историях прослеживаются мотивы легенды о вечном скитальце Агасфере; в образе С. Успенского можно найти отголоски преданий о существах, с которыми возможна неожиданная и странная встреча. В этих легендах он необходимо выступает то жутким и опасным, то готовым на помощь и добрым. Некоторые исследователи усматривают проникновение образа С. У. в фольклор поздних хиппи, где вечный странник привередлив и сам выбирает собеседников, а также последователей и учеников.
Сохранились многочисленные рассказы, в которых С. Успенский неожиданно появляется в пивных среди портовых рабочих и автослесарей и заводит с ними нравоучительные беседы. В дальнейшем получили распространение истории, в котрых он часто появлялся в больницах и на кладбищах в виде призрака, чем приводил в смятение окружающих.
Адепты этой секты в зависимости от своих взглядов по-своему интерпретировали этот сюжет. Поэтому были распространены как протестантские версии этй легенды, так и предания в духе суфийского мистицизма. Стоит отметить, что во многих версиях этого сюжета С. Успенский выступает как таинственный благодетель, антагонист ортодоксальных иудеев и мусульман.
Как выразился один его апологет, "семена, брошенные С. Успенским, проросли не только на улицах Риги, его имя принадлежит всем ищущим и сомневающимся." И нельзя не вспомнить замечательные слова неизвестного автора, который писал: "Грядущие поколения, конечно, дополнят дело Успенского, но... они будут идти по проложенному им пути, а более этого не может сделать даже гений."
Существуют также сочинения безымянного автора, современника С. У., отрывок из которых предлагается вниманию читателя.
" Наш главный герой, новоявленный сыщик невозмутимо опрашивает собеседницу, Марину Л., которая неожиданно выпрямляется, и, всплеснув руками, прижимает их к груди. Ее глаза по-особому блестят.
- Я поняла. Он просто ушел из дому, сбежал.
- Сбежал? От кого?
- Я думаю... от жизни... Я наверное, была всего лишь предлогом. Наверное, он сбежал от того, что заставляет без конца хитрить, врать самому себе, обольщаться.
- Вы считаете, в той жизни, к которой он стремился, не нужна ни хитрость, ни борьба?
- Он, по-видимому, считал, что все, что бы он ни сделал со своей прежней жизнью, не было бы разрешением проблемы. Ему нужен был решительный и радикальный выход из положения.
Собеседник, закусив нижнюю губу, напряженно улыбается. Его шляпа налезает на лоб и поля ее скрывают выражение глаз. Неужели самоубийство было подсознательным и самым желанным решением для Сергея У.?
Ему следует рассмотреть все возможные версии, чтобы прийти к какому-нибудь заключению.
Он решает закончить утихнувший разговор, и, коротко попрощавшись, покидает кафе. Размеренные шаги подстраиваются под ход его мыслей. Он, наконец, замечает, что движется в направлении городского канала.
Итак, подытоживая свои размышления, он останавливается на трех основных версиях загадочной гибели С. У. Версия No 1: по всей видимости, нет никаких оснований считать, что произошел суицид. Поскольку к телу не был привязан какой-либо груз, следствие склонилось к версии несчастного случая. Скрее всего, дело происходило так: по какой-то причине С. У. подобрался к берегу канала, затем, возможно, просто поскользнулся и свалился в воду. Вероятно, он находился в такой степени опьянения, что не мог самостоятельно выбраться из воды и попросту захлебнулся. Хотя, не исключено, что бессознательно он стремился именно к этому. Отражавшееся в глазах окружающих и давлеющее недоверие затягивало петлю безысходности. Накапливающаяся тревога и непринятие себя подталкивали к отчаянному шагу. Но господин в шляпе не стал развивать свои догадки.
Он принялся рассматривать версию No 2: произошел пьяный скандал или попытка ограбления. Такое часто случается в часы, когда улицы города становятся безлюдными. Возможно, следствию удалось обнаружить следы нанесения удара. Предполагаемая потасовка или нападение завершились убийством. Не стоит далеко ходить, чтобы найти причины беззащитности этого ветерана Афганской войны, не потерявшего навыков рукопашного боя. Степень опьянения, однако...
Версия No 3, наименее правдоподобная, но не лишенная основания: ему все-таки удалось одолеть своего противника, поменять одежду и опустить тело в воду. И он подался в бега то ли от возможного преследования, то ли осуществляя давно вынашиваемый замысел. Не исключено, что это было просто совпадение, и С. У. вообще не появлялся в окрестностях канала. Просто было найдено чье-то тело, и, поскольку опознание ничем определенным так и не завершилось, есть все основания считать Сергея У. без вести пропавшим. Эта версия показалась нашему герою обнадеживающей.
И все же официально он признан погибшим; и для всех его друзей и знакомых, представителей буддийской общины и его гуру этот факт стал поводом для искренней скорби и дальнейшего поминовения и почитания.
Просто не верится, не поддается объяснению даже сам тот факт, что само существование С. У. достигло своего предела и его личность стала принадлежать небытию. Он просто ушел и не вернется. Возможно, с подобным утверждением доморощенный следопыт и согласился бы. "
Такими открываются нам истории о С. Успенском в рассказах современников.
Некоторые дошедшие до нашего времени записи описывают ежегодные заплывы по городскому каналу на лодках и катамаранах. Многие исследователи считают это составной частью церемоний, посвященных памяти С. Успенского. В этих ритуальных процедурах прослеживается мифологема погибающего и воскресающего божества, которая переплетается с обрядами поминовения павшего героя.
Некоторые комментаторы усматривают в имени этого легендарного персонажа отголоски почитания Успения Богородицы. Большинство записей его последователей касается поиска связей этих преданий с мотивами мифов о воскрешении.
Но большинство комментаторов до сих пор задается вопросом: чем же отличается истинный "успенианец" от окружающих его современников? Мнения исследователей сходятся в следующем: известно то, что под этим именем скрываются не столько изгои и экстравагантные личности, сколько люди, сочетающие в себе способность к принятию единственно верного решения с внутренней свободой в череде правил и ограничений. Многие современники отмечали, однако, что при всем разнообразии мнений и взглядов внутренняя сущность приверженцев учения С. У. совершенно одинакова, что она никогда не меняется и это приводит к разным осложнениям и недоразумениям.
Культ этот возник всвязи с убеждением, что С. Успенский не мог прийти к определенному мнению в полемике с христианскими теологами и буддистами, и сохранил приверженность к эклектике. Это дает повод некоторым комментаторам сравнивать секту У с масонством и даже называют многих адептов этой секты "новыми масонами".
Сохранилась также версия, что название секты восходит к гимнам, которые никогда не были канонизированы; однако, считается, что они звучат как глоссолалии, сопровождающие дыхательные упражнения.
Есть все основания говорить о том, что среди почитателей этого культа можно найти учредителей проектов переустройства общества; многие версии сходятся на том, что нити закулисных интриг политических баталий ведут к этому тайному обществу.
Итак, вместе с последователями и учениками мы отправимся в одно из возможных путешествий, где каждая остановка - глава одной великой книги. Остается только привести следующий фрагмент из записей, касающихся основателя этой секты.
" После всей проделанной работы, многие должны задаться вопросом: как вопреки всем обстоятельствам и событиям Сергей У. стал тем, кем он стал?
Истина прозрачна и поэтому незаметна, одним глазом мы видим сквозь истину и этот взгляд теряется в бесконечности, другим глазом мы видим мозаичный портрет, составленный из всевозможных биографий одного существа - назовем его Сергей Успенский. Этот зыбкий портрет повисает в воздухе, подспудно обещая свою завершенность. И теперь он теряется среди прочих порождений Иалдаваофа, словно затянутый в его ненасытную пасть. Прочертив линию сюжета, имя С. У. остается неразгаданным символом, что дает мне повод снова взглянуть на него сквозь его прозрачность.
С обоих сторон на меня глядят лики божеств. Знаменуя собой высшие устремления Традиций, невозмутимо взирают они, словно глядя сквозь меня и разглядывая чью-то тень за моей спиной. По левую сторону от меня воссидает тантрическое божество мудрости, по правую - сложенный из мозаики Спаситель в облике прекрасного юноши.
И сейчас ничего другого мне не остается, кроме как продолжать интуитивное постижение в очередной медитации. Перед моим мысленным взором предстает образ, сотканный из логосного света; таким должен был видеться для кого-то Будда, для иных Антропос или даже Адам Кадмон. Подытоживая сверхчеловеческое в моем микрокосме, ускользает он от пытливого определения непреклонным движением Мировой Души. Теперь-то Архонт должен непременно вернуться в свое обычное состояние невежества, порождая мудрого и совершенного сына. Одно из возможных постижений Троицы играет свою истинную роль в моем восприятии.
И уже очередное воспоминание о Сергее У. застывает правдивостью в виде многомерного ангела. Слабый отголосок произрастающей мелодии его сокровенных смыслов тает в беспредельной тверди охватывающего Безмолвия. Мое восприятие принимает правду каждого звука; кажется, можно расслышать даже движение мысли.
Ты говоришь о чреве пустоты,
И обрастает формой край далекий.
Но обретя минуту немоты,
Не расплескай сомнение в покое.

Но гулкий шепот лепит простоту,
Ведь не поможет пьяному смирение.
Когда твой звук рождает глухоту,
Приходит утешитель поколений."

Надеюсь, после прочтения всех вышеизложенных фрагментов, читатель с удовольствием может вспомнить все свои теологические и внутренние споры. В нашу эпоху, когда никто не пытается вернуть кого-либо в истинную веру, все же несправедливо умалчивать о непреложных фактах, говорящих в оправдание любого йогического метода. Этим персонажам достался счастливый удел иметь способы вспомнить свое истинное "Я", пользуясь языком, обобщающим все известные понятия.
Они верили в то, что их путь является продолжением таинств исихазма, находящимся вне традиционных верований и конфессий. Никто из них не раскаивается, что занял эту особую нишу и соткал пестрое полотно этого тайного общества.
* * *

Все-таки, все собранные сведения об этой секте и людях, ее основавших, представляют нашу цивилизацию в том сакральном виде, каком представляют ее немногие из нас. Они верили, подобно иудеям и грекам, в божественное начало поэзии и смутно ощущали вечность души. Наш долг - представить все собранные по крупицам факты на заседании очередной комиссии по истории образовательных традиций. Сейчас, когда вопрос о появлении новой антропологии поставлен на рассмотрение экспертов, эти факты покажутся поучительными и небезинтересными.
Надеюсь, это сообщение станеет не просто заурядным докладом на конгрессах, проводимых под эгидой Трилатераля. На фоне ежедневного обсуждения проблем интеграции сообщества андроидов в цивилизацию гуманитарного космизма, факты о постиндустриальных культах не останутся без внимания. В нашу эпоху инкорпорации братства биокомпьютеров в единую нейро-дигитальную сеть, напоминание о пафосе предшествующих этапов истории не обойдет стороной столь редкие уже заседания Совета Девяти.
Все приведенные рассказы и сообщения, возможно, заинтересуют читателя не меньше, чем ритуалы экуменических традиций и даже первые публикации сюрреалистичных легенд. Пусть современникам, их потомкам и клонам не будут ведомы ни дата, ни место создания этих текстов, они станут раздобытым сокровищем или сюрпризом по мере знакомства с ними.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 21
© 28.11.2018 Айвис Гришко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2425470

Рубрика произведения: Разное -> Философия



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1