Самый страшный страх


Самый страшный страх
Страшно терять людей. Страшно от того, что он не знал, как я его люблю. Это где-то в кино каждый день говорят: «Я тебя люблю», в реальной жизни не так, по крайней мере, не в моей. Наверно, ты и не чувствуешь эту любовь, пока не потеряешь, или не окажешься на точке перед потерей.
Человек живет с тобой рядом, и как будто, всё так и надо, так будет всегда. А потом – опачки, обрезали эту атласную ленту.
Страшно говорить человеку, лежащему в больнице, что вот сейчас тебя прооперируют, извлекут эту дрянь из тебя, ты вернешься домой и всё будет хорошо, всё будет как прежде – курочки в сарае, кролики в клетке, а летом рыбалка на рассвете вместе со своим другом, хвост бубликом; а самой набираться смелости перед звонком, чтобы не разрыдаться, в паузах разговора отстранять ото рта трубку телефона, чтобы на другом конце не слышали всхлипов. Страшно заставлять себя понять, что это всё, что не будет больше, как прежде. Никогда.
Страшно обманывать человека, не говорить диагноз, хотя он сам об этом всём уже давным-давно догадался. Не просто же так его оперировали в онкологическом отделении. И страшно и противно разыгрывать этот спектакль. Может, лучше бы признаться друг другу и расплакаться в объятиях, чем вот так – каждому в себе нести эту боль.
Это одиночество беды еще больше отдаляет. Это предательство. И я не знаю, как было бы лучше.
А потом еще раз, так же. Может, ты не прочувствовала всё до конца? Так вот тебе, дубль два.
Всё заново. Тут включилась вся хладнокровность. Не плачешь, ни одной капли до самых похорон. Включаешь крейсер Аврора и дрейфуешь сквозь льдины больницы, врачей, анализов. Никому не показываешь, как тебе страшно понимать, что это снова конец.
Снова приезжать погостить и видеть, как человек идёт в обратном направлении от тебя, шаг за шагом. Он тоже все понимает.
Шаг – рассказывает тебе о своем прошлом, пытаясь наверстать упущенное, вспоминаете прожитые вместе моменты.
Шаг – никого не хочет видеть. Остается лишь догадываться, о чем он думает, лежа сутками в тишине в одиночестве. Возможно, это он, ТОТ самый момент, когда человек раскаивается в содеянном, жалеет о том, что не успел совершить. А времени больше нет.
Шаг – он уже не узнаёт тебя. Шаг – не понимает, где он сейчас, словно канатоходец балансирует между эти миром и тем.
А я уже жду. Всегда наготове, не выключаю звук телефона на ночь, ложась спать, потому что ждешь последнего шага.
А потом ты не понимаешь, что происходит, зачем все эти люди здесь, и почему твой родной человек лежит в этой деревянной коробке. Как так всё могло произойти? Шагов больше нет. Он приходит теперь только во сне.
Прошло время, а я до сих пор помню, как бабушка стояла у окна и ждала гостей, как она чистила семечки в гранёный стаканчик перед моим приездом. Помню, как я зажимала кожу на её тыльной стороне ладони, как образовывалась складка, разжимаешь – складка сначала держала форму, а потом медленно-медленно разъезжалась в стороны. Так бабушка обозначала, что она уже старенькая. Помню очертания её пальцев, с немного грязными ногтями от домашней работы. До сих пор в голове звук того, как она прочищала горло, когда охрипнет, помню её звонкий голос. Ба, я тебя помню!
А потом открываешь глаза, прострация, непонимание – что это всё было? Было ли со мной или это было в какой-то другой жизни. В той другой, в которой я каждое лето приезжала в деревню, в которой было жаркое лето, утренняя дымка под песни петухов, которая превращалась в зной после полудня, как ходили в огород, яблоневый сад, запах коричневки (любимый сорт яблок моей мамы), этот запах предвещал, что скоро сентябрь и скоро уезжать обратно в город, в школу. Были ли эти бесконечно долгие летние дни и вечера под песни сверчков, теплые густые зимние ночи?
Проходит время и только потом приходит осознание, как скучаешь и тоскуешь. Я вас помню и люблю.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 18
© 28.11.2018 Мария Крапивина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2425352

Рубрика произведения: Проза -> Очерк











1