О Российском среднем классе. Сборник статей. Окончание.


Жизнь Пастернака в изложении Быкова.

«Революция — это уродливое осуществление мечтаний мстительных романтиков...» - это определение Быковым, эпохального события в истории не только России но и мира.
Ему ничего не стоит сравнить россиян с манекенами. Но такое сравнение народа и простого человека с манекеном, показывает отсутствие интеллигентской чувствительности, настоянной на христианской основе европейской культуры — и это стержень идеологии российских «креаклов» и самого Быкова.
Отсюда и суждения о жизни и судьбе Пастернака, через «себя» - (о мире судят по себе). И этим всё сказано не только о действительно интересной книге о русско-советском поэте, но и о образе мыслей Дмитрия Быкова и тех, кто принадлежит сегодня, к «болотной оппозиции». Странно и закономерно - название этой оппозиции соответствует её идеологической сущности!

...Рассказывая о поездке поэта с семьёй на Урал, уже в тридцатые годы, Быков ликует, потому что там, Пастернак увидел не только «всесоюзную стройку», но ещё и страдания простых людей, вокруг. Пастернаку претила гостевая, сытая жизнь, когда вокруг он видел не только строителей будущего, но и нищих, просящих милостыню. А для Быкова — это повод говорить о той жизни и том времени с негодованием и даже с издёвкой!
Но и я, родившийся сразу после войны помню ту бедность и нищих, стоящих вдоль дорожки, ведущей на церковную паперть. Помню самоотвержение строителей и полуголод, царивший после войны. Никто с голоду не умирал, но и наедались до сыта не все.
Помню помойки и туалеты на улице в посёлке строителей Иркутской ГЭС. Помню и кражу досок со стройки, для того, чтобы построить сарай и сеновал, в котором мы держали нашу кормилицу коровку.
Но тогда, после страшной опустошительной войны, такая неустроенная жизнь, была обычной для простых рабочих людей и их было в сотни, в тысячи раз больше, чем разных горкомовских и обкомовских чиновников и прислуживающих им деятелей «идеологического фронта», в том числе поэтов и писателей типа Быкова!
Но были среди них люди честные и совестливые. Да таких было большинство, в отличии от теперешнего времени. К таковым и относился Пастернак той поры. Нельзя забывать, что он тоже эволюционировал, в том числе и душевно - от симпатий к Революции, до ворчания по поводу личной несвободы.
У Быкова, молодой Пастернак, «слышавший музыку Революции», именно поэтому поставлен в положение оправдывающего свою позицию, самовлюблённого человека.
Казалось бы автор, должен любить своего героя, принесшего ему и российскую «Букеровскую» премию, и известность, и «денежку» в том числе. Но Быков, откровенно судит Пастернака за его «молодой оптимизм», зато хвалит и «сострадает» поэту в старости, отрекшемуся от своих молодых идеалов и принципов. Но ведь такова естественная смена идеалов на жизненном пути. С возрастом, человек становится прагматиком и часто забывает свои молодые устремления и идеалы.
Странное противопоставление, хотя и оправданная «идеологическим затмением» автора!
С позиций своего застарелого антисоветизма, вытекающего из идеологии современного образованчества затверженного как «отче наш», Быков позволяет себе откровенные издевательства над счастьем влюблённости молодеющего от этого чувства поэта, видящего воплощение своего неортодоксального христианства в народной среде, проявляющегося в возрождении энтузиазма и бессребреничества в советском обществе.
Тут срабатывает идеологическая сторона нашей памяти.
Мы можем помнить счастливую жизнь в Союзе, а можем помнить и «придуманный» ад, который позволяет нам ненавидеть и страну, в которой родились, и народ из которого мы все вышли!
Здесь, часто проявляется сегодняшняя, индивидуалистическая, спровоцированная образованцами ненависть к любым формам совместной деятельности. Такой «индивидуализм» странно похож на эгоизм «попутчика» общему движению, в котором участвуют народные массы, из которых и мы сами вышли!
Сегодня уже начисто забыли цели задачи Революции. Забыли, что хотели выстроить справедливое общество без пороков эгоизма и без эксплуатации человека человеком.
Забыли революцию в русофобском «творческом» восприятии действительности. Забыли русский авангард в живописи и архитектуре, дягилевскую антрепризу в балете...
И ещё много, много чего забыли, стараясь угодить «среднему классу», выстраивающему на обломках революционных мечтания человечества, новое сословное общество!
А если этого не помнить и не знать, то получается, что Революция была случайностью и прихотью горстки большевиков.
Но это неправда, может быть самая большая неправда которую ввели в обиход сторонники восстановления сословного государства в России, а может и во всём мире.
...Быков, комментируя стихи Пастернака о Кавказе, проявляет своё неверие в силу народа, освобождённого Революцией:

Кавказа был весь как на ладони
И весь как смятая постель,
И лёд голов синел бездонней
Тепла нагретых пропастей.
….........................................

И в эту красоту уставясь
Глазами бравших край бригад,
Какую ощутил я зависть
К наглядности таких преград!

О, если б нам подобный случай,
И из времён, как сквозь туман,
на нас смотрел такой же кручей
Наш день, наш генеральный план!

Быков язвительно замечает: «Особенно трогательна здесь надежда найти происходящему в стране эстетическое оправдание, представить российские перемены величественными, как пейзаж... Экая идиллия!»
И в этой язвительности — весь характер и всё понимание настоящей и прошлой жизни в России, не только Быковым, но всеми его «соратниками» по «болотным тусовкам» и среднему классу!
Быков не любит молодого, яркого Пастернака, но сообразуясь с собственным пониманием революции присущей разочарованным старцам, с однобокой негативностью памяти прожитого, старается уверить нас, с упорством молодого циника, «что все бабы — б...ди» и что Революция — это просто хулиганская выходка необразованного быдла!
Быков, как впрочем и вся «болотная интеллигенция», опирающаяся на авторитет позднего Пастернака, не может ему простить «молодой слабости» обожания и преклонения перед силой русского народа и его большевистских вождей, а ищет оправдание свей ненависти к простым людям, в разного рода пасквилях, легендах и мифах, отрицающих эту силу.
Вот письмо Фадееву от Пастернака, от 14-ого марта 1953 года, сразу после смерти Сталина, которое тщательно скрывают современные образованцы, но которое Быков, правда с соответствующими комментариями, процитировал в книге:
«Дорогой Саша! Когда я прочёл в «Правде» твою статью «О гуманизме Сталина», мне захотелось написать тебе. Мне подумалось, что облегчение от чувств, теснящихся во мне всю последнюю неделю, я мог бы найти в письме к тебе.
Как поразительна была сломившая все границы очевидность этого величия и его необозримость! Это тело в гробу с такими исполненными мысли и впервые отдыхающими руками, вдруг покинуло рамки отдельного явления и заняло место какого-то как бы олицетворённого начала широчайшей общности, рядом с могуществом смерти и музыки, могуществом подытожившего себя века и могуществом пришедшего ко гробу народа.
Каждый плакал теми безотчётными и несознаваемыми слезами, которые текут и текут, а ты их не утираешь, отвлечённый в сторону обогнавшим тебя потоком общего горя, которое задело за тебя, проволоклось по тебе и увлажнило тебе лицо и пропитало собою твою душу...
...Какое счастье и гордость, что из всех стран мира именно наша земля, где мы родились и которую уже и раньше любили за её порыв и тягу к такому будущему, стала родиной чистой жизни, всемирно признанным мостом осушенных слёз и смытых обид!
Все мы юношами вспыхивали при виде безнаказанно торжествующей низости, втаптывания в грязь человека человеком, поругания женской чести. Однако как быстро проходила у многих эта горячка.
Но каких безмерных последствий достигают, когда не изменив в жизни ни разу огню этого негодования, проходят до конца мимо всех видов мелкой жалости по отдельным поводам к общей цели устранения всего извращения в целом и установления порядка, в котором это зло было бы немыслимо, невозникаемо, неповторимо!
Прощай. Будь здоров. Твой Б. Пастернак»

…Это искреннее, ничем не вынужденное письмо уже почти прожившего жизнь Пастернака, до сих пор вызывает недоумение у образованцев - фальсификаторов истории или жертв пропагандистского «промывания мозгов» западной пропагандой.
Но в этом письме, Пастернак отдаёт дань заслугам Сталина и всему советскому народу за попытку выстроить государство свободы, равенства и братства, пройдя через череду жестоких самоочищений, страшных войн и самоотверженного труда для будущих поколений!
Сегодня, «новые русские» предавшие этих революционеров, предавшие надежды простых русских людей на светлое будущее, снова у власти и снова пытаются править соблазняя деньгами нестойких и предавших идеалы отцов и дедов, аморфных обывателей из той же среды что и сам Быков. Иногда деньги подменяются бытовым комфортом и возможностью жить животными инстинктами.
Одним из таких талантливых «предателей» недавнего прошлого страны и народа и является Дмитрий Быков. Его дарования и талант не ограничены какой-либо нравственностью. Но, возможно и он, в молодости, «вспыхивал при виде безнаказанно торжествующей низости...»
Однако прошли годы «реставрации» и он привык «к втаптыванию в грязь человека человеком».
И соблазнённый телесным довольством и известностью, стал одним из глашатаев, новой несвободы, маскирующейся под мещанский «демократизм»
Именно этим и объясняются метаморфозы, происходящие сегодня с «российскими мальчиками», начинающими как протестанты против антинародной власти, а заканчивающие как апологеты несправедливостей, чинимых властью эгоизма и денег!
В случае этого искреннего письма Пастернака, Быков и похожие на него образованцы подвергают сомнению не только ум великого поэта, но и его искренность и честность перед собой. При этом они ссылаются на характеристики «авторитетов» из белой эмиграции, что вдвойне глупо и наивно. Тут «уши болотной идеологии» видны каждому.
В толковании темы «Сталин и Пастернак» у Быкова, тоже видны вся мелочность и горделивые претензии болотной образованщины, стать судьями как прошлого, так и настоящего...
Эти суждения наполнены завистливой паранойей, пытающиеся из тщеславного паразитизма сделать достоинства, а из сплетничества — независимость!
Читая книгу Быкова, я долго не мог понять от чьего лица ведётся разбор не только поступков, но и слов Пастернака, по кому меряется вся жизнь в Советском Союзе?!
И вдруг меня осенило — всё от точки до запятой здесь: и анализ, и выводы о жизни и истории СССР, ведётся от лица народившегося третьего «сословия», среднего класса, «новой» буржуазии и всегда в её пользу.
Очевидно, что Быков - член болотной тусовки, - иначе и думать не может хотя бы потому, что он с наглостью паразита, презирает простых людей, чьи жизни, нравы и привычки он клеймит с нахальством интеллектуального нувориша. Тонкости морали буддизма или даосизма, такие интеллектуалы не в состоянии понять, а подлинное христианство они ненавидят как собрание истин и принципов, противоречащих их примитивному гедонизму и элементарному обжорству.
Вот слова Быкова о Русской Революции, которые он подаёт, как анализ высказываний Пастернака, записанные третьим лицом: «... значит в пастернаковском понимании ни во время коллективизации, ни во дни писательского съезда, ни даже в революционное пятилетие его страна субъектом истории не была — то есть, иными словами, не творила свою историю сама. Эта мысль очень точная, пророческая, - поскольку революция и всё, что воспоследовало за ней, не было актом собственно народной воли. Это было действием рока, фатума, исторического предопределения — то есть коллизия скорее античная, нежели шекспировская...»
Быков, всячески стремиться принизить и определить Русскую Революцию, как набор исторических случайностей и потому, старательно перетягивает ничего не ведающего Пастернака на свою сторону!
И уж тем паче, Быков не понимает и не хочет понимать закономерность террора, как исторической жестокости, всегда являющегося следствием нежелания контрреволюции признавать своё поражение в борьбе старого и нового, в борьбе самозваной «элиты» и народа.
Таковы основные причины террора во времена Английской гражданской войны и Французской революции. Таковы причины и «сталинского» террора, инициатором которого, по большому счёту всегда бывает простой народ, получивший во время революции и Гражданской войны власть над теми, кто унижал, издевался и оскорблял его человеческие достоинства и чувства на протяжении многих веков!
В определённом смысле времена террора — это время противостояния большинства простых людей «образованному» мещанству и паразитам разного «начальственного» толка.
Сегодня, старательно забывают, что террор был ответом на легализацию «новой» буржуазии, ответом на парт номенклатурную контрреволюцию, реакцией на попытку «элит», объявить себя «лучшими людьми» и потому, требовать и иметь разного рода привилегии!
Но революционный террор — это всегда драматическое самоочищение общества, нации в преддверии больших испытаний!
... И вот, на Советскую Россию надвинулась угроза войны и было «объявлено» классовое перемирие, прекращены междоусобицы между народом и его «элитой». Под страхом общей смерти пришёл социальный «мир» и народные страсти утихли на время. Пришло время подвигов и самопожертвования, а эгоизм, тщеславие и выгода, сами собой отодвинулись на задний план...
Стоит поговорить о роли писательства в формировании советского человека. Недаром, Сталин, вдохновлявший литераторов и Горького на создание Союза писателей говорил, что писатель — это «инженер человеческих душ».
Об этом сегодня мало думают и пишут, но именно советские писатели и способствовали созданию «советской нации»; их работы, часто сродни пропаганде и потому, сумели настроить народные души на одну волну и помогли в самоидентификации советскому человеку.
И здесь уместно вспомнить судьбы и творчество противостоящих сил в среде поэтов и прозаиков, в те трудные и самоотверженные годы.
Нынешние сторонники буржуазной теории «искусства для искусства», воспользовавшись Реставрацией воцарившейся в России, набросились на «социалистический реализм», как на теорию отвечающую чаяниям «низкого класса».
Себе, они присвоили право судить и рядить и потому, втоптали в грязь, обрекли на забвение не только имена Горького, Маяковского и Шолохова. Они подняли на щит имена антисоветчиков и откровенных интеллектуальных паразитов и из их недостатков, которые сами эти деятели признавали, сделали достоинства. За этой контрреволюцией в искусстве, стоит плохо скрытое желание восстановить сословное государство, а себя и себе подобных изобразить правителями и благодетелями народа.
Эти тенденции в литературе и вообще в искусстве, сегодня, вполне отвечают той диктатуре «информационных клерков» которой подвергается мир не только на Западе, но прежде всего в России.
Обслуга новой буржуазии берёт реванш за поражение во времена Союза, и с энтузиазмом полуграмотных выскочек, требует от российского общества единомыслия и единоначалия, отвечающего взглядам этого возродившегося лакейского сословия, которое они сами называют средним классом!
Быков, на многих страницах сравнивает творчество Мандельштама и Ахматовой с одной стороны и Пастернака и тем паче Маяковского, с другой. И по Быкову получается, что поэты - «ювелиры слова» намного более достойны уважения и славы, чем те, кто осознавал свою зависимость и благодарность перед народом-тружеником.
Часто эти «ювелиры» стояли на стороне свергнутого сословия, а ныне, поэтому и признаются гениями и подлинными поэтами...
Для меня, до сих пор непонятна фигура Мандельштама в советской поэзии. Но для Ахматовой и тем самым для Быкова, сравнение творчества Мандельштама и Пастернака, всегда было на стороне первого. Ахматова предпочитала кофе чаю, а Мандельштам кошку собаке, и из этого факта, Быков, вдруг делает далеко идущие идеологические выводы.
Но я не вижу причины противостояния. Чай бывает так же хорош, как и плох кофе, а так же собака может сочетаться с кошкой, без натужного их противопоставления, вполне притянутого за уши и искусственного.
Так же бессмысленно сравнивать допустим Быкова с Кайяфой, который был за государство порядка и строгого ограничения сословий, противопоставляя элиты, революционеру Иисусу Христу.
Для Быкова, Мандельштам с его ненавистью к России - «бездне шевелящейся под европейскими покровами», - ближе всего по духу.
Тут чувствуется перекличка времён. Тут, сквозь идеологию российских западников всех времён, просвечивает простое, лакейское самоуничижение: «Петербург Мандельштама — форпост Европы в России, остров Европы, именно «покров над бездной».
Москва по Мандельшиаму – «пыточная столица, курва». В остальном «варварская столица, город без кислорода, без движения и развития, буддистский город без истории...»
«В статье 1915 года «Пётр Чаадаев» Мандельштам приветствует отказ от Родины, ради того, чтобы вступить на европейский путь и начать движение...»
Но Мандельштам не просто не признаёт Россию, - он возвеличивает своё иудейство, ради этого отказывая и Европе: «Я настаиваю на том, что писательство в том виде, как оно сложилось в Европе, и особенно в России, несовместимо с почётным званием иудея, которым я горжусь...»
Тут уже явно проглядывает нездоровая мания величия, сродни писаниям Ницше. Но по Быкову, эти психические сдвиги — показатель элитарности Мандельштама и нежелание признавать новую народную культуру!

Для Мандельштама, как и для болотных идеологов, сословное государство, где у власти стоят «жрецы-поэты» - это реальность, которой они поклоняются, при этом требуя «уничтоженья» того, что их - праздных «борзописцев», - спасает от гнева пошлой, рабочей толпы!
Ситуация, становится похожа на предреволюционную, когда Гершензон в статье для «Вех», писал, что «интеллигенция» должна быть благодарна царскому правительству, защищающего штыками тогдашних «образованцев» от гнева народа.
А нынешние «поэты», хотели бы демократии, но под водительством третьего сословия. И грамотности для народа, но в пределах восьми классов...
Мандельштам, как и его последователи из болотной среды, оправдывают свои грехи недостатками времени, пытаясь лозунгом: - «Власть творческой «элите»», - скрыть позорный коллаборационизм с врагами страны, тягу к социальному иждивенчеству и незаслуженной элитарности.
И я начинаю понимать, почему Быкову дали «русского Букера», за биографию Пастернака.
Во многом потому, что русская культура, сегодня, стала «культурой мировой скорби» по потерянному раю капитализма, стала носителем идеологии образованства, в которой антисоветизм и антисталинизм стали стержневыми понятиями.
Мировоззрение «болота», можно проиллюстрировать такой цитатой, трезвым описанием данным самим Быковым: «Мандельштам как и Хлебников, - художник «отвлечённой свободы», отказывающийся признавать над собой диктат жизни, и эта — то выключенность из контекста, для Пастернака неприемлема; для него это — безответственность и детство...
«Идеальной свободы — говорит Быков — мечтающейся Мандельштаму, свободы на грани произвола — в природе нет...»
То есть иными словами — свобода - это служение и добровольная дисциплина «артельно-хорового», «вдохновенно-затверженного».
Здесь, Быков, сам выступает против «диктатуры сытых и образованных» и через анализ судьбы Пастернака показывает иллюзорность свободы от своего народа, от общества в котором поэт живёт. Пример Пастернака, долгое время был примером служения людям и протестом против вседозволенности «талантливым людям», таким как Ахматова, Цветаева, Мандельштам...
Но, наряду с такими трезвыми и глубокими высказываниями у Быкова, иногда в тексте «проскальзывает» противоречивое неравноправие между фактами и признаниями из жизни Пастернака и собственными взглядами на историю Союза. Говоря об отношении Пастернака к времени и революции, Быков вдруг заявляет:
«И наконец — чтобы порвать со всем советским, а не только со всем сталинским, нужно было в тридцать шестом п е р е б о л е т ь э т о й к о р ь ю…» - то есть увлечением сопереживания своему народу, своей стране!
Где тут истинные взгляды Пастернака, а где тут взгляды Быкова — трудно определить...
Во многом, именно поэтому, книга Быкова напоминает сборник интересных сплетен о Советском Союзе и о Сталине,уже из постсоветской России, из двадцать первого века — так все академично оформлено — со ссылками, фактами и датами.
И всё это только затем, чтобы опорочить, Сталина, молодого Пастернака, но и самоё тогдашнюю жизнь в СССР.
Подлая привычка всё критиковать задним числом, как это сделал Хрущёв, сохранилась до сих пор. За это, наверное, Пастернак не любил ни «кукурузника», ни его лакействующих приспешников из поднимающейся парт номенклатуры.
А ведь в те роковые времена, и особенно перед войной и вовремя её, стоял трагический вопрос для целого народа и громадной страны — жить или умереть. И по закону трагедии, детали жизни и быт, утратили своё привычное значение!
Быков говорит, что война для советских людей «была глотком свободы». Но это только следствие. Главное — это объединение людей в единый народ! А до этого, он был разделён на богатых и бедных, на умных и дураков, на паразитирующих аристократов и «нищих духом»!
Беда нынешнего времени в России в том, что советское или замалчивается, или шельмуется болотной образованщиной и противопоставляется сегодняшней Реставрации, - сытому новому неравенству и унижению простых людей новыми потребительскими «нормами» жизни.
Похожее состояние общества замалчивающего историю, было в первые двадцать лет после революции. Но тогда, все говорили о наступившем равенстве и потому, отрицали всю предыдущую историю страны, как привычку к неравенству.
Сегодня всё наоборот! Неравенство объявлено вечным и рациональным, а стремление к равенству изображают, как советский революционный «вывих».
Революция семнадцатого года, на мой взгляд была проявлением русского гения и победой народа, над тысячелетним рабством.
И потому, завоевания революции в страшной войне были спасены. Пастернак писал в 1941-ом году, в стихотворении «Русскому гению»:
«Ты взял над всякой спесью верх
С того большого часа,
Как истуканов ниспроверг
и вечностью запасся...»

…Эту мысль, тогда, Пастернак повторял в заявке на пьесу о современности: «Автор постарается показать, например, тождество русского и социалистического, как главный содержательный факт первой половине двадцатого столетия... Он постарается дать выражение советскости... как простейшей душевной очевидности, одинаковой у правых и виноватых».
Казалось бы, уважай Быков Пастернака как личность, как человека, он не мог бы унизиться до оскорбления и обвинения тогдашнего Пастернака в неискренности.
Но Быков, от себя, добавляет к выше цитированному: «Сын поэта, пытаясь не то чтобы оправдать отца, но объяснить его позицию, - подчёркивает, что по крайней мере два завоевания «советскости», Пастернак в сорок первом году ценит: победу над властью наживы — и над унижением женщины».
В среде болотной «интеллигенции» и сегодня не могут объяснить, как и почему, тогда случилась, была эта победа над властью наживы и унижению женщины, а сегодня это вновь возродилось, правда в иных, «более демократических» формах!
Так что, толкования Быковым жизни Пастернака — это во многом поклёп на «советскость» и оправдание «духа наживы», воцарившегося в сегодняшней России. Сегодня Россией вновь овладевают «истуканы и их прислужники». Сегодня, «болотными», нажива и несвобода объявлена вечными основами общества!
В отношения к войне у Пастернака, проявляется понимание близости чувств интеллигента и народа в годы испытаний.
Во время войны, в Чистополе, где поэт жил в эвакуации, «в тридцатиградусный мороз, Пастернак... разгружали дрова на Каме — их подвозили на огромных баржах; Пастернак не только не жаловался, а выглядел совершенно счастливым: «Здесь мы ближе к коренным устоям жизни. Во время войны все должны жить так, особенно художники».
По поводу жизни и смерти в Чистополе Цветаевой, Быков высказывает свои потаённые мысли о значении «поэта».
О неуживчивости, испорченном характере и трагической самовлюблённости Цветаевой, Быков, оправдывая и её и себя, пишет: «Она уживалась даже в России восемнадцатого года, среди пьяной матросни, спекулянтов и голода; не выживала, а полно и счастливо жила. Вывод напрашивается один: чудовищно измельчала Россия...»
Тут с одной стороны радость работающего Пастернака, а с другой — сочувствие к поэту, «потому что «страна измельчала». Это рефреном, сегодня звучит и со стороны болотной образованщины – народ измельчал! У них всегда народ виноват, а они кругом правы и герои с фигой в кармане!
И ещё одна интересная деталь в этой книге.
У Быкова, мировоззрение антисоветчика, странным образом соседствует со взглядами националиста. Я об этом феномене русских людей, названным мной социальной шизофренией, писал уже не один раз.
Быков не проч порассуждать о величии страны, породившей таких поэтов как Мантельштам и Ахматова, Цветаева и Пастернак. Но он только в этом и видит значение России...
Быков, выдумал теорию о ревности тирана, то есть Сталина к поэту и подводит читателя к мысли, что «тиран» завидовал поэту и даже пытался ему понравится.
Быков в подтверждение своей теории, пишет: «Ещё немного - и стадионные поэтические вечера стали бы возможны в сталинской империи... но Сталин отлично понимал, что власть поэта сопоставима с властью вождя и поэтому опасна...»
На мой взгляд, это очевидное преувеличение значения третьего сословия в жизни страны.
Но Сталин, сам будучи поэтом, просто ценил талант Пастернака и в редких общениях с ним, пытался показать, что подлинный поэт — это не альтернатива реальной жизни, а отклик на оптимистические, а иногда и трагические перемены в жизни страны. Сталин понимал, что именно движение в будущее рождает поэзию, а не наоборот!
...Конечно с возрастом и возрастанием усталости от славы, переменился и характер Пастернака. После войны, на пике известности, Пастернак «загордился», стал любить себя отбросив всякие сомнения о гениальности своих стихов и даже прозы. Такое, наверное бывает со многими, самыми скромными людьми.
Поклонники и поклонницы поэтов, как и эстрадных певцов, заставляют поверить в свою исключительность самых трезвых людей.
Ахматова, с её «величавостью и мрачностью», с уверенностью в своей мировой предназначенности, служила как бы «ролевой моделью» для Пастернака. И Пастернак, попробовал пожить как Ахматова, «отдельно не только от страны, но и от своей эпохи». И первое время ему это нравилось.
В эти годы, в Союз приехал Исайя Берлин — английский философ с русскими корнями. Ахматова влюбилась в него из-за его лёгкого характера и светской обходительности. Как это часто бывает с одинокими людьми, её сразило «лёгкое обаяние буржуазии». И многие её стихи с той поры так или иначе связаны с этой встречей.
Встречался с Берлиным и Пастернак, и тоже постарался ему понравится, тем более услышав много лестных слов об его известности на Западе. Пастернак, как это принято у русских и по сию пору, говорил много неодобрительного не только о власти, но и вообще о жизни в Союзе.
Видимо в это время и появилась мечта напечатать свой роман, «Доктор Живаго», заграницей.
Хотя Быков замечает о реакции Пастернака на Берлина: «Отношение Берлина к «несчастным туземцам»(то есть к советским людям), казалось ему поверхностным и «зачарованным».
Сам Пастернак не раз говорил о «гении народа русского», но к власти относился прохладно. Хотя письмо на смерть Сталина, показывает неоднозначность таких выводов...
Союз после победы Быков рассматривает уже как закоренелый враг не только реального социализма, но и народной власти вообще.
«Вторая половина сороковых — мрачнейщая из советских эпох. Именно после неё оттепель стала неизбежной — режим достиг апогея, вспух и перезрел, перестал сознавать свои границы и чуть не довёл страну и мир до катастрофы...»
Мне кажется, тут уже привычный антисоветизм глубокомысленно соотносимый с забыванием исторических реалий. А именно этим всегда грешат «западники» в наивной уверенности, что «мы сами во всём виноваты».
Быков не жил в те годы, не видел энтузиазм и жизнелюбие оставшихся в живых защитников Советского Союза. Тогда, несмотря на страшные потери и разрушения, страна восстанавливалась и строилась заново. И простые люди, радовались миру и просто свободе жить и работать для общего блага.
Не так настроены были многие «работники культуры». После всех тягот и переживаний в эвакуации (а не на фронте), им хотелось погулять и насладиться бездельем и известностью. Именно с их голоса и поёт Быков, говоря о второй половине сороковых...
В доказательство своей теории, Быков пускается в «спиритическое-политическое» толкование стихов Пастернака., например «Бабьего лета».
Начинается оно таким вот четверостишием и смысл здесь понятен без экивоков:

Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стёкла звенят,
В нем шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад...»

Для меня это тоже знакомо, потому что я помню и те годы, и то веселье заготовки еды на зиму. Повторяю — жили тогда бедно и чуть ли не впроголодь. Но ведь так или почти так жили и в Европе...
Я не берусь цитировать весь тот метафорический бред, который на полном серьёзе Быков вываливает перед читателем, толкуя в нужном ему русле эту лирическую зарисовку советского быта!
Но на тех, кто не помнит и не знает того времени — эти толкования действуют, они им верят! А ведь это уже идеологическая паранойя!
Получается так, что «болотный антисоветчик», родившийся почти четверть века позже того трудного, но славного времени, пытается представить жизнь народа в те времена через писания «жертв режима» и исходя из своего крошечного опыта взросления в уже умирающем, номенклатурном Союзе!
Тогда, в последние годы СССР, стало модно у образованцев, называющих себя «пропрабами перестройки», искать подтверждение своему антисоветизму в разного рода «диссидентских» протестах» и «авторитетных» заграничных писаниях антисоветчиков.
Для Быкова, как и для всей болотной тусовки, характерны выборочные ссылки на тех «интеллигентов» которые пострадали «при Сталине». В этих авторитетах много фальшивого «народничества» и «культа имён», который они противопоставляют «культу личности».
...Зато мне понравилось толкование Быковым неофициозного христианства Пастернака и литературный анализ стихотворения «Рождественская звезда».
Вот первые строфы оттуда:

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
над яслями тёплая дымка плыла.

…....................................................

и вот последние строки:

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
последние звёзды сметал с небосвода,
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг, кто-то в потёмках, немного налево,
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Мне понравилась «расшифровка» этого стиха Быковым:
«Мировая история и культура по Пастернаку, начинаются с Рождества Христова: «всё будущее галерей и музеев» - здесь, в этой точке. С неё в истории начинается человеческое, появляются понятие о добре и зле, исчезают жестокие законы язычества — око за око, зуб за зуб; история перестаёт быть природой, свет отделяется от тьмы, сильнейшие падают, слабейшие побеждают...»
...Что касается романа Пастернака с Ольгой Ивинской, то это тёмный любовный треугольник, судя по рассказам автора, периодически повторяющийся и типичный для поэта на протяжении всей жизни. Русская пословица сурово гласит: «Седина в бороду, а бес в ребро» Тут много историй из мира литературы и литераторов. Ивинская была красива и была без ума от стихов Пастернака. А поэт, тоже интересен как мужчина, и как человек. Чего же ещё нужно?! И любовники были счастливы и не стесняясь об этом говорили.
Ивинская, за время их любви и дружбы, прошла через тюремный срок, но не разочаровалась и это говорит о силе её чувств к Пастернаку. И она даже гордилась его успехами у женщин!
Быков, как и многие, делает из Ивинской жертву «режима», попутно оправдывая «старого романтика» Пастернака.
Для оправдания «героини романа» он незаметно чернит людей строгой морали, живших вокруг. Тут есть оправдание стиля жизни и нынешней «болотной» тусовки, славящейся лёгкостью слов и поступков. Примеров тому множество, вплоть до убийства нелюбимой жены. Но это не обсуждается, потому что «элите» всё дозволено!
...Сравнивая Пастернака и Толстого, Быков, кажется не понимает драму прозрения Толстого, который выступал не против культуры, как таковой, а против превращения её в псевдо элитарность, в инструмент закабаления простого народа, наконец интеллектуального паразитизма!
У Пастернака, наоборот, с возрастом, тщеславие стало побеждать природную скромность и доказательством тому милое сердцу Быкова сравнение простых людей с «сбродом», как народ у «креаклов» называют быдлом.
Причиной разлада с эпохой, послужила и смена «большевизма», на антинародное мещанство парт номенклатуры. В этом, главная притягательность соблазнительной «оттепели» для идеологической «обслуги» этой парт номенклатуры, в которую превратились «работники пера и кисти».
А их патрон, то есть номенклатура, превратилась в хозяев народа и страны. Роли поменялись и произошло это незаметно и во многом с помощью «мастеров слова»...

Замечательная фактография и необычно большой объём биографии, дают возможность узнать многое из жизни поэта и его среды.
Пастернак в старости, постепенно уходил от привычного общения и тем самым от участия в жизни общества. Ему надоело молодое праздное времяпровождение.
Ему, как и Толстому, в своё время, хотелось жить только своим домом, рядом только с близкими и друзьями старинными.
Иными словами, Пастернак устал жить как все и потому, раззнакомился с множеством «бывших друзей», с которыми был не близок ещё при начале знакомства.
Поэтому же, зная переменчивость любви, переходящей в брак на собственном опыте, он остался в семье и умер на руках у жены и детей...
«Доктор Живаго», которого Пастернак писал, по сути, всю свою жизнь, стал отражением всего его творчества, вместе с достоинствами, но и недостатками. Если читать его внимательно, то в нём мало антисоветского, но мало и советского.
Конечно способ попадания романа за границу, вызывает удивление. Но это уже издержки, а точнее, - особенности характера Пастернака. Ему захотелось стать известным не только в Союзе, но и во всём мире. И этим хотением воспользовались нечестные люди. Как подчёркивает Быков, его западные благодетели и «почитатели», просто обкрадывали поэта!
В романе Пастернака, как мне кажется показана эволюция русского интеллигента и постепенное его превращение в героя-индивидуалиста. Это путь самого Пастернака и поэтому, во многом эта книга стала своеобразным подведением итогов жизни не поколения, а личности поэта.
Это своеобразный путь от неофициального христианства, к самодостаточному ницшеанству с его утверждением, что в жизни важны только супермены, а «другие - это ад», только недоразвитые «Я».
Во многом именно этой мысли обязана слава «Доктора Живаго». Герой романа, как выясняется, просто не готов и не хочет признавать, что «другие» это и есть та плодотворная почва на которой вызревает и интеллект, и характер человека-творца.
Характеризуя эпоху, в которую тогда жил Пастернак, Быков говорит:
«Парадокс хрущёвской эпохи заключается в том, что для цельных личностей она представляла большую угрозу, чем для конформистов... Самый дух хрущёвской оттепели был конформистским, промежуточным, межеумочным - словом, чего-чего, а уж цельности и ясности в этой эпохе не было...»
Здесь, я бы полностью согласился с Быковым, если бы не общий антисоветский контекст этого высказывания...
В своей оценке истории Советского Союза Быков, как и многие «болотные», ссылается на хулу или похвалу западных критиков-интеллектуалов советского социализма И в этом сказывается его непонимание не только истории как таковой, но прежде всего истории Советского Союза.
Это была попытка, как сегодня «выясняется», неудачная, воплотить христианские идеалы в жизнь, часто через, как казалось, необходимое насилие. Без этого, как оказывается, человечество не способно стать подлинными христианами — стать «как дети». Мещанский эгоизм, всегда противится христианскому альтруизму, и так живуч, что его можно уничтожить только через насилие.
И вот тут, самое время процитировать едкое признание Мандельштама, которое с удовольствием цитирует Быков
«Писательство — это раса с противным запахом кожи и самыми грязными способами приготовления пищи. Это раса кочующая и ночующая на своей блевотине, изгнанная из городов, преследуемая в деревнях, но везде и всюду близкая к власти, которая ей отводит место в жёлтых кварталах, как проституткам. Ибо литература везде и всюду выполняет одно назначение: помогает начальникам держать в повиновении солдат и помогает судьям чинить расправу над обреченными. Писатель — это помесь попугая и попа. Он попка в самом высоком значении этого слова»!
...В критике известных поэтов, современников Пастернака Быков интересен, и кажется очень зол. В этой критике, автор биографии Пастернака не щадит никого, со свойственной «болотной тусовке» безапелляционностью.
Ну а народ, советский народ, он если не ненавидит, то презирает. «Быдло» — это название простого народа пришло из креакловского словаря, но подспудно всегда существовало в «интеллигентской» среде.
И тем интереснее читать сентенции Быкова о отношении к революции Блока и Ахматовой. От лица Ахматовой Быков говорит: «Да мы бражники и блудницы — но не потому что бражничаем и блудим в буквальном, простейшем, милом обывателю смысле: тут уж скорее мандельштамовское - «есть блуд труда и он у нас в крови». Мы виноваты потому что обречены, - а не наоборот».
И дальше: «Для Блока и Ахматовой революция - событие, самим своим масштабом отменяющее разговоры о справедливости или несправедливости; это нечто вроде библейской кары, которые по определению достойны все живущие».
И дальше: «Для Пастернака двадцатых и даже тридцатых годов революция — справедливое отмщение, месть униженных и оскорблённых...»
В этих определения Быкова слышатся эпические нотки!
Но даже в описании похорон поэта, Быков суетится и выказывает свою примитивную «интеллигентскую» элитарность.
«Провожать его вышла вся деревня — в лучших платьях, в новых пиджаках. Из Москвы приехало много седых лам и строгих, стройных стариков — из тех мальчиков и девочек, о которых написал он свою книгу; они давно не собирались вместе. Это был тесный и всё редеющий круг старой московской интеллигенции, видевшей в нём своё утешение и оправдание, - многих выбили, но всех ведь не выбьешь»...

Быкову сейчас сорок шесть лет от роду и значит, он формировался как личность в последние годы советской власти. Это были годы шатаний и глупости самопредательства власти.
Но в пятидесятые он не жил и потому, не знает того времени, и не может понять ни Пастернака, ни его жены. Зинаиды Николаевны, ни реакции писателей на роман «Доктор Живаго».
Ведь они тоже были люди с трагической, как и у каждого человека того времени, судьбой и потому, имели право на своё понимание пережитой советским народом истории, которая не совпадала с историей выписанной Пастернаком в романе.
Сам Быков, продукт уже «перестроечного» воспитания и поэтому, его мелкобуржуазный элитаризм и обывательское самомнение понятны.
Но этими взглядами на эпоху и на Пастернака — человека этой эпохи, - его книга интересна и поучительна...
И всё-таки, за эту большую работу, на которую я разразился таким сердитым эссе, хочется сказать ему спасибо и надеяться, что он напишет книги не совпадающие с мнением московской литературной тусовки!

Июль 2014 года Лондон. Владимир Кабаков.

Ещё раз о преступных ошибках «младореформаторов».

…Во времена Ельцина, правительство и Дума, были полны «младореформаторами», мальчиками в основном из среднего российского класс, поверившими, что Америка является образцом богатого, демократического государства.
Отсюда и все ошибки в государственном строительстве, отсюда и приватизация по лекалам американских «советников» с которыми старались дружить молодые контрреволюционеры, cменившие комсомольские посты на звания олигархов, капиталистов, а иногда и просто мошенников, бандитов и убийц.
Ходорковкий – яркий тому пример. Одно, как известно цепляется за другое и сказавши «а», придётся проделать эволюцию и сказать «я».
И ещё одна характерная деталь, присущая почти всем «реформаторам»», проявилась в их способности быстро менять идеологии и воровать не стесняясь. Они все были в восхищении от описания Ильфом и Петровым, похождений «весёлого жулика» и комбинатора Остапа Бендера.
Во времена, когда пропаганда призывала быть чуть ли не праведниками, (вспомните десять заповедей строителя коммунизма) альтернативой этому неискреннему призыву и был этот «герой» литературы и кино. Несколько поколений «умных русских мальчиков», тогда ещё в Союзе, поверили, что людей, особенно простых людей, можно обманывать и потешаться над ними безнаказанно.
Я знал несколько таких «продвинутых» юношей, которые, следуя заветам Бендера, превратились в отъявленных негодяев, в конце концов разуверившихся во всем и закончивших жизнь изгоями и алкоголиками. Но это было ещё до Контрреволюции.
Кроме всего прочего, почти все будущие олигархи, прошли школу комсомольского лицемерия и этим они похожи. Как впрочем похожи и верой в «американское благоденствие», которого никогда не было, да и не будет. Там, богатство противостоит бедности и этого никто не скрывает. Люди там живут по принципу: «Выживает сильнейший!» и никто не видит в этом плохого.
Нечто подобное, после Контрреволюции устроенной парт номенклатурой, члены партийной «мафии» и их прихлебатели из райкомов комсомола попытались построить и в России. Эти люди, не воевали, - они родились уже после войны, воспитывались и жили как мещане и потому, свято верили мифу растиражированному в России, что настоящая жизнь возможна только для богатых.
Именно зависть и сделала их слепыми и глухими не только к неправде и возрождению капиталистических принципов эксплуатации человека человеком, но и заставила поверить, что русский человек может спокойно жить и радоваться богатству, когда рядом выживают и часто умирают от нищеты его соотечественники.
Поэтому, в России богатых не любят, зная какими злодейскими путями эти богатства создавались. Судьбы олигархов Ходорковского и Березовского – тому наглядное подтверждение. Ходорковский отсидел за свои махинации, а Березовский от тоски по родине повесился, не находя больше смысла в такой жизни.
Благодаря лицемерному воспитанию, часто в семьях парт функционеров и советских «интеллигентов», сегодня называющих себя средним классом, нынешние олигархи - выходцы из это мещанской среды - привыкли уже говорить одно, думать другое, а делать третье.
Ко времени разрушения Советского Союза, лицемерие в среде парт номенклатуры стало привычкой, достигло небывалых масштабов, на чём и погорели Горбачёв и его команда.
А Ельцин, натянул на себя маску защитника справедливости и на какое-то время сумел обмануть натерпевшийся от номенклатурной лжи и лицемерия – народ! Этим и объясняется его поддержка, не большинством, нет, но деятельным меньшинством с уже с промытыми западной пропагандой, мозгами.
Кстати, именно из этой мещанской среды, выросли и нынешние представители «креативного класса» иначе говоря среднего класса. Послушайте и посмотрите выступления «либеральной клиентуры» на «Эхе Москвы» и на телеканале «Дождь» и вы увидите лицемеров и провинциальных буржуа, которым хотелось бы вновь загнать русский народ в «хлев» сословного государства…
…Так в чём же была основная ошибка-преступление «реформаторов» в девяностые и двухтысячные годы?!
Прежде всего в том, что за образец для «новой России» они взяли Америку, а не Англию или Германию. Они не увидели, или не захотели увидеть, что в Америке, зарабатывание денег и личная инициатива ограничена жестокими законами.
Разрушив основы советского строя, они законодательно разрешили людям всеми силами и средствами зарабатывать деньги и известность! Но они не позаботились перенять жёсткие, часто жестокие законы, которые существуют в США.
Хочу напомнить, что и по сию пору в некоторых штатах Америки, существуют законы о смертной казни и периодически, в назидание преступникам, кого-то казнят на электрическом стуле.
И остальное законодательство в этой стране достаточно свирепое. Недавно, учительнице, которая переспала со своими учениками, дали двадцать два года заключения. А это меньше, чем европейские либеральные суды дали Брейвику, убившему семьдесят семь человек!
Именно эта законодательная жестокость, не позволяет людям ударяться во все тяжкие, а человеческий эгоизм введён здесь в рамки почти первобытных по жестокости законов, основу которых составляет принцип; «Глаз за глаз!» и «Вор должен сидеть в тюрьме, а убийца на электрическом стуле!»
А дельцам, скрывающим свои прибыли от налогов, как это делали и делают олигархи в России, там дают лет по сто-двести «отсидки»!
Ещё и поэтому, сегодня в американских тюрьмах сидит около двух миллионов заключенных.
…И вот этого, главного аргумента, держащего всю систему капиталистической Америки в равновесии, «русские мальчики» и не заметили. Хотя, может быть это была «оговорка по Фрейду»!
Скорее всего, они ослабили власть и закон, именно потому, что боялись наказания для себя, во времена дикого разворовывания и захвата не только государственного имущества, но и государственной власти.
Ходорковский тому пример. Он, явно под себя готовил изменение политической системы, забывая, что в России, «на всякого мудреца – довольно простоты»!
Нынешняя номенклатура, тоже пытается ослабить власть закона и призывает быть милосердными к преступникам, в экономической сфере. А это значит, что причин и уроков из прошедшего периода бандитизма и олигархата в России никто не вывел, и никто не ответил за страшные бандитские девяностые.
Развал страны остановлен, но у власти, по – прежнему нет понимания перспектив и задач успешного государственного строительства! А у общества, нет идеологии, которая бы помогала выстроить подлинно демократическое и благообразное будущее!
Но об этом в другой статье… (Продолжение следует)

Июль 2015 года. Лондон. Владимир Кабаков

Государство и идеология.

Необходимость государственной идеологии в России.

Вместо эпиграфа:

«Идеология — слово, разум, учение) — совокупность системно упорядоченных взглядов, выражающая интересы различных социальных классов и других социальных групп, на основе которой осознаются и оцениваются отношения людей и их общностей к социальной действительности в целом и друг к другу и либо признаются установленные формы господства и власти (консервативные идеологии), либо обосновывается необходимость их преобразования и преодоления (радикальные и революционные идеологии).
Идеология не наука, хотя она может включать научные знания. В отличие от науки идеология, как выражение частных интересов в форме всеобщности, представляет собой знание о социально-политической жизни по отношению к интересам составляющих её сил, задавая на этой основе оценку желательности или нежелательности того или иного социального бытия…»
Из Википедии.

…Побывав в Японии, увидев там чистоту и порядок, вежливых и любезных людей, отсутствие чаевых, минимальное количество взяток, я задумался о значении государственной идеологии, для современного государства.
Ещё совсем недавно, я сам писал, что в России, можно и нужно построить некий христианский социализм. Но подумав, понял, что это большая, стратегическая цель, а никак не тактика, которая поможет двигаться к цели, позволит выстроить это идеальное государство.
Потом, я вспомнил, что многие трезвые богословы, утверждали, что согласно Новому Завету, невозможно построить государство, потому что Заветы Христа отрицают его существование. Вспомните грустную констатацию Иисуса из Назарета: «Царствие Моё, не от мира сего!»

А где же выход?! От христианской этики, конечно для православного народа отказаться невозможно. Но вот избавить себя от догматизма и исторических извращений этой этики не только можно, но и нужно.
Лев Николаевич Толстой, в своих богословских трудах, советовал не обращать вниманий на «предания старцев», которые изувечили христианское учение до неузнаваемости, пытаясь приспособить его и к рабовладению, и к феодализму, а теперь приспосабливают к капитализму.
Но ценность Христовых Заветов в том, что они созданы чтобы помочь простым людям выбраться из рабства духовного и экономического. Христианство, в определённом смысле очень классовое учение и в роли «гегемона», в нем выступают простые люди: рыбаки, крестьяне и даже рабы!
Думая о необходимости «правильной» идеологии для России, я вдруг начал понимать, что религиозные системы служат для переделывания, восхождению к божественным истинам отдельного человека, личности. А как же социум?!
Что может объединить единой целью жизнь самоотверженного христианского аскета и простого обывателя, каковых подавляющее большинство, часто неверующих и живущих «как бог на душу положит», то есть беспорядочно и беспринципно, возводя такую жизнь в норму.
Религиозные системы, в качестве идеологий, существовали какое-то время в средние века. Но, такая «теократия» закончилась кострами инквизиции в Европе и сжиганием староверов в срубах, в России.
Христианство, возведённое в ранг государственной религии, со времен императора Константина существовало в статусе идеологии и в Византии. Но, с самого начала, интересы государства стали входить в противоречие с заветами Христа. А когда эти противоречия достигли больших величин, Византия пала под ударами завоевателей – мусульман…
В наше время, религии, не претендуют на роль идеологии государства, а оставляют это для социальных учений. В современном обществе с его разнообразным социальным и классовым составом, какая-то одна религия уже не может быть объединяющим началом.
Но общечеловеческая этика выстроенная на религиозной основе, всё больше становится общим направлением развития человеческих характеров и общественных отношений.
Для целеполагания социума, существуют и существовали «светские идеологии», одной из которых является конфуцианство, служащее теоретической базой для построения сбалансированного человеческого общества. Такой идеологией сегодня пользуются как социалистический Китай, так и капиталистическая Япония.
У Западной Европы и Америки, существует своя идеология, выросшая из догматов протестантизма и эта идеология, называется протестантской этикой. А у современной России принципиально отсутствует внятно изложенная идеология, потому что «младореформаторы» решили, что идеология – это плохо, что это признак тоталитарного государства!

…После революции, Россия руководствовалась социальной теорией Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Но после контрреволюции девяностых годов, Россия осталась без идеологии и даже в конституцию включила утверждение что ей идеология не нужна, потому что…
Внятно, никто не пояснил и не поясняет, почему не нужна идеология, но на практике, Россия заимствовала, в основном у Америки, идеологию построения первоначального капитализма. Последствия этого решения, обернулись построением олигархически - бандитского, чиновно- сословного государства, поэтому, и по сию пору страна живёт непонятно по какому набору целей и задач! Случись война или социальный кризис и люди не будут знать и понимать - за что они воюют или терпят невзгоды!
А это чревато разрушением государства и страны, как таковой. Забвение парт номенклатурой социалистической идеологии, стало причиной развала Советского Союза. Нечто подобное может случиться и с Россией!
Сегодняшние богачи и их обслуга из рядов «креативного класса», читай «среднего класса», в случае войны, сразу переметнутся на сторону врага, потому что для них не существует понятия Родина, а слово патриот они считают ругательным. Они, не стесняясь называют себя космополитами и у многих из них уже не только деньги переведены на Запад, но и дети и родственники увезены туда же.
А ещё в Библии написано: «Где сокровища ваши, там и сердце ваше!» Понятно, что у этих богачей, среди которых есть и государственные чиновники высшего ранга, сердце там, на Западе, а Россия всего лишь место зарабатывания денег и престижа. В их среде не может быть и речи о патриотизме.
Но именно эти «космополиты», стали главными врагами идеологии для российского государства, потому что нынешнее положение их устраивает. Идеология, как отражение взглядов большинства, нужна прежде всего простым людям, народу, который именно с Россией связывает своё настоящее и будущее своих детей!
Остаётся сделать вывод – России необходима своя идеология, возможно, своеобразный синтез из монархии, социализма и «капитализма с человеческим лицом», включающая основы религиозных учений и даже принципы атеизма. Ведь, по сути дела, атеизм выступает просто против неподлинной веры и суеверий!
Почему это необходимо? Да хотя бы потому, что любому обществу нужна идея, общие взгляды на жизнь и мир, ради которых можно и нужно жертвовать эгоистическими интересами для процветания общего, - общества единоплеменников и единомышленников.
Вот тут нам на помощь могут прийти изыскания философов и социологов, с разного рода теориями построения светского и даже теократического или атеистического государства.
В сознании русского народа, - я не имею ввиду люмпенов из креативного класса - по сию пору сохраняются остатки идеологии «красного проекта», хотя чиновники в правительстве и даже президент Путин, это отрицают.
Когда они, наконец поймут, что без осознания объединяющей идеи, государство долго существовать не может – тогда может быть, будет провозглашена необходимость выработки или констатации российской государственной идеологии!
Что может представлять из себя идеология для российского общества, сегодня?! Вот как это решал государственник, мыслитель и чиновник из древнего Китая, Конфуций.
«Основой жизни общества являются добродетель и знание, взаимно влияющие друг на друга. На этом основано стремление к совершенному, общественному порядку, «ли», достигаемому путем этики и благодаря развитию человека.»
В качестве примера для воспитания гражданина, он ввел понятие о благородном муже.
Конфуций придавал особое значение знанию в деле развития человека и общества.
Он говорил – «В обучении нужно: 1. Довести человека до того, чтобы задавал вопросы.2. Благодаря вопросам идти вглубь себя.3. Познавая себя — познать Небо и Законы.4. Познавая Небо и Законы — познать других людей.5. Познавая других людей — создать общество как отражение Духовных благ...»

Думаю, что для сегодняшней России, в качестве идеологии вполне приемлемо учение Льва Толстого.
По этому учению, на первом месте в жизни человека социального, должен стоять труд! Искреннее и добросовестное служение людям, подразумевает прежде всего труд на благо общества. Труд облагораживает человека и воспринятый как молитва обращённая к Богу, уравнивает всех нас перед лицом «Всевышнего».
Не важно кто вы, - уборщик или министр. Важно ваше отношение к своей работе. Если вы исполняете свою работу как молитву, то перед Богом, вы равны со всеми разделяющими любовь и почитание к труду. Через труд вы выполняете предназначенное вам жизненное задание и потому, сознательный, добросовестный труд делает вас свободным!
А дальше, у Толстого, шли, в качестве основы его учения, Заветы Иисуса Христа своим ученикам. Думаю, что многие культурные люди, тем более люди верующие знают их. Но я, всё-таки дам короткие цитаты из Евангелий:

Заповеди любви.

…В ответе на вопрос книжника о наибольшей, самой важной, из всех заповедей, Иисус Христос (согласно Евангелию от Марка) называет наибольшими две заповеди: о любви к единому Богу и о любви к ближнему, как к самому себе. Духом этих двух заповедей пронизано всё мессианское учение Христа.
Кратко этот эпизод описывают евангелисты Матфей и Лука:
Объясняя книжнику сказанное, Иисус из Назарета так отвечал ему:
Первая из всех заповедей: «Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, — вот первая заповедь!
Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя! Иной, большей сих, заповеди нет!»
На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки…
Поясняя, что есть Бог, Иисус Христос говорил: «Бог это любовь!» И надо понимать, что Бог – это всеобщий символ добра, в то время как Сатана – это символ вселенского зла. Ну а «любовь к ближнему» - это всем понятно, потому что главной заповедью любящего человека становится нравственное правило: «Не делай другим того, что тебе самому не порнавится».

Говоря о Заповедях блаженства для верующих в Любовь, Иисус – Мессия говорил:

«• Блаженны - счастливы нищие духом — нуждающиеся в Духе (побирающиеся Духом)], ибо их есть Царство Небесное!
• Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
• Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
• Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
• Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
• Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
• Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
• Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
• Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
• Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас…

…Говоря о своих праведных учениках, верующих в Новый завет, Иисус из Назарета говорил:
«Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям. Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.
…Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.
…Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу;
истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.
…Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.
А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;
и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;
и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.
Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся.
…Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего.
А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,
да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.
Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?
И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?
Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный…

Глава 6

Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного.
Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою.
У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая,
чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою…
…Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое;
да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
…Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут,
но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,
ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.
…Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.
Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?
потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.
Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.
Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.

•Глава 7

Не судите, да не судимы будете,
ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.
И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?
Или как скажешь брату твоему: "дай, я выну сучок из глаза твоего", а вот, в твоем глазе бревно?
Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.
Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;
ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.
Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.
Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их.
Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?
Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.
Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.
Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь.
Итак по плодам их узнаете их.
Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне;
и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне.
А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;
и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое»

…Тут хочется добавить, что государство без идеологии, как корабль без руля, как дом стоящий на песке. Случись война или революция и государство развалится, потому что людей живущих в этом государстве не объединяет общий закон и общее направление движения.
И потому, как сегодня в России, можно описать состояние общества такими словами: «кто в лес, кто по дрова». И ещё есть хороший образ такого государства без руля и без ветрил. Это басенные «лебедь, рак и щука» - каждый тянет в свою сторону и потому «воз и ныне там»!

Другие заветы из Евангелия:

…А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья;
и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах;
и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос.
Больший из вас да будет вам слуга:
ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится.
Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.
Итак не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано.
Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях…»

Набор цитат взят из четырёх Евангелий. И эту длинную цитату я специально поставил, чтобы люди, у которых нет времени почитать Новый Завет, могли просмотреть хотя бы этот короткий конспект.

…Слушая и читая эти заповеди, Толстой понимал их прежде всего, как нравственные максимы, необходимые человеку для осмысленной и доброй жизни. И в этих наставлениях нет никакой мистики. Все это может прямо служить воспитанию не только детей, но и взрослых, желающих найти в жизни цель и смысл!

Толстой в своём учении, руководствовался прежде всего этими Христовыми Заветами. Поэтому я и решил процитировать их.
И этот нравственный катехизис, я предлагаю поместить на стенах в классах школы и университетов, в рабочих общежитиях и в красных уголках рабочих и заводских клубов, в госучреждениях и в отделах внутренних дел.
Одним словом, чтобы сделать жизнь лучше, необходимо воспитывать людей на этих принципах совместной жизни!
И эта идеология «светского христианства» Толстого, может работать в любой социальной системе, как конфуцианство работает в социалистическом Китае и в капиталистической Японии.
Важно для любого члена российского общества придерживаться «христианской этики» и для этого совсем необязательно ходить в церковь и отстаивать длинные службы, в которых очень много непонятного. Для этого, нужно просто познакомить большинство россиян с этими Заветами. В школе, например, можно ввести предмет «религиозная этика» и знакомить всех учеников с этими сокровищами общечеловеческой мудрости и правилами совместной жизни в различных сообществах, разъясняя их на понятном детям и подросткам, языке!
Можно в курсе «социальной этики», ввести тему «христианская этика», а если есть необходимые условия, то можно рассматривать эту тему более широко, как вообще «религиозную этику».
Естественно, соблюдение и понимание религиозной этики всеми – это некий недостижимый идеал. Но само стремление жить по «Заветам Христа», уже меняет ситуацию!
Самое главное в следовании этим Заветам, чтобы власть имущие и богатые русские понимали, что быть христианином это не только обязанность, но и привилегия, которая освящена лозунгом «Все мы под Богом ходим!» и всех нас ожидает одинаковый конец!
И тут, невольно вспоминается вполне государственный лозунг: «Жизнь коротка и прожить её надо так, чтобы в конце пути не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!»

Владимир Кабаков. Лондон.

Выборная демократия.

«Выборная демократия – только ступень в социальной эволюции человечества…»

Вместо эпиграфа:

«…Собственно, вся демократия XX века, если грубо, произошла из того, что эта масса – вооружённая винтовкой и средством производства – в XX столетии взялась за, здесь управляющие классы (в разных странах по-разному). Явились профсоюзы и рабочие партии, явились конгрессмены-шахтёры и сенаторы-литейщики. Кое-где крупные собственники были вообще ликвидированы как категория – и ликвидаторы наивно полагали, что она не вернётся…»
Из статьи Виктора Мараховского «После демонтажа народовластия»

…Недавно, я задумался о том, кого современная «демократия» устраивает и кому она служит?!
Если смотреть на историю демократии, то окажется, что в Древней Греции, при существования рабства, демократией, называли власть народа – то есть власть свободных граждан полиса. И эта власть работала на пользу свободных, но против рабов!
Платон говорил о такой демократии: «Демократия – это тирания большинства»!
То есть – диктатура, сама по себе не противоречит такой «выборочной» демократии.
По историческим меркам совсем недавно, демократия стала вновь востребованной и в большинстве стран мира, установилась выборная демократия. Но, это ещё не есть власть народа, потому что в большинстве государств такая демократия является буржуазной – то есть властью «среднего класса»!
Выборы во всех странах мира, показывают, что при всех красивых декларациях о равенстве, быть выбранными могут быть только представители «среднего класса», то есть буржуазия – люди со связями, с образованием и с деньгами.
А значит, нами, простыми людьми, правят богачи и буржуа и ясно, что правят в свою пользу. Об этом, более ста лет назад говорили и Карл Маркс, и Владимир Ленин, которых так ненавидят современные буржуа!
Статистика отмечает, что в странах «выборной демократии» растёт материальное неравенство, а значит и социальное.
Тут интересная закономерность, о которой с горькой усмешкой говорил Лев Толстой:
«Если у одного человека много жён, то кому-то придётся жить бобылём; если у кого-то одного много домов, то у кого не будет и дырявой крыши над головой!»

В качестве забавной иллюстрации к выборной «демократии» вспомнил, что в Англии, даже бездомные могут голосовать и «быть избранными». Главное указать, на каком углу бездомный сидит собирая милостыню. и в какой подворотне ночует!
Иначе говоря, все имеют право голосовать, но вот быть выбранными - только богатые, образованные и знатные. А большинству избирателей, остаётся только надеяться, что их кандидат, это тот, за кого он себя выдает.
Ведь в развивающихся странах выбирают часто бывших бандитов или их подручных, олигархов или их идеологическую обслугу и прочих соискателей депутатского «пайка» и лоббистов определённого класса людей!
Но и в развитых странах, часто выбирают «за слова», за удачную рекламу кандидата, а не за его дела!
И все бы хорошо, если бы выбранные нами знали заботы и желания простых людей и старались их удовлетворить. Но в реальности, получается, что кандидат от среднего класса, радеет за интересы среднего класса, а богачи думают о том, как сделать чтобы богатые получили больше власти и денег.
В этом суть буржуазной выборной демократии!
А это значит, что для большинства простых людей, после удовлетворения аппетитов властного класса остаются «объедки», которые мировая буржуазия сваливает под свой пиршественный стол безгласному «народу», как собакам. Такое было и в средние века, когда власть феодалов и знати никто не оспаривал и они были привилегированным классом.
Но, такое деление осталось и сегодня, когда капиталисты и их обслуга, диктуют законы общежития...
Подчеркиваю – обслуга богачей в России представленная сегодня российским средним классом, тоже радеет за интересы своих хозяев, а вовсе не за интересы простых людей, составляющих большинство. А в России, эта обслуга ещё и презирает «чернь» называя их «ватниками» и «электоратом».
Выборы сегодня превратились в фарс, не только в России.
Посмотрите какое шоу делают на выборах американского президента!
Оба главных кандидата, Клинтон и Трамп, словно вышли из весёлой комедии. Но ведь один из них станет управлять страной, такой сильной и страшной для всего мира Америкой!
Постоянно хочется спросить организаторов этого шоу: неужели в Америке не осталось среди политиков хотя бы несколько претендентов с адекватной психикой и возрастом, не превышающим шестидесяти лет. Ведь известно, что умственные способности с возрастом слабеют и потому, за внешним благообразием и ухоженностью, уже после семидесяти можно увидеть черты неадекватного человека!
Ну и вообще, как можно говорить о подлинной демократии, когда на пост президента самой могущественной капиталистической державы, претендуют либо ставленники известных кланов, либо совсем уже не подготовленные к таким обязанностям, эксцентрики?!
…Александр Зиновьев, российский философ и социолог, писал в своих работах, что подлинной демократией, власть была только в СССР, перед великой Отечественной войной. Тогда, власть была народной и во властные структуры выбирали детей крестьян, рабочих и кухарок, глядящих на мир, в отличии от среднего и высшего класса в других странах, глазами таких же трудящихся, как они.
Думаю, что именно поэтому, несмотря на жестокие поражения в начале той страшной войны, Советский Союз победил гитлеровскую Германию и её союзников! Немаловажную роль в той победе сыграл Иосиф Сталин – сын сапожника и прачки из Грузии. Подлинный интернационализм, стал фундаментом победы Союза Советских Социалистических Республик!
Надо отметить, что Советы и были той подлинной демократией или народной властью, которая в своих действиях руководилась интересами рабочих и крестьян.
Этим и объясняется жёсткость если не жестокость подавления противников такой демократии. Простые люди, как известно, далеки от сладкой водички либерализма и не идеализируют существующий мир.
Когда, сегодня, пытаются всю вину на репрессии перевалить на Сталина и его «режим», то хочется возразить и сказать, что тогда, решения власти соответствовали настроению подавляющего большинства народа!
Если угодно, то в Союзе до войны, была власть, официально названая «пролетарской диктатурой», то есть властью того большинства, которое мы в просторечии называем народом.
Однако, в процессе эволюции, власть народа была подменена властью парт номенклатуры, которая вначале развалила Союз Советских Социалистических Республик, а потом, реставрировала старые порядки, то есть произвела Контрреволюцию…
Однако, если сравнивать с российской монархией, представительство «среднего класса» во власти, выглядит намного более массово. И конечно, во времена выборной демократии, электоральная база «демократии» расширилась.
Но возможность голосовать, отнюдь ещё не отвечает принципу христианской морали, которая наверное будет одной из следующих ступеней в движении человечества к совершенству!
Один из заветов Иисуса Христа, гласит: «…Больший из вас да будет вам слуга:
ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится…» (Мф 23:8-12)
Будем надеяться, что через христианство и через идеологию, выстроенную на Заветах Христа, рано или поздно, удастся построить такую власть, которая умаляя себя, будет заботиться об «электорате», то есть о народе более ответственно, чем о своих нуждах и привилегиях!
Об этой идеологии, выстроенной на христианской этике, я и написал в предыдущей статье «Государство и идеология».

Жизнь Пастернака в изложении Быкова.

«Революция — это уродливое осуществление мечтаний мстительных романтиков...» - это определение Быковым, эпохального события в истории не только России но и мира.
Ему ничего не стоит сравнить россиян с манекенами. Но такое сравнение народа и простого человека с манекеном, показывает отсутствие интеллигентской чувствительности, настоянной на христианской основе европейской культуры — и это стержень идеологии российских «креаклов» и самого Быкова.
Отсюда и суждения о жизни и судьбе Пастернака, через «себя» - (о мире судят по себе). И этим всё сказано не только о действительно интересной книге о русско-советском поэте, но и о образе мыслей Дмитрия Быкова и тех, кто принадлежит сегодня, к «болотной оппозиции». Странно и закономерно - название этой оппозиции соответствует её идеологической сущности!

...Рассказывая о поездке поэта с семьёй на Урал, уже в тридцатые годы, Быков ликует, потому что там, Пастернак увидел не только «всесоюзную стройку», но ещё и страдания простых людей, вокруг. Пастернаку претила гостевая, сытая жизнь, когда вокруг он видел не только строителей будущего, но и нищих, просящих милостыню. А для Быкова — это повод говорить о той жизни и том времени с негодованием и даже с издёвкой!
Но и я, родившийся сразу после войны помню ту бедность и нищих, стоящих вдоль дорожки, ведущей на церковную паперть. Помню самоотвержение строителей и полуголод, царивший после войны. Никто с голоду не умирал, но и наедались до сыта не все.
Помню помойки и туалеты на улице в посёлке строителей Иркутской ГЭС. Помню и кражу досок со стройки, для того, чтобы построить сарай и сеновал, в котором мы держали нашу кормилицу коровку.
Но тогда, после страшной опустошительной войны, такая неустроенная жизнь, была обычной для простых рабочих людей и их было в сотни, в тысячи раз больше, чем разных горкомовских и обкомовских чиновников и прислуживающих им деятелей «идеологического фронта», в том числе поэтов и писателей типа Быкова!
Но были среди них люди честные и совестливые. Да таких было большинство, в отличии от теперешнего времени. К таковым и относился Пастернак той поры. Нельзя забывать, что он тоже эволюционировал, в том числе и душевно - от симпатий к Революции, до ворчания по поводу личной несвободы.
У Быкова, молодой Пастернак, «слышавший музыку Революции», именно поэтому поставлен в положение оправдывающего свою позицию, самовлюблённого человека.
Казалось бы автор, должен любить своего героя, принесшего ему и российскую «Букеровскую» премию, и известность, и «денежку» в том числе. Но Быков, откровенно судит Пастернака за его «молодой оптимизм», зато хвалит и «сострадает» поэту в старости, отрекшемуся от своих молодых идеалов и принципов. Но ведь такова естественная смена идеалов на жизненном пути. С возрастом, человек становится прагматиком и часто забывает свои молодые устремления и идеалы.
Странное противопоставление, хотя и оправданная «идеологическим затмением» автора!
С позиций своего застарелого антисоветизма, вытекающего из идеологии современного образованчества затверженного как «отче наш», Быков позволяет себе откровенные издевательства над счастьем влюблённости молодеющего от этого чувства поэта, видящего воплощение своего неортодоксального христианства в народной среде, проявляющегося в возрождении энтузиазма и бессребреничества в советском обществе.
Тут срабатывает идеологическая сторона нашей памяти.
Мы можем помнить счастливую жизнь в Союзе, а можем помнить и «придуманный» ад, который позволяет нам ненавидеть и страну, в которой родились, и народ из которого мы все вышли!
Здесь, часто проявляется сегодняшняя, индивидуалистическая, спровоцированная образованцами ненависть к любым формам совместной деятельности. Такой «индивидуализм» странно похож на эгоизм «попутчика» общему движению, в котором участвуют народные массы, из которых и мы сами вышли!
Сегодня уже начисто забыли цели задачи Революции. Забыли, что хотели выстроить справедливое общество без пороков эгоизма и без эксплуатации человека человеком.
Забыли революцию в русофобском «творческом» восприятии действительности. Забыли русский авангард в живописи и архитектуре, дягилевскую антрепризу в балете...
И ещё много, много чего забыли, стараясь угодить «среднему классу», выстраивающему на обломках революционных мечтания человечества, новое сословное общество!
А если этого не помнить и не знать, то получается, что Революция была случайностью и прихотью горстки большевиков.
Но это неправда, может быть самая большая неправда которую ввели в обиход сторонники восстановления сословного государства в России, а может и во всём мире.
...Быков, комментируя стихи Пастернака о Кавказе, проявляет своё неверие в силу народа, освобождённого Революцией:

Кавказа был весь как на ладони
И весь как смятая постель,
И лёд голов синел бездонней
Тепла нагретых пропастей.
….........................................

И в эту красоту уставясь
Глазами бравших край бригад,
Какую ощутил я зависть
К наглядности таких преград!

О, если б нам подобный случай,
И из времён, как сквозь туман,
на нас смотрел такой же кручей
Наш день, наш генеральный план!

Быков язвительно замечает: «Особенно трогательна здесь надежда найти происходящему в стране эстетическое оправдание, представить российские перемены величественными, как пейзаж... Экая идиллия!»
И в этой язвительности — весь характер и всё понимание настоящей и прошлой жизни в России, не только Быковым, но всеми его «соратниками» по «болотным тусовкам» и среднему классу!
Быков не любит молодого, яркого Пастернака, но сообразуясь с собственным пониманием революции присущей разочарованным старцам, с однобокой негативностью памяти прожитого, старается уверить нас, с упорством молодого циника, «что все бабы — б...ди» и что Революция — это просто хулиганская выходка необразованного быдла!
Быков, как впрочем и вся «болотная интеллигенция», опирающаяся на авторитет позднего Пастернака, не может ему простить «молодой слабости» обожания и преклонения перед силой русского народа и его большевистских вождей, а ищет оправдание свей ненависти к простым людям, в разного рода пасквилях, легендах и мифах, отрицающих эту силу.
Вот письмо Фадееву от Пастернака, от 14-ого марта 1953 года, сразу после смерти Сталина, которое тщательно скрывают современные образованцы, но которое Быков, правда с соответствующими комментариями, процитировал в книге:
«Дорогой Саша! Когда я прочёл в «Правде» твою статью «О гуманизме Сталина», мне захотелось написать тебе. Мне подумалось, что облегчение от чувств, теснящихся во мне всю последнюю неделю, я мог бы найти в письме к тебе.
Как поразительна была сломившая все границы очевидность этого величия и его необозримость! Это тело в гробу с такими исполненными мысли и впервые отдыхающими руками, вдруг покинуло рамки отдельного явления и заняло место какого-то как бы олицетворённого начала широчайшей общности, рядом с могуществом смерти и музыки, могуществом подытожившего себя века и могуществом пришедшего ко гробу народа.
Каждый плакал теми безотчётными и несознаваемыми слезами, которые текут и текут, а ты их не утираешь, отвлечённый в сторону обогнавшим тебя потоком общего горя, которое задело за тебя, проволоклось по тебе и увлажнило тебе лицо и пропитало собою твою душу...
...Какое счастье и гордость, что из всех стран мира именно наша земля, где мы родились и которую уже и раньше любили за её порыв и тягу к такому будущему, стала родиной чистой жизни, всемирно признанным мостом осушенных слёз и смытых обид!
Все мы юношами вспыхивали при виде безнаказанно торжествующей низости, втаптывания в грязь человека человеком, поругания женской чести. Однако как быстро проходила у многих эта горячка.
Но каких безмерных последствий достигают, когда не изменив в жизни ни разу огню этого негодования, проходят до конца мимо всех видов мелкой жалости по отдельным поводам к общей цели устранения всего извращения в целом и установления порядка, в котором это зло было бы немыслимо, невозникаемо, неповторимо!
Прощай. Будь здоров. Твой Б. Пастернак»

…Это искреннее, ничем не вынужденное письмо уже почти прожившего жизнь Пастернака, до сих пор вызывает недоумение у образованцев - фальсификаторов истории или жертв пропагандистского «промывания мозгов» западной пропагандой.
Но в этом письме, Пастернак отдаёт дань заслугам Сталина и всему советскому народу за попытку выстроить государство свободы, равенства и братства, пройдя через череду жестоких самоочищений, страшных войн и самоотверженного труда для будущих поколений!
Сегодня, «новые русские» предавшие этих революционеров, предавшие надежды простых русских людей на светлое будущее, снова у власти и снова пытаются править соблазняя деньгами нестойких и предавших идеалы отцов и дедов, аморфных обывателей из той же среды что и сам Быков. Иногда деньги подменяются бытовым комфортом и возможностью жить животными инстинктами.
Одним из таких талантливых «предателей» недавнего прошлого страны и народа и является Дмитрий Быков. Его дарования и талант не ограничены какой-либо нравственностью. Но, возможно и он, в молодости, «вспыхивал при виде безнаказанно торжествующей низости...»
Однако прошли годы «реставрации» и он привык «к втаптыванию в грязь человека человеком».
И соблазнённый телесным довольством и известностью, стал одним из глашатаев, новой несвободы, маскирующейся под мещанский «демократизм»
Именно этим и объясняются метаморфозы, происходящие сегодня с «российскими мальчиками», начинающими как протестанты против антинародной власти, а заканчивающие как апологеты несправедливостей, чинимых властью эгоизма и денег!
В случае этого искреннего письма Пастернака, Быков и похожие на него образованцы подвергают сомнению не только ум великого поэта, но и его искренность и честность перед собой. При этом они ссылаются на характеристики «авторитетов» из белой эмиграции, что вдвойне глупо и наивно. Тут «уши болотной идеологии» видны каждому.
В толковании темы «Сталин и Пастернак» у Быкова, тоже видны вся мелочность и горделивые претензии болотной образованщины, стать судьями как прошлого, так и настоящего...
Эти суждения наполнены завистливой паранойей, пытающиеся из тщеславного паразитизма сделать достоинства, а из сплетничества — независимость!
Читая книгу Быкова, я долго не мог понять от чьего лица ведётся разбор не только поступков, но и слов Пастернака, по кому меряется вся жизнь в Советском Союзе?!
И вдруг меня осенило — всё от точки до запятой здесь: и анализ, и выводы о жизни и истории СССР, ведётся от лица народившегося третьего «сословия», среднего класса, «новой» буржуазии и всегда в её пользу.
Очевидно, что Быков - член болотной тусовки, - иначе и думать не может хотя бы потому, что он с наглостью паразита, презирает простых людей, чьи жизни, нравы и привычки он клеймит с нахальством интеллектуального нувориша. Тонкости морали буддизма или даосизма, такие интеллектуалы не в состоянии понять, а подлинное христианство они ненавидят как собрание истин и принципов, противоречащих их примитивному гедонизму и элементарному обжорству.
Вот слова Быкова о Русской Революции, которые он подаёт, как анализ высказываний Пастернака, записанные третьим лицом: «... значит в пастернаковском понимании ни во время коллективизации, ни во дни писательского съезда, ни даже в революционное пятилетие его страна субъектом истории не была — то есть, иными словами, не творила свою историю сама. Эта мысль очень точная, пророческая, - поскольку революция и всё, что воспоследовало за ней, не было актом собственно народной воли. Это было действием рока, фатума, исторического предопределения — то есть коллизия скорее античная, нежели шекспировская...»
Быков, всячески стремиться принизить и определить Русскую Революцию, как набор исторических случайностей и потому, старательно перетягивает ничего не ведающего Пастернака на свою сторону!
И уж тем паче, Быков не понимает и не хочет понимать закономерность террора, как исторической жестокости, всегда являющегося следствием нежелания контрреволюции признавать своё поражение в борьбе старого и нового, в борьбе самозваной «элиты» и народа.
Таковы основные причины террора во времена Английской гражданской войны и Французской революции. Таковы причины и «сталинского» террора, инициатором которого, по большому счёту всегда бывает простой народ, получивший во время революции и Гражданской войны власть над теми, кто унижал, издевался и оскорблял его человеческие достоинства и чувства на протяжении многих веков!
В определённом смысле времена террора — это время противостояния большинства простых людей «образованному» мещанству и паразитам разного «начальственного» толка.
Сегодня, старательно забывают, что террор был ответом на легализацию «новой» буржуазии, ответом на парт номенклатурную контрреволюцию, реакцией на попытку «элит», объявить себя «лучшими людьми» и потому, требовать и иметь разного рода привилегии!
Но революционный террор — это всегда драматическое самоочищение общества, нации в преддверии больших испытаний!
... И вот, на Советскую Россию надвинулась угроза войны и было «объявлено» классовое перемирие, прекращены междоусобицы между народом и его «элитой». Под страхом общей смерти пришёл социальный «мир» и народные страсти утихли на время. Пришло время подвигов и самопожертвования, а эгоизм, тщеславие и выгода, сами собой отодвинулись на задний план...
Стоит поговорить о роли писательства в формировании советского человека. Недаром, Сталин, вдохновлявший литераторов и Горького на создание Союза писателей говорил, что писатель — это «инженер человеческих душ».
Об этом сегодня мало думают и пишут, но именно советские писатели и способствовали созданию «советской нации»; их работы, часто сродни пропаганде и потому, сумели настроить народные души на одну волну и помогли в самоидентификации советскому человеку.
И здесь уместно вспомнить судьбы и творчество противостоящих сил в среде поэтов и прозаиков, в те трудные и самоотверженные годы.
Нынешние сторонники буржуазной теории «искусства для искусства», воспользовавшись Реставрацией воцарившейся в России, набросились на «социалистический реализм», как на теорию отвечающую чаяниям «низкого класса».
Себе, они присвоили право судить и рядить и потому, втоптали в грязь, обрекли на забвение не только имена Горького, Маяковского и Шолохова. Они подняли на щит имена антисоветчиков и откровенных интеллектуальных паразитов и из их недостатков, которые сами эти деятели признавали, сделали достоинства. За этой контрреволюцией в искусстве, стоит плохо скрытое желание восстановить сословное государство, а себя и себе подобных изобразить правителями и благодетелями народа.
Эти тенденции в литературе и вообще в искусстве, сегодня, вполне отвечают той диктатуре «информационных клерков» которой подвергается мир не только на Западе, но прежде всего в России.
Обслуга новой буржуазии берёт реванш за поражение во времена Союза, и с энтузиазмом полуграмотных выскочек, требует от российского общества единомыслия и единоначалия, отвечающего взглядам этого возродившегося лакейского сословия, которое они сами называют средним классом!
Быков, на многих страницах сравнивает творчество Мандельштама и Ахматовой с одной стороны и Пастернака и тем паче Маяковского, с другой. И по Быкову получается, что поэты - «ювелиры слова» намного более достойны уважения и славы, чем те, кто осознавал свою зависимость и благодарность перед народом-тружеником.
Часто эти «ювелиры» стояли на стороне свергнутого сословия, а ныне, поэтому и признаются гениями и подлинными поэтами...
Для меня, до сих пор непонятна фигура Мандельштама в советской поэзии. Но для Ахматовой и тем самым для Быкова, сравнение творчества Мандельштама и Пастернака, всегда было на стороне первого. Ахматова предпочитала кофе чаю, а Мандельштам кошку собаке, и из этого факта, Быков, вдруг делает далеко идущие идеологические выводы.
Но я не вижу причины противостояния. Чай бывает так же хорош, как и плох кофе, а так же собака может сочетаться с кошкой, без натужного их противопоставления, вполне притянутого за уши и искусственного.
Так же бессмысленно сравнивать допустим Быкова с Кайяфой, который был за государство порядка и строгого ограничения сословий, противопоставляя элиты, революционеру Иисусу Христу.
Для Быкова, Мандельштам с его ненавистью к России - «бездне шевелящейся под европейскими покровами», - ближе всего по духу.
Тут чувствуется перекличка времён. Тут, сквозь идеологию российских западников всех времён, просвечивает простое, лакейское самоуничижение: «Петербург Мандельштама — форпост Европы в России, остров Европы, именно «покров над бездной».
Москва по Мандельшиаму – «пыточная столица, курва». В остальном «варварская столица, город без кислорода, без движения и развития, буддистский город без истории...»
«В статье 1915 года «Пётр Чаадаев» Мандельштам приветствует отказ от Родины, ради того, чтобы вступить на европейский путь и начать движение...»
Но Мандельштам не просто не признаёт Россию, - он возвеличивает своё иудейство, ради этого отказывая и Европе: «Я настаиваю на том, что писательство в том виде, как оно сложилось в Европе, и особенно в России, несовместимо с почётным званием иудея, которым я горжусь...»
Тут уже явно проглядывает нездоровая мания величия, сродни писаниям Ницше. Но по Быкову, эти психические сдвиги — показатель элитарности Мандельштама и нежелание признавать новую народную культуру!

Для Мандельштама, как и для болотных идеологов, сословное государство, где у власти стоят «жрецы-поэты» - это реальность, которой они поклоняются, при этом требуя «уничтоженья» того, что их - праздных «борзописцев», - спасает от гнева пошлой, рабочей толпы!
Ситуация, становится похожа на предреволюционную, когда Гершензон в статье для «Вех», писал, что «интеллигенция» должна быть благодарна царскому правительству, защищающего штыками тогдашних «образованцев» от гнева народа.
А нынешние «поэты», хотели бы демократии, но под водительством третьего сословия. И грамотности для народа, но в пределах восьми классов...
Мандельштам, как и его последователи из болотной среды, оправдывают свои грехи недостатками времени, пытаясь лозунгом: - «Власть творческой «элите»», - скрыть позорный коллаборационизм с врагами страны, тягу к социальному иждивенчеству и незаслуженной элитарности.
И я начинаю понимать, почему Быкову дали «русского Букера», за биографию Пастернака.
Во многом потому, что русская культура, сегодня, стала «культурой мировой скорби» по потерянному раю капитализма, стала носителем идеологии образованства, в которой антисоветизм и антисталинизм стали стержневыми понятиями.
Мировоззрение «болота», можно проиллюстрировать такой цитатой, трезвым описанием данным самим Быковым: «Мандельштам как и Хлебников, - художник «отвлечённой свободы», отказывающийся признавать над собой диктат жизни, и эта — то выключенность из контекста, для Пастернака неприемлема; для него это — безответственность и детство...
«Идеальной свободы — говорит Быков — мечтающейся Мандельштаму, свободы на грани произвола — в природе нет...»
То есть иными словами — свобода - это служение и добровольная дисциплина «артельно-хорового», «вдохновенно-затверженного».
Здесь, Быков, сам выступает против «диктатуры сытых и образованных» и через анализ судьбы Пастернака показывает иллюзорность свободы от своего народа, от общества в котором поэт живёт. Пример Пастернака, долгое время был примером служения людям и протестом против вседозволенности «талантливым людям», таким как Ахматова, Цветаева, Мандельштам...
Но, наряду с такими трезвыми и глубокими высказываниями у Быкова, иногда в тексте «проскальзывает» противоречивое неравноправие между фактами и признаниями из жизни Пастернака и собственными взглядами на историю Союза. Говоря об отношении Пастернака к времени и революции, Быков вдруг заявляет:
«И наконец — чтобы порвать со всем советским, а не только со всем сталинским, нужно было в тридцать шестом п е р е б о л е т ь э т о й к о р ь ю…» - то есть увлечением сопереживания своему народу, своей стране!
Где тут истинные взгляды Пастернака, а где тут взгляды Быкова — трудно определить...
Во многом, именно поэтому, книга Быкова напоминает сборник интересных сплетен о Советском Союзе и о Сталине,уже из постсоветской России, из двадцать первого века — так все академично оформлено — со ссылками, фактами и датами.
И всё это только затем, чтобы опорочить, Сталина, молодого Пастернака, но и самоё тогдашнюю жизнь в СССР.
Подлая привычка всё критиковать задним числом, как это сделал Хрущёв, сохранилась до сих пор. За это, наверное, Пастернак не любил ни «кукурузника», ни его лакействующих приспешников из поднимающейся парт номенклатуры.
А ведь в те роковые времена, и особенно перед войной и вовремя её, стоял трагический вопрос для целого народа и громадной страны — жить или умереть. И по закону трагедии, детали жизни и быт, утратили своё привычное значение!
Быков говорит, что война для советских людей «была глотком свободы». Но это только следствие. Главное — это объединение людей в единый народ! А до этого, он был разделён на богатых и бедных, на умных и дураков, на паразитирующих аристократов и «нищих духом»!
Беда нынешнего времени в России в том, что советское или замалчивается, или шельмуется болотной образованщиной и противопоставляется сегодняшней Реставрации, - сытому новому неравенству и унижению простых людей новыми потребительскими «нормами» жизни.
Похожее состояние общества замалчивающего историю, было в первые двадцать лет после революции. Но тогда, все говорили о наступившем равенстве и потому, отрицали всю предыдущую историю страны, как привычку к неравенству.
Сегодня всё наоборот! Неравенство объявлено вечным и рациональным, а стремление к равенству изображают, как советский революционный «вывих».
Революция семнадцатого года, на мой взгляд была проявлением русского гения и победой народа, над тысячелетним рабством.
И потому, завоевания революции в страшной войне были спасены. Пастернак писал в 1941-ом году, в стихотворении «Русскому гению»:
«Ты взял над всякой спесью верх
С того большого часа,
Как истуканов ниспроверг
и вечностью запасся...»

…Эту мысль, тогда, Пастернак повторял в заявке на пьесу о современности: «Автор постарается показать, например, тождество русского и социалистического, как главный содержательный факт первой половине двадцатого столетия... Он постарается дать выражение советскости... как простейшей душевной очевидности, одинаковой у правых и виноватых».
Казалось бы, уважай Быков Пастернака как личность, как человека, он не мог бы унизиться до оскорбления и обвинения тогдашнего Пастернака в неискренности.
Но Быков, от себя, добавляет к выше цитированному: «Сын поэта, пытаясь не то чтобы оправдать отца, но объяснить его позицию, - подчёркивает, что по крайней мере два завоевания «советскости», Пастернак в сорок первом году ценит: победу над властью наживы — и над унижением женщины».
В среде болотной «интеллигенции» и сегодня не могут объяснить, как и почему, тогда случилась, была эта победа над властью наживы и унижению женщины, а сегодня это вновь возродилось, правда в иных, «более демократических» формах!
Так что, толкования Быковым жизни Пастернака — это во многом поклёп на «советскость» и оправдание «духа наживы», воцарившегося в сегодняшней России. Сегодня Россией вновь овладевают «истуканы и их прислужники». Сегодня, «болотными», нажива и несвобода объявлена вечными основами общества!
В отношения к войне у Пастернака, проявляется понимание близости чувств интеллигента и народа в годы испытаний.
Во время войны, в Чистополе, где поэт жил в эвакуации, «в тридцатиградусный мороз, Пастернак... разгружали дрова на Каме — их подвозили на огромных баржах; Пастернак не только не жаловался, а выглядел совершенно счастливым: «Здесь мы ближе к коренным устоям жизни. Во время войны все должны жить так, особенно художники».
По поводу жизни и смерти в Чистополе Цветаевой, Быков высказывает свои потаённые мысли о значении «поэта».
О неуживчивости, испорченном характере и трагической самовлюблённости Цветаевой, Быков, оправдывая и её и себя, пишет: «Она уживалась даже в России восемнадцатого года, среди пьяной матросни, спекулянтов и голода; не выживала, а полно и счастливо жила. Вывод напрашивается один: чудовищно измельчала Россия...»
Тут с одной стороны радость работающего Пастернака, а с другой — сочувствие к поэту, «потому что «страна измельчала». Это рефреном, сегодня звучит и со стороны болотной образованщины – народ измельчал! У них всегда народ виноват, а они кругом правы и герои с фигой в кармане!
И ещё одна интересная деталь в этой книге.
У Быкова, мировоззрение антисоветчика, странным образом соседствует со взглядами националиста. Я об этом феномене русских людей, названным мной социальной шизофренией, писал уже не один раз.
Быков не проч порассуждать о величии страны, породившей таких поэтов как Мантельштам и Ахматова, Цветаева и Пастернак. Но он только в этом и видит значение России...
Быков, выдумал теорию о ревности тирана, то есть Сталина к поэту и подводит читателя к мысли, что «тиран» завидовал поэту и даже пытался ему понравится.
Быков в подтверждение своей теории, пишет: «Ещё немного - и стадионные поэтические вечера стали бы возможны в сталинской империи... но Сталин отлично понимал, что власть поэта сопоставима с властью вождя и поэтому опасна...»
На мой взгляд, это очевидное преувеличение значения третьего сословия в жизни страны.
Но Сталин, сам будучи поэтом, просто ценил талант Пастернака и в редких общениях с ним, пытался показать, что подлинный поэт — это не альтернатива реальной жизни, а отклик на оптимистические, а иногда и трагические перемены в жизни страны. Сталин понимал, что именно движение в будущее рождает поэзию, а не наоборот!
...Конечно с возрастом и возрастанием усталости от славы, переменился и характер Пастернака. После войны, на пике известности, Пастернак «загордился», стал любить себя отбросив всякие сомнения о гениальности своих стихов и даже прозы. Такое, наверное бывает со многими, самыми скромными людьми.
Поклонники и поклонницы поэтов, как и эстрадных певцов, заставляют поверить в свою исключительность самых трезвых людей.
Ахматова, с её «величавостью и мрачностью», с уверенностью в своей мировой предназначенности, служила как бы «ролевой моделью» для Пастернака. И Пастернак, попробовал пожить как Ахматова, «отдельно не только от страны, но и от своей эпохи». И первое время ему это нравилось.
В эти годы, в Союз приехал Исайя Берлин — английский философ с русскими корнями. Ахматова влюбилась в него из-за его лёгкого характера и светской обходительности. Как это часто бывает с одинокими людьми, её сразило «лёгкое обаяние буржуазии». И многие её стихи с той поры так или иначе связаны с этой встречей.
Встречался с Берлиным и Пастернак, и тоже постарался ему понравится, тем более услышав много лестных слов об его известности на Западе. Пастернак, как это принято у русских и по сию пору, говорил много неодобрительного не только о власти, но и вообще о жизни в Союзе.
Видимо в это время и появилась мечта напечатать свой роман, «Доктор Живаго», заграницей.
Хотя Быков замечает о реакции Пастернака на Берлина: «Отношение Берлина к «несчастным туземцам»(то есть к советским людям), казалось ему поверхностным и «зачарованным».
Сам Пастернак не раз говорил о «гении народа русского», но к власти относился прохладно. Хотя письмо на смерть Сталина, показывает неоднозначность таких выводов...
Союз после победы Быков рассматривает уже как закоренелый враг не только реального социализма, но и народной власти вообще.
«Вторая половина сороковых — мрачнейщая из советских эпох. Именно после неё оттепель стала неизбежной — режим достиг апогея, вспух и перезрел, перестал сознавать свои границы и чуть не довёл страну и мир до катастрофы...»
Мне кажется, тут уже привычный антисоветизм глубокомысленно соотносимый с забыванием исторических реалий. А именно этим всегда грешат «западники» в наивной уверенности, что «мы сами во всём виноваты».
Быков не жил в те годы, не видел энтузиазм и жизнелюбие оставшихся в живых защитников Советского Союза. Тогда, несмотря на страшные потери и разрушения, страна восстанавливалась и строилась заново. И простые люди, радовались миру и просто свободе жить и работать для общего блага.
Не так настроены были многие «работники культуры». После всех тягот и переживаний в эвакуации (а не на фронте), им хотелось погулять и насладиться бездельем и известностью. Именно с их голоса и поёт Быков, говоря о второй половине сороковых...
В доказательство своей теории, Быков пускается в «спиритическое-политическое» толкование стихов Пастернака., например «Бабьего лета».
Начинается оно таким вот четверостишием и смысл здесь понятен без экивоков:

Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стёкла звенят,
В нем шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад...»

Для меня это тоже знакомо, потому что я помню и те годы, и то веселье заготовки еды на зиму. Повторяю — жили тогда бедно и чуть ли не впроголодь. Но ведь так или почти так жили и в Европе...
Я не берусь цитировать весь тот метафорический бред, который на полном серьёзе Быков вываливает перед читателем, толкуя в нужном ему русле эту лирическую зарисовку советского быта!
Но на тех, кто не помнит и не знает того времени — эти толкования действуют, они им верят! А ведь это уже идеологическая паранойя!
Получается так, что «болотный антисоветчик», родившийся почти четверть века позже того трудного, но славного времени, пытается представить жизнь народа в те времена через писания «жертв режима» и исходя из своего крошечного опыта взросления в уже умирающем, номенклатурном Союзе!
Тогда, в последние годы СССР, стало модно у образованцев, называющих себя «пропрабами перестройки», искать подтверждение своему антисоветизму в разного рода «диссидентских» протестах» и «авторитетных» заграничных писаниях антисоветчиков.
Для Быкова, как и для всей болотной тусовки, характерны выборочные ссылки на тех «интеллигентов» которые пострадали «при Сталине». В этих авторитетах много фальшивого «народничества» и «культа имён», который они противопоставляют «культу личности».
...Зато мне понравилось толкование Быковым неофициозного христианства Пастернака и литературный анализ стихотворения «Рождественская звезда».
Вот первые строфы оттуда:

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
над яслями тёплая дымка плыла.

…....................................................

и вот последние строки:

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
последние звёзды сметал с небосвода,
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг, кто-то в потёмках, немного налево,
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Мне понравилась «расшифровка» этого стиха Быковым:
«Мировая история и культура по Пастернаку, начинаются с Рождества Христова: «всё будущее галерей и музеев» - здесь, в этой точке. С неё в истории начинается человеческое, появляются понятие о добре и зле, исчезают жестокие законы язычества — око за око, зуб за зуб; история перестаёт быть природой, свет отделяется от тьмы, сильнейшие падают, слабейшие побеждают...»
...Что касается романа Пастернака с Ольгой Ивинской, то это тёмный любовный треугольник, судя по рассказам автора, периодически повторяющийся и типичный для поэта на протяжении всей жизни. Русская пословица сурово гласит: «Седина в бороду, а бес в ребро» Тут много историй из мира литературы и литераторов. Ивинская была красива и была без ума от стихов Пастернака. А поэт, тоже интересен как мужчина, и как человек. Чего же ещё нужно?! И любовники были счастливы и не стесняясь об этом говорили.
Ивинская, за время их любви и дружбы, прошла через тюремный срок, но не разочаровалась и это говорит о силе её чувств к Пастернаку. И она даже гордилась его успехами у женщин!
Быков, как и многие, делает из Ивинской жертву «режима», попутно оправдывая «старого романтика» Пастернака.
Для оправдания «героини романа» он незаметно чернит людей строгой морали, живших вокруг. Тут есть оправдание стиля жизни и нынешней «болотной» тусовки, славящейся лёгкостью слов и поступков. Примеров тому множество, вплоть до убийства нелюбимой жены. Но это не обсуждается, потому что «элите» всё дозволено!
...Сравнивая Пастернака и Толстого, Быков, кажется не понимает драму прозрения Толстого, который выступал не против культуры, как таковой, а против превращения её в псевдо элитарность, в инструмент закабаления простого народа, наконец интеллектуального паразитизма!
У Пастернака, наоборот, с возрастом, тщеславие стало побеждать природную скромность и доказательством тому милое сердцу Быкова сравнение простых людей с «сбродом», как народ у «креаклов» называют быдлом.
Причиной разлада с эпохой, послужила и смена «большевизма», на антинародное мещанство парт номенклатуры. В этом, главная притягательность соблазнительной «оттепели» для идеологической «обслуги» этой парт номенклатуры, в которую превратились «работники пера и кисти».
А их патрон, то есть номенклатура, превратилась в хозяев народа и страны. Роли поменялись и произошло это незаметно и во многом с помощью «мастеров слова»...

Замечательная фактография и необычно большой объём биографии, дают возможность узнать многое из жизни поэта и его среды.
Пастернак в старости, постепенно уходил от привычного общения и тем самым от участия в жизни общества. Ему надоело молодое праздное времяпровождение.
Ему, как и Толстому, в своё время, хотелось жить только своим домом, рядом только с близкими и друзьями старинными.
Иными словами, Пастернак устал жить как все и потому, раззнакомился с множеством «бывших друзей», с которыми был не близок ещё при начале знакомства.
Поэтому же, зная переменчивость любви, переходящей в брак на собственном опыте, он остался в семье и умер на руках у жены и детей...
«Доктор Живаго», которого Пастернак писал, по сути, всю свою жизнь, стал отражением всего его творчества, вместе с достоинствами, но и недостатками. Если читать его внимательно, то в нём мало антисоветского, но мало и советского.
Конечно способ попадания романа за границу, вызывает удивление. Но это уже издержки, а точнее, - особенности характера Пастернака. Ему захотелось стать известным не только в Союзе, но и во всём мире. И этим хотением воспользовались нечестные люди. Как подчёркивает Быков, его западные благодетели и «почитатели», просто обкрадывали поэта!
В романе Пастернака, как мне кажется показана эволюция русского интеллигента и постепенное его превращение в героя-индивидуалиста. Это путь самого Пастернака и поэтому, во многом эта книга стала своеобразным подведением итогов жизни не поколения, а личности поэта.
Это своеобразный путь от неофициального христианства, к самодостаточному ницшеанству с его утверждением, что в жизни важны только супермены, а «другие - это ад», только недоразвитые «Я».
Во многом именно этой мысли обязана слава «Доктора Живаго». Герой романа, как выясняется, просто не готов и не хочет признавать, что «другие» это и есть та плодотворная почва на которой вызревает и интеллект, и характер человека-творца.
Характеризуя эпоху, в которую тогда жил Пастернак, Быков говорит:
«Парадокс хрущёвской эпохи заключается в том, что для цельных личностей она представляла большую угрозу, чем для конформистов... Самый дух хрущёвской оттепели был конформистским, промежуточным, межеумочным - словом, чего-чего, а уж цельности и ясности в этой эпохе не было...»
Здесь, я бы полностью согласился с Быковым, если бы не общий антисоветский контекст этого высказывания...
В своей оценке истории Советского Союза Быков, как и многие «болотные», ссылается на хулу или похвалу западных критиков-интеллектуалов советского социализма И в этом сказывается его непонимание не только истории как таковой, но прежде всего истории Советского Союза.
Это была попытка, как сегодня «выясняется», неудачная, воплотить христианские идеалы в жизнь, часто через, как казалось, необходимое насилие. Без этого, как оказывается, человечество не способно стать подлинными христианами — стать «как дети». Мещанский эгоизм, всегда противится христианскому альтруизму, и так живуч, что его можно уничтожить только через насилие.
И вот тут, самое время процитировать едкое признание Мандельштама, которое с удовольствием цитирует Быков
«Писательство — это раса с противным запахом кожи и самыми грязными способами приготовления пищи. Это раса кочующая и ночующая на своей блевотине, изгнанная из городов, преследуемая в деревнях, но везде и всюду близкая к власти, которая ей отводит место в жёлтых кварталах, как проституткам. Ибо литература везде и всюду выполняет одно назначение: помогает начальникам держать в повиновении солдат и помогает судьям чинить расправу над обреченными. Писатель — это помесь попугая и попа. Он попка в самом высоком значении этого слова»!
...В критике известных поэтов, современников Пастернака Быков интересен, и кажется очень зол. В этой критике, автор биографии Пастернака не щадит никого, со свойственной «болотной тусовке» безапелляционностью.
Ну а народ, советский народ, он если не ненавидит, то презирает. «Быдло» — это название простого народа пришло из креакловского словаря, но подспудно всегда существовало в «интеллигентской» среде.
И тем интереснее читать сентенции Быкова о отношении к революции Блока и Ахматовой. От лица Ахматовой Быков говорит: «Да мы бражники и блудницы — но не потому что бражничаем и блудим в буквальном, простейшем, милом обывателю смысле: тут уж скорее мандельштамовское - «есть блуд труда и он у нас в крови». Мы виноваты потому что обречены, - а не наоборот».
И дальше: «Для Блока и Ахматовой революция - событие, самим своим масштабом отменяющее разговоры о справедливости или несправедливости; это нечто вроде библейской кары, которые по определению достойны все живущие».
И дальше: «Для Пастернака двадцатых и даже тридцатых годов революция — справедливое отмщение, месть униженных и оскорблённых...»
В этих определения Быкова слышатся эпические нотки!
Но даже в описании похорон поэта, Быков суетится и выказывает свою примитивную «интеллигентскую» элитарность.
«Провожать его вышла вся деревня — в лучших платьях, в новых пиджаках. Из Москвы приехало много седых лам и строгих, стройных стариков — из тех мальчиков и девочек, о которых написал он свою книгу; они давно не собирались вместе. Это был тесный и всё редеющий круг старой московской интеллигенции, видевшей в нём своё утешение и оправдание, - многих выбили, но всех ведь не выбьешь»...

Быкову сейчас сорок шесть лет от роду и значит, он формировался как личность в последние годы советской власти. Это были годы шатаний и глупости самопредательства власти.
Но в пятидесятые он не жил и потому, не знает того времени, и не может понять ни Пастернака, ни его жены. Зинаиды Николаевны, ни реакции писателей на роман «Доктор Живаго».
Ведь они тоже были люди с трагической, как и у каждого человека того времени, судьбой и потому, имели право на своё понимание пережитой советским народом истории, которая не совпадала с историей выписанной Пастернаком в романе.
Сам Быков, продукт уже «перестроечного» воспитания и поэтому, его мелкобуржуазный элитаризм и обывательское самомнение понятны.
Но этими взглядами на эпоху и на Пастернака — человека этой эпохи, - его книга интересна и поучительна...
И всё-таки, за эту большую работу, на которую я разразился таким сердитым эссе, хочется сказать ему спасибо и надеяться, что он напишет книги не совпадающие с мнением московской литературной тусовки!

Июль 2014 года Лондон. Владимир Кабаков.

Октябрь 2015 года. Лондон. Владимир Кабаков

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/ Е-майл: russianalbion@narod





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 23.11.2018 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2420302

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1