Рай. Песнь третья


В обед, когда в разгаре полдень вешний,
Бывает, ляжешь отдохнуть в саду
Под яблонею или черешней,
И незаметно отойдёшь ко сну,
А солнце движется, и через листья
Уже его лучи тебя целуют
В грудь и в лицо, от сна и сонных истин
В явь возвращая, зовя в жизнь большую.
Вот так и я с теплом в груди, с покоем
Внимал тому, как белый свет устроен.
Не понимая правды целиком,
Я чувствовал, однако, сладость правды
И был готов уж говорить о том,
Как вдруг, как-будто на стекле иль в гладком,
Прозрачном ручейке, явились лики,
И эти лики были так зыбки,
Так лепы и для глаза так не липки,
Что я, не нарциссической тоски
Исполненный, а жажды зреть, кто явлен
В сих отражениях, за спину глянул,
И – никого, один искристый сахар –
Мадонны голос-взгляд: "Ты вновь дал маху,
Ты всё ещё стремишься к пустоте.
Перед тобою истинные сути,
Перед тобой, кого злой мир принудил
Нарушить их монашеский обет;
Луна тотемом их была и будет.
Спроси их и поверь всему, что скажут".
Я к светлой сути, больше остальных
Беседы чающей, оборотился:
"Дух, для добра рождённый, как для пашен –
Зерно, и пьющий от рек вод живых,
Скажи мне, кем ты был до парадиза?".
Душа заулыбалася очами:
"Всегда открыты двери у любви,
Особенно, когда пришли свои.
Я в мире была дева, и я чаю,
Ты не забыл ещё сестру Пиккарду,
Исторгнутую силой из ограды
Монастыря; блаженная в блаженных,
Я медленно лечу вокруг вселенной.
Преображенье наше таково,
Что мы здесь чашами Святаго Духа,
Им наполняемыми до краёв.
Неглубоки мы – да: сие дано нам
За слабость благодати пред законом".
Я отвечал: "Не зрением, но слухом
Я вас узнал: столь разны вы чертами
Меж прежнею и нынешнею вами.
Скажите ж вот что: радость не потухла,
Я вижу, в вас: напротив – так и пышет.
Но есть ли в вас воленье взойти выше?
Добавить себе радости ещё?".
Глаза, улыбки шире распахнулись,
Сияя за пределы лба и щёк,
Как мёдом до краёв налитый улей.
Спев с хором "К радости", душа речёт:
"Брат, нашу волю клюв любви доволит,
Как мать – неоперённого птенца.
Мы за добычей не летим на поле.
Нам хорошо и здесь, в гнезде Отца.
Устроено гнездо на нижней ветви.
Но это – ветвь, и не сухая ветвь,
Не лысый сук, упавший хламом мертвым,
Куда уже не проникает свет.
Там, выше, тоже гнёзда со своими
Питомцами, и так – вплоть до вершины.
И всё это – узлы ковра едина,
Едина моря выгнутые спины".
Тогда я понял, что всё небо – рай,
И начал понимать устройство рая:
Как сообразно мере излучаясь,
Приобщены все души святых тайн.
Когда мы с голодухи закусили,
Нам после первого давай второе.
Глад знанья шевельнулся с новой силой
В утробе разума, и я святое
Создание просил продолжить повесть
О том, как чётки вешала на пояс.
"Жить целомудренно вслед за Франциском
Решила Клара и родила сына:
Спелёнутого рясой монастырской
Чудо-ребёнка – орден клариссинок.
Юницею я в нём уже была,
В богоугодном подвизаясь деле.
Но ворвались мужи, меня для зла
Вернули в мир, распяли на постели.
Бог ведает, что я перенесла.
Попробуй вправо от меня взглянуть:
Увидишь светочь, коего сиянье
Сильнее всех сияний, сущих тут.
Так знай: сия сияющая суть
Там, на земле, прошла такой же путь,
Но душу не дала на растерзанье.
Констанцией звалась она в миру".
И стала уходить поющей "Ave,
Maria", как уходит вновь ко дну
Шлифованный Нептуном донный камень.
Следил за ней, покуда можно было,
А как исчезла, прянул к Беатриче.
Но та вдруг полыхнула с такой силой,
Так просияло всё её обличье,
Что я не снёс и взор потупил орлий,
И что хотел спросить, застряло в горле.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 10.11.2018 Сергей Наймушин
Свидетельство о публикации: izba-2018-2409991

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская











1