Пустота в родном краю


Ясное мартовское утро 1944 года было солнечным, но прохладным. Монотонный перестук колесных пар железнодорожного состава изредка перекрывал протяжный свисток локомотива. Собранные в единый состав санитарные, товарные и пассажирские вагоны были переполнены по большей части солдатами, демобилизованными по ранениям, беженцами из разоренных прифронтовых территорий и медицинскими работниками, выделявшимися на общем сером фоне своими белыми халатами.
Сквозь распахнутую для доступа света настежь дверь-задвижку одного из вагонов врывался пронизывающий ветер, несущий предвестие скорой весны, смешанной со стойким запахом гари. Повсюду можно было видеть разрушенные артиллерией и бомбежками строения, нагоняющими тоску своими обгоревшими остовами, голодных женщин и детей, натужно тянущих куда-то свой нехитрый скарб. Сбежавшее от боев население медленно тянулось обратно к родным пепелищам после того как в результате наступления Красной армии фронт передвинулся далеко на запад.
- А ну Петруха, доставай свою гармонику! - вдруг встряхнулся безрукий майор, которого все почему то называли Иваныч, - как никак живыми домой едем. Подними ка ты нам настроение!
Под веселые прибаутки один из бойцов достал гармонь и к всеобщему удовольствию затянул бойкие казачьи частушки.
Старший лейтенант Багаутдин с улыбкой смотрел и слушал, как дружно его спутники подхватывали мотив и в разнобой подстраивались под своеобразную манеру исполнения рыжеволосого гармониста. Он мечтательно представил, как скоро увидит родное село в предгорьях Кавказа и обнимет маму.
- Ну что грустишь, Боря, - обратился к Багаутдину Иваныч, - домой ведь едешь на побывку. Не ранен, не списан. Небось с начала войны родных не видел.
- Не видел их с 39-го, как в армию призвали. Я ведь еще в 35-ом стал водителем. Считай первым был в наших краях. Любое дело, любая свадьба, все ко мне шли. Вот и призвали в армию тоже в числе первых. А там через год после призыва в летную школу направили под Воронежем. Затем спустя полгода война началась, так что доучиться не успел. Вот только рацию освоил и меня сразу перевели в обеспечение связи фронта. Так четыре года на своей "полуторке" и мотался. А теперь вот получил орден и благодарность командования в виде отпуска.
- Да, друг. Завидую тебе, до ваших ингушских краев бои не дошли, так что ждут тебя твои родные в старом отцовском доме. А вот нашу деревню под Ростовом сожгли еще в 41-ом. Кто куда делся не известно, да и живы ли не знаю, - мрачно произнес Иваныч, - да и я вон видишь какой, - и он выставил на обозрение обрубок левой руки, - ни работник из меня, ни помощник в хозяйстве.
- Да брось ты горевать. Скоро войне конец. Наладится мирная жизнь, найдешь своих родных. А в хозяйстве с твоей сноровкой и одной рукой управишься. Главное живой.
Так в разговорах со случайными попутчиками и пересадках прошло несколько дней пути. Роздал Багаутдин по дороге товарищам весь свой паек - "домой ведь еду, там накормят". И наконец добрался до знакомой с детства станции Беслан, откуда до родного села Кантышево рукой подать.
Бодро шагая уже к вечеру дошел старший лейтенант до родного села, но то что он увидел, заставило похолодеть его сердце. Оживленные всегда улицы были совершенно пусты. Сквозь распахнутые ворота и калитки, через выбитые местами оконные рамы сквозило запустение и мрак. Самые страшные мысли неудержимо полезли в голову. Дойдя до родного порога, он громко окрикнул родных, но в ответ была только зловещая тишина. Пройдя весь двор, обшарив каждый закоулок опустевшего дома, он выбежал на улицу.
Ему хотелось верить, что это какое-то наваждение и вот сейчас из соседнего двора, весело приветствуя его, покажутся знакомые лица. Но нет, неслышно было даже лая собак. Вымершее село давило на душу с такой силой, что хотелось выть.
"Неужели это и есть конец света, о котором говорили старики? Но почему я живой? Неужели люди просто испарились?" - хоровод самых диких предположений проносился в его воспаленном сознании, пока утомленный разум не погрузился в спасительную дрему.
Утро не принесло ясности, но освеженный сном, Багаутдин спокойно осмотрелся. Стало понятно, что люди покидали дома в спешке. Многие вещи были разбросаны на полу и на улице. Скотина и домашняя птица тоже пропали. Пройдя все село вдоль и поперек, он не встретил ни одной живой души.
Неожиданно на окраине показалась группа солдат. Багаутдин, окрыленный слабой надеждой, бегом направился к ним.
- Ребята, что здесь произошло? Куда делись люди?
- Товарищ старший лейтенант, мы толком сами ничего не знаем. Нас неделю назад сюда перевели. Но говорят, что вроде бы как всех местных посадили на баржу и в море утопили.
У Багаутдина подкосились ноги и если бы его не подхватили бойцы, он упал бы на землю. Не было ни сил, ни желания говорить. Только черная стена горя встала перед глазами. Он как будто наяву увидел лица матери, братьев и сестры, которым выпала такая ужасная участь.
Обратная дорога на фронт практически не осталась в памяти. Багаутдин был настолько подавлен свалившимся на него горем, что двигался и говорил почти механически. Единственное что он потом мог вспомнить, что почти шесть суток ничего не ел, поскольку остался совершенно без еды.
Добравшись до своей части, он первым делом направился к знакомому особисту, от которого не отставал до тех пор, пока к своему облегчению не узнал, что ингушей не утопили, а вывезли в Казахстан.
Добраться до родных он смог только после демобилизации в 1946 году. Почти полгода у него ушло, что бы найти след своей семьи под Карагандой.
Подойдя к землянке, он увидел маму в окружении нескольких маленьких детей. Не чаявшая увидеть давно потерянного сына женщина залилась слезами.
- Ну будет мама, - как мог успокаивал он ее, - теперь я здесь и все будет хорошо. А где братья, сестра?
- Вот все, что от них осталось, - пожилая женщина указала рукой на детей, - это твои племянники. Всех остальных я похоронила.
Багаутдин нежно обнял маму, и бросил взгляд на малышей. Чумазые ребятишки с восторгом смотрели на военную форму и ярко блестевшие на солнце награды на груди незнакомого для них человека. Они уже поняли, что это не чужой для них человек и ждали, когда он обратит на них внимание.
- Ну что ж, все у нас теперь наладится. А сейчас пойдемте пить чай, а то я дороги немного устал, - весело сказал им Багаутдин, - тем более что я привез вам гостинцы и подарки.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 10.11.2018 Тимур Ужахов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2409940

Рубрика произведения: Проза -> История











1