Наша


-О темпора! О морэ!
Это восклицание также неизбежно, как и первый звук.
А кто говорит-то? Его сиятельство, человек, перевалив. Придет время, и наше поколение, скрепя родониевыми суставами, и ковыряя пальцем в цифровом слуховом аппарате, соединенным с системой ГЛОНАСС, начнет, поглядывая на молодежь, ворчать, что между нами, мол, в Стране Советов,ничего не было, мы не пили, не ели, во всем слушались стариков, и, конечно, что-то знали, про секс, что, да не все, потому, что носили школьную форму, которая не позволяла и так далее.
И самое смешное, что и я с удовольствием присоединюсь к этому хору  динозавров, да, мол, не такие мы были во времена оные, но с оговорками. С большими оговорками. И пока меня окончательно не добил маразм, я вот, прямо сейчас и скажу, в чем эти самые оговорки состоят, а потом хоть потоп и трава не расти, ведь цифра, как, известно штука вечная.
В СССР, как известно, секса не было, а нам досталось самое его охвостье, и, если, быть может,молодежь это слово и не знала, то она прекрасно знала другие, не менее захватывающие и заменяющие это понятие слова. Но секс, сам по себе не казался таким уж страшным - естественное продолжение любви, и не таким противным, как его прелюдия, если по возрасту начинаешь встречаться с мальчиком, это был какой-то обязательный ритуал, который надо пережитьи жить дальше, занимаясь или не занимаясь оным. Пока я в своей маленькой голове еще укладывала то, как к нему относиться, все- таки соотнося, из- за родителей, с любовью, хотя и не представляя их в том, как они должны выглядеть, в общем, пока я пыталась наладить связь, между собой и взрослой жизнью ( я многословна), короче, пришла Юлька и сообщила две сногсшибательные новости. Первая из них была мне уже понятна:
- Я занималась сексом!!
И вторая - не менее сногсшибательная:
- За спортивный костюм!!
- ???
- Видишь? Ну пощупай, пощупай ткань-то! Аддидас!! Мне! Дали!! За секс!!!
Я офигела. Мы с Юлькой только закончили десятилетку, поступали каждая в свой вуз, не вылазили из учебников, а она уже в красивом спортивном костюме, полученном за секс.Но что-то тут было не так. Почему -то всплыл в памяти старик с суровыми кустистыми бровями.
- Воскресение!! - рявкнул он в ухо.
- Сонечка...Мармелаааадова, - кто-то ласково шепнул в другое. - Не хочешь спортивный костюююм? Он такой..Щуплый.
Я вздрогнула. В сексуальных юлькиных делах я всегда участвовала в качестве болельщицы, полагая, что для толстых и очкастых девчонок ( "ты лучше надвинь шапку на глаза") , этот кусок жизни остается не распечатанным. Секс означал качество девочки - красоту не скроешь, раз хотят - значит, нужна. Теперь за это еще и платили аддидасами.
- Юль, ну это же уже пр..пр..прости..проституция?
- А тебе родители аддидас купят?
- Нееет.
- А я сама заработала. Ну, что скажешь? А еще мне дали колы в банках. Пить будем?
- Ага.
Мы врубили Цоя, Юлька затянулась сигаретой, а я - второй. Молча открыли по коле.
- Их было двадцать, - вдруг сказала Юлька. - Только ты - молчи.
Я молча хлебнула колы. Мне вдруг стало обидно, что наше с Юлькой обоюдное детство, с математическими задачками, в которых Юлька всегда была сильней, с кубиками - рубиками и бадминтоном до ночи, вдруг внезапно закончилась. Мне не хотелось двадцать.
- Уууу, ууууу, восьмиклассница...- выводил Цой.
- Ты лучший! - крикнули мы в потолок привычную фразу, и я пошла учить английский.
Юльке удалось поступить в мед, мне в свой, и дальнейшая история приобретения аддидасов уже не казалась такой актуальной - мое превращение из куколки состоялось на втором курсе института, когда уже солидные профессора называли меня на "вы", а на работе меня ценили не за красивые глаза. Все, что было связано с пр, пролетало мимо меня пока я ловила контрабандистов и готовила на кухне обеды, мыла полы и копала на даче картошку.
И даже если грозный призрак платяного голода мягкими губами нашептывал мне свои непристойные предложения, за ним всегда шел с кустистыми бровями старик.
- Воскресение! - крякал он и шел косить. Воскресение.
Однако, если соблазн, если он когда- нибудь и был, обходил меня стороной. встреча с пр, случалась достаточно регулярно.
Поселившись в нашем доме, мы не могли, с ребенком, не обратить внимание на обилие дорогих автомобилей, целовавших чуть ли не порог нашего поъезда. Майбахи, геленвагены, и прочие ягуары нами были изучены досконально, мы просто стали экспертами. Как оказалось, на втором этаже нашего многоквартирного дома полноценно функционировал международный бордель с девчонками - негритянками. Выглядели они потрясающе - с тонкими ногами и попами Дженифер Лопес, затянутыми в кожаные и звериные леггинсы. Никто из посетителей моей квартиры мужского пола, не мог не отметить колорит от ее посещения,заявляя с порога:
- А у вас ТАКИЕ негритянки живут!
На что ребенок солидно кивал и разъяснял посетителю что тут к чему. Дитя капитализма уже прекрасно ориентировалось в его зияющих, ежели можно так сказать ранах. И в геленвагенах тоже. Далее социально ориентированные граждане, проживающие на одной площадке с борделем, его прикрыли, и машины у подъезда стали куда проще, однако, не прошло и половины года, как во дворе, на лавочке, была замечена потасканная блондинка снизу до верху затянутая в красный латекс. По всей видимости, евро ее не интересовали, но работала она по принципу Чацкого:
- Чуть свет уж на ногах - и я у ваших ног.
Блондинку встречали во всех уголках нашего дома.
Тут уже возмутились мамочки, неизбежно гуляющие со своими чадами вокруг сего безобразия. Как-то надо было отвадить отцов, которые, перемигиваясь, говорили:
- Вон. Наша пошла.
Нашу выгнали, и она куда-то пропала.
Год назад, сев в поезд подземки, я с удивлением вперилась в парочку, которую, с начала приняла за дочку с любящим отцом, дочка была одета во все черное и кожаное, а на ногах
у нее были ботинки той же фирмы, что ношу и я. Ботинки были дороже моих. Папочка же дочки имел вид сидельца со стажем двадцати пяти годов, хотя ничего маниакального в его чертах не наблюдалось. Это был просто старый зэк со стажем.
- Это же наша! - дошло до меня. - Похоже она времени не теряла.
Парочка очень дружно затопала по Сенной, и мне самой стало стыдно за интерес к ней.
Наша стала появляться теперь на проспекте в коротких джинсовых шортах, ботинках и красном коротком плаще. Эта одежда была на ней в любую погоду, даже в лютый мороз. Она обладала хорошей фигурой и трудоспособностью гения, и, однажды, с ее лица вдруг исчезли следы всех излишеств, которые так явно были видны на нем при первом знакомстве.
Как - то раз мы завели с коллегой разговор о нашем районе, и я заметила, что каков бы ни был район, а одна достопримечательность в нем имеется - в красном плаще и короткой джинсе.
- Это девушка, которая зимой ездит на роликах? - уточнил коллега.
Я вылупилась.
- Это наша. Она пр.., пр.. прститутка!
- А я просто думал..Сумасшедшая девушка, - заметил коллега, чья молодость выпала на нулевые.
Я посмотрела в окно. Что-то не так, что-то сдвинулось и не хотело задвигаться в моей голове.
Вечером, топая домой, я встретила Нашу.
Она была в колготках, коротких шортах и все том же коротком плаще.
Свежа, как майская роза, она катила на роликах.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 09.11.2018 Сибирцева Станислава
Свидетельство о публикации: izba-2018-2408823

Рубрика произведения: Проза -> Эссе











1