Полудница


Виталий Орлов

Полудница


Девочка, похожая на мопса, пыталась забросить кроссовку на старую ель. Наконец, ей это удалось.
- Мама! У меня кроссовок на дерево попал! – радостно крикнула она. - А тут дедушка упоротый лежит!
- Не смешно, Василиса. - Мама подпрыгнула, и сломав еловую ветку, вернула василисину обувь на землю. Она с отвращением посмотрела на Степанова, и еще раз повторила, - Не смешно!
Степан Денисович поморщился. Ему было жалко дерево. Он любил Сокольники. Обычно, он предпочитал ночевать в Лосином острове. Но вчера, - явно перебрал, и пришлось приземлиться прямо в парке.
Люди, глядя на Степанова, иногда принимали его за бомжа. А ведь правильнее говорить – «бездомный», как объяснил ему батюшка, с которым они собирали милостыню у Сергиевой Лавры.

Степан Денисович был не настоящий бомж.
У него была комната, рядом с платформой Маленковская. Весной он сдавал ее, и до осени отправлялся бродяжничать.
В этом году, он сдал комнату интеллигентной девушке, по имени Жылдыз.
- Можете звать меня Ира, - сказала Жылдыз.
- Зачем? Жылдыз – тоже красивое имя.
- Означает - «звезда». А подольше снять, нельзя? Только привыкну, и уезжать.
- Подольше нельзя.

- Зачем ты иноверным сдаешь? – спросила соседка, религиозная женщина Клавдия. – Я тебе хорошую девушку найду. Воцерквовленную.
- Иноверные - не пьют и не курят. И женихов не водят.
- Православные тоже не курят.
- У православных денег нет.
- Это да, - согласилась Клавдия Ивановна.

Степанов ценил соседку. Они уже, лет тридцать, жили вместе. Степан понимал, что лучше Клавдии - ни за что не найти. В его жизнь она не вмешивалась. Молилась, постилась, терпела некоторые странности.

Когда-то, – Степанов работал экскурсоводом. Любил людей возить по Ярославке: Абрамцево, Сергиев Посад. «Сокровища русской духовности…» - и все такое. Иногда, если просили, отвозил на могилу к Александру Меню. Потом, – он даже был директором экскурс бюро. Коллеги, так сказать, облекли доверием. Правда, недолго. Бюро закрыли, и на Степанова повесили долг. Не большой. Как сказал юрист: «Хорошо отделались». Но, чуть не половину пенсии, – стали списывать с карты по судебному иску.

Говорят, алкоголь убивает тысячи нервных клеток. У Степана Денисовича - убиты миллионы нейронов. Память его крайне избирательна. Бывало, он не помнил, что происходило вчера. Но иногда, открывались такие воспоминания – детство, молодость, - можно хоть руками потрогать. Переносишься в прошлое, как на машине времени.
Только для этого нужно правильно выпить. Не грубо, не водку сразу, а купить какого-нибудь дешевого вина, хоть немного похожего на советскую «бормотуху». И, обязательно, где-нибудь среди природы – в парке, в лесу. Потому, он и уходил летом бродяжничать. Чтобы не потерять эти дни.
И, конечно, - надо быть одному. Степанов не любил алкоголиков. Старался уйти подальше, когда их встречал.
И они не лезли к нему. Чувствовали своими пропитыми душами, что собеседник из него – никакой.
«Ты Царь: живи один…» Кто это написал? Ну неважно…
Летний лес. Тишина. Побольше вина и закуски. И ты снова в прошлом. А прошлое – всегда лучше будущего.

Девочка Василиса снова приблизилась к Степанову, и с идиотским упорством продолжила забрасывать обувь на ёлку. С ней пришли уже и другие дети. Приоткрыв рты, они смотрели за действиями Василисы.
Дети были в жёлтых футболках, и в жёлтых галстуках, похожих на пионерские.
Их родители, расположились кружком на полянке. Они сидели в позе лотоса, и что-то тихонько напевали. На детей они не обращали внимания.
«Сектанты какие-нибудь», - с осуждением подумал Степанов. «Надо перебираться отсюда. Сейчас проповедовать начнут».
Степан Денисович был консервативен, и не любил сектантов.
Он посмотрел на старенький телефон «Нокиа», который использовал вместо часов, (потому что звонить ему было совершенно некому).
Пора. В это время в «Пятёрочке», на Маленковской, – заканчивали коптить просроченных куриц, и выставляли их на продажу. Хорошая закуска. Недорогая и питательная.
Степанов ощупал в кармане куртки сохранившиеся со вчерашнего сторублевки и медяки. Денег для правильного начала дня – хватало. Он аккуратно сложил в рюкзак спальный мешок, причесался, и двинулся через полянку, стараясь не смотреть на молящихся сектантов.
«Харе Рама… Харе Кришна…» - спела ему вслед премудрая девочка Василиса.

Степанов направился к стоящему в тени сосен кофейному автомату. Вытряс из штанов мелочь, закинул нужное количество монет. Нажал кнопку – «Двойной эспрессо». Автомат немного погудел и выдал стаканчик с коричневой жидкостью.

- Не угостите девушку?
Симпатичная девица в полупрозрачном платье, взяла степановский кофе и стала отхлебывать, пристально глядя серыми, льдистыми глазами.
- А мне чего пить? – спросил Степанов.
- Еще возьмешь, - спокойно ответила девушка.
Степанов засунул в автомат сторублевку. Очень хотелось расширить сосуды. Автомат, защелкав, выдал кофе и ему.
- Прохладно тут у вас, - сказала девушка, передернув голыми плечами.
- Так… утро же ещё. Днем – жару обещали, - непохмеленный Степан Денисович, с трудом выговаривал слова.
- Приходи сегодня в полдень к Нижнему пруду, - девушка, все так же, не отрываясь, глядела Степанову в глаза.
- Зачем?
- Узнаешь… Приходи.
- Полдень… Это в двенадцать часов, что ли?
- Да. Двенадцать.
Степанов хотел еще что-то спросить и увидел, что мерзкая старуха в прозрачном платье, стоит рядом с ним. Старуха допила кофе и гадко ухмыльнулась, глядя на него застывшими склеротическими глазами. Потом, выкинула стаканчик, и быстро ушла, в какую-то боковую аллею, похабно покачивая бёдрами.
«Заканчивать надо это дело», - подумал Степанов, допивая «эспрессо». «Или – сильно ограничить».

Он зашел к себе на Маленковскую, принять душ. Конечно, в комнату проходить неудобно, но можно и на кухне обсохнуть. И чаю попить.
Дома были обе, - и Жылдыз, и Клавдия.
«Это, наверно, судьба», - подумал Степанов.
- Жылдыз, тут такое дело… В общем, - надо еще за месяц вперед заплатить.
- Джакшы, - сказала она, от неожиданности, - по кыргызски. – Хорошо. Я как-раз деньги с карты сняла.
- Мерси, - поблагодарил Степанов, и постучался к Клавдии.
Соседка не отвечала.
- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас! – вспомнил молитву Степан Денисович.
- Аминь! Сколько надо? – ответила из-за двери Клавдия.
- Тысяч пять.
- Ого! – Она вышла в коридор. – Ты поаккуратнее со спиртным, Степа… Вот хочется выпить, а ты молитву твори, как сейчас.
Она перекрестила оранжевую пятёрку и подала Степанову.
- Я верну! – сказал Степан Денисович. Долги он, действительно, обычно возвращал.
Деньги, что… Тлен, – констатировала Клавдия Ивановна. – Вот, старец Ионочка, пророчествовал… «Доллары и евро, - обесценятся скоро. Будут валяться всюду, как опавшие листья. И никто даже не наклонится, чтобы их подобрать».
- А про рубли, старец ничего не говорил? – уточнил Степанов.
- Про рубли – ничего.

Освежившись в душе, он зашагал к «Пятёрочке».
Сегодня там была не только горячая, копченая курица, но и какое-то новое вино, из серии «Дары Новороссии». Называлось – «Сады Эдема».
«Почему – «Сады»? – подумал Степан Денисович. «Эдем и так, сад». Тем не менее, - и цена, и крепость напитка его устраивали. Он взял две литровые коробки. (Дешёвое вино продаётся в коробках, как кефир).
Приглашение девушки, не давало ему покоя. Он взял еще бутылку водки «Лебединое озеро», ржаного хлеба, и банку маринованных огурцов. Немного подумал, и добавил еще зеленый горошек «Нежный». (Без ГМО).

Возле Нижнего пруда, не было никого, кроме парочки пенсионеров. Степанов расположился на удобной скамейке. Разложил на газетке свои припасы.
Девушка появилась неожиданно рано.
- А где салфетки? – громко спросила она. – Кто же куру без салфеток ест? Руки будут липкие.
Степанов порылся в рюкзаке, и достал початый рулон туалетной бумаги.
- Тоже неплохо, - одобрила девушка.
Она решительно предпочла «Лебединое озеро».
- Вино на десерт, - сказала она, отстраняя «Сады Эдема». – Можешь им запить. Я, по ходу, тоже запью.
Она разлила напитки в пластиковые стаканчики, и догнав водку вином, перешла к курице.
«Ест, - аж за ушами трещит», - подумал Степан Денисович. «А я уже решил – нечисть какая. Нечисть так не жрет. Нечисть – бесплотная».
- Давай, налегай, - призвала девушка к действию. – Или ты только кофем поправляешься?
- Мне и так хорошо, - сказал Степанов, и покраснел.
- Так… глазки закрыл. Полста заглотнул. И винишком – запил.
Степан Денисович послушно исполнил. И земля засияла невиданными красками. Пара пенсионеров на соседней скамейке, превратились в белых лебедей, и улетели, взмахнув крыльями. Стал доноситься, как будто, колокольный звон, хотя ни одного храма вблизи не было.
- Ну, ты повеселел отец, - сказала девушка музыкальным голосом.
- Ты кто? - спросил он улыбаясь.
- А ты кто?
- Я – Степан Денисович. А ты?
- А я – полудница.
«Какая прелесть», - подумал Степанов, но сказать ничего не смог.
- Полудница – это дневная русалка. Ну, что мне для тебя сделать? - даже не сказала, а как бы – пропела девушка.
- Со… , со…к, - промычал Степанов, запинаясь, как инсультник.
- Соку хочешь?
- Нет… Сорок лет! – крикнул Степан Денисович, пугая уточек в пруду.
- Ты не ори так! Тут охранники ходят, - рассердилась девушка.
- Я хочу, чтоб все было, как сорок лет назад, - раздраженно выговорил Степанов.
- Ни хрена себе предъявы, - удивилась прекрасная спутница. – Ну, а я-то тут причем?
- Ты можешь… Ты, наверное, можешь, - неуверенно сказал он.

Они выпили еще, и смотрели на пруд, на красивых пекинских уток, плавающих вместе.
- Ты – полудница. Полевая русалка, - начал опять Степан Денисович. – Ты можешь, наверное, кое-что…
- Хорошо, - вдруг согласилась она. – Только выпей еще.
Степан Денисович пил сладковатое вино, а она смотрела на него внимательными, льдистыми глазами.

- Гражданин! Гражданин! Не надо тут спать. Тут, между прочим, парк культуры!
Милиционер в белой фуражке, и невыразимого цвета форме, стоял над ним.
Мент уже раскрыл, висевшую на ремне сумку-планшет, от которой пахло настоящей кожей, и делал вид, что сейчас выпишет протокол. – Вы бы шли, куда-нибудь, - предложил он примирительно.
Степанов вскочил, и поковылял в сторону кофейных автоматов.
Вместо них – стояла желтая цистерна с квасом. Немолодая, толстая продавщица, сидевшая среди граненых стаканов и кружек, строго посмотрела на Степана Денисовича.
«Чем же я расплачусь», - думал он, перебирая свои медяки. И тут же успокоился. Двуглавые орлы на монетах, превратились в гордый герб СССР. И сами монеты – приняли привычную форму. «Заботливая! Даже об этом подумала», - умилился Степанов, вспоминая девушку-полудницу.
Он отошел от бочки с квасом, и вытащил из карманов свои сбережения. Сотенные бумажки – превратились в рубли. «Рваные», как их тогда называли. Пятисотки стали синенькими пятёрками. А тысяча – обратилась в оранжевый червонец, с ярко выраженным профилем Ленина.
«С такими деньгами – в Стране Советов не пропадешь», - подумал он, и смело пошел пить квас.

Степанов выпил пол литровую кружку. Она была прекрасна, эта тяжелая граненая кружка, с удобной ручкой, - вместо нынешних вихлястых ёмкостей для питья.
И квас – пах не стиральным порошком. А озоном, летом, окрошкой; костром и рыбалкой.
Он внимательно проверил, есть ли у него в карманах монетки-«двушки». Надо иметь хотя бы несколько. Телефон-автомат их иногда проглатывает.
Кстати, а где, этот самый, автомат? Скорее всего – у платформы.
На «Маленковской» вновь было хорошо. Ни дурацких турникетов, ни сеток, словно в зоопарке. Езжай – куда хочешь. «Сядь в любой поезд, будь ты как ветер. И не заботься ты о билете…», зазвучала в голове старая песенка.

У одного автомата – была срезана трубка. Зато другой, оказался исправным.
Степанов забрался в горячую от солнца будку.
«Какой номер…? Какой номер? Вот если забыл, - будет номер… Но нет, помню ещё».

Она сразу же ответила. Голос такой родной. Почти не сердится.
- Я еще не была. Сегодня пойду… Я договорилась уже.
- Нет. Не надо. Ни в коем случае.
- Я обо всем договорилась. Срок небольшой. Девочки говорят, – это не очень больно.
- Ты меня слышишь? НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! – повторил Степанов с выражением.
- Ну хорошо! – Видно, что обрадовалась. – А как же институт?
- Ерунда всё это, – институт…
- Ладно, как скажешь. Если ты решил… – она радовалась всё больше.
Она всегда с ним соглашалась. Будто разница была – не в один год, а в сорок лет.
Ведь если разобраться, она по статусу выше. Учится – в Историко-архивном. А он – в каком-то Библиотечном, в Химках. И родители у неё – посолиднее. Но он мог уговорить ее – и на хорошее, и на плохое. Вообще, даже, уговаривать не надо было. Слушалась, как при «Домострое».
- Давай сейчас встретимся.
- Давай. Ты где?
- На Маленковской, у Путяевских прудов.
- Купальник брать?
- Как хочешь. Я у Нижнего пруда буду.

Он вернулся на ту же скамейку, где когда-то привиделась ему дева-полудница. С Верхнего пруда доносился визг купающихся.
«А хорошо, что здесь купаться потом запретили, - подумал Степанов. - Много народа тонуло».

Она приехала, как всегда, быстро. В мини-юбке, немыслимо короткой. Сейчас таких и не носят.
В босоножках на пробковой платформе – она казалась еще выше. Она не шла, а летела, словно принцесса из мультфильма «Бременские музыканты».
Ресницы – и так длинные, а глаза – подведены синими стрелками. Как не растают, от такой жары.
На шее – цепочка, с лезвием бритвы. Вроде украшения. Тогда еще не носили нательных крестов.
Челка – и длинные волосы, конский хвост.
Никакого макияжа, кроме подведенных глаз.
От неё слегка пахло духами «Клема».

- Уберите руки… Что вам надо? – Она смотрела со страхом, и, в то же время, с сочувствием.
Степан Денисович что-то промычал. Улыбнулся несимметрично. Одна сторона лица его, как бы застыла.
Он нелепо махал руками, словно немой, который спрашивает дорогу. Да он уже и был – немой.
- Это ты?! – вдруг просияла она.

Охранник парка вызвал скорую и полицию. Приехали быстро. Посмотрели зрачки, и засунули Степана Денисовича в чёрный мешок. Быстро понесли к машине.
- Что с ним? – спросила пожилая женщина в нелепом прозрачном платье.
- А вам-то что? Он родственник ваш? – огрызнулся фельдшер «скорой». – Похоже, инсульт.
Женщина посмотрела внимательными, льдистыми глазами, но не ответила. Или - не расслышала.
И быстро, словно пританцовывая, прошла в какую-то боковую аллею.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 07.11.2018 Виталий Орлов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2407436

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1