ВСЕ МИЗАНТРОПЫ НЕНАВИДЯТ ГОРЬКОГО ЛЮТО.


ВСЕ МИЗАНТРОПЫ НЕНАВИДЯТ ГОРЬКОГО ЛЮТО.
ВСЕ МИЗАНТРОПЫ НЕНАВИДЯТ
ГОРЬКОГО ЛЮТО.

Друзья!

Имя Алексея Максимовича Горького мне лично знакомо со школьных лет. Тогда, в середине пятидесятых годов прошлого века, учился я в маленькой поселковой школе и брал домой на прочтение книги из школьной библиотеки.
В 1890-х гг. Горький написал рассказы «Макар Чудра», «Старуха Изергиль», «Хан и его сын», «Немой», «Возвращение норманнов из Англии », « Слепота любви», сказки «Девушка и Смерть», «О маленькой фее и молодом чабане», «Песню о Соколе», «Песню о Буревестнике», «Легенду о Марко» и др. Все они просто потрясли меня!
Позднее я прочел и его бунтующий против царизма роман «Мать», сам писал сочинение на тему этого революционного произведения…

Надо сказать, что по количеству тиражей книги Максима Горького уступали лишь произведениям Александра Пушкина и Льва Толстого. Пять раз этот писатель выдвигался на Нобелевскую премию, основал три крупных издательства («Знание», «Парус» и «Всемирная литература») и возродил легендарную серию «Жизнь замечательных людей» (ЖЗЛ). Именно от его слова зависело, будет ли молодой автор публиковаться или так и останется неузнанным.

Горькому льстили, его критиковали, ему завидовали, однако в мемуарах и дневниках современников осталось немало положительных искренних отзывов об этом человеке.

**************

ЕВГЕНИЙ ЗАМЯТИН:

Горький никогда не мог оставаться только зрителем, он всегда вмешивался в самую гущу событий, он хотел действовать. Он был заряжен такой энергией, которой было тесно на страницах книг: она выливалась в жизнь. Сама его жизнь — это книга, это увлекательный роман. Необычайно живописны и, я бы сказал, символичны декорации, в которых развертывается начало этого романа. <...>

... город, где жили рядом Россия 16 и 20 века, — Нижний Новгород, родина Горького. Река, на берегу которой он вырос, — это Волга, родившая легендарных русских бунтарей Разина и Пугачева, Волга, о которой сложено столько песен русскими бурлаками. Горький прежде всего связан с Волгой: его дед был здесь бурлаком.

Это был тип русского американца, seif-made man (Человек, выбившейся из низов (англ.)): начавши жизнь бурлаком, он закончил ее владельцем трех кирпичных фабрик и нескольких домов. В доме этого скупого и сурового старика проходит детство Горького. Оно было очень коротким: в 8 лет мальчик был уже отдан в подмастерья к сапожнику, он был брошен в мутную реку жизни, из которой ему предоставлялось выплывать как ему угодно. Такова была система воспитания, выбранная его дедом.

Дальше идет головокружительная смена мест действия, приключений, профессий, роднящая Горького с Джеком Лондоном и, если угодно, даже с Франсуа Вийоном, перенесенным в 20-й век и в русскую обстановку. Горький — помощник повара на корабле, Горький — продавец икон (какая ирония!), Горький — тряпичник, Горький — булочник, Горький — грузчик, Горький — рыбак. Волга, Каспийское море, Астрахань, Жигулевские горы, Моздокская степь, Казань. И позже: Дон, Украина. Бессарабия, Дунай, Черное море, Крым, Кубань, горы Кавказа. Все это — пешком, в компании бездомных живописных бродяг, с ночевками в степи у костров, в заброшенных домах, под опрокинутыми лодками. Сколько происшествий, встреч, дружб, драк, ночных исповедей! Какой материал для будущего писателя и какая школа для будущего революционера!

ДМИТРИЙ МЕРЕЖКОВСКИЙ:

О Горьком как о художнике именно больше двух слов говорить не стоит. Правда о босяке, сказанная Горьким, заслуживает величайшего внимания; но поэзия, которою он, к сожалению, считает нужным украшать иногда эту правду, ничего не заслуживает, кроме снисходительного забвения. Все лирические излияния автора, описания природы, любовные сцены — в лучшем случае посредственная, в худшем — совсем плохая литература. <...>

Но те, кто за этою сомнительною поэзией не видит в Горьком знаменательного явления общественного, жизненного, — ошибаются еще гораздо больше тех, кто видит в нем великого поэта. В произведениях Горького нет искусства; но в них есть то, что едва ли менее ценно, чем самое высокое искусство: жизнь, правдивейший подлинник жизни, кусок, вырванный из жизни с телом и кровью... И, как во всем очень живом, подлинном, тут есть своя нечаянная красота, безобразная, хаотическая, но могущественная, своя эстетика, жестокая, превратная, для поклонников чистого искусства неприемлемая, но для любителей жизни обаятельная. Все эти «бывшие люди», похожие на дьяволов в рисунках великого Гойя, — до ужаса реальны, если не внешнею, то внутреннею реальностью: пусть таких людей нет в действительности, но они могут быть, они будут. Это вещие видения вещей души. «С подлинным души моей верно», подписался Горький под одним из своих произведений и мог бы подписаться под всеми.

Чутье, как всегда, не обмануло толпу. В Горьком она обратила внимание на то, что в высшей степени достойно внимания. Может быть, не поняла, как следует, и даже поняла, как не следует, но если и преувеличила, то недаром: дыма было больше, чем огня; но был и огонь; тут, в самом деле, загорелось что-то опасным огнем.


МАРК АЛДАНОВ:
Я никогда не принадлежал к числу его друзей, да и разница в возрасте исключала большую близость. Однако я знал Горького довольно хорошо и в один период жизни (1916 — 1918 годы) видал его часто. До революции я встречался с ним исключительно в его доме (в Петербурге). В 1917 году к этому присоединились еще встречи в разных комиссиях по вопросам культуры.

Флобер оставил пишущим людям завет: «Жить как буржуа и думать как полубог!». Горький и до революции, и после нее жил вполне «буржуазно» и даже широко. Если не ошибаюсь, у него за столом чуть не ежедневно собирались ближайшие друзья. Иногда он устраивал и настоящие «обеды», человек на десять или пятнадцать. До 1917 года мне было и интересно, и приятно посещать его гостеприимную квартиру на Кронверкском проспекте. Горький был чрезвычайно любезным хозяином. Он очень любил все радости жизни. Любил, в частности, хорошее вино (хотя «пьяницей» никогда не был). После нескольких бокалов вина он становился особенно мил и весел. Слушал охотно других, сияя улыбкой (улыбка у него была детская и чрезвычайно привлекательная). Еще охотнее говорил сам. Видел он на своем веку очень много и рассказывал о виденном очень хорошо и занимательно. Правда, к сожалению, как большинство хороших рассказчиков, он повторялся. Так, его любимый рассказ о каком-то татарине, которого он когда-то хотел освободить из тюрьмы, я слышал — в одних и тех же выражениях — раза два или три. Татарина надо было будто бы для освобождения обратить в православие, и для этого он, Горький, ездил к влиятельным и компетентным особам — о встречах с ними он и рассказывал. Составлен рассказ был очень живописно, но все ли в нем было строго точно — не знаю. Немного сомневаюсь, чтобы человека можно было освободить из тюрьмы в награду за крещение. Вероятно, для живописности Горький кое-что приукрашивал.

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ:

Большая часть моего общения с Горьким протекла в обстановке почти деревенской, когда природный характер человека не заслонен обстоятельствами городской жизни. Поэтому я для начала коснусь самых внешних черт его жизни, повседневных его привычек.

День его начинался рано: вставал часов в восемь утра и, выпив кофе и проглотив два сырых яйца, работал без перерыва до часу дня. В час полагался обед, который с послеобеденными разговорами растягивался часа на полтора. После этого Горького начинали вытаскивать на прогулку, от которой ой всячески уклонялся. После прогулки он снова кидался к письменному столу — часов до семи вечера. Стол всегда был большой, просторный, и на нем в идеальном порядке были разложены письменные принадлежности. Алексей Максимович был любитель хорошей бумаги, разноцветных карандашей, новых перьев и ручек — стило никогда не употреблял. Тут же находился запас папирос и пестрый набор мундштуков — красных, желтых, зеленых. Курил он много.

Часы от прогулки до ужина уходили по большей части на корреспонденцию и на чтение рукописей, которые присылались ему в несметном количестве. На все письма, кроме самых нелепых, он отвечал немедленно. Все присылаемые рукописи и книги, порой многотомные, он прочитывал с поразительным вниманием и свои мнения излагал в подробнейших письмах к авторам. На рукописях он не только делал пометки, но и тщательно исправлял красным карандашом описки и исправлял пропущенные знаки препинания. Так же поступал он и с книгами: с напрасным упорством усерднейшего корректора исправлял он в них все опечатки. Случалось — он тоже самое делал с газетами, после чего их тотчас выбрасывал.

АЛЕКСАНДР СЕРАФИМОВИЧ:

Горький сумел сгруппировать вокруг издательства «Знание» все лучшее, что было среди писателей. Все же гнилое гнал беспощадно и яро.
Горький был не только гениальный, незабываемый пролетарский писатель, но и удивительный организатор. Две эти черты особенно ярко его характеризуют. Кипучая энергия всегда билась в его груди и сказывалась в его соприкосновении со всем окружающим. Неуемная жажда, неуемная энергия, бившаяся в груди Алексея Максимовича, прорывалась во всем — во встречах с людьми, в характеристиках людей, в его разборе произведений молодых писателей, в его указаниях им, как писать, как освещать явления быта, общественности, всего окружающего.

*****************
…У меня в домашней библиотеке есть толстая и тяжелая советская книга 50-х годов прошлого века, где собраны воспоминания и статьи соратников В.И.Ленина. Так вот, в ней очерк Горького о Владимире Ильиче считаю самым замечательным, просто гениальным!
В Учении Живой Этики («Агни-Йоге») много написано о необходимости народу иметь своих героев, воинов Света!
Думаю, и В.И.Ленин, и А.М.Горький, каждый по-своему, несли обновлявшейся большевистской России «горящее сердце Данко».
И как остро сегодня, в буржуазном, мещанском засилье, нам не хватает таких светоносцев!!!

Вл.Назаров



*****************


Раннее творчество Горького поражает, прежде всего, необычным для молодого писателя художественным разнообразием, смелой уверенностью, с которой он создает различные по краскам и поэтической интонации произведения. Огромный талант художника восходящего класса - пролетариата, черпающий могучую силу в «движении самих масс», выявился уже на первых порах литературной работы Максима Горького.
Выступив, как глашатай грядущей бури, Горький попал в тон общественному настроению. В 1920 г. он писал: «Я начал свою работу возбудителем революционного настроения славой безумству храбрых».
Это относится, прежде всего, к ранним романтическим произведениям Горького. В 1890-х гг. он написал рассказы «Макар Чудра», «Старуха Изергиль», «Хан и его сын», «Немой», «Возвращение норманнов из Англии », « Слепота любви», сказки «Девушка и Смерть», «О маленькой фее и молодом чабане», «Песню о Соколе», «Песню о Буревестнике», «Легенду о Марко» и др. Все они отличаются одной особенностью, которую можно определить словами Л.Андреева: «вкус свободы, чего-то вольного, широкого, смелого». Во всех звучит мотив неприятия действительности, противоборства с судьбой, дерзкого вызова стихиям. В центре этих произведений - фигура сильного, гордого, смелого человека, не покоряющегося никому, несгибаемого. И все эти произведения, как живые самоцветы, переливаются небывалыми красками, распространяя вокруг романтический отблеск.

Рассказ «Макар Чудра» - утверждение идеала личной свободы.

В центре ранних произведений Максима Горького - исключительные характеры, сильные духом и гордые люди, у которых, по словам автора, «солнце в крови». Эта метафора порождает ряд близких ей образов, связанных с мотивом огня, искр, пламени, факела. У этих героев - горящие сердца. Эта особенность свойственна не только Данко, но и персонажам первого рассказа Горького - «Макар Чудра».
Под задумчивую мелодию плеска набегающих волн начинает свой рассказ старый цыган Макар Чудра. С первых же строк читателя охватывает чувство необычного: безграничная степь слева и бесконечное море справа, старый цыган, лежащий в красивой сильной позе, шелест прибрежных кустов - все это настраивает на разговор о чем-то сокровенном, самом главном. Макар Чудра неторопливо ведет речь о призвании человека и его роли на земле. «Человек – раб, как только родился, всю жизнь раб и все тут», - рассуждает Макар. И противопоставляет этому свое: «Человек родится, чтобы узнать, что такое воля, ширь степная, слышать говор морской волны»; «Коли жить - так царями над всей землей».
Эту мысль иллюстрирует легенда о любви Лойко Зобара и Рады, которые не стали рабами своего чувства. Их образы исключительны и романтизированы. У Лойко Зобара «очи, как ясные звезды горят, а улыбка - целое солнце».Когда он сидит на коне, кажется, будто выкован из одного куска железа вместе с конем. Сила и красота Зобара не уступают его доброте. «Нужно тебе его сердце, он сам бы вырвал его из груди да тебе и отдал, только бы тебе от этого хорошо было». Там же, с.20. Под стать и красавица Рада. Макар Чудра называет ее орлицей. «О ней словами не скажешь ничего. Может быть, ее красоту можно было на скрипке сыграть, да и тому, кто эту скрипку, как свою душу, знает».
Гордая Рада долго отвергала чувства Лойко Зобара, ибо воля была ей дороже любви. Когда же решила стать его женой, то поставила условие, которое Лойко не мог выполнить, не унизив себя. Неразрешимый конфликт приводит к трагическому финалу: герои погибают, но остаются свободными, любовь и даже жизнь принесены в жертву воле. В этом рассказе впервые возникаем романтический образ любящего человеческого сердца: Лойко Зобар, который мог бы вырвать сердце из груди для счастья ближнего, проверяет, крепкое ли сердце у его любимой, и вонзает в него нож. И тот же нож, но уже в руках солдата Данилы поражает сердце Зобара. Любовь и жажда свободы оказываются злыми демонами, разрушающими счастье людей. Вместе с Макаром Чудрой рассказчик восхищается силой характера героев. И вместе с ним не может ответить на вопрос, проходящий лейтмотивом через весь рассказ: как сделать людей счастливыми и что такое счастье.
В рассказе «Макар Чудра» сформулировано два разных понимания счастья. Первое - в словах «строгого человека»: «Богу покоряйся, и он даст тебе все, что попросишь».
Этот тезис тут же развенчивается: оказывается бог не дал «строгому человеку» даже одежды, чтобы прикрыть голое тело. Второй тезис доказан судьбой Лойко Зобара и Рады: воля дороже жизни, счастье - в свободе. Романтическое мировосприятие молодого Горького восходит к известным пушкинским словам: «На свете счастья нет, а есть покой и воля...»

Рассказ «Старуха Изергиль» - осознание личности человека.
На морском берегу под Аккерманом в Бессарабии слушает автор легенды старухи Изергиль. Здесь все полно атмосферной любви: мужчины «бронзовые, с пышными черными усами и густыми кудрями до плеч», женщины, «веселые, гибкие, с темно-синими глазами, тоже бронзовые». Фантазия автора и ночь делают их неотразимо прекрасными. Природа гармонирует романтическому настроению автора: листва вздыхает и шепчется, ветер играет шелковистыми волосами женщин.
По контрасту изображена старуха Изергиль: время согнуло ее пополам, костлявое тело, тусклые глаза, скрипучий голос. Безжалостное время уносит красоту и вместе с ней любовь. Старуха Изергиль рассказывает о своей жизни, о своих возлюбленных: «Голос ее хрустел, точно старуха говорила костями». Горький подводит читателя к мысли, что любовь не вечна, как не вечен человек. Что же остается в жизни на века? Горький вложил в уста старухи Изергиль две легенды: о сыне орла Ларе, который считал себя первым на земле и хотел счастья лишь для себя, и о Данко, отдавшем свое сердце людям.

Образы Лары и Данко резко контрастны, хотя оба они - смелые, сильные и гордые люди. Лара живет по законам сильного, которому «все дозволено». Он убивает девушку, так как она не покорилась его воле, и наступает ей ногой на грудь. Жестокость Лары основана на чувстве превосходства сильной личности над толпой. Горький развенчивает популярные в конце XIX в. идеи немецкого философа Ницше. В книге «Так говорил Заратустра» Ницше доказывал, что люди делятся на сильных (орлов) и слабых (ягнят), которым суждено быть рабами. Ницшеанская апология неравенства, идея аристократического превосходства избранных над всеми остальными были впоследствии использованы в идеологии и практике фашизма. Спиридонова Л.А. «Я в мир пришел, чтобы не соглашаться».
В легенде о Ларе Горький показывает, что ницшеанца, исповедующего мораль «сильному все дозволено», ждет одиночество, которое страшнее смерти. «Наказание ему - в нем самом», - говорит самый мудрый из людей после того, как Лара совершает преступление. И Лара, обреченный на вечную жизнь и вечное странствие, превращается в черную тень, иссушенную солнцем и ветрами. Осуждая эгоиста, который только берет от людей, ничего не давая взамен, старуха Изергиль говорит: «За все, что человек берет, он платит собой, своим умом и силой, иногда - жизнью».
Данко расплачивается жизнью, совершая подвиг во имя счастья людей. Голубые искры, вспыхивающие по ночам в степи - это искры его горящего сердца, осветившего дорогу к свободе. Непроходимый лес, где великаны-деревья стояли каменной стеной, жадная пасть болота, сильные и злые враги родили у людей страх. Тогда и появился Данко: - «Что сделаю я для людей, - сильнее грома крикнул Данко. И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из нее свое сердце и высоко поднял его над головой. Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещенный этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его...»
Как мы видели, поэтическая метафора - «отдать сердце любимому» возникала и в рассказе «Макар Чудра», и в сказке о маленькой фее. Но здесь она превращается в развернутый поэтический образ, трактуемый буквально. Горький вкладывает новый высокий смысл в стертую банальную фразу, которой веками сопровождалось объяснение в любви: «отдать руку и сердце». Живое человеческое сердце Данко стало факелом, освещающим человечеству путь к новой жизни. И хотя «осторожный человек» все-таки наступил на него ногой, голубые искры в степи вечно напоминают людям о подвиге Данко.
Смысл рассказа «Старуха Изергиль» определяется фразой «В жизни всегда есть место подвигам». Смельчак Данко, который «сжег для людей свое сердце и умер, не прося у них ничего в награду себе», выражает сокровенную горьковскую мысль: счастье и воля одного человека немыслимы без счастья и освобождения народа.

«Песнь о Соколе» - гимн действию во имя свободы, света.

«Безумство храбрых - вот мудрость жизни» - утверждает Горький в «Песне о Соколе». Основной прием, с помощью которого утверждается этот тезис, - диалог двух разных « правд», двух миросозерцании, двух контрастных образов - Сокола и Ужа. Тем же приемом пользовался писатель в других рассказах. Вольный чабан - антипод слепого Крота, эгоист Лара противопоставлен альтруисту Данко. В «Песне о Соколе» перед читателем выступают герой и мещанин. Самодовольный Уж убежден в незыблемости старого порядка. В темном ущелье ему прекрасно: «тепло и сыро». Небо для него - пустое место, а Сокол, мечтающий о полетах в небо, - настоящий безумец. С ядовитой иронией Уж утверждает, что прелесть полетов - в паденье.
В душе Сокола живет безумная жажда свободы, света. Своей смертью он утверждает правоту подвига во имя свободы.
Смерть Сокола - это одновременно и полное развенчание «мудрого» Ужа. В «Песне о Соколе» заметна прямая перекличка с легендой о Данко: голубые искры горящего сердца вспыхивают во тьме ночи, вечно напоминая людям о Данко. Смерть Сокола тоже приносит ему бессмертие: «И капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!».
От произведения к произведению в раннем творчестве Горького нарастает и выкристаллизовывается тема подвига. Лойко Зобар, Рада, маленькая фея совершают безумства во имя любви. Их поступки неординарны, но это еще не подвиг. Девушка, вступающая в конфликт с царем, дерзко побеждает Страх, Судьбу и Смерть («Девушка и Смерть»). Ее смелость - тоже безумство храбрых, хотя оно и направлено на защиту личного счастья. Смелость и дерзость Лары приводят к преступлению, ибо он, как пушкинский Алеко, «для себя лишь хочет воли». И только Данко и Сокол своей смертью утверждают бессмертие подвига. Так проблема воли и счастья отдельного человека отходит на второй план, сменяясь проблемой счастья для всего человечества. «Безумство храбрых» приносит моральное удовлетворение самим смельчакам: «Иду, чтобы сгореть как можно ярче и глубже осветить тьму жизни. И гибель для меня - моя награда!» - декларирует горьковский Человек.
Ранние романтические произведения Горького будили сознание неполноценности жизни, несправедливой и безобразной, рождали мечту о героях, восстающих против установленных веками порядков.
Революционно-романтическая идея определила и художественное своеобразие произведений Горького: патетический возвышенный стиль, романтическая фабула, жанр сказки, легенды, песни, аллегории, условно символический фон действия. В рассказах Горького легко обнаружить характерные для романтизма исключительность героев, обстановки действия, языка. Но вместе с тем в них наличествуют черты, свойственные лишь Горькому: контрастное сопоставление героя и мещанина, Человека и раба. Действие произведения, как правило, организовано вокруг диалога идей, романтическое обрамление рассказа создает фон, на котором выпукло выступает авторская мысль. Иногда таким обрамлением служит пейзаж - романтическое описание моря, степи, грозы. Иногда - стройная гармония звуков песни. Значение звуковых образов в романтических произведениях Горького трудно переоценить: мелодия скрипки звучит в рассказе о любви Лойко Зобара и Рады, свист вольного ветра и дыхание грозы - в сказке о маленькой фее, «дивная музыка откровения» - в «Песне о Соколе», грозный рев бури - в «Песне о Буревестнике». Гармония звуков дополняет гармонию аллегорических образов. Образ орла как символ сильной личности, возникает при характеристике героев, имеющих ницшеанские черты: орлица Рада, свободный, как орел, чабан, сын орла Лара. Образ Сокола связан с представлением о герое-альтруисте. Макар Чудра называет соколом рассказчика, мечтающего сделать всех людей счастливыми. Наконец, Буревестник символизирует движение самих масс, образ грядущего возмездия.
Горький щедро пользуется фольклорными мотивами и образами, перелагает молдавские, валашские, гуцульские легенды, которые подслушал во время скитаний по Руси. Язык романтических произведений Горького цветист и узорен, напевно звучен.

…Раннее творчество Максима Горького примечательно разными стилями, отмеченными Л. Толстым, А.П. Чеховым и В.Г. Короленко. На творчество юного Горького оказало влияние многие писатели: А.С. Пушкин, Помяловский, Г. Успенский, Н.С. Лесков, М.Ю. Лермонтов, Байрон, Шиллер.
Писатель обращался и к реалистическому, и к романтическому направлениям искусства, которые в ряде случаев существовали самостоятельно, но нередко прихотливо перемешивались. Однако на первых порах у Горького доминировала произведения романтического стиля, резко выделяясь своей яркостью.
Действительно, в ранних рассказах Горького преобладают черты романтизма. Прежде всего потому, что в них рисуется романтическая ситуация противоборства сильного человека (Данко, Лара, Сокол) с окружающим его миром, а также проблема человека как личности вообще. Действие рассказов и легенд перенесено в фантастические условия («Он стоял между безграничной степью и бесконечным морем»). Мир произведений резко разграничен на свет и тьму, причем эти различия важны при оценке персонажей: после Лары остается тень, после Данко - искры.
Разрыв между героическим прошлым и жалкой, бесцветной жизнью в настоящем, между «должным» и «сущим», между великой «мечтой» и «серой эпохой» явился той почвой, на которой родился романтизм раннего Горького.
Все герои раннего творчества Горького нравственно эмоциональны и переживают душевную травму, выбирая между любовью и свободой, но они выбирают все же последнее, обходя любовь стороной и предпочитая только свободу.
Люди такого типа, как это предугадал писатель, могут оказаться великими в экстремальных ситуациях, в дни бедствий, войн, революций, но они чаще всего нежизнеспособны в нормальном течении человеческой жизни.
СЕГОДНЯ ПРОБЛЕМЫ, ПОСТАВЛЕННЫЕ ПИСАТЕЛЕМ М.ГОРЬКИМ В ЕГО РАННЕМ ТВОРЧЕСТВЕ, ВОСПРИНИМАЮТСЯ КАК АКТУАЛЬНЫЕ И НАСУЩНЫЕ ДЛЯ РЕШЕНИЯ ВОПРОСОВ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.
ГОРЬКИЙ, ОТКРЫТО ЗАЯВИВШИЙ ЕЩЕ В КОНЦЕ XIX ВЕКА О СВОЕЙ ВЕРЕ В ЧЕЛОВЕКА, В ЕГО РАЗУМ, В ЕГО ТВОРЧЕСКИЕ, ПРЕОБРАЗУЮЩИЕ ВОЗМОЖНОСТИ, ДО СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ ПРОДОЛЖАЕТ ВЫЗЫВАТЬ ИНТЕРЕС У ЧИТАТЕЛЕЙ.

С сайта: https://www.liveinternet.ru/

**********************

2."ОКЕАНИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК".

(Из очерка об Алексее Максимовиче Горьком, 150 лет со дня рождения которого недавно исполнилось).

1. "ЛОЖЬ-РЕЛИГИЯ РАБОВ И ХОЗЯЕВ!.."

В марте 1993 года в «Прав—
де» была напечатана моя cтa-
тья, посвященная 125-й годов—
щине со дня рождения Максима
Горького. Я получал много пи-
сем. Много было хороших, до-
брых, но случались и враждеб-
ные, злые, даже с угрозами. Ta-
кое анонимное письмо получил
я и нa статью о Горьком.

Аноним писал: «Зачем ты
взялся защищать Буревестни—
ка? Да знаешь ли ты, что Горький выходец из очень богатой
семьи. Почитай об этом y но-
белевского лауреата Бунина. А
в части его портретов и про-
изведений — их уничтожить
надо. Все до единого!».
Бунина я читал, знаю, сколь-
ко первосортной нобелевской
желчи извел он на многих писа—
телей, составивших славу рус—
ской литературы, — на Алексея
Толстого, Есенина, Маяковского,
Шолохова… А что касается про-
исхождения Горького из очень
богатой семьи, то у него дей-
ствительно были замашки по-
томственного богача, да к тому
не считающего денег. Вот что
писал Владислав Ходасевич, ко-
торый немало лет близко знал
Горького и даже полтора года
прожил у него в доме:
«Слава приносила ему
много денег, из которых на
себя он тратил ничтожную
часть. В еде, в питье, в одеж-
де был на редкость неприхот-
лив. Но круг людей, бывших
у него на постоянном ижди-
вении, был очень велик, я
думаю,— не меньше человек
пятнадцати. Тут были люди
различнейших слоев обще-
ства, вплоть до титулованных
эмигрантов (речь идет о жиз-
ни Горького после революции
за границей — В.Б.), от род-
ственников до таких, которых
он никогда раньше не видел.
Целые семьи жили на его счет
гораздо привольнее, чем жил
он сам. Отказа не получал ни—
кто. Горький раздавал деньги,
совершенно не сообразуясь с
действительной нуждой про—
сителя и не заботясь о том, на
что они пойдут».

Кого из литературных бо-
гачей последующего времени
можно поставить на том же поле
хотя бы на версту от Горького?
Может, миллионера Солжени—
цына, владельца двух поместий
по обе стороны Атлантическо-
го океана, рыцаря правды, раз-
богатевшего на торговле ло-
жью? Да он без конца затевал
из-за гонораров склоки со сво-
ими переводчиками и издате-
лями. Бунин ненавидел совет-
ских писателей, но чтил класси-
ку. Солженицын же не только за
некоторым исключением нена—
видел советскую литературу, но
клеветал и нa классику, начиная
с Пушкина, которого изобразил
певцом крепостничества, на-
саждавшим в поэзии «блатное
начало». То же самое «начало»
обнаружил он и в мировой клас-
сике: у Шекспира, Шиллера,
Диккенса... Словом, его злобное
полоумие путешествовало по
миру без виз.

А Ходасевич писал ещё и
вот что: «В известности не мог
сравниться с Горьким ни один
из русских писателей... Он по-
лучал огромное количество пи-
сем на всех языках. (На 20 ты-
сяч из них Горький ответил.—
В.Б.). Где бы он ни появлялся,
к нему обращались незнаком-
цы, выпрашивая автограф, ин-
тервьюеры его осаждали. Га-
зетные корреспонденты сни-
мали номера в гостиницах, где
он останавливался. И ждали по
два-три дня, чтобы только уви-
деть его…».

Такая невероятная слава,
разумеется, плодила множество
врагов, вызывала гонения, пре-
следования. Где только Горького
ни арестовывал, ни сажали в кутузку, откуда не высылали!
13 октября 1889 года — арестовали
в родном Нижнем Новгороде, в
мае 1898-го - в Тифлисе (Me-
хетский замок), 17 апреля 1901
— опять в Новгороде, 23 апреля
1902 года, будучи уже европей-
ски известным писателем, авто-
ром гремевшей в России и на За—
паде пьесы «На дне», выслан в
Арзамас, в январе 1905 года по-
сле участия в шествии рабочих
Петербурга к Зимнему и их pac-
стpeлa хотел скрыться в Риге, но
был и там арестован, доставлен
в Петербург и посажен в Тру-
бецкой бастион Петропавлов—
ской крепости. Ни об одном на—
шем, да и западном писателе,
нет возможности составить та-
кой список.
Горький — ярчайшее сви-
детельство глубинной та-
лантливости русского наро-
да, как и вся славная плеяда
от Ломоносова до Есенина. Раз-
умеется, как в прошлом, так и
ныне многие этим и гордятся, и
радуются. Но все мещане, и нe
только литературные, все анти-
советчики, и нe только покой-
ные, все мизантропы ненавидят
Горького люто.

2. «ПРАВДА - БОГ СВОБОД—
НОГО ЧЕЛОВЕКА! »

Примечательно, как отно-
сились к Горькому сестры Цве-
таевы, обе талантливые, чест-
ные и многострадальные. В
1933 году Марине Ивановне
предстояло в Париже «сидеть
на эстраде» по случаю чество-
вания Бунина, получившего
Нобелевскую премию. Отлич—
но понимая, что «премия - это
политика», она писала: «Я не
протестую, я только не соглас—
на, ибо несравненно больше
Бунина: и больше, и человеч-
нее, и своеобразнее, и нужнее
- Горький. Он — эпоха, а Бунин
— конец эпохи».

У меня с Горьким связана
первая попытка литературной работы.В июне 1936 года написал в "Пионерскую
правду» нечто стихоподобное
под названием «Смерть Горь-
кого». И, представьте, получил
ответ из редакции: «Вова, тебе
надо больше читать...». Я и стa-
рался...

Минуло десять лет‚ и, вер-
нувшись с войны, я поступил в
институт имени Горького. В мap-
тe 1948 года страна отмечала
80 лет со дня рождения писа-
теля. В институте устроили кон—
курс на лучшее стихотворение
о Горьком. Запомнилось стихот—
ворение студента второго курса,
вчерашнего фронтовика Макси-
ма Толмачева «Данко»:

"Коптилка мерцает в землянке,
Как будто притихла война.
Суровую сказку о Данко
Читал молодой старшина".

А утром — бой, наступле-
ние, и тaнк старшины оказался
на острие атаки, и был подбит.
И загорелся...

"A мимо летела со свистом
Броня наступающих рот,
И храброе сердце танкиста
Горело и звало вперед".

Известная исследовательни-
ца творчества Горького профес—
сор Л.А. Спиридонова в беседе с
В.С. Кожемяко, напечатанной в
«Правде», сказала, что на при—
глашение принять участие в
горьковской конференции, ко-
торую организует Институт ми-
ровой литературы, откликну-
лись и прислали свои заявки
более ста литературоведов из
многих стран Запада и Востока.
«В Сорренто, — сказала Лидия
Алексеевна, — сейчас поставили
памятник Горькому. То есть зa-
граница память «океанического
человека» (Б.Пастернак) чтит, а
у нас...». А у нас на помянутую
конференцию власть не выде-
лила ни копейки. Обустраивать
всех этих приезжих работни—
кам института, видно, придется
на свои трудовые-деревянные.
Но ведь был Указ президента о юбилее. И под этот Указ была создана юбилейная комиссия,
которая, естественно, получи-
ла деньги. И что? Так эти день—
ги члены комиссии использова-
ли для туристических вояжей
«по горьковским местам» - не в
Нижний Новгород, конечно, и не
в Казань или Самару, а во Фран-
цию, Италию, Германию...

Из беседы я узнал, что,
...оказывается, интересы рус-
ской и всей российской культуры
за рубежом официально пред-
ставляет известный русофоб
Швыдкой. Тот самый, что, будучи
министром культуры, провер-
нул по телевидению передачу на
тему“ «Пушкин ycтapeл», a потом
— «Русский фашизм страшнее
немецкого». Его надо бы после
этого немедленно выставить из
страны, но его берегут и песту-
ют, вывели его на международ-
ный уровень. Он позарез нужен
для дальнейшего оболванива-
ния народа. Неоценимый кадр!
Добился, например, через ЮНЕ-
СКО объявления 2018 года «Го-
дом Солженицына».

Так вот этот хлюст добился
того, чтобы празднование юби-
лея великого писателя, гордости
России, сосредоточить главным
образом на его родине в Ниж-
нем Новгороде: был, дескать,
такой писатель губернского мас-
штаба. Опыт в этом деле есть.
Так раньше обошлись с Шолохо-
вым: донской писатель...

Максим Горький столько нa-
писал прекрасных книг, столько сделал добрых дел, основал издательств, газет, журналов, стольких поддержал, а то и спас, что неудивительно, как его Борис Пастернак определил: океанический человек!
Ho, оказывается, есть литера-
торы , которые склонны думать, что Горький-человек вовсе не земного происхождения, а инопланетянин, полюбивший человека и принявший человеческий облик. Очень похоже.

Писатель Владимир Бушин.

Газета «Трудовая Россия»


*************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров.
Нефтеюганск
12 мая 2018 года.















Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 07.11.2018 Владимир Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2407382

Рубрика произведения: Проза -> Статья











1