Одинокие дети.


Одинокие дети.
 - Это одинокие дети, - сказал мой коллега и друг Яков Иванович Балдин, когда я пожаловался ему на хулиганов из моего класса.
 - Почему одинокие? – удивился я. – У нас в школе, по-моему, нет сирот. Иначе их бы отправили в детский дом.
 - Сирот нет, а одинокие дети есть, - грустно ответил Яков Иванович. – Сходи в семью, хотя бы того же Кузнецова, и всё поймешь.
  Он не преподавал в классе, где я был классным руководителем, но моего Сашку Кузнецова знал хорошо, так как тот был грозой всей школы.
  Прямо на уроке он мог устроить дымовую завесу из старой фотопленки, взрывал какие-то пакетики с порохом и метко стрелял по ушам девчонок из маленькой рогатки.
  На переменах в учительской меня сразу же окружали учителя, работавшие в моем классе, и все как один жаловались на Кузнецова, который сорвал им уроки.
  Для меня это было тяжелым испытанием, так как я работал в школе первый год, и каждая такая жалоба казалась мне доказательством того, что учитель я никудышный, если не могу справиться даже с одним хулиганом.
  И в один из выходных дней я решил сходить к Кузнецову домой.
  Я долго кружил по так называемой Мордовской слободке, с трудом нашел на ней улицу Рабочую, но дома под сороковым номером на ней почему-то не обнаружил. Тогда я понял, что Сашка был уже тёртым калачом, и специально дал мне неправильный адрес, зная, что я, как классный руководитель, обязательно буду посещать семьи неблагополучных учеников.
Пришлось опрашивать жителей слободки, которые сказали, что Кузнецовых здесь  несколько семей, а та, в которой есть хулиганистый сын Сашка, живет на другой стороне речки, до которой можно добраться, лишь сделав крюк с километр.
  Здесь я по достоинству оценил ум и сметливость моего Кузнецова, когда он сообщал мне свой адрес и учел все особенности городского рельефа.
  Спустя полчаса я поднялся по разбитым ступеням старого просевшего дома и постучал в покосившуюся полуоткрытую дверь.
 - Входите! – раздался нетвердый мужской голос.
  Я потянул на себя дверь, но та не поддавалась, и тогда я с трудом протиснул своё тщедушное тело в узкую щель.
  Первое, что я увидел в полутёмной и смрадной комнате был мужик, сидевший за столом с огромной, как мне показалось, бутылкой водки на нём.
 - О, учитель! – радостно воскликнул он, увидев меня, но попытки встать с места не сделал. – Рад познакомиться! Сашка мой мне все уши прожужжал, какой у них в классе замечательный учитель, а я никак не удосужусь зайти в школу, чтоб повидаться. Садись, гостем будешь. Сейчас мы прикончим с тобой этого «гуся [1] » , а потом поговорим об учебе.
  Несмотря на свою молодость и неопытность, а также очень застенчивый характер, я нашел в себе смелость убрать со стола бутылку и присесть на шаткий табурет.
 - Сначала поговорим, Владислав Семенович - произнес я твердо, и он, несказанно удивившись тому, что я знаю его имя – отчество, сменил свой жизнерадостный тон на деловой, робко сказав:
 - Поговорим, конечно, поговорим, только я вот во двор сбегаю по малой нужде.
  Когда он, грохнув дверью, вышел, я огляделся. Теперь я заметил на неприбранной кровати женщину, которая спала, открыв рот и разметав по подушке льняные волосы.
  В темном углу я с трудом различил трех детей разного возраста, от трех лет до шести, сидевших вокруг огромной куклы и старавшихся вернуть ей на место оторванную голову. На меня они не обращали никакого внимания
  Когда Сашкин отец вернулся и с сожалением посмотрел на бутылку, стоявшую под столом, я попросил его сесть и рассказал ему о всех хулиганских проступках сына.
 - Ну что же, будем принимать меры, - сказал он решительно, выслушав меня, и почему-то посмотрел на охотничье ружье, которое висело на стене. – Ты, учитель, не беспокойся, всё будет в ажуре. Сашка теперь будет на уроках как паинька сидеть. Я тебе слово даю.
  Я не очень поверил его слову и вышел из дома с ощущением, что я побывал в каком-то другом мире, мне совершенно незнакомом.
  На следующий день Сашка пришел в школу с синяками на лице и вел себя, действительно, как паинька. На меня он смотрел с плохо скрываемой ненавистью, и я даже пожалел о своем посещении его семьи.
  Но так длилось недолго.
  Я пришел в свой класс чуть раньше звонка на урок и увидел там ужасную картину. Прислонив к доске Лену Русакову, слабую девочку, переболевшую церебральным параличом, Сашка Кузнецов размеренно бил ее кулаком в живот и при этом широко улыбался во весь свой огромный рот.
  Я уже был готов наброситься на него и отшвырнуть его любым способом от девочки, не думая о последствиях, когда взглянув на лицо девочки, был поражен его выражением, которое остановило меня в двух шагах от неё: она тоже улыбалась…
  Беспечно и радостно, словно ее не били, а ласкали…
  Гораздо позже я разгадал секрет этой невыносимой для чужого взгляда улыбки.
  Во-первых, после перенесенной болезни у нее, видимо, отсутствовал болевой рефлекс, а, во-вторых, мальчики никогда не одаривали ее своим вниманием, и то, что Сашка проявил его, пусть даже таким жестоким способом, было для нее огромной радостью.
  Но об этом я тогда не думал. Я просто подошел к ним, взял Сашку за шиворот, развернул его лицом к себе и ударил его коротким тычком в солнечное сплетение, не забыв при этом улыбнуться, Точно так, как улыбался он сам, избивая беззащитную девочку.
  Удар оказался довольно сильным, и Сашка, широко открыв рот и выпучив глаза, начал прерывисто глотать воздух.
 - А ты почему не улыбаешься? - спросил я его. – Посмотри на Лену. Ей до сих пор приятно, как ты ее мутузил. Неужто я не туда попал? Ну, тогда извини.
  Я прошел к своему столу и нашел в себе силы поздороваться с классом.
  Хотел открыть журнал и не смог: у меня дрожала левая рука, а у правой не разжимался кулак.
 - Тема сегодняшнего урока: повесть Аркадия Гайдара «Тимур и его команда», в которой рассказывается о настоящей дружбе и подлом предательстве, - сказал я.
  Урок прошел прекрасно.
  Но я чувствовал себя отвратительно: ведь я впервые поднял руку на ученика.
  После уроков, по дороге домой, я рассказал обо всем Якову Ивановичу.
 - Ты все сделал правильно,- не задумываясь сказал он. – Это как раз тот случай, когда кулак убедительней всех других средств. К тому же ты ударил его всего один раз. Значит, ты – не садист и даже не сторонник физического воздействия на учеников.
  Балдин был для меня большим авторитетом, он пришел в школу с Военно – Морского флота, и отличался от всех других учителей постоянной выправкой и точностью суждений.
  Я был благодарен ему за сказанное, хотя окончательно рассеять мои сомнения о правильности содеянного мною ему не удалось.
  Но после того случая Сашка вел себя безупречно, даже на уроках пения, которые раньше он срывал постоянно.
  А мне хотелось поговорить с ним, как говорится, по душам, особенно, когда я вспоминал его пьяных родителей и детей, играющих с растерзанной куклой в грязном углу неприютного дома.
  И однажды, после окончания урока, который был в их классе последним, я окликнул его:
 - Саша, останься, пожалуйста.
  Он остановился на полпути, и я увидел, как побледнели его щеки, а взгляд стал тревожным и беспомощным.
  Я подошел к нему, и тогда произошло вообще что-то странное и непонятное для меня: он сжался в комок и прикрыл живот портфелем.
  И мне стало страшно, потому что я понял: он думал, что я буду его бить.
  Даже безвинного…
  Как, вероятно, его часто бил пьяный отец…
- Подожди меня, - сказал я. – У меня накопилось много тетрадей, помоги мне донести их до дома.
  Он улыбнулся какой-то грустной и ничего не говорящей улыбкой и взял из моих рук тяжелую «авоську» с тетрадками.
  Мы вышли из школы вдвоем. Во дворе еще играли в снежки ребята, которые жалели о расставании с друзьями, было шумно и и весело.
  Но все замерли, увидев нас с Сашей, идущих рядом, и, вероятно, удивившись тому, что на наших лицах, и у меня и у него, отражалась неподдельная радость доверия друг к другу.


[1] - «гусем» на Сахалине называли бутылку водки объёмом 0,75 литра.
© Copyright: Борис Аксюзов, 2018

 м





Рейтинг работы: 19
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 52
© 06.11.2018 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2406811

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.11.2018   16:03:18
Отзыв:   положительный
Очень сильный рассказ, написан ярко... Спасибо.
Валерий Гладышев       10.11.2018   18:24:56
Отзыв:   положительный
Точно так сегодня больна вся матушка Россия... И рассказ Аксюзова поневоле наводит на это размышление. Спасибо!
Флярик       08.11.2018   22:01:39
Отзыв:   положительный
Всё правильно, Борис Валентинович... Настоящий писатель или говорит обо всём больном, говорит с абсолютной, обнажающей душу честностью, или это не настоящий писатель... Именно честность делает оптимистический финал убедительным. Спасибо Вам.
Александр Гаврилов       07.11.2018   18:18:37
Отзыв:   положительный
Какие страшные истории, ей богу... У нас они есть, да... Спасибо автору, хочешь, не хочешь - задумаешься.









1