9-й день недели


9-й день недели
Журналист и полицейский снова в центре противостояния двух могущественных сил. На этот раз поле битвы – политическая арена. Политический триллер «9-й день недели» - продолжение фэнтези «8-й день недели».


Глава 1

Фары несущегося по ночной дороге мощного внедорожника не в силах разогнать ночь. Мужчина это понимает, но, тем не менее, утапливает педаль акселератора сильнее. Мгла сгущается, из чёрной становится непроницаемой. Плотный туман, укрывающий одеялом землю, делает окружающую обстановку похожей на сцену голливудского фильма ужасов.
Мужчине и самому уже кажется, что он – актёр в этой постановке. Медленно бредущий по влажной траве. На огонёк, сиротливо мерцающий вдали. По телу пробегает дрожь. Но не от холода, не от промозглой, стылой росы и насквозь промокших ног, а от чего-то другого. От ощущения неведомого
За спиной проухала сова. Ветер то играет с волосами, то стихает. Затем снова берёт в руку невидимую расчёску. Огонёк, хотя и увеличивается в размерах, но настолько медленно, что кажется призрачным и недосягаемым. Земля под ногами становится мягче, идти с каждым шагом всё труднее и труднее. Мужчина остановился, чтобы отдышаться. Лицо застит пот, рубашка насквозь промокла. Рука по привычке полезла в карман брюк. Но через мгновение мужчина грязно выругался и сплюнул.
- Вот чёрт! Забыл сигареты.
Меж тем призывный свет огонька продолжает манить. Собравшись с силами, мужчина снова идёт. Ноги по щиколотку утопают в жирном чернозёме, но он старается не обращать на это внимания. На пути то и дело попадаются старые трухлявые доски вперемешку с металлоломом. Те, что полегче, можно просто откинуть в сторону, а иные приходится обходить. Обходить приходится и могучие старинные деревья, словно исполины возвышающиеся над окружающей обстановкой. Холодной и мертвенной. Ветви раскидистых крон несколько раз больно хлестнули по лицу.
Стиснув зубы и стараясь не обращать на это внимания, мужчина упорно продолжает движение. Пока не поскользнулся на плоской металлической поверхности и растянулся во весь рост. Силясь отвлечься от звона в ушах, провёл грязной ладонью по неопознанному предмету. Металлическая коробка, наполовину ржавая. Шершавая поверхность при ближайшем рассмотрении оказалась остатками облупившейся краски. Цвет различить сложно. Кажется, голубой. Человек снова ощутил острый приступ желания покурить. И снова с сожалением вспомнил, что не взял с собой сигареты. Что делать? Идти
Внимание привлекла овальной формы нашлёпка на плоской поверхности. На ней что-то изображено. Но что именно – разобрать сложно: яркая луна скрыта непробиваемой завесой облаков. Однако в их плотном строе наметился прогал.
Через минуту станет светло, и я увижу, что изображено на загадочном овале
Мужчина принялся терпеливо ждать. Прикинул на взгляд примерное количество времени, через которое свет луны прольётся на землю.
Сорок, тридцать девять, тридцать восемь…
Вынужденное бездействие заставило почувствовать холод. Влажная от пота рубашка противно прилипла к телу. Он зябко поёжился.
Двадцать три, двадцать два…
На счёт «пять» пространство вокруг стало светлым, как днём. Человек резко приблизился к овалу… А за мгновение до этого пришедшая на ум догадка подтвердилась с ужасающей откровенностью. Он отстранился от изображения, оказавшегося старинной фотографией, и начал затравленно озираться.
Так и есть
Тело мгновенно накрыла адреналиновая волна, прогнавшая холод и оцепенение. Мужчина с воплем вскочил и бросился прочь. Поскорее от этого места. Вперёд к спасительному, мерцающему вдали огоньку. На ходу огибая то тут, то там встречающиеся ранее казавшиеся такими странными плиты. Теперь они были не странными, но зловещими. Редкие из них стоят прямо. Основная масса покосилась или вообще лежит на земле…
- Пап, а что было на этой фотографии? – Мужчина вздрогнул от неожиданности. Он не сразу узнал в детском голосе дочь. Я что, думал вслух? Он повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть ребёнка лучше.
- На этой фотографии… - Мужчина почувствовал ком в горле и замялся. - На этой фотографии изображена женщина.
- Красивая? – Девочку всё сильнее распирает любопытство.
- Не знаю. – Мужчина вдохнул поглубже и поправил зеркало. – Возможно, она была красивой. Кто знает? Было темно, и лица не разобрать. К тому же фото наполовину стёрто.
- Жаль. – Девочка печально вздохнула, затем продолжила с надеждой: - Пап, а может, там ещё что-нибудь было написано? Ну, на этом камне.
- На камне? – Удивлённо переспросил мужчина. Он мельком глянул на спящую жену. Беззаботная и безмятежная. Длинная дорога всегда клонила её в сон.
Дочь подарила удивлённый взгляд.
- Ну да. Ты же сам сказал, что там были и металлические плиты, и каменные.
- Не помню… Ну, да ладно. – Мужчина провёл ладонью по шершавой щеке. Надо хорошенько выспаться и побриться. А ребёнку, несмотря на позднюю ночь, спать совсем не хочется. Сам виноват: придумал какую-то дурацкую историю. Страшилку, нагоняющую страх в неокрепшую детскую психику. Впрочем, страха в глазах шестилетней дочери не наблюдается. – Ладно, Монстрик, слушай дальше. На камне написано…
чёрт, какие есть старинные имена?
…мужчина впал в интеллектуальный ступор, затем выпалил первое, пришедшее на ум:
- На камне написано «Морозова Аглая Глебовна». И годы жизни: 1892 – 1908.
- Какие годы жизни? – Монстрик от неожиданности подалась вперёд, но повисла на ремне безопасности. – Эта женщина умерла?
Ну вот, приехали. Теперь она точно до утра не сомкнёт глаз. Дорога петляет и не позволяет отвлекаться. Иногда в виде презентов подбрасывает ямы. Не успел вовремя отрулить – получи ощутимую встряску. Впрочем, даже она не в силах вырвать супругу из цепких лап сна.
- Получается, что так. – Мужчина пожал плечами. – Мы все когда-нибудь умрём. И окажемся там, где будут лишь надгробные плиты и тишина. Кстати, судя по датам, она умерла юной шестнадцатилетней девушкой.
- Пап, а отчего она умерла?
Мужчина не родной отец ребёнка. Он познакомился с её матерью на сайте знакомств. Полгода вялой переписки так и могли закончится, как обычно такое общение и заканчивается – одноразовым сексом или вообще ничем. Но однажды мужчина плюнул, подорвал зад и переместил в машину. Поехал на другой конец города, чтобы отвезти ребёнка подруги по переписке на занятия танцами. Так и познакомились вживую.
- Отчего умерла? – Переспросил он и задумался. – А отчего люди умирают? От жизни.
Однако ребёнок юмора не оценил.
- Это как?
Поэтому пришлось придумывать причину.
- Она заболела. В те годы медицина была менее продвинута, чем сейчас. Врачи долго боролись за её жизнь, но, к сожалению, безуспешно. Но она ушла тихо, во сне.
От недостатка света глаза устали и слезятся. Мужчина поёрзал на сиденье и прищурился, чтобы лучше видеть. Вот, блин, поднял тему на ночь глядя.
- Аа, я поняла! Тот человек не просто гулял по кладбищу. – Монстрик просияла. – Он навещал эту девушку.
- Возможно. – Мужчина недоумённо потёр лоб. Такая простая в своей очевидности мысль пришла в голову не взрослого человека, но ребёнка.
- Да, они были знакомы. И теперь мужчина ходит в гости к своей подруге на кладбище.
Даже из детских уст сочетание слов «в гости» и «на кладбище» звучит зловеще.
- Монстрик, послушай, так не говорят: «ходят в гости на кладбище».
- Почему? – Девочка непонимающе заморгала.
- Потому что «ходить в гости» означает что-то хорошее, приятное. – Какими другими словами донести свою мысль, он не знал. - А кладбище – это печаль и слёзы, горечь утраты близкого человека.
- Пап, но ведь ей было бы тоскливо и одиноко без него. И он её не оставил. Разве это плохо?
Мужчина нахмурился и промолчал. В целом, мысль верная. Усопших надо навещать. Только важно помнить, что внимание более ценно при жизни. Незамеченная яма тряхнула машину. Монстрик отвернулась. Плотная пелена тумана за окном подступает всё ближе и ближе.
- Пап, мне страшно. – Монстрик посмотрела на него жалобно. – Я боюсь.
Это удивительно. Ведь только что придуманная на ходу зловещая история про одинокого человека её напугать не смогла. И зачем я вообще начал про кладбище? Кто знает, обстановка навеяла.
- От чего страшно?
- От тумана. Он какой-то… неестественный.
Неестественный
- Ты выучила новое слово?
- Что?
- Ничего.
Белая непроницаемая мгла вокруг и впрямь неестественна. Видимость неуклонно падает и, в конце концов, инстинкт самосохранения вынуждает сбросить скорость. Следить за дорожным покрытием невозможно, машина то и дело сотрясается. Сильнее – яма, слабее – заплатка или стык. Ко всему отказал спидометр. Надо заменить датчик. Но таким темпом мы доберёмся не скоро
Никогда
- Пап, а я пошутила! – Монстрик весело улыбнулась. – На самом деле мне не страшно! – Она высунула язык. - Бе-бе-бе!
Мужчина вздохнул, чувствуя лёгкую досаду от подкола.
- Ну держись, плутовка! Расскажу тебе другую историю.
- Такую же страшную?
Принадлежи эти слова взрослому, мужчина бы решил, что это сарказм. Но в устах ребёнка они звучат естественно и невинно. Тем не менее, он не удержался:
- Нет, блин! Весёлую и жизнеутверждающую. Вот слушай.
Монстрик с интересом заморгала.
- Когда-то, давным-давно, на этой самой дороге, по которой мы сейчас едем, случилась страшная история. Дело было ночью. Одна семья, папа, мама и дочка, ехали на внедорожнике в деревню. – Мужчина на секунду задумался. – Кажется, у них была старенькая «Нива». Стоял такой же густой туман. Он был настолько плотным, что фары машины оказались бессильны его пробить. И водитель снизил скорость до максимально разумной. Так они и плелись. Долго бы ехали, но, в конце концов, доехали бы домой. Но, на беду, девочка в «Ниве» говорит папе: «Папа, я кое-что вспомнила. У нас в садике воспитательница сказала, что когда едешь мимо кладбища, нельзя говорить «мертвец, проснись!». Папа интересуется, мол, «почему?». На это последовал такой ответ: «воспитательница сказала, что это чёрное заклинание; мёртвые восстанут из могил». Водитель «Нивы» малолетней дочери не поверил. Говорит, «дочь моя, это всё сказки для запугивания детей». И далее в таком же духе. Потом сокрушённо добавил, мол, какую гадость рассказывают нынче воспитательницы в садике. Жена супруга поддержала и сказала чаду, чтобы та впредь в страшилки не верила. Потому что на самом деле существуют только добрые силы.
Мужчина перевёл дух. От онлайн-сочинительства он даже подустал. Жене никогда так складно не врал. По странному стечению обстоятельств, в это самое время они как раз проезжали мимо старинного кладбища. Несмотря на то, что за туманом оград не видно, мужчина знает, что за белой непроницаемой стеной расположен погост.
- Пап, наверное, дети в садике говорили плохие слова, поэтому воспитательница и сказала им так.
Сделанное шестилетним ребёнком умозаключение порадовало проницательностью.
- Да. – Согласился он. – Вполне возможно.
И почувствовал, что у истории теперь не один, а два рассказчика: он сам и Монстрик.
- А что случилось дальше? – Она с нетерпением ждала продолжения истории.
- Дальше вот что случилось. - Мужчина, для того, чтобы включить воображение, представил сочиняемую историю воочию, в виде фильма. – Глава семейства говорит: «Смотри, дочь, я сейчас тебе докажу, что ваша воспитательница пошутила. Я позову их, но они продолжат спать». Дочь перепугалась и хотела отца остановить, но он уже начал: «Эй, усопшие, проснитесь! Слышите меня?». Затем опустил боковое стекло и повторил уже громче: «Слышите меня?! А ну вставайте из своих могил!».
- Прям так и сказал? – Удивилась Монстрик. – Он что, ненормальный?
- Да. Прям так и сказал. Меж тем ребёнок от страха принялся истерить. Прижался к маме и громко рыдает. Жена ругает мужчину: «Смотри, что ты наделал! Так же нельзя!». А он в ответ: «Ну я же прав. Верно? Никто не проснулся. Значит, не следует верить таким воспитательницам». Так они и спорили друг с другом, не замечая, как по обеим сторонам дороги из тумана начали вырастать надгробные кресты. И только ребёнок это увидел. Девочка закричала. Мама подумала, что дочь просто ещё не успокоилась, и прижала малышку к себе сильнее. А кресты, тем временем, выросли ещё больше и уже начали склоняться над машиной. Тут, наконец, мужчина с женщиной это узрели. И закричали от ужаса.
Надо ей отомстить! И мужчина сделал то, что мгновенно пришло в голову: изображая людей из истории, тоже закричал.
- Аааа!!
Монстрик от неожиданности вздрогнула.
- Пап, прекрати! – Заикаясь, жалобно пролепетала она. - Мне страшно!
Мужчина краем глаза посмотрел на продолжающую мирно посапывать жену. Вот это сон. На зависть. И, добавив театральности голосу, продолжил:
- От ужаса водитель «Нивы» изо всех сил нажал на газ. Мотор взревел, и машина полетела в неизвестность, в густой непроглядный туман. Они запросто могли врезаться в дерево, но это их нисколько не страшило. Лишь бы поскорее вырваться из проклятого гиблого места! Тут из тумана начали появляться фигуры в лохмотьях и комьях земли. Мужчины, женщины, дети. Полусгнившие, а некоторые и вовсе скелеты.
- Пап, мне страшно. – Монстрик заплакала. - Не надо, не надо!
Мужчина почувствовал удовлетворение. И одновременно – пламенное желание довести рассказ до конца.
- И мертвецы потянули руки к машине. Взирали пустыми глазницами, скалились страшными зубами…
- Папааа! – Монстрик уткнулась в спящую мать.
Прям как девочка из рассказа
- А через мгновение фары выхватили из темноты ужасное зрелище: дорогу перегородила целая армия оживших мертвецов! Мужчина мгновенно понял, что не сможет проехать, и инстинктивно нажал на тормоз. Машина встала, как вкопанная. Мотор заглох, из-под капота повалил дым.
Рассказчик прокашлялся. Разбитая дорога, густой туман и саднящие глаза уже совершенно не волновали: он поймал творческий кураж и жаждал одного – придумать истории финал, рассказать до конца. Монстрик отвернулась и тихо всхлипывала. Глядя на неё, мужчина всё же сбавил тон, однако наделил зловещими заговорщическими нотками.
- Один из мертвецов отделился от толпы и сделал несколько шагов по направлению к «Ниве». Водитель дрожал от страха и не мог пошевелиться. Однако сообразил, что этот покойник – здесь самый главный. Живой труп осклабился остатками зубов и прохрипел: «Ты позвал нас, человек. И мы пришли». И дико захохотал.
Мужчина прекратил говорить и посмотрел в зеркало заднего вида. Монстрик его, кажется, уже не слушает. Лишь подрагивает, словно в судорогах. И крепко обнимает любимую игрушку - большого плюшевого слонёнка. Словно ищет защиту. Жена продолжает спать.
Хватит ужасов на сегодня. Зря не остановился вовремя
Переводит взгляд на дорогу и… изо всех сил бьёт по тормозам! Невольный крик ужаса вырывается из груди: прямо посередине дороги стоит живой мертвец. Он сделал шаг вперёд и осклабился страшными зубами.
- Ты звал нас, человек. И мы пришли!
И захохотал.
Мотор заглох и попытки его завести ни к чему не привели. Из тумана начали выходить другие покойники. Ноздри защекотал едкий неприятный запах. Монстрик истошно завизжала. Мужчина нашёл в себе силы повернуть голову и бросить взгляд назад: вместо жены на сидении – такой же живой полуразложившийся труп.
Колганов проснулся и осознал, что кричит он сам.


Глава 2

В комнате жарко. Почти душно. Солнце, не сумев пробить плотное полотно штор, поступило проще и мудрее: просто обняло лучами-щупальцами весь дом. Однако, несмотря на это, его колотит озноб. Противный и беспощадный. Насквозь промокшая от пота простыня приклеила тело к кровати. Намертво. Он было попробовал приподняться, но оставил эту затею. Бесцельное изучение потолка всколыхнуло воспоминания.
Дурацкий сон... Ночная дорога… Нива… Люди в салоне… Кажется, семья… Потом откуда ни возьмись мертвяки… Брр. Что за бред?
Колганов раздосадовано потёр виски. Голова тяжёлая, словно вместо мозгов – чугунный шар. Впрочем, это следовало не только из ощущений, но и ввиду безуспешных попыток включить умственную активность. Внезапный приступ тошноты заставил приподняться на локтях. Он жадно дышал и отирал со лба крупные капли. Отпустило так же внезапно. После болезненного дискомфорта слабость кажется приятной, даже сладкой. Немного придя в себя, молодой человек усилием воли всё-таки принял вертикальное положение.
Что такое? И ведь не пил накануне. Не пил? Да, не пил однозначно! Взгляд упал на доказательство осмысленного. Вон он стоит на прикроватном столике, любимый MonnetVS. Золотисто-янтарное содержимое не откупоренной бутылки кажется если не эликсиром бессмертия, то, как минимум, лекарством от всех бед. Пытаясь противостоять первому, самому естественному порыву – приложиться к горлышку, Колганов зажмурился. А когда открыл глаза…
Что это, чёрт подери? Откуда… Я это не приносил домой… Ничего не понимаю…
Зазвонил телефон.


Глава 3

Упругие струи воды щекочут кожу. Стекают по небритым щекам и спине, исполосованной шрамами. Приятная прохлада. Ему это нравится.
Надо сделать холоднее
Температура воды понижается, а настроение повышается. И решимость. Так было, есть и будет всегда: холод приводит мысли в порядок. Цель выкристаллизовывается и становится ближе. Такая ясная и… желанная.
Но надо ещё побриться. Обязательно! Ведь сегодня праздник. Сегодня главный день в жизни. День, который бывает не у всякого человека за всё время его бренного существования. А ему повезло.
Да, мне несказанно повезло! Через час, может, через два, осуществит своё предназначение. Сделает это профессионально и… красиво. Да, именно так. Красиво. На зависть окружающим.
Отеревшись грубым вафельным полотенцем, приступил к следующему ритуалу. Извлёк из кожаного чехла видавшую виды клинковую бритву GeorgeButlerи принялся неторопливо затачивать на оселке. Здесь ни в коем случае нельзя спешить. Священный для мужчины, магический ритуал. Смочил камень водой и, придерживая инструмент указательным и большим пальцем, одновременно прижал гребень и кончик лезвия. Аккуратно провёл бритвой вдоль камня. В конце последнего перевернул её через гребень и прижал таким же образом, но другой стороной. И снова, размеренно и вдумчиво, провёл инструмент уже в обратном направлении. Со стороны вроде бы легко, но только на первый взгляд. Необходимо сохранять угол и правильную силу нажатия. Сие приходит с опытом. Следующая процедура – доводка лезвия с помощью кожаного ремешка с абразивной пастой. Здесь свои нюансы. Положив лезвие на поверхность плашмя, потянул вдоль, тупой гребневой частью вперёд. Затем в обратную сторону. И так несколько раз. До тех пор, пока не удовлетворился результатом. Выставив на свет торцом, внимательно осмотрел режущую кромку и аккуратно, почти нежно, проверил остроту подушечкой большого пальца. И довольно улыбнулся.
Закончив с бритьём, взялся сочинять нехитрый холостяцкий завтрак. Яичница с ветчиной и крепкий цейлонский чай. Разумеется, без сахара. В клетке у окна остервенело заливается канарейка. Порция корма заставила пернатого немного успокоиться. Мужчина несколько минут разглядывал птицу странным взглядом. Словно пытался что-то сообразить.
- Ты лопай, лопай. – Наконец, заговорил он. - Вот вернусь, заберу тебя, и мы отправимся в тёплые края. На юг. Чтобы никогда больше не видеть холодную ужасную зиму. Только ты, мой друг, и я.
Он замолчал, посмотрел в окно и снова перевёл взгляд на жёлтый комочек перьев. Протянул руку к клетке, но резко отдёрнул и сел за стол. Надо спешить. Цель не будет ждать.
Сначала хотел облачиться в недорогой, но новый серый костюм. Затем, поразмыслив, пришёл к выводу, что со своей ношей будет выглядеть нелепо и подозрительно. Поэтому остановил выбор на светло-жёлтой футболке, приобретённой в один день с любимой канарейкой, и ярко-красных шортах. Образ довершили белая бейсболка и темно-коричневые сандалии на босую ногу. Самое то для пятидесятилетнего, ещё крепкого, мужчины. Немного постоял в коридоре, взял с виду обычную 19-литровую, наполненную до краёв, бутыль для кулера и захлопнул за спиной дверь.
И только сейчас, спускаясь по лестнице, ощутил дрожь и страх. Страх. Ладони и спина покрылись липкой противной испариной. Выкрашенные серой краской стены и распахнутое настежь окно поплыли перед глазами. Мужчина остановился на середине пролёта и попытался взять себя в руки. От неловкого движения бутыль выскользнула из скользких рук и только в последний момент, благодаря недюжинной реакции, сумел её поймать. Дыши ровно, ровно, ровно. Успокойся. Приведи мысли и чувства в порядок. Цель близка. Цель совсем рядом. Иди, и ничего не бойся. Иди же!!
Выйдя на улицу, залитую ярким солнечным светом, человек немного успокоился. Нарочито неторопливо, вдыхая тепло и энергию утра, направился к машине. Прежде чем захлопнуть бутыль в багажнике, аккуратно сдёрнул многоразовую пробку с капроновым уплотнителем, и приблизил лицо к горловине. В нос ударил характерный запах бензина.


Глава 4

Сдавленный звук oldphoneнакрытого подушкой телефона раз за разом, всё глубже и глубже, пробивает сознание. Не сводя взгляда со странных предметов на прикроватном столике, Колганов нащупал айфон и выудил из плена. Даже не видя экрана, безоговорочно уверен, что знает, кто звонит. В такую рань, а время 8.50, может звонить только Валя. Вернее, Валентина Кузьминична.
Чуть за сорок, ростом лишь немногим меньше, чем колгановские сто восемьдесят пять, она досталась, так сказать, в наследство от предыдущего главреда Бергера. Скоропостижно скончавшийся в результате несчастного случая, Михаил Борисович Бергер назвал своё детище «Восьмой день недели» и никогда не расставался с верной помощницей. Колганов же, вступив на должность главреда, не только сменил название журнала на «Девятый день недели», но и собирался избавиться от прошлого в лице Валентины Кузьминичны. Но в последний момент передумал. Почему? Он и сам не знал ответа. Прежде чем ответить на вызов, прокашлялся.
- Егор Анатольевич, доброе утро. – Колганов всегда поражался её тону, одновременно вежливому и не терпящему возражений. Не дожидаясь ответа, продолжила: мягко и безапелляционно. – Хотела бы напомнить вам о предстоящей встрече, запланированной на десять утра.
Молодой человек прекрасно ощущал немой укор в том, что время почти девять, а его, главреда и владельца издания, нет на рабочем месте. Сквозь тон секретарши так и сквозит: «Михаил Борисович никогда себе такое не позволял!». Однако спорить или как-то ставить её на место желания нет. Во-первых, рука… то есть язык не поднимается; ведь, в свою очередь, Валентина Кузьминична никогда не преступала грань дозволенного в отношениях «начальник – подчинённый»; во-вторых, настолько профессионально справляется со своими обязанностями, что только это и позволяет ему, непутёвому, просыпать начало рабочего дня и вставать с опухшей головой; в-третьих, да, если захотеть, можно ещё найти кучу причин.
При этом Колганов никак не может вспомнить, что за встречу накануне запланировал. Спросить Валентину? Глупо, потому что она подумает, что я снова бухал. Хотя это и не так. Впрочем, она же знает его как облупленного. Видит насквозь. Наверняка считает, что двадцатишестилетнему второсортному журналюге занимать пост главреда ещё рано. Но есть весомый аргумент «за» него: Михаил Борисович придерживался другого мнения, раз незадолго до смерти завещал «Восьмой день недели», абсолютно и полностью ему, юнцу, едва проработавшему в издании пару лет. Так с кем же я должен встретиться? А, чёрт, разберёмся на месте.
Меж тем странные предметы на столике будоражат мозг и разгоняют головную боль похлеще лекарств. Несмотря на то, что телефон находится прямо перед ухом, голос секретарши льётся откуда-то издалека, словно окутанный звуковым туманом. Колганов закрыл глаза, чтобы не видеть странные предметы, невесть каким образом оказавшиеся в квартире, и набрал в лёгкие воздух.
- Доброе утро, Валентина Кузьминична. Я уже почти оделся. Заканчиваю марафет и убегаю. Кому ты врёшь, придурок? Но всё равно большое спасибо за звонок.
Закончив разговор, Колганов ещё немного помедлил и протянул руку. Неведомый предмет оказался изящным золотым кулоном в виде змеи, держащей в широко раскрытой пасти солнце. Несмотря на кажущуюся хрупкость и изящество, от украшения исходит непонятное, зловещее ощущение. Молодого человека пробил озноб. На ум пришли странные ассоциации: Хэллоуин, ряженые люди, пляски и огонь. Люди танцуют, пьют и веселятся. Тело незаметно наполнилось ватой. Он закрыл глаза и устало откинулся на кровать. Пространство комнаты наполнилось жаром и коктейлем из запаха свечей, свежей краски, пота, конопли и ещё бог весть чего. Если приглядеться внимательнее, можно узреть ряженых подростков. Что за хрень со мной происходит?
Кто-то блюёт, кто-то занимается сексом, а кто просто лежит в отрубе. Вот Вампир кокетничает с Золушкой. Или наоборот. Она закуривает и предлагает ему. Кровосос сначала мнётся, затем соглашается. У девушки не работает зажигалка, поэтому закуривают от вампиршей. Поодаль, в неестественной позе, прислонившись к дивану и запрокинув голову назад, сидит Элвис Пресли. Меж широко расставленных ног –Светильник Джека. А пытающаяся заниматься сексом парочка при более внимательном рассмотрении оказывается Вурдалаком и Королевой. Гармоничное сочетание, однако.
Громкая музыка становится ещё громче, а зеркальный шар вращается быстрее и быстрее. К прочим запахам подмешался ещё один, самый невыносимый. Скорой неминуемой беды. Журналист вполне осознавал, что находится здесь по своей воле и в любой момент может уйти, но… Как завороженный, смотрит и с замиранием сердца ждёт развязку. Пока ничего необычного не происходит. Пьяная вечеринка мажоров. И совсем неестественно, незваным гостем на этом празднике, смотрится высокая белоснежная статуя. Молодая красивая женщина в старинном, даже древнем, одеянии. По прекрасному лику пробегают отблески света и пламени. Кажется, ещё немного, и незнакомка сойдёт с пьедестала, чтобы величественно покинуть вакханалию, на которой ей не место. Через секунду взгляд улавливает около огромного окна непонятное движение. Мефистофель угрожающе надвигается чёрную кошку. Та, в свою очередь, пятится назад. Лиц подростков практически не видно, но возникает полное ощущение страха девушки. Пока Колганов пытается всмотреться в детали сцены, молодой человек бросается на собеседницу. Та успевает отпрыгнуть, но падает на пол. Только теперь видно её полное ужаса лицо и его… нет, лицом это не было. Во всяком случае, лицом живого человека. Скорее, страшная маска трупа из фильма ужасов. Девушка истошно кричит:
- Влад! Влаад! Влааад! О боже!
Его зовут Влад, машинально отметил журналист. И невольно вздрогнул, когда осознал, что на лице Влада-Мефистофеля не маска, а… Тут время остановилось. Замерло. Как застыли и все находящиеся в гостиной. Наблюдаемое напомнило Колганову музей восковых фигур. Затем, зеркальным шаром над потолком, бешено ускорилось.
Девушка-кошка вскочила и, оставив в руке незадачливого охотника оторвавшийся хвост, бросилась наутёк. Дорогу ей преградил шатающийся, с широко расставленными руками, Элвис. Из-под маски капает что-то зловонное, и не надо обладать широким воображением, чтобы понять, что под ней скрывается. Беглянка увернулась и от него и помчалась дальше. А пространство гостиной наполнили борьба живых с мёртвыми, крики, стоны и кровь. Льющаяся, брызжущая и фонтанирующая. Везде и всюду. И громкая музыка.
Колганов хотел взять пульт и убавить, но начавшийся из-за упавших свеч пожар перегородил дорогу. Инстинктивно молодой человек попятился назад. Пот застит глаза, но можно видеть, что, по мере того, как языки пламени отвоёвывают всё больше места, живых участников празднования остаётся меньше. Рухнувшее с потолка перекрытие снопом искр и кусками огня разметало в стороны остатки интерьера. Надо уходить. Я ничем не могу им помочь. Последнее, на что обратил внимание, была статуя. Только теперь женщина бросила розу, которую прежде держала в правой руке, и в ужасе прижала обе ладони к лицу.
Журналист резко очнулся и вскочил с кровати, жадно глотая воздух. Кулон отлетел куда-то в сторону. На непослушных, негнущихся ногах медленно подошёл к окну и… на мгновение ощутил острый порыв выброситься. Ну а как ещё избавиться от этого кошмара? К ужасу и непониманию, тело покрылось множеством мелких ожогов и волдырей. Что за чертовщина происходит? Надо срочно принять душ и…
На прикроватном столике оставался нетронутым второй странный предмет. Впрочем, со стороны выглядевший вполне буднично: свежая, будто только что срезанная, берёзовая ветвь. Молодой человек наполнил водой вазу и взял ветку…
…Уставшее от истязания огнём тело наполнилось негой. Кисть самопроизвольно сжала стебель сильнее, а глаза закрылись. Он покачнулся. На секунду прошила мысль о том, что сейчас упадёт, но также исчезла, растворившись в глубинах сознания. Теперь окружают не жар и зловоние, а приятная прохлада и запах травы. И темнота, разбавляемая далёкими звёздами над головой. Упругие порывы ветра пробирают насквозь. Вдали призывно мерцает огонёк. Колганов берёт курс на него. Чтобы не замёрзнуть, прибавляет ход. Ноги босы, а брючины насквозь мокрые от росы, но это нисколечко не волнует. Изредка раздаётся шуршание убегающих прочь ночных обитателей поля. Но Колганов, как завороженный, видит пред собой лишь одну цель, расплывающуюся световым пятном. Не считает ни времени, ни пройденных шагов. Это бессмысленно. Ведь начни – обязательно собьёшься со счёта. Потому что разум застыл, словно законсервировался. Сердце колотится как исступлённое, а ноздри вдыхают доселе неведомый, волшебный аромат. Подобно мотыльку, журналист упрямо стремится к своему источнику света.
Неопознанный светящийся объект растёт в размерах и постепенно превращается в огромный костёр. Мерцание же оказалось обязанным хороводу танцующих вокруг него людей. Немного позже выяснилось, что последние – облачённые в светлые полупрозрачные одеяния девушки. То взявшись за руки, то отпустив, они невесомо, почти порхая, двигаются вокруг вздымающегося в небо огня. Ритмика гибких тел невероятным образом совпадает с движениями языков пламени, и непонятно, то ли девушки вторят огню, или же он сам всецело в их власти. Колганов даже не помнил, как подошёл к огню и замер как вкопанный.
Меж тем, девушки легко сбросили едва прикрывающие тела одеяния и закружили пуще прежнего. Костёр отвечал огромными снопами искр, выбрасываемыми в небо и освещающими всё вокруг. Невероятная красота видимого настолько ошеломила молодого человека, что ему хотелось наблюдать за этим зрелищем вечно. Неожиданно танцовщицы склонились к подножию костра и замерли. И огонь, словно распускающийся цветок, медленно обнажил середину… незваный гость оказался не в силах устоять на ногах…

Надо поставить ветвь в воду и срочно собираться на встречу. Стоя в душе, чистя зубы и облачаясь в костюм, Колганов никак не мог выбросить из головы увиденное. Точнее, померещившееся. Даже другое видение, кровавого Хэллоуина и живых мертвецов, не в силах его затмить. Из-за этого по дороге в редакцию он пару раз едва не стал виновником ДТП. И, лишь войдя в кабинет и оглядев привычную рабочую обстановку, невероятным усилием вернулся в реальность. Доброе утро, Валентина Кузьминична.
Разум и сознание отказываются это принять. Это кажется сном, преследующим наяву… Прекрасная девушка и змея, свисающая чёрными кольцами с её левой руки. Правой она держит гада под широко раскрытой пастью.


Глава 5

- Доброе утро. Старший лейтенант Николаев. Как самочувствие?
Ещё до того, как ДПСник взмахнул полосатым жезлом, приглашая остановиться, мужчина в белой бейсболке и светло-жёлтой футболке почуял неладное. Из всего разношёрстного потока полицейский выбрал самую неприметную машину, которых пруд пруди – его серебристый «Солярис». Мужчина включил поворотник, свернул на обочину и плавно нажал на тормоз. До цели оставалось каких-то двадцать-тридцать минут езды плюс поправка на пробки.
Страх вернулся. Незваным гостем распахнул дверь сознания. Ладони вспотели и предательски дрожат. В зеркале заднего вида видно, как неспешно приближается страж порядка. Первый порыв – не дожидаясь подхода полицейского, выйти из машины с документами. Через секунду идея оказалась отвергнутой, поскольку такое поведение наверняка покажется подозрительным. Остаётся ждать. Достать документы и страховку, и ждать.
Полицейский, на вид которому лет двадцать пять, бегло пошарил глазами в салоне, благо отсутствие тонировки позволяет это сделать. Вместо ответа мужчина протянул документы. Пока ДПСник внимательно их изучал, мужчина внимательно рассматривал самого стража порядка: рослого, широкоплечего и всего в веснушках.
- Валентин Павлович, ничего не употребляли накануне?
От волнения мужчина сглотнул. Размеренное повествование жизни в потоке оказалось грубо прервано человеком в форме. Рыжий веснушчатый юнец с полосатым жезлом и ощущением собственного всевластия наглым образом вторгся в его личное пространство. И не просто вторгся, а прошёлся с грязными ногами и развалился на любимом диване. К страху, сначала неуверенно и неловко, затем громче и напористее, подмешалось ещё одно чувство: желание убить наглеца. Мужчина в светло-жёлтой футболке может это сделать по счёту раз. Голыми руками. Он вообще может сделать с этим зарвавшимся юнцом всё, что угодно. Но нельзя, нельзя. Пойти на поводу у внезапно возникшего желания означает подвергнуть опасности осуществление миссии. А миссия, цель – превыше всего. Поэтому важно собрать волю в кулак и не позволить открыть багажник. Мужчина ответил, насколько возможно, спокойно и уверенно:
- У меня язва желудка, молодой человек. Мне вообще пить нельзя.
Старший лейтенант Николаев на мгновение сощурился, оценивая услышанное. Распрямился и постучал «правами» по ладони.
- Сожалею, Валентин Павлович. – Он улыбнулся. - Вот муж моей сестры тоже мучился язвой. Так ведь и не пил отродясь. А здоровье вона как повернулось. Кто-то цистернами глушит, и хоть бы хны. А другой трезвенник, да занедужит.
- Жизнь – несправедливая штука. – Философски изрёк мужчина и сразу же об этом пожалел, поскольку ДПСник оказался настроен поговорить.
- Вы правда так считаете? – И, не дожидаясь ответа, продолжил. – Вот муж моей сестры, царство ему небесное, частенько её поколачивал зазря. И ведь не пил, не курил и вообще вёл здоровый образ жизни. Просто дури в нём водилось в избытке. И ведь не скажешь слова поперёк. Был такой детина, что лучше сделать вид, что не расслышал. На этом скверном характере, видать, язву и нажил. Уж не представляю, как сестрица моя с ним дальше бы жила, да помер он от остановки сердца. Просто так, неожиданно. Ходит-ходит, потом остановился и каак рухнет. Не помогли ни здоровый образ жизни, ни приехавшая «скорая». Сестра вздохнула свободно. Я очень рад. А вы, Валентин Павлович, говорите жизнь несправедлива. – И, вздохнув, вернул документы.
Мужчина даже предположить не мог, что полицейский окажется настолько болтливым и надоедливым. Во всяком случае, лучше пусть трындит, чем шмонает машину. Неторопливо, нарочито спокойно убрал документы в бардачок. Следующую фразу, произнесённую полицейским, прекрасно расслышал, но изо всех сил захотел, чтобы она лишь послышалась. Что?
- Валентин Павлович, а давайте посмотрим багажник. – Безмятежно изрёк полицейский и, не дожидаясь реакции водителя, направился к багажнику. Человек в светло-жёлтой футболке прекрасно знает, что следовать букве закона – значит составить протокол и пригласить свидетелей. Что не только займёт время обоих, но и гарантированно осложнит выполнение задачи. Если не воспрепятствует вообще. А это неприемлемо.
Мужчина внутренне сжался и… страх растаял. По венам растекалось умиротворяющее тепло, руки теперь не дрожали. Ловким движением вытащил из-под водительского сиденья охотничий нож… и спрятал обратно. Надо всегда оставлять себе шанс. Неизвестно, как сложатся события. С ножом удобнее и быстрее, но он не оставляет обратной дороги.
- Еду на дачу. – Мужчина кивнул на аккуратно разостланную спецовку цвета хаки, армейские ботинки и надёжно прикреплённую к боковине бутыль с прозрачной, чуть желтоватой жидкостью.
- Так дачи в другой стороне, – паренёк покачал головой, показывая жезлом в обратном направлении.
- Сначала надо забрать сестру с племянником. - Не моргнув глазом, нашёлся мужчина. – Попросили вытащить их на природу.
- Аа, понимаю. – Сначала протянул веснушчатый, затем недоверчиво покосился на бутыль с бензином. - А сивуха зачем? Говорили же, что не пьёте.
- Так это мужикам. – Мужчина пожал плечами. - Как ни крути, верно говорят, что самогон – это жидкая валюта.
- Каким мужикам? – ДПСник положил лапищу на пробку бутыли и так внимательно её осматривал, словно видит впервые.
Мужчина сжал кулаки и стиснул челюсти. Подобного придурка вижу впервые. И где таких набирают? Стоя за спиной полицейского, мысленно представил, как бьёт по почкам и, стянув бедолагу на асфальт, одним движением сворачивает толстую веснушчатую шею. Несмотря на дикое желание атаковать, прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что это самое глупое и бессмысленное, что сейчас можно сделать. Пожалуй, хуже только получить пулю. Остаётся только следить за ситуацией и надеяться на лучшее. Это самое сложное, поскольку он привык не ждать, а действовать.
Пытаясь хоть немного расслабиться, мужчина поправил бейсболку и огляделся. Транспортный поток неторопливо плывёт мимо них. Водители и пассажиры с ленивым любопытством взирают на серебристый «Солярис» с открытым багажником и деловито копошащимся в нём полицейским. А водитель, крепкий мужчина в шортах, футболке и бейсболке, стоит рядом и хмуро смотрит вдаль. Вот полицейский, высокий рыжий здоровяк, вылез из багажника и обратился к мужчине. А тот, кажется, совсем его не замечает.
- Что, простите? – Мужчина задумался и не расслышал обращения.
- Я говорю, что за мужики, которым вы везёте сивуху? - Повторил паренёк.
- Строители. – Мужчина снял бейсболку и сощурился от солнца. Ощущение теряемого времени выжигает изнутри. – У меня на даче работает бригада строителей. Возводят дом. Здоровенные такие деревенские мужики. Хорошо работают и уважают хороший отдых после работы.
Паренёк на несколько секунд задумался, затем глубокомысленно изрёк:
- Получается, это уже реализация самогона.
- Ну что вы, что вы. - Мужчина почувствовал, как холодная капля пота потекла между лопаток. - Просто застолье, не более того.
ДПСник, кажется устал. То ли от солнца, то ли от затянувшегося общения.
- Счастливого пути.
Видимо, хотел сказать что-то ещё, но передумал и махнул рукой.
- И тебе не хворать. – Даже глядя на широкую удаляющуюся спину в форме, мужчина никак не мог избавиться от ощущения тяжести.
Как в глубоком сне, захлопнул багажник, завёл мотор и влился в поток. Через час серебристый «Солярис» замер на парковке перед деловым центром, а мужчина долго смотрел на аккуратную вывеску «9-й день недели. Журнал». Наконец, решительно выдохнул и похрустел костяшками пальцев. Время действовать. Неторопливо вышел, открыл багажник и взвалил на плечо бутыль с жидкостью. Обычный офисный центр, обычная машина, обычный разносчик воды. Направляясь ко входу, не переставал думать о том, как же хорошо, что ДПСник сразу повёлся на бутыль с «самогоном», и не догадался заглянуть под разостланную спецовку. Ведь под ней чехол со снайперской винтовкой ВСК-94.


Глава 6

Прежде чем Колганов вошёл в переговорную, Валентина Кузьминична смерила его полным укора взглядом и напомнила, как зовут посетителя. Даже протянула для ознакомления визитку. «Ян Григорьевич Лазаревский». Дальше, информацию мелким шрифтом, Колганов читать не стал. Прежде чем пожать протянутую руку, успел хорошо рассмотреть гостя. Последняя оказалось странно холодной, а человека, невысокого сухощавого мужчину лет шестидесяти, вспомнить так и не смог. Странно. Хоть убей, ничего не помню. Впервые договариваюсь и начисто об этом забываю.
По факту звонка, тону секретарши можно предположить, что сия птица весьма важная. Не решившись начать с конкретики, свежеиспечённый главред зашёл издалека.
- Прошу прощения за опоздание, Ян Григорьевич. – Далее хотел было сослаться на пробку, но передумал. – Кофе, чай?
- Благодарю. Но не стоит беспокоиться. Предпочитаю исключительно грог. – По нейтрально-благодушному тону мужчины непонятно о его настоящих эмоциях. А грога у Колганова отродясь не было. Более того, молодой человек сей напиток никогда не пробовал. – На прошлой неделе, Егор Анатольевич, мой помощник и ваш секретарь договорились о нашей встрече. С нашей подачи, разумеется. – Тут Ян Григорьевич сдержанно улыбнулся. – Речь пойдёт о размещении информационных пакетов организации, которую я имею честь представлять, в вашем уважаемом издании.
Если коротко, то смысл сказанного, несмотря на витиеватость, журналист уяснил. Остаётся неясным, банальная ли вежливость движет мужчиной или же вид его собеседника красноречиво вскрывает провалы в памяти. Рекламодатели с солидными бюджетами – мечта любого издания. А будучи ещё и владельцем «Девятого дня» он, Егор Анатольевич Колганов, так вообще должен быть персонально заинтересованным в людях, подобных Яну Григорьевичу. Собственно, так оно и есть на самом деле.
- Слушаю вас внимательно, Ян Григорьевич. – Колганов нашёл в кресле позу, при которой голова болела меньше, и замер.
Гость, прежде чем заговорить, смахнул со столешницы несуществующую соринку и оглядел обстановку переговорной:
- Как вам известно, не за горами выборы президента. Это самое важное государственное событие. – Он немного помолчал и сдержанно улыбнулся. – Если не брать во внимание приказ на ядерную атаку. Будучи руководителем предвыборного штаба, представляю интересы кандидата в президенты Иванова Владимира Владимировича. Вам знакомо это имя?
- Разумеется. – Подтвердил Колганов. – В прошлом простой сельский учитель. Сейчас преуспевающий бизнесмен, инвестирующий, в том числе, в социальные проекты. Его имидж строится на показной близости к народу, на умении найти подход к каждому.
- Совершенно верно. – Ян Григорьевич, кажется, оказался удовлетворён осведомлённостью собеседника. – Программа Владимира Владимировича пишется нами. А мы прекрасно знаем свою работу.
- Простите, не могли бы вы уточнить, кто это «мы»? – Поинтересовался журналист. Не то, чтобы тема разговора интересна и увлекательна, просто никто не любит недопонимания.
- О, разумеется. – Ян Григорьевич развёл руками. – Мы – это сплочённая команда, сторонники и единомышленники. Люди, неравнодушные к будущему России. Вам, Егор Анатольевич, ведь тоже не всё равно, что именно ждёт впереди всех нас? Вам не безразлично будущее как государства, так и вашего издания?
Колганов невольно задумался о том, как же много людей в костюмах от Brioni, заботящихся о будущем России. Вот они, два человека в комнате. Пожилой мужчина и парень. Один в дорогом классическом костюме, шикарной сорочке и туфлях за тысячу евро. Предпочитает ни разу не русский грог. Второй в потёртых джинсах, дешёвой футболке и кедах. За всё про всё тысяч пять. Ну, максимум, семь. Рублей. Довольствуется космополитным кофе. И при этом один, кто богаче, радеет за Родину, а второй…
А я, типа, нет? Впрочем, Родина ли тебе Россия, господин Лазаревский? Хороший вопрос…
- Тут ответ очевиден. Вы мастерски и довольно быстро объединили две мысли: заботу о родине-журнале и победе Владимира Иванова. Словно одно без другого невозможно. – Резонно заметил журналист. – Загвоздка в том, что я не вхожу в вашу команду и не являюсь, тем более, политтехнологом.
- Политическим консультантом, - поправил мужчина.
- Пусть будет по-вашему. – Колганов не стал спорить. – Но вы ведь не станете возражать против утверждения, что необязательно являться сторонником Владимира Владимировича, будучи патриотом.
- Конечно, конечно. – Ян Григорьевич оказался настроен более чем благодушно. – Все кандидаты достойны, все имеют право продвигать свои программы. – Он замер, поскольку двери распахнулись и в переговорную вплыла Валентина Кузьминична. Поставив чашку чёрного кофе без сахара перед Колгановым, а стеклянный бокал с ручкой с дымящимся золотистым напитком и блюдце с ломтиками лимона перед Яном Григорьевичем, так же молча удалилась. Колганов, в отличие от собеседника, удивился оперативности и находчивости секретарши. Ян Григорьевич же невозмутимо поднял стакан и с видимым наслаждением пригубил напиток.
- Норд-вест, - едва слышно прошептал он.
- Простите, что? – Не расслышал Колганов.
- Норд-вест. – Гость повторил уже громче. – Любимая степень крепости. Британские моряки давным-давно условились, что «норд» станет означать собственно ром, а «вест» - воду. Отсюда «норд-вест», означающее ром и воду в соотношении один к одному.
- Весьма занятно. – Колганов сделал глоток кофе и провёл языком по ноющему зубу. – Будем считать, что я пополнил коллекцию знаний об алкогольных напитках.
Это было сказано обычным тоном, однако собеседник чётко уловил тенденцию.
- Прошу прощения за отход от темы. Разумеется, ценю ваше время так же дорого, как и своё. – Ян Григорьевич поставил бокал на стол и продолжил. - Предлагаю вам размещать нашу информацию, в том числе предвыборного, агитационного характера. С нашей стороны гарантии законности и, конечно же, достойная оплата.

Повисла неожиданная для журналиста пауза: Колганов настроился на достаточно продолжительную речь собеседника. Однако тот обладает даром говорить не только ёмко, но и кратко. За дверью слышался голос разговаривающей по телефону Валентины Кузьминичны. Затем раздался осторожный стук. Секретарь, отвлекаясь на стучавшего, прервала телефонный диалог. Ян Григорьевич аккуратно поднял стакан и отпил грога. Гость не решался нарушить тишину по этическим соображениям, хозяин кабинета же, во-первых, прекрасно знал, к чему заведёт разговор, во-вторых, мучился головной и примкнувшей к ней зубной болью.
- Весьма интересное предложение. – Наконец, решился Колганов. – Но, понимаете, такие решения не принимаются сиюминутно.
- Именно поэтому разрешите представить вам коммерческое предложение. – Ян Григорьевич достал из небольшого чёрного портфеля тонкую папку и положил перед главредом. – Несмотря на то, что это только проект нашего соглашения, мы максимально учли ваши интересы и, как следствие, интересы журнала. Более того, я готов поставить свою подпись немедленно.
Журналист бегло просмотрел документ, и предчувствие его не обмануло: означенная на бумаге сумма оказалась внушительной даже для Москвы.
- Вы сменили старое название «Восьмой день недели» на новое «Девятый день недели», формат и серьёзно перетряхнули коллектив. – Ян Григорьевич демонстрировал неплохую осведомлённость. – Весьма отважное решение в наше нестабильное время. Поэтому наше сотрудничество, а говоря точнее, его финансовая составляющая, придётся вам весьма кстати.
Действительно, Колганов сменил вывеску и не оставил камня на камне от прежнего формата издания. Если прежний «8-й день» специализировался на псевдонаучной фантастике, мистике и эзотерике, то новый, сменивший название, начал развивать тему новых технологий, лайфхаков и острых проблем, интересующих молодёжь. Например, отсутствие социального лифта. У Колганова есть ворох идей, как молодым людям реализоваться, не уезжая за границу. И «9-й день недели» должен стать информационной платформой, посредником между правительством и талантливой молодёжью.
В перспективе Колганов хотел набрать штат молодых коллег-единомышленников и периодически устраивать мозговые штурмы для определения новых векторов развития журнала. Чтобы не замыкаться, не костенеть в рамках одного формата. В результате потерял в старых подписчиках и продажах. От него отвернулись прежние рекламодатели и ряд сотрудников написали заявления на увольнение. Тираж упал более чем вдвое, и финансовой подушки, чтобы пережить время выбирания из ямы, не было. Иногда даже думалось, что такое положение – следствие того, что на раскладке клавиатуры цифра 9 соседствует с обратной круглой скобкой, обозначающей в интернет-общении печаль.
Вместе с тем, особое желание продолжать общение и, тем паче, вступать в сотрудничество с Яном Григорьевичем, отсутствует. Может, в этом повинен отрешённый стальной, едва покрытый тонкой оболочкой вежливости, взгляд мужчины, или же его необычно холодная рука, навевающая стойкое ощущение рукопожатия с покойником? Кто знает.
Журналист смотрел на собеседника и снова задумался о том, что различий между ними, кроме очевидных, на самом деле гораздо больше. И дело не в одежде и машине, на которой каждый сюда приехал. Различия коренятся гораздо глубже и основательнее. Они смотрят на мир разными глазами и ощущают его не одинаково. Подмечают и акцентируют внимание на вещах, находящихся на разных плоскостях. Да у них вообще разные миры. Кому как не Колганову, набившему руку на придумывании новых миров, об этом знать.
- Ян Григорьевич, меня немного беспокоит размер суммы, которую вы предлагаете. – Молодой человек решил не тянуть кота за хвост. - Мы же оба прекрасно понимаем, что ваши вложения не отобьются. Наш уровень не соответствует вашему предложению. Мы ежемесячно теряем в тираже, от меня уходят старые сотрудники, а новым не могу предложить нормальной оплаты. И неизвестно, протянет ли издание хотя бы полгода.
- Не спешите с выводами, Егор Анатольевич. – Ян Григорьевич говорил спокойно, даже вкрадчиво. Однако Колганову показалось, что тот начинает терять терпение. – Мы очень, и очень хорошо подумали, прежде чем обратиться к вам. Вы повысили планку, а репутация – это всё. Ведь если «Восьмой день недели», да простит меня Михаил Борисович, царство ему небесное, восхвалял и имел единственной темой, скажем так, глупость человеческого ума, то ваш «Девятый день» наоборот, сплачивает вокруг себя креативно мыслящих и настроенных решительно действовать молодых людей, будущее России. – Мужчина прервался на глоток грога, затем продолжил. – У вас появится возможность нанимать новых сотрудников и расширять спектр освещаемых тем. Дальше – увеличение тиража и приглашение вас в качестве эксперта на телевидение. Скажу предельно откровенно: у нас есть такая возможность. Перед вами откроются новые двери, новые горизонты, и вы даже не представляете, что выправить положение дел издания - гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Пусть сейчас нелегко, но подниматься всегда труднее, нежели скатываться. У нас много общего: вы смотрите вперёд, мы тоже заботимся о перспективе.
Колганов взвешивал «за» и «против». Стало очевидно, что Ян Григорьевич намеревался подписать контракт именно сейчас. Более того, он был уверен, что у него это получится. Кто же в здравом уме откажется от подобного предложения? Такое бывает раз в жизни, и то не у всех. Имея на руках такую сумму, можно инвестировать её в развитие журнала, а можно и, дождавшись окончания срока соглашения, просто слить «9-й день» по дешёвке и уехать куда-нить к хорошей жизни. Напрягает же, как ни странно, именно размер предложения. Было бы не удивительно, если за такие деньги Ян Григорьевич захочет чего-то большее, нежели просто присылать материалы для печати или возить своего кандидата на интервью.
- «Восьмой день недели», да и «Девятый» тоже, - начал было Колганов, - никогда не затрагивали тему политики…
- Это не только и не столько политика. - Ян Григорьевич решительно подался вперёд и перебил собеседника. - Это материалы на злобу дня. Самые актуальные вопросы, интересующие большинство простых людей. Увидев номер на прилавке, человек встретит отражение наболевших вопросов и захочет журнал купить. Зайдя на сайт – будет читать и комментировать, ставить лайки и увеличивать статистику посещений. Всё это – не только результат вашей работы, приносящий удовлетворение и профессиональную гордость, но и, в конце концов, деньги.
Журналист представил, сколько таблеток от головной и зубной боли сможет купить на заработанные деньги. Ещё предложение касательно телевидения. На которое, разумеется, его никогда не приглашали. Тем более в качестве эксперта. Какой из тебя, блин, эксперт.
Как часто бывает и в личных отношениях, излишняя настойчивость одного вызывает у другого желание поманипулировать, продать себя подороже. Поэтому Колганов и соглашаться не стал, и мост не сжёг.
- Тем не менее, Ян Григорьевич, мне бы хотелось изучить соглашение внимательнее.
Ян Григорьевич поднялся и протянул руку:
- В таком случае разрешите откланяться.
Молодой человек, прежде чем ответить на рукопожатие, мгновенно вспомнил, какая она холодная, и чуть замешкался. Ян Григорьевич величественно прошествовал к выходу и, только проводив визитёра взглядом и потянувшись за недопитым кофе, Колганов с удивлением обнаружил лежащий на боку стакан с разлитым грогом.


Глава 7

Ян Григорьевич попрощался с секретаршей и вышел. Сел на заднее сиденье представительского мерседеса чёрного цвета и задумался. Он не расстроен и не раздосадован. Он взбешён. Просто взбешён. Однако усилием воли и многолетней привычкой взял себя в руки. Какой-то юнец ему отказал. Мне, Лазаревскому Яну Григорьевичу. Желторотый сопливый мальчишка, абсолютно не имеющий опыта руководства масс-медиа. Бергер был другим.
Действительно, покойный предшественник Колганова был совершенно другим человеком. Основатель «Восьмого дня недели» и его идейный вдохновитель никогда не отказывался размещать материал, предоставленный Яном Григорьевичем. Формально политикой там и не пахло, ведь издание имело другой профиль. Но если политику рассматривать как искусство управления государством, то любой материал можно считать политическим. Ведь информация воздействует на читателя, несёт побудительный или запретительный мотив.
Хочешь продать амулет, защищающий от злых сил? Тогда придумай сказку о битве светлого с тёмным. Хочешь, чтобы народ выполнял твою волю? Наполни действия идеей. И Бергер не подвёл: вышел на новый, более высокий уровень предложения контента – его синтезацию. Вместо разработки тем и поиска интересующей информации, начал её собственноручно создавать. Придумывать идеи. Чем приятно удивил Лазаревского. Тот увидел в Бергере не просто назначенца, но единомышленника. Ведь далеко не секрет, что Михаил Борисович хоть и основал журнал и придумал соответствующее название, но сделал это на деньги Яна Григорьевича. Заслуга Бергера в том, что из замшелого журнальчика для умственно незрелых, «8-й день недели» за короткий срок превратился в мощное издание с армией фанатов.
Что и требовалось Яну Григорьевичу
Бергер правильно рассудил, что человек нетребовательно относится к потребляемой информации. Что двуногому прямоходящему нужно? Заранее готовое объяснение происходящему и ободрение.Почему именно эти две вещи? Всё просто: готовое объяснение необходимо потому, что человеческий мозг крайне настороженно воспринимает всё новое и неизведанное – сие может таить смертельную опасность. Подобная реакция – защитный механизм, заложенный природой. Отшлифованный веками и тысячу раз доказавший свою правоту. Со страниц «8-го дня» Михаил Борисович лил сотни мистических, потусторонних статей. Причём немало материала брал из повседневной жизни, новостей и тому подобного. А чтобы читатель не только хавал, но и думал, что ему понравилось – в конце давал объяснение. Разумеется, своё. Лепил собственный, альтернативный мир. И многим такой подход нравился. Это интересно, ведь заставляет отвлекаться от мира реального. В котором куча проблем, инфляция и абсолютное отсутствие возможности у обычного человека повлиять на политическую жизнь страны. А чтобы читатель потреблял с ещё большим удовольствием – объяснение было не менее таинственное и укладывалось в стройную, упорядоченную структуру мира Бергера.
А зачем нужно ободрение? Опять же, всё дело в человеческой природе: люди не любят возлагать на себя обязательства и нести ответственность за принимаемые решения. А если ты, образно говоря, со страниц журнала хлопаешь читателя по плечу и говоришь «чувак, всё будет окей! не парься!», то снимаешь ответственность с него и возлагаешь на себя. Как результат – к тебе бегут толпой и раскупают тираж на последние деньги.
Бергер умело внушал читателям, что они могут всё. Абсолютно всё. Разумеется, в мире Бергера, в мире «Восьмого дня недели». А если что-то не получается, в этом есть некий смысл. Следующий логике и вписывающийся в общую картину. Так главред стал гуру, а журнал – божественным откровением. Такое даже не планировалось, а вышло как нельзя лучше: вместо множества читателей, готовых прислушаться к мнению редакции, вышла армия фактически религиозных фанатов, преданностью соперничающая с сектантами.
Люди делились своими историями и спрашивали советы, организовывали форумы и привлекали неофитов. «Восьмой день недели» стремительно рос и обретал всё большее влияние. Бергер даже подумывал о выпуске линейки товаров под одноимённым названием.
Для Яна Григорьевича, к тому моменту начавшего представлять интересы кандидата в президенты России, сложилась идеальная ситуация. Поддержка изданием Иванова хоть и не гарантировала безоговорочную победу, но являлась внушительным козырем. Шутка ли, многомиллионные тиражи и федеральный размах. Более того, помимо представительства на рынках периодики стран ближнего зарубежья, готовилась и англоязычная версия. Но что-то пошло не так.
Бергер скоропостижно скончался. Лазаревский имел несколько предположений о причинах, но до конца ни в одной из них уверен не был.
Михаил Борисович высоко ценил профессионализм Колганова, несмотря на молодость последнего. Именно поэтому после его смерти Ян Григорьевич принял решение назначить молодого человека на пост руководителя журнала. Тот не знал статуса-кво в издании и считал именно Бергера человеком, которому обязан своим повышением. Этот выскочка даже не подозревал, что разговаривает с человеком, который и возвёл его на должность главного редактора. Формальная сторона, а именно документы, прошла без проблем. Проблемы начались позже.
Сначала Колганов изменил название. На редакцию обрушился шквал возмущённых звонков и тысячи гневных писем. Коммерческий директор, не желая принимать участия в войне с рекламодателями, предрёк скорый крах журналу и сразу написал заявление на увольнение. За ним потянулось больше половины рекламной службы: комиссионные, составляющие основную часть заработка менеджеров по продаже рекламы, резко упали. Рекламодатели угрожали судами: их не удосужились даже предупредить. Дошло до того, что резко увеличилась доля материала из «загона» - резерва для срочной замены снятых из номера публикаций. Вместо того, чтобы прислушаться к окружающим, например, редколлегии, пытавшейся вернуть его на путь истинный, Колганов пошёл дальше: в корне изменил формат. Мир «Восьмого дня недели»-Бергера целенаправленно и стремительно разрушался. Да, была выпущена коротенькая редакторская статья с жиденькими обоснованиями грядущих перемен. Что лишь подлило масла в огонь: разгорячённые читатели устраивали под окнами редакции пикеты, угрожали новому главреду физической расправой и даже грозились выпустить «Новый 8-й день недели» как продолжение старого. Однако ничего не помогло. Колганов остался непреклонен.
К Яну Григорьевичу закралось подозрение, что новым главредом движет скрытая ненависть к прежнему изданию. И он успокоится лишь после того, как останется только архив. Если так, то в чём причина? Не нравится – смени редакцию. Или вообще профессию.
Лазаревский вплотную задумался, не является ли выбор Колганова ошибкой. Бергер придал «Восьмому дню» настолько мощный толчок развития, что на обозримую перспективу его хватит. Поэтому главредом можно назначить сотрудника редакции, или нанять профессионала на стороне. Разумеется, компетентность имеет значение, но пример Колганова показывает, что происходит при её наличии и отсутствии лояльности к традициям. Сейчас главное – отсутствие в кандидате необузданных порывов отсебятины и прочей инициативности. Требуется лишь наличие исполнительности и способность не задавать лишних вопросов. Человек уясняет вектор направления и действует по строгим правилам. Для начала этого достаточно.
Разумеется, идеальный вариант – единомышленник. Как Бергер. Но встретить или вовлечь такового в свою орбиту – вообще большая удача.
Ян Григорьевич сменил положение тела в роскошном кресле и покрутил запонку от AtelierYozu. Для решения возникшей проблемы требуется решение. И оно имеется. К сожалению, нет абсолютной уверенности в том, что оно единственно верное. Но, тем не менее, попробовать стоит. Вся его насыщенная событиями жизнь состоит из решений задач и поиска ответов на вопросы. Напротив мерседеса припарковался серебристый «Солярис». Водитель, мужчина в ярко-жёлтой футболке и белой бейсболке, некоторое время сидел неподвижно. Затем повернулся в сторону Яна Григорьевича. Тот опустил тонированное стекло и мужчины несколько секунд молча смотрели друг на друга. Наконец, Ян Григорьевич едва заметно кивнул мужчине и приказал водителю трогаться.


Глава 8

- Валентина Кузьминична, я хотел бы побольше узнать о нашем визитёре. – Колганов намеревался пройти в кабинет, однако, к вящему удивлению, ответ на свой вопрос услышал сразу.
- Лазаревский Ян Григорьевич, семьдесят три года. – Женщина сначала чеканила каждое слово, затем продолжила быстрее. - Из них тридцать три состоял на дипломатической службе в Министерстве иностранных дел. Имеет два высших образования – юридическое и экономическое. Причём по последнему защитил докторскую диссертацию. Свободно разговаривает на английском, немецком, греческом и иврите. Вдовец. Супруга, Лазаревская Елена Марковна, много лет назад в результате несчастного случая утонула. Имеет дочь, Маржану. Однако та меньше месяца назад пропала при таинственных обстоятельствах. Поиски продолжаются. Но, к сожалению, пока не удалось обнаружить никаких зацепок. В настоящее время Ян Григорьевич возглавляет предвыборный штаб самовыдвиженца, кандидата в президенты Иванова Владимира Владимировича, и фактически, является его правой рукой. Возможно, неспроста: они знакомы больше двадцати лет. Также возглавляет общественную организацию…
Колганов, поняв, что более интересного не услышит и изнывая от головной боли, поднял вверх руки. Строчившая секретарь мгновенно всё поняла и умолкла.
- Я в кабинет. – Он икнул. - Подержу на локтях стол.
- Егор Анатольевич, сегодня редколлегия. – Валентина Кузьминична сдвинула густые брови. Ежедневник лежит перед ней закрытым, однако она обладает прекрасной памятью.
- Ах, да. Совсем забыл. – Настроение упало ещё больше. На редколлегии обсуждается план номера и закрепляются направления за творческими отделами. Но половина руководителей отделов благополучно уволились; оставшаяся наполовину состоит из новых сотрудников, с которыми ещё предстоит найти общий язык, и оставшейся части, половину которой составляют журналисты, позитивно воспринявшие изменения, и, наконец, оставшиеся, пока работающие, но лишь для галочки, через «не хочу». Это самая проблемная часть, фактически саботажники. Именно они съедают большую часть энергии нового главреда. Радует лишь то, что рано или поздно латентные оппозиционеры покинут стены редакции. Сами или с помощью волшебного пинка Колганова.
Понятное дело, подержать на локтях стол не пришлось. Почта разрывается от сотен непрочитанный писем: откликов читателей, сообщений от рекламодателей и макетов статей корреспондентов. Да и план номера существует лишь виртуально, в голове. Надобно его материализовать в цифровой форме. Выделить главные темы и назначить исполнителей, распределить материалы по полосам.
При Бергере формирование тематических планов являлось исключительно его прерогативой. К чужому мнению тот никогда не прислушивался. Впрочем, изредка интересовался у Колганова, но всегда делал по-своему. После смерти шефа Колганов стал руководствоваться иными принципами: творческое планирование начало осуществляться при участии всех пишущих сотрудников редакции, корреспондентов и обозревателей. По итогам заседаний редколлегии, а при необходимости и чаще, на летучках и планёрках, все предложения сводились в общередакционные планы, корректируемые и утверждаемые Колгановым.
Претерпел изменения и процесс прохождения материала. Если раньше статья на редактирование передавался автором руководителю отдела, и далее – выпускающему редактору (Бергер крайне не любил лично ковыряться в текстах, да и негоже заниматься этим главреду), то сейчас зачастую редактирование с литературной точки зрения, исправление смысловых ошибок и анализ соответствия содержания текста принятой концепции издания приходится делать самому Колганову. И, несмотря на то, что он не заменял собой отдел вёрстки, бесконечно радовался тому, что давно научился работать с настольными издательскими системами.
Молодой человек несколько минут смотрел на экран невидящим взглядом. Надо работать, он это прекрасно понимает. Ведь время неумолимо уходит. Но настроение уже ни к чёрту. Интересно, если я вдруг, как по мановению волшебной палочки, исчезну, как долго будет функционировать редакция? Или, что точнее, как недолго…Он обхватил голову руками и застонал.
Решение пришло быстро. Кардинальное. Вместе с тем простое и эффективное.
Увидев вышедшего из кабинета шефа с необычайно просветлевшим лицом, Валентина Кузьминична удивлённо вскинула брови.
- Чуток проветрюсь и вернусь. – Бросил Колганов на ходу, затем замедлился. – Короче, я бухать.
И, чувствуя спиной буравящий недоумённый взгляд, поспешил скрыться. Решив не дожидаться лифта, спустился по лестнице и вышел на улицу. Возникло и не покидало странное, непонятное ощущение. Вроде ничего необычного, банальная картина… По пути встретился человек, и они обменялись взглядами. Среднестатистический разносчик воды, крепкий загорелый мужчина лет пятидесяти. Белая кепка, жёлтая футболка и красные шорты. На плече стандартная 19-литровая бутыль для кулера. Что странного-то? Разве что мужчина не захотел подниматься на лифте, а выбрал, не взирая на ношу, лестницу. Хм...


Глава 9

Колганов сел в машину и задумался. Если ехать пить, то на обратной дороге машину придётся бросить. Или заказать в такси сервис «трезвый водитель». Если останутся деньги. Пить или не пить… Ну, и в такое время бары не работают. Только кафе… Ну и ладно.
Он поднял глаза на окна редакции и разглядел смутный женский силуэт. Подглядываешь, старая перечница! С трудом поборол желание показать средний палец и завёл двигатель. В пяти минутах езды от редакции кафе «Белый крем». Колганов частенько игнорил аналогичное заведение в «Золотом тельце», предпочитая ему «Белый крем». Не из-за приятного названия, а из-за возможности обеденное время провести вне «рабочей обстановки». В том числе и потому, что, где бы он не находился внутри офисного центра, не говоря уже про свой кабинет, его неотрывно преследовало ощущение, что за ним подглядывает Валентина Кузьминична. Разумеется, если рассуждать здравым умом, сие бред. Но, тем не менее…
Припарковав машину, журналист толкнул дверь в кафе и шагнул в знакомую обстановку. Люда в кафе, как они и предполагал, немного. Любимый столик в дальнем углу, с которого прекрасно наблюдается за обстановкой, оказался занятL. Мысленно выругался и плюхнулся за ближайший свободный. Заказал виски со льдом и говяжий стейк и, пока закуска жарилась, принялся неторопливо потягивать напиток и разглядывать посетителей. Как ни странно, хватает знакомых по «Золотому тельцу» лиц. Колганов сделал небольшой глоток и остановил взгляд на высокой рыжеволосой девице в синем брючном костюме. Та из агентства недвижимости и периодически цепляет бейдж. Как там тебя…Ксюша…Ксения…или Оксана…или…а, чёрт, какая разница. Девица ковыряется в телефоне и, вторично, поглощает салат. Помимо тарелки оного, на столе стакан апельсинового сока. Девушка, не отрывая взгляда от экрана, протягивает руку за напитком и, промахнувшись, едва его не разливает. Вилка с кусочками овощей грохается на столешницу. Девица испуганно хлопает ресницами и судорожно сжимает стакан. Нашлось хоть что-то, заставившее её перестать чатиться. Если реальная жизнь мешает виртуальной, ну её нафиг, эту реальную. Молодой человек сделал ещё глоток, побольше, и перевёл взгляд на маленький фонтан в центре зала. Амбиентная подсветка создаёт иллюзию, что вместо воды плещется молоко. Или белый крем.
Немного поодаль расположились ещё два «представителя» «Золотого тельца» - руководители IT-компании «Адали-системс» Андрей и Данила. Перед ними – неизменный кофе, тосты и мармелад.
К тому времени, когда принесли стейк, Колганов осушил два виски и заказал третий. Аппетит, как и опьянение, отсутствовал, и новоиспечённый главред лишь вяло ковырялся столовыми приборами в мясе.
И ловил себя на том, что не хочет покидать это уютное заведение. Не хочет выходить на улицу, ехать в редакцию, в миллионный раз смотреть на бесстрастное каменное лицо Валентины Кузьминичны и отвечать на телефонные звонки с одинаковыми вопросами. Может, вообще остаться и здесь спокойно встретить старость? В этом тяжело признаться даже самому себе, но Колганов не верит в будущее бумажных СМИ. Разумеется, не сегодня-завтра, но в обозримом будущем они уйдут с рынка, как ушли в небытие динозавры. Останутся специализированные научные издания, периодика университетов да кроссворды-сканворды, требующие бумажного носителя. А «Девятый день недели»… есть ли будущее у него? Горько ухмыльнувшись, сделал большой глоток. Прежде чем проглотить обжигающую жидкость, закрыл глаза и немного помедлил. Никто об этом не знает, но за последние полгода Колганов уже дважды порывался всё бросить и сменить профессию. Или издание. И каждый раз незримая сила мешала довершить начатое. Словно упирался в стену и не мог её ни сломать, ни сдвинуть. А потом утешал себя тем, что, мол, «я свободный художник и в любой момент могу соскочить». В который раз.
А если, уже не может? А если, уже поздно? Как наркозависимый, попал в цепкие объятья Михал Борисыча и его «Восьмого дня». И теперь, после смерти шефа, уже «Девятый день», детище самого Колганова, держит его самого. Да так крепко, что не вырвешься. И вот пошли странные сны, более напоминающие галлюцинации: стоящая прямо посередине огромного костра прекрасная девушка с огромной чёрной змеёй в руках. Колганов печально опустил взгляд и почувствовал, что пьянеет. Осознание этого, скорее, обрадовало. Ведь алкоголь как наркотик, призван снять болевой синдром реальности. Пусть временно, ведь победить её он не в силах. И вот мысли уже путаются в изрядно захмелевшем, не желающем напрягаться, сознании. Молодой человек подпёр голову рукой и закрыл глаза. Да, пожалуй, я и встречу здесь старость. Решено. Ре-ше-но.
Рыжеволосая девушка в синем брючном костюме осознала, что салат мешает общаться в сети и забила. На салат. Стремительно расплатилась пластиком и засеменила к выходу. Не отрывая взгляда от смартфона.
Цвет виски вперемешку с кусочками льда неожиданно воскресил в памяти картину, виденную совсем недавно: доставщик воды, неторопливо поднимающийся по лестнице. Спокойный, скорее отрешённый взгляд. Колганова как током ударило. Вот чёрт! Он мгновенно сообразил, что именно показалось необычным: цвет воды в бутыли. Чуть желтоватый и не совсем прозрачный. Что это может быть? На самом деле, всё что угодно! Но пришедшая в голову догадка заставила мгновенно протрезветь.


Глава 10

На экране видео мониторинга поста дежурного охраны торгово-офисного центра «Золотой телец» появилась транслируемая внешней камерой картинка: неприметный серебристый «Солярис» паркуется перед главным входом. Из автомобиля неторопливо вылезает широкоплечий коренастый мужчина в жёлтой футболке и красных шортах. Поправив белую бейсболку, открывает багажник и извлекает стандартную 19-литровую бутыль с водой. Развозчик воды. Охранник зевнул и продолжил читать «9-й день недели».
Меж тем, внутренняя камера зафиксировала, как мужчина с бутылью на плече прошёл через автоматические двери и замер перед информационным стендом. Найдя нужный кабинет, человек аккуратно вытащил лист бумаги из кармана стенда. Бросил мимолётный взгляд на лифт и решительно направился к ведущей наверх лестнице. Не обращая ни на кого внимания, доставщик воды спокойно мерил ступени. Ровным размеренным шагом с одним темпом. На требуемом этаже зашагал по длинному коридору, изредка посматривая на номера офисов и названия организаций.
Перед дверью с табличкой «Редакция журнала 9-й день недели» мужчина замер. Затем вежливо постучал и распахнул.


Глава 11

Колганов пытался выбросить в урну памяти виденного водоноса со странной ношей. Однако волшебную кнопку «Delete» заело, картинка всплывала снова и снова. Строго говоря, как автовладельцу, регулярно заправляющему высокооктановым горючим железного коня, Колганову и не могло прийти в голову иное. Бензин. Но зачем мужчине…зачем ему…если только…
Журналист не отдавал себе отчёта в том, сколько времени прошло, пока не почувствовал, что звонит телефон. Именно так: не услышал, а почувствовал. На другом конце провода дрогнувший голос Валентины Кузьминичны сообщил о том, что неизвестный поджёг редакцию. Колганов прервал разговор и отключил айф. Услышанное легло ровным слоем на проясняющееся сознание. Первый инстинктивный порыв – бежать в редакцию. Но Колганов пересилил себя и ощутил доселе неизвестное ощущение удовольствия. Сродни мазохизму. Ну и чёрт с тобой, «9-й день». Туда тебе и дорога. Гори синим пламенем. Дружище, ты же хотел начать всё с нуля? Вуаля, твоё желание исполнено! Дождись, когда всё сгорит к ебеням и начинай. Воодушевлённый, заказал ещё виски и с аппетитом принялся поглощать остывшее мясо.
Когда Колганов вышел из кафе, то находился в изрядном подпитии и едва держался прямо. И, успешно дойдя до машины, не удержался и свалился, попутно разбив лицо о зеркало заднего вида.
- Молодой человек, вам требуется помощь!
И это был не вопрос, как обычно в подобных ситуациях, а утверждение. Безапелляционная констатация факта.
Главред сплюнул солоноватую кровь из разбитой губы и повернул голову на источник участливого женского голоса. Им оказалась приветливая миловидная девушка с густыми каштановыми локонами.
- Мне? Да…наверное…впрочем, я сам. – Он попытался подняться. Но голова сильно кружилась, поэтому получилось лишь приподняться. – Эх, блин, кажется, сейчас я не в форме.
- Я вам помогу. Держитесь крепко за меня.
То ли незнакомка оказалась неожиданно сильной, или у него включились ноги, но Колганов увидел, как его родной форд удаляется.
- Вы куда меня тащите? – Жалобно промямлил он. - Девушка, моя машина…
- Вы хотите сесть за руль? – Незнакомка остановилась и перевела дыхание. Только сейчас стало ясно, что ей приходится несладко.
- Не знаю. – Колганов оказался озадачен. – Если получится.
- Вы же на ногах стоять не можете! – Укоризненно бросила она.
- Это потому, что вы держите меня немного криво, – нашёлся он.
Девушка, кряхтя, поставила его вертикально и отпустила. Молодой человек рухнул как подкошенный и застонал: асфальт оказался неожиданно жёстким.
- Верните меня, пожалуйста, в исходное положение. – Взмолился он. – Я больше так не буду.
Она покачала головой.
- Обещаете вести себя хорошо? – И вновь собрала все силы, чтобы поставить его на ноги.
- Мне бы редакцию, мэм. – Колганов почувствовал, что проваливается в забытье. – Знаете, где это?


Глава 12

Валентина Кузьминична подняла глаза на визитёра.
- Мужчина, мы не заказывали воду.
- Я знаю. – Незнакомец огляделся и направился прямиком в кабинет главреда. – Сейчас я сожгу редакцию. Я должен это сделать.
Невозмутимый тон развозчика воды, размеренная походка и отсутствие хотя бы намёка на суетливость или страх заставили сотрудников редакции, в том числе Валентину Кузьминичну, потерять дар речи и оцепенеть. Словно сквозь завесу пелены она увидела, как один из сотрудников бросился на вошедшего, однако оказался сбит с ног мощнейшим ударом в челюсть.
- Не советую мне мешать. – Не меняя тона, предупредил мужчина присутствующих. – Лучше эвакуируйте персонал или сгорите. - Последняя фраза адресовалась персонально Валентине Кузьминичне.
Незваный гость содрал пробку и начал методично выливать бензин. Сначала на стол Колганова, затем на аппаратуру и сейф. И, попутно разливая горючее на пол, методично захаживал в каждое помещение. К тому моменту, когда бутыль опустела, опустела и редакция. Из коридора доносился мощный людской гул. Кто-то быстро заглянул и сразу же отскочил. Мужчина захлопнул входные двери и подпёр спинкой стула ручку так, что их стало невозможно открыть снаружи. Извлёк из пакета небольшую коробку из материала с низкой теплопроводностью и с помощью заранее наклеенного двустороннего скотча закрыл ею пожарный извещатель.
В двери яростно застучали.
- Немедленно откройте! Слышите! Откройте немедленно, или мы выломаем двери.
Мужчина улыбнулся. Он прекрасно знал, что у охраны нет огнестрельного оружия. Да и на то, чтобы выломать довольно крепкие двери, потребуется время. Достаточное, чтобы он выполнил свою работу. Свою миссию. Рассадник зла должен быть сожжён. Именно так. Только огонь несёт силу очищения.
Он опустился в кресло главреда, вытащил из кармана шорт кусок бумаги с названием редакции и номером офиса. Окинул удовлетворённым взглядом дело рук своих, достал зажигалку и поджёг указатель. Меж тем, двери принялись выламывать. Мужчина смотрел на пылающий указатель-запал и улыбался. Подождав, пока пламя начнёт обжигать кожу, блаженно закрыл глаза и раскрыл ладонь.


Глава 13

Следователь, капитан полиции Марченко, окинул взором представшую картину. В ноздри ударил едкий запах оплавленного пластика. Обгоревшее тело, или то, что от него осталось, копоть и потемневшие ошмётки обстановки. Попытка открыть чудом уцелевшее окно успехом не увенчалась: от высокой температуры конструкцию повело и механизм перестал работать. Если я попал сюда снова, значит дело дрянь.
- Что, товарищ капитан? – Опер Гена смотрел на руководителя глазами преданной собаки.
- Так, ничего. Мысли вслух. Блин, я уже заговариваюсь. И это только начало. – Марченко поймал себя на том, что ищет глазами нечто совершенно определённое. – Скажите, а где главный?
Пред ним предстала высокая крупная женщина лет сорока. Полицейский хорошо её помнит. Это секретарь бывшего главреда Бергера, ныне покойного. А сейчас главред другой, гораздо моложе. Хотя и при бессменном секретаре. Обычно спокойная и бесстрастная, сейчас Валентина Кузьминична дрожала и заикалась. Бледная как мел, женщина куталась в наброшенный на плечи платок и пыталась взять себя в руки. Марченко приблизился и представился.
- Да… здравствуйте… я вас помню… - Она явно испытала чувство облегчения, увидев следователя. Тем не менее, заикаться не перестала. - Он… он… Егор Анатольевич незадолго до… этого… вышел. А потом…
- Самое страшное позади, - Марченко посмотрел на её бейдж, - Валентина Кузьминична, слава Богу, никто не пострадал. Преступника в расчёт не берём. Поэтому постарайтесь успокоиться.
Женщина прокашлялась. Было видно, что она постепенно приходит в себя.
- Расскажите, пожалуйста, что произошло, - Марченко постарался придать голосу максимально мягкие ноты.
- Постучали в дверь… сначала постучали в дверь… вежливо. Я бы сказала, учтиво.
Секретарь задумалась, но со стороны это выглядело словно она впала в ступор.
- Хорошо. – Марченко напомнил о своём присутствии. - Продолжайте, Валентина Кузьминична.
- Это был невысокий мужчина лет пятидесяти. Одет… одет в жёлтую футболку и красные шорты. На плече бутыль для воды.
- Может, успокоительное? – Хотел было предложить следователь. - У нашего врача…
Но женщина отрицательно покачала головой.
- Нет, благодарю.
- Что мужчина сделал дальше? – Не теряя времени, продолжил Марченко. Он прекрасно знал, что самые ценные показания – данные, что называется, по горячим следам. - Или что он сказал?
- Он… он сказал, что сейчас подожжёт редакцию и сказал, чтобы я вывела людей.
- И он беспрепятственно позволил всем сотрудникам покинуть редакцию?
- Именно так, - не раздумывая, ответила она.
- Значит, его целью была исключительно редакция… - Марченко начал было размышлять вслух, затем вспомнил. - А что произошло с мужчиной, которому нападавший сломал челюсть? При каких обстоятельствах это произошло?
- Вадим… наш спецкор… он попытался отобрать…
- Можете не продолжать, я всё понял. – Следователь чувствовал, что женщина долго не выдержит, поэтому торопился. – А где главред? Вы сказали, он куда-то вышел?
- Да. Сказал, что хочет…
- Что сказал? – Марченко внимательно посмотрел на её шею, но из-за платка ничего не было видно. А просто попросить показать, видя её состояние, не решился.
- Сказал, что хочет выпить, - наконец, договорила она.
- Вот как. – Полицейский потёр кулаком трёхдневную щетину. – Не рановато для этого? В смысле, он делал так раньше?
Секретарь отрицательно покачала головой.
- То есть вам показалось несколько странным, что ваш непосредственный руководитель средь бела дня уходит пить?
Валентина Кузьминична затравленно озиралась и втягивала голову в плечи.
- В последнее время… в последнее время у Егора Анатольевича… у всех нас… дела идут очень напряжённо.
- Ах, да. Понимаю. – Посочувствовал следователь. – Все только и пишут о ваших проблемах из-за переименования журнала. – Марченко задумался на секунду, и решил задать очевидный, в общем-то, вопрос. - А вы не считаете случившееся…
- Вы меня извините. – Валентина Кузьминична перебила его и покачнулась. Однако устояла. – Но я больше не могу здесь находиться. Я должна выйти.
- Да, конечно. – Поспешил согласиться Марченко. – Вас проводить?
- Нет, спасибо.
Следователь проводил её взглядом и ещё раз вздохнул об упущенной возможности посмотреть на шею. Ладно, мэм. В другой раз.
Редакция основательно выгорела, так как автоматическая система пожаротушения сработала поздно. Ответ на вопрос «почему» лежит на поверхности: прямо под так называемым пожарным извещателем валяется полусгоревшая коробка.
- Ген, в вещдоки её.
Марченко подошёл к сидящему в кресле главреда трупу. Как ни странно, сие выглядит не только зловеще, но и завораживающе: кресло не развалилось, а труп, в свою очередь, остаётся в сидячем положении. Да и стол, хоть изрядно подгорел, сохранил очертания. На шее что-то висит. Почерневшее от пожара и полускрытое ошмётками плоти. Полицейский сразу понял, что именно он увидит. Наклонившись и задержав дыхание, внимательно рассмотрел до боли, до дрожи в коленях, знакомый предмет. Так и есть. Это ты. Мы снова встретились. Пользуясь моментом, когда судмедэксперт уделял внимание спецкору, Марченко вытащил из его сумки медицинские перчатки и аккуратно снял вещдок. Улучив момент, когда за ним никто не наблюдал, быстро спрятал пакетик в карман и с невозмутимым видом подошёл к оперуполномоченному Гене Труману:
- Ген, собери данные с камер.
Уже сделав несколько шагов на выход, тот остановился:
- Товарищ капитан, она что-то бурчала себе под нос. Что-то вроде «это кара, кара; небесная кара; огонь всегда стирает след Холодных».
- Кто бурчал? – Марченко напрягся.
- Та женщина, которую вы допрашивали. – Гена указал на проём с обломками двери, в который несколько минут назад вышла Валентина Кузьминична. – Она говорила едва слышно, но у меня хороший слух.
Опер отправился исполнять распоряжение, а Марченко наблюдал за работой судмедэксперта и размышлял. Несмотря на шоковое состояние, секретарь вряд ли изольётся правдой на предложение рассказать о подноготной истории журнала. А ведь судя по её статусу – она смотрящая по изданию и главредам: прошлому, нынешнему и всем будущим. Не Бергер был правой рукой Лазаревского, а вроде неприметная Валентина Кузьминична!
Тем временем медик закончил осмотр пострадавшего от рук поджигателя и диагностировал перелом нижней челюсти. Оказал первую медицинскую помощь и переключился на обгоревший труп неизвестного. Причём принялся непрестанно бухтеть под нос и чертыхаться, чем вывел Марченко из состояния задумчивости.
- Сань, ни хрена не понимаю. Мы хоть и на пепелище, но я затянусь. – Медик оторвался от «клиента» и закурил. – Бля буду, вижу такое впервые. Прямо «ожившие мертвецы». Если минуту назад Марченко, хоть и будучи уверенным, лишь предполагал, то сейчас…
История продолжается
- Что? – Судмедэксперт сделал глубокую затяжку и отёр со лба крупные капли пота. – Сань, о чём ты? – Он приблизился к следователю. - Какая история?
- Серёга, выкинь из головы. – Отмахнулся Марченко и спрятал предательски дрожащие руки в карманы. – Скажи лучше, что у тебя? Впрочем, ответ я и так знаю.
- У меня непонятки, Сань. – Медик затушил сигарету и ещё раз внимательно осмотрел труп. – Ну не может этот пациент быть поджигателем. Какие-нибудь сатанисты приволокли его сюда… или сами черти… не знаю. – Следователя передёрнуло от пристального странного взгляда. – Понимаю, ещё будет вскрытие и всё такое. Но даже внешне, по тканям… этот бедолага, прежде чем сгореть, помер месяца два или три назад.


Глава 14

Пахнуло свежестью и неведомым запахом. Он открыл глаза и увидел ночное небо, дополненное месяцем и украшенное звёздами-стразами. Переполненная росой трава упруго сминается и оставляет влажный след на руках. Человек немного приподнялся и осмотрелся, затем, кряхтя и стоная, встал. Вокруг лишь ветер, трава, темнота да одеяло небосвода. Руки дрожат, а ноги едва справляются с весом тела. Первый неуверенный шаг, затем второй… третий. Кто я и что здесь делаю? Ветер треплет волосы на голове и заставляет ёжиться от ночной прохлады. Чтобы согреться и разогнать по организму кровь, человек принялся растирать себя руками. Стало теплее и появились силы. Некоторое время он бесцельно шел вперёд, затем остановился. Куда идти? Внезапная растерянность противно запахла страхом. Страхом того, что эта ночь останется вечной. А он обречён бродить кругами под сенью холодного, равнодушного неба.
Человек остановился, воздел руки и закричал. Но вместо истошного вопля из горла вышло лишь нечленораздельное бульканье. Даже закричать не могу. Он прокашлялся, но желание голосить пропало. А, чёрт со мной. Если суждено сдохнуть, сделаю это в тишине. Под красивым звёздным небом.
Боковое зрение уловило в темноте смутное очертание. Чтобы лучше разглядеть, он напряг зрение. Однако это помогло слабо. Человек замахал руками.
- Эй, кто там? Я здесь! Слышите меня?
Но неясная фигура не шевелилась, и тогда человек зашагал к ней сам. Высокая трава жжёт щиколотки и затрудняет движение. Но он не обращает на это внимание. Перед глазами стоит лишь неведомый образ, манящий в холодном пустом мире. Несколько раз человек спотыкался и падал. Падал и вновь подымался. Упрямо и угрюмо стремясь к цели. Не ведая, что произойдёт дальше. Иногда, когда ему казалось, что фигура впереди начинает отдаляться, пугался и переходил на бег. И снова падал. Вставал, на ходу приводил в порядок дыхание и ускорялся вновь.
- Эй, ну куда же ты? Погоди! Не оставляй меня здесь одного!
Но фигура безмолвствует. Небо тоже не роняет ни слова. Как и ветер.
- Мать твою!
Из последних сил человек сделал несколько шагов, упал на колени и зарыдал. Так же тихо и безмолвно. Горячие слёзы обжигают небритые щёки. Он плачет не от усталости, не от промокшей насквозь от росы одежды и холода. От обиды. За себя, на себя. За то, что остался один, никчёмный и никому не нужный.
Время остановилось. Постепенно слёзы иссякли и лицо превратилось в грязную маску. Человек успокоился и изо всех сил стиснул зубы. Сжал податливую землю в кулаках. Хрен вам! Я не сдамся! Не дождётесь! Разжал кисти и медленно поднялся. Ничего не поменялось: небо над головой, ночь, ветер и… стоящая прямо перед ним фигура в белом плаще с капюшоном. От неожиданности человек потерял дар речи и застыл, словно статуя. Фигура оказалась невысокого роста, и человек скорее интуитивно почувствовал, что перед ним женщина. Она скинула капюшон и предстала девушкой с длинными светлыми волосами. Несмотря на то, что она смотрит на него снизу вверх, он чувствовал, что тонет в её бездонных зелёных глазах. Нега, умиротворение заполнило пространство и с каждым вдохом, глубже и глубже, проникает в организм. Человек задержал дыхание, но не почувствовал удушья. Наоборот, наслаждался лёгкостью и ощущением обретённых крыльев.
Идиллию нарушил непонятный звук, донёсшийся из-под земли. Через мгновение он прекратился, чтобы раздастся снова. И так, через равные промежутки времени, то угасал, то возобновлялся. Девушка окинула человека хмурым взглядом и резко отвернулась. Он силился крикнуть, чтобы остановить тающую в ночи фигуру. Но тщетно. Из горла льётся тишина, словно они парят в открытом космосе. Внезапная тяжесть заставила опустить голову, а руки и ноги сковала кандалами. Оставалось лишь беспомощно и обречённо взирать туда, где скрылась из глаз прекрасная незнакомка.
Звук меж тем не утихает. И есть в нём что-то смутно знакомое, где-то ранее слышанное. Чтобы отвлечься от становившегося назойливым звучания, человек попытался расслабиться и переключить мысли, но вместо этого ощутил нечто новое – дрожание земли. Что это? Однако страх, ощущение надвигающейся опасности, отсутствуют.
Чередующийся с тишиной звук, дрожание… Что могло рассердить прекрасную незнакомку и заставить её спешно уйти? Или… или… или она даже испугалась? Кто знает? В голову ничего не приходит и человек просто смотрит на небо. А небо смотрит на него. Телефон.
Телефон! Это же чёртов телефон! Как же раньше не догадался? И мелодия... даже знаю, как она называется… сейчас вспомню… да! Oldphone. Прям как у меня. Прям как…
Колганов проснулся и резко подскочил в кровати. Виденное во сне кажется явью, произошедшим только что, несколько мгновений назад. А аромат незнакомки до сих пор щекочет ноздри. Молодой человек сглотнул и хотел было отереть пот со лба, однако, увидев ладони, в ужасе замер. Они оказались в свежей, ещё не успевшей высохнуть, земле.


Глава 15

- Василий Семёнович? – Марченко перевёл взгляд с телефона на монитор компьютера, на котором отображается информация базы данных ГИБДД. Минуту назад перед ним появилась информация о персональных данных владельца серебристого «Соляриса», использованного поджигателем для передвижения. Автовладельцем значится Рожков Василий Семёнович, 20 лет. На звонок ответили после девятого гудка.
- Да. А кто это? – Находящийся на другом конце связи повысил голос, стараясь перекричать громкую музыку.
- Капитан полиции Марченко. – Спокойно произнёс полицейский.
Зачастую после этого представления он почти физически ощущал напряжение собеседника. Но не сейчас.
- Кто-кто? Говорите громче, здесь плохо слышно!
Под раскаты далёкой танцевальной музыки следователь обвёл взглядом строгую обстановку кабинета. Однако даже лист с карикатурой котёнка с выпученными глазами и надписью: «Нахрена такие бодряки. Не буду больше пить кофе!» оказался не в силах сгладить возникшего контраста.
- Я говорю, вам звонят из полиции. – Следователь повысил голос. - Капитан Марченко.
- Из полиции? – Переспросил Василий Семёнович. Но Марченко показалось, что тот прекрасно всё расслышал.
- Василий Семёнович, вашу машину угнали и использовали для совершения преступления. Вы не могли бы…
- Что? – Неподдельно изумился голос. – Что вы сказали? Мою машину?
- Вы не могли бы сегодня в течение дня… - вновь начал Марченко, но, расслышав на другом конце провода невнятное совещание, осёкся.
- Чувак, а как называется моя машина? - В голосе молодого автовладельца явственно звучат наглые нотки. - И какого она цвета?
Марченко едва не поперхнулся от начинавшегося театра абсурда.
- Светло-серебристый «Солярис», 788. – Полицейский намеренно перешёл на спокойный тон. – Василий Семёнович, мне не составит труда вызвать вас к себе и повесткой.
Паренёк снова начал совещание с друзьями. Музыка стихла.
- Это правда? – Наглость и вызов в голосе уступили место досаде с нотками паники. - Мою машину угнали?
- Успокойтесь. Её уже обнаружили и сейчас она на ведомственной стоянке.
Марченко подошёл к окну и посмотрел на сиротливо жмущийся к высокому забору четырёхколёсный «вещдок».
- Я сейчас в отпуске, должен вернуться только через две недели. – Паренёк судорожно пытался соображать. – Вот чёрт! Приеду раньше…постараюсь приехать раньше. Надо ещё взять билеты. Я… вот блин…
Полицейский остановил начавшего терять самообладание молодого человека.
- Василий Семёнович, когда вы вернётесь, в почтовом ящике вас будет дожидаться повестка. Я веду это дело и допрошу вас в качестве потерпевшего. Строго говоря, для вас явка обязательна только в случае вручения повестки участковым или оперативным работником, но в ваших интересах не затягивать со сборами.
- Да… конечно… я, как только прилечу, сразу к вам… скажите, с ней всё в порядке?
- Да, она в полном здравии. – Заверил Марченко. – Только скучает. По фарам вижу.
Следователь не знал, что, перед тем, как патрульный автомобиль остановился возле серебристого «Соляриса», чьи-то крепкие руки в перчатках аккуратно извлекли из его багажника снайперскую винтовку ВСК – 94 в чехле и боекомплект к ней, а затем захлопнули крышку. Сей момент камерами наружного наблюдения запечатлён не был, поскольку иномарку от них загородил потрёпанный микроавтобус тёмно-синего цвета.


Глава 16

Телефон не умолкает. Колганов запустил руку под подушку и выудил аппарат. На экране высвечивается «Оксана Окси». Кто это?
- Привет, Егор!
Звонкий девичий голос кажется смутно знакомым, но не более того.
- Привет. – Его собственный голос прозвучал сипло и искажённо. Пришлось прокашляться. Резкой болью напомнила о себе распухшая губа.
- Как ты?
Молодой человек ещё раз недоверчиво посмотрел на незнакомое имя. Оксана Окси. Кто она? У меня нет таких знакомых.
- Я… в общем, хреново. – Он собрался с силами и выпалил. - Простите, девушка, никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились. Вы не могли бы помочь в этом? Ещё раз жутко извиняюсь.
Ему и впрямь реально неловко. Такое случилось впервые. А ведь даже забил её номер! Пора завязывать со спиртным.
- Всё нормально, Егор. – Девушку, казалось, его амнезия нисколько не смутила. – Ты вчера изрядно перебрал, поэтому ничего удивительного. Мы познакомились в кафе «Белый крем». Я Оксана, но весь вечер ты почему-то называл меня Окси. Наверное, потому что тебе так больше нравится. Ты рассказал о своей работе, о том, что у тебя своё издание… только забыла название. – Девушка смущённо осеклась.
- Девятый день недели. – Напомнил Колганов.
- Да, вспомнила! – Радостно воскликнула Оксана. - Мы сидели, болтали ниочём. Потом ты попросил подвезти тебя до дома, потому что уже не мог сесть за руль.
- Получается, что я пил один? – Он нахмурился.
- Ну, типа того. – Она беззаботно рассмеялась. – Я тоже пила. Апельсиновый фреш.
Он силился вспомнить, но память предательски захлопнула двери. Фрагментарные воспоминания, как части мозаики, беспомощно кружат в пространстве. А головная боль и боль от разбитой губы, крепко обнявшись, исполняют вальс. Однако есть ещё момент, требующий уточнения.
- Оксана… Окси, а кто мне разбил губу?
- Ты и правда ничего не помнишь, Егор? – Удивление в голосе девушки казалось неподдельным.
- Неа. – Признался он. - Как отшибло.
- Ты сам себе разбил лицо, когда ударился о свою машину. Ты пытался сесть за руль, но, слава богу, у тебя ничего не вышло. А мог бы натворить таких…
- Моя машина? – Он поперхнулся. – Она где… там?
- Да, она на стоянке перед «Белым кремом». – Услышав тревогу в голосе собеседника, она поспешила его успокоить. – Я предупредила администратора и охрану, что ты заберёшь машину позже, когда протрезвеешь.
Как мило с твоей стороны.
- Как предупредительно с твоей стороны, Оксана. – Он успокоился. - Спасибо за заботу.
- Вот только…
- Что?
- Вот только, когда я тебя подвозила, ты обронил свой бумажник.
Да неужели.
- О как! – Невольно вырвалось у него.
- Заберёшь?
- Я подумаю. – Он выждал небольшую паузу. - Шутка.
- Смотри, – Оксана поддержала юмор, – а то прикарманю его и стану тобой. Буду Егором Колгановым, главным редактором «Девятого дня недели».
- Честно говоря, в силу некоторых обстоятельств, не уверен, что буду об этом сожалеть, – признался он.
- И что это за обстоятельства? – Полюбопытствовала новая знакомая. – Если не секрет.
- Да долго объяснять, - он помрачнел.
- Ну хорошо. – Согласилась она. - Где и когда мы встретимся?
- Хм… Может… - Егор задумался. – Логика и здравый смысл подсказывают, что место встречи должно находиться в непосредственной близости от машины.
- Согласна! Я освобожусь через два часа.
- Тогда через два часа в «Белом креме».
- Договорились!
- Эмм… Окси… а как я тебя узнаю?
- Это не проблема. – Ответила она беззаботно. - Согласись, было бы хуже, если бы не помнили друг друга оба.
- Согласен.
- Тогда до встречи!

Шатаясь и держась за стены, доковылял до кухни и запил водой сразу две таблетки. Застонал и опустился на табурет. Как ни странно, но некоторые события минувшего дня прекрасно отложились в памяти. Например, как вышел из редакции и поехал в кафе. Как позвонила секретарь и срывающимся голосом сообщила, что редакцию… да, редакцию подожгли. И как забил на звонок, тоже хорошо помнил. А что, собственно, дёргаться? Ну, подожгли и ладно. С кем не бывает…
Раскаяние или сожаление по поводу случившегося отсутствуют. Он вообще ничего не чувствует. Как и радость. Просто уставился в одну точку и тупит. Моргает и тупит. Надо ехать на работу. Посмотреть, что там произошло. А что, если…
Он потянулся за пультом от телевизора и включил новостной канал. Ведущая, симпатичная брюнетка с аккуратной стрижкой, молвила: «Ещё раз о главных событиях. Вчера, около двух часов дня, в редакцию журнала «Девятый день недели» ворвался неизвестный и совершил самоподжог. Как сообщают очевидцы, мужчина, около пятидесяти лет, вошёл в редакцию с бутылью для воды. Злоумышленник сообщил о своём намерении и попросил всех присутствующих удалиться. При этом один из сотрудников попытался отобрать бутыль, в которой, как стало очевидно, содержится горючая жидкость. Однако, ему это не удалось».
При этом транслируются записи камер наблюдения. Прекрасно видно, как мужчина в футболке и шортах выходит из машины и извлекает из багажника бутыль с горючим. Неторопливо направляется к дверям и уже внутри методично ищет указатель редакции. Вытаскивает его, складывает в карман и поднимается по лестнице. В самой редакции камер нет, поэтому запись обрывается на моменте, когда человек стучит в двери и осторожно заходит.
«Подождав, пока все выйдут, преступник заперся и разлил горючее. К тому моменту, когда охранникам удалось выломать двери, редакция вовсю была объята пламенем. После ликвидации огня тело преступника обнаружено в сидячем положении в кресле главного редактора. Никаких криков слышно не было. Следствие допускает, что преступник находился под действием наркотиков».
Услышав, что его рабочее место занимал труп, Колганов невольно вспомнил Бергера, и молодого человека стошнило. Поэтому он не слышал того, что ведущая сказала далее:
«Кстати, о главном редакторе, Егоре Колганове. Известно, что незадолго до нападения он покинул редакцию и сейчас его местонахождение неизвестно. Его машина припаркована около кафе «Белый крем». Сотрудники кафе утверждают, что вчерашний вечер молодой человек провел именно здесь. На звонки в квартиру и на телефон не отвечает. Следует отметить, что редакция «Девятого дня недели» не в первый раз становится объектом угроз. Как правило, это фанаты прежнего формата и названия журнала – «Восьмой день недели». Егор Колганов, лишь недавно назначенный главным редактором «Восьмого дня недели», сразу же принялся реформировать журнал. И первое, что сделал, переименовал издание в «Девятый день недели». Это начинание многим читателям пришлось не по душе. Нашлись и те, кто начал Колганову в открытую угрожать. Полиция проверяет и эту версию…»
Прохладный душ помог прийти в себя и восстановить некоторые части мозаики. И по мере продвижения через паутину воспоминаний, журналист всё сильнее хмурился и мрачнел. А когда стало совсем невмоготу, принял решение весь негатив выбросить напрочь из головы и сконцентрироваться только на хорошем. Которого, к сожалению, и так было мало.
Но червь сомнения подтачивает хрупкую конструкцию. И чем глубже прогрызается, тем сильнее Колганову хочется познакомиться с обладательницей приятного звонкого голоса.
Ведь картина памяти сообщила, что он не забивал в телефон номер Оксаны. И что просил подвести не к себе домой, а в редакцию.


Глава 17

Марченко потерял счёт времени, сколько сидит в кабинете и пытается найти ниточку, за которую можно ухватиться, чтобы распутать весь этот клубок. Судебно-медицинская экспертиза ещё предоставит выводы об останках сгоревшего, но толку от неё будет немного. Нужны ещё зацепки. Перед машиной преступника, полностью перегородив её от камер, остановился тёмно-синий фургон «Фольксваген». Причем траектория его движения оказалась такой, что номера ни разу не попали в кадр. Разумеется, это не случайность. Вместе с тем никак следов взлома «солярика» или иного вмешательства обнаружено не было. От бесконечных просмотров записей уже кружится голова и мутнеет сознание.
Полицейский поднялся из-за стола и, потягиваясь на ходу, подошёл к окну. Созерцание скудной городской обстановки возымело некий терапевтический, успокаивающий эффект. Чтобы переключиться, принялся считать прохожих. Их количество, ограниченное обзорностью из окна, постоянно меняется за счёт появляющихся и исчезающих. Тем не менее, остаётся в одном, более-менее одинаковом, пределе. Плюс-минус. Мужчины, женщины, дети… дети с мужчинами, дети с женщинами. Мужчины в форме, пожилые люди. Затем, для усложнения задачи, начал делить строго по половому признаку: мужчины-женщины. Здесь цифры варьируются в более широком диапазоне. Как правило, в количественном выражении превалируют представительницы прекрасной половины человечества, и сильная сторона смещает их с пьедестала лишь периодически. Отсюда вывод, что в рабочее время мужчины, как правило, заняты. А женщины, те же молодые мамы, в декрете и гуляют с детьми.
Возрастная составляющая: дети, подростки (а ведь их можно делить на школьников и студентов), молодые люди обоего пола… ну и далее по возрастающей. Или стареющейJ
Далее по виду одежды… С мужчинами понятнее: либо business, либо casual. С вариациями. С женщинами, особенно молодыми, сложнее и интереснее: здесь юбки или брюки. Костюмы, шорты, платья, сарафаны… впрочем, чем платье отличается от сарафана, Марченко узнал совсем недавно. Случайно.
Ещё есть цвет одежды, полутона… И теперь чувствует, что сходит с ума уже от нового занятия. Бессмысленного и отупляющего. А в расследовании не продвинулся ни на йоту. И эта беспомощность бесит больше всего. Профессиональная импотенция.
Полицейский проморгался: внимание привлекла длинноволосая брюнетка в сверхкоротких белых шортах и красном топе. В руке неопределённо-тёмный клатч. Всё это естество опирается на немыслимо длинные шпильки и движется величественно-неторопливо. Мужчины на девицу оглядываются или смотрят украдкой. Женщины тоже. И пока эта особа шествовала в поле зрения следователя, тот невольно сбился со всех счетов и классификаций. Сочетание разнузданно-непотребного вида и неторопливой, наполненной собственного достоинства, походки завораживает. В другое время он бы подумал, что девушка хочет продать себя подороже. Но сейчас не время… да и место не то. Походка… походка… стоп!
Марченко вернулся к столу и сделал глоток давно остывшего чая. Походка. У поджигателя отмечена неестественно спокойная, даже размеренная, походка. Значит, этот малый либо сумасшедший, либо находился в изменённом сознании. Вариант наркотического вмешательства отпадает. В любом случае, у парня была холодная голова. Возможно, он был ярым фанатом прежнего «Восьмого дня недели». И поджог редакции – знак протеста. Когда вокруг все бегали и спотыкались от страха, мужчина просто выполнял задуманное. Без суеты и лишних движений. Даже когда первые языки пламени коснулись тела, мужчина не кричал и не размахивал руками. Запрограммированный, словно робот. Или… или… тут в памяти всплыл срывающийся голос судмедэксперта: «этот бедолага, прежде чем сгореть, помер месяца два или три назад». Может, он не робот, а… живой мертвец? Потому и не чувствовал боль.
Загвоздка в том, что в живых мертвецов Марченко не верил. Хоть тресни. Даже несмотря на заверения медика. Обгоревшие останки… куски плоти… лохмотья и ошмётки… не в меру разыгравшаяся фантазия… да мало ли что. Эти эскулапы вообще странные люди. Марченко, например, тоже не в первый раз видит сгоревших и этот ничем не отличается от остальных. Разве что… Странная деталь на видео привлекла внимание и сразу вспомнилось про предмет, похищенный с места преступления. Аккуратно извлёк вещь из пакета и покачал на ладони. Жёлтые грани тускло поблёскивают в дневном свете: змея держит в широко раскрытой пасти солнце. Платком тщательно отёр спёкшуюся кровь и остатки плоти. Попутно выяснилось, что кулон достаточно мягок и сгибается.
На обратной стороне обнаружилось то, что не было видно ранее: строфу из пяти строк. Буквы маленькие, пришлось прибегнуть к помощи увеличительного стекла. Однако после прочтения вопросов стало больше:

Гора на горе

Разверзается вниз,
Тридцать пять этажей
И сумрачный лифт.
Там сердце моё.

Что сие означает? Гора на горе… лифт… и почему гора разверзается? Ведь смысл вышеозначенного «широко раздвинуться, расступиться». А гора — это как бы вверх. Единственное, что более-менее понятно – этажность. Но на какой горе есть этажи, в частности, тридцать пять? Предварительная пробежка по инету результата не принесла.
Ещё есть клеймо с пробой. Проба, 96, соответствует золотниковой системе измерения, существовавшей в царской России и ныне не применяющейся. Золотниковая проба привязана к русскому фунту, соответствующему 96 золотникам. Тот, в свою очередь, равняется 4.266г. С подростковым интересом ещё немного помял украшение: ведь золото высшей пробы держит в руках впервые! Вместе с тем украшение раритетным не выглядит.
Полицейский оторвался от изучения кулона и допил чай. Вместе с навалившейся усталостью пришло и другое ощущение: профимпотенцию сменило вдохновение, перемешанное с надеждой. Помимо загадочного стихотворения, всплыла странная деталь, обнаруженная на видео и теперь не дающая покоя: ни на одном из кадров не видно, что на шее поджигателя висит кулон. Как тогда он на нём оказался? Раздался телефонный звонок.


Глава 18

Колганов выбрал столик в стороне от входа. Ни есть, ни пить не охота, поэтому заказал нейтральный кофе. Запил две таблетки цитрамона и стоически замер, силой мысли пытаясь ускорить действие препарата.
- Медитируешь? – Раздалось совсем рядом, и журналист широко открыл глаза. Кажется, я успел задремать. Его собеседница, симпатичная девушка с длинными каштановыми волосами, приветливо улыбнулась и села напротив.
- Ночи не хватило. – Он улыбнулся в ответ. - Сейчас догоняюсь.
- Привет. – Она протянула маленькую ладошку. – Знакомимся снова? Оксана.
- Егор. – Рукопожатие с девушкой ничего, кроме улыбки через боль в губе, у него не вызывало. – Да я вспомнил тебя. Просто тогда перебрал.
- Ты тогда полез драться со своей машиной. – Она понизила тон и заговорщически подмигнула. – Неожиданно ударил выпяченной нижней губой её в самое уязвимое место – зеркало заднего вида.
- И, кажется, она не сумела парировать.
- Да, пребывала в состоянии шока. Не могла пошевелиться.
- Это был феерический нокаут!
Они улыбнулись глупому диалогу. Пока Колганов пытался остановить кровь из разошедшейся раны на губе, Оксана заказала шмель.
- Какой повод-то был? – Девушка протянула влажную салфетку. - Или ты сражаешься с машиной без причины?
Колганов прижал салфетку ко рту и замолчал. В принципе, ничего секретного в том, что он мог рассказать, нет.
- Ты следишь за новостями?
- Нет, - девушка покачала головой.
Ответ слегка удивил. Но не более.
- Какой-то идиот вчера спалил мою редакцию. – Глаза собеседницы расширились от удивления, и он продолжил. – Завалился с горючкой, залил всё и поджег. Ну и себя заодно, блин.
- Нет слов. - Выдохнула Оксана. - Подстава.
Колганов сделал глоток кофе. Горький вкус напитка вызвал ассоциацию с горечью ситуации.
- Так что сейчас я банкрот. – Уныло констатировал он. - Ещё немного подепрессирую и начну с начала.
- Есть план? – Поинтересовалась девушка.
Молодой человек задумался.
- Скажем так: есть несколько вариантов развития ситуации. – Он подождал, пока официантка поставит коктейль и удалится. – Первый: устроюсь в какое-нибудь издание. Я не гордый, и могу работать за небольшие деньги. Второй: заняться поиском инвесторов. Здесь сложнее. Особенно, если учесть тот факт, что я оказался не командным игроком и форматнул издание.
- Что сделал? – Не поняла Оксана.
- Скажем, у тебя журнал. Его тематика – горнодобывающая промышленность и всё, что с ней связано. И вдруг ты решаешь, ни с того, ни с сего, печатать про фармацию. Или про разведение кроликов в квартирных условиях.
- Ты решил донести до широкого круга читателей информацию о разведении кроликов?
Колганов оценил юмор, но не улыбнулся.
- Типа того. Просто мне до чертиков надоел бред, источаемый нашими авторами. – Признался он. - И мной в том числе. Тема кроликов оказалась гораздо приятнее и полезнее.
- И всё? - Удивилась девушка.
- Если ты про причину, то да. Если про варианты, то есть ещё один. – Колганов задержался взглядом на платье собеседницы цвета кофе с молоком. Не ускользнуло от внимания и декольте, скрывающее небольшую высокую грудь. - Некий дяденька лет шестидесяти, не далее, как вчера, предложил за очень жирное «спасибо» напечатать ряд статей предвыборно-агитационного характера. Он представляет интересы одного кандидата в президенты. Вроде как руководит предвыборным штабом. Не помню точно.
- Судя по тону, ты так и не ответил согласием? – Догадалась она.
- Угадала. Меня предложение и вчера не возбуждало. – Колганов сжал ладонь в кулак до хруста костяшек и медленно разжал. - А сейчас… что об этом… сейчас всё тлен и пепел.
- Ну а разве нельзя организовать… не знаю… мобильную, что ли, редакцию. Найти помещение. Персонал есть. Оборудование можно купить или взять в аренду. Потом всё равно пригодится. Тем более, случившееся – пусть чёрный, но суперпиар.
- Можно, конечно. Муторно, но можно. Или взять деньги, и свалить в неизвестном направлении. – Невесело пошутил он.
- Найдут, - безапелляционно заявила девушка.
- Зависит от связей и настойчивости. – Парировал Колганов. – Ведь поиск – дело тоже не бесплатное.
Они оба замолчали. Оксана заговорила первая.
- И к какому варианту ты склоняешься, Егор?
- А хрен его знает, Оксана.
- Работать на дядю, в смысле идти в другой коллектив, ты не хочешь. Можешь, но лишь в крайнем случае. Отсюда первый вариант, скажем так, вторичен. Вариант с инвесторами – прямой путь к потере контроля над изданием. Самый лёгкий, и самый однозначный. Отдавать кому-то свой журнал ты не горишь желанием. Третий путь представляется самым реальным. У него есть недостатки, но они у каждого выбора. Предвыборная кампания когда-нибудь закончится, а деньги останутся. А ещё, чем чёрт не шутит, твой кандидат выиграет выборы. В таком случае ты вообще окажешься в шоколаде. Как, кстати, его зовут?
- Иванов Владимир Владимирович.
- Слышала мельком о таком.
- Вот выиграет, и будешь его слушать постоянно. И видеть тоже.
- Нда.
- В общем, я на перепутье, Окси, - признался Колганов.
- Есть только один способ узнать судьбу, Егор.
Он подался вперёд.
- Какой?
- Сделать шаг вперёд.


Глава 19

- Сань, тут… - Голос дежурного в трубке оборвался и через секунду зазвучал снова. Говоривший зачитывал текст. – Старший лейтенант Николаев интересуется, кто ведёт «Золотого тельца». Говорит, что знает, кто твой сгоревший красавчик.
- О как! – Вырвалось у Марченко. – Ну расскажи ему дорогу.
Через минуту дверь кабинета распахнул высокий широкоплечий молодой человек лет двадцати пяти. Белая футболка с модным фэнтезийным принтом, потёртые синие джинсы и кеды составляют странное сочетание с несколько грубоватыми чертами лица и манерами эдакого деревенского увальня. Вошедший развернул служебное удостоверение.
- Здравствуйте. – Ладонь Марченко хрустнула от мощного рукопожатия. – Инспектор дорожно-патрульной службы Николаев Олег Николаевич.
Марченко тоже представился и предложил перейти на «ты».
- Да я уже знаю. – Выпалил ДПСник и оглядел обстановку. – Я искал следователя, занимающегося пожаром в бизнес-центре.
- Присаживайся. – Хозяин кабинета жестом указал на стул. – Чай, кофе?
- Нет, спасибо, - отказался гость.
По всему видно, что парень сильно волнуется. Кажется, его густые рыжие волосы даже несколько приподнялись.
- Вчера я остановил для проверки документов машину. Водитель попался такой разговорчивый, но странный.
Следователь вскинул брови.
- В каком смысле?
- Перевозил в багажнике большую бутыль с самогоном. Офисная такая штуковина, для воды. А потом вижу в новостях кадры с места происшествия и узнаю этого человека. Вот бы знать, что у него тогда творилось в голове!
Марченко придавило ощущение того, что задержи патруль того урода, то, возможно, всего этого дерьма бы не произошло. Сплошные «если», «возможно» и прочие допущения. Впрочем, он фаталист и считает, что от судьбы не скрыться. Это… успокаивает, что ли.
- Здорово! – Следователь выбил барабанную дробь на столешнице и откинулся на спинку стула. – Сейчас угадаю: этот водила сам сказал, что у него самогон, и ты ему, конечно, поверил.
- Ну… никто не запрещает перевозить в машине алкоголь… - Олег виновато развёл руками. – К тому же он вел себя адекватно.
- Ладно, что сейчас что об этом. – Прервал его Марченко, осознавший, что перегибает палку. – Расскажи, что за разговор состоялся у вас.
Инспектор задумался.
- Сказал, что едет на дачу. Я ещё помню, переспросил его, мол, дачи – в другой стороне. А он типа «ещё надо забрать сестру с племянником». На даче у него работает бригада строителей, занимаются домом. И сивуха эта, дескать, предназначается для них. Спокойно так отвечал на вопросы, не дёргался и не суетился.
- То есть ничего в его поведении тебе странным не показалось?
- Странным? – Парень почесал гладко выбритую веснушчатую щёку. - Нет. Я бы сразу заподозрил неладное. Да и никаких наводок не было.
- Зачастую люди, идущие на преступление, нервничают и срываются. Бывает по-разному, конечно. Но в нашем конкретном случае успех задуманного им висел на волоске. Тут надо иметь железные нервы.
- Согласен.
Сначала Марченко сомневался, задать ли терзающий его вопрос, но, размыслив, решился:
- Олег, ты не заметил на шее этого человека что-либо? Цепочку, украшение… может, кулон?
Ответ последовал незамедлительно.
- Нет. На нём вообще ничего не было. Ни цепочки, ни колец. Даже часов не носил.
Марченко, хоть и оказался раздосадованным, именно такой ответ и ожидал.
- Говоришь, документы у него были в порядке…
- Да. Права, техпаспорт, страховка… я всё проверил, - в голосе парня послышались оправдывающиеся нотки.
- Он всё забрал с собой и сжёг, блин. – Марченко устало вздохнул и щёлкнул по пустому стакану из-под чая. – Концы в воду. Будет экспертиза останков, ждём результаты, но толку от неё мало. Всё, что мне нужно, ты вчера держал в руках.
- Так я… это. – Инспектор хлопнул себя по лбу и просветлел. – Я же говорю, что у меня хорошая зрительная память.
Марченко ощутил прилив крови и пульсацию в висках.
- Ты что-то вспомнил?
- Ну не всё, конечно. – Парень улыбнулся. - Серию и номер прав не запомнил, а вот имя, отчество и фамилию водилы помню хорошо.


Глава 20

Колганов бегло просматривал материалы, предоставленные Яном Григорьевичем. Как ни странно, программа кандидата в президенты Иванова Владимира Владимировича ему нравится. По крайней мере, импонирует. Без общеупотребимых абстрактных лозунгов не обошлось, куда уж без них. Сильный упор сделан на эмоциональную составляющую: программа обыгрывает наболевшее у людей: имущественное неравенство, принявшее гротескные формы, отсутствие социальных лифтов, коррупцию и другое. Но в целом она состоит из предложений и конкретный путей их реализации.
Дошло до того, что Колганов, будь день голосования и рядом урна, не задумываясь выразил бы поддержку господину Иванову. И чтобы совсем не попасть под влияние слов и цифр, начал одёргивать себя доводами о том, что, собственно, программа любого политика должна нравится избирателям. Даже не должна, а обязана. Это очевидно для любого здравомыслящего человека: подобные программы пишутся профессионалами. Откровенную ахинею и ерунду никто из политиков предлагать не будет. Если это не подсадная утка. Да, есть непопулярные предложения, но их тщательно причёсывают и перемешивают со сладкими обещаниями. Да так, чтобы, образно говоря, ложка дёгтя подчёркивала притягательность мёда.
Программу каждого кандидата в президенты можно рассматривать как инструмент манипуляции. Если смотреть шире, то любой здравомыслящий политик – заложник своего положения, вынужденный говорить популистские вещи. А если надо донести что-то нехорошее – для этого есть громоотводы-куклы, сидящие в депутатских креслах и нажимающие на кнопки. Если на пешках выехать нельзя, то непопулярные меры нужно преподнести так, чтобы у народа возникло чувство солидарности. Для профессионального спичрайтера это пара пустяков. Ну а то, что «невзгоды и тяготы переходного периода» для слесаря с зарплатой в два прожиточных минимума и замминистра с миллионным счётом в иностранном банке – мягко говоря, не одно и то же, на этом федеральные СМИ заострять внимание не будут.
Фокус в том, что откровенно лгать никто и не собирается. Бывает, конечно, но редко. Как правило, ложь всегда перемешивается с правдой. Но всегда так, чтобы побудительным мотивом к действию у человека была не правда, а ложь. Это политика, детка… Кстати, а что такое политика? Правильный ответ прост до неприличия: искусство управления государством. Ни более, ни менее.
Да, да, Колганов это прекрасно знает. Но, чёрт подери, программа Владимира Владимировича обладает неким… обаянием. Согласись он на предложение Яна Григорьевича, станет такой же манипулируемой пешкой. Вопрос в цене. Сколько стоит он, Колганов? Тут нет ничего зазорного. У любого человека есть цена. Встречаются исключения, но в них люди с других планет, с другой шкалой измерения. Вопрос не в цене, а в последствиях твоих действий: созидаешь или разрушаешь.
Тут ещё на горизонте появилась эта новая знакомая, Оксана. Привлекательная… как-то незаметно их общение достигло уровня, на котором желание понравиться противоположной стороне сочетается с ощущение, что вы знакомы уже тысячу лет. И Оксана считает, что предложение Яна Григорьевича следует принять. Мол, это единственный способ узнать судьбу.
Кстати, о Яне Григорьевиче… его фигура кажется смутно знакомой. Колганов напрягал память, но всё тщетно. Может, мы виделись в прошлой жизни? Впрочем, в том, что существует иная жизнь, помимо этой, уверенности нет.Зато реальность и неведомая притягательность странного предмета, лежащего на прикроватной тумбе, сомнений не вызывает.
Он взял в руки золотой кулон на тонкой цепочке: змея схватила солнце и готовится светило проглотить. И вдруг ощутил присутствие силы и… страх. Неведомый, липкий и противный. По спине пробежал холодок. Медленно подошёл к зеркалу и застыл, рассматривая себя в отражении. Поднял руки, намереваясь надеть украшение. Кажется, нерешительность отступила…
От звука зазвонившего телефона непроизвольно вздрогнул и едва не выронил кулон. Вот чёрт! А когда посмотрел на имя абонента, то и вовсе растерялся.


Глава 21

Марченко без труда отыскал в базе данных МВД адрес регистрации Полунина Валентина Павловича, автора поджога. Судя по фото, это действительно человек, запечатлённый камерами наблюдения. Бывший кадровый военный, после увольнения в запас числился в частной охранной организации «Стержень». А три недели назад уволился по собственному желанию.
Полицейский задумался: картина складывается интересная. У Полунина при себе имелись документы на угнанное авто. Понятное дело, фальшивые. Но сделанные на своё реальное имя. Отсюда вывод: сей маргинальный гражданин не одинок, а действовал в составе организованной преступной группы. И эти ребята прекрасно знали, что владелец в отъезде и в полицию не заявит. Разумеется, с ним ещё предстоит разговор. Может, всплывёт что-нить интересное. Но, скорее всего, нет. Просто по опыту.
Появились зацепки: разумеется, сам Полунин; контора, где он работал и фургон. Номера последнего попытались скрыть, но ведь на хитрую попу непременно найдётся кое-что с винтом. Марченко ввёл персональный логин и пароль Единого центра хранения данных. Отыскал требуемые камеры, расположенные на пути к «Золотому тельцу» и… обнаружил, что те в тестовом режиме: отображают происходящее в реальном времени, но запись не ведут. Пичалька. С расположенными далее камерами дело обстоит веселее: через полчаса Марченко отыскал требуемый фрагмент и скачал его. Оказалось, что микроавтобус числится на балансе… МГУ имени М. В. Ломоносова. Сия новость на мгновение даже обескуражила.
Теоретически можно отследить и маршрут Полунина за рулём «Соляриса». Но отсутствие на некоторых участках камер и попадающиеся неисправные на других быстро охладили пыл полицейского. Для того, чтобы восстановить картину передвижения преступника, пришлось бы сохранить гигантский объём информации и для его обработки создать целый отдел.
Надо ещё раз попробовать дозвониться до Колганова. Но то, что Марченко услышал в трубке минутой позже, едва не выбило почву из-под ног.


Глава 22

«Марченко_след». Колганов ещё раз присмотрелся к имени абонента, которое ничего ему не говорит. Какой Марченко? И что его след? Или у него след? Или он… след? Бред, короче. Не след, а бред. Второй раз подряд он начисто забывает о тех, кого вносит в телефонную книгу. Нехорошая тенденция, однако.
- Привет. Это Марченко. Никак не могу до тебя дозвониться. Нам надо встретиться.
Голос абонента смутно знаком. Пытаясь вспомнить оного, Колганов медлил с ответом.
- Эй, ты там живой? – Абонент забеспокоился. – Егор, у тебя всё в порядке?
Колганову стало неловко. Он назвал меня по имени. Ладони вмиг вспотели.
- Слушай, дружище, - придумывал на ходу, поэтому вынужден подбирать слова, - на меня тут в последнее время столько всего свалилось, что я… короче, я не помню, кто ты. В общем, забыл. Знаю, ты Марченко, это записано в телефоне. Остальное как вышибло. Извини, дружище.
И тут словарный запас иссяк. Высох, аки тонкий ручеёк. Кажется, что говорил целую вечность. Хотя, на самом деле, палил словно из пулемёта. Отёр руки о брючины и ощутил, как пересохло в горле. Марченко тоже не знал, что сказать. За всю свою немноголетнюю карьеру следователя с подобным встретился впервые.
- Что сказать. Круто. Аплодисменты. – Начал было следователь, но осёкся, осознав, что подобный тон неуместен. – Ладно. Фамилию мою ты знаешь.
- Марченко, - не раздумывая, выложил журналист.
- Зачёт. – Похвалил полицейский. – А имя мне Александр. Александр Дмитриевич. Но поскольку в предыдущей твоей жизни, когда ты меня помнил, мы уже неплохо общались, разрешаю обращаться ко мне на «ты» и величать Сашей. Ну и себе разрешаю аналогичное в отношении тебя. Окей?
- Давай попробуем. - Колганов потихоньку приходил в себя. – А там видно будет.
- Отлично. – Марченко, к нескрываемой радости, наконец, услышал того Колганова. - Тогда ещё толика информации обо мне: работаю следователем и, когда кому-нибудь звоню, как правило, это не к добру.
- Звучит весьма обнадеживающе. Значит, «след» - это «следователь». Гениально! Как раньше не сообразил?
- А то! Вспомнил?
- Ну… - Колганов, прежде чем ответить немного помедлил. - Сань, вынужден огорчить.
- Холодные сделали тебе трепанацию черепа?
- Что? – От удивления журналист даже встал. - Какие Холодные?
- Писец. Приехали. – Марченко шумно выдохнул и звонко шлёпнул себя по лбу. – Тогда внимание на экран. Контрольный вопрос: тебе что-нибудь говорит имя Маржана?
- Нет… хотя… где-то слышал. – Колганова терзали сомнения и нерешительность. - А может, и не слышал. В любом случае, нечастое имя.
- Спасибо, буду знать. – Не удержался Марченко. - А термин «Солнечные» ни о чём не напоминает?
- Нет. Это как-то связано с Холодными? – Полюбопытствовал журналист.
- Да, связано. – Полицейский не смог скрыть досаду. - Хрень какая-то… что с тобой происходит… ума не приложу.
- Я только лишился работы, товарищ следователь. Мой горячо любимый журнал сгорел дотла. Ещё кошмарные сны снятся: огромная чёрная змея на меня бросается и кусает. Вот и вы сейчас напрягаете.
- Правда? Ай, точно! – Взъелся Марченко. – А я вот всю дорогу думаю, по какой же причине посмел побеспокоить твою дряблую память. А если серьёзно, Егор, почему не перезвонил? У тебя там полсотни пропущенных от меня.
- Так я это… всё собирался… но имя незнакомое. – Начал оправдываться журналист. – Просто привычка не перезванивать на незнакомые номера. Мало ли… ещё спишут деньги. Сами знаете, без лоха жизнь плоха.
- Ладно, проехали, - буркнул следователь. Колганов снова закрылся и перешёл на «вы».
В последней, отчаянной попытке растормошить воспоминания молодого человека, Марченко задал ещё один наводящий вопрос. А услышав ответ, от неожиданности едва не выронил телефон.


Глава 23

Оперативник, вскрывший дверь квартиры Полунина, отшагнул в сторону. Марченко надел перчатки и переступил порог. Группа последовала за ним. Ввиду дефицита времени в сложившейся ситуации, следователь не стал дожидаться решения суда на проведение обыска, а самостоятельно вынес постановление. Впрочем, сам нежилец не возражал.
Сдержанная, скорее, спартанская обстановка. Минимум мебели: кровать, бельевой шкаф и прикроватная тумбочка. Ни телевизора, ни, тем более, компьютера. На кухне на подоконнике заливающаяся канарейка. Вскрытая упаковка сухого корма, консервы и несколько пачек цейлонского чая. Всё. Даже холодильник отсутствует.
Нет, не всё. В мусорном ведре – яичная скорлупа и обёртка из-под ветчины. Что из сих ингредиентов накануне приготовлено, определить не представляется возможным: вся немногочисленная посуда чистая. Впрочем, предположить можно: яичница с ветчиной. У птицы почти не осталось корма. Марченко аккуратно, стараясь не травмировать психику и без того опешившего от незваных гостей пернатого, насыпал свежую порцию и долил воды в поилку.
В ванной – столь же тусклая картина. Зубная паста, щётка и кусок хозяйственного мыла. Где бритва? На видео Полунин гладко выбрит. Под раковиной полка. На полке точильный камень из мелкозернистого абразивного материала и небольшой потёртый кожаный чехол. Полицейский неторопливо развернул его и опешил: старинная, без преувеличения раритетная, клинковая бритва GeorgeButler! В идеальном состоянии.
Перемещаясь по квартире, следователь поймал себя на мысли, что пытается составить психологический портрет её сгоревшего владельца. Как ни странно, на ум приходят лишь качественные прилагательные: аккуратный, немногословный, сухой, сдержанный, терпеливый… А, увидев содержимое одежного шкафа, нахмурился и добавил «профессиональный»: рядом с неприметным серым костюмом висит другой, маскировочный. Потёртый, ясно свидетельствующий о том, что его надевали гораздо чаще. И разношенные тактические ботинки. Уже веселее. Но этого недостаточно.
Ещё пачка просроченных, но оплаченных счетов ЖКХ. И всё. Простукивание стен, поиск с металлоискателем и без – безрезультатно. Марченко погрустнел. Никаких документов, никаких зацепок. По камуфляжу и берцам он, конечно, поработает. Даже несмотря на то, что на них срезаны все нашивки, определить производителя можно. Но на этом, к сожалению, инфа заканчивается. Даже подошвы девственно чисты.
Но есть и приятная новость. Даже завораживающая. Правда, к обыску отношения не имеющая. В разговоре с Колгановым он спросил у журналиста, не помнит ли он человека с фамилией Лазаревский. Лазаревского Яна Григорьевича. Колганов от удивления даже прокашлялся. То, что Ян Григорьевич является руководителем предвыборного штаба Иванова и его доверенным лицом, не новость. Новостью для Марченко стало то, что отставной дипломат предложил Колганову войти в предвыборный штаб на должность пресс-секретаря. Неожиданно.
Голос опера Гены Трумана прервал размышления следователя.
- Сан Дмитрич, может, тут до нас поработали?
Марченко, ещё не отошедший от собственных мыслей, поднял глаза.
- Ты так думаешь?
- Ну да. – Гена, как всегда, был безапелляционным. – Сами посудите: ни документов, ни фотографий, ни лекарств. Даже алкоголя нет. Вообще нихрена. Даже одежда… я понимаю, сейчас лето. Но должна быть и зимняя, и осенняя по сезону. Или наш клиент круглый год ходил в шортах и футболке?
- Скорее, долго отсутствовал. – Марченко взял квитанции и начал их перебирать. – Смотри, у него за несколько месяцев накопился долг. Но он всё погасил, причём сделал это месяц назад. Отсюда вывод.
- Какой?
- Наш клиент как раз тогда и приехал. А предыдущее время… так… это пять месяцев… отсутствовал.
- А почему вы в этом уверены? - Гена потёр мощный подбородок и скрестил руки в жесте недоверия.
- Ты сомневаешься из-за природной вредности? – Осведомился Марченко.
- Нет, Сан Дмитрич. – Гена развёл руками. – Просто хочу услышать ваши аргументы.
Марченко вспомнил телефонный разговор с Колгановым накануне.
- Честно говоря, Гена, я со вчерашнего дня уже ни в чём не уверен. Но только не сейчас. Полунин методичный и точный человек. Вернее, был им. В прошлом профессиональный военный, подполковник внутренних войск. У него, фигурально выражаясь, вся жизнь была заранее распределена по полочкам. Чего стоит бритва. Она в идеальном состоянии. А такие вещи требуют регулярного и скрупулёзного ухода, внимания и обращения. Ну и сам видишь обстановку: вещей немного, но везде чистота и порядок. Такой человек не оплачивать счета может только в одном случае – если отсутствует. Убедил?
- Не совсем. Все вышеприведённые аргументы косвенны.
Марченко в очередной раз сталкивается с его упрямством. Другой бы давно разозлился, но Марченко хорошо знал, что именно эта черта характера заставляет оперативника никогда не отступать.
- Окей, последний аргумент: показания счётчиков в платёжке не меняются все эти пять месяцев. Убедил?
- Ладно, - Гена нехотя согласился, - убедили. А свой конец он тоже планировал. На какой полочке он лежал?
- А ты вспомни его походку, - парировал Марченко, - его движения, жесты. Как он разговаривал. На записи всё видно. Даже свидетели не нужны.
- Это говорит о том, что он смелый. – Подытожил Гена. – Или полный придурок.
- Это, опять-же, лишнее очко в копилку моей теории, Гена. Полунин сжёг себя совершенно сознательно. Звучит странно, но, тем не менее. Свою смерть он планировал.
- Есть ещё вариант, - не сдавался Гена.
В глазах следователя блеснул огонёк.
- Какой же?
- В него вселился бес, - на полном серьёзе изрёк опер.
- Снимай наружку, Гена. – Марченко увидел, что и дактилоскопист, и понятые закончили работу. – Выдвигаемся.
- Надо опросить соседей, Сан Дмитрич.
Следователь замер, затем согласно кивнул головой.
- Да, ты прав. Займись этим, а я съезжу в гости к старому знакомому.
Уже на пороге Марченко развернулся и прошёл на кухню.
- Ген, возьми птицу. – Крикнул он находящемуся в другой комнате оперативному. - Может, кто приютит её.
- Хорошо.
Бумага в поддоне требует замены. Марченко вытащил его и опрокинул в мусорное ведро. И, уже собираясь зарыть дверцу шкафа, обратил внимание на текст с таблицами. В клетке его не было видно, потому что сверху на целых листах набросан слой из мелко порванных. Следователь вытащил ведро обратно и, нахмурившись, смотрел на название. Два слова. Всего два слова. Но возымевшие эффект грома среди ясного неба. Скрывающие под собой слишком глубокое и серьёзное: «Практическая баллистика».


Глава 24

Она уходит. Неторопливо и неизбежно. Просто тает, растворяется в темноте. И не оглядывается. Человек неуверенно поднялся и сделал несколько шагов вперёд, в том направлении, где секунду назад скрылась под покровом ночи девичья фигура в белых одеждах. Неужели она не видит, что нужна мне?
Тело не слушается, сопротивляется. Я должен её догнать! Первый шаг дался тяжело. Он покачнулся и упал на колени. Но тут же поднялся, стиснув зубы и застонав от напряжения. Наученный горьким опытом, второй шаг сделал небольшим, в половину длины первого. И, о чудо, сохранил равновесие. Третий вышел более уверенным.
Незнакомка давно пропала. Трава даже не смялась под её лёгкой упругой поступью. Остался лишь флёр воспоминаний. Такой же призрачный, как и она сама. Но человек упрямо продолжал двигаться вперёд.
- Назови себя!
Порыв ветра растрепал волосы.
- Скажи своё имя. Я видел тебя!
Он остановился, чтобы перевести дыхание и набраться сил.
- Я видел тебя. Ты… ты…
Последние слова прозвучали едва слышным шёпотом, и даже ветер их не услышал. Время уходит. Надо идти, надо её догнать и остановить. Надо. Зачем?
Странный вопрос. Человек задумался, но ненадолго. Вряд ли кто-то знает ответ. Нельзя тратить силы на бесплодные размышления. Энергия нужна для движения. И он зашагал снова. Где я?
Под ногами мягкая земля. Трава, полевые цветы и стрёкот ночных насекомых. Вокруг, насколько позволяет видеть отражённый свет луны и далёких звёзд, расстилается поле. И ни одной живой души. Одиночество в чистом виде.
Время падает бурным потоком, льётся рекой и струится тонким ручейком. Останавливается и задерживает дыхание, твердеет и впадает в вневременье. Тает, оживает и разгоняется. Миллионы, миллиарды раз. Не в силах разорвать пределы бесконечности круга.
Кто я? Впереди медленно растёт серая стена. С каждым шагом ширится, множится в размерах. Гора? Забор? Слишком темно… Горький, густой запах поля наполняется новыми нотами. Новыми запахами и ощущениями. Такими знакомыми и такими… пробуждающими воспоминания. Лес.
Человек шагает медленно, но уверенно. С упоением вдыхает нежное благоухание берёзы и терпкий запах дуба. Почти физически ощущает липкий аромат клёна и щекочущий ноздри букет липы.
И лес поглотил его в своих объятьях. Здесь нет ветра, но есть прохлада. Нет света луны, но есть шорохи листьев и хруст ве…
Боль, резкая боль! Ушибленное при падении колено чертовски болит. Человек отпихнул здоровой ногой перегораживающую путь толстую ветку и перевернулся на спину. Боль не утихает. Настолько сильная, что…
…Колганов открыл глаза и застонал при попытке пошевелить ногой. Это сон. Всего лишь сон.


Глава 25

Дверь напротив квартиры Полунина приоткрылась и из неё высунулась мужская голова с растрёпанными седыми волосами.
- О, здрасти. – Мужчина часто, словно поймал соринку, захлопал глазами. – Вы из полиции?
- Верно. Вы весьма наблюдательны. – Марченко жестом показал вышедшей на лестничную площадку оперативной группе не ждать. – Можно задать вам несколько вопросов касательно Полунина?
Мужчина приоткрыл дверь сильнее и почесал затылок.
- Кого-кого?
Марченко получил возможность рассмотреть собеседника подробнее. На вид лет шестьдесят. Небрит. В старых трениках с отвисшими коленками и замусоленном тельнике напоминает, скорее, героя анекдотов.
- Вашего соседа, Полунина Валентина Павловича.
- Аа, Валентина-то. - Тот просиял, но продолжил настороженно. - Ну можно. А что, надо с вами проехать в участок?
- Не надо. – Успокоил мужчину следователь. – Для протокола с вами поработает другой специалист. Сейчас просто уделите мне немного времени.
- Ну ладно. – Мужчина осторожно вышел на лестничную площадку и притворил за собой дверь. – Но к себе не приглашаю.
И слава Богу.
Марченко протянул руку и представился. Собеседник назвался Николаем.
- А что с Валентином-то? – В его голосе звучала смесь тревоги и любопытства. Второго, пожалуй, больше. – Натворил чего?
Судя по вопросу, Николай не в курсе последних событий. Марченко, во избежание потока вопросов, ответил уклончиво.
- Да вот хотели задать ему несколько вопросов. – Полицейский деланно вздохнул. - Но, к сожалению, безуспешно.
В ответ прозвучал простой и непосредственный вопрос.
- И для этого взломали его дверь?
- Совершенно верно. – Следователь прекрасно понимал, что совсем темнить глупо и подозрительно. - Есть информация о причастности вашего соседа к совершению преступления.
- Да ну! – Мужчина выкатил глаза. - Какого?
- Вы смотрите телевизор?
- У меня его нет. – Николай задумался на секунду и глубокомысленно изрёк: Он льёт помои в сознание людей.
Второй человек на этом этаже, не имеющий телевизора. Закономерность, блин?
- Совершён поджог. Мы сейчас проверяем информацию. Скажите, Николай, когда вы в последний раз видели Полунина?
Тот ответил не раздумывая.
- Вчера. Он мне занял до пенсии. – Красноречивый жест – щелчок по шее. - В общем… ну… надо было.
Марченко понимающе кивнул.
- Как часто общались?
- Да нечасто. Его вообще долго не было. Сказал, что командировался. А где работает, не знаю. Он вообще странный малый. – Николай замолчал ненадолго. - А закурить не будет, командир?
- Неа. – Марченко развёл руками. - Не курю.
Николай, явно рассчитывавший на другой ответ, сразу погрустнел.
- Жаль.
Но полицейского интересовало другое.
- А что в нём было странного?
Мужчина взъерошил и без того лохматую шевелюру и задумался.
- Ну… как сказать… так-то он нормальный малый. Денег даёт взаймы. Правда сам не употребляет. Даже не курит. И немногословный. Замкнутый. Весь в себе. Как отшельник, что ли.
Марченко вспомнил предположение Гены о том, что в Полунина вселился бес. Вопрос напрашивался сам собой.
- Может, состоял в секте? Не приходила в голову такая мысль?
Николай насторожился.
- А почему вы говорите о нём в прошедшем времени?
Марченко даже растерялся.
- Ну так…
- Да какая мне разница, сектант он или нет. – Взъелся сосед. – Главное, мы помогаем друг другу. Я кормлю его канарейку, когда он в отъезде. А он… он… вот мою «семёрку» в гараж отволок.
Вышеуслышанное требует уточнения.
- Это как?
- Ну как… машину надо было убрать со двора. Тут этот… эвакуатор ездил. А она не на ходу, денег нет ремонтировать. Да и я сам был не в форме. Так Валентин сам договорился с эвакуатором и мою ласточку отвезли в гараж. Помню, ещё сильный дождь был. Никуда выходить не хотелось. Он мне говорит, давай, мол, ключи от машины и гаража. Я всё сделаю сам. И сделал. – Мужчина попятился к двери. - Извини, командир, я хочу курить.
Марченко смотрел на захлопнувшуюся дверь и не двигался с места. Что-то здесь не так.


Глава 26

Они выглядят устрашающе: зубр и косуля, марал и лев. Есть и гигантских размеров медведь. Рядом с животными соседствуют птицы, преимущественно хищные. Со страшными кривыми когтями и мощными клювами, способными мгновенно разорвать жертву. Колганов застыл под впечатлением, будто все чучела угрожающе повернули головы в его сторону и пронзили стеклянным взглядом. Словно вышли на охоту за человеком. Стало зябко и неуютно. Возможно и потому, что все окна огромной гостиной задрапированы плотной портьерной тканью. Несмотря на жаркое лето, здесь прохладно и… тихо. Настолько тихо, что щелканье дубовых поленьев в камине звучит оглушительно. Помимо огня, темноту разгоняют десятки толстых свечей в высоких шандалах. Вокруг старинная мебель и классический интерьер.

- Знаю, о чем вы подумали: странное место. – Ян Григорьевич поворошил поленья в камине английского стиля. – Я бы на вашем месте подумал то же самое. Просто, будучи молодым, любил охоту. Побывал во многих интересных местах. Охотился в Африке, Альпах, Новой Зеландии и Южной Америке. И это, не считая мест в России и ближнем зарубежье. А на старости лет перестал любить солнце. Отсюда и причуды обстановки. – Хозяин окинул взором вокруг и указал жестом на близстоящее коричневое кресло. - Присаживайтесь, молодой человек.

Колганов опустился в объятья антикварного кожаной мебели и сразу почувствовал, как у него уже нет сил выбраться. А сверху, несмотря на внушительную высоту, давит многоуровневый потолок с росписью и лепниной.

- Что будете пить, алкоголь или…? – Ян Григорьевич посмотрел на гостя вопросительно.
Тот продолжал рассматривать тающий в полумраке интерьер.
- Если можно, чёрный кофе без сахара.
- Можно, конечно.

Они оба замолчали, каждый занятый собственными мыслями.
- Правила вежливости предполагают рассказ о себе. – Нарушил молчание Ян Григорьевич. – Тем более, что мне о вас хорошо известно.
- Я наводил о вас справки, - признался журналист.
- Отлично. – Похвалил собеседник. – Приятно иметь дело с профессионалом. И какой же информацией обо мне вы располагаете?
- Лазаревский Ян Григорьевич, семьдесят три года. – Начал по памяти Колганов. - Бывший дипломат. Работали в МИДе. Два высших образования. Доктор экономических наук. В настоящее время представляете интересы кандидата в президенты Иванова Владимира Владимировича.
- Чтож, неплохо. - Ян Григорьевич усмехнулся. – Всё верно. И именно последнее предложение является ключевым, определяющим причину нашего знакомства.
Обои цвета бордо, полумрак, разгоняемый множеством свечей и страшные чучела с поблескивающими глазами, разбудили в памяти Колганова непонятно откуда взявшиеся отрывочные воспоминания о Хэллоуине в такой же стариной гостиной, веселящихся подростках и… стекающей со стен крови. И холод, такой же ледяной, как рукопожатие хозяина дома, цепью сковал тело. Бред какой-то.
- Скажу честно, я слабо представляю, каким образом могу вам помочь. Обычный журналюга, к тому же оставшийся без работы.
- Тем и лучше, Егор. У вас появился прекрасный стимул для работы и самосовершенствования. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
- Если вы хотите выиграть столь серьёзный старт, как выборы президенты, не слишком разумно рисковать, связываясь с моей кандидатурой. – Пытаясь хоть немного согреться, он держал чашку кофе обеими руками. – Мне ваше внимание, конечно, льстит. Но, тем не менее…
- Егор, вы сильно ошибаетесь относительно моих целей, - заметил Ян Григорьевич.
Молодой человек от удивления даже подался вперёд.
- Разве? Хотите сказать… аа… я, кажется, понял. Во втором туре, если таковой будет, вы планируете призвать избирателей Владимира Владимировича отдать свои голоса в поддержку другого кандидата.
- Отнюдь нет. – Ян Григорьевич сделал небольшой глоток дымящегося грога и снисходительно улыбнулся. – Всё проще и прозаичнее. Моя цель простирается гораздо шире, чем победа на выборах. Я хочу изменить Россию.
- Простите, а в какую сторону?
- Отличный вопрос. – Похвалил хозяин дома. - Разумеется, в лучшую.
- Амбициозно, похвально… и несколько рано. – Возразил журналист. - Не находите?
- Свою цель, Егор, нужно не только представлять, но и постоянно держать перед глазами. Только при таком условии она материализуется. Ну и, конечно, единомышленники также должны быть в курсе.
- Это усилит коллективную энергию, - пошутил Колганов.
Однако его визави оказался настроен серьёзно.
- Несомненно.
Колганов ощутил внутри дух противоречия.
- Ян Григорьевич, прошу прощения за откровенность, но все крупные политики, и, в особенности, участвующие в предвыборной гонке, страдают заболеванием под названием «именно я знаю, как». Для более-менее обладающих мозговой активностью избирателей это видится как «дайте порулить».
Ян Григорьевич захохотал.
- Егор, так оно и есть. Просто рецепт «знаю, как» достаточно прост.
- И каковы его ингредиенты?
Вместо ответа мужчина прямо на роскошной на столешнице размашисто вывел мелом два слова: «минус коррупция».
- Кажется, где-то ранее слышал, - Колганов чуть подался вперёд.
- Совершенно верно, - Ян Григорьевич отложил мел и протёр пальцы влажной салфеткой.
- Так по какой причине это не сделано ранее?
- По той самой, что сей лозунг является декларируемым. Не более того.
- Оно и видно. Теневая экономика вполне сопоставима с реальным сектором. И это, кстати говоря, не секрет.
- Егор, - чувствуя зарождающееся недовольство собеседника, Ян Григорьевич перешёл на мягкий вкрадчивый тон, - проблема несколько глубже, чем кажется на первый взгляд.
- Не понимаю, - признался журналист.
- Давай представим: тебе достаётся в управление некое государство. Достаточно большое, богатое, обладающее природными ресурсами. Вокруг – другие страны, настроенные враждебно. В том смысле, что вы не находитесь в состоянии войны, но территория и ресурсы твоего государства представляют для них шкурный интерес. Ты, как правитель, и твой аппарат поддерживаете с соседями дипломатические, культурные, экономические и прочие связи. Тем не менее, давать слабину нельзя. Иначе тебя съедят. Что ты предпримешь? Речь о политической системе.
Колганов задумался.
- Окружу себя верными людьми.
- Мыслишь в верном направлении, - похвалил отставной дипломат, - но этого недостаточно. Сколько у тебя верных людей? Ну, может, десять. Двадцать. Пятьдесят. Не более того. Для того, чтобы знать человека, надо с ним съесть пуд соли. Так что верные займут должность председателя правительства и министров. Плюс надо иметь надёжных людней в высших судах и законодательной власти. А это уже сложно, понимаешь? У тебя столько людей не наберётся. И не важно, какой именно у тебя в государстве политический режим. А ведь враг не дремлет, помнишь?
- Помню. – Колганов ступил на зыбкую почву непонятной материи и чувствовал себя неуверенно. - Это расхожее выражение.
- Запомни, в нём намного больше смысла, чем кажется. – Отчеканил Ян Григорьевич. - Можешь считать его буквальным. Твои проверенные люди закончились. А руководящие посты остались. Твои действия?
- Прям экзамен.
- Так и есть.
- Я предоставлю возможность своим проверенным людям выбирать себе замов, нижестоящих по должности и так далее вниз по цепочке.
- В этом есть логика, когда тебе как руководителю ничего не угрожает. Но конкретно сейчас цена ошибки слишком высока.
- Сдаюсь. Надо сделать систему прочной и несокрушимой либо… либо завоевать соседние земли. Таким образом угрозу просто нивелирую.
Ян Григорьевич многозначительно хмыкнул.
- Хорошо. Пусть будет по-твоему. Введём в условия возможность захвата соседей. Допустим, ты выиграл войну. Ты устранил внешнюю угрозу. Твои владения расширились и… проблема не исчезла. Ведь осталась угроза внутренняя. По крайней мере до тех пор, пока хоть кто-то хочет занять твоё место. Ведь наверняка такой желающий найдётся. И тебе нужно выстроить политическую систему таким образом, чтобы этому противостоять.
- Понимаю. Нужно организовать так, чтобы, грубо говоря, можно было заболеть и не опасаться, что тебя уволят при выходе из больничного.
- Верно. Тут самое время ввести уточняющий вопрос: а хочешь ли ты сохранить власть?
- Хочу, конечно.
- Тогда, с учётом вышесказанного, мы приходим к выводу что нам нужна стабильность. Политическая стабильность.
- Да. Это как бы очевидно.
Ян Григорьевич снова взял в руки мел.
- Тогда напротив «минус коррупция» пишем «плюс стабильность». Идём дальше. Мы поняли, что нам нужна стабильность. Нам нужно, чтобы люди на всех руководящих постах отвечали тебе лояльностью. Чтобы на них можно было положиться. Верно?
- Да.
- Как этого достичь?
- Создать достойные условия…
- Чушь! – Перебил Ян Григорьевич. – Допустим, что у Иуды были недостойные условия, что его положение было хуже, чем у остальных учеников Иисуса. И он предал учителя за тридцать сребреников. Но есть другой, пусть менее известный, предатель в истории. Мордехай Вануну, будучи ядерным техником, участвовал в израильской ядерной программе. Изначально заявлялось, что программа преследует сугубо мирные цели. Впоследствии же оказалось, что власти врали и она нацелена создание оружия массового уничтожения. Мордехай по политическим причинам выразил несогласие с программой и раскрыл её подробности британской прессе. Разумеется, не за «спасибо». Однако им двигала не жажда наживы, а идейные соображения. В том числе, отличные от твоих. И подобных примеров множество. У твоих подданных могут быть разные взгляды на мир. Значит, нужно что-то, способное держать человека на цепи сильнее высокой зарплаты и идейных соображений.
- Нужно что-то общее. Объединяющее нас, помимо гражданства. – Колганов взял мел и написал «деньги» и «идея». Затем поставил между ними знак «+». Нужно объединить высокий достаток и мировоззрение.
- Совершенно верно, Егор. – Ян Григорьевич просиял. - И тут мы приходим к чему? Что у нас получится в итоге?
Колганов вывел «=», а в качестве суммы указал «идея денег».
- Да, Егор. Идея денег. Именно она цена стабильности. Что будет означать идея денег для рядового обывателя?
- Высокая зарплата.
- Правильно. А для бизнеса?
- Прибыль.
- Тоже верно. А для чиновника?
- Откаты.
- Видишь, ты ответил не раздумывая.
- Получается, «минус коррупция» - это не в смысле её искоренения, борьбы с ней, а в том значении, что она не является приоритетом? То есть, по сути, мы поступаем следующим образом: Колганов зачеркнул «минус коррупция».
- Да, Егор. Только идея денег свяжет всех чиновников, весь твой аппарат. Скрепит цементом круговой поруки. И крупный бизнес туда же. Таким образом ты надёжно защитишь себя от дворцового переворота. Весь этот чиновничье-олигархический фронт выступит единым целым. За тебя и против тех, на кого укажешь. Никто не выступит против общего курса. Бунтовщики-одиночки окажутся раздавленными катком общественного мнения, изливающегося из подконтрольных тебе СМИ лояльными тебе журналистами.
- Это тоталитаризм и зло, - молодой человек развёл руками.
- Это просто система, Егор. А выше я рассказал о том, как эта система стремится к внутренней стабильности. Такова цена решения задачи. Ты же не хочешь ввергнуть государство в пучину потрясений?
- Это выгодная мне стабильность, - вместо ответа заявил Колганов.
- Ты прав, но не договорил. Эта стабильность выгодна тебе и необходима твоим подданным. Твоя выгода – власть и, как следствие, деньги. Деньги – твоему ближайшему окружению. А рядовым гражданам – идея стабильности, возведённая в добродетель. И здесь мы приходим к краеугольному камню выстроенной политической системы. При том, что ты выступаешь её скрепой, её стержнем, одновременно должен быть вне её. Это важное, обязательное, жизненно важное, назови как хочешь, условие. Простой обыватель должен одновременно олицетворять тебя со стабильностью, и разделять с коррупцией. Помнишь «минус коррупция» и «плюс стабильность»? Как говорится, мухи отдельно, а котлеты отдельно.
- Это невозможно! – Решительно возразил Колганов.
- Разве? – Едко заметил Ян Григорьевич и молодой человек понял, куда он клонит.
- В глазах народа ты обязан быть святым. Если нет, то, как минимум, кристально чистым и непорочным. Сравнительно скромный быт, показное отсутствие стремления к новомодным гаджетам и так далее. В общем, сплошное олицетворение стабильности.
- Я понял! – Воскликнул Колганов. – Мне потребуется протагонист.
- Именно! Рядом постоянно должен присутствовать политик с показной любовью ко всякого рода трендам, электронным штукам, музыке и так далее. Даже одеваться он, когда позволяет дресс-код, должен менее консервативно, чем ты: футболки, кроссовки и так далее. Обязательно должно быть что-то, что он может себе позволить, а ты нет.
- И этот приближённый должен жить роскошнее, чем я.
- Да. Но есть условие: он должен иметь репутацию честного. По крайней мере, не допускается, чтобы официальные СМИ проводили в отношении его журналистские расследования.
- Ян Григорьевич, но всем не угодишь. На всех денег не хватит. Останутся недовольные.
- На всех денег не хватит даже в том случае, если твоя валюта является одной из официальных резервных. Недовольство большинства придётся разбавлять и направлять в разные стороны. Для этого и существуют СМИ. Это если нет грозного внешнего врага. Ещё лучше, если ты его придумаешь. Опять же, твои СМИ тебе в этом помогут.
- Выходит, условие «внешний враг» в нашей игре – изначально ложное! – Догадался Колганов.
- И да, и нет. До этого момента оно являлось настоящим. Как для тебя, так и для большинства избирателей. Сейчас, когда ты глава государства, это условие – лишь виртуальная ширма для прикрытия собственной внутренней политики. По крайней мере, такая завеса обязательно нужна на всякий случай. А для простого народа «внешний враг» так и останется реальным. Несмотря на то, что люди проводят отпуска на его территории, совершается товарооборот и так далее.
- А есть другие варианты обустройства стабильного политического режима? – Взволнованно спросил журналист.
- А ты подумай. – Мягко ответил отставной дипломат. И добавил: после выборов.
Некоторое время они молчали. Первым нарушил тишину Ян Григорьевич.
- Понимаю, ты стоишь перед сложным морально-нравственным выбором. Потому что услышанное, мягко говоря, тебя шокировало. Но это азы, самые простые ингредиенты политической кухни.
- Наверное, я раздосадован тем, что услышал то, о чём знал, но старался не думать.
- Я поведал лишь о том, что плавает на поверхности моря. О том, что в состоянии увидеть любой мало-мальски дружащий с головой. Остальное сокрыто глубиной. И если мы дальше возьмём общий курс, то я буду крепко держать тебя за руку. Ты не утонешь и увидишь то, что дозволено увидеть лишь избранным.
- Заманчиво, конечно…
- Моё последнее слово. Дальше решать тебе. Если хочешь изменить мир, или хотя бы своё государство, или своё издание, тебе нужно быть на коне, быть победителем. У тебя всегда будут враги, будут конкуренты. Кто кого. Или ты, или они. Если будешь следовать внутреннему идеалу, будешь хорошим, благородным и так далее, то это будет означать, что ты играешь по своим правилам. И ты ими ограничен. В них твоя сила, и в них же твоя слабость. Соперники не знают этих правил и им вообще на них наплевать. Поэтому ты проиграешь. Задай себе простой вопрос: я хочу быть победителем или проигравшим? Остальное вторично.
Договорив, Ян Григорьевич устало выдохнул и, кажется, потеряв интерес к происходящему, переключил внимание на грог.
Колганов на эмоциях поднялся и принялся расхаживать по гостиной. Задержавшись у величественного камина, обратил внимание на стоящую на нём фотографию. С фотобумаги взирает красивая девушка с длинными чёрными волосами. В больших карих глазах блеснула бездонная пропасть и ему показалось, что он летит прямиком в неё. Молодой человек покачнулся и, чтобы сохранить равновесие, ухватился обеими руками за декоративный фасад камина. Где я мог её видеть?


Глава 27

Сколько тиров и стрелковых клубов в Москве? До этого момента Марченко тоже не знал. Но, если Полунин изучал снайперское искусство, следует двигаться именно в этом направлении. Ведь должен же он был где-то оттачивать мастерство? Стрелки высокого уровня, а в том, что поджигатель являлся профессионалом высокой квалификации, сомнений не было, – своего рода закрытая каста. Клуб, вход в который простому обывателю с улицы закрыт. Эти люди хорошо знают друг друга, пересекаются на соревнованиях и клубных мероприятиях. Правда, есть вероятность того, что Полунин посещал ведомственные стрелковые объекты… В таком случае поиски окажутся безрезультатными.
При множестве неизвестных есть два момента, на которые можно опираться с уверенностью. Первый: баллистическая экспертиза показала, что Лапин застрелен пулей патрона СП-5. Второй: по результатам всё той же экспертизы, с учётом количества, направления, крутизны и ширины нарезов экспертом сделан вывод, что оружие, из которого произведён выстрел – снайперская винтовка ВСК-94. Прибавляем новую находку – баллистические таблицы, и делаем вывод…
Точнее, предположение. И даже не одно. Анализ траектории полёта пули показал примерное место расположения стрелка. Он мог вести огонь из окон дома напротив. Однако расследование показало несостоятельность данной версии. По периметру дома небольшой кустарник. Можно спрятаться и за ним. Но, чтобы так поступить, нужно быть отчаянным идиотом: учитывая светлое время суток, снайпер будет обнаружен уже при попытке занять позицию. Не говоря о том, что легко различим из окон этого самого дома. Какие-либо следы, подтверждающие вторую версию, также обнаружены не были.
Остаётся вариант автомобиля. Скажите, из какого транспортного средства удобнее всего вести снайперскую стрельбу? У вас в руках ВСК-94. Хорошая винтовка. При одиночной стрельбе, а в Лапина произведён один выстрел, практически бесшумная. Прежде чем прицелиться, нужно принять удобное положение. Легковушка? Для этого придётся опустить стекло и положить оружие на дверцу. Палево. Плюс надо самому извернуться.
Есть другие предложения? Как насчёт микроавтобуса. Места больше. Внутри можно даже соорудить упор. Боковое стекло приотодвинуть, чтобы не разбилось. Стрелять через прозрачную с одной стороны шторку. А после выстрела неторопливо тронуться с места и… раствориться в большом городе. Внимание всех приковано к жертве. Никто даже не обратит внимание на… потрёпанный темно-синий минивэн. К тому же стоящий за сотню-другую метров отсюда.
Исходя из вышесказанного: Лапина застрелил Полунин. Орудие преступления – снайперская винтовка ВСК-94 с 9-мм патроном СП-5. Разумеется, версия требует проверки и доказательств. Помимо места подготовки полковника, нужно найти винтовку, из которой совершён выстрел. Также тёмно-синий «Фольксваген», замеченный на парковке. И ещё: где находился Полунин последние шесть месяцев?
Начать следует с первого. Следующий момент: тир или стрелковый полигон? Строго говоря, оттачивать мастерство можно и там, и там. Переформулируем вопрос: какой наиболее технически оснащённый и удобный? Где представлены практически все виды современного стрелкового оружия. Где можно работать ночью, с помощью тепловизоров. Где есть прицельные роботы и даже дроны. Правильно: стрелковый комплекс «Анат». Недолгое изучение сайта привело к интересному открытию: он принадлежит финансово-промышленной группе «Центр». Наряду с частной охранной организацией «Стержень», в которой работал Полунин. Круг сузился.


Глава 28

- Привет людям искусства!
Колганов с коробкой в руках остановился и обернулся. В облегающем платье тёмно-зелёного цвета она выглядит великолепно.
- Здравствуй, Оксана.
Девушка улыбнулась и приблизилась.
- Какими судьбами?
Журналист осознал, что разглядывает собеседницу немного откровеннее, чем дозволено рамками приличия.
- Тот же самый вопрос могу адресовать и тебе.
Девушка вскинула брови.
- Я работаю здесь администратором.
- А я… я тоже буду здесь работать. – Он посмотрел на группу проходивших мимо иностранцев и кивнул на коробку. – Вот таскаю оргтехнику. Переезжаем сюда, здесь будет наша новая редакция.
- Чтож, поздравляю. Пойдём, покажешь.
- Ян Григорьевич посоветовал. Сказал, есть подходящие площади в деловом центре «Он-Хит». Звоню. Оказывается, меня здесь ждали.
Они вызвали лифт, и Оксана пропустила Егора вперёд.
- Наверное, Ян Григорьевич и позаботился. – Предположила она. – Судя по сказанному, ты принял его предложение. Угадала?
- Угадала. Принял. Решил последовать твоему совету и узнать свою судьбу.
Они многозначительно посмотрели друг на друга.
- Когда не знаешь, что делать, делай шаг вперёд, - философски изрекла девушка.
- Я сделал. Ян Григорьевич дал деньги. Сказал, это подъёмные.
Двери лифта распахнулись, и Оксана вышла первой.
- Значит, дальше будет проще. Если есть деньги, сохранишь команду. По крайней мере тех, кто ещё не убежал.
- Вообще пофиг, - хмуро процедил он.
- В смысле? – Удивилась Оксана.
- Да хоть все пусть уйдут. Наберу новых.
- Извини. Кажется, наступила на любимую мозоль.
- Всё нормально. Просто…
- Что?
- Забудь.
Она остановилась.
- Сказал «а», говори «б».
- Просто им всё равно, что писать. – В его голосе зазвучали горькие нотки. - Лишь бы платили.
- Не осуждай их за это. - Решительно ответила девушка. – В нашем мире всё относительно.
- Да я сам такой же! Думал, возможность писать предполагает ответственность. Что это некое служение… А на деле оказалось дерьмо. Вот заплатил Ян Григорьевич, и радуюсь, как идиот. Ладно, пошли. Мне ещё кучу коробок надо занести.
Ему давно требовалось выговориться. Пусть даже Оксане. Той, с которой едва знаком. Не надо утешений, слов поддержки и прочих эмоций. Достаточно просто обнять. Легко, непринуждённо и естественно. По-дружески. Лишь вкус поцелуя волнующе сладок. А после того, как она притворила за собой дверь, в воздухе ещё долго витал нежный аромат духов.
На волне эмоций Колганов не обратил внимания на то, что девушка всё время шла впереди и остановилась у нужной двери.


Глава 29

«Я – лёд. Прозрачный, чистый, мудрый. Вечный. Свободный от пороков и страстей. Я везде: на Земле и в Космосе. Созданный от начала начал, существующий с живым и неживым и тот, что останется после них. Миры возвеличиваются, чтобы упасть. Гаснут звёзды и планеты. Прошлое стирается в памяти, всё старое изобретается снова. Человечество крутится как белка в колесе. Ускоряет время и одновременно пытается его остановить. Отливает прошлое в памятниках, хранит на носителях, в то же время переписывает и уродует историю. Бесконечно используя слово «правда», средства массовой информации искажают действительность с целью порабощения сознания человека. Манипуляция стала нормой. Жизнь превратилась в существование, только об этом не следует говорить вслух. Мир парадоксов. Мир людей.
Но мир заслуживает лучшей участи. И я ему её подарю.
Лёд вечен. Я – вечен. Никто не обращает внимания на лёд. Но они уйдут, а лёд останется. На вершинах гор и деревьев, на проводах и земле, ледяным панцирем укроет теперь уже мёртвую суету. Ни войн, ни побед и поражений. Ничего. Всё вернётся к началу и гармонии.
И это будет моя заслуга. Мой кирпич, мой вклад в порядок Вечности. Я стану её Хранителем. Её тенью и явью, образом и подобием. Несогласных не останется. Все встанут в одну шеренгу и сольются единым целым. Так надо. Таков устрой.
Я начинаю новый день, создаю будущее уже сейчас. И никогда не останавливаюсь. Ведь я – лёд».
Ян Григорьевич выключил ледяной душ и, прежде чем потянуться за полотенцем, замер и прислушался к ощущениям. Капли воды, стекая, щекочут кожу. Дыхание глубокое и редкое. Голова ясная, а воля твёрдая. Как лёд.
Размышляя о том, как не сойти с ума от непрестанной пытки холодом и прожить как можно дольше, он совершил открытие: его спасёт вода и её производное, как раз являющееся олицетворением низких температур – лёд. Поэтому каждое утро с того момента, как он стал во главе Холодных, непременно начинает утро с ледяного душа и медитаций о том, что является льдом. Ведь если ты лёд, то вода, сколь холодной она ни была, всегда теплее тебя. И, значит, согревает. И столь простой рецепт сработал! Пусть не совсем, но это помогает спастись от пронизывающего каждую клеточку тела холода, ослабляет его, не знающие пощады, щупальца.
А когда Холодные одержат окончательную победу над Солнечными и завладеют Священным костром, то и в медитации необходимость отпадёт. А он, Ян Григорьевич, получит долгожданные неограниченную власть и бессмертие.


Глава 30

Преисполненная величественностью и неземной красотой, она стоит над поверженным вепрем. В правой руке длинное копьё, левая нога – на шее жертвы. Внизу красным шрифтом выведено «Анат. Стрелковый полигон». Вместо последней «о» - стилистическое изображение мишени.
Марченко ещё раз бросил взгляд на изображение богини охоты над проездом и остановился у контрольно-пропускного пункта.
- Александр Дмитриевич, табельное оружие при вас? – Дежурный внимательно посмотрел на раскрытое служебное удостоверение и сравнил фото с лицом предъявляющего.
Издалека слышались одиночные выстрелы.
- Разумеется.
- По служебным делам или с целью попрактиковаться в стрельбе? – Задавая этот вопрос, дежурный не поднимал головы и продолжал писать.
- Первое, - коротко ответил следователь.
- Хорошо. – Дежурный кивнул и полицейский убрал корочки. - Проезжайте.
Шлагбаум взмыл вверх, и серебристая «Веста» въехала на парковку. Здесь множество машин. В основном, иномарки и внедорожники. Около входа пустует свободное место. Глухой высокий забор, отделяющий парковку от собственно территории полигона, камеры наблюдения и тёмные очки на каменных лицах крепких молодчиков, наблюдающих за парковкой – это всё вызывает ассоциации со сценами съёмки крутого боевика.
Входная дверь распахнулась и навстречу Марченко вышел высокий седовласый мужчина лет пятидесяти. Одетый в точно такой же камуфляж, который обнаружен в квартире покойного Полунина. Только более свежий. Знаки отличия отсутствуют.
- Добрый день, Александр Дмитриевич.
- Здравствуйте. – Марченко ответил на крепкое рукопожатие. – Вижу, меня встречают.
- Да. С КПП сообщили, что у нас гость. Я Денис Васильевич Сахаров. Готов ответить на все интересующие вас вопросы.
Они посторонились, пропуская выходившего здоровяка в дорогом костюме и невысокого лысого толстяка в шортах и футболке. На каждом пальце коротышки – по золотой печатке, на голове – стрелковые очки Beretta. Завершает образ массивная золотая цепочка с ку… полицейский проморгался и отвернулся. Толстяк ответил хмуро-многообещающим взглядом.
Если на цепочке и висело что-то, напоминающее кулон, то это был не он. Мерещится.
- Пройдёмте ко мне в кабинет, - пригласил Денис Васильевич.
- Вы тут главный? – Осведомился Марченко, пытаясь не отстать от быстро шагающего спутника.
- Скажем так, главный среди инструкторов. – Денис Васильевич повернул голову. – Но в настоящий момент директор в отъезде, и я его замещаю.
Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Холодный люминесцентный свет отражается от зелёных стен. Плакаты со схемами огнестрельного оружия, постеры с экипированными бойцами. Browning, RemingtonArms, CAATactical, Blackhawk… прямо рекламная галерея.
Кабинет поддерживает настроение: всё подчёркнуто строго и рационально. Стены, в отличие от коридора, коричневые. Подробная карта города с разбивкой на несколько разноцветных зон, и условные знаки. Большой рабочий стол. На столе интерком и монитор. Стеклянный шкаф с папками. Из общей картины выбивается разве что элегантный оружейный сейф Agresti.
- Не буду скрывать, знаю, по какому вопросу пришли к нам. - Денис Васильевич опустился в широкое кожаное кресло. – Наш бывший сотрудник совершил поджог. – Вопросительно поднял брови. - Кофе, чай?
- Нет, благодарю. – Марченко устроился поудобнее в демократическом кресле для посетителей и сощурился от проникающего сквозь решётки жалюзи солнца. – Лучше информация.
- Понимаю. – Денис Васильевич подошёл к окну и закрыл жалюзи. – Что сказать… Валентин Павлович работал у нас инструктором. Грамотный специалист, в прошлом боевой офицер. Владел навыками стрельбы из всех видов огнестрельного оружия. Замкнутый, немногословный. Несколько дней назад написал заявление на увольнение по собственному. Не хотелось терять такого профессионала, но, как говорится, скатертью дорога.
- Денис Васильевич, скажите, было ли у Полунина любимое оружие?
Собеседник задумался и ответил не сразу.
- Про любимое оружие ничего не знаю. А вот про любимый курс сказать можно. Полунину нравилось преподавать искусство снайперской стрельбы.
- А зачем частной охранной организации, - поинтересовался следователь, - в которой он работал, специалисты с подобного рода навыками?
- Всё диктуют запросы клиентов. – Для Дениса Васильевича ответ является очевидным. - Пройти курсы может любой желающий, имеющий разрешение и оплативший обучение.
- В вашем арсенале есть ВСК – 94?
- Конечно. – В голосе Дениса Васильевича промелькнули нотки гордости. - У нас есть практически всё.
- Мне необходимо взять образцы стреляных патронов каждой единицы.
- Нет проблем. У нас две такие винтовки. Но Полунин стрелял из многих. Почему именно эта?
- Хочу проверить оружие на причастность к преступлению.
- Это невозможно. – Решительно возразил Денис Васильевич. – Даже если оно покидает пределы полигона…
- Понимаю. Но, тем не менее…
- Хорошо, - согласился собеседник, но скептицизм даже не скрывал.
- И ещё… хотелось бы осмотреть его личный шкаф.
- Он пуст. – Мужчина с сожалением развёл руками. - Валентин Павлович его освободил.
- Чтож… А когда он был здесь в последний раз?
- Когда уволился. Собрал вещи в тот же день. Больше я его не видел.
За дверью послышался звук приближающихся шагов. Марченко предположил, что сейчас постучат, однако человек не задержался.
- Денис Васильевич, Полунин отсутствовал по месту регистрации шесть месяцев. – Полицейский чуть наклонился к визави и почувствовал упершуюся в рёбра кобуру с табельным Макаровым. – Вы не могли бы прокомментировать этот факт?
- Ого! – Седовласый округлил глаза. – Впервые слышу. И где же он жил всё это время?
- Вот это и вопрос. Целых шесть месяцев, понимаете.
- Может, у него был кто? – Предположил Денис Васильевич. – Правда, предпочитаю не вмешиваться в амурные дела сотрудников.
Его ладони, потея, оставляли едва заметный след на столешнице. Сие не ускользнуло от внимания Марченко.
- А смысл? Какой смысл не жить дома, не оплачивать счёта и так далее?
- Никакого. – Мужчина сцепил руки в замок. – Могу вам ещё чем-то помочь?
- Покажите личное дело Полунина. – Полицейский ощутил, как от собеседника повеяло лёгким холодком. И это не мерно шелестящий кондиционер. – Посмотрю, что за фрукт. Заодно сверю свою информацию с вашей.
Денис Васильевич нажал кнопку на интеркоме. Через несколько секунд раздался приятный женский голос
- Слушаю вас, Денис Васильевич.
Мужчина сухо прокашлялся.
- Юль, принеси мне личное дело Полунина.
На несколько секунд воцарилась тишина.
- Денис Васильевич, вы же сами…
Голос оборвался. Мужчина несколько раз постучал по кнопке, но безрезультатно.
- Вот чёрт! Снова не работает… Прошу прощения. – Не смотря в глаза, бросил отрывисто. - Сейчас принесу.
Марченко вздохнул и поправил ставшую вдруг неудобной кобуру скрытого ношения. Взволнованный голос в динамике, якобы прерванный неполадками… А на самом деле Денис Васильевич просто выключил звук… Интересно, что он покажет в папке, раз так тщательно её прячет?
Конечно, хорошо бы поковыряться в папках шкафа. Но, скорее всего, это ничего не даст. Во-вторых, это невежливо. Ну и не следует сбрасывать со счетов возможное наблюдение. Секретарша, или кто там она, Юлия, архивариус, едва не подставила Дениса Васильевича. Он так переволновался, что не попал с первого раза по кнопке. Наверняка, как только с КПП доложили о незваном госте, Денис Васильевич сразу приказал Юле… личное дело Полунина. Но что поставить вместо многоточия, вот вопрос?
Карта города, поделённая на семь разноцветных зон. По какому принципу это сделано, остаётся непонятным. Рядом плакат с тактическими условными знаками. Ребята, вы офисы со складами охраняете или в войнушку играете?
Полицейский раздвинул жалюзи и сощурился от яркого солнца. Летний зной сюда не проникает. Как и останавливаемый хорошей шумоизоляцией звук выстрелов. Меж тем, видно, как человек в широкополой соломенной шляпе из положения сидя раз за разом всаживает пули в далёкую мишень. Неторопливо перезарядил винтовку и принялся за дело снова. Рядом мужчина в похожей шляпе, только меньшего размера. В правой руке мощный бинокль, в левой… что-то, похожее на бумажный стакан с кофе. После каждого выстрела стоящий комментирует стреляющему. И изредка отпивает напиток.
Через несколько минут к ним подошли двое, одетые в чёрные костюмы. После непродолжительного разговора мужчина с биноклем резко развернулся в сторону полицейского и поднял бинокль. Всё произошло настолько неожиданно, что прятаться было поздно, поэтому… глупо. Марченко инстинктивно помахал рукой и улыбнулся смотрящему. Тот опустил бинокль и принялся что-то объяснять парням в костюмах. Поля шляпы надёжно скрывали выражение лица.
Когда чёрные костюмы ушли, шляпы вернулись к прежнему занятию. И не обращали на Марченко никакого внимания.
Денис Васильевич вернулся взволнованный и расстроенный.
- Александр Дмитриевич, вынужден вас огорчить. Перед увольнением Полунин попросил личное дело для снятия копии какой-то справки. И, скорее всего, его не вернул. Продолжаем искать… но, честно говоря, не уверены…
Учитывая происходящее, другого следователь и не ожидал.
- Вот дела. А я рассчитывал… - Он изобразил лёгкое разочарование. - Ну ладно. Жаль, потратил время вхолостую.
- Прошу нас извинить. – Денис Васильевич не находил себе места. Наконец, рухнул в кресло. - Продолжим поиски. Если найдём, то обязательно с вами свяжемся.
Марченко положил на стол визитку.
- Буду ждать с нетерпением.
На этот раз ладонь Дениса Васильевича оказалась ледяной и влажной.
На самом деле визит в Анат оказался не таким уж безрезультатным. Ведь удалось взять образцы стреляных патронов от ВСК – 94. Он вышел на улицу и то, что увидел, заставило похолодеть уже его самого. Сердце бешено заколотилось, а рука инстинктивно потянулась к кобуре.


Глава 31

- Егор, у меня к тебе интересное предложение. Прошу прощения за то, что вот так, без предупреждения.
Голос собеседника одновременно мягок и безапелляционен. Типичная манера общения дипломата. Колганов захлопнул крышку ноутбука и отложил начатый кусок пиццы.
- Слушаю вас, Ян Григорьевич.
Строго говоря, в положении Колганова любое предложение Лазаревского будет интересным.
- Сегодня вечером я пригласил на ужин Владимира Владимировича с супругой. Планировали и немного поговорить о делах. Думаю, прекрасная возможность вас познакомить.
- Это немного неожиданно. – Признался журналист. – Хотел разобраться с делами…
Никогда прежде не доводилось даже брать интервью у политика подобной величины, не говоря об ужине с ним. Крутой поворот событий.
- Дела подождут! – Перебил собеседник. – Считай, что я лично устраиваю тебе выходной. Окей?
- Окей. – Согласился Колганов. – А что надеть?
Ответ оказался предельно ёмким и лаконичным:
- After five casual. К 19 часам.
- Хорошо. – Колганов посмотрел на время и принялся лихорадочно размышлять о том, что надеть. – Я приеду.
- Надеюсь, не один.


Глава 32

Со стоянки, всего метров в тридцати от него, выруливал тёмно-синий «Фольксваген». Сомнений в том, что это тот самый фургон, не было. Даже номер виден…е 445 оо… Марченко быстро, но не слишком, чтобы вызвать подозрение, сел за руль и пустился следом. Если это профессионалы, они без труда вскроют слежку. Поэтому, когда между ними оказался грузовик, полицейский даже обрадовался. «Веста» вплотную прижалась к противоподкатному брусу и из зеркал заднего вида фургона не просматривается.
«Осторожно. Не вьеб…сь». Какой-то умник, возможно, водитель грузовика, размашисто вывел красным маркером данное предупреждение на кузове. И сейчас оно маячит практически перед носом. Несмотря на серьёзность момента, полицейский не смог сдержать широкой улыбки.
Через несколько перекрёстков грузовик замигал поворотником, и серебристая «Веста» оперативно пропустила вперёд несколько легковушек. Марченко сидел как на иголках. Совершенно непонятно, обнаружен ли он. Если «да», то в первоначально запланированное место фургон не поедет. Покружит-попетляет… а то и вовсе остановится у «Макдональдса». В насмешку. И обязательно о слежке доложат. Если это произойдёт, то, как утешение, можно проехать мимо и записать номер. Это лучше, чем ничего. Еще фактор: вызвал ли он подозрение спешностью отъезда. Фургону могли сообщить, что следом движется серебристая «Веста». Таких много. Но, тем не менее… Если же в «фольксе» ничего не подозревают, то… в общем, время покажет.
Вряд ли здесь начнут стрелять, но… полицейский расстегнул фиксирующий ремешок кобуры. Стало спокойнее.
Ехать приходилось на предельно разумном расстоянии. Как следствие, преследуемые то и дело пропадали из вида. Несколько раз их разделяли сигналы светофора. В такие моменты Марченко ускорялся и вынужденно нарушал правила дорожного движения…
Блин! «Фольксваген» свернул направо, но Марченко, ехавший позади слишком далеко, увидел его только тогда, когда тот уже заруливал во двор. «Веста» свернула на следующем повороте и понеслась обратно. Не доезжая до дома, остановилась. Следователь снял кобуру и бросил на заднее сиденье. Пистолет в правую руку. Через руку переброшен пиджак. Теперь он выглядит просто и непринуждённо. Для полноты картины вытащить рубашку из брюк. Перебор! ... Ай, ладно, нет времени…
Когда он осторожно выглянул из-за угла дома во двор, двое мужчин в чёрных костюмах уже заходили в подъезд. В руке одного небольшой кейс. Фургона нигде не видно. Лишь, поискав глазами внимательнее, Марченко обнаружил его стоящим у соседнего дома. Причём за листвой деревьев машина едва различима. То, что люди в чёрном не стали палить транспортное средство, сыграло на руку: пока эти двое шли сюда, он успел подъехать.
Коды разблокировки домофонов разных производителей, помимо участкового, полезно знать каждому оперативнику. И Марченко знал. Поэтому, когда вошёл в подъезд, первое, на что обратил внимание, нет ли засады, и какая цифра высвечивается на табло индикации лифта. Засада отсутствует. Лифт поднялся на 11-й этаж. Следователь поднялся на лифте на 8-й, а оставшийся путь проделал пешком. По пути сняв пистолет с предохранителя и передёрнув затвор.
На лестничной площадке четыре квартиры. Камер наблюдения нет. По-хорошему, надо заклеить дверные глазки. Скотчем, изолентой… сгодится и жевательная резинка. Но ничего подобного под рукой нет. За одной дверью слышатся возбуждённые голоса. Мужской и женский. Голоса стихают. Приложив ухо к следующей, Марченко пытается уловить хоть какое-то движение. Тишина… нет! Приглушённый тембр… мужской… да, точно. Мужской. Ему вполголоса отвечает такой же. И… запах газа. Едва просачивающийся сквозь дверь. Такой муторный и… ни с чем не сравнимый.
Марченко скинул пиджак и ухватился за дверную ручку. Голоса стихли. Сердце бешено колотится и вот-вот покинет тесные пределы грудной клетки. Голоса зазвучали снова, причём совсем рядом. Кто-то потянул за ручку с обратной стороны. Марченко отдёрнул руку и почти физически ощутил, как за дверью смотрят в глазок. Его не видно, поскольку находится сбоку.
Дверь распахнулась и… Полицейский изо всех сил опустил рукоять на коротко стриженый череп выходившего. Раздался глухой сдавленный звук. То ли боец застонал, то ли его голова. Неторопливо, как в замедленной съёмке, молодчик осел и завалился на бок. Второй было дёрнулся, но, посмотрев на чёрный зрачок ствола перед носом, передумал и осёкся.
- Привет, ребята. – Марченко повел носом и сморщился. - Надеюсь, не помешал?


Глава 33

С одной стороны, его планы грубо попраны: навести порядок в офисе не удастся. Колганов виновато посмотрел на взятую в помощь пиццу. Извини. С другой стороны, представилась законная возможность отдохнуть. Ну и заодно поужинать в компании людей со столь высоким социальным статусом. Ведь такое не часто происходит, верно? Никогда ранее.
Ян Григорьевич открытым текстом сказал, что желает видеть гостя в сопровождении спутницы. Ну и кого пригласить? Есть Яна, тощая сторонница фитнеса и здорового образа жизни. Красит и бреет всё, что только можно красить и брить. Ну разве что волосы на голове сохранила. Симпатичная, немного ботоксная на губы и… быстро теряющая самоконтроль после пары глотков любого, что крепче шампанского. Хочет ребёнка, но обязательно мальчика и обязательно от достойного. Любит, или просто привыкла, закатывать глаза и очень громко стонать. Очень. Это, скорее, минус. Плюс же в том, что они знакомы уже лет сто. Ну ладно, чуть меньше. Познакомились сразу после того, как Колганов перебрался на пмж в Москву. Но Яныч недавно жаловалась, что улетает отдыхать не в Дубай, куда давно мечтала слетать с прекрасным принцем, а в Египет. В который уж раз. Кстати, в последнюю встречу Янка прихрамывала. Короче говоря, вариант сомнительный. Ах, да! Точно. Вспомнил. Судя по последним фото в инсте, она в горячо нелюбимой Хургаде.
Кто ещё? Женя. Переводчик с русского на английский. И обратно. Стройная, рыжая, с постоянно зачёсанными назад волосами. Иногда носит очки. Зарабатывает раза в два больше Колганова. Тратит тоже меньше раза в два. Немногословная, в отличие от Яны, зато умеющая делать… делать кое-что лучше. Тоже в два раза. Хе-хе. В отличие от Яны, имеет дочь Полину. Познакомились позже. Встречаются нечасто. Но, что интересно, они оба обладают удивительной способностью не мешать друг другу в быту. Для семейной жизни это, наверное, не айс, а для формы их отношений – самое то. И Колганов, сам не зная почему, иногда испытывает перед Женей чувство вины.
Ответила после шестого гудка.
- Жень, привет.
- Привет.
- Чем занята вечером?
- Идём с Полинкой на представление.
Ну здорово.
- Здорово.
- Школе предложили билеты со скидкой. Вот, решили подышать свежим воздухом.
- Отличная идея.
- Егор, ты уже сказал об этом выше.
- Да, сказал. – Колганов устало вздохнул. – Меня тут тоже… пригласили на представление. Хотел предложить составить компанию.
- Ну извини.
Снова чувство вины.
- Да… жаль.
- Как сам? Держишься?
Женя, увидев в новостях о случившемся, позвонила первой.
- Да, держусь. Руками. За землю. Лёжа. Шучу. Ладно, желаю вам приятного просмотра. Или, как там говорится.
- Наверное, так и говорится.
- Целую.
- Solong.
Ну кто там ещё? Если не брать в расчёт одноразовых подруг. Мальви? В смысле Мальвина. Нет, нет, это настоящее имя. Коммерческий директор сети бутиков женской одежды имени себя самой. Может, поэтому у неё не голубые кудрявые волосы, а… в тот раз они были коричневыми. Но, судя по её рассказам, юной девочкой действительно была кудрявой. Ещё пацанкой и оторвой. Красивая, ухоженная. Удачно развелась. На десять лет старше Колганова. Нет, на девять. Да, точно. На девять… Нет, всё же на десять. Да какая, блин, разница! И даже шрамы на нежной коже не только её не портят, а наоборот… По крайней мере, в его глазах. Умеет преподнести себя в выгодном свете. В меру манерна и строга. Идеальный вариант спутницы на сегодняшний вечер. Но есть нюанс. В отличие от Яны и Жени, Мальвина почти всегда занята. Сама звонит, если хочет. И как будто держит его на голодном сексуальном поводке.
Палец дрогнул и вызов не пошёл. Нет, не стоит ей звонить. Да и откажется. Если вообще возьмёт трубку. Впрочем, если обмолвиться, какие именно люди будут присутствовать, наверняка предложение примет. Вернее, скажет, что подумает и попросит перезвонить позже. Или что занята и не факт, что успеет освободиться. Но в итоге всё равно поедет. Даже с температурой. И будет искренне считать своё присутствие на ужине более уместным, чем человека, её пригласившего. Женщина с культом успешности.
Он взял пиццу и откусил огромный кусок. Успевшая остыть, она не успела стать невкусной. И сыр тянется так прикольно, напоминая… а, чёрт! Если не врать самому себе, то с самого начала хотел позвонить не Яне и, тем более, не Жене. И даже не Мальви. Так зачем тянуть кота за резину? Мужчина обязан быть решительным, поэтому…
- Привет, Окси.
- Здравствуй, Егор. Ты там что, говоришь с набитым ртом?
- Ну… - Колганов на секунду задумался. - Будем считать, что разговариваю с тобой. А пицца нас просто подслушивает.
- О как! Какая наглая пицца!
- И не говори. – Он проглотил и продолжил нормальным голосом. – Какие бесцеремонные пиццы сейчас пошли.
- И ты звонишь, чтобы наябедничать? – Оксана улыбнулась. Несмотря на невозможность увидеть воочию, молодой человек это отчётливо уловил.
- Ну да. – Пожаловался он. – Ты одна способна меня понять. Все остальные занимают сторону пиццы.
- Наверное, любят её больше тебя, - весело предположила девушка.
- А ты?
Несмотря на каверзность вопроса, собеседница не растерялась.
- Чтобы ответить, мне надо попробовать. Оставишь кусочек?
- Не знаю. – Колганов деланно вздохнул. - Она ведь может тебя увести.
- Оо!
- Есть другой вариант.
- И какой же? – В её голосе сквозил неподдельный интерес.
- Ну там… устрицы, омары, чёрная икра.
- Клёво! А ещё я люблю пельмени!
Он изо всех сил сдавил телефон.
- Оксана, составишь мне компанию на званом ужине?


Глава 34

- Медленно, двумя пальцами, вытаскиваешь ствол и опускаешь на пол. – Хмуро процедил Марченко. – Дёрнешься, всажу четыре пули в твою волосатую грудь. – Потом уточнил. – Или ты её бреешь?
Тот повиновался. Полицейский отбросил ногой оружие подальше в сторону. Напротив входной двери большое зеркало. Обстановка и пыль ясно свидетельствуют о том, что жилище пустует. Так какого хрена вы сюда попёрлись?
- Нам надо уходить. – Судя по выражению лица человека в чёрном, горше осознания, что они облажались, сквозит нежелание здесь оставаться. Он раздражённо посмотрел на своего, еле подающего признаки жизни, коллегу по цеху. – Через пять минут здесь рванёт.
- Да ну. – Марченко хмыкнул и кивнул на лежащего. – Затаскивай товарища обратно.
- Нам… - Начал было крепыш, но чёрная глазница ствола опустилась к колену, и он, кряхтя, принялся исполнять распоряжение. – Нам надо уходить.
- Я это уже слышал. – Марченко вошёл и захлопнул дверь. – И, кажется, от тебя. Назови своё имя, мой друг?
Парень напряжённо озирался.
- Станислав.
- А твоего однополчанина?
Тот слегка зашевелился.
- Олег.
Следователь аккуратно, стараясь не оставлять лишних отпечатков, вытащил пистолет лежащего и отправил следом к первому. Другого оружия при Олеге не имелось.
- У меня тут пара браслетов завалялась. – Марченко бросил наручники перед Станиславом. – Будь добр, облачи в них Олега и сам примерь. Только медленно. А то я сегодня чёт нервный, могу и пальнуть.
Крепыш опустился перед коллегой и взял его руки.
- Нее, Стас. – Полицейский покачал головой. – Сделай это сзади.
- Надо перекрыть газ. – Стас защёлкнул браслеты и сглотнул. – Как тебя зовут?
- Так мы сейчас и перекроем. – Марченко приблизился и перешёл на доверительный шёпот. – А как меня зовут, ты скоро узнаешь. Не будем торопить события. Теперь ложись на живот. Ноги скрести.
Следователь перекрыл на кухне газовый кран и распахнул настежь окно. На столе включенная в розетку лампа. Провода неаккуратно торчат. Под лампой провода проходят через маленькое реле.
- Эй, я могу выдернуть шнур из розетки?
Стас приподнялся и повернул голову.
- Так вам, ребята, надо было и неисправный кран врезать. Ну так, для полноты картины. – Марченко сложил отобранное оружие в пакет и осмотрел квартиру. – Кто здесь живёт?
- Мы не знаем. – Голос Стаса стал безучастным. - Сказали, надо проникнуть и установить игрушку.
- В весёлые игры играете, ребята. – Полицейский вытащил документы. Оба числятся сотрудниками «Стержня». – А кто сказал?
- Не помню, - в голосе Стаса просквозила самоуверенность.
- Если прострелю колено, это освежит твои воспоминания? – Вежливо осведомился Марченко, этим явно не обрадованный.
- Ты этого не сделаешь. – Теперь это почти вызов.
- Что заставляет тебя так думать, друг мой? – Внимание следователя привлекло лёгкое затемнение обоев в форме прямоугольника. Он поставил Макаров на предохранитель и убрал в кобуру.
- Пойдёшь под суд, - выкрикнул Стас, однако реплика оказалась адресованной спине полицейского.
- Так я это, тоже играю. – Марченко ответил машинально, потеряв интерес к собеседнику. В верхней части прямоугольника, на одинаковом расстоянии от боковых сторон, две маленькие аккуратные заплатки. Скрывающие, как и предполагалось, торцы двух пластиковых дюбелей. Надо найти картину.
Шкаф пуст. На поперечной перекладине несколько вешалок, да бумажный мусор. В столе тоже ничего не оказалось. Да и где картину такого размера спрячешь в столе? Старая зубная щётка, флакон с жидким мылом, четыре чистых полотенца, две пары одноразовых шлёпок и две запасные лампочки – всё, что находится в ванной. Туалет тоже не вызывает подозрений. Разве что состоянием санузла, требующего срочного вмешательства мистера Мускула. Проходя на кухню, полицейский мимоходом глянул на собственное отражение. Здесь тоже полное уныние. Ножи, вилки, ложки. Разнокалиберная глиняная и металлическая посуда. Микроволновка. И стоящая на столе смертоносная лампа- «игрушка». Может, где-нить сверху, на мебели? Нет. Антресоль, кроме нескольких пустых стеклянных банок для закрутки, ничего не прячет. Вот блин. Вскрыть линолеум?(
Марченко прекратил поиски и устало опустился на стул.
- Эй, командир, ты будешь вызывать наряд? – Стас сплюнул. - Или, может, нас отпустишь?
- Ребята, а вы ничего не брали? – Полицейский смотрел то на Стаса, то на пришедшего в себя Олега. В голову пришла догадка. – Что находится здесь и что принадлежит не вам?
- Не, командир. – Говорил по-прежнему только Стас. – Ты за кого нас принимаешь?
- Ах, точно. – Марченко приблизился к ним и опустился. – Ну извините за подозрения.
Картины, вернее, срезанного полотна, при них не оказалось. Нет его и в кейсе. Жаль.
Следователь стоял и, смотря на самого себя отражении, пытался придумать, где можно искать. По идее, самое хорошее место для прятанья – находящееся на самом виду. Здесь же самое видное место – коридор. Но коридор просмотрен вдоль и поперёк. Поперёк и вдоль. Есть ещё варианты? Отражение двигало бровями, хмурилось и кусало губы. Блин! Как же я сразу не догадался! Где можно спрятать полотно, чтобы его не было видно и, одновременно, постоянно на него смотреть?
Он подскочил к зеркалу и снял его. Стас и Олег изо всех сил крутили шеями в надежде узреть то, что скрывает широкая спина нарушителя их планов, но безуспешно. Они не видели, что на оборотной стороне бумажным скотчем приклеен прямоугольный кусок холста…
…Огромная комната. Скорее, гостиная. Дорогая мебель в викторианском стиле. Молодые люди в сказочных костюмах. Множество зажжённых свечей в изящных подсвечниках. Ломящийся от изобилия яств стол. На переднем плане Золушка и вампир. Подростки курят и ведут беседу. Поодаль, немного теряясь в темноте, Элвис Пресли. Сидит на диване. Наверное, спит. Раз запрокинул голову назад. Между широко расставленных ног зловеще помаргивает Светильник Джека. Сбоку от Элвиса переплетение совокупляющихся тел. Если присмотреться внимательнее, можно рассмотреть вурдалака с королевой и другую парочку – оборотня с феей. В дальнем правом углу… она. Изваяние, прекрасная Афродита. Не в силах вынести происходящее, прикрыла лик руками. Ближе, около окна и спиной к зрителю, парень с длинными чёрными волосами. Выбивается из общей картины тем, что не облачён в костюм, представляющий какого-либо персонажа. Просто длинное, до пола, чёрное пальто с высоким воротником. К парню направляется девушка-чёрная кошка. Грациозная и изящная, держит в руке длинный хвост. Наверное, чтобы никто в полумраке не наступил.
Типичная золотая молодежь, отпрыски богатых родителей. Отмечают Хэллоуин. Да, картина так и называется. Идиллия при свечах.
Но не всё так однозначно.
Что это такое? В переднем левом углу. Настолько близко к зрителю, что тот даже не обращает внимания на сию деталь. Один из напольных подсвечников упал. Свеча не погасла, продолжает гореть. И никто этого не видит. Вот уже языки пламени лижут портьерную ткань, играющую роль стены или перегородки. Ау! Эй, вы! Слышите меня?! Потушите свечу! Или все сгорите, мать вашу!
Но шоу продолжается.
Надо звонить, вызывать группу. А он стоит, не в силах отвести взгляд. Совершенно позабыв про двух скованных наручниками злоумышленников. Не будучи знатоком живописи, да и вообще мало чего в ней смысля, тем не менее, знал, что картина подлинна. В голове мыслеобразы, хаос и путаница. Ещё запах сгоревшей плоти. Такой едкий и удушливый. Год создания картины 1924-й. И Марченко не нужно смотреть на подпись художника, чтобы определить, чьей кисти принадлежит полотно.


Глава 35

Тёмно-синяя двойка от HenryPoole&Co., белоснежная сорочка от Kiton и чёрные оксфорды Berluti– даже для мероприятия A5c, самим же и организованном, Ян Григорьевич умудряется выглядеть торжественнее, чем требуется. Впрочем, безупречные манеры вкупе со сквозящей внутренней уверенностью также выделяют хозяина ужина. Владимир Владимирович при личном знакомстве оказался немного ниже, чем казалось. Небольшой живот, добродушная улыбка и… неожиданно тёплая рука. Немного суетливый, особенно на фоне Лазаревского, он выглядит демократичнее: светло-коричневый пиджак от HugoBoss, джинсы Leeи белая, в голубую полоску, сорочка от Caliban. Довершают наряд тёмно-коричневые замшевые лоферы от RabbitLoafers. Его супруга, Алина Маратовна, щеголяет свободным вечерним платьем цвета кофе с молоком и выглядит моложе своих лет. Смерила вежливым взглядом Егора и чуть задержалась на точёной фигуре его спутницы.
Оксана предпочла белоснежное облегающее платье с пайетками и фигурной отделкой. Безусловно, именно она королева мероприятия. Ведь, не обременённая дорогими ювелирными украшениями, имеет самое бесценное – молодость. Что касается Колганова, то он извлёк из гардероба мокасины, новые джинсы Mustang и модную рубашку Etro. И, обнаружив, что является единственным без пиджака, первые полчаса чувствовал себя не в своей тарелке.
Стол накрыт в уже знакомой гостиной. Мажордом продемонстрировал присутствующим бутылку вина и этикетку, объявил название, производителя, год урожая и географический регион. К белому сухому BarondeL предлагаются помидоры черри с креветками и сливочным сыром, маринованная фета с томатно-черешневой сальсой и хрустящие куриные полоски в кокосовой панировке. В центре стола огромная сырная тарелка. Столь красиво оформленная, что достойна, скорее, не вилок, а фотокамер.
Закончив представление напитка, управитель установил штопор точно по центру, вкрутил на один виток, немного потянул на себя и покачал. Затем ввинтил на четыре витка, вытянул на три четверти, извлёк штопор и вытянул пробку пальцами. Протёр горлышко салфеткой, понюхал пробку и положил на небольшое серебряное блюдце. Смотрится необычно. К тому же пробка оказалась длиннее, чем все виденные Колгановым ранее.
- Пускай покажусь не оригинальным. – Ян Григорьевич усмехнулся и поднял наполненный на две трети бокал. – Предлагаю поднять первый тост за знакомство. Теперь мы команда.
Колганову, пробовавшему белое вино от силы раза три в жизни, напиток понравился. Запах свежести и лета, а вкус – сочетание груши, крыжовника… и душистых трав. В чём он не преминул признаться.
- А знаете ли вы, какая часть в бутылке самая дорогая? - Владимир Владимирович заговорщически посмотрел на журналиста и Оксану. – Сразу спойлер: отгадка лежит рядом.
Ян Григорьевич, глядя на них, сдержанно улыбался и потягивал божественный нектар.
- Это пробка! – Выстрелила девушка. Егор и сам собирался об этом сказать, но не успел. – Вы, прежде чем задать вопрос, посмотрели на неё.
- Совершенно верно. – Похвалил Владимир Владимирович и взял блюдце. – Вот, смотрите. – Аккуратно повернул пробку вилкой. – Здесь вся исчерпывающая информация: год, виноградник, фирма, город и марка изготовителя.
- Нет длины и диаметра, - заметил журналист.
- Диаметр двадцать четыре миллиметра. – Владимир Владимирович продолжал увлечённо демонстрировать познания в энологии. – Это стандарт. Что касается длины… - Он прищурился и присмотрелся внимательнее. – …то она у представленного экземпляра около пятидесяти миллиметров.
- Что говорит о качестве напитка. – Сделала вывод Оксана. – В коем мы совсем недавно имели возможность убедиться.
- Совершенно верно. – Владимир Владимирович вернул блюдце на место, и Колганов впервые обратил внимание, что на его запястье «Электроника 5».
- Предпочитаете винтажность родом из СССР? – Журналист кивнул на часы и мельком посмотрел на присутствующих, не вступающих в разговор.
Алина Маратовна отрезает ножом от куриных полосок дольки толщиной в несколько микрон и с видимым интересом наблюдает за диалогом. Ян Григорьевич же отдал предпочтение вину, изредка чередуя его с ломтиками сыра.
- О да. Это подарок Яна Григорьевича. Я же сам, как и он, родом из СССР. Вы же это понимаете? Кстати, если победа останется за нами, приложу все усилия, чтобы некоторые вещи из нашего прошлого, имеющие историю, снова встали на конвейер и превратились в бренды. Например, те же самые часы «Электроника». Разумеется, на новом технологическом уровне.
- И насколько это будет оправдано экономически? – Засомневалась Оксана.
- Согласен. – Поддержал Колганов. – Такой проект может стать просто дорогостоящей игрушкой.
- Посудите сами, мои юные друзья, - Владимир Владимирович смочил пересохшее горло перед «защитой диссертации», - есть большое число людей моего возраста. Кому пятьдесят плюс-минус лет. Для нас это ностальгия, частичка прекрасного прошлого. К тому же у нас есть деньги. А для молодёжи, вроде вас, это просто модно. Так что и мы и вы – потенциальные покупатели подобных товаров: раз уж мы начали говорить о часах. Став старше, вы неизбежно заинтересуетесь своей историей. Откроете книгу или сядете за компьютер, и захотите узнать побольше о той далёкой стране из прошлого под названием Союз Советских Социалистических Республик. И захотите приобщиться к нему, теперь уже осмысленно. Как? Например, нося на запястье эти замечательные часы. Вот такое экономическое обоснование.
- Для моего поколения и, тем более, тех, кто моложе, количество функций в «Электронике» явно недостаточно. – Резонно возразил журналист. – Достаточно сравнить их с продукцией Apple. Да и дизайн… скажем так, на любителя.
- Совершенно верно. – Владимир Владимирович не стал упираться. – Как я ранее заметил, технологии требуют обновления. Но это – детали. Главное, что у нас есть бренды, которые мы должны возродить из пепла и которыми можем гордиться. А также экспортировать и зарабатывать валюту.
Но даже после сказанного Колганов не ощутил, что часы «Электроника» - это модно. Он как-то вообще обходится без сего девайса. Но вслух об этом говорить не стал: перед ним сидит типичный красноголосый политик. Оксана тоже словам предпочла фаршированные черри.
- Строго говоря, - нарушил молчание Ян Григорьевич, - задача в том, чтобы убедить людей покупать эти часы. Или стиральную машину, или телефон, или самолёт. Дело тут не в конкретике. Задайся целью и поставь требуемое. Причём это может быть не только товар. Например, действие. Тебе нужно, чтобы человек совершил какое-либо действие. Пусть это будет участие в выборах. Или, что интереснее, отдал голос за твоего кандидата. Понимаете?
Колганов примерно понимал, куда Ян Григорьевич клонит. Не понимал он другого: почему такие темы обсуждаются при Оксане? Ведь это, как минимум, неосторожно.
- Не совсем. – Оксана словно читала его мысли. – Можно поподробнее?
- Извините. – Алина Маратовна отложила приборы CasaBugatti. – Я ненадолго отлучусь.
Владимир Владимирович смерил супругу пристальным взглядом.
- Да, конечно. – Он казался слегка обескураженным. – С тобой всё в порядке?
- Да. – Она улыбнулась. – Я скоро приду.
Колганов почувствовал прикосновение к щиколотке и от неожиданности вздрогнул. Оксана с невозмутимым видом жевала кусочек помидора.
- Салат? – Он не нашёл ничего лучше, чем задать подобный вопрос.
- Спасибо. – Она притворно вздохнула. – Лучше оставлю место под горячее.
Через секунду снова ощутил прикосновение, но на этот раз не подал виду. Медленно, осторожно острый носок туфли заскользил вверх и почти добрался до колена. Колганов прекрасно понимал, что для наблюдательного Яна Григорьевича их игра не секрет. Однако Оксану это обстоятельство, похоже, ничуть не смущает.
Вернулась Алина Маратовна. Следом внесли французский луковый суп.
- Хотел бы поднять бокалы за наших прекрасных дам. – Владимир Владимирович сначала посмотрел на супругу, затем перевез взгляд на Оксану. – Мне очень повезло встретить на своём пути такого человека, как Алина. И с уверенностью могу сказать, что тот, кем я стал, целиком и полностью её заслуга. Правильно говорят, что мужчину делает женщина. – Он почтительно склонил голову в сторону Лазаревского. – Кстати, познакомил нас именно Ян Григорьевич.
Ян Григорьевич и Алина Маратовна обменялись взглядами. Некоторое время тишину нарушал лишь приглушённый стук приборов.
- Прошу прощения. – Оксана первая отвлеклась от супа. – Мы говорили о выборах… Или не стоит сейчас об этом?
- Ну почему же? – Владимир Владимирович философски воздел руки. – Так или иначе, эта тема лейтмотив нашего ужина. На чём мы остановились?
- Мы говорили о ваших замечательных часах и о том, как сделать так, чтобы люди их покупали, - напомнила девушка.
- Ах да. – Вспомнил Владимир Владимирович. – Ну это просто. Если глава государства носит отечественные часы, произведённые на отечественном оборудовании и имеющие приемлемую цену – то их будут покупать в массовом порядке. Это же очевидно.
- Но такие часы своей дешевизной могут президента просто дискредитировать, - засомневалась Оксана.
- Фокус в том, - ровным голосом вмешался Ян Григорьевич, - что часы — это фрагмент мозаики. Остальные её части – это поведение, поступки, одежда, речь и так далее. Над всем этим работает команда имиджмейкеров и политических консультантов. Главный из которых – я. Мы формируем для главы государства исключительно положительный образ. Каждый человек может увидеть в нём что-то своё. Например, такие часы. Ведь любой желающий может пойти в магазин и приобрести аналогичные. Это привилегия для защиты от волнений снизу. Следовательно, окружение главы государства такие часы носить права не имеет. Вот видите, - он обнажил запястье, - у меня PatekPhilippe.
- Егор, ты это запомнил? – Шутливым тоном поддела его Оксана.
Колганов сцепил ноги и зафиксировал в замок щиколотку Оксаны.
- Подобный имидж – это цель или средство? – Поинтересовался журналист.
- Хороший вопрос. – Похвалил Ян Григорьевич. – Кому как. Для команды это цель. Для Владимира Владимировича, меня и тебя это средство.
Колганову польстило, что его выделили. Но причины этого остаются неясными.
- То есть президент должен оставаться подчёркнуто скромным? – Оксана предприняла несколько безуспешных попыток освободить ногу. – А его окружение – наоборот?
- Совершенно верно. – Ян Григорьевич поправил рукав. – Люди должны забыть, что свита делает короля. Однако сам король должен об этом помнить постоянно.
- Знакомые слова, - попыталась вспомнить Оксана.
- Макиавелли. - Пришёл на помощь Владимир Владимирович. – Давным-давно сформулировал то, чем мы пользуемся по сей день.
- Твоя задача, Егор, - Ян Григорьевич пристально посмотрел на журналиста, - как раз и состоит в том, чтобы отражать на бумаге и в виртуальном пространстве усилия команды.
- Глашатай! – Подытожила Оксана, попутно освободившись от туфли и только таким образом вызволив ногу из плена.
Ян Григорьевич поднял бокал.
- За тебя, Егор.


Глава 36

Аккуратно отклеив полотно, Марченко с удивлением и ужасом осознал, что никакой это не холст: картина написана на куске змеиной кожи. Огромном, иссиня-чёрным и с крупной чешуёй. Это немыслимо! Первое инстинктивное желание – выпустить из рук.
- Ребята, вам эта картина знакома? – Марченко взял себя в руки и продемонстрировал картину лежащим.
- Неа, – Стас отрицательно покачал головой.
- Вижу впервые, - вторил Олег.
- Жаль. - Полицейский свернул упругий «холст». – Я надеялся, что вы знатоки живописи.
С каждой минутой вопросов становится больше, чем ответов.
- Отпусти нас без ненужной шумихи, и тебе хорошо заплатят. – Предложил Олег. Кажется, он среди этих двоих главный.
- А кто заплатит? – Вежливо поинтересовался Марченко.
- Наше руководство, – уклонился от прямого ответа Олег.
- Евгений Сергеевич? – Уточнил полицейский и лица обоих парней заметно напряглись.
- Вы знакомы? – Олег облизал пересохшие губы.
- Поверхностно, - признался следователь.
- Ну так что? – Олег выжидательно смотрел на Марченко. – Договорились? Звоню?
- Звони. – Согласился полицейский и вытащил телефон парня. – Какой пароль?
- Девять… - Начал диктовать Олег, но Стас его резко оборвал.
- Погоди! Не надо! – Стас хмуро смотрел на «коллегу». – Пусть вызывает наряд. Как-то гладко он стелет.
Марченко вскинул брови.
- Вы меня в чём-то подозреваете?
- Звони в свою полицию. – Стас смерил Марченко испытующим взглядом. – Хочешь, скажу, почему ты до сих пор не позвонил?
- Буду весьма признателен, - ответил полицейский вкрадчиво.
- Проводится операция. Дом оцеплен. – В голосе Стаса сквозила железная уверенность. – А ты тут перед нами разыгрываешь комедию.
- Ты закончил? – Вопросил следователь и, получив утвердительный ответ, продолжил. – Какое недоверие. Ай-яй-яй. Я-то надеялся, что мы станем друзьями. Как жаль, как жаль. – Приблизился к парням и сел на корточки. – Открою тебе, Стасик, и тебе, Олежек, страшную тайну. Только никому, окей? Такие придурки, как вы, не стоят проведения операции. Вас может задержать даже домохозяйка. Ну или я, просто мимо проходил.
Марченко вызвал опергруппу и в ожидании смотрел в окно. Догадка пришла озарением, вспышкой воспоминания. Колганов сказал, что видел сон, в котором его кусает большая чёрная змея. Он решительно сжал кулаки, готовый ринуться в бой. Одним неизвестным стало меньше.
В этой квартире раньше жил Колганов.


Глава 37

За особняком расположен горячий бассейн с амбиентной подсветкой.
- В нём специальные датчики, улавливающие момент, если кто-то из купающихся сходит по-маленькому. – Заговорщическим тоном поведал Ян Григорьевич. Однако, видя округлившиеся глаза Оксаны, признался, что пошутил.
От бассейна мраморная дорожка ведёт вглубь территории.
- Это домик охраны. – Ян Григорьевич указал на кирпичное двухэтажное здание справа.
Вместо «домик» строению больше подходит «домище».
- Сорри, а какова его площадь? – Поинтересовался Колганов.
Ян Григорьевич задумался, вспоминая.
- Полторы тысячи квадратных метров.
Колганов кивнул. В сравнении с белоснежным особняком хозяина кирпичный дом действительно проигрывает. Кстати, сама охрана встретилась лишь единожды. Два человека. Поодаль.
Дорожка освещается изящными фонарями. Слева едва различимый плеск воды. Если свернуть, то за густыми хвойными покажется сложенный из камней водопад. Напротив – удобная мягкая мебель под навесом. Если не сворачивать, откроется обширный луг с тщательно подстриженной травой. Ян Григорьевич признался, что питает слабость к стрельбе по дискам и частенько здесь упражняется.
- Никогда не пробовал, - признался Колганов.
- Хочешь?
- Хочу.
- Устроим, - твёрдо пообещал хозяин.
Луг обрамлён лесопосадкой. Можно разглядеть, как ветер играется с листвой.
- Ян Григорьевич, - Колганов огляделся, - не пойму, почему дом охраны такой большой, а охраны мало. Встретил лишь два человека.
- Ошибаешься, Егор, - Ян Григорьевич чуть сбавил темп, - охрану ты видишь постоянно.
- Разве? – Засомневался журналист. – И где же?
- Прямо перед носом. Вильям, мажордом, по-твоему, кто? Вышколенный дворецкий? Отнюдь нет. Это профессионал в полном смысле этого слова. Он не только организует работу персонала, но и, при необходимости, воткнёт столовый нож в глаз супостату. Например, когда вас пригласили в дом, Вильям вас оценил на предмет наличия оружия.
- У меня нет оружия.
- У тебя в кармане диктофон.
- Верно. – Изумился Колганов. – Положил по привычке. Но как это можно определить?
- Есть специальные методики, курсы обучения. С оружием человек иначе себя ведёт, у него меняется походка, движения. Биомеханика плюс практическая психология. Прежде чем вы вошли в дом, Вильям знал о вас всё. Правда, ему в этом помогает как раз «домик охраны». Люди, находящиеся в нём, знают всё обо всём и обо всех.
- Вы можете стать королём жёлтой прессы и самым крутым издателем. – Не смог удержаться от лести Колганов.
- Я и так король. – Ян Григорьевич хитро подмигнул. – Только в другой области. Гораздо более обширной и интересной.
Молодой человек не стал допытываться. И так ясно, что перед ним человек, гораздо более серьёзный, чем казалось ранее.
- Газонокосильщик тоже матёрый профи? – Журналист кивнул на сворачивающего шнур работника.
- Да. Это сотрудник серьёзной охранной организации. Что касается горничной, - Ян Григорьевич понизил тон, - то в прошлом она имела проблемы с законом.
- Перешла дорогу на красный? – Пошутила Оксана.
- Застрелила четверых. – Интонации голоса хозяина отрезвляюще ровные и безжизненные. – Троим попала в голову, одному в живот. Потом всем оформила контрольные.
- О боже! – Оксана побледнела.
Колганов легонько ткнул в бок девушку.
- Хорошо, что ты ей не успела нахамить.
- Ты прав. – Она покрылась румянцем и задышала часто. – Ссориться с киллером вредно для здоровья.
- Расслабьтесь. – Успокоил Ян Григорьевич. – Мои люди опасны только для моих врагов. Вы же пришли сюда с добрыми намерениями?
- Насколько помню, да. – Отшутился под пристальным взглядом журналист. – А почему в вашем близком окружении, сори за формулировку, маргиналы? Тем более отвечающие за вашу безопасность.
Отставной дипломат ответил не сразу.
- Ответ до банального прост: когда-то я помог им, протянул руку, когда они находились в отчаянии. И теперь они, не раздумывая, пожертвуют своей жизнью ради меня. Такие люди умеют быть благодарными.
- Значит, вы хорошо разбираетесь в людях. – Предположила Оксана. – Ведь это игра с высокими ставками.
- А я игрок по жизни. – Признался Ян Григорьевич. – Мужчина обязан быть в движении, рисковать. Согласны?
Возражающих не нашлось.
- Вот и отлично! – Резюмировал хозяин. – В завершение нашей прогулки предлагаю ещё раз продегустировать вино.
Они остановились под раскидистой кроной старого дуба. Деревянная мебель уже расставлена: стулья и заранее накрытый стол. Белое сухое, но на этот раз «Gaja&Ray». Белый хлеб и фрукты. Уже знакомый Вильям тут как тут, словно невидимкой следовал по пятам. Выполняет свою работу спокойно и методично. Только сейчас фигура прислуги кажется журналисту зловещей. Как он определил наличие диктофона, если я сам про него забыл? К тому же девайс миниатюрный. Наблюдение за мажордомом выявило, что тот обращает внимания на молодого человека ровно столько, сколько требует вежливость. Не более того. Вот проныра. А горничная, поди, лежит в кустах со снайперской винтовкой. При этих мыслях Колганов едва сдержал нервную улыбку.
- Предлагаю ещё раз поднять бокалы за наших прекрасных дам. – Владимир Владимирович широко улыбнулся.
По распаренному виду кандидата в президенты стало видно, что он вообще большой любитель тостов за женщин. И, судя по испепеляющему взгляду, брошенного на супруга, Алина Маратовна знает это как никто другой. Владимир Владимирович не нашёл ничего лучше, чем сделать вид, что ничего не заметил. Присутствующие тоже последовали его примеру.
- Егор, начинай завтра же. – Ян Григорьевич посуровел и сразу перешёл к делу. – Получишь по почте эксклюзивное интервью плюс фотографии. Ну и ещё кое-какой материал.
Колганов ощутил просыпающийся деловой дух. И даже немного протрезвел.
- Его можно редактировать?
Закат расплескал красное над головами. Стало прохладнее и отставной дипломат зябко поёжился.
- Только на предмет наличия ошибок.
- Материалы выпускать все?
Собеседник, прежде чем ответить, задумался.
- Печатай все. А потом, на следующих этапах, подходи к процессу творчески. Поймёшь, что главное, а чем можно пренебречь.
- Хорошо. Только у меня полный бардак в офисе и нужно разбирать, не откладывая.
- Возьми в помощницы Яну. – Ян Григорьевич понизил тон и подмигнул. – Думаю, она справится.
Сам не зная почему, Колганов после этого «благословления» почувствовал внутреннее облегчение.


Глава 38

- Приветствую. – Широкоплечий мужчина лет сорока шагнул к Марченко и протянул руку. – Кажется, мы встречались ранее. Александр Дмитриевич?
Было видно, что он явно не ожидал увидеть Марченко.
- Да. Евгений Васильевич, если мне не изменяет память? – Полицейский пожал крепкую ладонь. – Совсем недавно вы обрадовали меня сообщением о смене подследственности моего дела о пожаре на рублёвке.
- Совершенно верно. – ФСБшник сдержанно улыбнулся. – И, боюсь, сейчас вынужден сделать это снова.
- Правда? – Полицейский почувствовал себя нехорошо. – А могу поинтересоваться, по какой причине?
- Разумеется. – Евгений Васильевич пожал плечами. – Есть основания предполагать, что это проникновение связано с тем делом.
Сверхстранное объяснение. Мягко говоря, …
- Вы здесь буквально несколько минут и уже делаете такой вывод?
- Да, Александр Дмитриевич. У нас свои источники информации и, строго говоря, мы уже знали, что именно здесь произошло.
Марченко не стал спорить. Даже несмотря на то, что слышит явную чушь. Просто одновременно с приездом фсбшников позвонил начальник следственного отдела и устно отстранил Марченко от производства предварительного следствия. Ну и хрен с вами. Мне же легче. Надо освежить в памяти этого викинга.
- А могу я ещё раз взглянуть на вашу удостоверение?
Евгений Васильевич удивился, однако просьбу выполнил.
- Разумеется.
«Евгений Васильевич Сахаров…». Марченко удовлетворённо кивнул, и собеседник убрал корочки.
- Скажите, а как проходит расследование пожара? – Дежурно поинтересовался следователь, глядя, как вызванная им группа выводит задержанных.
- Есть приоритетная версия, но, к сожалению, не имею права об этом распространяться.
- Понимаю.
Евгений Васильевич бегло осмотрел обстановку.
- Смотрю, имеет место покушение на поджог?
- Сказали, что проходили мимо, а дверь была открыта. – На полном серьёзе ответил Марченко.
Фсбшник посмотрел на него оценивающе.
- Неужели?
- Так и сказали. – Сохраняя невозмутимость, стебался следователь. – Решили зайти и посмотреть. Вдруг кому-то требуется помощь. Смотрят, лампа неисправна. И открыт газовый кран. Кран закрыли, а лампу решили до прихода хозяев починить. Типа, карму свою улучшить. А тут я, такой плохой. Помешал, накричал, на пол повалил, да ещё пистолетом угрожал. Во как.
- Да. Всё это печально. Наверное, сейчас будут в отделении на вас жаловаться. – Евгений Сергеевич тактично намекнул, что юмор Марченко оценил по достоинству. – Можно вопрос?
- Можно.
- Вам не попалось на глаза что-нибудь необычное?
Свёрнутая рулоном во внутреннем кармане пиджака картина, казалось, раскалилась.
- Попадалось. Двое угрожавших мне пистолетами незнакомцев. Согласитесь, Евгений Васильевич, такое не может считаться обычным.
Тот понимающе кивнул.
- Хорошо. Я вас понял. Хотел бы от лица своего руководства и от себя лично, как человека, контролирующего ход дела, выразить вам благодарность. Как за участие в деле о пожаре тогда, так и за задержание злоумышленников сейчас.
Поздравление? Как мило.
- Эти так называемые злоумышленники работают в «Стержне». – Следователю ещё очень хотелось добавить, что «люди в чёрном» сюда приехали прямиком с полигона. И, возможно, распорядился об этом как раз братец визави. Но промолчал.
- Мы обязательно проверим эту информацию. – Заверил Евгений Васильевич. - А также подлинность их удостоверений.
- Не сомневаюсь.
Марченко вышел на улицу и вздохнул свободно. По крайней мере, здесь пахнет не бытовым газом. Просьба предъявить служебное удостоверение – не праздное любопытство и не каприз, а смутные отголоски памяти. Причём, подтвердившиеся. Руководитель отдела, полковник ФСБ Евгений Васильевич Сахаров и высокопоставленный сотрудник ЧОО «Стержень» Денис Васильевич Сахаров. Братья?


Глава 39

Удивительное дело, но, несмотря на ночь, человек почти не спотыкается. Просто двигается вперёд, раздвигает мешающие ветки. И слушает самого себя. Своё дыхание. Он почти отчаялся догнать незнакомку. Да и где её искать в этой чаще? Выбраться бы самому. Колено почти не болит. Странно это. Вроде совсем недавно ушибся, а боли нет. Ну… может есть. Только иная. Душевная. Прохладное дыхание леса её разгоняет, но она возвращается. Переполняет и клокочет.
Это чувство вины перед девушкой. Но почему? Кто она? Они вообще знакомы? Это бред. Надо выкинуть её из головы и искать дорогу к выходу, к людям. К людям. К вине подмешивается другая эмоция, родственная. Обида. Человеку обидно. Опять же, почему? Или на кого? Или от кого? Ещё немного, и покатятся слёзы. Стоп! Надо остановиться и успокоиться. Он остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Вроде полегчало. Лес что-то шепчет, потрескивает и шуршит. Вот болтун. Всё это зря. Ведь человеку не суждено говорить на языке леса, природы. По крайней мере, ему самому. Пора двигаться дальше.
Начал считать шаги. От нечего делать. Нет. Делать-то есть чего. Например, идти. Просто, когда занят счётом, вроде как веселее. Вроде как не одинок. Сто, сто пятьдесят, пятьсот, тысяча пятьсот, пять тысяч… Впереди, за кронами, забрезжил месяц. Это мгновенно придало сил и распрямило спину. Впереди конец долгого пути. Он хочет пить, хочет отдохнуть. Он хочет к людям.
Но нет. То, что изначально казалось концом, является началом: человек вышел в огромное бескрайнее поле. И остановился. Переполненный горечью. Как же так? Сколько ещё идти… в пустоту? Место вины и обиды начали заполнять гнев и…
…И тут он снова позабыл обо всём. И обо всех. Кроме той, что стоит перед ним. В белых одеждах. Такая прекрасная и… недосягаемая. После секундной заминки человек решительно зашагал к фигуре. А она не уходит, не убегает. Стоит на месте. Даже не оборачивается на крики. Сто, сто пятьдесят, пятьсот, тысяча пятьсот, пять тысяч…
Человек уже бежит, но незнакомка ближе не становится.
- Эй! Слышишь меня?
Он сбился с ног и перешёл на шаг. Во рту пересохло. Сердце мечется в грудной клетке.
- Эээй! – Человек утёр пот со лба.
И остановился. Так не может продолжаться до бесконечности. Но произошло то, что он почти не ждал: незнакомка медленно обернулась и посмотрела на него. Она меня увидела. Она меня увидела! Собрав в кулак волю и остатки сил, снова зашагал. Сто, сто пятьдесят, пятьсот… Но фигура в белом, как и прежде, ближе не стала. Напротив, развернулась и начала уходить.
- Стой! Ты же видела меня! Ты же…
Чтобы придать себе новых сил, человек прокусил губу. Течёт густая, солёная кровь. Но боль отрезвляет, не даёт сдаться.
Незнакомка остановилась. Словно почувствовала кровь. Обернулась снова. И, прежде чем возобновить шаг, махнула рукой. Глаза человека расширились и блеснули в лунном свете. Она зовёт за собой!!!

Колганов вскочил с кровати и застонал. Снова этот сон. Дурацкий, дурманящий и неотступный. Накатила волна тошноты и он едва успел добежать до туалета. Кажется, перепил вина. Бушующий внутри огонь хочется расплавить ледяной водой. Но таковой на кухне не оказалось. Даже когда открутил кран до конца и подождал, пока вода сольётся. Раздосадованный, журналист делал большие глотки и не мог напиться. Оторвался от стакана и почувствовал неприятное жжение во рту. Прикоснулся к ноющей губе и растерялся, не в силах различить сон и явь: на пальцах свежая кровь.
Шатаясь и держась за стены, прошел в комнату и подошёл к окну. Свет фонарей, редкие прохожие. Мужчина выгуливает собаку. Влюблённая парочка, держась за руки, неспешно наслаждается ночной прохладой. Тишина и умиротворение. Колганов вспомнил девушку из повторяющегося сна и почувствовал себя одиноко. Кто она? Действительно, почему она посещает меня во сне? Мы знакомы? Вопросов много, ответов нет. Девушка звала за собой, словно хотела что-то показать. Но он так и не последовал за ней. Колганов взял в руки телефон и замер в нерешительности. Звонить или не звонить? Вот в чём вопрос. Очень хочется услышать её голос. Но сейчас поздно. Она наверняка спит. Впрочем, ... Пусть будет, как будет. И набрал номер Оксаны.
- Привет.
- Привет.
- Прости, что разбудил. Просто… просто хотел тебе позвонить.
- А я не сплю.
- Тебя тоже мучают кошмары?
- Кошмары? Нет, отнюдь нет. Просто не спится. Может, выпила лишнего. Никогда не пробовала столь дорогое вино.
- Я тоже. Я вообще его не пью.
Молчание.
- Что за сон?
- Снится какая-то девушка. В белых одеждах. Но не монашка. Совсем не похожа на монашку. Продираюсь за ней то полем, то лесом. Но никак не могу настичь. Даже губу прокусил от напряга.
- Может, это вещий сон?
- И что бы он значил?
- Возможно, ты идёшь к цели. И она – олицетворение этой цели. Или твоя путеводная звезда.
- Не думал об этом.
- Теперь у тебя есть пища для размышлений.
- У меня сейчас и цель есть. Вполне конкретная. Такая, что и отвлекаться не приходится.
- Всё проходит.
- Что?
- Выборы, Ян Григорьевич, я – всё пройдёт. Останешься ты.
Колганов внезапно ощутил вину и обиду. Как во сне… Расставаться с Оксаной теперь не хочется. Никогда.
- Оксана.
- Егор.
- Пошли ко мне. Мне очень нужен помощник. Без тебя не справлюсь
- Неожиданно.
- Сейчас такой… переломный момент в жизни. И ты появилась, словно так суждено. Не бросай меня в трудную минуту.
Молчание.
- У тебя была мечта в детстве?
- Не помню. Нет, наверное. Позже появилась. Но не мечта, а, скорее, цель.
- Какая?
- Банальная. Состояться как профессионал, журналист. Возглавить редакцию. Зарабатывать много и жить счастливо.
- Сейчас ты на пути к этой цели.
- Да, наверное. Вроде стал, но…
- Что?
- Как-то не особо счастлив. А у тебя была в детстве мечта?
- Мне хотелось помогать людям. Мечтала стать врачом и вылечить все болезни. Чтобы не осталось больных. Совсем.
- Тогда бы ты потеряла работу.
- Я об этом как-то не думала.
- Шучу. Хорошая цель. Но врачом ты не стала.
- Да, не стала. Как-то не сложилось. Может, недостаточно хотела.
Воцарилась тишина. Человек с собакой ушёл. Пропала и влюблённая пара. А фонари остались. И продолжают дарить рукотворный свет.
- Слушай, Окси, у нас есть замечательная возможность воплотить наши мечты. Я стал главредом, как и хотел. А ты получаешь возможность что-то изменить к лучшему в жизни людей. Мы оба получаем такую возможность.
- И нам всё это предлагает человек, в окружении которого головорезы.
- Ты про горничную?
- Именно.
- Может, Ян Григорьевич пошутил?
- Вряд ли.
- Оксана.
- Можно Окси. В неформальной обстановке.
- Окси.
- Егор.
- Может, старик и правда не врал. Но, согласись, будь у тебя деньги и возможность, ты окружишь себя профессионалами. Тебе будет безразлично их прошлое. Главное – как они справляются с возложенными на них обязанностями. В конце концов, мы с тобой сами не без греха. Поэтому незачем кивать в сторону других.
- Ты умеешь говорить убедительно, - сказала она отрывисто.
- Прости, если задел.
- Всё нормально. Мне не пятнадцать лет, и я давно сняла розовые очки. Если чего-то хочешь достичь, нужно заплатить соразмерную цену.
Молчание.
- Так что… насчёт предложения?
- Знаешь, Егор, Ян Григорьевич для меня – человек с другого мира. Даже с другой планеты. И ты скоро станешь таким же. Не уверена, что для меня найдётся место в вашей реальности.
Колганов ощутил, как цепкие щупальца отчаяния принялись опутывать тело.
- Ты мне однажды помогла. Помнишь?
- Помню, конечно. У тебя был потрёпанный вид, разбита губа. Ну как такому не помочь?
- Окси.
- Да.
- У меня сейчас точно такой же вид. Очень нуждаюсь в твоей помощи.
- Разбил губу?
- Да.
- Хорошая шутка.
- Клянусь.
- Что?
- Я тебе клянусь: из губы идёт кровь!
- Хорошо. Я подумаю.


Глава 40

Марченко постучал в дверь Валеева, начальника следственного отдела.
- Разрешите?
Хозяин кабинета, невысокий сорокапятилетний мужчина с сильной проседью, оторвался от бумаг.
- Да, входи. Присаживайся.
Несколько минут, пока начслед разбирал бумаги, Марченко разглядывал знакомую до каждой детали обстановку. Монументальный деревянный стол, странным образом переживший множество въезжающих и съезжающих хозяев. Портрет Президента над головой. Коричневый лакированный шкаф и выбивающийся из общей картины серый сейф.
- Как дела?
Марченко пожал плечами.
- Фиг знает. Наверное, нормально.
Начслед сложил пальцы в замок на животе и наклонил голову.
- Читал рапорт. Ты молодец. Сумел не обнаружить себя при преследовании, оперативно среагировал внутри.
Марченко гадал, к чему клонит хитрый татарин.
- У меня было немного вариантов. Особенно, когда тебе угрожают оружием.
- Они заявили, что не угрожали. Наоборот, это ты навёл на них ствол.
Частично это правда. Вытащить пушки парни попросту не успели.
- Ага. – Иронично ответил следователь. – Зашли на огонёк, чаю попить. А ксивы там же и подобрали. И вообще они фальшивые.
- Успокойся, Саш. – По-отечески произнёс начслед, чем сильно удивил Марченко. Такого руководителя он видит впервые. – Документы при них настоящие. Только действительно, они проходили мимо. Квартира была открытой, и они решили проверить, всё ли там в порядке. А тут ты с пушкой наперевес. Естественно, ребята решили, что попали под раздачу.
- И лампу они тоже, разумеется, не приносили?
- Нет.
Марченко с горечью почувствовал себя тем, которому приходится доказывать, что он не осёл.
- Адвар Айдарович, я же всё подробно расписал.
- Я читал, читал. Только твои слова расходятся не только с показаниями задержанных, но и с представителем Федеральной Службы Безопасности. Мы общались. Именно он, кстати, курирует дело о прошлогоднем пожаре. Ты выезжал. Помнишь?
Следователь помнил все дела, в которых принимал участие.
- Разумеется.
- С его слов, никакой неисправной лампы не было. А вот газовый кран, действительно, был открыт. И те ребята его закрыли. Чем предотвратили трагедию.
Марченко почувствовал недостаток кислорода.
- Может, тогда их к награде?
- Может. Решать не нам.
Жёлтые шторы легонько колыхались от ветра. Начслед наклонился к Марченко и понизил тон.
- Саш, я прекрасно знаю, что ты не идиот и не будешь ничего придумывать. Если увидел лампу, значит, она там действительно находилась. С определённой целью. Но, пойми, если мне звонит начальник следственного управления и говорит, что дело обстоит так и так – для меня это закон.
- Я всё понимаю, - вяло процедил Марченко.
- Мне позвонили и сообщили, что это происшествие – в поле деятельности ФСБ. Я – под козырёк и звоню тебе.
- А кто, по-вашему, узнал, что я в квартире с этими двумя? Ведь никто из нас не звонил.
- Хороший вопрос. Сам об этом думал, но предпочёл не уточнять. И тебе не советую.
- Ладно.
- Что?
- Так точно, Адвар Айдарович.
- Вот и отлично. Ты всё понял: ребята, как и ты, там оказались случайно. Состав преступления отсутствует. Применения оружия не было. Переписывай рапорт и мне на стол. Закроем глаза и всё забудем.
- А можно пообщаться с этими двумя, из «Стержня»? Пока их не отпустили.
Начслед отрицательно покачал головой.
- В нерабочее время. С их согласия.
- Их…
- Да. Как только взяли с них показания.
- Ну ладно. - Марченко пожал плечами. – Я свободен?
- Да, иди.
И уже у самой двери окликнул следователя.
- Саш, а ты не находил в квартире ничего подозрительного? Или необычного?
- Тот же самый вопрос мне задал ФСБшник, - признался Марченко.
- Знаю. – Начслед уставился на него пытливо. – И, тем не менее.
- Ничего, кроме мыла, зубной щётки и пыльных полотенец. - Не моргнув, соврал следователь.
- Жаль.
Марченко затворил дверь и выдохнул. Так я тебе и рассказал про находку! Оперативность, с которой Евгений Васильевич прибыл на место события, поражает. Объяснение только одно: на полигоне сразу засекли слежку за фургоном. Отсюда вопрос: почему фургон не стряхнул Марченко? Ответ тоже один: кому-то было очень нужно, чтобы Марченко зашёл в квартиру вслед за «парнями в чёрном». И этот кто-то очень надеялся, что следователь обнаружит что-то интересное. Что, собственно, и произошло. Только он успел спрятать это, оказавшееся картиной на змеиной коже. А парням, по ходу, специально не сообщили, что за ними хвост.


Глава 41

- Привет. – Оксана закрыла дверь нового кабинета Колганова. – Как дела?
- Привет. – Он полуобернулся и помахал рукой. – Ян Григорьевич прислал материалы касательно Иванова. Вот, просматриваю. Ещё ерунду под заголовками «История президентских выборов в США» и «Сравнение институтов выбора Президента в России и США» и тому подобное.
- Вижу, без Америки никак. – Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. – Нам всё время требуется внешний враг.
- Ага. – Согласился журналист. – Даже если его нет, нужно срочно придумать. Ян Григорьевич, кстати, это и не скрывает.
- Правда? – Удивилась Оксана. – А что ещё он предлагает?
- Общие советы: поскорее наладить сотрудничество с крупнейшими новостными агентствами и определиться с форматом.
- Определился?
- Нет. – Признался Колганов. – Я до сих пор мысленно уничтожаю «8-й день».
- О как. – Оксана сковырнула ложечкой шоколадную пасту и эротично облизала. – Забудь, выкинь из головы. Теперь это будет только мешать.
- Да знаю. – Он откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой. Как ты нереально хороша. – Просто легко об этом говорить, а сделать сложнее.
- Заметь, ты уже встал на путь, на котором действуешь. – Девушка закрутила крышку и отставила пасту. - Разговоры остались позади.
- Тоже верно. – Согласился он. – Есть предложения?
- Формат?
- Да.
- Писать нужно о том, чем интересуешься сам.
- Ян Григорьевич сказал то же самое.
- Вот видишь. – Она улыбнулась. – У умных людей мысли совпадают.
- Ещё он предложил слоган.
- ?
- «Для тех, кому 7 дней в неделю – мало».
- Звучит прикольно.
- Не нравится?
- Нее, нормально. Нравится.
Она посерьёзнела.
- Насчёт других кандидатов… есть материалы?
- Пока никто не звонил. – Он усмехнулся. – Мы ооочень молодое издание, и про нас пока никто не знает.
- Ну-ну.
Колганов поднялся с кресла и потянулся.
- Разделим сайт и сам журнал. На сайте будут новости и колонки приглашённых экспертов. Их список Ян Григорьевич скоро предоставит. Что касается журнала, ежемесячный формат сохраним. Информационным поводам предпочтём взвешенную аналитику и попадание в тренды.
Оксана подошла вплотную и прижалась.
- Если Иванов победит, мы сами будем трендом. Мы будем писать о том, как весь мир будет жить через пять, через десять лет.
- Если. – Осторожно поправил Колганов, вдыхая нежный аромат её тела. – Но идея мне нравится. Определённо нравится.
Девушка резко отстранилась.
- Пошли куда-нибудь, выпьем кофе.
Колганов задумался.
- Отличная идея. Но, может, чуть позже. А пока поработаем?
Оксана скорчила кислую мину, и он уступил.
- Ладно. Пошли.
- Ура! – Она весело запрыгала и захлопала в ладоши.
- Только не долго. – С напускной серьёзностью предупредил он. – А то дел невпроворот.
- Конечно-конечно!
Зазвонил телефон. Колганов посмотрел на имя абонента и нахмурился.


Глава 42

Колганову не часто приходилось посещать отделения полиции, и сейчас он бы с удовольствием отклонил приглашение. Даже с удовольствие попил кофе. Даже когда на кофе нет времени. Но, увы, встреча с Марченко предопределённо неизбежна. И журналист прекрасно это понимает. Фигура следователя кажется смутно знакомой, но не более того.
- Привет, - Марченко протянул руку.
- Здравствуйте, - Колганов ответил тем же.
- Давай на «ты». – Предложил следователь. - Мы же знакомы, чёрт подери.
- Ваше… твоё лицо мне смутно знакомо. – Медленно выговорил журналист. – Но при каких обстоятельствах мы встречались, не помню.
Марченко сидел хмурый, обхватив голову руками.
- А раньше у тебя случались провалы в памяти?
- Вроде нет.
- Ладно. Я веду дело о поджоге твоей редакции. Расскажи, что тебе известно.
Колганов замялся.
- Не пойму вопроса. Что именно я должен рассказать?
- Где находился в момент пожара?
Колганов почувствовал неловкость. Однако сейчас надо говорить правду.
- Бухал в «Белом креме».
- Круто. – Вырвалось у Марченко. – А повод?
- Проблемы с изданием. Просто накатило. Плюс паршивое настроение. Вот решил пойти надраться.
- Понятно. Тебе звонили. Почему не приехал?
- Звонили? – Колганов почесал лоб. – А, вспомнил. Да, звонила секретарь.
- Ну и?
- Я… знаю, прозвучит глупо, но после звонка я произнёс тост за то, чтобы «8-й день» сгорел быстрее и дотла. Ну и продолжил пить.
- Ага. Интересное признание.
- Вы… ты меня в чём-то подозреваешь? – Забеспокоился журналист.
- Нет. – Успокоил следователь. – Расслабься и продолжай рассказ. Что было дальше?
- Я вышел на улицу… а дальше только со слов очевидцев.
- Кто они?
- Девушка… Оксана. Она подошла ко мне, когда я безуспешно пытался сесть в машину.
- В свою?
- Разумеется.
- То есть ты намеревался поехать пьяным?
- Да, но… мне это не удалось.
- Слава Богу.
- В общем, я упал и разбил лицо. Оксана затащила меня в свою машину и отвезла домой. Потом позвонил ты.
- У тебя остались её данные? Телефон?
- Она сейчас работает со мной в новой редакции. Она мой помощник.
- Это хорошо. Мне надо будет с ней пообщаться.
- У нас крайне мало свободного времени. Мы…
- Да я знаю. – Перебил Марченко. – Смотрю новости. Ты теперь входишь в команду Иванова.
- Да.
- Знать бы заранее, пригласил бы вас обоих. Тебя и твою спасительницу. Сэкономили бы время.
- Да, времени катастрофически не хватает. Ян Григорьевич завалил распоряжениями. Сейчас набираю штат, практически заново.
Услышав знакомое до боли имя, Марченко напрягся и… задышал ровно, пытаясь войти в колею. Колганов продолжает что-то говорить, но его не слышно. Перед глазами, как картина, образ отставного дипломата. Человека, который ещё недавно едва не отправил следователя на тот свет.
- Стой!
Колганов в недоумении замолчал. Марченко прочистил горло и продолжил.
- Тогда ты сказал, что Лазаревский возглавляет предвыборный штаб Иванова?
- Верно.
- Хм.
- Что?
- Расскажи, при каких обстоятельствах вы познакомились, - попросил следователь.
- Что-то не так? – Заподозрил Колганов.
- Не беги впереди паровоза. – Марченко, чтобы скрыть тремор, спрятал руки под стол. – Просто отвечай на вопросы и всё будет хорошо.
Разумеется, Колганова этот ответ не удовлетворил. Тем не менее, он продолжил.
- Ян Григорьевич пришёл ко мне в редакцию и предложил за деньги печатать материалы об Иванове.
- Вроде, это обязанность СМИ, если не ошибаюсь?
- Ну ты же знаешь формат «8-го дня»? Публикация подобного материала вмиг похоронит кандидата. Но Яна Григорьевича это не отпугнуло. Более того, он хотел наладить более тесное сотрудничество.
Марченко захотел уточнить.
- В каком смысле?
- Ян Григорьевич предлагал печатать и иной материал, помимо предвыборного.
- То есть он хотел определять повестку издания?
- Вроде того. Но за очень хорошие деньги.
- И ты согласился?
- Нет. Я ему отказал.
- Почему? – Удивился следователь. – Мало предложил?
- Предложил он достаточно. Просто… просто я, наверное, был не в том настроении. В общем, он меня разозлил, и я отказал.
- На настоящий момент, так понимаю, своё мнение ты изменил?
- На настоящий момент много чего изменилось, товарищ следователь.
- Саша. До твоей амнезии я был Сашей.
Колганов чувствовал себя не в своей тарелке.
- Мне сложно перейти барьер в наших отношениях, понимаете?
Марченко и сам осознал, что навязывается со своей дружбой. Такое с ним впервые.
- Понимаю. Ладно. Идём дальше. Что повлияло на твоё решение?
- Потеря редакции. Всё сгорело, и я остался без штанов. Строго говоря, я вообще стал не нужен для Яна Григорьевича. Но он не отвернулся и не отказался от своего предложения.
- Ты не задумывался, почему именно?
- Честно говоря, нет.
Марченко задумался. Надо выкладывать козыри, но Колганов совершенно к этому не готов. И непонятно, будет ли готов вообще. А это самое паршивое.
- Через какой промежуток времени после визита Лазаревского произошёл поджёг?
- В тот же день.
- А точнее?
- Вы… ты его подозреваешь?
Следователь почувствовал, что собеседник медленно становится на сторону отставного дипломата.
- Я просто обязан задавать подобные вопросы. Понимаешь?
- Да. Поджёг произошёл примерно часа через два. Ты правда его подозреваешь?
- Егор, я совершенно точно знаю, что поджигал твою редакцию Полунин Валентин Павлович. А вот имеет ли отношение к этому Лазаревский – пока не знаю. Но выясню. Можешь быть уверен.
Колганов посмотрел на следователя странным взглядом.
- У вас какие-то давние счёты?
Марченко встал и подошёл к окну. Неужели это настолько очевидно?
- Ты интересуешься для галочки или тебе это действительно интересно?
Колганов насторожился.
- Так понимаю, это связано со мной?
- Тебе не откажешь в проницательности. - Похвалил полицейский и повернулся к собеседнику лицом. – И губу ты себе хорошо разбил.
- Спасибо. Старался.
- Помнишь, ты сказал, что твои слова прозвучат глупо? Это касалось тоста.
- Помню.
- Так вот, настала очередь мне сказать такие же слова. – Признался следователь. – Хотя, то что скажу, прозвучит не как глупость, а как бред воспалённого воображения.
- Тем интереснее. Я же журналист.
Тем не менее, Марченко колебался.
- Сказал «а», говори «б», - сгорал от нетерпения Колганов.
- Ну хорошо. – Уступил полицейский. – Егор, ты веришь в теорию заговора?
- О нет. – Журналист не смог скрыть разочарования. – Только не это.
- Почему? – Крайне удивился следователь.
- Я сыт по горло этим дерьмом. – При воспоминании о прошлом у Колганова наворачивались слёзы от обиды и злости. – Бергер каждый день заставлял придумывать что-то по этой теме.
- Я читал твои статьи. – Признался полицейский. – Хочешь сказать, что это всё ты придумал?
- На 90%. Это несложно сделать. Особенно, когда занимаешься этим каждый день. Берешь в Википедии факт и начинаешь от него танцевать. И чем неправдоподобнее получается на выходе, тем сильнее оргазмируют читатели. Так что при словосочетании «заговор» мне хочется блевать. Извини.
- Давай изменим «заговор» на «командную тактику». – Предложил Марченко. Ты же не будешь отрицать существование сего феномена?
- Не буду.
- Командная тактика присутствует, например, в «Формуле 1».
- Да, знаю.
- Так вот, Лазаревский Ян Григорьевич – человек, входящий в некую команду. Эта команда называется Холодные. Её цель – захват власти в мире.
- Ты насмотрелся американских комиксов.
- Ты здоровался с ним?
- Да. Чересчур холодные руки. Просто особенность кровообращения.
- Ладно, не буду спорить. Мне продолжить?
- Да.
- Ты же журналист. – Невесело улыбнулся Марченко. – И твой профессиональный долг – выслушать меня до конца. Оппонент Холодных в глобальном масштабе – Солнечные. Это две могущественные команды, имеющие как сторонников, так и противников по всему миру.
- Добро и зло. Противостояние добра и зла. Я это проходил ещё в школе.
- Ирония в том, Егор, что ты попал в точку. Хотя сам не подозреваешь об этом.
- Ну ладно. Допустим, я тебе верю. Но причём здесь я? Чем я приглянулся Яну Григорьевичу?
- Ты приглянулся не ему, а Коле.
- Кому-кому? Кто этот Коля?
- Не Коля, а Кола. Старинное русское имя. Он был не просто Солнечным, но Ратником. Это особая каста. Это люди, которые служат свету… скажем так, с мечом в руке. Именно он выбрал тебя Хранителем карты. Вот поэтому Лазаревский подбивает к тебе клинья.
- Стоп-стоп. Какая карта? Лазаревскому нужна карта?
- У Солнечных есть священная реликвия – Костёр. Существует легенда, согласно которой Холодные, как бы не были они сильны, не одолеют Солнечных до тех пор, пока в руках последних Костёр.
- Красивая легенда. Могу в течение часа накатать статью объёмом в тысячу слов. Хочешь?
- Я хочу, чтобы ты заткнулся и дослушал до конца. – Прорычал полицейский. – А потом делай, что хочешь.
- Договорились, - поспешил ответить Колганов.
- Продолжаем разговор. Кола был Хранителем карты. Каким-то образом она оказалась в твоих руках и его незамедлительно убили.
- У меня нет никакой карты… - начал было испуганно Колганов, но, уперевшись в холодный взгляд следователя, заткнулся.
- Знаю, что у тебя этой карты теперь нет. – Процедил Марченко. – У тебя вообще ничего нет. Даже память отобрали.
- И каким образом карта попала ко мне в руки, ты, наверное, не знаешь?
- Нет. К сожалению. Этот вопрос к тебе.
- Ладно, попробую вспомнить. Что произошло дальше?
- Дальше произошло то, что я узнаю, что Лазаревский со своим кандидатом лезет в избирательную кампанию и что тебе готовит не последнюю роль.
- Я ему нужен как журналист. – Возразил Колганов. – Начинается предвыборная кампания и он хочет видеть меня в команде на должности пресс-секретаря.
- Егор, допустим, что всё, что я сейчас рассказал – это бред. Оставим только факты, известные тебе: Лазаревский хочет использовать твой журнал как платформу для собственных идей и заодно предлагает тебе должность пресс-секретаря. Ты отказываешься и через два часа теряешь журнал. Какой-то полоумный всё сжигает. Кто ты после этого? Правильный ответ: дырка от бублика. Таких Колгановых, как ты, пруд пруди. Один лучше другого. Но нет, твой благодетель начинает носится с тобой как курица с яйцом. Скажи мне, почему?
Колганов замялся.
- Я думал об этом. В общем, не знаю. Знаю только то, что он предложил хорошие деньги, и я согласился. Кстати, Ян Григорьевич и не скрывает, что собирается захватить власть. А ты, конечно, на стороне Солнечных?
Нотки вызова резанули слух полицейского.
- Я расследую это дело и мой долг сообщить информацию, которая, возможно, спасёт тебе жизнь.
- Мне что-то угрожает?
- Лазаревский – опасный человек. Ради достижения цели он, не раздумывая, пойдёт по головам.
- Только такие люди и добиваются успеха.
- Это он тебе сказал?
- Я не вчера родился, товарищ следователь.
- И на что ты готов пойти ради своей цели?
- Давайте по существу. – Огрызнулся Колганов. – У меня мало времени. Можно я сам определю, с кем дружить, а с кем нет?
Марченко упёрся в стену непонимания. Даже не непонимания, а нежелания понять. Он и сам это прекрасно осознаёт. Однако претензий к журналисту быть не может: любой на его месте отреагирует аналогично. Одно дело, когда добро и зло мифичны, и совсем другое, когда тебе говорят, что к ним можно прикоснуться.
- Ничего не имею против победы Иванова. – Колганов немного успокоился и продолжил мягче. – По-моему, он принял верное решение, когда пригласил в свою команду Яна Григорьевича.
- Ты сильно ошибаешься, Егор. – Мрачно заметил следователь. – Иванов лишь ширма, прикрытие. Лазаревский же – серый кардинал.
- Если бы я писал статью на эту тему, твоё предположение – не просто её лейтмотив, а золотая находка.
- Тем не менее, это правда.
- Окей.
- Пока не знаю, каким будет его следующий ход. В любом случае, будь с ним осторожным.
- Ему требуется популярное издание как платформа для продвижения собственных идей. И лояльный главред. Я креативный и не задушенный штампами. К тому же журнал получает деньги на развитие. Совсем недавно об этом даже не мечтал.
- Хорошо, что хоть в этом наши мнения совпадают. - Выдохнул Марченко. – Остаётся вдолбить тебе, что поджог заказал именно твой благодетель.
- Не вопрос. – Заверил Колганов. – Рассмотрю все твои доказательства.
- Они будут. – Марченко не повёлся на тон собеседника. Очевидно, что новоиспечённый главред преисполнен скептицизмом. – Дай срок. И не скидывай со счетов, что ставки в игре слишком высоки.
- Ян Григорьевич охотник. – Задумчиво произнёс Колганов. – И не привык проигрывать. Думаю, и на этот раз он окажется победителем. Кстати, предложил как-нибудь пострелять по мишеням.
Марченко задумался.
- Соглашайся.
- Да я вроде не против.
- Соглашайся, - повторил следователь, - и, если это будет снайперская винтовка, прихвати стреляную пулю.
- Как ты себе это представляешь?
Хороший вопрос. Но, при желании, и это можно провернуть. Было бы желание. Требуется сильный стимул. Поэтому…
- Сделаешь – отстану.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Марченко немного пожалел о сказанном. Но хоть что-то – это лучше, чем ничего.
- Кстати, как он? Ведь недавно потерял дочь.
Колганов оживился.
- Мне об этом ничего не известно.
Марченко протянул снимок Маржаны. Колганов взял карточку и от неожиданности едва не выронил: на него смотрит та самая темноволосая девушка, фото которой он видел в доме Яна Григорьевича.


Глава 43

Гора на горе

Разверзается вниз,
Тридцать пять этажей
И сумрачный лифт.
Там сердце моё.

Марченко ещё раз прочёл загадочный стих и задумался. «Там сердце моё» - это, вероятно, место, имеющее сакральное значение для Холодных. «Сумрачный лифт» - похоже на подъём. Подъём на какую-то точку. «35 этажей» … какие здания удовлетворяют данному критерию? «Разверзается вниз» …хм, если «вниз», значит выше – не подъём, а спуск. Лифт ведь не обязательно должен подниматься, он может и опускаться. «Гора на горе». Что это? За все свои 27 лет полицейский не разу не встречал двойную гору, и даже не слышал о таковой. Исключать буквальную трактовку не стоит. Просто. В принципе. Ну, мало ли. Но вероятнее другое: это гора, на вершине которой высотное здание или иное сооружение. Вот здесь круг сужается.
Сужается? Разве? Вы где-нибудь видели в Москве гору и дом на ней? Ладно, что есть на 35 этажей? В Википедии, в списке самых высоких зданий Москвы, числятся следующие удовлетворяющие данному критерию: штаб-квартира «Газпрома»; бизнес-центр «Соколиная Гора»; жилой комплекс «Олимпия», башня 2; жилые комплексы «Башня ВДНХ» и «Аэробус»; жилой комплекс «Миракс парк», башня «Осень» и жилой дом на Ленинградском шоссе. Это небольшой список. С ним можно работать. Но… для осмотра последних этажей, чердаков, мансард, а то и крыш нужны основания. Ну или плащ-невидимка. В общем, сплошной гемор.
Марченко закрыл глаза и попытался расслабиться. Надо ложиться спать. Впереди сложная работа с неизвестным финалом. Колганов превратился в непонятно кого. Они не успели подружиться. Да и не факт, что стали бы друзьями. Но, как минимум, можно было рассчитывать на его понимание. Сейчас же…
Полицейский открыл глаза и обомлел: кулон мерцает в полумраке неярким зеленоватым светом. Что за хрень?


Глава 44

- Выбирай, - Ян Григорьевич откинул белую шёлковую накидку, скрывающую разложенное на столе оружие: пистолеты Glock, Beretta и Heckler&Koch. – Это не просто оружие. Это – легенды. Glock 17 четвёртого поколения, выполненный из высокопрочного пластика; Beretta 92 и Heckler&KochUSP– яркие представители итальянской и немецкой оружейной школы.
Колганов в первый и последний раз имел дело с огнестрельным оружием в Армии. Ессно, то были автоматы Калашникова и офицерские ПМы. И сейчас он стоит, смотрит на стволы, от радости разинув рот. Как мальчишка. Крайний слева Глок, поэтому рука потянулась к нему первому.
В качестве мишени предлагается ряд разномастных бутылок из-под алкоголя. Снарядив магазин патронами, вставил в основание рукоятки и передёрнул затвор. Ноги на ширину плеч. Опорную ногу сместить вперёд сантиметров на тридцать. Носок смотрит на мишень. Носок второй ноги развернут наружу, градусов на сорок пять. Оружие удерживается обеими руками. Левая сгибается в локте и поворачивается наружу. Правая, главная, выпрямлена и направляет пистолет в сторону мишени. При двойном хвате возрастает меткость стрельбы. И правда, первый выстрел точно поразил цель. Отдача прошлась волной по телу. Колганов, словно студент, верно ответивший на сложный вопрос, обернулся на стоящего рядом Яна Григорьевича. Тот одобрительно кивнул.
- Классно! – Прокричал журналист. – Мне нравится!
В наушниках собственный голос кажется далёким и призрачным. Второй выстрел мимо. Надо целиться точнее. Но… третий тоже цель не поразил.
- Целься двумя глазами! – Ян Григорьевич наклонился ближе. – Глаза работают в паре. Если ты закрываешь один глаз, острота открытого падает на двадцать процентов. Закрытый глаз создаёт напряжение в открытом. Мозг, чтобы компенсировать недостаток света в закрытом глазу, расширяет зрачки в обоих. И ещё: старайся не прицеливаться излишне долго. В среднем четыре-пять секунд, не более. Больше восьми – уже зацеливание. Обязательно промахнёшься.
Журналист прицелился снова – с учётом услышанного. Бах! Стеклянные брызги-осколки. Бах! Снова попадание. Бах! И очередная бутылка в крошево. Но с каждым выстрелом уверенность падала, и последние два выстрела попали в молоко. Колганов устало опустил ствол.
- Я выдохся.
- Не выдохся, а перенапрягся. – Поправил Ян Григорьевич. – Это нормально при отсутствии практики. Будешь стрелять регулярно – будешь стрелять хорошо. Вот, смотри.
Ян Григорьевич взял Глок, сменил магазин на заряженный и прицелился. Бах! Осколки. Бах! Снова попал. Бах! И у очередной бутылки отлетело горлышко. Ни одного промаха. Спокойно, размеренно и… профессионально.
- Вы, наверное, стреляете не хуже ваших телохранителей, - предположил Колганов, поражённый меткостью отставного дипломата.
- Я стреляю лучше их. – Без ложной скромности ответил тот. – Я не просто вижу цель. Я её чувствую. И никогда не промахиваюсь. – И протянул пистолет рукояткой вперёд.
Колганов не стал возражать по поводу последней реплики. Но холодный блеск в глазах Яна Григорьевича навёл на мысль, что тот выразился фигурально. И журналист похолодел. Негнущимися пальцами открыл коробку с патронами и снарядил магазин. Холод металла, его фатальность имеют много общего с учтиво-гостеприимным хозяином.
Последующие выстрелы давались лучше. Колганов быстро привык к этому простому и интуитивно понятному пистолету. С каждой очередной поражённой целью молодой человек чувствовал себя увереннее и спокойнее. Пока не вспомнил про договор с Марченко. Ну и где взять эту чёртову винтовку? Тем более, стреляную пулю? Отложил Глок.
- Можно Беретту?
- Конечно.
Он оказался тяжелее первого. Поначалу это смущало, но после нескольких выстрелов улетучившаяся было уверенность вернулась снова.
- Ты молодец, Егор. – Похвалил Ян Григорьевич. – Я в тебе не ошибся. Немного согнись в пояснице и наклонись. Голову вперёд. Так удобнее контролировать оружие.
Звук выстрела кажется немного другим. Несмотря на одинаковые патроны. На середине магазина бутылки закончились и у Колганова появилась возможность осмотреть оружие внимательно.
- Это из вашей личной коллекции?
- Разумеется. Своё оружие нельзя никому доверять. Перефразируя Макиавелли, можно сказать, что работоспособность и надёжность твоего оружия определяется тем, сколько времени и сил ты тратишь на уход за ним.
С этим трудно не согласиться и Колганов, перезарядив пистолет, снова прицелился.
Бах! Мимо. Бах! Снова не попал. Во время стрельбы голова должна быть свободной, а эмоции – ровными. Как море в штиль. Может, просто спросить про другое оружие? Впрочем, это палево. К тому же могут принести какой-нить гранатомёт… или арбалет.
Бах! Бутылка устояла. Сосредоточься. Бах!Увы. Кружащие в черепной коробке мысли лишь отвлекают.
Ян Григорьевич взял левой рукой Heckler&KochUSP и методично расстрелял оставшиеся «в живых» стеклянные мишени.
- Впервые вижу, как стреляют левой рукой. – Признался журналист. – В смысле, думал, что такое может быть только в кино.
- Когда-то давно я сломал правую руку. И, интереса ради, решил научиться стрелять левой. – Ян Григорьевич извлёк пустую обойму и положил оружие на стол. – Как ни странно, эта затея более чем удалась. В итоге правая быстрее, а левая стабильнее и точнее. Хочешь пострелять из настоящей снайперской винтовки?
Колганов чуть не подпрыгнул от радости.
- Конечно!
Хотя и хотел сказать что-то типа «а бывают ненастоящие»?
Ян Григорьевич извлёк из незаметно принесённого кейса снайперскую винтовку и повертел в руках. В глазах блеснул стальной огонёк.
- Это легендарный ВСК – 94. Войсковой снайперский комплекс, принятый на вооружение в 1994 году. Снайперская винтовка, созданная на базе малогабаритного автомата 9А-91.
Винтовка оказалась гораздо легче, чем можно предположить. Пластиковый приклад скелетного типа, оптический прицел и… глушитель. Колганов почувствовал себя спецназовцем. Для полноты картины не хватает маскировочного костюма и тактических очков.
- С таким аппаратом будет сложно промахнуться мимо… - Колганов осёкся на полуслове, когда увидел вместо бутылок живую мишень: привязанного за лапку кролика. – Я как-бы ни разу не стрелял…
- В живую мишень? – Ян Григорьевич закончил фразу. – Ты мужчина и когда-то должен это сделать.
Колганов опустил винтовку.
- Я никогда никого не лишал жизни.
- Да брось. – Возразил Ян Григорьевич. - Ты каждый день принимаешь в этом участие. Пусть не прямо, но косвенно.
- Понимаю, к чему вы клоните. – Колганов положил винтовку на стол. - Но, тем не менее. Есть вещи, через которые я переступить не готов.
- Пристрелить несчастного кролика?
- Пусть даже и так.
- Чего ты хочешь добиться в этой жизни?
- Вопрос в цене.
- Вот именно. Давай смотреть правде в глаза: ты хочешь получить от жизни всё. Но при этом занимаешь трусливую позицию. Боишься испачкать руки. Наложил в штаны, завидев кролика…
- Просто ни разу не стрелял в живое существо, - перебил Колганов.
- Так выстрели! Убей его, и мы скормим тушку собакам.
Колганов напряжённо молчал.
- Некрасиво звучит? Такова жизнь, молодой человек. А как тебе такая статистика: после прочтения твоих статей четыре человека покончили с собой; два погибли при попытке найти места силы, описанные тобой; а «Кровавый Хэллоуин» так вообще запустил такую цепочку событий, что происходящее напоминает, скорее, фильм ужасов.
- Статью про Хэллоуин заказал Бергер, - мрачно напомнил журналист.
- Это не снимает с тебя ответственности. Впрочем, как и с него. Хотя… хотя он уже не с нами и счёт ему предъявят другие.
Логично. Но гораздо интереснее другое:
- А откуда вы знаете про людей, погибших из-за меня? – Молодой человек бросил взгляд на сжавшегося в комок зверька.
Отставной дипломат развёл руками.
- Пристально слежу за твоим творчеством.
- Да уж, творчество. – Колганов немного помолчал. - Может, это какая-то ошибка? Впервые об этом слышу.
- Просто для тебя это работа: получил редзадание-выполнил-забрал гонорар. И, закрыв дверь редакции, до следующего рабочего дня забыл о её существовании. А эти люди, твои преданные читатели, живут в придуманном тобой мире. И невдомёк им, что если умираешь, то уже по-настоящему.
- Но я ничего другого делать не умею. – Колганов услышал в собственном голосе оправдывающиеся нотки. - Правда, чем дальше, тем сильнее кажется бредом то, что пишу.
- Хочешь узнать, почему? – Осведомился Ян Григорьевич.
Журналист ответил, не раздумывая.
- Потому что осточертело.
Мужчина покачал головой.
- «Осточертело» - это следствие. А какова причина?
- Ладно, сдаюсь, - устало выдохнул молодой человек.
- Смотри глубже. Осточертело потому, что сам вырос. Ты растёшь, меняешься как личность. А твои читатели – нет. Они так и не покинут пределы своего маленького шизофреничного мирка. До самой смерти будут цепляться за предложенные иллюзии. Потому что трусы. Идиоты и трусы, боящиеся хоть что-то изменить в своей жизни к лучшему.
Теперь Колганов ощущал нарастающее раздражение вкупе с разочарованием.
- Я не хочу работать на такую публику, - жёстко ответил он.
- А деньги ты хочешь? Чтобы покупать еду, одежду, женщин. – Голос Яна Григорьевича поднимался огромной волной, готовой вот-вот обрушиться. - А если скажу, что даже сейчас, принимая участие в предвыборной программе Владимира Владимировича, работаешь на эту же самую публику? Можно сказать, удовлетворяешь её ментальные потребности. Скажу больше: до тех пор, пока будешь брать в руки перо, всегда будешь обращаться к этой части населения. Просто потому, что их подавляющее большинство. И от этого никуда не деться. Потому что ты пришёл в мир, в котором всё распределили до тебя. Все роли розданы. Они – кролики. Их убивают, но они этого даже не замечают. Перо в твоей руке и чернила – что снайперская винтовка. А если дрожишь и лажаешь, то автоматически занимаешь место кролика. Разумеется, фигурально. Но от этого тебе не должно быть легче. Я всё сказал. Ты мужчина, поэтому принимай решение и неси за него ответственность.
Ян Григорьевич демонстративно повернулся спиной. Колганов взял винтовку и прицелился. В том, что он услышал, приятного мало. Точнее, вообще ничего. Но такова жизнь. Надо принимать решение, принимать немедля. И правда, журналистская деятельность – что огнестрельное оружие. Только намного более эффективное и смертоносное. Вот выбор: либо, поджав хвост, молча уйти, либо… Палец потянул за спусковой крючок. Промах невозможен. Люди и кролики... Люди-кролики… Винтовка-перо… В голове всё смешалось и застыло бесформенной массой. Бах! На месте бедного зверька возникли кровавые брызги. Колганов, словно в трансе, медленно опустил оружие.
Время остановилось. Возникло ощущение, что перешёл некую грань. Черту, отделяющую добро от зла. Или это просто от неожиданности. Или голос совести…
- А теперь давай выпьем. – Ян Григорьевич аккуратно высвободил из безжизненной руки журналиста винтовку и протянул бокал вина. – За твой выбор. За твоё взросление.
Колганов кивнул и пил молча.
- Сейчас тяжело, но завтра всё изменится в лучшую сторону. Так всегда, когда принимаешь трудное, но необходимое решение. Теперь мы одна команда.
Осушив бокал, Колганов попросил ещё. И ещё. И ещё. Вконец захмелевший, опустился на кресло и слушал отставного дипломата с блаженной улыбкой.
- А вот тебе от меня небольшой подарок. – Ян Григорьевич протянул руку. Колганов неуверенно принял предложенное, оказавшееся маленькой деревянной шкатулкой.
- Что это? – Молодой человек икнул. - Маленький гробик?
- А ты открой, - у Яна Григорьевича снисходительный тон.
- Сейчас… сейчас…
Когда Колганов, наконец, справился с крышкой, то уставился на содержимое шкатулки в немом изумлении. Ян Григорьевич прервал молчание:
- Да, да. Это твоя первая пуля, поразившая живую мишень. Береги её, другой первой никогда не будет. Твоя первая кровь. Твоё первое решение, превратившее юнца в мужчину.
Колганов смотрел на тускло поблескивающий металл и думал о том, что его обязательство, о котором он уже забыл, перед Марченко, почти выполнено. Только радость по этому поводу отсутствует.


Глава 45

- Гражданин следователь?
Марченко без всяких подсказок, мгновенно узнал этот голос. Только сейчас он звучит развязно.
- Он самый.
- Я достал вам… для вас пулю.
- Отлично. Ты где сейчас?
На время в трубке воцарилась тишина, прерываемая дыханием.
- А хрен его знает. Тут люди, деревья. Машины ездиют.
- Круто. – Пробурчал полицейский. – Скорее всего, ты в населенном пункте.
- Да. Да. – Согласился абонент. – И как ты догадался? Аа, совсем забыл. Ты же у нас коп. Ты всё про всех знаешь. По долгу службы.
Издевательский тон Колганова давит на нервы, и Марченко хочется хорошенько врезать этому пьяному журналюге. Но увы, ситуация не располагает.
- Заткнись и посмотри по сторонам. – Он вдохнул полной грудью и постарался успокоиться. – Улица, номер дома. Что видишь?
- Зелёный теремок вижу, мля… Там продают…
Там продают мороженое. Поэтому остаётся самое малое – добраться до тебя быстрее, чем ты, пьяный балбес, что-нибудь не натворил. Разбитой губы достаточно.
- Я понял, где ты. Упади там и не вставай. Сейчас приеду.
Через полчаса Марченко увидел сидящего на лавочке журналиста. Тот понуро подпёр голову руками и не обращал внимания на окружающих.
- Эй. – Марченко сел рядом и потрепал Колганова за плечо. – Очнись.
Бедолага смотрел отсутствующим взглядом.
- Егор, что с тобой?
- Я? – Колганов проморгался. – Со мной всё в порядке. Мне даже немного хорошо.
- Ну, как тебе хорошо, я и сам вижу. – Марченко всматривался в покрасневшие глаза журналиста. – Такое ощущение, что ты под кайфом.
- Я? Да никогда. Ни-код-да. Как говорится, ни капли в рот, ни сантиметра в ж…пу.
Прозвучало немного громче, чем хотелось бы. Прохожие на них косятся. Женщины с детьми стараются проходить подальше. Кто-то вполне мог вызвать наряд и журналиста взяли бы до приезда Марченко. В состоянии наркотического опьянения и с пулей в кармане. Вуаля! А дальше доказывай, что хочешь. Кстати, про пулю…
- Ты взял то, о чём мы говорили? – Полицейский понизил тон.
Колганов нахмурился.
- А о чём мы говорили?
- Пошарь у себя в карманах.
- Нахрена?
- Сделай это, - Марченко сделал приветливое выражение лица, - иначе я проткну тебе глаз.
Журналист похлопал по карманам и замер в немом удивлении.
- Кажется, что-то есть.
- Вытаскивай.
Боковым зрением следователь заметил приближающихся к ним людей в форме. Вовремя.
- Нет! Погоди! Не доставай.
Перед ними выросла пара крепких молодчиков с короткой стрижкой.
- День добрый. – Пробасил один из них, пониже ростом. – Сержант росгвардии Золотов. Будьте добры ваши документы.
- Гражданину нехорошо, сами видите. - Марченко продемонстрировал служебное удостоверение. – Провожу с ним профилактическую беседу.
Росгвардейцы оценивающе смерили взглядом обмякшего молодого человека.
- Может, вызвать «скорую»? – Предложил второй.
- Обязательно вызову. – Заверил Марченко. – Как только мы пообщаемся.
Добры молодцы стояли, переминаясь с ноги на ногу.
- Ну, тогда мы пошли. – Золотов посмотрел на коллегу. Тот кивнул. – А вам удачи.
- Ступайте. – Согласился следователь. – Виктору Васильевичу привет.
- А, хорошо. Передадим обязательно. Лично.

Марченко подождал, пока они удалятся на достаточное расстояние, и, на всякий случай, ещё раз огляделся.
- Доставай, что там у тебя.
Однако Колганов уже не вязал лыка.
- Егор. Егор. – Он попытался растормошить спящего. - Слышишь меня?
Но тщетность этих действий слишком очевидна. Полицейский просунул голову под руку журналиста и потащил того, еле передвигающего ноги, к машине.
- Куда это мы? – Еле слышно выдавил Колганов. Движение привело его в чувство.
- Отвезу тебя домой. – Пропыхтел вспотевший Марченко. - Сейчас ты представляешь жалкое зрелище.
- Мне хорошо.
- Мне тоже. Только немного жарко.
- Так ведь лето.
- Ты издеваешься?
- А ты не видишь?
- Вижу. Вот брошу тебя здесь, чтобы тебя обоссали бродячие собаки.
- Не, я не про это.
- А про что?
- Ты разве не видишь, что сейчас лето?
- Вижу, мля. Вижу.
- Так вот ты и потеешь из-за этого.
- А не из-за того, что тащу на себе твою тушку?
- Ну, как сказать. Возможно, в этом есть доля вероятности.
- Что? Ты, блин, философ хренов!
- Я… Егор… Анатольевич… Колганов.
Когда они доковыляли до машины, Марченко вконец валился с ног. Усадил журналиста на заднее сиденье, захлопнул дверь и облокотился о крышу. Перед глазами плывёт, а лёгкие готовы выпрыгнуть из груди. Наконец, отдышался и сел за руль.
- Слушай, я должен тебе кое-что передать.
Следователь почувствовал лёгкий толчок в плечо и обернулся: Колганов держит перед ним маленькую коробочку, напоминающую шкатулку.
- Даже так! – Полицейский открыл её и не смог сдержать удивления. – Как официально!
- Именно так. – Согласился журналист. – Ян Григорьевич преподнёс этот подарок. Моя первая пуля, выпущенная из снайперской винтовки. Первая пуля, которой убил…
Он замолчал и испытующе смотрел на Марченко. Тот нахмурился.
- Убил кого?
- Убил… трам… тарарам… бой барабанов… - Колганов выбил дробь по коленям. - Убил… убил…
- Заткнись уже! – Не выдержал следователь.
- Убил беззащитного кролика, привязанного верёвкой за лапку. Чтоб не убёг.
Марченко почувствовал облегчение. Услышанная фраза вкупе с наркотически-коматозным видом «пассажира» позволили на мгновение закрасться опасению, что тот успел совершить что-то непоправимое.
- Беззащитного, говоришь? А что, встречаются кролики опасные? И если по беззащитным ты лупишь из винтовки, то от опасных надо отстреливаться из танка?
Однако собеседник не заметил сарказма.
- Всё возможно, товарищ следователь. Всё возможно. А теперь, будьте добры, отвезите меня в участок. Ну или домой. Как хотите. Мне всё равно.
Марченко сжал кулаки. Вот засранец. Вмазать бы тебе хорошенько. А ведь можно. Без палева.
Впрочем, то, что лежит в коробочке и тускло поблёскивает медным, успокаивает и поднимает настроение. Чуть деформированная пуля патрона СП – 5. Точно таким же убит Лапин. Остаётся немногое: провести баллистическую экспертизу.


Глава 46

- Ты боишься смерти?
Не то, чтобы Колганов испытывал страх, но и торопиться шагнуть в её объятья не спешил. Во всяком случае, вопрос Яна Григорьевича оказался немного неожиданным. Ладно, чёрт подери, боюсь. Любой нормальный человек боится смерти. И я не исключение.
- Как сказать… - Журналист искал глазами предмет обстановки, за который можно зацепиться.
- Так и говори. – Ян Григорьевич поправил лацкан тёмно-синего пиджака от Brioni. - Первое, что пришло в голову.
- Боюсь.
- И правильно. – Похвалил мужчина и сел на диван. – Присаживайся. Как правило, те, кто в решительный момент готов рискнуть жизнью, отвечают так же. Проверено.
Колганов расположился рядом. По всему видно, что предстоит серьёзный разговор. Однако отголоски похмелья мешают сосредоточиться.
- Когда перед тобой великая цель, очень важно, кто в твоей команде. Мои единомышленники должны идти во имя правды до конца.
- А какая у нас правда? – Осведомился молодой человек.
- У нас своя правда, Егор. – Голос Яна Григорьевича нарочито мягок. – Ведь сказано, что когда человек говорит правду, он говорит своё. Тут нет цинизма. Такова природа вещей: у кошки своя правда, у мыши своя. И никто не пытается это изменить, верно?
- Вы отвечаете… - Колганов пожал плечами. - Немного расплывчато, Ян Григорьевич.
- Наша правда в порядке, Егор. – Отставной дипломат наклонился ближе и резко посерьёзнел. – В порядке и Порядке. С заглавной.
Мужчина подошёл к окну, немного постоял и резко развернулся.
- И тем не менее, это игра. Интересная, увлекательная и… опасная. Для несведущего в правилах и не обладающего информацией. А я обладаю. Например, о зарубежных счетах всех кандидатов.
- Они обязаны их закрыть, - вырвалось у молодого человека.
- Разумеется. – Согласился Ян Григорьевич. - Но никто не отменял офшорных юрисдикций. Скажу более: мне известно, кто с каким криминалом связан, кто кого крышует и кем спонсируется. Впрочем, теперь это называется «команда».
- У нас тоже команда. – Засомневался Колганов. - Чем мы лучше?
- Мы лучше тем, что мы – победители.
- А вы не рановато говорите «гоп»?
- Отнюдь нет, Егор. – Собеседник загадочно улыбнулся. - Для меня и моей команды, точнее, для нашей команды выборы президента – не более чем эпизод. Очередной ход на шахматной доске.
- Вы говорите загадками, - признался молодой человек.
Ян Григорьевич поспешил развеять сомнения.
- Всему своё время, Егор. В том числе твоим знаниям.
- Так обычно говорят в сектах.
- Откуда ты знаешь?
- Из телевизора.
Хозяин, к удивлению Колганова, громко рассмеялся.
- Ты, журналист, приводишь в пример достоверности телевизор?
- Привожу. – Огрызнулся Колганов. – Нельзя говорить, что по телеку показывают сплошную ложь.
- Разумеется. – Ян Григорьевич великодушно развёл руками. – Ложь всегда разбавляют правдой. Но так, чтобы побудительным мотивом для вкушающего программу была именно ложь.
- Это дискуссионный вопрос.
- Чистая конкретика.
- Это тема нашей встречи?
Взвинченность Колганова стала очевидной для обоих: молодому человеку явно не нравятся ситуации недосказанности.
- Это прелюдия, Егор. Вступительная часть. – Ян Григорьевич вытащил из кармана флешку и положил перед Колгановым. – Теперь бомба: здесь то, о чём говорил выше. Приватная информация о кандидатах. Опубликуешь одновременно в ближайшем номере и на сайте.
- Их тайные связи с сицилийской мафией?
- Вроде того. Сорвём с них маски и посмотрим на реакцию.
- На меня подадут в суд. К тому же крайний номер на вёрстке: мы опоздали ровно на две недели.
- По поводу суда: не факт. – Успокоил мужчина. - Но обязательно будут им угрожать. Более того, мы на это и рассчитываем. А что касается сроков выхода номера… так задержи его. Пусть выпускающий редактор этим займётся прямо сейчас.
- Ладно. Попробую.
- Дерзай. Главное, помни: нам нужно только одно – ре-зуль-тат!
Колганов поднялся и повертел в руке носитель.
- Но ведь я не смогу потом сказать, что вы, межу делом, дали мне флешку с компроматом.
- У меня самые лучшие юристы. – Заверил Ян Григорьевич. – Поэтому ничего не бойся. Мы же в одной команде.
- Тем не менее, ставки резко возрастут.
- Да, игра пойдёт по-крупному. Тиражи, упоминания в других источниках. У тебя появится шанс почувствовать свою значимость.
- Всю жизнь к этому стремился.
- Ты же понимаешь, Егор, что многие хотят оказаться на твоём месте?
- Вполне.
- Для того, чтобы получить пост Министра связи и массовых коммуникаций, нужно приложить усилия и рисковать. Согласен?
У Колганова от неожиданности перехватило дыхание.
- Я не слышу ответа, - переспросил отставной дипломат.
Собеседник же боялся, что ослушался.
- Согласен.
- Вот и отлично. Через час у Владимира Владимировича интервью на природе. Ты и Оксана едете с нами.


Глава 47

Колганов никогда прежде здесь не был. Уединённое место в парке. Поодаль от тропинок и людей. Съёмочная группа в лице оператора и корреспондента расположились в тени многовекового дуба. Напротив дерева – полуразвалившийся детский городок из оцилиндрованных брёвен. Печальное зрелище, особенно на фоне красивого пейзажа. Пока Оксана наносила грим на Иванова и поправляла рубашку, оператор настраивал камеру и переговаривался с коллегой.
- Мы готовы, - Оксана отошла от Владимира Владимировича и оценивающе осмотрела его с головы до пят. Порывы ветра играют с прядями волос, распушивают и переплетают. Несколько раз девушка их приглаживала, потом махнула рукой.
- Хорошо. – Отозвалась корреспондент, женщина средних лет. - Мы тоже.
- Итак, Владимир Владимирович, что лежит в основе вашей программы?
- Если ответить одним словом – люди. Простые люди. Именно на них и держится Россия. Врачи, учителя, военнослужащие.
- Простите, но и нынешняя власть декларирует то же самое, – напомнила интервьюер.
Процесс пошёл. Колганов мысленно отметил, как быстро и профессионально кандидат «въехал» в процесс. Понятное дело, к интервью заранее подготовился. Известные вопросы, заученные ответы. И, тем не менее… Меж тем, Владимир Владимирович продолжил отвечать:
- Лишь на словах. Судите сами: для выполнения майских указов президента, в частности, повышения зарплат медиков, чиновники затеяли их массовое увольнение. Тысячи врачей и медсестёр по всей России оказались безработными. Оставшимся, да, жалованье немного прибавили. Но какой ценой? Это не исполнение указов, а их профанация. Или, например, построят один детский сад и постоянно показывают его по телевизору. Посмотрите, мол, какие мы хорошие государственники. В это же время другие пять детсадов разваливаются и нуждаются в ремонте. Но об этом – молчок!
- Как вы считаете, президент в курсе подобного положения вещей?
- Он обязан быть в курсе. Существует масса специальных служб, подчиняющихся напрямую ему и отслеживающих обстановку в государстве в режиме реального времени.
- То есть президент, в случае чего, может сделать гневно-удивлённое лицо и заявить «я не знал», «требую разобраться» и тому подобное?
- Не могу говорить лично за главу государства. Я простой человек, не волшебник и не умею читать мысли другого. Но обладаю разумом, имею глаза и уши. Как и все мы. И мы можем отвлечься от кормящего лапшой телеэкрана и выглянуть в окно. А ещё лучше, выйти на улицу. Взглянуть на действительность своими глазами. Вот, что за моей спиной? – Владимир Владимирович обернулся и сделал широкий жест. – Развалившийся, никому не нужный детский городок. К сожалению, это печальное зрелище отражает истинное отношение чиновников к простым людям. Им на нас наплевать.
- Но ведь нельзя говорить, что ничего не делается? – Как-бы «случайно» не унимается корреспондент. – В конце концов, каждому, кто хает власть и чиновников, следует начать с себя.
- Девушка, я начал с себя давным-давно. И закончил. Вот только куда девать призывы официальных должностных лиц «затянуть пояса» простым людям, в то время как сами они живут на широкую ногу, а у друзей президента так и вовсе сверхдоходы? СМИ, имея задание отвлечь нас от того, что происходит на самом деле, промывают мозги жёсткой ура-патриотичной пропагандой. Но у них получается всё хуже и хуже, потому что люди прозревают. И власть уже вынуждена подтасовывать результаты выборов губернаторов. Самое унизительное для неё то, что для всех это вмешательство очевидно. А после повышения пенсионного возраста между властью и народом прошёл окончательный водораздел.
- Но это же вынужденная мера. – Возразила интервьюер. – К ней вынуждает неуклонный рост количества пенсионеров при одновременном снижении числа людей трудоспособного возраста.
- Эту официальную сказку мы слышали. – Парировал кандидат в президенты. – На самом деле размер пенсий зависит не от этого соотношения, а от эффективности экономики. Не верите? Ознакомьтесь с зарубежным опытом. С опытом тех же Скандинавских стран, где социальная политика на высочайшем уровне.
- Что нас ждёт дальше? – В голосе женщины просквозила притворная тревога.
Колганов чихнул.
- Хотелось бы быть оптимистом, но… - Иванов мельком покосился на молодого человека и продолжил. – К сожалению, уже сейчас свежесозданная для подавления народных протестов Росгвардия поднимает руку на женщин и детей, а глава ведомства так и вовсе докатился до прямых угроз простым гражданам. Вы можете себе такое представить, например, в Америке? Там за такое чиновник, не успев даже договорить, мигом слетит с должности и пойдёт под суд. К сожалению, здравые комментарии происходящего мы слышим лишь из уст оппозиционно настроенных блогеров. И то на них постоянно скалится Роскомнадзор.
- Кстати, про Роскомнадзор. – Корреспондент поправила чёлку. – В битве государства против Телеграмм на чьей стороне вы находитесь – Роскомнадзора или Павла Дурова?
- Вы, сами того не ведая, допускаете в вопросе ошибку. – Терпеливо, как преподаватель студентам, выговаривал Владимир Владимирович. – Государство – это не только территория, но и люди. Я, вы, стоящие рядом представители моей команды и ваш коллега, снимающий интервью на камеру. И все мы против того, чтобы кто-то посторонний совал свой нос в нашу переписку и следил за нами. Поэтому не государство, а горстка людей, наделённых властью, против Дурова. Эти люди хотят оставаться у власти вечно. А для этого им нужен тотальный контроль над всеми. Как видите, всё просто.
- Есть информация, что Дуров планирует построить даркнет-платформу для обмена сообщениями и криптовалютных расчётов. И настоящая причина блокировки мессенджера заключается в том, что государство, будучи не в состоянии контролировать платёжные операции и данные, лишается возможности осуществлять традиционное регулирование и взимать налоги с проводимых операций.
- Поймите одно, на основании Конституции мы имеем право на тайну переписки и иных сообщений. Эту мысль, как флаг, мы должны поднять высоко над головой и не опускать. Будут происходить разные события. Например, теракты. Власть будет принимать законы, якобы на эти события реагирующие. Тот же самый закон Яровой. И это только начало. Нас будут водить за нос. Будут объяснять, что это делается для нашего же блага, во имя наших интересов. На самом же деле их истинная цель – тотальный контроль над всем обществом. Поэтому на очереди всё новые и новые законы, нарушающие тайну переписки и личное пространство каждого. В ответ мы должны помнить, что это замаскированное беззаконие. И чаще поднимать голову вверх, на развевающийся флаг, символизирующий наши права, отражённые в Основном законе.
- Тем не менее, Владимир Владимирович, как быть с налогами?
- Надо заявлять об этом открыто. Об этом было сказано Дурову? Нет. Тогда какие к нему претензии? И потом, налоги надо собирать с богатых, бесящихся с жиру и заказывающих постройку очередной мегаяхты, а не забирать последнее у бедных. Тот же Дуров, раз речь зашла о нём, человек, который сделал себя сам. Он не сидит на природных ресурсах и не прихватизировал в лихие девяностые заводы, газеты и пароходы.
- Кстати, про приватизацию, заводы и пароходы – то бишь про коррупцию. Как вы относитесь к Тому, Чьё Имя Нельзя Упоминать?
- Вы про Господа Бога? – Отшутился кандидат в президенты, хотя прекрасно понял, о ком идёт речь. – Ведь именно его имя нельзя упоминать всуе.
Женщина сдержанно улыбнулась.
- Думаю, вы догадываетесь, о ком именно я говорю.
- Да, конечно. – Иванов посерьёзнел. – Только, ставя вопрос именно так, вы загоняете себя в логическую ловушку. Противники Навального как раз и используют этот нечестный полемический приём. Надо сместить акцент с человека на проблему. Поймите, фигура Алексея Анатольевича вторична. На его месте может быть любой. Главное же – предмет его деятельности и полученный результат. Задайте себе простые вопросы: у нас есть коррупция? Да. С нею надо бороться? Разумеется, да. Какой способ самый эффективный? Без всякого сомнения, гласность. Коррупционеры, как черти ладана, больше всего опасаются публичности. Ведь ловить рыбу им удобнее всего именно в мутной воде. Отсюда вывод: деятельность любого, расследующего факты коррупции, полезна для общества. Именно поэтому работа Навального, раз уж речь идёт о нём, так важна и необходима.
- Хорошо. Спасибо. И последний вопрос: как вы оцениваете свои шансы на победу?
- Я верю в то, что у нас немного тех, кого устраивает нынешнее положение дел в государстве. Ещё раз посмотрите на картину за моей спиной. Разрушенный детский городок – символ существующего состояния. К сожалению. В стране, где материнство и детство официально вот уже много лет провозглашаются приоритетом, а на деле с точностью до наоборот. Видим сумасшедшие, заоблачные цены на детскую одежду и игрушки. И если все, кто хочет обратного, кто против коррупции и кумовства, лжи и лицемерия, придёт на избирательный участок и проголосует за меня, то я уверен в своей победе.
Колганов повернулся к неподвижно стоящему Яну Григорьевичу.
- Странно, что такие места ещё остались в Москве. Вроде на виду, но никто не обращает внимания на груду брёвен.
- Егор, сие сооружение собрали за ночь по моему распоряжению. Как декор, фон для интервью.
- Вот как. Немного приукрасили…
- Наоборот. Мы в типичной России. Разве ты не согласен с высказываниями Владимира Владимировича?


Глава 48

Марченко положил пулю на чистый лист бумаги и сфотографировал. Затем перевернул и сделал ещё снимок. После убрал в пакет и набрал номер эксперта-криминалиста.
- Жень, привет. Ты сейчас у себя?
- Ну вроде того.
- Я привезу пулю. Надо сравнить с выпущенной по Лапину.
- А кто это? – Спросили ровным тоном.
- Блин, не помню номер дела… ну, помнишь, возле «Золотого тельца» стреляли в студента?
Собеседник на другом конце провода, вспоминая, задумался.
- Который был одет во всё чёрное?
- Ага.
- Вспомнил. А ты типа вышел на след оружия?
- Хрен его знает, Жень. Может, да, может, нет. Во всяком случае, патрон аналогичный.
- Ладно, неси. Сравним. Только не обещаю, что сделаю быстро. Но обещаю поставить в очередь.
- Жень… есть нюанс.
- Дай угадаю: это надо сделать мимо кассы.
- Жень, я не могу вынести постановление. Образец… он как бы есть, и его как бы нет.
- Пуля-призрак? Как весело.
- Сделаешь?
- Сань, я всё понимаю, но работы по горло. Извини… Ладно, хрен с тобой, тащи её. С тебя поляна.
Марченко выскочил из кабинета и помчался в Центр судебной медицины и криминалистики. Следователь прекрасно понимал, что толк от баллистической экспертизы относителен. Ну, выяснится, что обе пули выпущены из одного оружия. И что? Завалиться к Лазаревскому с просьбой предоставить арсенал для осмотра? Вторую пулю приобщить к делу нельзя. Она вообще не может быть признана вещественным доказательством, поскольку добыта с процессуальными нарушениями. И, честно говоря, Марченко сильно сомневается в положительном результате экспертизы. Но провести таковую считает обязанным.
Едва отдал пулю, как зазвонил телефон. На другом конце провода оперативный дежурный. И чем дольше Марченко слушал, тем темнее становилось его лицо.


Глава 49

Колганов зажмурился и скривился от боли: от многочасового бдения в монитор в глаза словно насыпали песок. Надо проветриться, иначе сойду с ума. И он набрал уже выученный наизусть номер.
- Привет, Окси.
- Здравствуй, Егор.
- Если сейчас не вытащишь меня на улицу, я сойду с ума, - взмолился он.
- Предпочла бы, чтобы ты сходил с ума только по мне, - скокетничала собеседница.
Колганов немного приободрился:
- Значит, будем считать, что у тебя есть шанс!
- Ты в редакции?
- Ну да. – Он перевёл компьютер в режим гибернации. – Где ещё сходить с ума?
- А я тут недалеко, гуляю по магазинам. Через пятнадцать минут жду около входа.
- Выхода, - поправил он, обрадованный тем, что волею случая Оксана оказалась совсем рядом.
- Ну да, в нашем случае выхода, - согласилась девушка.
- Окей.

Прохладный ветерок холодит воспалённые глаза и отвлекает от душных мыслей. Колганову кажется, что, задержись со звонком Оксане на полчаса, то действительно бы свихнулся. Он не решился посвятить подругу в детали разговора с Яном Григорьевичем. Почему? Да просто.
- Егор, слушай, если я имею право на выходной, то и ты не должен работать на износ.
- А я и так наполовину облегчил себе день, - признался он.
Оксана посмотрела на него вопросительно.
- Каким образом?
- Отключил телефон.
Девушка пожала плечами.
- Ну, понятно.
Он хитро улыбнулся.
- Ничего тебе не понятно.
И вытащил из внутреннего кармана пиджака заранее спрятанный свежий номер.
- Смотри.
- «Кандидаты в президенты не отчитались о хранимых мертвецах!». – Прочла она вслух заголовок материала на обложке. – Прикольное название. Скорее, в духе не «9-го дня», а «8-го».
- Да, в духе. – Журналист скривился. – Только его смысл в том, что у описываемых политических персонажах скелеты в шкафу: зарубежные счета, связи с криминалом, порочащие репутацию поступки и тому подобное.
- Круто! А почему я об этом узнаю последней? – Она сделала ударение на местоимении «я» и посмотрела на него пытливо.
Колганов замялся.
- Была спешка… Ян Григорьевич передал материал лично в руки. Ну и потом… короче говоря, спешил.
Он потупил взгляд. Оксана недовольно цокнула языком.
- Ладно, будем считать, что твоё объяснение меня удовлетворило.
Колганов, сам не зная почему, чувствовал себя виноватым.
- Ну прости. Правда…
- Проехали. – И провела рукой по его волосам. - Гуляем дальше.
- Хочешь мороженое? – В надежде предложил он.
- Хочу, - кокетливо ответила она.

Они ели мороженое и молчали каждый о своём. Колганов думал о том, что холод деликатеса разительно отличается от чего-то обжигающего, пульсирующего в груди. О том, что эта девушка, которая совсем недавно была незнакомкой, сейчас вызывает чувство вины от того, что он не делится с ней профессиональными секретами. Странно. Как странно, однако. Мягко вечерело и народу в парке прибавилось. Мамаши с колясками, группки разномастных подростков, пары неспешно прогуливающихся пенсионеров… Они держатся за руки. Они всю жизнь держатся за руки… поддерживают друг друга…
Голос Оксаны прилетел откуда-то издалека:
- Скоро тебя станут узнавать на улице.
Журналист откусил кусочек подтаявшего мороженого и задумался.
- Не знаю, что сказать. Чему быть, тому не миновать.
- Это здорово.
- Это ответственность.
- Не будь занудой.
Он мысленно ответил «не будь глупой», а вслух:
- Не буду.
Она встала перед ним.
- Скажи мне, только честно.
Он выдержал её взгляд.
- Что?
- Обещаешь?
Колганов терпеть не мог, когда с ними начинали говорить языком догадок. Но вида не подал и постарался ответить как можно спокойнее:
- Обещаю что?
- Обещай, что ответишь честно.
Ах, вот оно что. Ну, честно так честно. Сама попросила. Потом не обижайся.
- Обещаю.
- Вот сейчас ты не богат и не знаменит. Мы вместе. А когда заработаешь деньги и обретёшь статус, в наших отношениях что-то изменится?
Ах, вот оно что. Несмотря на тёплые чувства к девушке, подобный поворот разговора почему-то напрягает.
- Ты намекаешь на свадьбу?
- Нет, что ты. – Оксана ответила даже более, чем поспешно. – Это очень ответственный шаг. И к нему должны быть готовы оба.
- Тогда о чём ты?
Прежде чем ответить, она немного помедлила.
- Я о том, не прогонишь ли ты меня. Не укажешь ли за дверь.
Колганов удивлённо вскинул брови.
- С какой стати? Мы, как минимум, в одной лодке. Как и Яну Григорьевичу, мне также необходимы люди, на которых можно положиться.
- Снова Ян Григорьевич. – Девушка недовольно поморщилась. – Ты упоминаешь его постоянно.
Колганов развёл руками.
- Куда деваться. Теперь всё завязано на нём.
До слуха долетел звук работающего двигателя мотоцикла.
- А какого чёрта здесь разъезжает…
Через мгновение тупая боль пронзила плечо. Оксана ошарашенно смотрела на него и не двигалась, затем завизжала. Колганов схватился за плечо и ощутил между пальцев тёплую, липкую кровь. Боль, меж тем, постепенно сходит на нет. Словно сделали укол анестетика. В меня стреляли. Тем временем, за спиной раздалось ещё несколько приглушённых выстрелов. Колганов, немного придя в себя, схватил спутницу в охапку и повалил на асфальт. Повернул голову и, наконец, увидел напавшего. Им оказался байкер на спортивном мотоцикле. Сделав ещё пару неприцельных выстрелов, незнакомец в чёрном шлеме спрятал пистолет и рванул с места.
Он перевёл взгляд на Оксану, перепачканную в его собственной крови.
- Ты как?
- Нормально. – Бледная и испуганная, едва слышно прошептала она. – Ты ранен. Надо вызвать «скорую».
Колганов перевернулся на спину и воззрился на небо. Боль совсем прошла. Как и страх. Ну, стреляли. Ну, и что с того. Ведь живой. Отделался царапиной. Как говорится, до свадьбы заживёт. До свадьбы.
В пылу разговора они даже не обратили внимание на мотоцикл, невесть каким образом оказавшийся здесь. Впрочем, тот не подъехал совсем близко, а остановился немного поодаль, метрах в тридцати.
Вокруг уже собрался люд. Вы что, ни разу не видели человека, в которого стреляли? Вот деревня! Несколько прохожих названивали в «скорую» одновременно.
Ян Григорьевич был тысячу раз прав, когда сказал, что для достижения цели нужно рисковать. Вот и он, Колганов, сделал в этом направлении первый шаг. И сейчас… нужно либо двигаться дальше, либо пятиться назад. И он принял решение. Строго говоря, принял гораздо раньше, но теперь осознанно. Как если бы заплатил за него кровью. До получения портфеля министра ещё нужно дожить.
Никто не знает его тайну. Никто из столпившихся даже не представляет, что перед ними лежит будущий член Правительства. Данная мысль не может не забавлять, и Колганов улыбнулся. И чем сильнее осознание неуместности и даже глупости подобного поведения, тем улыбка становится шире.


Глава 50

- Александр Дмитриевич, кажется, это по вашей части. – Голос оперативного дежурного в трубке звенит многоголосым эхом. - В Бирюлёвском дендропарке совершено покушение на Колганова Егора Анатольевича, главного редактора…
- Я знаю, кто он. Выезжаю.
Марченко вырулил со стоянки и включил проблесковый маяк.
К моменту приезда на место события «скорая» раненого уже увезла. По словам присутствующих, молодой человек, сильно похожий на главного редактора журнала «Девятый день недели» Егора Колганова, прогуливался с девушкой и подвергся нападению со стороны мотоциклиста. Тот, само собой, в чёрно-белой экипировке и шлеме, что полностью исключает возможность опознания по внешности. Что касается номера, тут мнения делятся: кто-то утверждает, что его на мотоцикле не было, иные клянутся, что имелся. И даже называют цифры. Правда, у каждого они свои. Марка мотоцикла и цвет большинством голосов определяются как «светлый и мощный». Зае…сь. Хоть в этом разночтений нет. Впрочем, давно известно, что допрашивать по одному гораздо эффективнее, чем пытаться общаться с толпой.
- Он улыбался. Лежал и улыбался.
Полицейский оторвался от созерцания запёкшейся на асфальте крови и посмотрел на говорящего. Им оказалась женщина лет пятидесяти.
- И был очень сильно похож на этого… как там его… забыла… - Она покрутила головой в поиске поддержки.
- Колганова. – Подсказали из толпы. – Егора Колганова из «9-го дня недели».
- Да, точно! Ей богу, честное слово, товарищ милиционер. – Женщина прижала руки к груди и охала так, будто стреляли именно в неё. – Этот несчастный лежал на девушке. Прикрыл собой от огня. Потом перевернулся на спину и улыбался. Весь в крови и улыбается. Слава Богу, хоть жив остался!
Марченко поднялся и, не ожидая криминалиста, это место сфотографировал.
- Куда его ранило?
- В грудь! - Кто-то крикнул из толпы.
- Нет-нет! - Женщина отрицательно затрясла головой. - Он держался за плечо. Я сама это видела. Его ранили в правое плечо.
Хорошо, если это так.
- А девушка? Она пострадала?
- Нет, нет. У неё случилась истерика, но в неё не попали. Это какое-то чудо. Стреляли много раз, но они оба остались живы.
- Опишите, пожалуйста, девушку.
Женщина на секунду задумалась.
- Длинные каштановые волосы, стройная, симпатичная. Одета в платье кремового цвета… Правда, потом сильно перепачкалась в крови… Это был какой-то ужас!
Дальше можете не продолжать. Это Оксана Вадимовна Шварц, помощник Колганова.
- Откуда велась стрельба?
- Вон оттуда, - свидетель указала рукой в нужном направлении.
- Выстрелы звучали громко или тихо?
- Я даже сначала не поняла, что стреляют…
- Всё понятно. А в каком направлении преступник скрылся?
- Вот туда. По-моему, это была женщина.
Марченко чуть не поперхнулся.
- Женщина? – Изумлённо переспросил он.
- Да. – Подтвердила очевидец. – Она была далеко, но я уверена, что это женщина.
- А какие у вас основания для подобного утверждения? – Решил уточнить следователь.
Та невозмутимо пожала плечами. По всему видно, что для неё этот вопрос – дело решённое.
- Пластика движений и общее впечатление.
Чтож
По пути полицейский мысленно отсчитывал шаги, получилось примерно 50 метров. Многовато даже для прицельного огня. Тем более, когда ты на мотоцикле и вынужден одновременно удерживать его в равновесии. Вот след от буксовавшего колеса. Неподалёку разбросаны шесть гильз 9х19мм патрона. Прежде, чем собрать их в пакет для вещдоков, снова сделал снимок. К этому времени подошёл оперативник Гена Труман.
- Ген, тут шесть стреляных гильз. Направление стрельбы… - Марченко указал. – Пока не стемнело, ищи пули. На траектории полёта много деревьев, это задачу упрощает.
- Сан Дмитрич, если повезёт, найдем и оружие. Стрелявший наверняка от него избавился.
- Да, я сам прочешу маршрут его следования.
Следователь присел на корточки и, смотря в направлении стрельбы, последние слова пробурчал практически самому себе. Что известно на данный момент? Преступник использовал пистолет с глушителем. Произвёл шесть выстрелов. Цели достиг только один. Наверняка, первый. Пуля попала Колганову в правое плечо… хм. Странно это.
Не теряя драгоценного времени, Марченко приступил к поиску оружия. И через полчаса в кустах обнаружил Глок с привинченным глушителем. В обойме – два неизрасходованных патрона 9х19мм Парабеллум.
А когда стемнело так, что поиски стали невозможны, вернулся Гена. Уставший и раздосадованный.
- Сан Дмитрич, ну выпилили мы одну пулю. Нашли почти сразу. Но остальных нет. Все деревья осмотрели, всю землю перерыли… блин!
- Завтра на рассвете продолжаем поиски. Я заеду за тобой в пять.
- А можно в шесть?
- Не можно.
- У меня нехорошее предчувствие, Сан Дмитрич.
- Какое? Что завтра ты не выспишься?
- Что мы не найдём эти пять пуль. Вообще ни одной не найдём.
- Отмазка принимается. Тем не менее, к пяти будь готов.
- Эх, - Гена сокрушённо махнул рукой.
Марченко нахмурился. Есть у него зыбкая теория. Наполовину подтвердившаяся, но всё ещё требующая доказательств. Как раз завтра они и будут. Тогда же можно навестить Колганова. Сейчас он наверняка прооперирован и спит.


Глава 51

Человек ускорил шаг и поспешил к стоящей незнакомке. Однако по горькому опыту знал, что догнать её, или хотя бы приблизиться, не сможет. И всё равно, несмотря на это, неистово побежал. Изо всех сил. Ватные ноги не слушаются, дыхание сбилось. Но человек не сдаётся. Картинка перед глазами плывёт, и вожделенный объект превратился в белое бесформенное пятно. Сейчас упаду. Сил не осталось. Сейчас… И неожиданно, когда это казалось самым невозможным из всего невероятного…
Она возникла прямо перед ним.
Он встал как вкопанный и потерял не только дар речи, но и способность мыслить. Тем временем девушка внимательно на него смотрит. Скорее, изучает. Затем непринуждённо улыбнулась.
- Здравствуй, странник.
Ветер играет с её длинными белоснежными волосами, а лунный свет отражается в широко открытых глазах. Человек беспомощно тонет в этом бездонном зелёном омуте и не в силах произнести хоть одно слово. Так вот какая ты.
Незнакомка неторопливо его обошла.
- Тело твоё в грязи, но душа чиста.
- Да ну. – Человек сплюнул и отёр лицо подолом рубахи. – Я вообще хороший. Только стараюсь этого лишний раз не показывать.
Однако девушка пропустила сарказм мимо ушей.
- И что тебя сюда привело? – Вежливым тоном осведомилась она.
Человек вздрогнул от неожиданности. И правда. Зачем я здесь?
- Я… я просто увидел тебя. И…
- И последовал за мной? – Подсказала она.
- Да! – Обрадованно выдохнул он. - Я пошёл за тобой.
Она едва покачала головой, словно разговаривала сама с собой.
- А с чего ты взял, что у нас один путь?
Этот простой вопрос снова поставил его в тупик.
- Не знаю. Я ни о чём не думал. Просто силился тебя догнать.
Девушка насторожилась.
- Догнал. Что дальше?
Человек впервые испытал чувство неловкости. Стою перед той, которую вижу впервые, и чувствую себя оправдывающимся мальчишкой... Что это? Взгляд зацепился за свежие раны на изящной руке.
- Тебя укусила змея? – Он хотел взять её руку и рассмотреть ближе, однако девушка испуганно отшагнула назад и сцепила руки за спиной.
- Всё нормально. – Её голос задрожал от напряжения. – Тебе привиделось.
Отчётливо ясно, что это не так. И они понимают это оба.
- Ладно. – Он поднял руки, словно призывая к миру. – Извини, я не собираюсь лезть в твою жизнь.
Девушка смягчилась и расцепила руки. И человек задал давно мучающий его вопрос:
- Как тебя зовут, о прекрасная незнакомка?
- Пси, - просто ответила она.
- Пси? – Удивился он.
- Ну да. – Собеседница пожала плечами. – Пси.
- Какое интересное имя… - Он не смог скрыть удивлённого восхищения. – Даже сказочное.
Она заговорщически подмигнула.
- Значит, можно смело добавить, что в полном варианте оно звучит как «Псиведьма».
- Круто!
- Теперь твой черёд представиться, - напомнила Пси.
Человек задумался… и нахмурился. Затравленно посмотрел по сторонам и обхватил голову руками. Затем беспомощно опустился на землю и застонал. Обеспокоенная, она опустилась рядом.
- Я… я… - Он запинался. – Я не помню своего имени.


Глава 52

Один раз в неделю, по пятницам, Лазаревский читает лекции в МГУ на факультете госуправления. По крайней мере, так говорит Википедия. Марченко решил дождаться отставного дипломата и посмотреть дальнейший его маршрут. Веста Марченко, пожалуй, самая яркая машина на парковке. Среди бесчисленного ряда мерседесов, бмв, порше и прочих бентли.
В шесть вечера подъехал 600-й Лазаревского. Полседьмого тот покинул Шуваловский корпус и поехал в Главный. Мерседес не стал дожидаться хозяина и уехал. Странно.
Время шло, студенты заходили и выходили из Главного корпуса, а объекта наблюдения всё не было. Не возвращался за хозяином и 600-й. Наконец, стемнело и Марченко махнул рукой. Как я мог его упустить? Ведь за ним не приезжали. Может, вызвал такси? Но твёрдо вознамерился через неделю не только проделать аналогичное, но и встретить приезд профессора.


Глава 53

– Еле пробилась. – Оксана кашлянула и поправила волосы. – Там целая армия твоих коллег. Все такие заботливые, с нетерпением ждут твоего исцеления.
- Это называется профессиональное соучастие, - Колганов едва сдерживал улыбку.
- Что? – Она посмотрела на него недоверчиво. – Хватит меня разыгрывать. За эксклюзивное интервью с тобой они друг другу глотку перегрызут!
- Ну…
- Без ну! – Девушка одернула его нарочито строгим тоном. – Это называется охотой журналистов на журналиста. Самая кровожадная охота в мире. Как ты?
Она присела на краешек койки. Наброшенный на плечи больничный халат не только не скрывает длинных ног в мини-юбке и обнажённой талии, которую не в силах прикрыть топ, но, напротив, придаёт виду девушки вполне отчётливый вызов на грани порочности.
- Нормально. – Выдохнул Колганов, немало удивлённый её выбором гардероба. – Только ощущение, что ранили в плечо.
- О, здорово. – Оксана улыбнулась. – Если ты шутишь, значит с тобой всё в порядке.
- Не жалуюсь. – Молодой человек бросил взгляд на небольшой пакет, принесённый девушкой и положенный на прикроватную тумбочку. – Лежу в отдельной ВИП-палате.
- Спасибо Яну Григорьевичу.
- Тсс. – Колганов поднёс палец к губам и настороженно посмотрел по сторонам. – Мы не должны упоминать его имя всуе.
- Да ну тебя! – Оксана легонько шлёпнула больного по лбу и покосилась на висящую напротив койки плазменную панель. – Ты смотришь телек?
- Нет. - Признался он. – Давно отвык.
- Там только о тебе и говорят. О тебе и статье про «мертвецов».
- О скелетах в шкафу. – Поправил Колганов. – Так звучит немного приятнее.
- Хорошо. – Она склонилась над ним, поправляя простынь. - Как скажешь. Ничего не имею против, когда приятно.
Колганов чувствует, что тает, расплавляется от жара её дыхания… взгляд сам собой застыл на маленьких выпуклостях сосков небольшой упругой груди. То ли действие медикаментов, то ли гормонов…
- Я принесла тебе…
Он положил руки на её осиную талию и сжал. Сильно, но аккуратно. Ноздри щекочет тонкий аромат духов, перемежающийся с другим, влекущим запахом молодости и красоты.
- Ах, - выдохнула Оксана и её зрачки расширились. Однако даже не сопротивляется. – Кажется, доктор этого не прописывал.
- Нет, не прописывал. – Колганов взял её сзади за волосы и притянул. – Но мой организм требует факультативного способа лечения.
- И он считает, что я могу в этом помочь? – Она провела языком по его губам.
- Он считает, что ты и есть антидот, - прохрипел он срывающимся от волнения голосом.
Они слились в поцелуе, и волна экстаза разрядом сотрясла два тела, на мгновение ставшие одним целым. Обстановка палаты закружилась перед глазами. Он закрыл глаза и затащил её невесомое тело на себя. Боли от раны не было. Наоборот, по телу разливается нега. Всё произошло настолько стремительно и неотвратимо, что больше похоже на сон. Я сплю. У меня закрыты глаза, значит, это сон.


Глава 54

Как погубить дерево? Самый верный способ – обрубить корни. А что, если вместо дерева – человек? Действия аналогичны: необходимо сделать так, чтобы человек забыл о том, что он есть Образ и подобие Творца. Именно для этого Холодные придумали золото, пробуждающее ото сна злейшего людского врага – жадность. Алчность и жажда наживы – древние спутники человека, сопровождающие его на протяжении всего жизненного пути. Только пока в человеке силён дух нестяжательства и благочестия – золото бессильно. Как разрушить гармонию? Необходимо создать искусственное имущественное расслоение. Затем придать золоту вес – объявить металл драгоценным. Предоставить возможность в обмен на золото получить всё. Люди, много лет испытывающие нужду, начнут смотреть на него как на источник избавления ото всех бед. И, незаметно для самих себя, перейдут грань разумной достаточности. Разумеется, это применимо к сумевшим разбогатеть. Другие, а их большинство, так и останутся бедными. А потому смотрящими на золото с вожделением. И для них единственным способом завладеть притягательным металлом замаячит грабёж или война. Так солнечный металл в глазах человека превратился в символ стяжательства и наживы. Здесь Холодные взяли верх над Солнечными.
Но над самими Солнечными золото не властно. Поэтому Ян Григорьевич прекрасно знает, что для его блюда необходим ещё ингредиент: яд Змея. Да, того самого, ветхозаветного. Которого Холодные чтут как прародителя и потомками которого себя считают.
Мужчина извлёк из старинного шкафа резную, инкрустированную драгоценностями, коробку и небольшой пузырёк чёрного стекла. Золото и яд Змея. Мой юный друг, твоё земное существование близится к концу… Но, поверь, этим самым оказываю тебе великую честь!
Под открытой крышкой коробки тускло блеснул композитный корпус «глока».


Глава 55

За дверью палаты послышался напряжённый разговор. По обрывкам фраз и интонациям Колганов в одном из говорящих узнал Марченко. Через минуту полицейский вошел, недовольный и на ходу прячущий служебное удостоверение.
- Привет, Егор. – Марченко схватил графин с водой и прямо из горлышка осушил наполовину. - Тут, блин, целый кордон охранников. Тебя сторожат как… как принцессу на выданье.
- Я теперь знаменитость. – Колганов философски развёл руками. – Что поделать. Слава прямо-таки свалилась на голову.
- Или прилетела в виде пули, - съязвил вошедший.
- Завидуете?
- Конечно. – Марченко устало опустился на стул и закинул ногу на ногу. – Особенно тому моменту, когда ты выйдешь отсюда прямо в объятия пишуще-строчащей братии.
- Честно говоря, - снисходительно признался журналист, - меня напрягает только это. А в остальном ништяк. Жизнь удалась.
- Ты это, не торопись жить. - Посоветовал гость, оглядывая обстановку, больше напоминающую не больничную палату, а шикарную спальню. – Особенно в свете того, что есть много необсуждённых тем.
- Ну да, я понимаю. Вы же не просто так сюда заявились. Только, к сожалению, особо мне добавить нечего. Наверняка, сами всё уже знаете. Некто в гермошлеме стрелял в меня. Личность, мотивы, заказчик – понятия об этом не имею.
Марченко кивнул на последний номер журнала.
- Даже не увязываешь покушение с выходом статьи про остальных кандидатов?
- Так не в главу пресс-службы надо стрелять, а в самого кандидата. Логично?
- Логично. Но только на первый взгляд. Я знаю то, чего не знаешь ты.
- Так просветите меня. – Колганов пошевелил пальцами на ногах, одетых в шерстяные носки красного цвета. – Кстати, здесь мне выдали прикольные такие носки. Подошва у них резиновая. Тепло и удобно ходить по полу.
- Замечательно. – Марченко задела напускная отстранённость молодого человека. – Но предлагаю вернуться к сути. Всё утро, четыре битых часа, я прочёсывал место в поисках пуль. Спойлер: обнаружить по горячим следам удалось только одну, ранившую тебя. Так вот, угадай с одного раза, нашёл ли я остальные?
- Знаете, товарищ следователь, матрас на кровати тоже с изюминкой. Надувной, его можно подкачивать или сдувать в разных местах. Вот, управляется этой штуковиной. – Колганов приподнял небольшой пульт, лежащий прямо под рукой. – Ещё с него можно менять положение кровати и вызвать персонал.
- Так вот: остальных пуль нет. – С ударением прочеканил следователь. – Есть шесть стреляных гильз и одна пуля. Плюс два боевых патрона в обойме.
- Товарищ следователь, может заглянете в холодильник? Спиртное не обещаю, но там масса полезных для здоровья соков. Есть и фрукты, йогурт. Угощайтесь.
- Егор, хватит паясничать. - Марченко побагровел. – Речь идёт о твоей жизни. Ни одной пули, кроме попавшей в тебя, я не нашёл. Поэтому с уверенностью можно утверждать, что всё произошедшее – лишь инсценировка покушения.
- Вот видите, моей жизни ничего не угрожает, - тон пациента отчётливо беззаботен.
- Ты или придурок, или хочешь меня разозлить. – Прорычал Марченко. – Когда в твою башку придёт осознание того, что произошедшее – лишь начало? Это дело рук Лазаревского. Он всё устроил для того, чтобы ты проникся к нему доверием. Чтобы тебе внушить мысль, что только с ним можно чувствовать себя в безопасности. Именно поэтому тебя не убили. Вчера. А что будет завтра? Не думал о том, что ты для него – лишь пешка в большой игре?
- Не надо на меня орать! – Колганов ажно поперхнулся и прокашлялся, отчего сразу почувствовал боль в плече. – Я делаю свою работу – обличаю продажных политиков. А вы делайте свою – ловите преступников! И не надо валить с больной головы на здоровую. Ян Григорьевич в трудную минуту протянул мне руку помощи. И ещё: он предельно со мной откровенен. Поэтому я тоже знаю то, что не известно тебе, товарищ следователь!
Марченко вскочил и зашагал к выходу. Далее оставаться не имеет смысла.
- Товарищ следователь, может сок? – Колганов изо всех сил сжал пульт управления кроватью. - Холодный, вкусный!


Глава 56

Колганов перевернулся набок и скривился. Ранее такой удобный надувной матрас, принимающий форму тела, неожиданно стал жёстким и неудобным. Повозившись с пультом и найдя ничего подходящего, отшвырнул его в сторону, но тот повис на шнуре и, раскачиваясь, препротивно стучал по ножке кровати. Вот блин, чёртов мент! Всё настроение испоганил!
Из-под подушки раздалась трель звонка.
- Здравствуйте, Ян Григорьевич.
- Живой?
- Минутку, сейчас проверю пульс… да, вроде пока жив.
- Ну и отлично. Хватит сил встать с кровати и прогуляться?
- Так я встаю периодически, гуляю по дворику.
- Ну и отлично. Через час пресс-конференция в «Восток17».
- Что? – Колганов чуть не вывалился с кровати.
- Там будут представители прессы. Зададут тебе немного вопросов, в основном по части статьи о скелетах в шкафу…
- Я не готов. – Журналист отчаянно запротестовал. - Однозначно не готов. Ян Григорьевич…
- Ты сам-то читал свой материал?
- Разумеется. Я всегда…
- Значит, готов. Сейчас самое время. Об этом только и говорят. Все кандидаты уже сделали официальные заявления. Как и следовало ожидать, они непричастны к покушению.
- Тогда кто всё это организовал?
- Я подключил все свои каналы. – Заверил Ян Григорьевич. - Мы его найдём, это лишь вопрос времени.
Колганов поднялся и взволнованно заходил по палате. Боль в плече снова улетучилась.
- Может, всё же перенесём мероприятие?
- Нет, нет. Сейчас самое то. Не нужно ни о чём ломать голову. Будут задавать вопросы – отвечай первое, что придёт на ум. Говори, что знаешь. Кстати… обмолвись, что будет продолжение статьи.
- Какое ещё продолжение? – Молодой человек не смог скрыть удивления. – Там столько всего сказано, что прокуратуре и следственному комитету разгребать до следующих выборов.
- Тем не менее, материал есть и есть издание, его опубликующее, - у собеседника привычно ровный тон.
- Хорошо. – Колганов осознал, что протестовать бесполезно. – А реакция со стороны органов вообще будет?
- Конечно будет. Но если ты ожидаешь, что их поснимают с гонки – напрасно. – Предупредил мужчина. – Последуют общие заявления о том, что все изложенные обстоятельства находятся в стадии проверки по существу, на состав преступления. Ну и далее в таком же духе.
- Уголовное дело может быть возбуждено не только при наличии состава преступления, но также и его признаков, - вспомнил журналист.
- Я это знаю, Егор.
- Понятно. – Удручённо выдохнул Колганов. – Кажется, я забыл, в какой стране живу.
- У нас есть возможность это изменить. Попробуем?
Главред «9-го дня недели» ощутил прилив сил и решимость.
- Да!
- Тогда собирайся, скоро за тобой приедут.


Глава 57

Марченко подъехал к гостинице «Восток17» и направился в зал для пресс-конференций. Около дверей с табличкой «Восток17-Hall» стоят два внушительного вида охранников и ещё куча народу помельче. Пока предъявившие пропуск скрываются за дверьми, остальные ждут своей очереди.
- Полиция. – Марченко продемонстрировал раскрытое удостоверение, однако верзила едва на него покосился.
- Вход только для представителей прессы и только по специальному приглашению. - Отчеканил секьюрити и переключился на страждущую прорваться внутрь пишущую братию.
- Послушайте… - Начал было Марченко, но его никто не слушал. Более того, в давке постоянно отпихивали локтями. Вот чёрт. Пренеприятнейшая ситуация.
Полицейский отошёл в сторону и поправил пиджак. Затем набрал номер Колганова, но тот оказался выключен. Думай голова, думай.
Марченко с невозмутимым видом проследовал на ресепшн и попросил позвать администратора.
- Вы не могли бы уточнить, по какому вопросу? – Девушка с аккуратно прибранными волосами поправила воротник и захлопала длинными ресницами. – Возможно, я вам помогу.
- Разумеется, поможете. – Марченко улыбнулся. – Просто позовите его. Можете сказать, что вопрос государственной важности.
- Хорошо.
Девушка подняла трубку и через минуту подошла женщина средних лет в аналогичной униформе.
- Здравствуйте. – Марченко снова продемонстрировал «корочки». – Я занимаюсь мерами обеспечения безопасности пресс-конференции. Кроме главного входа и эвакуационных, в помещении есть служебный.
- Да, есть. – Женщина кивнула и, кажется, она не совсем понимает происходящее.
В таких случаях нужен лёгкий напор. Но не чрезмерный, чтобы не получить обратную реакцию. Полицейский снизил тон и заговорил быстро:
- У кого ключи?
- У охраны… на вахте.
- Пригласите начальника охраны.
- Он сейчас…
- Стоит на дверях в зал?
- Да.
- Тогда пусть придёт тот, кто его замещает.
Марченко специально сделал максимально серьёзное выражение лица и бедная администратор, судя по её виду, готова провалиться на месте. Ну или поскорее закончить суматошную смену.
- Может, вы сами пройдёте на пост?
Разумеется, лучше не пригласить охрану в холл, а самому прийти на пост. Но лучше заявиться не одному, а с админшей. Так весомее. Потом её можно отпустить.
- Пройдёмте со мной.
Женщина безропотно повиновалась, и они прошли на пост охраны.
- Привет, ребята. – Марченко обвёл глазами обстановку: шесть больших мониторов, на каждый из которых выведены изображения с нескольких камер. Четыре охранника в чёрной форме. Увидев эмблему «Стержня», полицейский нахмурился, но сразу взял себя в руки. Разумеется, это пушечное мясо Яна Григорьевича. А ты ожидал другого? И в третий раз за последние пятнадцать минут продемонстрировал служебное удостоверение. Однако, видя, что демонстрация «корочек» не сильно изменила выражения их лиц, решился на экспромт: упомянуть имя того, с кем совсем недавно общался на полигоне и кого охрана знать просто обязана. – Проверочные мероприятия, инициированные Денисом Васильевичем.
При упоминании сего имени ребята действительно оживились.
- А что за проверка? – Поинтересовался стоящий ближе всех к Марченко. – Нас проверяют?
- Проверка не личного состава, а публичного мероприятия. – Марченко старался не только демонстрировать спокойствие и уверенность, но и сыпать мудрёными фразами. - Я говорю сейчас о происходящем в зале для пресс-конференций.
- Аа. - Парень облегчённо выдохнул. По сему ясно, что проверки здесь проводятся на регулярной основе и любят их не больше, чем в армии.
- Кто у вас главный?
- Семёнов. Он сейчас…
- Я знаю. Кто за него?
- Ну, я. – Парень упёр руки в бока и расставил ноги пошире. Однако сия поза «альфа-самца» вызывает, скорее, улыбку.
- Как зовут?
- Кирилл.
- Кирилл, хватай ключи от чёрного входа в зал и пошли смотреть обстановку. – Марченко подмигнул. – Если страшно, прихвати кого-нить.
Как можно предположить заранее, никого Кирилл брать не стал. Черный вход оказался завален старой мебелью. Сначала Марченко хотел её отодвинуть, но быстро выяснил, что сделать это бесшумно не получится.
- Кирилл. – Следователь наклонился к охраннику и заговорил шёпотом. – Какого хрена чёрный вход завален? Ты же прекрасно знаешь, что он выполняет дополнительные эвакуационные функции.
- Я… не знаю. – Парень инстинктивно перешёл на шёпот. - Я вообще здесь впервые. Это надо спрашивать у Семёнова. Я обычный охранник.
К этому моменту выяснилось, что с трудом и втянув живот, продраться бочком сквозь стулья всё же можно. Отсюда плохо, но видно восседающего на стуле Колганова. Тот что-то говорит находящемуся рядом Яну Григорьевичу. Гости, тем временем, рассаживаются по местам и настраивают технику.
- Ладно, проехали. – Марченко застегнул пиджак и поправил табельное оружие. – Я полез. Давай следом.
- Аа… это, мне обязательно? - Кирилл посмотрел на вероятный проход с сильным сомнением. – Я тут вряд ли пролезу. Или всё сокрушу, мне потом навтыкают за срыв мероприятия. – И сокрушённо добавил. - Кто ж знал, что тут такой срач?
- Я не заставляю. – Полицейский начал протискиваться. - Это дело сугубо добровольное.
- Это… а можно ещё раз посмотреть на «корочки»?
- Можно даже переписать ФИО и номер. – Марченко раскрыл их в четвёртый (рекорд, однако) раз. Вот гадёныш.
- Не, это лишнее. – Кирилл махнул рукой. – Ну, я пошёл.
- Ступай.
- Только… - Парень замялся. – Мне нужно закрыть дверь. Или здесь вас ждать.
Марченко задумался. С одной стороны, мающийся здесь охранник, скорее, лишний. С другой, при попытке выхода его могут остановить для разного рода вопросов. А, ну нафик. На выходе, как обычно, никто ни за кем следить не будет. «Стержень» же не ФСО.
- Закрывай. Выйду через главный.
Протиснуться, не издавая при этом шума, оказалось несколько сложнее, чем виделось на первый взгляд. Марченко устало опустился на предварительно поставленный на ножки стул. Вполне комфортное место. Даже не жалею, что отсутствие билета заставило проделать множество телодвижений. От собравшихся его скрывает мебель. В то же время сквозь множество щелей позволяет прекрасно видеть происходящее. Единственное, чего не хватает, так это воды. Попить бы. Ну да ладно, потерплю. Накрайняк, попрошу Колганова говорить быстрее.
Никакой особой суперцели нет. Просто захотел прийти и послушать. Может, появится какая-нить зацепка. Может, нет. Но изначальное препятствие в виде неуступчивого Семёнова пробудило в нём дух противоречия. Идиотизм? Как сказать… всё в нашем мире относительно. Если время покажет, что сделано это не зря, значит…
Через мгновение полицейский вскочил со стула и выхватил табельный «Макаров».


Глава 58

- Может, уже достаточно? Я и так красивый. – Колганов поморщился, когда визажист обмахивала его лицо кисточкой. – Я это… днём предпочитаю сильно не краситься.
- Тут совсем немного пудры. Это делают всем: и мужчинам, и женщинам. Вас будут снимать камеры, - напомнила девушка, - поэтому надо убрать блеск.
- В глазах?
- На лице. Кожа не должна блестеть.
- А глаза… им блестеть можно?
- У ведущего глаза блестеть просто обязаны, - деловито ответила девушка, продолжая работать кистью.
- Уф… успокоили.
Дверь распахнулась и в помещение зашёл Ян Григорьевич.
- Начинаем через десять минут. Все приглашённые в зале. Лишних не будет.
- А лишние кто? – Беззаботно уточнил Колганов. - Навальный и Новости Сверхдержавы?
- Не смешно. - В голосе Яна Григорьевича зазвучали недовольные стальные ноты. - У нас Топ-30 информационных агентств, а также представители телевидения, интернет-ресурсов и печатных изданий. Скучать не будешь.
- Звучит обнадеживающе.
- Просто помни главное: лейтмотив мероприятия – покушение на тебя – это практически то же самое, что покушение на Владимира Владимировича. Понимаешь?
- Не совсем. – Признался молодой человек. – Чёт голова идёт кругом.
Ян Григорьевич, прежде чем продолжить, недовольно поморщился.
- Ты с них всех стянул трусы. Незадекларированная недвижимость за границей, оформленная через мутные схемы, счёта в офшорах, фотографии с отдыха, который они предпочли бы не афишировать – всё это основания тебя убить. Но киллер промахнулся, и сейчас ты даёшь интервью. Представь, что оно для тебя последнее. И заставь всех присутствующих думать также.
Колганов ощутил лёгкий озноб.
- А ничего, что я хочу ещё немного пожить?
- Ну это понятно. – Немного торопливо заверил отставной дипломат. – Теперь моя охрана – твоя охрана. Но людям нужны эмоции. Так дай им их. Заставь их сопереживать, заставь их встать на твою сторону. И в день выборов они все отдадут свои голоса за тебя. Понимаешь? За тебя, потому что Иванов у всех будет ассоциироваться именно с тобой. И момент выбора наступит именно тогда, когда приглашённые СМИ расскажут об этом в вечерних новостях. Никто, кроме нас с тобой, этого не понимает. Уже сегодня вечером мы соперников повалим на лопатки. А они это осознают только в день голосования. Круто?
Обеспокоенный Колганов сначала хотел просто кивнуть, затем не выдержал и вывалил то, что вертится в голове:
- Офигенно, Ян Григорьевич. По вашей логике, если меня пристрелят окончательно, шансов на победу у Владимира Владимировича станет ещё больше. Даже в первом туре.
- Ну хватит уже об этом. – Бросил Ян Григорьевич раздражённо. – В конце концов, мы живём в правовом государстве. Да и ты сейчас настолько публичная персона, что трогать тебя опасно: можешь легко превратиться в жертвенного агнца. А кому из наших противников это надо?
Молодой человек на сей раз благоразумно промолчал, однако резонно подумал, что это нужно, прежде всего, самому кандидату и руководителю его предвыборного штаба. И в день голосования де факто окажется, что Иванов – единственный, ничем себя не запятнавший.
- И ещё, Егор. – Ян Григорьевич пристально посмотрел в его глаза. – Когда будешь рассказывать непосредственно о моменте покушения, скажешь, что гулял с девушкой, назовёшь её и так далее. Обязательно расскажи, что вас свело именно вступление в команду Владимира Владимировича.
Колганова затошнило.
- Хорошо.
- Камер будет много, но без суфлёров. Ничего, ты справишься. – Приободрил собеседник и дал совет: Просто внимательно слушай вопросы и старайся не отвечать сразу. Это повысит концентрацию.
- А можно обезболивающее? – Взмолился журналист. – Рана сильно разболелась.
Мужчина категорически покачал головой.
- Нельзя. Ни в коем случае. Во-первых, ты должен быть в образе. Во-вторых, после укола будешь тормозить. Это нам незачем. Пошли.
К боли подмешались усталость и нервяк. Руки дрожат, а ноги подкашиваются. Выходя из гримёрной, Колганов споткнулся.


Глава 59

Колганов прервал речь и сделал несколько глотков воды. По всему видно, что ему тяжело, и он очень плохо себя чувствует. Марченко злился на Колганова за то, что тот пьёт, в то время как сам полицейский вынужден страдать от жажды, и на Лазаревского за то, что тот выволок своего подопечного в свет, не дав толком оклематься. Закончив пить, журналист подозвал ассистента. Через минуту девушка вернулась с листком бумаги. В тот момент, когда она, заслонив собой молодого человека, ложила перед ним бумагу, над головой Марченко, под сводом потолка и за портьерой, раздался едва различимый хлопок. Девушка рухнула как подкошенная. Раздались вопли. Журналисты повскакивали со своих мест и озирались по сторонам. Колганов и Ян Григорьевич одновременно подскочили к лежащей без движения девушке. Через секунду Ян Григорьевич что-то закричал журналисту, показывая за кулисы. Тот помедлил, затем нехотя скрылся в указанном направлении.
Марченко рванул на источник звука. Однако, как и предполагал, за занавесом никого не оказалось. А снайперскую винтовку убийца аккуратно прислонил к стене. Оставалось проследовать путём, которым он воспользовался: бежать вниз по ступеням. Пару раз полицейский споткнулся и едва не упал. Далее короткий коридор, оканчивающийся эвакуационным выходом на улицу.
Марченко остановился и растерянно огляделся. Ничего подозрительного. Вот блин. Прохожие, машины… Он грязно ругнулся и схватил телефон. Надо объявлять Перехват – 1…
- Алло, дежурный, в гостинице «Восток17» только что совершено убийство… Адрес: Гостиничный проезд… Предполагаемый преступник скрылся на…
В этот момент до боли знакомый микроавтобус промчался мимо, а пассажир удивлённо воззрился на полицейского. Через секунду мужчина, в попытке спрятать лицо, отвернулся. Но слишком поздно. Марченко узнал его мгновенно. Тот явно не ожидал встретить здесь следователя. Ты издеваешься?


Глава 60

«Пресс-конференция главного редактора журнала «Девятый день недели» Егора Колганова, главной темой которой стало недавно произошедшее на него покушение, была прервана трагическим обстоятельством: на журналиста снова совершено покушение. Только на этот раз пуля убийцы попала не в него, а в его ассистента. Девушка скончалась на месте. Сейчас…»
Ян Григорьевич выбрал другой канал.
«Два трагических происшествия уже бросили тень на предстоящие выборы президента: покушение на Егора Колганова, руководителя пресс-службы одного из кандидатов, Иванова Владимира Владимировича. Как мы знаем, нападение было совершено два дня назад и всё это время Колганов находился в палате интенсивной терапии в одной из клиник города. Пуля задела плечо и, по сообщениям медиков, жизни мужчины ничего не угрожает. Сегодня утром стало известно, что по многочисленным просьбам Колганов проведёт пресс-конференцию, на которой ответит на ряд вопросов. Разумеется, все они будут посвящены покушению. Однако, спустя примерно тридцать минут после начала мероприятия, на опального журналиста совершено новое покушения. Он выжил, но погибла девушка, находившаяся в тот момент рядом. Пока не известно, что помешало киллеру выбрать более удобный момент для выстрела. Возможно, он находился под угрозой обнаружения. Следствие говорит, что рассматриваются разные версии, но связанная с предвыборной кампанией – приоритетная.
Напомним, что Егор Колганов более известен как владелец и главный редактор журнала «Восьмой день недели». Совсем недавно он переименовал издание в «Девятый день недели» и сказал, что меняет профиль».
Затем Ян Григорьевич листнул на следующий.
«Следует сказать, что первая попытка убийства Колганова была совершена вскоре после выхода в его журнале статьи со сведениями о незаконных действиях остальных кандидатов. Всех, кроме Иванова. Это неудивительно, ведь Колганов входит в команду первого. Это наводит на размышления…»
Колганов, мрачнее тучи, налил в стакан виски и осушил залпом. Чучела животных уже не кажутся такими страшными, как раньше.
- Вот, смотри, Егор. – Ян Григорьевич ткнул пультом в экран. - Хотел тебе показать.
Молодой человек нехотя поднял голову и воззрился в телевизор.
- Вы уже успели дать интервью? Весьма своевременно.
Мужчина отвечать не стал.
Ведущая сначала выразила соболезнования семье и близким убитой девушки, затем обратилась к Яну Григорьевичу:
- Господин Лазаревский, спасибо, что нашли для нас время и пришли в студию.
Отставной дипломат учтиво кивнул и присоединился к соболезнованию.
- Хотела бы начать с неприятного. Ходят слухи, что покушение на Колганова – инсценировка, призванная повысить рейтинги Иванова. Как вы это прокомментируете?
- Прошу прощения, а кто распускает эти слухи?
- Я… - ведущая немного замялась, - я не знаю. Такое вполне может прийти в голову вашим оппонентам на выборах.
- Девушка, вот что вам скажу. – Выражение лица интервьюируемого посуровело, с примесью нот сожаления. – Егор Колганов талантливый журналист. Без преувеличения, моя правая рука. Человек, на которого могу положиться и которому доверяю. Поэтому предполагать, что это инсценировка – глупо и аморально. Ведь погиб ни в чём не повинный человек. Надеюсь, следствие найдёт убийцу и заказчика. Думаю, для полиции это должно стать делом чести.
- С вами трудно не согласиться. Тем более, что, помимо Колганова, и вы там находились. Могли убить любого из вас, и, к сожалению, произошло то, что произошло…
Ян Григорьевич перевёл взгляд с телевизора на порядком набравшегося «виновника торжества».
- Представляешь, меня ещё обвиняют в случившемся. - Голос мужчины охрип от досады. – Вот подонки.
- Правда? – Молодой человек пьяно ухмыльнулся. – А что, если они правы?
- Что ты хочешь этим сказать? – Взгляд отставного дипломата метнул молнии. – Будь добр, объясни.
- Всё вы понимаете, Ян Григорьевич. – Колганов громко икнул и прищурился. – И я вас прекрасно понимаю. Будь любой на вашем месте, поступил бы точно так же. А что? Один труп – вполне адекватная цена за победу. Ну, так сложилось, что этот труп – это я. Бывает. После этого войду в историю как жертва битвы между добром – Владимиром Владимировичем, и его недругами – представителями тёмных сил. А кто об этом заявит первым, и кто призовёт меня канонизировать – так это вы, Ян Григорьевич. Благо, опыта красноречия и работы на публику вам не занимать. Плюс отнесение меня к лику мучеников автоматически возвысит и вас – просто потому, что мы друзья. Я, конечно, не возражаю посмертно стать политической иконой. Эдаким символом за свободу слова и честные выборы. Но, желательно, чтобы это произошло исключительно после моей естественной смерти. Ну, скажем, лет через сто. А так, с удовольствием бы ещё пожил. Ха-ха-ха.
- Да как ты смеешь говорить про меня такое. – Прорычал Ян Григорьевич и приблизился к Колганову.
- Ну извините. – Тот поднял на мужчину удивлённый, затуманенный алкоголем взгляд. - Просто мысли вс…
Звонкая пощёчина оборвала речь молодого человека. Стакан вылетел из руки и окропил осколками дорогой паркет. Повисла гнетущая тишина. Затем сквозь неё прорвался осторожный стук в дверь.


Глава 61

- Так понимаю, вы врач?
Женщина хотела было ответить, но от увиденного поперхнулась и закашляла. Лишь утвердительно кивнула. Её лицо стало белым аки мел.
- Осмотрите тело и зафиксируйте время смерти, - попросил следователь.
- Да, конечно. – Неуверенно, словно заново обретя дар речи, выговорила она. – А вы из полиции?
- Да, конечно.
Пуля попала девушке в голову. Кровь, мозговое вещество, спутанные волосы… На смерть всегда тяжело смотреть. Даже если это приходится делать регулярно.
К Марченко подошёл начальник службы безопасности гостиницы, отказавшийся пустить следователя в зал.
- Ну что, гражданин Семёнов, не уследили за обстановкой? – Полицейский смерил мужчину хмурым взглядом. – Ваше разгильдяйство привело к человеческим жертвам.
- Попрошу вас быть осторожным в выражениях! - Прорычал главный охранник.
- А то что? – Последовал демонстративно невозмутимый ответ. – Непрофессионализм он и в Африке непрофессионализм.
- Я действовал согласно распоряжения. – Тот смотрел на Марченко с плохо скрываемой ненавистью. – А вы, кстати, как там оказались?
Тут уж грех не потроллить:
- Представляете, зашёл через дверь.
- Вы за это ответите! И я уволю того, кто вас впустил! – Однако, судя по менее агрессивному тону, начслужбы безопасности уже стравливал пар.
- Ну это вряд ли. – Парировал полицейский. – Я действовал согласно оперативного плана и ваш коллега, впустивший меня, выполнил законное распоряжение представителя власти. И вообще, Семёнов, давайте не будем переводить стрелки. Единственный, кто здесь облажался – это вы. Как человек, занимающий самую высокую должность в сфере безопасности. Поэтому предлагаю успокоиться и не ёрничать. У меня в кабинете не столь приятная обстановка, как в вашем.
- Да, вы правы, товарищ следователь. - Семёнов выдохнул и продолжил более спокойным тоном. – У нас ещё представится возможность пообщаться. Наговоримся вдоволь.
По форме реплика, констатирующая факт: Марченко предстоит допрос Семёнова. По содержанию – угроза. Полицейский улыбнулся краешками губ. Обращать внимание на агрессию начслужбы безопасности – непозволительная роскошь. На шахматной доске событий расположены другие, более опасные, фигуры.
- Накройте тело, господин Семёнов.


Глава 62

- Да! – Раздражённо бросил мужчина в ответ на осторожный стук в дверь. Через секунду та приоткрылась и пред хмурым взором хозяина дома возникла вышколенная горничная. - Ян Григорьевич, вас просит Виталий Евгеньевич.
- Хорошо. – Ян Григорьевич нажал кнопку коммутатора и через секунду в динамике зазвучал ровный голос начальника службы безопасности:
- Ян Григорьевич, место происшествия осматривал Марченко, - доложил тот.
- Я в курсе, Виталий Евгеньевич. – Словно отмахиваясь, ответил Лазаревский. – Я его видел. Одного не пойму: как он там оказался? Судя по скорости, с которой Марченко объявился возле убитой, он явно находился в зале. При этом в списке приглашённых не числился.
- Я уточню этот момент, Ян Григорьевич, - заверил начслужбы безопасности.
- Обязательно выясни, как именно он там оказался и насколько законно.
- Будет сделано, - повторил собеседник и перешёл к сути: сейчас поступила информация, что ведёт следствие также он.
Отставной дипломат на секунду нахмурился, затем просветлел.
- Этого можно ожидать. Зная Марченко, можно со стопроцентной уверенностью говорить о том, что он попытается убедить руководство, что убийство Лапина, покушение на Колганова и смерть этой девушки – звенья одной цепи.
- Ян Григорьевич… - Начал было главный телохранитель, однако шеф его перебил:
- Виталий Евгеньевич, я прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Передайте Евгению Васильевичу отбой. Пусть Марченко занимается своей работой. Я не возражаю. Он сейчас не только не опасен, а даже сам себе добавляет лишней работы. Поэтому не будем забирать у него это дело. Лучше поиграем с ним в кошки-мышки.
Сначала Ян Григорьевич хотел воткнуть шпильку собеседнику, упомянув в ряду и неудачную организацию устранения Марченко в ДТП, но передумал. Если тот зайдёт слишком далеко и станет опасным, попытку можно повторить и довести до конца.
Когда они закончили разговор, Лазаревский погрузился в размышления и начал хмуриться. Почему Марченко выжил? Ведь удар грузовика был такой силы, что легковушку практически расплющило. Предположение о том, кто спас полицейского, заставило Яна Григорьевича хмуриться ещё сильнее.


Глава 63

- Сань, привет. Забирай работу. Сделал всё, что мог.
Марченко несказанно рад услышать эксперта-криминалиста как никого другого. Однако...
- В смысле? Жень, что значит «всё, что мог»?
- А то и значит. - Весело ответили на другом конце провода. – Прочтёшь заключение.
- Блин. – Марченко сжал кулак до хруста костяшек. – Хочешь сказать, что пули выпущены из разного оружия? Впрочем, я идиот. Мог бы сам…
- Сань, самокритика – это хорошо. Особенно в устах человека, который всегда прав. Только я не говорил того, что ты сказал выше про результат.
- Так там совпадение?
- Да. Во всяком случае, если я ошибся, значит мне надо идти учиться заново.
- Йес! – Полицейский не смог сдержать рвущееся ликование. – Сейчас приеду.
- С тебя поляна, Марченко.
- А разве криминалисты употребляют? Я слышал, вы – пример здорового образа жизни.
- Так и есть. Но негоже следаку пить в одиночестве, верно? Ха-ха-ха.

Через два часа Марченко постучал в кабинет начальника следственного отдела.
- Адвар Айдарович, у меня есть доказательства того, что в доме Лазаревского хранится оружие, из которого убит Лапин.
- Какие доказательства?
Марченко положил перед ним папку.
- Результаты экспертизы пули. Колганов в гостях у Лазаревского стрелял по мишеням. Из разного оружия, в том числе винтовки. Как раз эта пуля и прошла проверку. Результат однозначный: совпадение.
Пока Валеев размышлял, сохраняя непроницаемое лицо, взволнованный Марченко прислушивался к собственному сердцебиению.
- А откуда пуля? – В глазах начальника следственного отдела появился нездоровый блеск. – Колганов преподнёс её на блюдечке с голубой каёмочкой?
У Марченко засосало под ложечкой.
- Нет, товарищ полковник. Пуля лежала в подарочной коробочке.
Валеев несколько секунд вглядывался в лицо подчинённого, пытаясь обнаружить видимые признаки слабоумия.
- Ты чё, серьёзно?
Марченко набрал полные лёгкие воздуха. Ладони предательски вспотели.
- Да. – Он старался говорить как можно непринуждённее. – Я попросил Колганова взять образец.
Адвар Айдарович вскочил из-за стола и ударил обеими руками по столешнице.
- Он идиот?! – Красноречивый жест у виска. – Он чё, не понимает, что подставляет шефа?!
Марченко не оставалось ничего иного, как пожать плечами.
- Скажем так: он на нашей стороне.
По крайней мере, в это очень хочется верить.
- Так понимаю, это сравнение пули, отданной тебе Колгановым и пули, выпущенной в Лапина? – Валеев лихорадочно утюжил взглядом материалы экспертизы. – Я ничего не пропускаю?
Марченко почувствовал, что шефский лёд тронулся. Или, хотя бы, подтопился.
- Так точно, товарищ полковник.
- Слушай, Марченко. – Валеев захлопнул папку и отодвинул. – Ты же понимаешь, что именно происходит? Или не понимаешь?
Тот поёжился под суровым взглядом человека, прошедшего огонь и воду, и горячие точки.
- Товарищ…
- Сань, я тебя прекрасно понимаю. Ты берёшься за дело Лапина и тебя сбивает грузовик. Расследование виснет, а тебя крошит ненависть. Но пойми, месть – не лучший советчик. Собери доказательства. Просто собери доказательства, и я обещаю, что приложу все усилия для того, чтобы забрать материал из архива. Лапина не вернуть, как и целостность твоих рёбер. Но нужны основания, а пока их нет.
Марченко отчётливо осознавал, что настал момент «сейчас или никогда».
- Товарищ полковник, я всё прекрасно понимаю. Но речь не о Лапине, а о том, что происходит сейчас. Мы упускаем время. Чем быстрее будет проведён обыск у Лазаревского, тем…
- Ладно! – Резко перебил его Валеев. – Допустим, всё обстоит именно так, как ты говоришь. А с чего ты взял, что винтовка до сих пор в доме? Или что она не надёжно спрятана? Или, в конце концов, не уничтожена?
На самом деле его собеседник сам себе задавал эти вопросы миллион раз.
- Товарищ полковник, у нас только один способ узнать.
Их взгляды надолго встретились. Оба прекрасно друг друга понимают.
- Ты представляешь, сколько будет говна?
- Представ…
- Ни хрена ты не представляешь! – Валеев сел и, несмотря на всё ещё резкий тон, уже сбавлял обороты. – Обыск в доме руководителя штаба кандидата в президенты? Такого сроду не было. Все решат, что это прямое давление на Иванова.
Именно так все и подумают. Как бы не обстоит дело.
- А мы всего лишь выполняем свою работу. – Марченко в глубине души стало обидно за то, что вынужден оправдываться и говорить очевидное. – Даже если это кому-то не нравится.
Некоторое время оба хмуро молчали. Наконец Валеев, по старшинству, заговорил первым:
- Сань, я не уполномочен принимать подобные решения. Да и не хочу оказаться в центре скандала.
- У вас на руках… - Не выдержал Марченко.
- Ладно! – Валеев раздражённо поднял правую руку, призывая к тишине. - Сделаю всё, что в моих силах. Посмотрим, найдётся ли желающий стать козлом отпущения. Поэтому «добро» на это – уровня минимум замминистра. И то по результатам спецсовещания.
Марченко оказался на гребне волны надежды.
- Спасибо, товарищ полковник!
- Иди уже отсюда.
Когда за следователем закрылась дверь, Валеев поймал себя на мысли о том, что больше всего хочет, чтобы эта папка растворилась в воздухе. Бесследно.


Глава 64

- Доброе утро, Егор Анатольевич.
Валентина Кузьминична к Колганову всегда обращается на «вы». Неизменным холодно-вежливым тоном. Сие немного напрягает. Поздоровавшись в ответ и пройдя в кабинет, Колганов впервые осознал, что именно эта дистанция между ними и является причиной того, что ему хочется свалить из редакции. И, наоборот, когда у секретаря выходной, Колганов вполне себе работает комфортно. Может, уволить её? С Бергером она ладила, а со мной…
А вместо неё поставить Оксану. На ту хоть и посмотреть приятно, и поговорить, и потрогать. Отличная идея! Отличная идея? Нет. По своим профессиональным качествам Оксана на эту должность, увы, не годится. Может, в будущем… Но не сейчас. К сожалению.
Колганов пошевелил мышкой, чтобы вывести редакционный компьютер из состояния сна. Политическое поле интернета пестрит разномастными заголовками со схожим содержанием статей.
«По данным ЛЕВАДА-ЦЕНТРА, тридцать четыре процента опрошенных россиян придерживаются мнения, что двойное покушение на убийство журналиста Егора Колганова, руководителя пресс-службы кандидата в президенты России Владимира Иванова, связано с его недавним расследованием в отношении других кандидатов. Напомним, что тот скандальный материал был опубликован в последнем номере общественно-политического журнала «Девятый день недели». В расследовании, в частности, говорится, что все кандидаты в президенты являются марионетками Кремля и полностью от него зависимы. Это делается для имитации политической конкуренции. Помимо доказательств материального характера – получении денег и элитной недвижимости, Колганов также приводит факты назначения на высокопоставленные должности в госкорпорациях родственников и близких людей «конкурентов» действующего президента. По мнению редакции, это прямо свидетельствует о сговоре в высших эшелонах власти с целью эту самую власть узурпировать. Отметим также, что Егор Колганов считает некоторые, заранее непопулярные у избирателей, высказывания кандидатов в президенты прямой указкой Кремля. Например, наличие в предвыборных программах повышения пенсионного возраста, увеличения налогов или снижения социальной ответственности государства. По мнению журналиста, это специально делается для дискредитации кандидатов в пользу действующего главы государства и сил, за ним стоящих».
Колганов закрыл страницу и включил музыку. На самом деле этот материал нисколько не его, а предоставлен Яном Григорьевичем. И вообще неизвестно, кто пишет. Вряд ли сам отставной дипломат. Наверняка в его команде есть люди, отвечающие, скажем так, за «идеологическое крыло». Как РПЦ для нынешней власти.
Следующим материалом, по словам Яна Григорьевича, будет статья о том, кто такой президент и какие силы он представляет. Представляет и защищает. Почему Россия при нынешнем управлении никогда не соскочит с сырьевой иглы. Почему существующая система государственно-частной власти не способна этого сделать в принципе.
Вроде, всё просто: с начала нулевых установились сверхвысокие цены на углеводороды. Пожалуйста, развивай экономику, обрабатывающую промышленность и сферу высоких технологий. Захватывай рынки и приумножай богатство родины. Что, собственно и сделали четыре азиатских тигра. Доказали, что это возможно. А что в России по факту? Бесконечные разговоры с высшей трибуны о том, что «надо…». Далее вместо многоточия вставляй, что угодно.
К примеру байка, из реальной жизни. Рулит страной человек. Назовём её… Россия. Пусть будет Россия. Красивое такое имя. Рулит он Россией четыре года. Проводит масштабные реформы. Например, запрещает лампочки накаливания на 100 Вт. Типа глобальная экономия электроэнергии. Разумеется, на следующий день в магазинах лежат они же, токмо с маркировкой 95 Вт. Сильно сэкономили-то? Ну ладно, едем дальше. Рынок наполняется диодными источниками света и энергосберегающими ртутьсодержащими лампами. Замечательно! Но последние требуют специальных условий утилизации. По уму, программа их сбора и переработки должна быть создана заранее и в масштабах всей страны. Так она есть? Реальная, работающая и эффективная. К сожалению, нет. Продолжаем движение. Наш товарищ не наигрался, а лишь вошёл во вкус. Заигрывается со стрелками часов. Видимо, вопрос зимнего и летнего времени – наиглавнейший. Других проблем в России нет. Чтож, чем бы дит... то есть президент не тешился, лишь бы был уверен, что войдёт в историю и останется в веках. Не ростом, так делами. Так и этого ему мало! Меняет вывеску органа. Того, горячо любимого всеми. В смысле главного правоохранительного: на смену многолетней милиции приходит полиция. Ну, типа, после этого она наконец-то заработает как надо. Её репрессивно-подавительный характер и собственно творимое беззаконие останутся в прошлом. Заработала? А мы то верили, мы надеялись… ах-ах-ах…
В общем, мальчонка наигрался… ой, извините, господин президент нареформировался и тут gameover. То есть срок его полномочий подошёл к концу. Новопобедивший на честных выборах глава государства, подводя итог правления предыдущего, называет ситуацию с коррупцией катастрофической. Внимание! Что он делает далее? Варианты ответа: клеймит позором, сажает, расстреливает. Не угадали! Правильный ответ: делает его первым человеком после себя, вручает портфель Председателя правительства. Не верите? Правда, не верите?
Проще сказать, что сделано: многократно выросло число долларовых миллиардеров. Жёны депутатов, как по мановению волшебной палочки, сразу стали сверхуспешными бизнес-вумен. Один оппозиционно настроенный человек, имя которого упоминать запрещено, взялся проводить собственные расследования многочисленных фактов коррупции. И дошло до того, что многие топ-чиновники, не сумев внятно объяснить происхождение у них несметного богатства и элитной недвижимости, просто… не стали этого объяснять. И наперебой начали кричать, что Фонд борьбы с коррупцией и его руководитель, расследующий ихние тёмные дела – якобы выкормыш США и ставленник Госдепа. Даже если и так, что, результаты расследований от этого станут менее верными? Получается парадокс: Америка, финансируя ФБК, только помогает нашей новорожденной полиции обличать и хватать за руку коррупционеров. Компот, да и только.
Колганов ощутил прилив чувства справедливости. Странно. На меня это не похоже. Публикация следующего материала подогреет ситуацию ещё больше. Как пить дать. Умирать, конечно, не хочется. Хочется пожить, принести посильную пользу людям и государству. Но…
Быстрее бы Ян Григорьевич предоставил следующий материал.


Глава 65

В следующую пятницу, в час дня, Лазаревский вошёл в здание корпуса. По расписанию лекции у него заканчиваются в шесть. К этому времени подъехал «мерседес» и, как в прошлый раз, отвёз его к зданию Главного корпуса. Марченко приготовился, смотрел во все глаза, но… за отставным дипломатов машина так и не приехала, и он сам снова не вышел. Что за хрень? Тогда полицейский решил сменить тактику.


Глава 66

Ян Григорьевич поворошил потрескивающие поленья. Но как бы много не подкладывал, огонь давно не может согреть. И мужчина с этим смирился. Воспринимал как крест занимаемого положения в иерархии Холодных. Ведь можно привыкнуть ко всему. Надо только изменить сознание, восприятие. Каждое утро начинать с медитации, с самовнушения, что являешься глыбой льда. Тогда окружающая обстановка согревает, поскольку априори теплее.
Но есть вещи, с которыми смириться невозможно. Которые сильнее страха смерти от холода. Перед которыми бессильна и философская максима: «Неизбежное прими достойно».
Он положил руки на камин и посмотрел на фотографию. Красивая девушка с длинными чёрными волосами… как она похожа на мать.
След Маржаны оборвался на Молодецком кургане. Много раз Ян Григорьевич отправлял туда своих людей. Но поиски оказались тщетными. Как под землю провалилась. Возможно, так оно и есть. Наверное, это моя плата в войне. Время идёт, но легче не становится. Скорее, наоборот. Если быть честным с самим собой, Ян Григорьевич хотел бы передать бразды правления миром дочери. Но только после победы над Солнечными. Потому что нынешней своей участи он может пожелать кому угодно, но не Маржане.
Но сейчас… Ни её, ни Священного костра… лишь холод и пустота. Пустота и холод. Ещё выборы. Да он послал бы их к чёрту! Неожиданно появляется Лапин. Едва, почти случайно, выясняется, что он Хранитель карты, как всё срывается и летит в тартарары. Следом возникает Колганов. Духовный преемник Лапина, пока этого не осознающий. И сейчас идёт игра уже с Колгановым. А выборы – поле для игры.
Проще всего журналиста убрать. Устроить несчастный случай, например. Но неясна его роль, значение для Солнечных. Возможно, Колганова посвятили. Тогда в команде Лазаревского человек из другого лагеря. Хотя, нет. Вряд ли нового главреда «9-го дня» приняли в ряды Солнечных. Тот явно не готов, и по неопытности наломает дров.
Вот Марченко опаснее. Знает, чего хочет и в явном контакте с Солнечными. На это косвенно указывает тот факт, что следователь выжил в страшной автокатастрофе. Причём не только выжил, но и полностью поправился. И даже стал сильнее.
Но есть положительный момент: Холодные имеют связь с ничего не подозревающими Солнечными. Через цепочку Лазаревский – Колганов – Марченко – Солнечные. Звено «Колганов» в этой цепи – единственное слабое. Поэтому выиграет тот, кто будет манипулировать им искуснее. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов обратный вариант. При котором Колганов – креатура Солнечных «пятая колонна» в стане Яна Григорьевича. Но это игра, а играть он любит. И чем выше ставки, тем азартнее.
Поэтому сейчас важно отслеживать и контролировать общение между журналистом и полицейским. А о том, что имеет место быть – подтолкнуть первого рассказывать. Это крайне важная задача, которую следует выполнить деликатно.
Ян Григорьевич поставил фото дочери на место и повернулся. В следующий момент оцепенел от ужаса. Слабость сковала тело так, что он не может даже пошевелиться. Лишь едва дышит.
Большая чёрная змея подняла голову и, не мигая, смотрит на человека.
Через секунду человек моргнул и видение исчезло.


Глава 67

- Тебе не кажется, что это неправильно? – Окси резко отстранилась от Колганова. – Девушка не должна отдаваться так быстро.
- Я бы не сказал, что это произошло быстро, - возразил тот, продолжая крепко её удерживать. Ну началоось…
Она сделала жалобное выражение лица.
- Но меня это парит.
Журналист чуть ослабил хватку.
- Ты боишься, что я скоро потеряю к тебе интерес? – Предположил он.
Окси кивнула.
- Боюсь.
Колганов разжал кисти. Однако девушка не отодвинулась.
- Мы вместе уже несколько месяцев, и я не давал оснований для подобных мыслей.
- Ну и что, - заупрямилась Оксана.
Молодой человек прищурился.
- Да ты… а ну, дыхни!
- Нет! – Она округлила глаза. – Я совершенно трезвая!
Он решил её раззадорить.
- Ты маленькая, глупая девочка!
В ответ получил надутые губки.
- Сам!
Журналист пожал плечами.
- Что сам?
- Обними меня, пожалуйста, - жалобным тоном попросила она.
- Ну подумай сама, где я ещё найду такую помощницу, которая не только помощница, но и красивая, и к тому же любовница.
- Ещё не любовница! – Отчаянно запротестовала девушка.
Молодой человек обнял её крепче.
- Жаль, что время нельзя отмотать назад. – У Оксаны деланно притворный тон. – Дай волю, поступила бы иначе.
Ответом получила нежный укус в шею.
- Остаётся только радоваться тому, что мы не путешествуем во времени.
- Колганов, ты противный. – Она извивалась, тщетно пытаясь выпутаться из его объятий. – Ты это знаешь?
- Впервые слышу. – Громко прошептал он. – Марина, Вероника, Офелия, Изольда, Клеопатра и ещё полторы сотни других девушек сказали обратное.
Оксана замерла.
- Клеопатра? – Переспросила она.
Получила подтверждение:
- Да. Клёпа.
Девушка рассмеялась.
- Тут одно из двух: или ты настолько стар, что застал египетскую царицу, или это кличка болонки!
- Фуу! – Колганов изобразил рвоту. – Как ты могла такое подумать? Это же гадость!
- Значит, всё-таки попробовал? – Она игриво подмигнула. - И тебе не понравилось? Что сказать… мужчина по своей природе испытатель.
Он погрозил пальцем.
- Мне кажется, ты испытываешь моё терпение и добродушие.
- Разве? – Оксана театрально изобразила удивление. – Не бойся! Я никому не скажу. Эта собачка… она хоть жива? Ей понравилось?
Колганова передёрнуло при попытке вообразить услышанное, вместе с тем близость упругого девичьего тела пьянит и возбуждает. Кружит голову настолько сильно, словно принял афродизиак.
- Ещё одно слово, и я тебя… - Он едва сдерживает рвущийся изнутри порыв.
- Нет, правда. – Она не унимается, раззадоривая его сильнее и сильнее. – Не стоит сдерживать порывы, идущие от плоти. Раз захотелось разнообразия, надо устроить праздник. Все творческие люди немного ненормальные. И ты не исключе…
Колганов смял в объятиях Оксану. Та кусается и вырывается. Больно, но терпимо. Сильно, но не слишком, чтобы порвать одежду. Что только распаляет.
- Отпусти!
- Никогда!
- Егор… противный мужлан… ты что творишь… у нас же дверь открыта.
- Плевать! Это моя редакция и я здесь главный!


Глава 68

- Замминистра дал добро на проведение обыска у Лазаревского.
Марченко, стоя перед начальником следственного отдела, чуть не задохнулся от прилива адреналина.
- Хорошо.
Валеев указал на стул.
- Присядь.
Марченко повиновался.
- Плохо. – Нахмурился полковник. - Всё очень плохо. Потому что ствол ты не найдёшь, а вместо этого будешь козлом отпущения. Заодно подставишь меня и ведомство.
- Проще написать по собственному желанию, чем на это смотреть, - не выдержал следователь.
- Надеюсь, тебе просто не позволят сделать лишнее, - признался Валеев.
Марченко похолодел.
- Устранят?
И упёрся в стальной взгляд, так похожий на взгляд Лазаревского.
- Смотри на вещи трезво, - призвал начальник следственного отдела.
- Лазаревскому не нужна смерть следователя, возбудившему против него дело, - возразил Марченко.
- А кто сказал, что он действует один? – Предположил Валеев. – Сегодня ты шаришь в его доме, завтра тебя объявляют врагом номер один демократии. Ещё повезло, что не стали раздувать тот факт, что ты тайком пролез на пресс-конференцию Колганова. А то, не дай бог, объявили бы убийцей.
Марченко чуть не свалился со стула: подобная мысль в голову даже не приходила.
- Адвар Айдарович, это было бы полным бредом!
- Раскрой глаза, Марченко! – Рявкнул тот. – У нас всё, что показывают по телевизору – шляпа и бред. Главное – ляпнуть с умным видом. Как делает соловей, изливающий кисель. Никто потом не будет разбираться, кто прав, а кто виноват. Ну, через двадцать лет кто-нить сделает документальный фильм о тебе и твоей борьбе против коррупции. Тебе надо именно это?
Следователь было сник, затем выпрямился и вдохнул полной грудью.
- Я живучий, Адвар Айдарович. Один раз умер, да смерть не приняла.
Тот печально покачал головой.
- Тебе просто повезло. Но так везёт лишь однажды.
Марченко сжал кулаки. Тело и разум снова наполняются решимостью.
- Хорошо. Я вас понял. Разрешите идти и формировать группу?
Полковник ответил не сразу, смотря в окно отсутствующим взглядом.
- Валяй.
Когда за подчинённым захлопнулась дверь, Валеев набрал номер начальника службы безопасности Лазаревского.


Глава 69

- Я же говорил, что скоро тираж увеличится. Это не столько вопрос времени, сколько профессионального чутья. Способности предугадать и возглавить информационные тренды. И, конечно, грамотно вплетённый социальный фактор. Куда сейчас без него. Мы поднимаем на острие копья общепризнанные ценности: свободу слова, справедливость и торжество закона. И поверь, дальше выпуски только вырастут.
Колганов признаёт, что ошибается Лазаревский крайне редко.
- Спасибо за материалы, Ян Григорьевич. – Поблагодарил он. – С нетерпением жду следующего.
- Скоро ты его получишь. – Заверил мужчина. – У меня много информации, способной наше гнилое политическое болото взорвать.
Молодой человек, в свою очередь, поспешил поделиться радостной новостью:
- Мы непрерывно мониторим уровень доверия к журналу, к редколлегии. Так вот, что не может не радовать, у «Девятого дня недели» довольно быстро формируется своя читательская аудитория.
На самом деле, последнее является полной неожиданностью. С одной стороны – постоянные и преданные читатели – основа основ любого издания. С другой – никто не предполагал, что «9-й день» уйдёт в политическое поле. Ведь Колганов доселе не интересовался данной тематикой. Впрочем, так уж получилось…
- Это только начало, Егор. А большие шаги, как известно, несут большие риски. Я принял решение о том, что у тебя будет телохранитель.
- Эээ… - Только и выдавил удивлённый молодой человек. Чего-чего, а телохранителя у меня прежде не было. Даже не предполагал, что стану персоной, для которой он понадобится.
- По крайней мере, на ближайшее время, - уточнил собеседник.
Колганов мысленно уже примерял на себя общество бодигарда. Факт того, что отставной дипломат постоянно при телохранителях, а его и Колганова взаимоотношения принимают более тесный характер, навевает предположение, что и журналисту охрана понадобится надолго.
- Хотите сказать, что после выборов необходимость в нём отпадёт?
- Ты проницательный. – Похвалил Ян Григорьевич. – Не буду лукавить. Думаю, защита тебе понадобится на длительное время.
- Не хотел бы себе такой жизни. – Признался молодой человек. – Плохо представляю, как это будет выглядеть в повседневности.
Собеседник понимающе развёл руками.
- Что сказать, привыкнешь. У меня телохранителей так вообще целый штат. Мы делаем выбор и иногда в качестве последствий имеем то, на что повлиять не в состоянии. Вот ты принял решение встать на сторону правды и справедливости. Это твой выбор. Как следствие, на тебя совершили покушение. Прискорбно, но здесь ситуацию не контролируешь: кто знает, будет ли ещё нападение. Приходится выбирать меньшее из зол и обзаводиться охраной. Ты мне нужен, и я готов на любые шаги, чтобы обеспечить твою безопасность.
Растроганный заботой Колганов, наконец, решился произнести то, что лежит на душе камнем:
- Я… я хочу извиниться за своё поведение у вас дома. Тогда изрядно перебрал.
- Извинения приняты. – Радушно ответил Ян Григорьевич. Затем добавил, уже серьёзным тоном:
- Но то, что тогда произошло, больше повториться не должно.
Журналист ощутил неимоверное облегчение и выпалил, не раздумывая:
- Обещаю!


Глава 70

Любимый цвет Марченко – чёрный. Иногда – чёрный. И совсем редко – чёрный. И сейчас, после смены привычного стиля на более свободный, полицейский почти не выделяется на фоне студентов: светло-синие джинсы, белая с цветным принтом футболка и серый пиджак. Брр… На часах шесть пятнадцать. Значит скоро сюда, в Главный корпус МГУ, войдёт Лазаревский. Конечно, если не изменил привычке.
Отставной дипломат появился на пять минут раньше обычного. Полицейский сделал вид, что ковыряется в телефоне. У лифта Лазаревского остановили две студентки. После непродолжительного разговора девушки зашли в лифт, а мужчина остался. Не поехал он и в следующий раз – когда к дверям подошёл молодой человек. И только на третий раз, когда Лазаревский имел возможность зайти в лифт один – он этим воспользовался.
Марченко стремительно зашагал к лифту, чтобы успеть посмотреть этаж. Однако информационное табло отключилось. Другие лифты, как ни в чём не бывало, продолжают работать. Следователь отошёл в сторону и задумался. Происходит что-то непонятное. Машина Лазаревского, скорее всего, так же укатила восвояси. Значит, и дожидаться того смысла нет.
Через десять минут табло зажглось снова. Лифт, как ни в чём не бывало, раскрыл двери и возобновил работу. Как и следовало ожидать, внутри никого не было. Как же узнать, где ты вышел? Хм… есть один хороший способ.
Но надо купить новую одежду. Никогда прежде полицейский не приобретал вещи только для того, чтобы надеть их один раз.


Глава 71

- Ян Григорьевич, судья удовлетворил ходатайство Марченко о проведении обыска в доме.
Не сказать, что сообщение начальника службы безопасности сильно удивило, но Лазаревский не ожидал, что решение примут в достаточно сжатые сроки.
- Ну и отлично. Он хочет ознакомиться с арсеналом. Чтож, вполне нормальное желание для следователя. Приготовь документы на оружие.
- Будет сделано. – Виталий Евгеньевич выдержал небольшую паузу. – Что делать с винтовкой?
- Хм. – Ян Григорьевич провел рукой по гладко бритому подбородку. – Давно я не пробовал её в деле. Приготовь её тоже. Хочу пострелять.


Глава 72

- Привет, гражданин следователь.
Марченко даже без подсказки мгновенно узнал голос.
- Привет.
- Чё такой грустный?
Компанейский тон Колганова не в силах сбить с толку. Просто так журналист звонить не будет. Как пить дать. Что ты от меня хочешь?
- Так, устал. – Марченко вяло отмахнулся. – Работы много.
Он на самом деле ощущает себя выжатым лимоном.
- Аа, понимаю. – У собеседника и впрямь сочувствующий тон. – Есть плохие граждане, которые усложняют жизнь хорошим, и ты вынужден по долгу службы с первыми бороться.
Ни продолжать бессмысленный диалог, ни, тем более, ругаться, сил нет.
- Ты позвонил, чтобы поёрничать? – Спокойно поинтересовался следователь.
- Нет. – Заверил журналист. – Для того, чтобы предложить более интересную и высокооплачиваемую работу.
Полицейский всё же нашёл в себе силы удивиться:
- О как!
- Да. Предлагаю тебе должность телохранителя.
Чего-чего, а уж это и впрямь предположить невозможно. Марченко даже переложил телефон в другую руку.
- И чьё драгоценное тело нуждается в охране? – Уже бодрее поинтересовался он.
Судя по тону, для собеседника ответ – единственный и очевидный:
- Моё, ессно.
- Радует, что ты осознал опасность своего положения. – Похвалил следователь. – Но есть и новость печальная: никакой телохранитель тебе не поможет. Ну, отобьёт гопоту, жаждущую взять интервью. Это максимум.
- То есть, ты отказываешься от предложения? – Голос на другом конце провода потускнел.
Разумеется, для Марченко ответ – единственный, потому что очевидный:
- Колганов, иди на хрен с подобными предложениями.
- Ты упёртый мент, Марченко. – Нотки обиды. – Тебе говорили об этом?
Что тут сказать?
- Какой уж есть.
- Тебе сколько? – Колганов отступать не собирался. – Нет и тридцати. Ты кэп. Сколько ещё собираешься гнить в своём гадюшнике? Дослужишься максимум до майора, если не сопьёшься раньше.
- По-моему, хлещешь без меры у нас именно ты, - парировал Марченко.
- Карьера – на усмотрение начальства. – Игнорируя возражение, продолжил журналист. –Премии – тоже. Сам себе не хозяин.
Разговор настолько увлёк следователя, что тот, незаметно для себя самого, скинул сетку усталости и почувствовал второе дыхание.
- А ты?
- А я, Марченко, сейчас в команде. – Колганов перешёл на деловой тон. – Делаю полезную работу и получаю хорошие деньги. И тебе предлагаю. Давай с нами. Принесёшь пользу обществу, охраняя такого яркого его представителя, как я. Уйти всегда успеешь. Надоест – так уйдёшь. Зато с деньгами.
- Какое заманчивое предложение. – Полицейский хотел сыронизировать, но не получилось. – А кто будет мне платить? Ты или Лазаревский? Ведь, как понимаю, финансирует контору именно он.
Теперь тон диалога окончательно стал деловым, как и содержание.
- Ян Григорьевич послушается меня, если скажу, что нашёл достойного человека.
- Классно. – Марченко и впрямь не сомневается в вышеуслышанном. – Но есть загвоздка.
Колганов прокашлялся.
- Какая?
- Вскорости тебя грохнут. Это как дважды два – четыре. Обратно в органы меня не возьмут. И останусь один одинёшенек с подмоченным реноме – мёртвым клиентом. Так твой горячо любимый Ян Григорьевич одним выстрелом убьёт двух зайцев. Это если и меня, за компанию, не отправят вослед за тобой. Чтоб тебе там не скучать.
Но адресата речь следователя явно не проняла.
- Ты просто боишься, Марченко. Боишься выйти из зоны комфорта, изменить жизнь к лучшему.
Тут следователя осенило.
- Хочешь прикол, Колганов?
- Ну, - уже пессимистично выдавил тот.
- Сейчас в голову пришла совершенно идиотская мысль. Но, прежде чем её озвучу, ответь на вопрос: это твоя идея или Лазаревского?
Ответ последовал незамедлительно:
- Разумеется, моя.
- Так вот, я думаю о том, что твой горячо любимый Ян Григорьевич, как бы он ко мне не относился, действительно бы принял твой выбор. Прикинь, два важных для него человека, ты и я, под колпаком. Об этом можно только мечтать.
- Это бред. – Раздражённо ответил журналист. – Ты для него просто сотрудник полиции, расследующий дело о покушении на меня. Не более того. И хватит уже думать, что Ян Григорьевич хочет от меня избавиться!
Марченко, сам не зная почему, пребывал в прекрасном расположении духа. Апатия и усталость, имевшие место ещё пять минут назад, растворились бесследно. Вот и яблоко, со вчерашнего дня лежащее на столе, кажется крайне аппетитным…
- Захочет, но попозже, - ответил он с набитым ртом.
- Опять ты о своём. – Колганов оказался крайне раздосадованным. – Неужели работа в полиции так меняет человека? Ты везде видишь заговор и негатив.
Марченко закончил жевать и проглотил.
- Просто я помню прошлое, которое ты забыл.
На несколько секунд в трубке воцарилось молчание.
- Какое прошлое?


Глава 73

Валеев достал табельный макаров и, удерживая его в правой руке, указательным пальцем левой отвёл до предела магазинную защёлку. Затем долго смотрел на извлечённый из рукояти магазин.
Настроение ни к чёрту: Марченко наступил на кучу дерьма и, вместо того, чтобы быстро отмыться, принялся, как собака, разбрасывать его вокруг себя. Как результат, первым, в кого полетели добрые куски, оказался сам Валеев.
Убедился, что предохранитель выключен. Закрепил затвор в заднем положении с помощью затворной задержки. После проверки патронника на наличие в нём патрона нажал на затворную задержку и отпустил затвор на прежнее место.
Разумеется, следователь движим исключительно добрыми побуждениями. Вернее, профессиональными. В этом Валеев нисколько не сомневается. Только в политической кухне Марченко ведёт себя подобно слону в посудной лавке. Чего стоят хотя бы эти абсурдные обвинения Лазаревского? Чего-чего, а копать под себя этот пожилой, уважаемый человек не будет. Но поди ж ты докажи это непробиваемому Марченко! И ведь, засранец, чтобы раздобыть эту злосчастную пулю, подбил на некрасивые действия Колганова. Сто пудов, тот тоже за это огребёт. Не сейчас, так потом.
Оттянул вниз, с небольшим перекосом влево, спусковую скобу и удержал в этом положении. Задняя часть затвора поднялась вверх, сам же затвор, с помощью возвратной пружины, продвинулся вперёд. Теперь он отделён от рамки.
Валеев никогда бы не разрешил Марченко подобную деятельность. Ни-ког-да! Вот только так получилось, что о «компромате» на Лазаревского стало известно. Тут возможны варианты: либо сам Марченко пустил слух, чтобы нажать на своего непосредственного начальника; либо слил инфу политическим противникам Лазаревского и это уже они постарались; либо Марченко манипулируют и ведут на заклание, а с ним и Валеева; ну и последний вариант как комбинация трёх предыдущих. Но все они – полное дерьмо.
Последним осталось свинтить со ствола возвратную пружину.
Отчаянной попыткой Валеева отгородится от летящей субстанции был звонок службе охраны Лазаревского. Но, как выяснилось, там уже в курсе. И сейчас Валеев чувствует себя как пистолет после неполной разборки: всё ещё стальным, сильным, но… беспомощным. Для того, чтобы снова быть на коне, требуется полминуты или около того. Но где их взять?


Глава 74

- Здравствуйте, Ян Григорьевич. Полагаю, необходимости представляться нет. У меня ордер на проведение обыска в вашем доме и прилегающей территории. – Марченко продемонстрировал документ, однако хозяин дома его проигнорировал.
- Здравствуйте, господин следователь. Не могу сказать, что несказанно рад видеть вас снова. – Ян Григорьевич сделал шаг в сторону, тем самым давая понять «гостям», что можно войти. – Когда встречаемся, у нас как-то не залаживается. Что именно вас интересует?
Марченко и руководимая им оперативная группа вошли в дом. Следователь осмотрелся. Дорогая старомодная обстановка вселяет чувство неловкости не только за необходимость здесь что-либо искать, но вообще прикасаться к предметам. Например, к той же антикварной тумбе с мрамором, возле которой он стоит. Поэтому следователь решил не тянуть кота за хвост:
- У вас есть винтовка ВСК – 94?
- Есть.
- Вы из неё стреляете?
- Нечасто.
- Когда в последний раз?
- Не помню точно. Около недели назад.
- А кроме вас?
- Наш общий друг Егор Колганов.
- Когда?
- Ну вот тогда и стреляли здесь. У меня, как вы наверняка знаете, имеется небольшой стрелковый полигон.
- Да, знаю. – Подтвердил Марченко, а про себя отметил, что хозяин дома держится уверенно, отвечает спокойно и взгляд не отводит. – Есть основания предполагать, что данное оружие причастно к ранее совершённому преступлению.
- Это исключено. – Ровным тоном возразил Ян Григорьевич. – Впрочем, могу облегчить вашу задачу. Сейчас её принесут.
- Очень любезно с вашей стороны. – Поблагодарил следователь. – Полагаю, нет нужды упоминать о том, что обыск всё же будет произведён?
- Конечно-конечно. – Неожиданно радушно ответил хозяин. – Вы за этим и явились. Только нюанс: к каждому человеку вашей группы, Александр Дмитриевич, приставлю своего. В целях безопасности интерьера и предупреждения возможных закладок. Вы понимаете, о чём я.
Марченко пожал плечами.
- Нет проблем.
Арсенал оружейной комнаты производит неизгладимое впечатление: винтовки, карабины, пистолеты. Отдельно – коллекционное старинное оружие, в том числе холодное.
- Вы не просто коллекционер. – Марченко не столько намекнул на возможное несоответствие официально декларируемых доходов Лазаревского и общей стоимости коллекции, сколько поразился её размаху. – Вы – состоятельный коллекционер.
- Множество из хранящихся здесь экземпляров подарено друзьями или коллегами. – Ян Григорьевич уловил ход мыслей собеседника. – И потом, оружие – извечный спутник человека. Несмотря на то, что сейчас порабощают идеи, оружие не утратило своего значения. Каждый выбирает, кем ему быть: охотником или жертвой. И я свой выбор сделал.
- Полагаю, он очевиден.
- Да, конечно.
Марченко надел резиновые перчатки и внимательно осмотрел принесённую винтовку. Обычная… ухоженная, начищенная до блеска и… вызывающая дрожь при мысли о том, к каким преступлениям причастна… Утихомирив не к месту разыгравшуюся фантазию, завернул оружие в пакет и убрал в заранее приготовленную коробку, которую затем запечатал.
- К какому преступлению вы предполагаете причастность данного оружия? – Полюбопытствовал Ян Григорьевич.
- Она у вас в одном экземпляре? – Вопросом на вопрос ответил полицейский.
- Да. – Подтвердил отставной дипломат. – Если речь идёт о ВСК – 94.
Прежде чем ответить, следователь некоторое время пытливо вглядывался в маску спокойствия на лице мужчины.
- Мы проверим его на причастность к убийству Лапина.
- Как интересно.
Марченко было интересно посмотреть на реакцию собеседника после того, как тот услышит фамилию Лапин. Однако, реальность огорошила: ни один мускул не дрогнул на лице отставного дипломата; он остаётся таким же непрошибаемо-вежливым.
- Интересно подождать результаты экспертизы, - полицейский постарался скрыть разочарование.
- Вы неглупый человек, - изумился Ян Григорьевич, - но думаете, что я храню дома оружие, их которого застрелили человека?
У полицейского засосало под ложечкой: вопрос прост и обескураживающе логичен.
- У кого, кроме вас, ключи от хранилища?
Во взгляде Яна Григорьевича проступило нечто вроде жалости к собеседнику.
- У начальника службы безопасности.
- Вот. – Марченко, как утопающий, хватался за соломинку. – Уже есть одно допущение.
Отставной дипломат в знак согласия развёл руками:
- Чтож, тогда и впрямь винтовку следует проверить. Мало ли.
Оба прекрасно поняли, что эта фраза – завуалированная издёвка.
Через два часа сотрудники группы выключили металлоискатели и доложили о результатах. Как и предполагал Марченко, ничего подозрительного не обнаружено. Зато имеется сильное желание прошмонать лазаревских церберов. Тенью следующие по пятам с каменными лицами, не мешающие, но создающие психологическое напряжение. Странный большой дом с окнами, плотно закрытыми шторами. Ощущение холодных сквозняков непонятно откуда…
Следователь вспомнил и ужаснулся: нечто похожее уже испытал в сгоревшем на Хэллоуин особняке. Только с противоположным знаком: там было удушливо жарко, а здесь пронизывающе холодно. И одинаковое ощущение надвигающейся опасности. Непонятное, иррациональное, необъяснимое…
Глубоко погружённый в воспоминания, вопрос услышал не сразу.
- Александр Дмитриевич, а вам не кажется забавным, что вы, расследуя дело о двойном покушении на пресс-секретаря штаба, проводите обыск у руководителя этого самого штаба?
Забавным не кажется. Это точно. Тут совершенно другие ощущения: изматывает и бесит то обстоятельство, что ответы на вопросы где-то рядом. И старый хитрец чуть ли не жонглирует ими прямо перед носом, однако в последний момент, как умелый фокусник, прячет в карман.
- Расцениваю это как обстоятельство, весьма и весьма печальное, господин Лазаревский.
Однако отставной дипломат не выглядит эдакой оскорблённой невинностью.
- Что сказать? Надеюсь, вы найдёте убийцу.
- Надеюсь, вы говорите искренне, - устало выдохнул полицейский.
Этот дом выпивает его силы. Надо уходить. Придурок, не будь идиотом. Лазаревский тебя ждал. Даже документы вынес в гостиную заранее.
Хуже всего то, что внутреннему голосу возразить нечем.


Глава 75

Колганов после последнего разговора с Марченко чувствует себя разбитым корытом. Непонятное, доселе неведомое ощущение. Словно между ними вакуум. И он беспомощно проваливается в чёрную пустоту. Цепляется за обрывки фраз, мимолётные взгляды и эмоции. Странно это. Вроде чужой человек, да ещё мент, а ощущение, что они… если не братья, то, как минимум, единомышленники. Как следствие, натянутость их отношений давит и напрягает.
Осознание этого пришло не сразу. Потребовалось некоторое время и наломанные дрова. Наконец, решился. Сделал шаг навстречу. Протянул руку дружбы. Даже больше: предложил не только войти в ближний круг, но доверил свою безопасность, свою жизнь. Но Марченко его оттолкнул. Надо плюнуть и забить на всё. А дальше будь что будет.
Он пойдёт дальше с Яном Григорьевичем. По крайней мере, пока не заработает достаточно денег, чтобы позволить себе независимость. А там будет видно. И плевать, если их политические взгляды разойдутся. Это просто работа. Моя работа. Мне за это платят. И я буду делать её хорошо.
Но, странное дело, поначалу отталкивавший Лазаревский на деле оказался весьма интересным человеком. Более того, Колганов начал разделять многие его взгляды. Ну, скажите, как можно закрывать глаза и отрицать очевидное: едва прикрываемый грабёж страны кучкой временщиков, волею судьбы оказавшихся у руля?
Однако Марченко к Лазаревскому настроен явно враждебно. Порознь – адекватные грамотные люди, вместе – как кошка и собака. Почему? Почему Марченко упомянул про прошлое, которое он, Колганов, забыл? О чём он? Что за прошлое?
Колганов взял кулон и подошёл к зеркалу. И словно ток прошил тело. Он покачнулся и едва удержал равновесие. Стены комнаты стали пластичными и, как хамелеон, принялись менять цвет и пульсировать. Перед глазами кружит хоровод непонятных картинок: отмечающие Хэллоуин подростки, расползающийся огонь, крики, смрад и смертельный жар; гигантский костёр и танцующие вокруг него девушки в полупрозрачных одеяниях; дорога в лесу, впереди – смутно знакомая фигура, потом темнота и шорох шагов, костёр и… большая чёрная змея. Она бросается на него и валит на холодный каменный пол. Он лежит, не в силах пошевелиться. Сквозь пелену тумана доносится знакомый женский голос и вторящее ему злобное шипение. Потом истошный вопль и… гробовая тишина. Потом… потом… что потом?
Журналист просунул голову через золотую цепочку и медленно опустил на шею. В то же мгновение закричал от боли. Дикая, обжигающая, расплывающаяся раскалённым свинцом по телу, она скрутила тело. Картинка перед глазами стабилизировалась, и молодой человек смог, наконец, сфокусироваться на том, что находится перед ним: большая чёрная змея, не мигая, уставилась на него. Слух резануло глухое, клокочущее шипение. Антрацитовая пасть раскрылась и обнажила длинные острые клыки. Затем змея сжалась, готовая атаковать жертву. Страх отсутствует. Словно момент укуса он уже пережил раньше. В прошлой жизни. А вот что произойдёт дальше, неведомо. Колганов почувствовал, как сердце его остановилось…
…Жизнь вернулась в тело так же неожиданно, как выскользнула. Прохлада, витающая вокруг, наполняет собой пространство и медленно исцеляет обугленную плоть. Слабыми, еле слушающимися руками разорвал цепочку и стянул обжигающий кулон.
Стены и обстановка приобрели привычные формы. Змеи нигде нет, но сердце бешено колотится. И это замечательно. Значит, он жив. Значит, перевернул ещё одну страницу собственного повествования. Обессилевший, перевернулся на спину и задумался. Ведь мыслить – единственное, что он может себе сейчас позволить.
О чём, чёрт возьми, говорил Марченко? Какое прошлое? Змея? Смутные образы роятся в сознании и кричат о том, что он раньше это видел. Где, в другой жизни? Чёрт подери, что происходит? Что происходит со мной?
И чем дальше, тем однозначнее: вопросов больше, чем ответов.


Глава 76

- Ян Григорьевич, хотел спросить… а почему вы настояли на том, чтобы Марченко оставили в органах? – Колганова и впрямь мучает сей вопрос. Он, хоть в этом самому себе признаться стыдно, немного раздосадован тем фактом, что следователя не уволили. – Марченко сыграл свою роль, невольно увеличив наш рейтинг. Так зачем же оставлять мавра, сделавшего своё дело?
- Егор, всё очень просто. – Терпеливо начал Ян Григорьевич, явно пребывающий в прекрасном расположении духа. – Ты правильно подметил, что своими необдуманными шагами бедолага сделал работу, достойного целого штата пиарщиков. Только, демонстративно простив его, мы ещё сильнее повысим наши шансы. Народ ценит великодушие, ведь это – проявление силы.
Колганов решился на откровенность:
- Я предлагал ему стать моим телохранителем, - запоздало признался он.
Ян Григорьевич удивлённо вскинул брови.
- Весьма экстравагантный жест с твоей стороны, учитывая мои сложные с ним отношения.
Молодой человек виновато пожал плечами.
- Да, вы как политические противники.
- Соперники. – Поправил его собеседник. – В политике соперники. Потому что между сторонами всегда есть что-то общее. Например, государство. Что касается меня и этого следователя, то мы расходимся идеологически. Тем не менее, я приму как неизбежное, если он согласится на твоё предложение. Но, как понимаю, этого не произошло?
Впрочем, сейчас, по прошествии некоторого времени, Колганов даже рад, что Марченко предложение отклонил.
- Да, он отказался, - подтвердил журналист.
- Это его выбор. – По лицу Яна Григорьевича скользнула тень задумчивости. – Теперь предлагаю сменить тему. Я заказал одному небольшому статистическому агентству опрос на тему «За кого бы вы проголосовали, если бы выборы состоялись завтра?»
Молодой человек с интересом подался вперёд.
- Когда будут готовы результаты?
- Они уже готовы. – Ян Григорьевич выжидательно помолчал. – За нас готова проголосовать почти треть опрошенных – двадцать девять процентов.
Колганов лихорадочно сопоставлял услышанную цифру со средней явкой.
- Это…
Глаза собеседника знакомо блеснули сталью.
- Это мало, Егор. – С нажимом сказал он. – Этого недостаточно. Мы достойны большего.


Глава 77

- Я хочу тебе кое-что показать. – Пси поманила человека. – Думаю, тебе это будет интересно. Следуй за мной.
Тот безропотно повиновался.
- Слушай, мне тут недавно приснилось… даже не знаю, как объяснить.
- Если не знаешь ты, то я – точно. Согласен?
Он печально вздохнул.
- Так-то да. Но, блин… Это прозвучит как бред сумасшедшего.
- А я не сестра из жёлтого дома. – Девушка рассмеялась. - Так что можешь не опасаться.
Они, как и прежде, шагают под полной луной. Ноги по щиколотку утопают в мягком ковре из луговой травы. Неожиданно… она взяла его за руку. Человек вздрогнул и… наполнился решимостью.
- Ну... в общем…мне приснилось, что моя квартира пошла ходуном. Всё завертелось и встало с ног на голову. Дрожит, крошится, падает и кувыркается. А потом вижу… А, нет. Чуть не забыл. У меня есть старинное золотое украшение – кулон. Никогда в голову не приходило его надеть. И вот, решил примерить. И тут каак началось. Кажется, упал. Стало больно. Странно. Не понимаю, почему. Очень, очень больно. Шея горит, словно на неё набросили раскалённую удавку. – Внезапно он прервался. – И… ты меня слушаешь?
- Конечно, - заверила девушка.
Человек почувствовал неловкость.
- Я, наверное, несу полную чушь.
- Продолжай, - успокоила она его.
Однако тень сомнения не развеялась.
- Точно?
- Да, - у неё предельно серьёзный тон.
И человек расправил плечи.
- Так… на чём остановился. В общем, стало нестерпимо больно. Ещё какие-то глюки: подростки под огнём, змея. Да, эта чёртова большая змея. Она так смотрит... Словно хочет сожрать. Потом бросается. Или нет… Чёт, уже не помню. Помню тока, что вырубился. Впрочем, если я здесь, с тобой, значит, эта гадина до меня не добралась.
- Какой удивительный сон, - задумчиво обронила Пси.
Рассказывая, ощутил фантомную боль в области шеи. И только прохлада влажной от росы травы сбивает полноту картины.
- А потом сорвал кулон и почувствовал себя лучше. Словно его изначально не следовало надевать. Как ты считаешь, это была плохая идея?
Он пристально посмотрел на спутницу. В лунном свете она похожа на привидение в белом одеянии. Прекрасное привидение. Привидение пожало плечами.
- Ну раз тебе стало некомфортно, значит, да. Плохая.
- Да я, чёрт подери, чуть не сдох после этого! – Неожиданно даже для самого себя взорвался человек и вырвал руку. Однако сразу же взял эмоции под контроль. – Извини, Пси. В последнее время стал какой-то нервный.
Девушка понимающе кивнула.
- Работа?
- Наверное. Ещё этот Марченко. – Человек ощутил привкус старой горечи и непонимание того, откуда ему знакома эта фамилия. – Нормальный малый, но у нас не ладится. Кажется, он полицейский.
Человек нахмурился и замолчал. Они продолжали неторопливо идти, освещаемые луной. Каждый погружённый в свои мысли.
- Кроме нас, тут никого нет? – Он решил сменить тему.
- Не знаю. – Она посмотрела по сторонам. – Во всяком случае ты первый, кто мне повстречался.
Человек решил задать вопрос, давно вертящийся на языке:
- Поэтому ты начала от меня удирать?
Пси воззрилась на него изумлённо.
- Наоборот!
Он виновато пожал плечами.
- Значит, так показалось.
- А мне думалось, ты сам сторонишься встречи, - неожиданно для него заявила новая знакомая.
От удивления человек встал как вкопанный.
- Ты чё, серьёзно?
Они изучающе смотрели друг на друга.
- Вполне.
Он провёл рукой по копне нестриженых волос.
- Как странно.
- Тут странное место, - согласилась она.
Внезапно человек вспомнил и воскликнул:
- Кстати, а куда мы направляемся? Ты вроде хочешь показать что-то интересное?
- Потерпи, осталось совсем немного. – Попросила Пси. – Шагай впереди, сейчас всё увидишь.
Теперь он идёт перед ней и едва слышит, скорее, ощущает за спиной невесомую девичью поступь. Вскорости впереди замаячили непонятные предметы, разбросанные на земле. Несмотря на ночь, видно как днём. Словно зрение непостижимым образом приспособилось. Слышатся голоса, и с каждым шагом различаются явственнее. Подойдя ближе, человек уже в состоянии различить отдельные фразы и реплики. Общаются двое: пожилой мужчина и его молодой собеседник, спрятавшиеся под раскидистой кроной старинного дуба. Рядом – полуразвалившийся деревянный детский городок. Точнее, то, что от него осталось – груда брёвен. Голоса людей смутно знакомы. Я их где-то слышал. Я должен знать этих двоих.
Они прошли ещё немного вперёд и остановились. Дальше риск быть обнаруженным. О чём именно беседа, непонятно. Не то спор, не то выяснение отношений. Спокойный чеканный тон мужчины иногда пронизывает ехидца самодовольства. Молодой собеседник, в свою очередь, возмущенно резонирует праведным гневом. Но, кажется, они прекрасно друг друга понимают. Занятно, однако. Человек напряг зрение и обомлел: в пожилом господине узнал известного политика Яна Григорьевича Лазаревского, а в его собеседнике – самого себя, журналиста Егора Анатольевича Колганова.
- Пси, я…
Он осёкся на полуслове, потому что сзади никого нет.


Глава 78

«Удавка на шее избирательного права.
К сожалению, произошло то, чего мы боимся больше всего: неприкрытое давление на Иванова Владимира Владимировича началось. На наших глазах свобода слова и избирательное право превращаются в фикцию, пустой звук. Несколько дней назад полиция провела обыск в доме Яна Лазаревского, руководителя предвыборного штаба Владимира Иванова. Предлог – самый абсурдный. Якобы в доме хранится оружие, причастное к совершению преступления. Ну не нелепость ли? К сожалению, нет. Всё гораздо проще и хуже одновременно.
Идёт массированная атака на наши права. Сначала нас лишили права голоса за кандидата «против всех». Уверен, большинство россиян выскажутся «за» возврат подобной графы. Сейчас власть пытается устранить неугодного ей независимого кандидата – Владимира Иванова. Разумеется, просто снять его с выборов под липовым предлогом опасно, поэтому «правоохранительными» органами в лице следователя Марченко состряпываются неимоверные по своей глупости предлоги – хранение оружия, причастного к совершению преступления.
Этот «следователь», вместо того, чтобы ловить настоящих жуликов и воров, думает о том, что такой известный и уважаемый человек, как Ян Григорьевич, хранит у себя дома огнестрельное оружие с криминальным следом. Ну не идиотизм ли? Скажите, уважаемый читатель, кто в здравом уме и светлом рассудке будет хранить у себя дома подобный компромат? И ждать, когда, рано или поздно, к нему нагрянет полиция.
Ни для кого не секрет, что Ян Григорьевич не только блистательный дипломат, но и в прошлом весьма меткий охотник. Как доказательство – множество трофеев с разных уголков Земли. Также не тайна, что в его доме хранится обширная коллекция огнестрельного оружия. Разумеется, законно. Но только кретину придёт в голову мысль, что Ян Григорьевич преступник.
Человек, который всегда на виду, всегда, что называется, под прицелами камер. Каждый шаг которого можно отследить и проверить. Тем более, в качестве руководителя предвыборного штаба такого харизматичного лидера, как Владимир Иванов. И тут…
Но, слава богу, произошло то, что должно было произойти: сыщики во главе с Марченко вернулись несолоно хлебавши. Никакого оружия, якобы «причастного к преступлению», обнаружить им не удалось. По словам Яна Григорьевича, при обыске к каждому оперативнику он приставил сотрудника штаба. Как следствие, удалось предотвратить возможный подлог наркотиков или других запрещённых предметов.
В свете предвыборной гонки расцениваем это как попытку скомпрометировать Владимира Иванова. Ждём извинений от господина Марченко и его руководства. Мы не настаиваем на увольнении данного работника, но хотим, чтобы впредь он своё рвение направлял в более конструктивное русло. Сила в правде!»
Ян Григорьевич закончил писать и откинулся на спинку кресла. Материал прямиком ляжет на стол главреда «9-го дня». Можно было подготовить его раньше, но тогда у Колганова могли бы возникнуть подозрения. А они сейчас ни к чему.
Сила в правде! Мужчина самодовольно улыбнулся тому, насколько магическое значение для человека имеет словосочетание слов «сила» и «правда». А ведь всеми упускается тот момент, что правда у каждого своя. Глупые люди.
Но есть обстоятельство, заставляющее не улыбаться, а хмуриться: Колганов надел кулон и сразу же снял. Снял мгновенно, как ошпаренный. Журналисту мерещились видения, отголоски прошлого. А этого не должно было произойти. Силы Змеи оказалось недостаточно: солнце не уместилось в её пасти. А это недобрый знак. Самое простое объяснение звучит так: кто-то держит над ним обережный круг. Кто-то, обладающий невероятной силой. Настолько невероятной, что Ян Григорьевич затрудняется предположить, кто бы это мог быть. Кто же ты?


Глава 79

Колганов, не открывая глаз, силился вспомнить, сколько раз за последнее время его сон, чаще тревожный, прерывал телефонный звонок. Вот как сейчас. С трудом приподнялся и выудил телефон из-под подушки.
Ах, это ты.
- Хреновая новость, Егор.
- Знаешь, Марченко, а я уже ничему не удивляюсь. Как тебя слышу – сразу плохие новости. Так что вываливай смело.
Собеседник на другом конце провода явно подавлен.
- Винтовка другая.
Спросонья Колганов не сразу сообразил, о чём речь.
- Что?
- Я говорю «винтовка другая». – С нажимом повторил следователь. – Та, из которой убили Лапина и та, из которой ты стрелял у Лазаревского – разные.
Теперь смысл сказанного дошёл, но не более.
- Ну… что теперь? – Журналист не знал, чем помочь. – Я сейчас плохо соображаю.
- Думаю, совсем скоро поднимется буча. – Обречённо выдавил Марченко. – Типа начались гонения на Иванова и всё в таком духе. Ты со страниц своего журнала прольёшь проклятия на мою голову и меня уволят.
- Ладно, дружище, не парься. – Колганов вздохнул и взъерошил волосы. Какие слова обычно говорят, когда хотят поддержать? – У всех бывают промахи. Ничего такого писать не собираюсь. Было и прошло. Блин, ну ты и влип. Причём, не без моего участия.
- Так Лазаревский напишет. – Трезво оценил полицейский. – Или ты хочешь сказать, что информационную повестку создаёшь сам?
Колганов не стал увиливать:
- Не сам. Ты же прекрасно понимаешь.
- Вот и я про это. Просто… - Марченко замялся, подбирая нужные слова. - Просто не ожидал, что ты отреагируешь на это спокойно.
Колганов подошёл к окну и поднял жалюзи. Яркий свет ударил в глаза и заставил зажмуриться. Марченко влип, но виноват в этом сам. Всё же его немного жаль. Ведь он молодец, делает свою работу. Впрочем, чёрт меня дёрнул отдавать ему пулю. Идиот! Что нас обоих ждёт впереди? Ладно…чем смогу, помогу. А дальше… сам… извини…
- Послушай, мне на это реально наплевать. – Он проморгался, пытаясь утихомирить солнечных зайчиков. - Не знаю, почему. Может, стал крутым, пофигистом. Или просто устал. Да, отдал тебе пулю. Ты попросил, я согласился. Не хочу за это оправдываться. Всю жизнь и делаю, что оправдываюсь. Надоело. В конце концов, я железно уверен в том, что из винтовки Яна Григорьевича никто никого не убивал.
- Ты же понимаешь, что я должен был отработать версию? – Словно оправдывался следователь.
- Разумеется. – Согласился Колганов, трижды пожалевший о своём поступке. – Просто мы договорились, что угомонишься, если получишь пулю. Вот ты её и получил.
Марченко обхватил голову руками. Наконец, выдавил:
- Ладно, признаем очевидное: этот обыск – моя самая большая ошибка. Я идиот. Подставился по полной. Причём умом это понимал с самого начала, но в сердце жила надежда на то, что Лазаревский где-то оступится, совершит ошибку. Пусть маленькую, но достаточную, чтобы схватить его за яйца. – Он замолчал, разрываемый горестными мыслями.
Тут Колганов вспомнил странный сон. Человеку, положение которого хуже твоего, о приснившемся можно рассказать безбоязненно.
- Марченко?
- Что?
- Хочешь, подслащу пилюлю?
- Попробуй, - бесцветным тоном ответил тот.
- Мне приснился идиотский сон. Будто подслушиваю разговор двоих. Лиц не видно. Они о чём-то спорят. Молодой и постарше. Через какое-то время молодой кричит от боли. Ну вроде как старый его убивает. Потом проснулся.
- Обхохочешься, - съязвил собеседник.
Колганов поднял кулон. Половинки разорванной цепочки грустно покачиваются в воздухе.
- Прикол в том, что эти голоса – мой и Яна Григорьевича. Мы стоим под раскидистым дубом, а рядом полуразрушенная детский городок.
В трубке надолго воцарилась тишина.
- Эй, ты меня слышишь? – Забеспокоился журналист. – Кому рассказываю?
- Слышу-слышу. – Последовал ответ. – Просто Ян Григорьевич и разрушенный детский городок – это символично.


Глава 80

- Адвар Айдарович, я знаю… - Дальше можно говорить что угодно. Нести полную чушь или пытаться умничать. Правда в другом: после фиаско с обыском он чуть ли не постоянно занимался самоедством. Корил себя почём зря. Даже позвонил Колганову – так хотелось выговориться. И, в конце концов, это надоело. Не то, чтобы начальнику огрызнуться в лицо. Но чувства вины нет. Уже нет. На смену ему пришла апатия. Вялая и аморфная, как подтаявший студень.
- Что ты знаешь, Марченко? – Валеев изо всех сил пытался держать себя в руках.
- Что я облажался. – Полицейский вздохнул и непроизвольно пошарил глазами в поиске чистого листка бумаги. – Готов взять всё на себя и написать рапорт.
Начальник следственного отдела побагровел.
- Какая жертвенность, однако!
Марченко отвёл взгляд в сторону
- Всё ради доброго имени коллектива.
- Марченко, я пошёл тебе навстречу по двум причинам. – Валеев загнул палец. – Первая: у тебя хорошее чутьё, и я высоко ценю тебя как профессионала. И второе. – Загнул второй палец. – Мне просто позволили это сделать. Нужные люди были в курсе.
- Замечательно. – Полицейский опустил взгляд на сцепленные пальцы рук. Что тут скажешь?
Валеев прокашлялся.
- Итог сей басни следующий: никто тебя не выгоняет. – Тон его голоса приблизился к нормальному. – Но перед Лазаревским ты должен извиниться. Причём публично и перед выборами. Считай это приказ.
Того от услышанного передёрнуло. Апатию как рукой сняло.
- За что? – Возмутился Марченко. – Поступила информация. Я был обязан по ней отработать!
- Мне повторить? – Валеев смерил подчинённого стальным безжалостным взглядом.
- Нет. – Процедил сквозь зубы Марченко. – Я всё понял. У меня есть время подумать?
Собеседник недобро прищурился.
- Сам как думаешь?


Глава 81

Костёр освещает лица собравшихся: длинные седые волосы, окладистые бороды и… игра огня в глазах.
- Как всем известно, Хранителю карты обещана смерть. – Первым взял слово Владыка Солнечных. Впрочем, своё мнение он всегда, по праву старшего, приведёт последним. – Небесные страницы показывают соитие золота и яда Падшего. До поры над Хранителем держала обережный круг Псиведьма. Но она, жертвуя собой, вошла в Священный костёр и увлекла за собой Змею. Хранитель карты отныне беззащитен. До недавнего времени у нас не было оснований опасаться за его жизнь. Однако сейчас Время требует решения. Прошу высказаться.
Старец Родион поднял вверх указательный палец правой руки.
- Мы все понимаем, что Хранитель сам выбирает сердцем ту, которая поднимет над ним оберег. Однако в настоящее время он не видит берегов: Вождь Холодных целиком и полностью контролирует его ум и единственная, кто может прикоснуться к сердцу Хранителя – креатура Вождя Оксана. Исходя из этого, вынужден констатировать: попытка поднять обережный круг над Хранителем обречена на провал. Необходимо изыскать иной способ защиты или… принять неизбежное. Потому что действия Холодных предопределены Книгой. Считаю предпочтительным второй вариант.
Старец Родион замолчал и некоторое время тишину разбавляет лишь треск дров да уханье филина.
- Змея, пойманная Псиведьмой, есть попытка Падшего вернуться на землю, чтобы стать во главе Холодных. – Старец Арсений прокашлялся. – Эта попытка пресечена. И сейчас, когда мы говорим о Хранителе карты, подразумеваем весы: на одной чаше – его жизнь, на другой – возвращение Падшего. Вопрос в том, что перевесит. Даже если убрать камень с земной дороги Псиведьмы, неизвестно, вернётся ли она: никогда прежде мы не обращались с такой мольбой к Источнику. И если вернётся, то в каких силах? Такого прежде никогда не было, поэтому вопросов больше, чем ответов. Также мы не знаем, какую дорогу выберет Возвратившаяся и каким именем себя наречёт. И если поднимет обережный круг над Хранителем, ей предстоит самый грозный противник – сам Падший. Ведь для него месть – дело чести. И даже мы окажемся не в состоянии вмешаться в этот спор. Мы не имеем права выставлять Псиведьму на свою погибель супротив Падшего. Ради светлой памяти Псиведьмы, ради подвига, ею совершённого, ратую за оставление всего на кругах своя.
- Мы рассуждаем о последствиях, которые возникнут при возвращении Падшего к своим наместникам. – Старец Анфим неторопливо обвёл взглядом присутствующих. – А, вместе с тем, мы можем лишь предполагать. Никто не знает ответов, кроме Творца. Даже огонь, который Он оставил нам в знак своего благословения, и тот, согревая и освещая, при попытке прикоснуться обожжёт. Оставим ответ на волю Всевышнего.
Владыка вопросительно воззрился на старца Бориса, единственного, кроме самого Владыки, не высказавшегося на Соборе. Тот не стал медлить с ответом:
- Считаю, Лазаревский затеял свою игру исключительно для того, чтобы у нас создалась иллюзия того, что жизнь Хранителя в опасности. По его раскладу мы должны проголосовать за возвращение Псиведьмы и, соответственно, дочери Лазаревского Маржаны. Ведь не секрет, что Змея – это Маржана, принявшая иное обличье. Но, если Псиведьма вернётся, вернётся и Маржана-Змея. Нет сомнений в том, что она сместит отца и распустит Высший совет. А, будучи во главе Холодных, будет в тысячу раз опаснее осторожного и расчётливого Лазаревского. Поэтому поддерживаю мнение взявших слово.
Владыка задумался. Действительно, Маржана – это Падший. Чёрная Змея, жаждущая схватить Солнце. И кто сможет ей противостоять? Впрочем, одно солнце змея уже схватила: кулон Холодных, символизирующий о том, что они подчинили людей магии золота. Но как можно жертвовать Хранителем, предварительно не забрав у него Карту? Тем более, что Карта уничтожена. Значит, Колганова следует оберегать пуще прежнего! Увы, Собор принял однозначное решение и ему, даже будучи главой, остаётся лишь смириться… даже несмотря на то, что сердцем против… огонь греет, но лишь до той поры, когда решишь к нему прикоснуться…

Медленно Костёр оторвался от земли и замер, паря в воздухе. Пламя недовольно загудело, обдавая жаром изумлённые лица старцев и самого Владыки. Словно огромный цветок, принялось расти и приближаться к небу.


Глава 82

Марченко зашёл в лифт и нажал на верхний этаж. Пока кабина поднималась, аккуратно нанёс на кнопки невидимое при обычном освещении покрытие. Краска не высыхала некоторое время и сохраняла способность отражать отпечатки пальцев.
Оставалось ждать. Надеюсь, он всегда пользуется одним и тем же лифтом. Сначала в кабину зашла группа из четырёх студентов – три девушки и парень. Лифт поднялся на седьмой этаж. Семь. Потом с седьмого этажа кто-то прокатился на второй, что и отразилось на электронном табло. Два. Потом лифт вызвали мужчина с женщиной, больше похожих на преподавательский состав. Лифт поднял их на четвёртый. Четыре.
Некоторое время лифт бездействовал, затем сердце следователя бешено заколотилось: к нему неторопливо направлялся Лазаревский. Марченко, записывающий этажи, не мог отойти слишком далеко. Хоть и переодетый, хоть и стоящий спиной… Хоть бы не спалиться!
Но, пока Лазаревский ждал, ему уже составляла компанию молодая женщина. Не войдёт. Будет ждать. Так и вышло. Объект наблюдения, улыбнувшись и извинившись перед спутницей, остался на месте. Какой этаж она выбрала – неясно. Но одно неизвестное – для решения этого уравнения не помеха. Тот или не заметил переодетого Марченко, или сделал вид.
Когда за Лазаревским закрылись двери, оппонент поспешил к лифту. Как и в прошлый раз, табло отключилось. Значит, это закономерность. К тому моменту, когда табло загорелось, к полицейскому подошли две студентки. Тому не оставалось ничего другого, как прикусить губу.
- Вам на какой?
- А вам?
- На шестой.
- Нажимайте.
Пока поднимались, он перебирал по памяти уже отмеченные этажи: первый, второй, четвёртый, шестой, седьмой. Плюс неизвестный, на который поднялась молодая женщина. Идеальный план, когда на кнопках остаются отпечатки только самого «препода», не сработал. Ну что ж, посмотрим, что получится.
Девушки вышли, и следователь нажал на первый. Достал миниатюрную ультрафиолетовую лампу и направил свет на ряд кнопок. Кроме уже известных, нажимали на последнюю. Отпечаток достаточно большой и, скорее всего, принадлежит мужчине. Сделаем предположение, что это Лазаревский. След расположен под определённым углом и на нём микрошрам. Это существенно облегчает задачу.
Быстро, стараясь успеть до того, как кабина опустится на первый этаж, Марченко начал обследование кнопок на предмет соответствия отпечатку. Седьмой: нет. Шестой: один отпечаток принадлежит явно миниатюрному пальцу, второй оставили вообще краешком подушки. Значит, тоже нет. Четвёртый: большой отпечаток. Принадлежит мужчине. На этот этаж выходили преподаватели. Но нажимали явно другой рукой, нежели на последний. Снова нет. Второй: тут вообще полная каша. Ничего не разобрать. Плохо. Едем дальше. Первый… первый… Ура! Победа! Несмотря на то, что кнопку вызова первого этажа нажимали несколько раз, последний отпечаток оставил тот, кто поднимался на последний этаж. Эврика!
Он потушил лампу и погрустнел. Что с того, что Лазаревский поднимался на последний этаж? А потом на первый? Но он же не покидал кабину. И момент движения не отражался на табло… Хм. Что сие может означать? А что, если…
Лифт опустился на первый этаж и приготовился распахнуть двери. Марченко сделал первое, что пришло на ум: нажал одновременно на кнопки первого и последнего этажа. Лифт чуть дрогнул и замер. Но и двери не открывались. Через секунду кабина пришла в движение и… начала опускаться. Вниз?
И тут вспомнились строки, выгравированные на кулоне:

Гора на горе

Разверзается вниз,
Тридцать пять этажей
И сумрачный лифт.
Там сердце моё.

Этажность главного корпуса университета тридцать четыре. Значит, есть ещё один, тайный тридцать пятый? Давно ходят слухи, что здание МГУ
усилиями строителей, как дерево, уходит под землю корнями-подвалом на столько же этажей, на сколько возвышается. То есть на тридцать четыре. А породило слухи то обстоятельство, что, когда в 1949 году ежегодник «Советская архитектура» опубликовал план здания, он отражал только часть выше земли.
А лифт всё продолжает опускаться. Стало неуютно. Через несколько этажей дискомфорт перешёл в подобие страха. Чтобы отвлечься, полицейский начал лихорадочно соображать. Пусть правда – под МГУ подвал глубиной 34 этажа. Это скрывается, но совсем уж большой тайной не является. Отсюда:
Гора на горе
Это высотка главного корпуса на Воробьёвых горах.
Разверзается вниз
То есть имеет очень глубокий подвал – на целых 34 этажа.
Тридцать пять этажей
Сие означает наличие сверхтайного, о котором не знает никто, тридцать пятого этажа.
Сумрачный лифт
В нём, переполненный страхом, и находится Марченко.
Там сердце моё
Последнюю строку ещё предстоит расшифровать. Одно очевидно: это «сердце» - аккурат на 35-м этаже.
Кабина остановилась. Судя по времени спуска, она находится как раз на 34-м или 35-м этаже. Двери раздвинулись через секунду, однако узнику тесного пространства она показалась целой вечностью.
Некоторое время понадобилось на то, чтобы глаза адаптировались к полумраку. Помещение, освещаемое большими свечами. Кирпичные стены. Напротив – большая, на вид старинная, металлическая дверь. Над ней…
У следователя перехватило дыхание. Мгновенно понял, что не только попал туда, куда подсознательно стремился,
в логово зверя
но зашёл даже слишком далеко. Там сердце моё.
Над дверью уже знакомая, выполненная из золота сцена: змея схватила солнце и готова его сожрать. Словно кулон, но без цепочки и размером около полуметра. Вместо замка – круглое углубление. Приплыли. Может, постучать? Однако прекрасно знал, что юморные мысли – следствие страха и напряжения. Защита от них.
Сидя на корточках, осветил углубление-личинку и… всё сразу встало на свои места: углубление при ближайшем рассмотрении оказалось оттиском. Поэтому, единственное, что остаётся сделать, это…
…Дрожащей от волнения рукой вытащил из кармана кулон и приложил. Тот словно втянулся и занял причитающееся место. Раздался щелчок и дверь чуть приоткрылась. Незваный гость потянул за вертикальную ручку в форме головы змеи.


Глава 83

- Прости за нескромность, - Оксана наклонилась прямо к уху Колганова, - но я хочу быть первой, кто поздравит тебя с победой. Заодно отметим окончание рабочего дня. Именно поэтому и пригласила тебя в бар.
Она подняла стакан с виски, однако журналист посмотрел на неё скептически. Он и правда с удовольствием бы выпил. За победу. Даже бы надрался. Однако ничем не подкреплённый, больше смахивающий на абсурд, оптимизм помощницы вызывает лишь горечь.
- Прости за откровенность, - он покачал головой, - но я считаю, что ты выдаёшь желаемое за действительное. Ты же знаешь, сколько процентов мы набираем.
- Знаю! – Пылко ответила она. – Я же сама готовила материал. Двадцать девять.
Он посмотрел на неё с сожалением.
- Ты или наивна, или заразилась от Яна Григорьевича самоуверенностью.
Она ответила удивлённым взглядом.
- Почему ты так считаешь?
Прежде чем заговорить, Колганов покрутил в руке стакан.
- Потому что с такими показателями Иванов займёт как раз первое место. Но после победителя – действующего главы государства. По моим подсчётам, надо набрать хотя бы половину. Тогда есть шанс выиграть даже в первом туре. Выборы послезавтра. И за это время ни ты, ни даже всесильный Ян Григорьевич ничего не изменят. Оксана, дорогая, мы можем поднять стаканы только за серебро. Что сказать, мне жаль. – Он залпом осушил стакан.
Девушка продолжала смотреть странным взглядом.
- У меня другая информация.
- Какая? – Машинально переспросил журналист, преисполненный мрачным настроением.
Она заговорщически подмигнула.
- Наверное, не должна этого говорить.
- Возможно. – В нём проснулся интерес. – Но ты сказала «а», поэтому говори «б».
- Тогда выпью для храбрости. – Она сделала пару глотков и поморщилась. – Случайно подслушала разговор Яна Григорьевича. Не знаю, с кем он разговаривал. Он сказал, что Иванов выиграет выборы, а поможет ему в этом Колганов, то есть ты. И добавил, что ты этого ещё не знаешь.
Колганов непонимающе развёл руками.
- Разумеется, не знаю. Впервые слышу.
Он попросил бармена для обоих повторить. Услышанное не укладывается даже в захмелевшем сознании.
- Прикольно. Меня, конечно, радует сказанное тобой. Но я понятия не имею, как могу помочь Иванову выиграть. Нынешний президент – представитель олигархата и тесно связанного с ним топ-чиновничества. Представляет и защищает их интересы. Гибкий в политических вопросах Центризбирком по мановению кремлёвской волшебной палочки сотворит любое «чудо». Что мы можем сделать?
- Ты в команде?
- Что?
- Ты в команде?
- Блин, ну разумеется!
- Ты веришь Яну Григорьевичу?
- Ты сейчас промываешь мне мозги? Умоляю, не надо. – Он печально покачал головой. – У меня и так в голове каша: за три месяца из дешёвого журналюги переквалифицировался в уважаемого политолога… Бл…ть!
Однако Оксана, даже в подпитии, отступать не собиралась.
- Так ты веришь Яну Григорьевичу?
Колганов сдался.
- Верю, дорогая, верю. Он для меня отныне светоч, маяк. И каждое изречённое им слово выжигается на сердце, чтобы сохраниться навечно.
- Оо, ни фига себе, - она хлопнула рукой по столешнице.
Ему внезапно стало тоскливо. Посреди шумного моря из света, людей и стекла ощутил навалившиеся усталость и одиночество. Острое желание спрятаться ото всех и… уснуть. Лет эдак на сто.
- Может, пойдём? – Предложил он.
- Нет, я хочу ещё. – Она демонстративно надула губы. - Мне мало. Я хочу гулять.
- Как ты будешь выглядеть завтра? – Предостерёг он.
- Мне плевать! - Развязно огрызнулась она.
Колганов замер от неожиданности.
- Не понял.
Она смерила его вызывающим взглядом.
- Я говорю мне пле-вать!
Он растерялся.
- Не узнаю тебя, Оксана.
- Я сама себя не узнаю. – Она подняла над головой опустевший стакан. - Надоело всё. Хочу напиться.
- Хватит уже. – Он взял её за руку. – Ты и так едва держишься на ногах
- Не смей мне указывать! – Взвизгнула она, высвобождаясь. - Я свободная девушка. Эй, бармен, налей ещё!
От происходящего Колганов начал трезветь. Не то, чтобы он узрел поведение пьяной девушки впервые, но от достаточно близкого человека подобного не ожидал. Тут два варианта: расплатиться и вытащить её из бара или подождать, пока надерётся сильнее. Потом сделать тоже самое. Будь она трезвее, можно было уйти самому. А сейчас оставлять её одну нельзя. Мало ли… В конце концов, она реально может подставить их всех. Два дня. Дура. Могла бы потерпеть эти два несчастных дня.
- Ты чё, бл…ть, на меня уставился?
А ведь совсем недавно Это было милой девушкой, моей помощницей. Колганов нахмурился. А когда её начало тошнить, отволок в туалет и потянулся за бумажником. Однако карман оттягивал не он, а кулон. Вот блин!
- Оксана? – Он попытался растормошить поникшую девушку. – Оксана? – Но та не реагировала. Тогда Колганов сделал то, чего никогда прежде не делал: полез в её сумочку. Девушка мгновенно подняла голову и вырвала сумочку из его рук.
- Ты чё делаешь?!
Колганов неприятно поразился её истошному визгу.
- Слушай, прости. Я, по ходу, бумажник в столе забыл. Хотел взять у тебя… я верну. Как приедем, сразу отдам.
- У меня нет денег. – Её голос звучал ровно и глухо. – Колганов, у меня нет денег. И не надо рыться в чужих вещах!
Хуже, чем сейчас, он прежде себя не чувствовал.
- Извини.
- Отвези меня домой, - попросила она.
- Хорошо. – Обрадовался он. – Ко мне или к тебе?
На лице Оксаны читалось безразличие.
- Пофиг.
Осталось решить вопрос с деньгами. Снова попросить у Оксаны? Ну уж нет! К тому же она сказала, что у неё нет. Что делать? Если только… Если только… Окончательно протрезвевший, дрожащей от волнения рукой вытащил украшение и подозвал бармена.
- Дружище, тут такие дела. – Колганов перегнулся через барную стойку. От чувства неловкости кажется, что сейчас все посетители только и делают, что наблюдают за его позором. - Денег нет, есть ювелирка.
Тот недовольно скривился.
- У твоей подруги, так понимаю, тоже нет?
- Угадал, - журналист разжал ладонь.
- Настоящее? – Бармен с интересом рассматривал кулон. Кажется, неплатёжеспособные клиенты – это самое последнее, что его волнует. – Выглядит, как старинное.
- Не знаю. – Признался Колганов. – Сегодня, накрайняк завтра, привезу деньги и заберу его. Идёт?
Парень не возражал.
- Завтра не моя смена. Приходи в воскресенье.
- Блин, даже не знаю. – Журналист мучительно тёр лоб. – Весь день занят.
- Так зачем день? – Удивился бармен. – Приходи ночью.
Колганов не стал говорить, что работает в команде кандидата в президенты и что ночью в штабе будет жарче, чем днём.
- Ладно, я постараюсь. Слушай, есть ещё момент… - Он снова почувствовал унижение. - Добавь на такси.
Бармен поморщился.
- Ну ладно. Запишу на твой счёт. Не хочу ждать, когда её стошнит снова.

В такси Оксана вырубилась окончательно и Колганов затаскивал девушку в свою квартиру чуть ли не на себе. Снял туфли и накрыл одеялом. Сумочку, едва прикасаясь, аккуратно поставил рядом. Напился холодной воды и устало опустился в кресло. Оксана тяжело дышала, и, судя по всему, в сильном забытьи. Такой видит её впервые. Он уже сильно сожалеет о том, что согласился пойти в бар. Ведь ничего, кроме головной боли и проблем, не получил. Блин! Совсем забыл! Вскочил как ошпаренный и поспешил на кухню. На кухне холодильник. На холодильнике конверт. В конверте заначка. Колганов отсчитал требуемую сумму. Пока не поздно, надо вернуться в бар и забрать кулон.
Неясный шум донёсся из спальни: Оксана мечется и разговаривает во сне.
- Отстаньте от меня… Колганов… Отстаньте от меня…
Он поправил съехавшее одеяло и подушку.
- Не трогайте меня… Я всё сделала… Я всё сделала…
Завтра, вернее, уже сегодня, ты будешь никакая. Лучше вообще оставить тебя дома. Запереть до воскресенья. Там, глядишь, оклемаешься. А мне к восьми в офис. Рассчитывать придётся только на себя(
- Не трогайте меня… - Девушка бредила и елозила по кровати. - Я хочу уехать… хочу… хочу…
О чём ты? Он задумался и, наконец, решился. Без угрызений совести расстегнул сумочку и заглянул внутрь:
Бл…ть!
пять толстых, перевязанных резинкой, пачек стодолларовых купюр. Словно подкошенный, журналист опустился на пол и обхватил голову руками. Ну и подарок ты преподнесла мне, подруга.
Немного придя в себя, вскочил и уже целенаправленно изучил всё содержимое. Ничего необычного: косметика, салфетки, конфеты, визитница и наушники. В закрытом на молнию внутреннем карман телефон и паспорт. Этот девайс он видит впервые: кнопочный, миниатюрный. Ничего лишнего. Даже камера отсутствует. Как и название. В списке вызовов лишь абонент под именем «Шеф». Но, посмотрев на номер, Колганов сразу понял, кто это: его помощница разговаривала с Яном Григорьевичем каждый день, иногда по нескольку раз. Но только тогда, когда журналиста не было рядом. Какие сюрпризы будут ещё? И они продолжились: в паспорте рядом с фото Оксаны написано «Решетникова Ирина Геннадьевна».


Глава 84

Впереди маячит свет. А вокруг тьма. Пустота. Пустая тьма. Шагов не слышно. И вообще непонятно, что под ногами. Но это неважно. Главное – верное направление. Направление на свет. И она упрямо продолжает идти. «Свет в конце тоннеля» - так вроде это описывают люди, пробудившиеся из состояния клинической смерти. Что ещё может быть «светом в конце тоннеля»? Совершенно верно: рождение. Ребёнок в утробе матери, прежде чем появиться на свет, движется по тоннелю. «Светом в конце тоннеля» является и перерождение, если речь о взрослом человеке.
Она ощущает себя взрослым человеком. Она вообще себя ощущает. В безвременье и безотносительности. Лишь свет. В конце тоннеля. Манит. Видится, выступает единственно возможным вариантом действия. Движение вперед.
Она не считает шаги. В этом нет необходимости, ведь каждый сопровождается ударом сердца. Темнота вокруг тоже пульсирует. Сжимается, чтобы затем расслабить объятия. Темнота хочет меня прогнать, хочет отсюда вытолкать. Значит, мне здесь не место. Эта, простая в своей очевидности, мысль мечется в её голове. Широко расставленные руки цепляются за пустоту.
По мере приближения к источнику света дышится легче. Ароматный воздух щекочет ноздри и обжигает лёгкие. Кажется, его, словно масло, можно намазать на хлеб. Свет ярок и от него приходится прикрываться ладонью. Шаг-удар сердца, шаг-удар сердца, шаг… Мне надо идти…
Постепенно глаза привыкают… и вот она убирает руку… но свет померк! Лишь… серая дымка вперемешку с яркими точками. И запах…непривычно знакомый. Запах шума, движения и напряжения. Одни светящиеся точки застыли, словно приклеенные, иные движутся. Это… это… это фонари! Это…
Она удивлённо осмотрелась: шумно и неприветливо… я раньше здесь была. Раньше… это когда? В прошлой жизни? Вокруг люди, машины и… мучительное ощущение возвращения в неизвестность. Звуки, сливаясь в какофонию, режут слух.
Она закрыла уши руками и изо всех сил зажмурилась. А потом опустила руки, открыла глаза и, чтобы не сойти с ума… впустила в себя город. А город, в свою очередь, распахнул чужестранке свои объятия.

- Лисёнок мой, я сегодня задержусь. Не жди меня, ложись спать. – Молодой человек метрах в пятидесяти успокаивает по телефону свою возлюбленную. –
- Да, да, у меня всё нормально. Просто я… да, да… просто я задержусь на работе. Синицын заболел, и половину его смены отдежурю я, а потом придёт Карпов. – Парень жестикулирует невидимой собеседнице. В трубке слышится взволнованный женский голос, но слов не разобрать. – Да, девочка моя, я тоже от этого не в восторге, но я должен… ты же понимаешь… - Всецело занятый разговором, при переходе через дорогу молодой человек не обратил внимание на запрещающий сигнал светофора и только прекрасная реакция водителя чёрной спортивной бмв спасла его жизнь. Под визг стираемых покрышек машина замерла буквально в нескольких сантиметрах от растерявшегося бедолаги. Тот раскрыл рот от удивления и замер, как вкопанный. Наконец, водитель, симпатичная брюнетка с длинными волосами, посигналила и помахала рукой, предлагая незадачливому пешеходу поскорее убраться с проезжей части. Молодой человек с трудом привёл себя в движение, а бмв, в свою очередь, взревел мотором и скрылся из вида.

- Вот придурок! По сторонам надо смотреть, когда переходишь дорогу. Эта дурёха за рулём бэхи тоже хороша! Едет так, будто ей все должны. - Две девушки, рука об руку, неторопливо прогуливаются метрах в ста и комментят увиденное. Видны только их спины.
- Да он вообще хотел перейти на красный!
Продолжая пикировку, они повысили тон и расцепили руки.
- Какой красный? Там горел зелёный!
- Красный, я тебе говорю!
- Нет, не спорь со мной, дорогая. Я прекрасно всё видела. У меня знаешь какое зрение?
- Не знаю, какое, но точно не самое лучшее. Например, отсюда я замечательно вижу… - девушка покрутила головой, выбирая предмет обстановки, на котором можно продемонстрировать остроту зрения. – Ой… - Она прижала руки к лицу и побледнела.
- Что с тобой, милая? – Подруга посмотрела на неё озабоченно. – Тебе дурно?
- Мне кажется… мне кажется… - Та запинается. – Что у меня слишком хорошее зрение. Я видела привидение.
- Ты с ума сошла! – Засомневалась подруга. – Дорогая, какое привидение?
- Девушка… в белом одеянии. Длинные светлые волосы… взгляд… такой пронзительный. – Бледнота на лице постепенно уступает место румянцу. «Острозоркая» уже не заикается, но продолжает говорить тихо и отрешённо. – Но я её уже не вижу. Она ушла… она пропала.
- Дорогая, пошли отсюда. – Подруга приобняла её за плечи. – Здесь заколдованное место: то пешехода едва не собьют, то появится привидение.

В какой-то момент их взгляды встретились: праздно шатающейся девушки и «привидения» в белоснежном одеянии. «Привидение» отвернулось и опустило голову. А перепуганную девушку потащила прочь подруга.
Меня увидели. «Привидению» стало некомфортно. Меня увидели потому, что я дала волю чувствам. Необходимо себя контролировать. Я обязана держать себя в руках. Она закрыла глаза и перестала дышать. Одна минута, две… пять… она не задыхается, не испытывает судорожную потребность вздохнуть. Лишь отчётливое осознание того, что в этом состоянии может находиться неограниченно долго. Вместе с тем эмоции сглаживаются, мысли проясняются и сглаживаются… И когда посмотрела туда, где несколько минут назад находились две девушки, тех след давно простыл.
Она расправила плечи и вдохнула полной грудью. Уверенность и спокойствие переполняют тело. Зрение, слух и другие органы чувств – на высочайшем уровне, недоступном обычному человеку. Она ощущает себя силой, но не ведает своей миссии.
Внезапно «привидение» вздрогнуло и напряглось, сердце неистово заколотилось. Ноздри щекочет до боли знакомый запах, который она, тем не менее, не может вспомнить… Все усилия по приведению в порядок эмоций оказались напрасными: в поле зрения попал молодой человек, быстрым шагом направляющийся к дверям увеселительного заведения.


Глава 85

Потрясённый, Колганов вернул вещи в сумочку и выскользнул из квартиры. И, пока ехал обратно за кулоном, пытался привести мысли в порядок. Земля под ногами покачнулась. Но, странное дело, задавать вопросы или, того хуже, устраивать разборки не хочется. Оксана ведёт свою игру и, немного перебрав, отошла от правил и прокололась. Ну, бывает. Пустяк. Его помощница поддерживает связь с его же шефом. «Шефом». Ну, нормально. Принципиально за спиной самого Колганова. Ну, бывает. Может, это мера контроля? А контроль идёт рука об руку с доносом. Бл…ть, как же я раньше не догадался?
В заведении того бармена нигде не было видно. Журналист взял сок и с полчаса сидел, высматривал. Пока не надоело.
- Слушай, дружище, тут твой коллега работает. Такая модная причёска, - Колганов показал на себе, - выбрито по бокам и сзади хвостик. Где он?
Бармен посмотрел на него устало.
- Никита что ли? Он свалил час назад.
Колганов не смог скрыть удивления.
- Когда вернётся?
- Он уже не вернётся. – По лицу бармена видно, что он явно недоволен. – Сказал, ноги его здесь не будет.
- Чёт не догоняю, - журналист не ожидал такого поворота событий.
Собеседник вздохнул, словно набираясь терпения.
- Никитос написал заявление на увольнение. Сказал, мол, всё к чёрту, надоело. Я ему говорю «доработай смену, тебя же не рассчитают». А он махнул рукой.
- Весело, - хмуро процедил Колганов.
- Ты его знакомый? – Парень изучающе посмотрел на журналиста. – Ощущение, что я где-то тебя видел. Но у Никитоса нет друзей, заказывающих в баре один сок.
- Я ему денег должен. – Тот от напряжения барабанил пальцами по столешнице. – Он ничего не передавал?
- Нет. – Бармен покачал головой. – Этот козёл просто написал на бланке меню заявление и свалил. А теперь мне за двоих расхлёбывать.
Колганов сжал стакан с напитком так, что костяшки пальцев побелели.
- Не знаешь, как его найти?
- Запиши телефон. Он снимает однушку где-то в Царицыно. Больше ничем помочь не могу.
- Ладно, спасибо.
Колганов вышел и набрал номер. Вместо гудков раздалось «номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети».


Глава 86

- Ты изменилась, Маржана. – Ян Григорьевич вглядывается в лицо дочери и пытается осознать нахлынувшие эмоции. С одной стороны, личина, внешняя оболочка, пусть и с незначительными изменениями, прежняя. С другой, внутри не прежняя импульсивная, непредсказуемая и… родная сердцу дочь, но… непонятное нечто. Лишь ею кажущееся и оттого вызывающая… страх. Да, страх.
- Ты же сам этого хотел, папа. – Тон Маржаны ровный и бесстрастный. – Никто тебя не принуждал.
- Я хотел сделать тебя бессмертной… - Начал было Ян Григорьевич, однако Маржана его перебила:
- Ты принёс меня в жертву своим планам. – Она медленно приблизилась и смотрела на него изучающе. – Никто не заставлял тебя брать в руки Атам. Верно?
- Я хотел подарить тебе новую жизнь, потому что твоя была пустой и никчёмной! – Выпалил Ян Григорьевич. Ноги онемели и не слушаются. Тело тоже словно сковано цепью. Вместе с тем, поднимающаяся адреналиновая волна постепенно чувство страха притупляет. На его место приходит… пустота. Взгляд желтых, с длинным узким зрачком, глаз гипнотизирует и расслабляет. Мужчина вдруг осознал себя жертвой, чучелом животного из гостиной. Раньше он был охотником, всегда атаковал. Отныне всё поменялось местами: он жертва и не в состоянии даже пошевелить пальцем. – Я не хотел, чтобы ты кончила, как твоя мать!
- Какая-никакая, она была моя, папа. – Маржана перешла на усыпляющий шёпот и вдыхала запах эмоций стоящего перед ней человека. Отцом она его называет, скорее, по привычке. Ведь он, хоть и первый среди Холодных, всего лишь человек. А она… - Впрочем, оставим семейные распри в прошлом. Несмотря на то, что я не только не указала тебе дорогу к Огню Солнечных, сама в него угодила. Чтож, прости, что не оправдала твоих надежд. Но я вернулась. Ты и сам этого не ожидал, верно? Вернулась другой: стала сильнее, умнее и не ведающей человеческих эмоций. Но ведь это хорошо, правда? Папа, ты же сам этого хотел. – Маржана прервалась и некоторое время молча смотрела на когда-то бывшего её отцом человека. Она была не совсем искренней, сказав, что утратила способность испытывать эмоции. На самом деле, это не так. Вернее, не совсем так. – Только есть нюанс: отныне я сама буду решать, что мне делать. Я ведь уже взрослая, верно? Впрочем, некоторые цели у нас совпадают: ты жаждешь одержать верх над Солнечными, а я хочу отыскать одну из них. И здесь мы можем друг другу помочь. – Она провела рукой с непривычно длинными чёрными ногтями по бледному лицу Яна Григорьевича. – Ты же мне поможешь, папа?


Глава 87

Ложиться спать смысла нет: вставать через два часа. Колганов стянул мокрую от пота футболку и встал под прохладный душ. Совершенно очевидно, что в пареньке взыграла алчность: завладев дорогим украшением, тот предпочёл скрыться. В принципе, если сильно захотеть, Никитоса найти можно. А если попросить об этом Яна Григорьевича, то сие произойдёт ещё стремительнее. Однако придётся назвать истинную причину обращения. К тому же, после недавних событий, обращаться к Лазаревскому уже не хочется: обида клокочет в груди.
Колганов вынужден признаться самому себе: он так много возомнил о себе, своей значимости для отставного дипломата, что недоверие того просто подкосило. Сам виноват. Надо оставаться тем, кто ты есть на самом деле – простым журналюгой. Не самый хорошим, но и не самым плохим.
А может, так надо? Если ты на крупной руководящей должности, то должен иметь несколько независимых друг от друга каналов контроля за подчинёнными. И любой на месте Лазаревского поступил бы точно также. И Колганов тоже. А кто тогда контролирует Оксану? Или, как её там, Ирину…?
Колганов включил компьютер и принялся искать в соцсетях Решетникову Ирину Геннадьевну. Однако, безрезультатно: той Ирины, которую он знает как свою помощницу Оксану, нигде нет. Тогда несколько расширил возрастные рамки. Результат аналогичный. ВК, Инстаграм, Телеграм, Одноклассники, Твиттер и Фэйсбук – её нигде нет.
Стоп! А что я знаю про Оксану? Журналист изо всех сил сжал кулаки и заскрежетал зубами. Потому что правильный ответ звучит так: ничего. Ни-че-го! Девушка делилась своим прошлым крайне неохотно. Мол, не хотела вспоминать. Впрочем, кое что известно. Но общей картины не меняет: 24 года, москвичка. Замужем не была, детей нет. С её слов, несколько лет встречалась с программистом. Затем тому предложили контракт за границей, а она осталась здесь. Разумеется, он ей предлагал. И ей даже не пришлось бы искать работу: его денег хватило бы обоим. Но она выбрала Родину. Как патриотично. После разрыва принципиально удалилась с виртуального пространства. Ещё есть парочка близких подруг, с которыми иногда разговаривает по телефону. Как-то вскользь обмолвилась о том, что папа занимает крупную должность в фармацевтической компании. Но Оксана принципиально предпочитает зарабатывать на жизнь сама. И, кажется, всё. Впрочем, в офисе ксерокопия её паспорта. Можно пробить по номеру…
И с этим, на поверку оказавшимся малознакомым человеком, он периодически делит кров и постель.
Отсюда следующий, неутешительный, вывод: не он познакомился с Оксаной-Ириной и предложил работать вместе, а Ян Григорьевич подстроил эту встречу. Затем великодушно «благословил» их отношения. А девушка, как актриса, лишь отрабатывает номер. За гонорар, случайно обнаруженный в её сумочке. Ничего личного. Только бизнес.
Стараясь сохранять спокойствие, Колганов уединился в другой комнате и взял с полки подарок Яна Григорьевича – шкатулку с пулей. Вытащил пулю. Шкатулка как шкатулка. Красивая, украшенная резьбой… Деревянная…
Изо всех сил шмякнул её о пол. От резкого звука даже отшагнул назад, прикрывая глаза рукой… Среди мелких щепок-осколков выделяется один, инородного происхождения. При ближайшем рассмотрении оказавшийся небольшим твердотельным накопителем. Осталась пуля. Внешне не вызывающая подозрений… деформированная, как и положено… Небольшое усилие плоскогубцев, и задняя стенка с щелчком отлетела. Из оказавшейся полой пули на стол высыпались тонкая пластиковая мембрана, маленькая проволочная катушка и магнит. Пассивный динамический микрофон.
Колганов посмотрел на дрожащие от волнения руки, затем перевёл взгляд на часы. Ещё успеваю.


Глава 88

На щеке до сих пор ощущение её прикосновения. Такая же, как у него самого, холодная рука. Со страшными хищными когтя… то есть ногтями. Ногтями, очень похожими на когти. Она намного его сильнее. И даже не скрывает этого. Не упивается, не кичится. Просто не считает нужным маскировать.
Ян Григорьевич рухнул в кресло и содрогнулся от собственных мыслей: чувствует себя устаревшим, слабым и никому не нужным. Вот так всё изменило необъяснимое возвращение Маржаны. Да, это правда: она не справилась с возложенной на неё задачей. Тем не менее, исходящее от неё могущество и сила заставляют думать о том, что у неё всё впереди. У Холодных всё впереди. А это значит…
А это значит, что он, Ян Григорьевич, не вечен. Рано или поздно придётся уйти, освободить место преемнику. Умному, сильному, решительному, неуязвимому и холодному как… змея. А ещё лучше являющемуся таковой: ведь лишь змея в состоянии проглотить Солнце. А он не более, чем человек. Сколько ни пей грога. Как ни прискорбно, но с этим придётся смириться.
Для неё совершенный пустяк то, что для него решительно невозможно: менять обличье и проникать в любые места. Даже в его собственный дом с самой лучшей в мире охраной.


Глава 89

Камера с датчиком движения надёжно спрятана среди брёвен детского городка, а дополнительный микрофон прикреплён к дубу. Готово. Пора возвращаться. Уверенности в том, что, последовав сну, поступает правильно, нет. И вообще, кто, будучи в трезвом уме, принимает сновидения за реальность? Но Пси кажется самой что ни на есть настоящей: как грязь на руках и непонятные раны.
Объясняющиеся излишками алкоголя накануне, и никак иначе…
Почему? Кто знает. Может, из-за того, что странный сон не отпускает, может… Наступившее утро солнечными лучами разъедает воспалённые глаза. Колганов зажмурился и почувствовал горячие капли, стекающие по небритым щекам. Лишнего времени нет, но, странное дело, чем сильнее вдыхает окружающую свежесть, тем безразличнее становится фактор времени.
И сейчас, лёжа на траве под древним дубом, совсем не хочется думать об ожидающей городской суете, выборах и тому подобной чепухе. Кстати, сегодня День тишины. Журналист с удовольствием бы перенёс этот закон на отношения с Оксаной: чтобы любые разговоры между ними оказались под запретом. А в идеале, и с Яном Григорьевичем. Всё решено. Окончательно. После выборов ухожу из политики и из «9-го дня». Пусть Лазаревский забирает всё и катится к чертям. Все его деньги, которые не успел потратить, верну тоже.
И, как всегда после принятия трудного решения, стало легче. Но от мыслей о девушке в глазах защипало снова. Может, её сдать? Тогда её… нет. Хотя… может и…
Она его предала. Одно слово «шефу», и тот Оксану-Ирину уничтожит. Колганов криво улыбнулся и представил, как именно она кончит свои дни: несчастный случай… или ДТП… или просто выстрел в голову под предлогом ограбления. Главное, Лазаревский тянуть не будет. Это точно. А потом расправится с уже не нужным и представляющим опасность Колгановым. Замечательно.
Журналист обхватил голову руками и застонал. Она меня предала. Она меня… Хотя нет, не предала. Оксана не могла его предать потому, что играла уготованную роль изначально. Ей за это заплатили, и она справилась. Ну, почти. А о промахе никто не узнает. Он не скажет Яну Григорьевичу ничего. Он её простит. И пусть она идёт дальше своей дорогой.
Колганов поднялся и вытер слёзы. Хватит распускать сопли. Пора двигать.


Глава 90

- Александр Дмитриевич?
Звонят с неизвестного номера, но Марченко узнал голос сразу.
- Здравствуйте, Оксана.
Девушка не смогла скрыть удивления, ведь они виделись всего один иди два раза.
- Вы меня узнали?
Для следователя это не более чем привычка, на которую давно перестаёшь обращать внимание: профессиональная привычка запоминать.
- Конечно.
- Александр Дмитриевич, я хотела сказать… - Она замялась. - Не знаю, может, это глупо… Но у меня нехорошее предчувствие.
- Рассказывайте, - приободрил он.
Абонент немного воспрял.
- Знаете, после того, что произошло, я всерьёз опасаюсь за жизнь Егора.
- Я тоже, - вырвалось у Марченко.
- Вам что-то известно? – Забеспокоился голос на другом конце провода.
- Нет. – Он поспешил успокоить и без того паникующую помощницу Колганова. – Просто расскажите, что произошло.
- Только что позвонили в редакцию и попросили связать с Колгановым. – От волнения Оксана прокашлялась. – Такой глухой, невнятный голос. Словно говорили через полотенце. Я сказала, что он сейчас не здесь, а в офисе Владимира Иванова, в его штабе. Тогда мужчина попросил передать, что у него есть информация касательно прошлогоднего убийства некоего Лапина и покушения на самого Егора. И, если Егору это интересно, пусть сейчас же приезжает. Тот человек будет ждать его ровно два часа, а потом уйдёт.
Слушая сбивчивый рассказ, Марченко от волнения сломал карандаш.
- Егор уже уехал?
- Сразу же. – Она всхлипнула. - И не отвечает на звонки.
Полицейский заволновался: дело принимает нешуточный оборот.
- А с какого номера звонили?
- Частный вызов.
Он выбросил половинки карандаша в урну и вскочил. На оперативку попасть уже не судьба. Да и хрен бы с ней.
- Где это место?
- Понимаете… - Девушка, прежде чем продолжить, высморкалась. - Мужчина строго-настрого передал, чтобы Егор был один. Я боюсь за него. Мне страшно…
- Оксана, где это место? – Перебил её Марченко: времени на сантименты нет.
- Обещайте, что сейчас же туда поедете, - взмолилась она.
- Обещаю, - следователь зашагал к двери.
Но помощница Колганова, судя по всему, потеряла самообладание окончательно.
- Скажите, что с ним всё будет в порядке, - она уже рыдала.
- Оксана, мы теряем время. – Марченко, как и любой нормальный мужчина, не выносил женских слёз. – Куда поехал Егор?
- Сейчас скажу. – Она пыталась взять себя в руки. – Я записала. И, кстати, он хотел перед вами извиниться.
Извинение Колганова – это последнее, чего можно было ожидать.
- За что?
- За статью «Удавка на шее избирательного права». Там же критика лично вас.
- Да ладно. – Буркнул полицейский, всё же приятно удивлённый. – Мне не привыкать.
- Понимаете, Егор – хоть и главный редактор, всё же человек творчески подневольный. – Объясняла она очевидное. – И если Ян Григорьевич подготовил материал, то он должен быть опубликован.
- Эту статью написал Лазаревский? – Без ложной скромности, ответ на этот вопрос и впрямь интересен.
- Да, лично он. – Подтвердила Оксана. – И настоял на скорейшем выходе.
- Понятно. – Марченко, тем временем, вышел на улицу и направлялся к машине. – Чтож, будем знать, что Ян Григорьевич таит в себе множество талантов, среди которых эпистолярный.
- Нашла! – Взволнованно воскликнула собеседница.
Полицейский сел за руль и захлопнул дверь.
- Я весь внимание.


Глава 91

- Егор, есть серьёзный разговор.
Колганов немного отошёл от событий прошедшей ночи и раннего утра, теперь воспринимающихся как неприятные галлюцинации.
- Слушаю внимательно, Ян Григорьевич.
- Касательно твоего будущего. – Уточнил тему собеседник. – Я решил снять с тебя все обязательства по отношению ко мне. Журнал, деньги по контракту – всё останется тебе. Захочешь уйти – пожалуйста. Разумеется, после официального оглашения результатов.
- Хорошо, - только и выдавил удивлённый журналист.
- А если захочешь сотрудничество продолжать… - Мужчина осёкся. – В общем, ты понял. Это серьёзный разговор, требующий уточнения ряда моментов. Сейчас уеду по делам, а через час… нет, через полтора, жду тебя в месте, где снимали интервью. Где дуб и детский городок. Помнишь?
- Конечно, помню! – Молодой человек воскликнул несколько громче, чем того требует ситуация.
- Там красиво. – Тон Яна Григорьевича потеплел. – Хотелось бы ослабить галстук, снять туфли и поговорить по душам. Никаких лишних глаз, только ты и я. Понимаю, не самое подходящее время. Но, чёрт подери, слишком от всего этого устал. Да и ты, думаю, тоже.
Закончив разговор, Колганов едва не запрыгал от радости.


Глава 92

Марченко несколько раз набирал номер Колганова, но тот разговаривал. Звонивший незнакомец зашифровался, и узнать его по номеру нельзя. Время тоже выбрано интересное – День тишины. Словно человек или не собирается устраивать информационный повод перед выборами, или знает, что ему это не удастся.
Ещё известно, что Лазаревский не в курсе. Оксана сначала хотела ему рассказать, но тот, по её словам, был слишком занят и попросил не отвлекать. Поэтому, кроме девушки и самого звонившего, о происходящем знают только двое: один должен быть на месте, второй только едет.
Полицейский оставил машину на парковке Бирюлёвского дендрария, и заспешил в указанное место. Здесь, оказывается, снимали одно из интервью Иванова. Оксана описала приблизительно, как его найти. Марченко старался избегать открытых мест и прижимался к лесопосадке, насколько это представляется возможным. Потому как незнакомец настаивал на встрече тет-а-тет, и пиариться лишнему не следует. Если у информатора сообщник, или несколько, то следователя без труда обнаружат на подступах. Но наличие организованной группы, к сожалению, лишь констатирует недобрые намерения звонившего.
Вот уже близко. Дерево, похожее на дуб и нагромождения рядом. Это оно. Но, кроме самого Марченко, поблизости ни души. Судя по времени, он немного задержался и все разошлись. Я опоздал. Чтож теперь.
Облегчённо выдохнув, чуть сбавил шаг. Телефон Колганова по-прежнему занят. Что за чёрт? Но, подойдя немного ближе, грязно ругнулся и бросился изо всех сил к дереву.


Глава 93

Ян Григорьевич стоит спиной и держит небольшой кожаный портфель. На оклик повернулся неторопливо, словно в замедленном видео. Мужчина молча смотрел на Колганова и ещё какое-то время сохранял выражение задумчивости.
- А знаешь, Егор, это риск.
- Вы о своём предложении? – Предположил несколько запыхавшийся Колганов.
- О своих действиях. – Лазаревский прищурился. – Сейчас переломный момент. Пан или пропал.
- Вы можете забрать свои слова обратно. – Колганов чуть сник. – Это ваши деньги и…
- Я не об этом, Егор. – Перебил Ян Григорьевич. – Деньги для меня пустяк. Я мог бы заплатить тебе в десять раз больше и даже этого бы не заметил. Дело не в деньгах, а в результате. Сейчас я впервые чувствую неуверенность. А это такая редкость… Тем не менее, пойду до конца. В этом моя суть и моё предназначение.
- Ян Григорьевич, я вас не понимаю, - признался журналист.
- А я объясню. – Мужчина улыбнулся краешками губ. – Мы здесь как раз для этого. Чтобы расставить точки над «и».
В Колганова закралось нехорошее предчувствие. Тем временем Ян Григорьевич ровным тоном продолжил:
- У нас двадцать девять процентов. Неплохой результат. Мы проделали хорошую работу. Но этого мало. Не скажу, что ожидал большего. Всё-таки пожил достаточно и смотрю на вещи трезво. Поэтому разработал план. Разработал заранее. Но существовала одна деталь, мешающая его исполнению: ты был нужен мне как Хранитель карты, пусть и бестолковый. Как ключ к вратам Храма Солнечных. Ведь ты единственный из моего окружения, кто в нём побывал. Но нашлась моя пропавшая дочь Маржана. И она это сделает за тебя.
- Что-что? – Молодой человек, хоть и ощущал серьёзность происходящего, ничего не понимал.
Ян Григорьевич посмотрел насмешливо.
- Ты правда ничего не помнишь?
- А что я должен помнить? – Колганов пожал плечами. – О чём вообще разговор?
- Когда ты надел кулон, ничего не почувствовал?
Журналист почувствовал себя рыбой, вытащенной из воды.
- Откуда вы знаете про кулон?
- О, друг мой, я знаю всё. – Мужчина неприятно расхохотался. – Особенно, что касается тебя.
Колганов не выдержал.
- Оксана…
- Да, она сильно мне в этом помогла. – Подтвердил собеседник. – Но и не только она. Мы умеем опутывать сетями.
Журналист ощутил собственную ничтожность вкупе с всевластием человека, стоящего напротив. Однако старался не подать виду.
- Мы это кто?
- Холодные. – Лазаревский посерьёзнел. – Кулон над тобой не властен. Иначе бы ты тронулся рассудком или превратился в труп. Сила золота, как правило, волю людей подавляет. Она бессильна либо перед Ратниками и Святыми, а ты, судя по всему, к ним не относишься; либо перед теми, над кем держат обережный круг. Кто-то тебя охраняет, Егор, кому-то ты не безразличен.
- Что? – Колганов, отказываясь верить, покачал головой. – Я пошёл. Вы, кажется, сами сошли с ума.
- Стоять! – Ян Григорьевич выхватил из портфеля пистолет с глушителем и направил на журналиста.
- Ваш любимый «глок». - Изумлённый Колганов выдавил первое, что пришло на ум.
- Да. – Согласился оппонент. – Заряженный золотыми пулями, смоченными ядом Змея. Так что обережный круг тебе не поможет.
Колганов было двинулся в сторону Лазаревского, однако тот сделал предупреждающий знак и нацелил оружие молодому человеку в грудь.
- Егор, ты же прекрасно знаешь, как я стреляю. Поэтому без глупостей.
- Почему вы хотите меня убить? – Колганов решил тянуть время.
- Вопрос поставлен неверно. – Поправил Лазаревский. – Замени «хочу» на «должен».
Колганов предпринял тщетную попытку:
- У вас есть выбор.
Однако стальной блеск глаз собеседника яснее тысячи слов.
- Да, есть. Выиграть или проиграть. И какой же, по-твоему, сделаю?
Не дожидаясь ответа, продолжил:
- Егор, революции нужны жертвы. В данном случае, революция должна произойти в умах простых граждан. Должны быть причина и повод. Причина – предусмотренные законом выборы президента, которые состоятся завтра. Повод – убийство яркой смелой личности, осмелившейся говорить правду. Именно этот повод поднимет в людях протест. Пусть кратковременный, но мне большего не надо. Именно этот повод заставит людей ставить галочку напротив фамилии Иванова. Как поклонение и дань уважения тебе. Какие предусмотренные законом способы выражения свободной воли ещё не подавляются? Только выборы. Если бы твоё убийство произошло накануне социологических опросов, то, поверь, мы бы набрали не двадцать девять, а все пятьдесят. А это гарантированная победа. Но власть бы засопротивлялась: продажные соловьёвы и киселёвы принялись бы мутить сознание основной массы зрителей, и народный гнев в день голосования свой потенциал значительно бы утратил. Поэтому сейчас – самое время. Оппоненты просто не успеют ничего противопоставить.
Колганов сжал кулаки в бессильной злобе.
- Именно поэтому предыдущие два покушения – лишь инсценировка?
- Верно. – Согласился собеседник. – Так сказать, раскачка эмоций и привлечение внимания к твоей персоне. Репетиция парада.
- Марченко мне об этом говорил, но я его не слушал. – Колганов не смог сдержать горечь. – Вот идиот.
- Самокритика — это хорошо. – Похвалил мужчина. – Только слишком поздно. Ты видел то, что хотел видеть. Это слабость многих людей. Не кори себя тем, что оказался одним из многих.
Держа в уме наличие датчика движения на камере, Колганов не стоял как истукан. В то же время опасался излишними телодвижениями провоцировать собеседника или вызвать у него подозрения. Впрочем, отставной дипломат не только сохраняет спокойствие, но и позволяет себе улыбаться. Чувак, тебе весело от того, что сейчас совершишь преступление? Заснять на камеру собственную смерть – это круто. Ради этого… стоит жить. Он демонстративно рассеянно посмотрел туда, где спрятал камеру. Вроде на месте. И, не выдержав, подмигнул. Умирать ох как не хочется. Лишь надежда на то, что запись попадёт в правильные руки, та самая ложка мёда в бочке дёгтя. А если нет? Если люди Лазаревского, убирая брёвна, наткнутся на камеру и уничтожат запись? Ведь не оставят же этот срам… По иронии судьбы здесь, в этом самом месте, несколько часов назад, хотелось расслабиться и от всего убежать. От выборов, разочарования в Оксане и от собственного чувства вины перед Марченко. Хотел? Так получай! Воля твоя исполнена, о Великий Егор Анатольевич!
- Моё убийство перед выборами постараются замять, - предупредил он Лазаревского.
- Верно. – Тот не думал возражать. – Я предусмотрел и это. Более того, разыграю целое представление. Интересно?
- Расскажите. – Колганов пожал плечами. - Хоть поживу ещё. В какой-то момент даже думал, что Иванов – это кремлёвский проект. Но всё гораздо хуже. Вы – исчадие ада.
Ян Григорьевич расхохотался.
- Хорошо держишься, Егор. – Заметил он одобрительно. – Из тебя бы получился отличный помощник в моих делах.
- А что вы хотите? – Огрызнулся молодой человек. – Чтобы я умолял сохранить мне жизнь? Не дождётесь.
Лазаревский не переставал улыбаться.
- Хочешь, прострелю тебе колено.
- Нет. – Признался журналист, будучи не в восторге от такого возможного развития событий. – Лучше расскажите про спектакль.
- Хорошо. – Согласился мужчина. – Но у нас мало времени, постараюсь быть кратким. Сегодня утром Оксана внесла на твоём телефоне номер Марченко в чёрный список. Потом позвонила ему с липового номера и сообщила, что тебе грозит опасность. Поэтому сейчас, как нормальный полицейский, он мчит сюда и безуспешно пытается до тебя дозвониться. Его номер, кстати, так и останется у тебя в нежелательных. Когда найдёт это место, обнаружит тебя бездыханного. Разумеется, я уже буду в штабе и с железным алиби. А случайно проходящий мимо человек совершенно случайно увидит склонившегося над твоим телом Марченко и подумает, что происходит что-то неладное. И сделает несколько снимков. Выложит в соцсетях. Далее дело техники и твоих коллег. Сюда нагрянет куча съёмочных групп и кадры с места события взорвут информационное пространство. Пусть ненадолго, но до главного события осталось совсем немного.
Колганов понял, что его собственный план – карточный домик. И даже после смерти продолжит создавать проблемы ни в чём не повинному следователю.
- Потом Марченко посадят за моё убийство? – Оба понимали, что этот вопрос – риторический.
- Совершенно верно. – Тем не менее, ответил Ян Григорьевич. – Есть личный мотив – твоя разгромная статья. Плюс парень совсем недавно извинялся за собственную глупость лично передо мной. Всё это пошатнуло его психическое здоровье, и он слетел с катушек.
- На оружии нет его пальцев, - возразил молодой человек.
Сказанное никак не повлияло на отставного дипломата.
- Плевать. В органах есть мои люди. Марченко раскатают по полной. Он вообще зашёл слишком далеко – приблизился к нашему священному месту. И ты, и он – вы оба останетесь в прошлом. Если и останется в живых, выйдет на свободу никому не нужный. А ты… честно говоря, убивать тебя совсем не хочется.
У Колганова пересохло во рту.
- Что будет с Оксаной?
- Тебе ли не всё равно? – Удивился мужчина. – Она же тебя использовала.
- Вы тоже меня использовали, - парировал журналист.
- У нас было взаимовыгодное сотрудничество. – Возразил Ян Григорьевич. – Разве нет? Просто обстоятельства так сложились, что тебе надо умереть. Признаюсь, планировал твою смерть изначально. Но в более отдалённой, туманной перспективе. Однако события разворачиваются гораздо стремительнее, чем ожидалось.
- Так что с ней будет? – Молодой человек повторил вопрос.
Лазаревский пожал плечами.
- Она просила новый паспорт. Хочет уехать за границу и начать жить заново. И ты, одной ногой преступивший черту иного мира, уже знаешь её будущее: попадет в ДТП. Откажут тормоза, и она потеряет управление.
- Ты старый козёл! - Зарычал Колганов и, сжав кулаки, бросился на противника.
Тот сделал шаг назад и потянул за спусковой крючок. Колганов почувствовал тупую боль в животе, однако продолжил движение. Кажется, прошла насквозь. Ещё выстрел. Ноги перестали слушаться и,
задет позвоночник
чтобы не упасть, ухватился за лацкан пиджака Лазаревского. Однако тот не отходит. Немеющим животом журналист почувствовал, как упёрся во что-то длинное и твёрдое. Он поднял глаза и наткнулся на жёсткий, беспощадный взгляд. Холодный взгляд.
- Ты… сука… - Губы едва шевелятся. – Да я тебя…
После следующего выстрела руки разжались. Колганов ощутил во рту вкус тёплой земли и травы. Потом кто-то выключил свет.


Глава 94

Холодно. Холодно и одиноко. Страшно. Он лежит на сырой траве, продрогший и обессилевший. Кажется… Да, начинается дождь. Редкие капли распечатываются о лицо и неприкрытые рубашкой кисти. Вспышка молнии на мгновение озарила пространство и через секунду прогремел гром.
А потом начался ливень. С места в карьер. Без предупреждения. Холодная вода заливает глаза и проникает в нос. Человек хочет перевернуться или хотя бы прикрыться рукой, но не может. Поэтому просто задерживает дыхание и замирает. А вода, тем временем, прибывает. То и дело становится светло, как днём. Но осмотреться возможности нет: стоит приоткрыть глаза, как в них норовить попасть вода. Обидно.
Ливень усиливается. Хотя, кажется, куда уж сильнее. Человеку мерещится, что сейчас он всплывёт и, подобно сплавляемому бревну, возьмёт курс в неизвестность. Вода уже вовсю заливает нос и человек начинает её проглатывать. Но дышать становится всё сложнее и сложнее. Словно кто-то стоит над ним и упоённо поливает из шланга. Я сейчас задохнусь.
И вот очередной урывочный вдох превратился в затяжной кашель. У человека кружится голова. Я умираю. Отчаянная попытка, не смотря ни на что, вдохнуть… Но не получилось. Всё. Мне конец…

…Тепло ласкает кожу и проникает внутрь. Звуки. Непонятные звуки. Треск и мягкий шёпот. Ещё запах. Непонятный, но удивительно… вкусный. Да, вкусный. Человек с трудом разомкнул слипшиеся веки и от неожиданности вздрогнул: он лежит около огромного костра, а вокруг нимфы крутят хоровод. И что-то шепчут. Неуловимое и непонятное. При детальном рассмотрении нимфы оказываются девушками в полупрозрачных, едва прикрывающих прекрасную наготу, одеяниях. Девы парят над землёй и не обращают на человека никакого внимания. Кто вы?
Он ещё какое-то время любовался прекрасными созданиями, потом прикрыл потяжелевшие веки. Где я? Где-то внутри ещё затаились остатки озноба. Но он отступает и вскорости будет повержен. Жаркое дыхание костра перемежается с упругими порывами воздуха от юных танцовщиц.
Громкий щелчок головёшки заставил человека снова открыть глаза. Одна из девушек вышла из круга и неторопливо направляется к нему. В руке что-то держит. Это… это ветвь. Берёзовая ветвь. Незнакомка склонилась над человеком. Лица не разобрать, потому что длинные светлые космы легли на его глаза. Ноздри щекочет нежный аромат юного тела. Человек чувствует, что девушка положила берёзовую ветвь на его грудь. Кто ты?
Она гордо поднялась и, не сводя глаз с человека и не поворачиваясь к нему спиной, попятилась. Влилась в круг и снова превратилась в одну из многих. Человек, к своему удивлению, смог пошевелить рукой. Он слегка приподнялся, взял ветвь и с интересом принялся её рассматривать. Словно видит впервые. А когда перевёл взгляд на окружающее пространство, то… Вокруг никого нет. Ни костра, ни танцующих прекрасных незнакомок. Никого, кроме него самого и берёзовой ветви в руке. Кто я?


Глава 95

Едва завидев лежащего человека, Марченко сразу почувствовал, кто это. Вот чёрт! Футболка на груди журналиста измазана кровью и пробита в трёх местах. Дрожащей рукой полицейский замерил пульс. Живой. Живой! Дыхание слабое, но ровное. Однако под футболкой, хоть и перепачканной в крови… совершенно целое тело. Полицейский перевернул находящего в бессознательном состоянии Колганова на живот и осмотрел спину. Так и есть: кровь и три выходных отверстия на одежде. Однако и на спине никаких ран нет. Понявший всё, отёр со лба крупные капли пота и устало растянулся рядом.
Колганову, как когда-то самому Марченко, умереть просто не позволили. Значит, топтать нам с тобой эту землю, брат. Но лежать не время. Надо отыскать и собрать гильзы и пули. Что касается первых, то найти их труда не составило: они лежат практически под ногами. Что же касается пуль, то, когда Марченко отыскал первую и поднял, то обомлел. Золотая? За спиной раздался шорох.
- Прривет Марченко! - Колганов перевёл взгляд на окровавленную футболку и скривился.
Полицейский продемонстрировал найденную улику.
- Смотрю, на тебя не жалеют даже золотые пули.
- Что? Аа, - Колганов вяло отмахнулся, - это всё прихоть старого охотника.
Собеседник сразу догадался, о ком именно речь.
- Что произошло?
Журналист устало вздохнул.
- Долгая история.
- Так расскажи, - предложил следователь.
- Я… я… - Колганов закряхтел, изменился в лице и, сделав неимоверное усилие, приподнялся на дрожащих руках. – Я живой, живой.
- Да, ты живой. – Полицейский уселся рядом. – Чтобы не грузить твою неокрепшую психику, предлагаю считать это инсценировкой. Потом расскажу, что именно с тобой произошло.
- А… а откуда ты знаешь? – Журналист уставился на него подозрительно. – Ты с ними заодно?
- С кем?
- С Яном…
- О, нет. – Марченко покачал головой. Быть с ними заодно? – Я, скорее, против. Просто однажды, по его прихоти, мне тоже пришлось умереть. Затем воскреснуть. Но уже наперекор. Так почему ты впал в немилость? Почему он в тебя стрелял?
- Как много вопросов. – Колганов снова и снова переводил взгляд на дырявую окровавленную футболку. – Сейчас важно другое: как быть с тем, что тебя сфотографировали над моим телом? Ты вроде как убийца.
Марченко нахмурился и осмотрелся.
- Не дёргайся, уже поздняк. – «Успокоил» свежевоскресший. – Сейчас эти снимки в интернете и сюда едет съёмочная группа. А, может, и не одна.
- Вот замес… - Марченко мрачно осознал, что, как только увидел лежащего Колганова, совсем забыл про осмотрительность. – Так понимаю, Лазаревский, прежде чем продырявить тебя ювелирными боеприпасами, сболтнул лишнее?
- Да. – Подтвердил Колганов. – По замыслу старого пройдохи я – светоч правды и всего самого светлого, а ты – злобное орудие Кремля. Ты меня застрелил потому, что я проливаю истину на измождённые нынешним режимом души людей.
- И на волне народного гнева Иванов завтра с треском побеждает на выборах, - Марченко довёл фразу до конца.
- Совершенно верно, товарищ полицейский. – Журналист криво улыбнулся. – Ценой моей жизни и твоей свободы.
Тот блаженно растянулся рядом.
- Слушай, я как-то легче тебя отделался.
- Нифига подобного! – Запротестовал Колганов. – Я вроде как мертвый и уже в раю. А ты гниёшь за решёткой, а потом, после освобождения, подвергаешься остракизму.
Марченко зашёлся в истерическом смехе.
- Чему-чему, а этому ещё не подвергался!
- Нам надо уходить. – Забеспокоился журналист. – Правда, я ещё слаб, но вроде оклёмываюсь.
- Сними футболку. – Посоветовал зашедшийся в кашле собеседник. – А то распугаешь бабушек.
Колганов, не без труда, освободился от одежды.
- Покажи пули, - с интересом попросил он.
Марченко ссыпал их в протянутую ладонь.
- И правда золотые. – Журналист, совершенно забывший, что эти пули его и прошили, восхищённо присвистнул.
- По персоне и материал, - потроллил следователь.
Шутка прошла незамеченной.
- А можно одну оставлю себе? – Взмолился Колганов.
- Ты уже оставил себе одну? – Марченко не удержался от очередного подкола. – Мало?
- Так я её сдам как лом, - последовал ответ.
- Лучше заберу их как вещдок. – Полицейский посерьёзнел, затем подмигнул. – А если настанут трудные времена – поступим по-твоему и разделим деньги.
Колганов напоследок полюбовался трофеем и вернул. Пуля, пуля… а, вспомнил!
- Кстати… та пуля из винтовки…
- Она ничего не подтвердила, - с горечью в голосе перебил собеседника Марченко.
- Внутри неё был микрофон. – Сообщил журналист. – А в коробке – накопитель.
- Это невозможно. – От неожиданности услышанного полицейский запротестовал. – Эксперт – надёжный человек.
- Значит, её подменила Оксана, - убедительно предположил Колганов.
Марченко нахмурился.
- Она позвонила мне с неизвестного номера и сообщила, что боится за твою жизнь.
- Об этом её попросил Лазаревский. – Приоткрыл завесу тайны собеседник. – Её убьют.
Вместо ответа Марченко подарил Колганову долгий напряжённый взгляд.
- Да-да, её грохнут. – Повторил тот. – Лазаревский сам в этом признался.
Полицейский машинально потянулся за телефоном.
- Надо ей позвонить.
- Не надо! – Резко возразил журналист.
Марченко ничего не понимал.
- Почему?
- Во-первых, это нарушит мой план. – Объяснил Колганов. – Во-вторых, это произойдёт позже.
Полицейский хмыкнул и потер подбородок.
- И какой твой план?
- Я приготовил для Лазаревского неприятный сюрприз… - Главред запнулся и просветлел. – Кстати! Ты знаком с его дочерью? Не помню имя…
- Маржана.
- Да. – Колганов нахмурился. – Ты её знаешь?
Следователь пожал плечами.
- Допрашивал.
- Ах, ты же мент. – Журналист махнул рукой. – Я и забыл.
- Хватит меня троллить, - возмутился полицейский.
Колганов тяжело вздохнул и протянул руку.
- Слушай, Марченко, я хотел бы извиниться перед тобой за неверие. Я – идиот. А Лазаревский – козёл.
- Извинение принимается. – Следователь ответил на рукопожатие. – Но всё гораздо хуже и глубже: случайно зашёл в тыл Лазаревского. Позже расскажу об этом обстоятельно.
Собеседник не удержался от соблазна спросить:
- И что это за тыл?
Прежде чем ответить, Марченко немного помедлил.
- Смотришь голливудские блокбастеры?
- Конечно. – Подтвердил Колганов. – Только их и смотрю. Сначала «Россию 24», а потом сразу в кинотеатр.
- Ну вот и отлично. – Однако полицейскому не до шуток. – Только я серьёзно. Там в фильмах главный герой постоянно оказывается в эпицентре сражения между добром и злом. Так и мы с тобой. Только ты об этом забыл, потому воспринимаешь мои слова как бред.
- Как кремлёвскую пропаганду, - улыбнулся журналист.
- Вставай уже. – Марченко дружески его толкнул. – Хватит валяться!


Глава 96

Ян Григорьевич припарковал мерседес и набрал номер Маржаны.
- Это лишнее. – Негромкий голос за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности.
- Ты всё время была здесь? – Он убрал телефон.
- Почти, - подтвердила она.
- Значит, знаешь, что произошло? – Настороженно поинтересовался Ян Григорьевич. Он не привык к слежке за собой. Тем более напрягает тот факт, что от внимания дочери против её желания избавиться невозможно.
- Ты мне не доверяешь, папа? – Девушка зевнула и потянулась.
Ян Григорьевич нахмурился.
- Маржана, ты ответишь на мой вопрос?
- Отвечу: я в курсе того, что произошло. Не была там, не видела воочию. Просто знаю.
- Откуда?
- На тебе запах журналиста, запах его крови. – Маржана повела носом. – И в портфеле у тебя пистолет, из которого ты стрелял. Я слышала три выстрела.
- Я использовал глушитель. – Ян Григорьевич поёжился. – Неужели звук выстрела был настолько громким?
- Нет, он был едва различимым. – Успокоила его Маржана. – Просто ветер дул в мою сторону.
- Ну хорошо. – Мужчина выдохнул с облегчением. – А то я начал опасаться, что действовал недостаточно осторожно.
- Ты и действовал недостаточно осторожно, - заметила дочь.
Ян Григорьевич вскинул брови.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То, что тебя видели. – Констатировала Маржана. – Случайным образом прогуливавшаяся неподалёку парочка.
Ян Григорьевич побледнел.
- И как я их не заметил? Их нужно немедленно найти!
- В этом нет необходимости. – Маржана удовлетворённо осматривала «маникюр». – Они оба погибли от укуса змеи.
- Ты… спасибо, - только и выдохнул Ян Григорьевич.
- Не за что, папа. – Маржана улыбнулась. За тёмными очками змеиных глаз не видно: просто эффектная брюнетка. – Всегда рада тебе помочь.
Мужчина попробовал ощутить подоплёку фразы, её возможный скрытый смысл: издёвку, угрозу или насмешку. Но нет. Ничего подобного не читается и не слышится.
- У меня к тебе просьба, дочь. – Наконец, решился он.
- Какая?
- Необходимо подложить пистолет одному человеку. Ты его знаешь… должна помнить.
- Как его зовут?
- Александр Дмитриевич Марченко. Полицейский.


Глава 97

- Слава богу! – Оксана повисла у Колганова на шее. – Ты пришёл! Я волновалась. Звонил какой-то непонятный тип…
Журналист, даже если и хотел бы злиться на помощницу, сделать этого был бы не в силах. Он крепко обнял девушку и хотел только одного: не выпускать её из объятий.
- Всё нормально. – Успокоил он. – Я здесь и всё хорошо.
- Егор, Ян Григорьевич тебя уже часа два ищет. – Она осторожно высвободилась. Глаза блестят от слёз. – А я боюсь ему сказать…
- Сейчас его найду. – Он нежно смахнул её слёзы. – Кстати, где он?
- Не знаю! – Она шмыгнула носом. – В штабе, наверное. Сказал, что я ему нужна в редакции.
- Оксана… - Договорить он не смог потому, что она снова обвила его шею руками.
- Я… Я… - Она запиналась от слёз и эмоций. – Я просто рада тебя видеть. Вот и всё!
- Успокойся. – Повторил он, внутренне удивлённый собственным метаморфозам: ведь ещё два часа назад он её ненавидел, а сейчас… - Я уже здесь.
Она отстранилась и отвернулась.
- Извини, - спешно вытерла слёзы.
Он не знал, что ещё можно сказать в этой ситуации.
- Всё нормально.
- Я… - Она посмотрела на него виновато. – Я не про это.
- А про что?
- Я залезла в твой телефон, - призналась она.
- Знаю. – Он не стал утаивать собственную осведомлённость. – Ты внесла Марченко в чёрный список.
- Прости. – Она опустила взгляд. – Ян Григорьевич сказал, что сегодня и завтра общение с этим человеком нежелательно.
Его сердце сжалось от обиды.
- И ты просто пошла и сделала это?
- Мне стыдно… - Она закрыла лицо руками. – Правда.
Колганов прекрасно понимал, что сейчас самое лучшее – этот разговор отложить. Пусть уляжется обида, устаканятся эмоции и так далее. Так будет лучше.
- Давай поговорим потом, - предложил он.
- Я могу уйти, - её голос прозвучал неестественно глухо.
- Не надо этих жертв. – Он покачал головой. – Я сам уйду.
Она постаралась взять себя в руки.
- Ты про Яна Григорьевича… или наши отношения?
Он посмотрел на неё серьёзно.
- Во всяком случае, с ним мои пути разошлись.
- Это из-за меня? – Предположила она. – Из-за того, что я за твоей спиной…
- Нет. – Обрубил он. – Как оказалось, у нас на многое диаметрально противоположные взгляды, поэтому разрыв – лишь вопрос времени. Так что ты тут не причём.
- То есть ты готов оставить «9-й день»? – Спросила она, хотя ответ прекрасно читается в его глазах.
Он беспомощно развёл руками.
- Придётся.
- Не хочешь начать что-то новое? – Предложила она. – Например, «Десятый день недели»?
- Не знаю. – На самом деле подобные мысли его посещали, но всерьёз пока не задумывался. – Почему ты интересуешься?
- Я тоже хочу уйти. – Призналась она. – У меня есть деньги. Хватит обоим. Уедем отсюда подальше. А потом, если не передумаешь, продолжим в бизнесе. Ты же сам видишь: я быстро учусь.
Колганов понимал, что сейчас с ней можно делать всё, что угодно.
- Ты это сейчас из чувства вины?
Она покраснела сильнее.
- Нет, Егор…
Впрочем, мучать её и издеваться – последнее, что он хочет.
- Оксана, пожалуйста, давай этот разговор прекратим. – Взмолился он. – Я понятия не имею, останусь ли в журналистике. Может, вагоны пойду разгружать или устроюсь пионервожатым. Во всяком случае, быть собственником издания на птичьих правах точно не хочу. А ты сейчас предлагаешь именно это.
- Ты прав. – Она сникла. – Мной движет чувство вины. Я запуталась.
- Чтобы себя занять, разошли массовое приглашение всем, кто тогда был в «Восток-17 – Холле». Сбор там же. Сейчас там свободно. Только что звонил. Можешь, до кучи, связаться с другими изданиями. Чем больше будет народу, тем лучше. Ничего не объясняй. Просто скажи, что будет бомба. Они не пожалеют. – Он посмотрел на часы. - Сейчас без пятнадцати одиннадцать. Начало брифинга ровно в двенадцать. Ты, как зам главного редактора «9-го дня», сделаешь заявление. Укажи, что ждать никого не будешь. Это всё, что от тебя требуется. На самом деле выступать буду я.
- Егор, что случилось? – Она встревожилась. – Мне ты можешь сообщить причину?
- Расскажу, кто стоит за покушением на меня и убийством ассистентки.
- Боже… - Она побледнела.
- Могу я тебя кое о чём попросить? – Он пристально посмотрел её в глаза и выждал небольшую паузу. – Для меня это очень важно.
- Да! – С готовностью ответила она.
- Если позвонит Ян Григорьевич, ты меня не видела. – И, подумав секунду, добавил:
- По крайней мере до двенадцати.
- Обещаю!
Колганов удовлетворённо кивнул.
- И ещё: если Лазаревский позвонит и скажет, что меня убили, постарайся сыграть искренние эмоции.
Оксана побледнела снова.
- Ты хочешь сказать, что на тебя совершили ещё одно покушение? И это был…
Она не договорила, хотя оба прекрасно понимали, о ком идёт речь.
- Давай об этом потом, - предложил он, не желая видеть её истерику снова.
- Нет! – Она подошла вплотную и твёрдо посмотрела ему в глаза. - Я требую ответа.
Он уступил.
- Обещай сохранить это в тайне в ближайшие два часа.
Она повторила это снова:
- Обещаю!
- Да, на меня покушались. – Признался он. – Как видишь, снова неудачно. И за этим стоит Лазаревский.
Она нахмурилась и сжала кулаки.
- Я его убью!
Колганов не смог удержаться от улыбки. Впрочем, вышла, скорее, гримаса.
- В таком случае тебе придётся встать в очередь.
- Я без очереди. – Ни один мускул не дрогнул на её красивом лице. – Пусть подавится своими деньгами.
- Потом спрячься. – Продолжил он. – Купи толстовку и набрось капюшон на голову. Ты никогда не одевалась в подобное, поэтому это самый подходящий вариант. Старый телефон оставь здесь. Купи новый и новую симку. Забей мой номер и номер Марченко. Как позвоним – начинай говорить только после того, как услышишь мой или его голос. Если в трубке молчание – выбрасывай телефон. Но надеюсь, за такой короткий срок тебя запеленговать не успеют.
Осознание Колгановым серьёзности происходящего теперь уже в полной мере передалось Оксане.
- Куда мне идти?
- В спортзал, в библиотеку… чёрт, не знаю! – Он заставил взять себя в руки, хоть это оказалось нелегко. – Иди туда, куда обычно не ходишь. Измени своим привычкам.
- Хорошо, - она понимающе кивнула.
Он напряжённо вздохнул. Все попытки утихомирить адреналиновый шторм внутри оказались тщетными.
- Всё понятно?
- Да. Я всё поняла.
- Тогда вперёд. Времени мало. Стоп!
- Что?
- Ты мне нужна живая, - его голос предательски дрогнул.


Глава 98

Глядя на дырки в окровавленной футболке, невозможно представить ситуацию, при которой её владелец оказался бы жив. И, тем не менее… Марченко прекрасно понимает, что сама по себе футболка, без соблюдения установленных процедур, мало на что тянет как вещдок. К сожалению, выполнить все требования, предъявляемые процессуальными положениями, не представляется возможным. Как минимум, нужен протокол. Не говоря о свидетелях и фото-видеосъёмке. А ещё нужен потерпевший. Накрайняк, труп. Однако товарищ, подвергнувшийся обстрелу, жив и здоров. Более того, не имеет каких-либо видимых повреждений. За исключением пулевого ранения в плечо. Но то ранение получено несколько ранее, к делу не относится и вообще имеет признаки заживления.
Что делать? Марченко задумался. С практической точки зрения, грубо говоря, таким вещдоком можно подтереться и выбросить. Правда, есть видео, явственно демонстрирующее действия Лазаревского. Ну и что? Колганов убит? Нет? Ранен? Покажите медицинское заключение. Как его нет? Господин обвинитель, вы свободны. Дверь суда там то и там то.
Полицейский аккуратно сложил футболку, убрал в пакет для вещдоков и чертыхнулся.


Глава 99

Не теряя времени, Колганов поехал в гостиницу. Надо опередить Яна Григорьевича. Но у спешки есть и другая причина: Оксана. После разговора ему стало плохо. Хреново. Хочется всё ломать и крушить. Было бы гораздо легче, если бы девушка просто констатировала предательство или даже начала наезжать. После такого её поведения рубить эмоциональные концы стало бы гораздо легче. А сейчас… Ладно, посмотрим. Потом они сядут спокойно и обсудят свои отношения. Только не в баре. Сейчас же надо решать другие вопросы.
Он не знает наверняка, что надо делать. Просто доверился чутью. Кроме того, других разумных вариантов нет. Чего реально боится Лазаревский – так это огласки. Спокойной, обстоятельной, с фактами и доказательствами. Сейчас самое подходящее время. Пока одни журналисты ищут в парке «тело» Колганова, другие собираются на спешно объявленную пресс-конференцию. А если ещё покушение? Да уже не страшно. Ведь чему быть, тому не миновать. Тем более, как выяснилось, что некие силы его оберегают.
И ощущение праведного гнева. Желание размазать врага по стенке. Ради себя и Оксаны. Ради Марченко, которого Лазаревский специально поставил в глупое положение. Наконец, ради невинно убиенной девушки.
Впрочем, существует и другая девушка, о которой вспомнилось… может, не к месту. С длинными светлыми волосами и бездонными зелёными глазами. Со странным именем Пси.
Кто она? Кто она для меня?
Почему кажущийся бредом сон оказался явью, а она так и не материализовалась. Оксана и Пси. Два полюса, две невозможности. Одна из плоти и крови, нереально притягательна. Другая божественно прекрасна и… недосягаема.
Колганов с трудом отогнал мысли о двух девушках, незаметно вошедших в его жизнь и наполнивших её живыми красками.


Глава 100

Теперь и у неё есть свои маленькие секреты. Например, тот факт, что журналист жив. Она об этом прекрасно знает, а папа нет. Незачем портить старику настроение, верно? Тем более, в преддверии выборов президента. Золотая пуля, смоченная ядом Змея, оказалась бессильна. И это хорошо. Это замечательно! Значит, та, которая держит над ним обережный круг, поблизости. Вне всяких сомнений, Солнечная стала сильнее: иначе бы её возлюбленный умер. Но никто не в силах противостоять Змее!
В ответ на предложение просто убить Марченко Ян Григорьевич, чуть поколебавшись, отказался. У него для полицейского план испортить тому остатки дней, сделать козлом отпущения. К сожалению, даже такой человек как её отец, начал питать слабость к врагу. Впрочем, это не её дело. Ладони, не оставляющие отпечатков, сильнее сжали руль. Чёрные ногти блеснули под промелькнувшим лучом солнца.
В квартиру следователя Маржана попала используя заранее предоставленные дубликаты ключей. Скудная, явно мужицкая обстановка: минимум мебели и максимум свободного пространства. Большинство книг на полках – уголовно-следственной направленности. «Красный уголок» с кубками и грамотами за победы на соревнованиях по стрельбе и рукопашному бою…
Глок, не мудрствуя лукаво, положила в нижний ящик стола. Тихий голос за спиной оказался подобен раскату грома средь ясного неба:
- А вот это зря.
Маржана резко обернулась. Она не видела, не слышала и не чувствовала соперницу, оказавшуюся за спиной. Впрочем, возможностью напасть неожиданно та не воспользовалась.
- Ну здравствуй, Солнечная. – Прошипела Маржана и сняла солнцезащитные очки. Скрывать необычные глаза смысла нет. – Знать, судьба у нас такая: быть вместе на земле и вне её.
- Уходи отсюда. - Псиведьма начала медленно приближаться. Зелёные глаза сверкнули и потемнели от гнева.
Маржана зашипела и в ярости обнажила клыки. Кожа правой половины её лица обратилась в змеиную.
Псиведьма брезгливо поморщилась:
- Лик твой столь же мерзок, как и дела твои!
- Я разорву тебя на части, выпотрошу и съем твоё сердце! – Маржана бросилась на врага.
Псиведьма едва успела уклониться от длинных чёрных когтей, прошедших в считанных миллиметрах от её лица. Взгляд зелёных девичьих глаз и желтых змеиных встретились и… стрелки на часах замерли. Время, поглощённое развернувшимся действием, напрочь забыло о своих обязанностях.
Следующий взмах чёрных когтей достиг цели и линолеум квартиры окропился алой кровью. Инстинктивно прикрывая длинные резаные раны, Пси попятилась назад.
- Недолго тебе осталось, Солнечная! - Маржана зашлась в издевательском смехе.
Псиведьма с тоской посмотрела на себя. Умереть снова не страшно. Но умереть зазря… И тоска в её глазах сменилась ликованием: раны на теле заживали, затягивались буквально на глазах. Обрелось ощущение силы, а вместе с ним и спокойствие. Видя это, Маржана зашипела и, потеряв голову, бросилась в атаку. Псиведьма уклонилась от разящего удара и зашла сопернице за спину. Схватив Маржану за волосы, резким движением вывела её из равновесия и, когда та упала, прижала её голову к полу. Черноволосая шипела и в пароксизме ярости норовила укусить пол, размахивала руками и, попадая в сидящую сверху Псиведьму, вырывала куски плоти. Несмотря на зашкаливающий уровень адреналина и регенерацию тканей на сверхвысокой скорости, та стиснула зубы от неимоверной боли. Намотав чёрные волосы на руку покрепче, Пси обхватила Маржану ногами. Однако попытки задушить змею, как и свернуть ей шею, оказались тщетными.
- Ты не сможешь меня убить, - немного придя в себя, прохрипела Холодная.
- Ты мерзкая тварь, и ты уберёшься отсюда! - Прорычала ей на ухо Псиведьма и отпустила хватку.
Обстановка явственно свидетельствует о побоище: разбросанные книги и помятые кубки, перевёрнутая кровать и залитый кровью пол, на котором два непримиримых врага. И взгляды, зеленоокий и желтоглазый, пересеклись снова.


Глава 101

- Всем привет! – Колганов помахал рукой собравшимся в зале. – Сразу скажу, что, вопреки анонсу, ведущим буду я.
Около ста человек, в том числе представители главных федеральных каналов, уже заняли свои места. Операторы торопливо настраивают камеры. Ещё тонкий ручеёк из журналистов продолжает сочиться через дверь. Одна камера, установленная перед Колгановым, ведёт прямую трансляцию на ютуб-канал «9-го дня недели».
Один из присутствующих, полный мужчина в коричневых брюках и клетчатой рубашке, поднялся и помахал рукой, прося микрофон.
- Можно вопрос?
- Задавайте.
- Только что прошла информация о вашем убийстве. – Толстяк оглядел присутствующих, словно интересуясь за их реакцией. – Эта деза пущена специально для того, чтобы повысить рейтинги Иванова?
- Ну что вы. – Отмахнулся Колганов. – Меня на самом деле убили и сейчас перед вами сидит зомбак. Шучу. Минута терпения и сам всё расскажу.
Он напряжённо всматривается в зал. Цели собраться именно здесь, нет. Просто так получилось: помимо того, что зал оказался свободным, ещё одним фактором оказалось то, что с менеджментом отеля Колганов познакомился лично в прошлый раз. И люди согласились пойти навстречу без лишних условий.
- Совсем недавно мы уже собирались здесь. – Колганов слышит свой голос словно со стороны. – На меня было совершено покушение, и я собирался об этом рассказать. И уже на ваших глазах в меня стреляли снова. Как ни странно это прозвучит, но сейчас уже ясно, что ни в парке, ни здесь в зале моей жизни ничего не угрожало. Но погибла девушка. Она ни в чём не была виновата. Ни о чём не спрашивая, её сделали жертвой: режима, тоталитаризма, закручивания гаек властью. Но не всё так однозначно. Три часа назад я снял на камеру видео, которое прольёт свет на всё. Абсолютно всё. Скажу больше, по увиденному у вас даже не останется вопросов. Вы только спросите, что я намерен делать дальше. Отвечу сразу: не знаю. Пока не знаю. Пока вы будете смотреть, я буду думать. Это история о дружбе, которая дружбой не стала. История о журналисте и политике. История о том, как политик приручил и использовал журналиста. Купил его. Предложил большие деньги и умело сыграл на тщеславии. Я считаю, что виноваты оба. Но это моё мнение. Своё вы сделаете сами после увиденного.
Колганов вставил флешку в ноутбук и включил большой экран. В кармане завибрировал телефон.
- Простите. - Колганов извинился перед аудиторией и взял трубку. И после услышанного понял, что времени осталось совсем немного.

Глава 102

- Дежурная часть. Капитан полиции Мельников. Слушаю.
- Здравствуйте. – Мужской голос звучит несколько глухо. – Я хотел бы сделать заявление.
- Представьтесь, пожалуйста, - попросил дежурный.
- Наш разговор записывается? – Уточнил звонящий.
- Да.
- Вы обязаны отреагировать на сообщение о преступлении? – Незнакомец сделал акцент на втором слове.
- Разумеется. Кто вы? – Переспросил Мельников.
Однако вопрос проигнорировали.
- Только что я видел мужчину с предметом, похожим на снайперскую винтовку. Он вошёл в квартиру. Адрес Московский проспект, дом пятьдесят девять, квартира сто пятьдесят.
- Вы… - начал было дежурный, однако абонент повесил трубку.


Глава 103

Марченко знает, что в данный момент у Колганова брифинг в «Восток-17 – Холле». Знает об этом и полиция. Поэтому, когда позвонили и сообщили, что Колганов держит дома огнестрельное оружие, Марченко испугался лишь одного – что не дозвонится до журналиста.
- Слушай, Егор. Буду краток. Прошла информация, что якобы ты с предметом, похожим на снайперскую винтовку, вошёл в свою квартиру. Кто-то тебя заметил и позвонил в полицию.
Однако голос на другом конце провода прозвучал буднично.
- Я даже знаю, что это за оружие.
- Да. – Согласился Марченко. – Как пить дать, из неё стреляли в Лапина. За тобой уже едут, тебе нужно скрыться.
- Это глупо. – Колганов констатировал очевидное. – Мне некуда бежать. К тому же, у нас теперь есть видео, которое уничтожит Лазаревского.
Тем не менее, зная Лазаревского, полицейский волновался за журналиста.
- Ты его уже включил?
- Почти. – Последовал ответ. Помимо голоса самого Колганова, слышен шум зала. – Только собирался, как позвонил ты.
- Хорошо. Просто я опасаюсь, что в группе будет человек Лазаревского и меня к тебе на пушечный выстрел не подпустят. Устранить тебя под шумок задержания – самое подходящее время. По дороге сделают укол или вотрут в кожу яд. Вроде как сердечный приступ от волнения. И концы в воду.
- Ладно, буду осторожен. – Пообещал журналист. – Тут много народа и просто так уйти не получится.
- Ты жить хочешь? – Голос Марченко зазвенел от напряжения.
- Наверное.
- Значит, следи за обстановкой и не делай глупостей. – Предостерёг полицейский. – Сейчас выезжаю к тебе. Ещё бы чего лишнего не подбросили… блин!
- Саш… это… я Оксане сказал залечь на дно. Если что, береги её.
- Ты это брось! – Рявкнул Марченко. – Никогда нельзя сдаваться!
- Кому ты это говоришь, - риторически вздохнул Колганов.

Колганов включил предоставленный администратором ноутбук, запустил флешку и… почувствовал, как подкашиваются ноги. А пули словно снова прошивают тело. Операционная система запустила форматирование содержимого флешки. Вирус. Это конец. Щупальца Лазаревского проникли и сюда… Бл…ть!
Журналист беспомощно посмотрел на аудиторию. Ну, пардон, ребята. Я облажался. Бывает. Соберёмся как-нить в другой раз. Окей? Приглашённые смотрят на него, ожидая действий.
Двери с шумом распахнулись и в зал ворвались люди в масках и бронежилетах.
- Никому не двигаться! Работает ОМОН!
Бойцы сразу побежали по направлению к Колганову. Тот закрыл глаза…
…И почувствовал, как на плечо легла чья-то лёгкая рука. Окружили. Ну здорово. Только скрываться я и не собирался. Топот ног бегущих, их дыхание, становятся всё ближе и ближе. Сейчас собьют с ног и скрутят. Будет больно. На иное рассчитывать не приходится. Ведь я преступник. Убийца студента Лапина.
Колганов медленно повернулся и открыл глаза. И обомлел: прямо перед ним, в полупрозрачном одеянии, девушка из сна.
- Пси… - только и вырвалось у него.
Взгляд больших зелёных глаз несколько смягчился.
- Следуй за мной.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 33
© 04.11.2018 Дальний
Свидетельство о публикации: izba-2018-2405611

Метки: 9й день недели, девятый день недели, мистика, ужасы, триллер, политический триллер, любовь, приключения, загадки, тайны,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези











1