Башня


Глава 1
Сущность человека — в удивительной способности привыкать ко всему. Нет в природе ничего такого, к чему бы человек ни притерпелся. Вероятно, Бог, создавая человека, догадывался, на какие муки его обрекает, и дал ему огромный запас сил и терпения.
Аркадий и Борис Стругацкие, "Трудно быть богом"


Башня стояла в самом центре шумного города и была видна из любого его района. Высокое темно-коричневое строение, величавое и стройное, оно, словно нарядно одетая, но скромно накрашенная молодая женщина, приковывало к себе взгляды людей со всей округи.Башня завораживала, манила, звала…
- Лерка, хватит пялиться. Пошла бы вон посуду помыла. Сидит тут часами, уставившись в стену.
Лера нехотя оторвалась от картины. Мать, как обычно, пришла не вовремя. Впрочем, это и не удивительно. Её родительница вечно все делала не вовремя. Женщина молча поднялась и, не возражая, ушла на кухню. Последнее время они мало разговаривали. Лера старалась как можно меньше бывать дома, оставаясь только на неизбежные выходные и праздничные дни, мать обижалась, ревновала, периодически устраивала скандалы и закатывала истерики, кричала, не стесняясь соседей, о неблагодарной черствой дочери, которую она вырастила, отказывая себе во всем. После очередной порции подобных обвинений дочь еще больше замыкалась в себе, холод в отношениях с родительницей лишь возрастал. И снова ничего в их жизни не менялось.
Посуда… Пусть будет посуда…. Что угодно, лишь бы занять себя, постараться хоть на несколько минут отвлечься от горькой, жестокой реальности, забыть, что такую как ты среди людей обычно зовут старой девой, синим чулком, никому не нужной тридцатитрехлетней теткой… И ведь не жила толком, ничего вокруг не видела, жизнь не познала… Вроде и молодая еще. По календарю. А в душе чувствуешь себя седой старухой лет восьмидесяти, не меньше.
Еще и мать рядом… Нет, раньше она мать любила. Очень. Да и как было не любить, когда эта женщина была единственным на свете родным человеком, который делал все возможное, чтобы его ребенок жил достойно, пусть и небогато. Поздний ребенок… Мать родила ее в тридцать, через год отец бросил их, ушел к более молодой, более красивой, не имеющей еще детей, мешавших спать по ночам и отнимавших все свободное время. Мать тяжело пережила расставание, а затем – и развод, долго плакала по ночам в подушку, и как следствие - возненавидела всех мужчин вокруг, посвятила себя дочери, баловала ее, отказывая себе во многом, покупала и сладости, и игрушки, и даже недешевую технику; только одевала так, чтобы мальчики как можно меньше внимания обращали – в длинные широкие вещи серо-коричнево-черных цветов.
В восемнадцать Лера захотела сменить гардероб, желая нравиться парням и ходить на свидания, подошла к родительнице, попросила денег на новую, более яркую и модную одежду, и мать первый раз в жизни ударила ее, влепила унизительную пощечину, закатила истерику, обвиняла дочь во всевозможных грехах, в желании поскорей убежать от той, что ночами не спала, стараясь вырастить ребенка, дать ему достойное образование, выпустить в люди.
Больше Лера с матерью на эту тему не разговаривала. Да и вообще стала меньше общаться с той, кого когда-то так сильно любила, переживая все в себе, не желая делиться чувствами и мечтами ни с кем, и уж тем более – с близкой родственницей; молча отучилась, молча устроилась на работу бухгалтером в небольшой строительной фирме на другом конце города, молча работала за своим столом, приходила в офис самая первая, уходила самая последняя, стараясь не задерживаться дома. Матери это не нравилось, ей хотелось внимания и общения, но Лера на чувства родительницы уже не обращала внимания.
А год назад на блошином рынке ей попалась на глаза странная картина: городская узкая улица, ведущая куда-то вниз, небольшие каменные двухэтажные дома с узкими, будто бойницы, окошками, и башня, возвышавшаяся горделиво надо всем. Отдавала картину практически даром согбенная морщинистая старушка, возможно, заставшая еще Романовых. Лера потратила на очаровавший ее пейзаж последние деньги и повесила картину над своим письменным столом. Матери купленная вещь почему-то сразу не понравилась, но дочь проявила несвойственное ей до этого упрямство и все-таки настояла на своем, а когда картина однажды вдруг исчезла с предназначенного ей места, Лера показала родительнице, что тоже умеет скандалить, и пейзаж практически сразу же вернулся на стену. Больше мать его не трогала, лишь зыркала недовольно на него с безопасного расстояния и раздраженно шипела на дочь, когда та, желая отрешиться от своей неудачно сложившейся личной жизни, внимательно разглядывала живопись, стараясь запомнить мельчайшие детали и мечтая оказаться там, на этих улочках, рядом с башней.
Посуда закончилась. Лера вытерла руки и вернулась за стол. Родительница ушла ворчать в свою комнату, и никто не мешал женщине снова наслаждаться городским пейзажем, чем-то отдаленно похожим на европейский. Красиво… Как же невероятно красиво… Аж дух захватывает… И словно чувствуешь под босыми ногами раскаленные от летней жары гладкие камни мостовой…
- Иди давай. Что встала? – кто-то толкнул ее в спину, женщина вздрогнула и недоуменно обернулась. Она действительно стояла на мостовой. На той самой улочке. И башня. Вот же она. Стоит только руку протянуть…
- Иди давай, - повторил угрюмый бородатый детина, стоявший за ней, и снова несильно толкнул ее в спину, понуждая сделать шаг вперед. – Как бишь тебя кличут? Запамятовал я что-то…
- Лера, - удивленно ответила она, все еще боясь поверить в случившееся. Мужчина вдруг резко переменился в лице, побледнел, став почти прозрачным, и почтительно склонился перед ней:
- Простите, госпожа, дурня, не со зла я, я и подумать не мог, что вы – четырехбуквенная. Прошу, пойдемте, повозка уже ждет.
Что за…? Что происходит? Где она? Почему и как попала сюда? Зачем ей куда-то идти, да еще и со странным спутником? И спросить не у кого: улица на удивление пустынна, только этот странный мужчина все так же стоит, низко склонившись в поясном поклоне, и показывает рукой чуть в сторону, за городские ворота, распахнутые настежь. Чтобы не заставлять его и дальше ждать, Лера покорно пошла в указанном направлении. Там и правда стояла крытая плотным коричневым брезентом повозка с распряженными лошадьми, на которой сидели, свесив босые ноги и оживленно болтая о чем-то, две девушки в цветастых длинных платьях. Рядом молодецки гарцевал на черном коне мужчина средних лет и среднего же роста, одетый в защитный темно-зеленый костюм, чуть поодаль вольготно расположились на траве и азартно резались в карты трое стражников.
- Ди, ты ее наконец нашел? – Всадник подъехал к Лере и шедшему за ней ее спутнику и пристально уставился на женщину. Что им всем от нее нужно? Откуда такой интерес? И эти глаза… Зеленые, словно молодая, только что распустившаяся весенняя листва, странно светящиеся в лучах уже закатного солнца…
И мрачный голос детины:
- Ты, Арт, не пялься так. Четырехбуквенная она.
Испуганно замолчали и мгновенно прижались друг к другу две девушки, взирая теперь на Леру, будто на жуткого, непонятно откуда вылезшего монстра, сразу же подскочили, бросив на траве карты, молодые стражники и вытянулись в струнку, преданно поедая появившихся глазами, сам ее спутник тоже готов был вытянуться в любой миг, по приказу, только всадник чуть усмехнулся и, не слезая с лошади, внимательно взглянул на женщину:
- Простите невежу, госпожа. А звать вас как?
- Лера, - все еще слабо понимая, что с ней происходит, повторила она.
Мужчина чуть приподнял брови, будто не ожидал ответа или же услышал что-то странное, соскочил с коня и галантно подал ей руку, помогая забраться в повозку:
- Прошу, сюда. Надеюсь, вам будет удобно. Ехать нам предстоит долго.
И уже к остальным, не обращая внимания на новенькую, зычным голосом командира:
- Собираемся и выступаем!
И всё сразу пришли в движение: солдаты начали собирать свое скудно имущество, девушки соскочили на землю и стали запрягать пасшихся лошадей, странный бородатый детина полез на козлы. Лера помотала головой, стараясь прийти в себя. Боже, что творится? Получается, она действительно оказалась в увиденном ею городе? Но как? Почему именно она? И как отсюда выбраться, вернуться назад? Что произошло с ней в ее родном мире? Зачем и кому она нужна здесь? Одни вопросы, и никаких ответов.
Тем временем повозка плавно покатила по усыпанной мелким гравием широкой дороге. Девушки уселись вглубь транспортного средства и оттуда настороженно посматривали на свою новую спутницу, изредка о чем-то шепчась между собой. Мужчина на коне умчался далеко вперед, солдаты, еле слышно переговариваясь, шли неспешно позади.
Как же тут пыльно и жарко. Пот разъедает кожу и скоро будет заливать глаза. Лера полезла было в карман домашнего байкового халата за носовым платком и вздрогнула: не было на ней халата, вместо него женщина была обряжена в длинную, почти до щиколоток, юбку из грубой ткани и кофту, закрывавшую грудь и руки до запястий. На голове, как только что обнаружила женщина, была повязана косынка. На ногах – что-то вроде сандалий, выструганных из дерева. Прямо монастырское одеяние, непривычное и пугающее своей необычностью.
Женщина огляделась: они удалялись от города, от башни. Почему-то от понимания данного факта Лере сделалось неуютно. Сразу же захотелось вернуться туда, к этому странному, манившему, словно сильный магнит, строению…
- Госпожа, - тихонько окликнула ее одна из девушек, осторожно подбираясь поближе с явными намерениями остановить собиравшуюся спрыгнуть вниз женщину. - Госпожа, вам никак нельзя туда. Господин запретил.
Что за чушь? Кто запретил? Почему нельзя? Мозги словно были окутаны дурманом и тяжестью. Чтобы хоть как-то избавиться от непривычного ощущения, Лера помотала головой и буквально сразу же почувствовала облегчение. К башне больше не тянуло. Девушка, окликнувшая ее, сидела все это время рядом. Будто почувствовав, что ее подопечной стало легче, «охранница» с облегчением вздохнула и вернулась к подруге.
Да что происходит? Лера всегда гордилась своим умением противостоять любого вида внушению. Однажды ее на спор предложил загипнотизировать довольно известный в своем деле специалист. Не смог. Женщина в тот день заслуженно получила прозвище «неподдающейся». Здесь же происходит нечто невероятное и оттого – пугающее.
Пытаясь переключиться на другую тему, Лера начала крутить головой в разные стороны: они ехали между желто-зеленых полей, на которых виднелись многочисленные согнутые спины. Крестьяне собирают урожай? Получается, сейчас позднее лето или ранняя осень?
Медленно тянулось тягучее, словно патока, время. Поля, поля, поля… И ничего нового… Женщина привалилась спиной к брезенту и задремала. Сквозь сон она смутно слышала чей-то женский плач, но не рядом, а невероятно далеко, как будто в другой вселенной. Кто-то ждал ее там, звал по имени, молил вернуться.
- Лера, Лера, Лера.
Она вздрогнула и резко открыла глаза. Возле нее стоял тот самый всадник, ставший во главе их непонятного отряда, и пытался разбудить, не дотрагиваясь. Заметив, что все получилось, он удовлетворенно улыбнулся, зеленые глаза довольно сверкнули:
- Вы проснулись. Это хорошо. У нас привал. Вы можете выйти и размять ноги. Скоро ехать дальше.
Зачем и куда, он не пояснил, наоборот, сразу же отошел от повозки и вместе с детиной-кучером ушел куда-то. Лера слезла и осмотрелась: небольшая, довольно миленькая полянка возле леса. Деревья частые и высокие. Настоящая чащоба. Девушки все так же настороженно наблюдали за ней, сидя неподалеку, стражники занимались впряженными в повозку лошадьми. Конь главы отряда, стреноженный, пасся возле деревьев. Настоящая крестьянская идиллия. Только на сердце почему-то тяжело и неспокойно…
Привал действительно был недолгим, Лера едва успела вернуться в повозку после прогулки до кромки леса, когда пришли кучер и глава отряда, раздраженные и чем-то недовольные. При их появлении все сразу пришло в движение, и через несколько минут они все снова двигались по усыпанной гравием дороге.
Пока ехали, женщина пыталась припомнить все, что знала о попаданцах в иной мир. Получалось не очень. В свободное от работы время она читала исключительно серьезную и профессиональную литературу, справедливо опасаясь, что если откроет какой-нибудь любовный роман, то просто разрыдается от душевной боли и жалости к самой себе. Все, что ей удалось вспомнить, сводилось к двум пунктам: попаданцы обычно были людьми, никому не нужными у себя дома, и именно в другом мире им предназначалась непонятная, но важная роль спасителя человечества. Лера подавила дрожь. Выводы не радовали. Нет, то, что она не нужна матери, женщина поняла давно. Не нужна именно как дочь, как самодостаточный взрослый человек, зато удобна, как говорящая кукла, к которой можно обратиться в любую минуту с указаниями, попреками или жалобами. Наверное, именно поэтому судьба и закинула ее сюда, пусть и через картину… Но вот роль спасителя человечества Леру совсем не радовала. Не горела женщина желанием никого спасать. Кто бы ее саму спас, хотя бы от ее жутких горьких мыслей…
- Гарпии!!! – Крик достиг ушей, но не проник в сознание. Какие гарпии? Откуда они здесь?
- Госпожа! – Испуганный голосок одной из девушек, прижавшейся к подруге внутри повозки. – Отползите от входа, госпожа! Гарпии!
Послушалась Лера исключительно инстинктивно: привыкнув постоянно повиноваться матери в своем мире, женщина и здесь беспрекословно исполняла чужие приказы и просьбы, даже не задумываясь над их смыслом.
В проходе замелькали мужские тела и руки. Кто-то что-то громко и экспрессивно кричал, наверное, ругался, так как слова были непонятные и явно незнакомые, кто-то пытался порвать брезент сверху, периодически царапая чем-то острым, похожим на когти. Девушки, теперь уже сидевшие рядом, сжались в комок и еле дышали от ужаса, а Лера все еще не могла поверить в реальность происходившего. Все воспринималось ею как страшный сон или затянувшаяся дурная шутка. Но вот снаружи наступила тишина, и женщине снова почему-то стало жутко. А потом в проходе показалась голова начальника их отряда:
- Все в порядке. На этот рад отбились. – Он помолчал несколько секунд, а потом неожиданно попросил странно мягким тоном. – Госпожа, выйдите наружу, пожалуйста.
И снова женщина повиновалась, но, оказавшись за стенами повозки, практически сразу же пожалела об этом: на земле лежали несколько, нет, не животных, скорее – созданий, огромных, темно-серых, даже пепельных, как будто придуманных ночным кошмаром шизофреника: большие, длинные, широко раскинутые кожистые крылья, словно у летучих мышей, непропорционально маленькие, отвратительные на вид туловища и головы (каким образом они летают при таком строении?), грязные, покрытые красными пятнами острые клювы, а на лапах – когти, узкие и загнутые, и жидкость без цвета и запаха, лившаяся ручьем из рваных ран.
Лера сама не поняла, как оказалась у ближайшего чахлого кустика, практически единственного в этой округе. Склонившись над ним, она судорожно освобождала желудок от всего съеденного. Нет, это уже была не шутка. Эти чудовища готовы были убить всех, кто попадется им под лапу. И женщину впервые за то время, что она провела здесь, накрыл с головой холодный и липкий, как осенняя паутина, страх.
Чья-то рука услужливо протянула фляжку, и Лера с удовольствием напилась воды. Сил не осталось. Кто-то (похоже, что начальник их отряда) заботливо помог ей добраться до повозки, усадил, и они снова тронулись в путь.

- Привал! Здесь остановимся на ночь! – Зычный и громкий голос Арта (Так ведь его назвал кучер?) нельзя было перепутать ни с каким другим. А вот и он сам, заглянул в повозку, позволяя вблизи подробно рассмотреть широкое, плоское как блин лицо со сломанным несколько раз горбатым носом, небольшими рваными шрамами на правой щеке, в опасной близости от виска, короткую, взлохмаченную, черную шевелюру и необычные, большие, зеленые глаза с переливом.
- Госпожа, здесь речка неподалеку. Пойдемте провожу. – Подал руку, помогая спуститься, потом пошел на шаг впереди, указывая дорогу. Их маленький лагерь жил своей жизнью: девушки разбирали три тюка, замеченные женщиной в повозке, мужчины возились с лошадьми. Ни на Леру, ни на ее спутника никто не обратил ни малейшего внимания, будто все шло так, как нужно. Странное отсутствие интереса в пусть даже и маленьком, но коллективе…
Опять частый густой лес, высокие деревья. Ее провожатый шел уверенно, словно не раз бывал здесь. Женщине, не привыкшей к отдыху на природе, дорога давалась с большим трудом: корни так и норовили залезть под ноги, сучья мешали пути, ветки лезли в лицо. Через некоторое время невдалеке и правда послышался звук льющейся воды, а спустя несколько минут они вышли к небольшой, но быстрой лесной речке. Какая прозрачная, чистая вода. И ощущение полной дикости, нетронутости местной природы. Опустившись на колени, Лера сложила руки ковшом и сделала три глотка. Вкусно. И сладко. Поднялась. Обернулась. Мужчина внимательно смотрел на нее.
- Что-то не так? – Смутилась она.
- Да нет, все так. – И голос такой странный, будто его обладатель никак не может решиться на что-то. Потом вздохнул, повернул на пальце красным камнем вверх не замеченное Лерой раньше массивное кольцо, и воздух замерцал яркими оранжево-синими искрами. Он маг? Теперь уже она ничему не удивилась бы…
- Сейчас нас никто не слышит. – Ее спутник присел на берег речки и похлопал ладонью рядом с собой. Подчиняясь его жесту, женщина опустилась туда же.
- У тебя, наверное, много вопросов накопилось? Задавай. Постараюсь ответить.
Задавать? Вопрос у нее только один.
- Что со мной происходит?
Внимательный взгляд зеленых глаз:
- Тебя притянула Турма.
- Что?
- Турма. Местное название башни. Ты ведь хотела вернуться к ней, когда мы поехали прочь, правильно?Пыталась слезть с повозки? Да? Это ее влияние. Старики говорят, что раньше, несколько сотен лет назад, на месте Турмы были врата, через которые проходили существа из других миров. Проходили и навсегда исчезали, не причиняя ни малейшего вреда местным жителям, затем за одну ночь врата куда-то исчезли, а на их месте появилась башня. Те несчастные, кому не посчастливилось побывать в ней, уверяли, что ее стены от пола до потолка черны от копоти и сажи, окна закрыты наглухо, а под потолком разливается таинственный фиолетовый свет. Не знаю, насколько это правда, и, если честно, не горю желанием выяснять, но каждый год в Турму приводят нескольких человек, которых отбирают по непонятному принципу. Кто-то возвращается, начисто забыв, что с ним там происходило, но большинство пропадает без вести. Башня, словно ненасытная троллья утроба, пожирает их. И постоянно притягивает к себе пришельцев из иных миров. Они, в отличие от местных, побывав в Турме, получают в дар от башни какие-то редкие магические особенности и начинают обустраивать свою жизнь здесь. Я – потомок одного из таких пришельцев. И я пытаюсь положить конец могуществу башни.
Сказка. Жуткая сказка, сочиненная братьями Гримм.
- Не веришь? – Будто почувствовал он ее сомнения.
Лера вздохнула:
- Верю. Но принять все сказанное пока не получается. И при чем здесь я?
- Ты – последняя, притянутая башней. Оракул предсказал, что «слабая телом, но сильная духом поможет разрушить мощь и влияние Турмы». Ты идеально подходишь под первую часть описания: невысокого роста, очень худая, физически слабая. Возможно, именно ты – та, кого ждут люди этого мира.
- Сколько пафоса… - Женщина покачала головой. – А если оракул ошибся? Или ошиблись вы?
В ответ – снисходительная улыбка на тонких губах.
- Оракул не ошибается. Никогда. Мы. Мы, конечно, могли сделать ставку не на того человека. Но тогда в День Жертв тебя просто выкинет в свой мир.
- День Жертв?
- Да. Через несколько дней Турма выберет себе тех, кто должен будет войти в неё. Именно тогда мы и поймем, кто был прав: ты или оракул. До этого времени тебе придется ездить с нами.
- Зачем?
- Сам мир попытается любыми силами избавиться от тебя, чтобы сохранить установившийся порядок. Начало уже положено – гарпии. Обычно они не нападают на вооруженных путников, предпочитая безоружных селян или же больную крупную дичь. Но сегодня что-то заставило их изменить своим привычкам. Я склонен считать, что дело во влиянии магии мира. Что нас ждет впереди, мы не знаем. Но нам нужно продержаться. Любыми силами. И уехать как можно дальше от башни.
- Не понимаю… А как же День Жертв? Разве я не должна находиться в городе и войти в башню в этот день?
- Нет. Турма способна притянуть выбранных ею людей отовсюду. В столице же ее сила возрастает, и она способна поглотить тебя, Избранную, подчинить своей магии.
Все сказанное не укладывалось в голове. Она – Избранная? О ней говорил Оракул? Нет, глупости. Эти люди ошиблись. Она, скромный бухгалтер, не может ничего разрушить.
- Лера… - Мужской голос вырвал ее из ее мыслей. Она вынырнула из своих мыслей, вскинула голову и встретилась взглядом с этими необычными зелеными глазами. – Разве кто-то ждет тебя там, в твоем мире? Если нет, почему ты сомневаешься? Постарайся выжить здесь, дождись Дня Жертв, тогда все и откроется.
Ждет? Её? Там? Нет, никто. О матери женщина даже не вспомнила, давно вычеркнув ту из своей личной жизни. И сейчас она решительно покачала головой в ответ на слова своего собеседника:
- Некому ждать. Одна я там.
- Тогда тем более нет никакого смысла волноваться. Нам уже пора возвращаться, но, может, у тебя остались какие-то вопросы? Что еще тебя интересует?
Теперь, когда туман вокруг ее появления в этом необычном мире рассеялся, думать стало намного проще, и Лера смогла сосредоточиться на том, что происходило в течение дня.
- Что за странное деление по буквам? Почему ты на людях обращаешься ко мне с почтением, как к высшей по иерархии?
Он чуть улыбнулся:
- Это особенность нашего мира. От других пришельцев я слышал, что такого нет нигде. Зато есть у нас: чем длиннее у тебя имя, тем выше ты в своей жизни: двухбуквенные – крестьяне и бедные горожане, трехбуквенные – ремесленники и мелкие купцы, четырехбуквенные – купцы средней руки и зажиточные горожане, пятибуквенные – высшее купечество и низшее дворянство, шестибуквенные – «высокое дворянство», и наконец семибуквенные – семья Правителя. Насчет твоего второго вопроса: я ив дальнейшем на людях обязан проявлять к тебе почтение и уважительно обращаться. Сменить тон мне позволено только в ситуациях, подобных нынешней, когда нас никто не слышит.
Она кивнула, принимая его объяснения, хоть и не понимая всех сложностей подобного общения.
- Ты можешь вымыться в реке, если хочешь, я уйду проверить силки, вернусь через несколько минут.
Вымыться? В грязной речке? Хотя почему грязной? Здесь же нет заводов и фабрик… Да и какой у нее выбор, если завтра снова предстоит весь день ехать непонятно куда?
Мыться она все же не стала, так, чуть ополоснулась, и когда ее сопровождающий пришел с пустыми силками, женщина уже была полностью одета.

Вернувшись в лагерь, они поужинали бурой массой, по вкусу напомнившей Лере несоленую гречневую кашу.
- Так то ж царая, госпожа, - охотно ответил на ее вопрос сидевший рядом кучер.
Что за царая, женщина уточнять не стала. Поев, она улеглась в повозке неподалеку от входа и скоро, измученная дневными событиями, провалилась в долгий тяжелый сон.

Темные широкие коридоры. Практически полное отсутствие света. И запах. Странный запах, как будто искусственного происхождения. Лера сама не знала, откуда у нее в голове появилась эта аналогия, но чувствовала, что права, что настоящий «живой» воздух так пахнуть не может.
Она шла уже давно, у нее гудели ноги и болела спина, словно она, как в далеком детстве, вновь весь день помогала матери на работе: рвала сорняки, полола траву, ухаживала за цветами.
Куда она шла и зачем, женщина не думала, она просто, как заводная кукла, снова и снова переставляла ноги, зная, что нужно дойти, нужно исполнить предначертанное. Нужно. Нужно…
- Лера. Лера. Лера.
Опять этот голос. Он зовет, заставляет прислушаться, вернуться. Но она не хочет. Она должна…
Женщина резко распахнула глаза. Над ней в тревоге склонились кучер и командир отряда. Ди и Арт, вспомнила она. Последний, увидев, что его подопечная наконец очнулась, с облегчением улыбнулся:
- Вы пришли в себя. Это хорошо. Вставайте. У нас еще есть несколько минут пред тем, как нужно будет ехать. Ди вам поможет.
Повернулся и ушел. Остался кучер.
- Ох, и напугали вы всех нас, госпожа, - бормотал он чуть слышно, накладывая завтрак в глубокую деревянную, грубо вытесанную тарелку, и кладя возле наполненной посуды такую же деревянную ложку, пока Лера слезала с повозки и приводила себя в порядок. – Лежите как труп, белая, холодная, вроде как и не дышите уже. Как это Арт догадался вас позвать? А то, мабыть, и хоронить пришлось бы.
Перспектива быть похороненной заживо женщину не порадовала. Молча поев всю ту же не особо аппетитную несоленую бурую массу, она отлучилась в лес на несколько минут, а как только вернулась, отряд снова двинулся в путь.
Ехали все в том же порядке. Командир скакал далеко впереди, Ди сидел на месте кучера, и ветер доносил до женщины незнакомую мелодию, которую мужчина негромко напевал, правя лошадьми, две девушки жались в одном из углов их транспортного средства, о чем-то изредка переговариваясь между собой на непонятном женщине наречии, сзади неизменно шли солдаты.
Чтобы не скучать, Лера вернулась мыслями в тот день, когда впервые увидела странную картину: она вышла на блошиный рынок в надежде присмотреть себе в комнату что-нибудь старинное – женщина питала слабость к старым вещам, представителям других эпох, - и сразу же, в первом ряду, увидела небольшого росточка, закутанную в несколько платков, несмотря на сильнейшую жару, пожилую женщину, явно с трудом стоявшую на ногах. Вернее, сначала она обратила внимание на картину, странную, необычную, манившую своим немного жутковатым городским пейзажем, и просто влюбилась в так искусно изображенную на полотне высокую темную башню, поняла, почувствовала, осознала, что готова выложить практически любую сумму за это произведение искусства. Но оказалось, что продавец отдавал свой товар за копейки, и Лера с радостью заплатила деньги, а потом бережно несла вещь домой, любуясь ею всю дорогу.
Башня. Турма. Этот странный начальник их маленького отряда уверяет, что она – очередная Избранная, призванная из своего мира, чтобы помочь сокрушить строение и восстановить справедливость, лишив башню ее ежегодных жертв… Разрушать Турму она не хотела, чувствуя к строению непонятную симпатию, как будто к дальнему, уже давно забытому и вдруг неожиданно нашедшемуся родственнику.
Девушки, о чем-то шептавшиеся неподалеку, вдруг испуганно ойкнули и замолчали. Такое необычное поведение заставило женщину вынырнуть из своих невеселых мыслей. Она обернулась, пытаясь понять, в чем же дело, и сама подавилась криком: посередине повозки лениво раскачивался на паутине ярко-желтый паук размером с ее кулак.
Откуда и когда он тут появился? Лера могла поклясться чем угодно: еще несколько минут назад этого чудовища здесь не было, иначе она просто не села бы внутрь, пошла бы пешком, да просто осталась бы на месте, что угодно, только не ехать рядом с таким своеобразным восьмилапым попутчиком.
Повозка между тем начала медленно останавливаться. Привал? Или что-то еще приключилось? Снаружи показалась голова Арта.
- Госпожа, - начал было он, но увидел паука и напрягся.
- Пригнитесь и закройте глаза. Все трое. – Последовал затем отрывистый приказ. Женщина повиновалась: крепко зажмурившись, она буквально сжалась в комок. Через секунду послышался непонятный звук, потом вновь стало тихо. И голос командира их отряда сообщил:
- Теперь все в порядке.
Лера открыла глаза и обернулась: из задней стенке повозки, покрытой брезентом, торчала короткая стрела. Паука нигде не было видно.
- Мы подъехали к лайтару. Здесь можно немного отдохнуть, купить то, что необходимо, да и вообще, размять ноги. Не желаете пройти со мной госпожа?
Лайтар? Это что? Местный магазин? Да, конечно, она пойдет… Лера вылезла из повозки и пошла рядом с мужчиной. Как оказалось, лайтар был аналогом небольшого поселка, в котором жили исключительно ремесленники, владевшие разнообразными умениями и выставлявшие излишки своего товара на продажу.
Их сопровождал кучер, несший в руке большую глубокую корзину. Солдаты и девушки остались возле повозки. Втроем спутники подошли к проему в стене из плетеного лозняка, окружавшего поселок, и прошли внутрь. Селение казалось вымершим: в нем не раздавались человеческие голоса, не слышно было криков животных, даже пения птиц, заливавшихся возле их повозки, и того не было. Такое беззвучие напрягало женщину, но ее спутники, не подавая признаков волнения, так же молча шли рядом. И Лера постаралась выбросить из головы странное местное гостеприимство, с интересом разглядывая дома: они все были одноэтажными круглыми строениями и остроконечными крышами. И все сплетены из того же лозняка, включая широкие и длинные навесы, выдающиеся вперед возле каждого дома. Интересно, продукты и одежду здесь тоже делают из лозы? Оказалось, что нет.
Командир их отряда подошел к одному такому навесу, чуть наклонился, чтобы его голова оказалась вровень с проемом домика, призванным выполнять роль двери, и засвистел. Лера с любопытством наблюдала, как буквально сразу же из проема показалось нечто маленькое и круглое, ответившее таким же свистом. Потом оно исчезло, а на свет появились съедобные на вид вяленые и мороженые продукты и какая-то ткань. Расплатившись за все серебряной монетой, Арт кивнул Ди, и кучер, подойдя, сгреб в охапку, уложил в корзину, повернулся и направился к повозке.
- Что это было? – нарушила тишину Лера, когда они все трое вышли из селения?
- Обычные лайры, госпожа, - последовал ответ. – Живут под землей, торгуют всем подряд, тем и зарабатывают на жизнь.
- Если бы только торговали, - проворчал чем-то недовольный кучер.
И Арт по непонятной причине нахмурился:
- Каждый выживает, как может, Ди. Скажи своим внучкам, пусть приготовят на обед мяса. Надоело одной цараей питаться.
Кучер кивнул и ускорил шаг. Командир их отряда, вместо того чтобы последовать за ним, повернул в сторону и жестом предложил женщине следовать за ним. Они отошли на несколько шагов от стены необычного поселения, и воздух снова замерцал яркими оранжево-синими искрами.
- Ты странная, Лера. И мир относится к тебе тоже странно: вроде и пытается избавиться от нежелательного пришельца, и в то же время каждый раз дает тебе шанс на спасение. Ты уверена, что никогда не бывала здесь раньше? Может, видела это место во сне?
- Нет. Я увидела на рынке картину с видом на вашу необычную башню и буквально влюбилась в этот сюжет. Дома я часто рассматривала изображение. Но бывать здесь. Нет, никогда. Даже во сне. Ты хмуришься… Я что-то неправильно сказала?
- Не в твоих словах дело. Я не могу понять мотивов и действий мира по отношению к тебе. Тот паук позади тебя. Это был посланник местной богини смерти, Ариды. Она редко кого предупреждает таким образом. Тебе оказана великая честь. Богиня как бы дает понять, чтобы ты была осторожней, и в то же время она заинтересована в тебе…
Паук. Богиня смерти. Душу женщины охватило холодом. В этом мире, похоже, возможно если не все, то многое… И с каждым прожитым здесь часом Лера чувствовала, как реальность все глубже затягивает ее в свои сети, не дает вернуться домой. Впрочем, а нужно ли возвращаться?...
- Лера…
- Прости. Для меня все сказанное тобой очень уж жутко. Зачем я могла понадобиться вашей богине?
- Хотел бы я это знать. Но раз она прислала вестника, значит, в любой смертельной ситуации у тебя может быть шанс спастись.
Обнадеживающе. Вот только умирать все равно не хочется, пусть даже и с ее пустой никчемной жизнью.
- Арт, эти девушки, что едут со мной в повозке. Они боятся меня. Может, есть возможность нас как-то разделить, чтобы уменьшить их страх?
Собеседник улыбнулся и покачал головой:
- Ли и Ло, внучки Ди? Не думаю, что их страх исчезнет. Они выросли в глубоком селенье и никогда до сих пор не были знакомы даже с трехбуквенными, так что ты для них вроде богини. Постарайся не замечать их отношение к себе. У нас не принято позволить путешествовать женщине верхом, так что при всем желании я не смогу что-то изменить в этой ситуации. И будь внимательней: твоя жизнь в этом мире висит на волоске, опасность может появиться откуда угодно. Если вдруг тебе что-то понадобится, обратись ко мне или к Ди.

Глава 2
Любить она умела, как любят сейчас на Земле, — спокойно и без оглядки.
Аркадий и Борис Стругацкие, "Трудно быть богом"В лагере их уже ждал поздний завтрак: все та же царая и жареное мясо непонятного животного, на вкус напоминающее курицу. После рассказанного Артом есть не хотелось, но Лера заставила себя проглотить несколько ложек каши и пожевать немного мяса.
И снова дорога, поездка непонятно куда и зачем. Быть подальше от столицы, чтобы не попасть под влияние Турмы? Женщина считала это слабой отговоркой для их странного путешествия. Скорее всего, их командир преследует в этом путешествии какую-то свою цель, потому что едут они по строго заданному маршруту, четко на северо-запад. Но мыслями своими Арт делиться с ней не спешил, так что Лере оставалось лишь гадать, для чего именно она служит прикрытием.
День выдался жарким, повозка защищала только от прямых солнечных лучей, но никак не от зноя. Женщине все сильней хотелось искупаться, погрузиться в прогретую солнечными лучами воду, смыть с себя грязь и пот, почувствовать, как волны омывают ее измученное дневными переходами тело, а может быть, даже очищают душу. Тяга к проточной воде была уже непреодолимой.
Когда с внезапно почерневшего неба полил частый крупный дождь, Лера ничуть не удивилась. Казалось, все так и должно быть. Лошади встали, оглушенные громом и ослепленные всполохами молний, и женщина, подчиняясь своим желаниям, вылезла наружу и вскинула руки вверх, позволяя холодным струям просачиваться в каждую клеточку усталого тела. Так хорошо ей давно не было. Она будто растворялась в водной стихии, наслаждалась ее мощью и силой, впитывала в себя каждую каплю, летевшую с небес.
- Айрина! Айрина!
Что? Что они все кричат? Что им от нее надо? Кто такая эта Айрина? Не нужно ее отвлекать. Ей так хорошо сейчас. Наконец-то в душе спокойствие и умиротворение. И легкость. Во всем теле.
Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Женщина, будто очнувшись от дурмана, вздрогнула и огляделась. На нее с ужасом в глазах смотрели все члены их небольшого отряда. В том числе и Арт. Последнее ее почему-то расстроило. Чтобы скрыть это непонятное ей чувство, она громко спросила:
- Что случилось?
Отвернулись солдаты, испуганно сжались и уставились в землю девушки, смущенно кашлянул кучер. Только начальник их отряда не отвел взгляд. Теперь, кроме страха, в его глазах появилось нечто вроде уважения. К ней, к Лере.
- Вы простынете, госпожа. Ло, достань сменную одежду. Привал несколько минут.
Девушка, вздрогнув, подчинилась, и вскоре Лера, уже переодетая в сухое длинное платье, явно ей большое, опять сидела в повозке. На ее вопрос ей никто не ответил, после произошедшего ее спутники, и до этого не стремившиеся к общению, стали и вовсе ее избегать. Женщина чувствовала себя изгоем. Горькое знакомое чувство. Как дома.
Вечером, объявив очередной привал, начальник их отряда почтительно приблизился к ней:
- Госпожа не желает уделить мне несколько минут?
Желает. Очень. Это тяжелое вязкое молчание Леру невероятно утомляло.
Снова защитная магическая стена от прослушивания, и они, отойдя на несколько шагов от лагеря, могут говорить свободно.
- Ты не перестаешь меня удивлять, Лера. Скажи, как ты смогла днем вызвать дождь?
- Вызвать дождь? Арт, ты о чем? Началась гроза, я воспользовалась случаем смыть с себя пыль, вот и все.
Пристальный взгляд и удивленное:
- Ты, похоже, действительно не поняла, что произошло. Не бывает в этом сезоне дождей. Вообще. Даже тоненьких струек. Только жгучая засуха. Всё.
- Ты сейчас шутишь, да? Нет, подожди. Арт, ты серьезно? Дождь пошел из-за меня?
- Не совсем верно. Ты его вызвала. Гроза разразилась благодарю твоему сильному желанию.
Ошеломленная, она смотрела в его загадочные зеленые глаза. Он, похоже, не шутит. Но… Она не могла… Или…
- Арт, что они тогда кричали? Имя какое-то.
- Это богиня стихий. Они посчитали, что ты умеешь общаться с богами, в частности – с ней, с Айриной.
- Я даже не знаю, что на это сказать… Я просто захотела искупаться, смыть с себя пот и грязь. Ни с какими богами я не общалась…
Очередной пристальный взгляд, на этот раз – напряженный.
- Тогда еще хуже. Тебя не слушают боги, ты сама обладаешь их силой. Не говори об этом никому, Лера. Наш отряд будет молчать, и ты постарайся забыть все, что сегодня случилось. Так будет безопасней. Для тебя.
Спалось ночью плохо. Женщина лежала на спине, смотрела на яркие звезды, видневшиеся с ее спального места в палатке, и снова и снова прокручивала в голове разговор с Артом. Она вызвала дождь. Своим желанием. У нее может быть сила богов. Абсурд. Где она и где боги. Сказка об удачливых попаданцах, о глупой дурочке, по воле случая ставшей невероятно могущественной и влиятельной в чужом мире. Лера первая посмеялась бы над подобным сюжетом, если бы в роли дурочки не выступала сейчас она сама.

Утром ожидаемо на нее косились все, в том числе и начальник их отряда. Ночевали они в степи, пустой и голой, и Лере пришлось зайти за повозку, чтобы привести себя в порядок после сна. Чувствовала она себя при этом отвратительно: было неимоверно стыдно, а еще душила горькая досада на своих спутников, на всех, включая Арта. Для них лона была опасной говорящей зверушкой, с ней старались не иметь дела. И такая ситуация обижала и расстраивала. Когда она вернулась, девушки уже приготовили завтрак – цараю с вяленым мясом. Подойдя к костру, она застала там только кучера и начальника отряда, активно расправлявшихся со своими небольшими порциями. Остальные ели в отдалении, опасливо поглядывая на женщину.
- Присаживайтесь, госпожа, - и в руках у Леры оказалась деревянная грубо вырезанная неглубокая тарелка с ее порцией. Взяв ложку, женщина начала через силу есть. Завтракать она никогда не любила, дома обходилась без этого, здесь же приходилось издеваться над своим организмом и буквально насильно впихивать в него еду, помня о том, что в следующий раз поесть удастся только через несколько часов.
- Арт, можно вопрос?
- Конечно, госпожа.
- Как получилось развести костер? Здесь же нет ни кустов, ни деревьев?
Оба мужчины посмотрели на нее снисходительно.
- Магия, госпожа. Я стараюсь не прибегать к ней без надобности.
Действительно. Как она могла забыть. Это ведь магический мир.
- Ясно…
- Госпожа?
- Да, Ди?
Начальник отряда нахмурился и непонятно почему закашлялся.
- Ну так скажи сам, - огрызнулся недовольный кучер.
Женщина недоуменно перевела взгляд с одного на другого. В чем дело? Что сказать?
Арт вздохнул…
- Госпожа, мы с Ди пораскинули мозгами по поводу вчерашнего. Вы когда-нибудь слышали легенду о трех желаниях?
- Нет.
- Немудрено, она ж местная…
- Ди…
- Угу. Сам давай.
- В общем, это не столько легенда, сколько поверье. Считается, что боги, когда им становится очень скучно, выполняют у некоторых людей по три их заветных желания. Самых сильных. Ваши два, похоже, уже выполнены. Так что вы бы были поосторожней с третьим…
Лера удивленно посмотрела на мужчину:
- Ничего не понимаю Какие желания? Ты сейчас о вчерашнем дожде, да? А первое тогда какое?
- Ваше появление в этом мире.
- То есть… Ты хочешь сказать… Если я загадаю что-то еще, кроме возврата домой, то могу навсегда остаться здесь, в этом мире?
- Это один из возможных вариантов, госпожа.
Она хотела спросить что-то еще, уточнить… Но все мысли мгновенно вылетели из головы, и она заворожено уставилась на уже угасавший огонь, в котором танцевала маленькая женщина. Огонь послушно ластился к ней, лизал ее полуголое тело, играл с волосами, поставлял свои струи, позволяя взбираться по ним, как по лестнице. Откуда здесь это чудо? И почему она пляшет на углях, да еще и в костре? Какой красивый, необычный, притягивающий к себе танец.
- Госпожа никогда не видела саламандру?
Женщина вздрогнула и повернулась к Арту.
- Нет. В моем мире саламандры не водятся.
- Это предвестница скорой встречи, неожиданной и не всегда приятной. Так что, думаю, нам лучше подготовиться.
- Поздно, братец. – Насмешливый голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Начальник их отряда недовольно скривился:
- Джад. Я должен был догадаться, что это твоя вестница. Что тебе надо?
- Не что. Кого. Говорят, тебе удалось найти ее, ту, что притянута Турмой. Отдай мне ее.
Голос был властный и жестокий. Поворачиваться лицом к его владельцу женщине не хотелось. Почему-то была твердая уверенность, что ничего хорошего встреча с неизвестным Джадом ей не сулит.
- Нет. Она моя по праву Вальта.
- Ты хочешь сказать, что она настолько хороша, что ради нее ты согласен преступить свою клятву?
- Не твое дело, - напрягся Арт.
- Естественно, - послышался глумливый ответ. – Я вернусь завтра. Проверю.
И тишина. Гнетущая, тяжелая.
- Арт…
- Помолчи, Ди. Отправляйся к лошадям. Поднимай остальных.
Тяжело вздохнув, кучер поднялся и отправился к повозке. Начальник их отряда снова повернул кольцо и, стараясь не встречаться с вопросительным взглядом женщины, глухо произнес:
- Я не ожидал, что они узнают. По крайней мере, не так быстро. Не спрашивай пока ни о чем. Я все объясню позже. Сегодня днем привала не будет. Нам нужно к вечеру добраться до ближайшего леса. Поэтому ехать будем быстро.
Интригующе. А судя по тому, что смотреть в глаза он не хочет, еще и настораживающее. Что же такое должно случиться вечером? И почему им обязательно нужно быть при этом возле леса? Вопросы… Вопросы… И никаких ответов…
Ехали действительно быстро, нет, лошадей не гнали галопом, но и медленно плестись по засыпанной щебенкой дороге тоже не позволяли. В полдень сделали небольшой, на пару минут, перерыв, позволив желающим размять ноги, и снова в путь. По приказу командира, сегодня постоянно ехавшего неподалеку от повозки, словно боявшегося упустить транспортное средство и его пассажиров из вида, внучки Ди, отвечавшие за провизию, на этом самом небольшом привале раздали каждому немного сушеного мяса, чтобы хоть как-то утолить появившийся голод. Женщина жевала небольшой кусочек и задумчиво скользила глазами по дороге: камни, камни, камни… По бокам – уже начавшая желтеть степь. И ни единого деревца или кустика. Все голо и пусто.
Первые деревья, еще разрозненные, стали попадаться ближе к вечеру. Глаз, уставший за день от однообразного пейзажа, с радостью цеплялся за них. Вот вдалеке показалась темная полоса. Обещанный лес? Да, скорее всего… Лера почувствовала то, что ее мать всегда называла словом «мандраж», а именно – нервное возбуждение. Чем ближе они подъезжали к полосе, тем четче вырисовывались деревья, тем сильнее нервничала женщина. Что должно здесь произойти? Почему Арт все чаще поглядывает в ее сторону, если считает, что она не видит? И напряжен. Как будто жрец перед жертвоприношением. Женщина сама не знала, откуда в голове появилась такая аналогия, но была уверена, что там, в лесу, должно случиться нечто важное, и мужчине, похоже, это не нравится…
Лес появился неожиданно, как будто вырос из-под земли. Ди резко остановил повозку, слез с облучка и принялся с угрюмым видом распрягать лошадей. Лера прогулялась к первым деревьям. Когда она вернулась, девушки уже готовили ужин, солдаты, настороженно посматривая на начальство, готовились к отдыху, кучер, то и дело тяжело вздыхая, стреноживал лошадей. Сам же Арт слез со своего коня и подошел к женщине:
- Госпожа, прошу, составьте мне компанию.
Как будто у нее есть выбор…
Шли недолго: лес будто услужливо расступался перед ними, позволяя пройти к самой своей сердцевине, туда, где они никем не будут замечены. Странно, но волнение, которое сопровождало женщину в течение сегодняшней поездки, сейчас отступило, на его место пришло равнодушие: будь что будет. Какая разница, что случится с ней в этом мире…
Небольшая речонка с песчаным берегом, пение птиц над головой.Начальник их отряда в очередной раз повернул кольцо, сел на берег, избегая смотреть спутнице в глаза, сообщил:
- Нас никто не увидит и не услышит без моего на то желания. Сядь. Сначала нам нужно поговорить.
Сначала? Значит, будет не только разговор? Впрочем, «многие знания – многие слезы». Все равно ведь узнает. Потом. Сейчас же она подчинилась и села рядом.
- Тот, кто приходил утром… Джад… Он и его люди хотят оставить Турму в нашем мире, сохранить всё без изменений. Их устраивает нынешнее положение дел. Ни он, ни я официально не имеем прав на тебя, но… Если опираться на древние верования и обычаи, по которым до сих пор живут в некоторых частях этого мира, то я, как первый нашедший тебя, имею право назвать тебя своей… женщиной… И Джад не сможет этого оспорить… При всем его желании… Если ты попадешь к ним в руки, они тебя убьют. Я почти уверен, что оракул донес и до них свои слова, а значит, ты, как вероятный избавитель местных существ, им не нужна. Если останешься со мной, я постараюсь сделать все, чтобы в День Жертв ты была еще жива… Выбор за тобой…
Как сумбурно. Сколько вопросов. И о чем он умалчивает? Что именно она должна сделать или решить?
- Арт… Ты ведь не договариваешь, да? Что не так? В чем загвоздка?
Кривая усмешка:
- Ты умная женщина, Лера. Да, есть и загвоздка. То самое право Вальта. Если ты останешься здесь, я смогу объявить тебя своей женщиной, только если ты станешь ею… во всех смыслах этого слова…
То есть? Секс? И все? Тогда почему он до сих пор напряжен?
- Арт, я не понимаю ваших тонкостей. Что страшного в наших возможных половых отношениях?
- Для меня – ничего. Для тебя – позор. Я – незаконнорожденный, Лера. Не знаю, как относятся к этом у в вашем мире, а здесь я не смогу создать семью, да и доступны мне лишь двухбуквенные. Если ты ляжешь со мной, тебя будут презирать…
- Боже. Всего-то. Арт, скорее всего, я в этом мире на несколько дней. Ты думаешь, мне есть дело до мнения других?
- А если ты ошибаешься, и башня оставит тебя здесь?
- Я никому не нужна в своем мире. Я привыкла к холодности и бездушию окружающих. Ты действительно думаешь, что меня может напугать презрение местных? Умирать от рук этого непонятного Джада я точно не хочу.
Он немного помолчал, потом поднялся, подошел к ней и начал расстегивать одежду – платье типа халата, скрывавшее фигуру и доходившее женщине до щиколоток. У нее заалели щеки. Он, заметив, нахмурился:
- Ты дева, Лера?
- Что?
- Ты не знала мужчин?
- Ты об этом… Нет, никогда.
Признаваться в таком было стыдно, словно она совершила нечто гадкое, постыдное. Он мягко улыбнулся, поднял руку, провел пальцами по ее щеке:
- Не бойся. Я буду нежен.
Халат упал к ногам.
Руки. Она никогда не думала, что у мужчины, тем более – воина, могут быть такие нежные и ласковые руки. Страх показаться некрасивой, сомнения по поводу правильности своих действий, неуверенность в самой себе – все это растворилось под его руками. Он гладил и ласкал ее везде, и она выгибалась ему навстречу, сходя с ума от желания. Весь мир сузился до его глаз и рук. Она забыла, как дышать, когда он наконец вошел в не. А потом… Взрыв эмоций потряс ее, она закричала, уже не думая о том, что кто-то способен их услышать, двинулась к нему навстречу, сходя с ума от полноты чувств, желая как можно дольше ощущать его внутри себя.
- Ч-ш-ш… Ну что ты, маленькая. Все хорошо, не плачь.
Она? Плачет? Да, точно, по щекам течет что-то… Слезы?
- Что… Что это было?
Голос. Это ее голос? Куда делись все силы?
И мягкая улыбка у него на губах:
- Ты стала женщиной, Лера.
Ночь медленно проходила мимо, сияя множеством звездных глаз.
- О случившемся из всего отряда будет знать только Ди. Днем ничего не изменится.
- А ночью? – Она спросила и сама смутилась от своей храбрости и «распущенности», как назвала бы это мать. Впрочем, мать была далеко. А он… Он лежал рядом и улыбался, и она таяла в его зеленых глазах.
- Ночью. Я буду с тобой, если ты того захочешь.
Она хотела. Очень. Годы воздержания и «монашества», жизни под постоянным присмотром матери в ее родном мире, как только что оказалось, не смогли заморозить чувства, убить желание любить и быть любимой, превратить ее в ледышку. О том, что у них осталось всего лишь несколько ночей, она старалась не думать. Пусть так. Пусть. Возможно, у нее заберути его, и этот непонятный мир, но воспоминания… Их никто забрать не сможет… Она будет помнить его… Всегда…
- Не плачь. Лера…
- Да?
- Я могу спросить? Личное…
- Да.
- Ты так и не завела семью, не нашла себе мужчину. Почему?
- Мать. Она вырастила меня, она… всю жизнь ненавидит мужчин… она не позволила бы… А бросать ее… Уходить куда-то…
- Я понял. Ты хотела бы семью?
- А кто ее не хочет. Но пока мать жива, это невозможно. А потом. Потом будет слишком поздно.
- Твоя мать жива… Я думал… Прости. Ты тогда сказала, что тебя никто не ждет.
- Не ждет. Мы с ней живет в одном месте, но почти не разговариваем. Чужие друг другу. Арт, что будет завтра?
- Ты о Джаде? Ничего страшного. Он умеет видеть краски души. У тебя они после этой ночи изменились. Он посмотрит и уйдет.
- Краски души?
- Да. Изменения в наших душах.
- Ясно. Мы говорим «аура»… Арт, поцелуй меня?
Его улыбка, его глаза. Женщина почувствовала, что растворяется в них. Как же мало времени осталось…
Утро принесло навалившуюся на душу и тело усталость и горечь от понимания, что все хорошее очень скоро закончится. Наскоро вымывшись в реке, женщина оделась, и вдвоем они отправились назад. Не доходя до лагеря, Арт напрягся:
- Не нравится мне эта тишина. Побудь пока здесь. Это безопасней.
И мужчина исчез среди деревьев. Лера подавила в себе страх за него. Он воин, он умеет сражаться, он должен справиться. Иначе зачем вообще все это: и ее попадание в этот чуждый мир, и сегодняшняя ночь? Не могут боги быть настолько жестоки…
Он вернулся через несколько минут, покачал головой:
- Магия сна. Кто-то сторонний навел чары. Искали, видимо, тебя. Пойдем, теперь уже все проснулись. Позавтракаем, покажешься Джаду, и поедем.
Действительно, когда они подошли, в лагере уже царила утренняя суета: девушки разожгли костер и готовили пищу, солдаты, занимались лошадьми и оружием, кучер, недовольно косясь в сторону пришедших, разбирался с повозкой, которой кто-то, похоже, повредил колесо. Кроме Ди, в их сторону никто не смотрел. Значит, не знают. Или же им неинтересно.
Джад появился, когда с едой было покончено. Лера увидела, как недовольно скривился сидевший напротив нее Арт, а затем почувствовала мужскую руку у себя на плече:
- Встань, посмотри на меня.
Голос властный и жесткий. Этот человек привык, что ему всегда и во всем подчиняются. Женщине он не понравился сразу. А разглядев его внешность, Лера лишь уверилась в своих чувствах: холеное аристократическое лицо, презрительный и наглый взгляд. Да и его поза… Самоуверенный нахал. Очередной хозяин жизни. Сколько их повидала она в том, своем мире.
Глаза, яркие, как летние звезды, и почти такие же бесцветные, требовательно впились в нее, цепко обежали ее лицо, остановились на губах, мужчина замер на пару секунд, а затем презрительно улыбнулся:
- Решилась, значит. Глупо.
Последнее слово он выплюнул, как выплевывают застрявшую между зубами кость, потом взмахнул рукой, подернулся дымкой и исчез. За спиной послышался вздох облегчения. Ди. Следом - безжизненный голос Арта:
- Запрягая лошадей. Поедем через несколько минут.

Солнце палило нещадно. Лера, не привыкшая к такой иссушающей все живое жаре, пряталась под брезентом повозки. Мысли то текли вяло одна за другой, то перескакивали с одного предмета на другой, то надолго застревали на каком-то событии. Почему-то вспоминалась жизнь в родном мире: детские утренники, праздники в школе, веселье в институте. И везде она – в стороне, вдали от остальных, как часть обстановки, как ненужный никому старый стул. Мальчики обходили ее стороной, всегда. Сначала ее это удивляло, потом стало задевать, а после… После стало все равно… По крайней мере, внешне. Но она хотела, всю свою сознательную жизнь, хотела иметь друга, а потом, став старше, решила, что нужен не друг, нужен мужчина, любой, пусть и женатый. Неважно. Главное – знать, что под этим небом ты не одинока, что кто-то думает о тебе, пусть не всегда, пусть лишь во время обеденных перерывов. Но желания оставались лишь желаниями. А теперь оказалось, что у судьбы были на нее свои планы. И в этом, чужом мире, в жизни Леры все же появился мужчина.
Заунывный звук, похожий на чью-то горькую песнь, резанул по нервам не хуже ножа, выбросив женщину из мыслей и воспоминаний. Что случилось? Почему стоит повозка? Лера обернулась к своим спутницам: те лихорадочно рылись в вещмешках. Звук сменил тональность, и женщине показалось, что где-то рядом плачем брошенный матерью младенец.Нахмурившись, женщина вылезла из повозки и направилась туда, откуда шел звук. Кто-то заступил ей дорогу, мешая, не давая пройти, кто-то пытался удержать ее за руки, но голос звал, ребенок плакал, она старалась вырваться, что-то кричала. Как же они не понимают? Там же ребенок! Ему нужна помощь! Потом в поле зрения появилось напряженное лицо Арта. Его губы шевелились, но она не слышала ни звука, всей душой стремясь туда, где плакал младенец. На глаза ей опустилось что-то темное, и мир исчез: она потеряла сознание.
- Слава богам, вы очнулись, госпожа.
Голос. Знакомый какой. Ди. Кучер. Смотрит испуганно. Отодвинулся. На его месте Арт. Такой же испуганный, немного ошарашенный взгляд. Что случилось?
- Госпожа, вам над лежать. Вы потеряли много сил.
Снова Ди. Теперь уже рядом с Артом:
- Артаны пьют души госпожа. Не нужно было выходить из повозки.
- Артаны?
Чей это голос? Как у каркающей вороны? Неужели её?
Кивок. Снова Арт:
- Маленькие существа, похожие на детей. Зовут путников, внушая им то, что те хотят услышать. Вы поддались их магии, госпожа, и они лишили вас сил.

Теперь повозка катила медленно, чтобы не потревожить больную женщину. Возле Леры постоянно сидела одна из девушек. Внучки Ди, как объяснил прошлой ночью Арт, исполняли в их отряде роли кухарок и прачек. Они были единственными родными существами в жизни кучера. Ди боялся оставлять их в родной деревне и старался держать всегда при себе. Ли и Ло сменяли друг друга и следили за покоем женщины. Когда отряд остановился на обед, девушки принесли в повозку порцию Леры и уговорили женщину поесть: немного цараи, три небольших куска вяленого мяса, горячий отвар, восстанавливавший, по словам одной из сиделок, силы.
Лежа в повозке до вечера, Лера бездумно смотрела в потолок. Ей казалось, что она только недавно очнулась после долгой, изматывающей болезни, во время которой часто лежала в беспамятстве. Вечером заглянул в повозку начальник их отряда, внимательно посмотрел на женщину, покачал головой и ушел.
А ночью. Ночью Лера вновь оказалась в башне. Те же коридоры, пустые и темные, тот же искусственный запах. И безразличие. Полное безразличие в душе. Ноги сами подвели ее к одной из стен. Сверху вспыхнул свет, буквально на несколько секунд, но Лера успела увидеть копоть, покрывавшую стену. Свет погас, и женщина снова очутилась в практически полной темноте. И снова, развернувшись, пошла дальше по коридору. Она знала, что там, впереди, находится то, ради чего она была призвана в этот мир. Ей надо дойти. Надо. Она должна…
- Лера. Лера. Лера.
Этот голос. Он мешал ей, не давал сосредоточиться на цели, тянул куда-то назад, не позволяя углубитьсяв нутро коридора. Пусти! Нет, настойчивый.
- Лера. Лера. Лера.
Женщина вздрогнула и открыла глаза.
Мужчина. Знакомый? Или нет? Смотрит странно… Страх в глазах… Рядом еще один, крупнее, спокойней. Но тоже боится. Чего?
- Арт?
- Она не узнает нас, Ди.
- Турма?
- Видимо. Проследи за людьми.
- Ты…
- Да. Не мешай.
Сильные мужские руки подняли ее. Мужчина, бережно прижимая свою ношу к груди, широким шагом удалялся от лагеря и спавших в них людей. Она не боялась. Наверное, должна была. Но… Ей почему-то было уютно в его объятьях…
Они отошли всего лишь на несколько шагов. Мужчина наклонился, осторожно положил ее на землю, сел рядом, потеребил кольцо на пальце и потом повернулся к ней:
- Смотри мне в глаза.
Зачем? Она почему-то была уверена, что никто не сможет ее… Что? Не помнит…
- Лера. Смотри мне в глаза. Вот так. Вспоминай. Все вспоминай. Прямо смотри. Лера. Лера… Лера…
Его глаза. Они завораживали, меняя свой цвет, будто змея – кожу. Она хотела, но не могла оторваться… И плыла. В радужке и в зрачке. Растворялась в них…
Что за?..
- Арт? Что случилось?
Еще секунду назад напряженный, мужчина облегченно выдохнул и устало потер руками лицо.
- Турма. Тебя тянула турма. Она хотела забрать свой разум. Мы с трудом разбудили тебя.
Женщина недоуменно моргнула. И вспомнила. И как шла по коридору в полусне-полуяви, и как звал ее казавшийся знакомым голос, и как она не могла узнать его, и как потом он применил к ней гипноз… Вместе с памятью тело омыла волна страха, липкого, словно летний пот, и горячего, как огонь. Она могла потерять память. Навсегда.
- Спасибо…
Его глаза снова зеленые, хотя еще несколько минут назад в них переливались все краски мира. А лицо… Осунувшееся и серое. Будто этот гипноз выпил из него жизненные силы.
- Плохо выгляжу? - улыбнулся. Криво. С горечью.
- Скорее измученно.
- Побудь со мной остаток ночи.
Не приказ. Скорее робкая просьба. Остаток ночи? Она готова быть с ним остаток жизни…
И снова нежные мужские руки ласкали ее тело, а она млела под его прикосновениями.
Там, в прошлой жизни, еще будучи восемнадцати- а затем и двадцатилетней наивной дурочкой,женщина почему-то была твердо уверена, что если и полюбит кого-нибудь, то это обязательно будет высокий красивый атлет. И ей, конечно, будут завидовать все вокруг, так как он обязательно будет любить ее, и носить на руках, и заботиться, и выполнять все ее желания, и… Потом, ближе к тридцати, она готова была влюбиться и не в атлета, и не в высокого, лишь бы он был красивый. И опять, чтобы ей все завидовали. Сейчас, здесь, в этом страшном магическом мире, лежа рядом с мужчиной, которого она, боясь признаться в этом даже себе, похоже, полюбила, Лера с легкой снисходительной улыбкой вспоминала эти глупости, свойственное максимализму юности. Какая разница, как он выглядит? Пусть у него шрамы на лице и перебитый нос. Не это важно. Он одинок, женщина чувствовала это, и понимала, что с его стороны нет сильных чувств. Да и откуда им взяться… Она здесь лишь замена… Пусть так. Какое это имеет значение… Через несколько дней все равно все закончится, они расстанутся. И он даже не узнает о ее чувствах, когда придет время возвращаться в тот мир, к матери и постылой работе…
- Что-то не так?
- Да нет, просто мысли. Разные. Арт, можно как-то защититься от влияния башни?
- Боюсь, что нет. Ты оказалась в этом мире по ее желанию, а значит, она способна притянуть твою душу к себе в любую ночь, пока ты будешь спать. В этой ситуации ни амулеты, ни заклинания не помогут.
Он выглядит лучше. Серость покинула его лицо. Теперь он кажется отдохнувшим, как будто и не было второй бессонной ночи подряд…
- Да.
Лера вздрогнула:
- Что да?
- Я подпитываюсь через постель. Подарок моему отцу от турмы. Прости. Я должен был сказать раньше… До…
Подпитывается?
- Ты энергетический вампир?
Улыбнулся. Женщина залюбовалась его улыбкой. В предрассветных сумерках он выглядел чрезвычайно маняще и таинственно.
- Нет, я не пью энергию. Это работает по-другому. Не смогу объяснить. Но постельные действа для меня – лучшее лекарство в любой ситуации.

Глава 3
Раньше я вёл каждый бой так, словно это мой последний бой. А теперь я заметил, что берегу себя для других боев, которые будут решающими.
Леру использовали часто: в школе она давала списывать отъявленным двоечникам, втайне надеясь, что они пригласят ее хотя бы пойти погулять после уроков; в ВУЗе, ее безотказностью пользовались однокурсники, принимая ее поведение как должное и даже не пытаясь отблагодарить. Поступив на работу, она стала тягловой лошадкой, молчаливой и работящей. Дома ее использовала мать, сидевшая на пенсии и при этом не желавшая физически переутомляться. Она не спорила. Никогда. Работа помогла забыть о не сложившейся личной жизни, поэтому, даже когда нужна была подработка, женщина шла уборщицей или дворником, стараясь целиком погрузиться в то, чем занималась, пытаясь не думать о бежавших прочь годах, тех самых годах, которые, сложись ее жизнь иначе, могли бы быть наполнены радостью и счастьем.
Привыкнув к холодности и бездушию со стороны окружающих, женщина спокойно относилась к тому, что у нее только брали, ничего не давая взамен.
Наверное, поэтому вопрос мужчины, лежавшего рядом с ней, застал ее врасплох.
- Ты не обиделась?
- На что?
- Что я… Промолчал… Не предупредил…
- Нет. Мне хорошо с тобой. Да и…
- Что?
- В моем мире никто никогда не спрашивал, чего я хочу. Все только брали. Я привыкла к этому.
Странный взгляд, длившийся несколько секунд, и Арт отводит глаза.
- Ты необычная женщина, Лера. Вроде и сильная, душевно, не физически, но при этом очень ранимая. И закрытая. Хоть порой бываешь очень откровенной…
- Я не привыкла к общению. Не всегда знаю, что лучше сказать и когда надо промолчать. Мать говорит, что со мной тяжело…
- Ты ее не любишь?
- Не знаю. Наверное, уже – нет. В детстве любила. А потом…
Его рука гладит ее по волосам, и ей хочется мурчать от удовольствия, как маленькому котенку, ластящемуся к хозяину.
- Днем мы подъедем к озеру. У всех будет время отдохнуть и искупаться. Только будь осторожна: в воде много нечисти.
Ей все равно. Главное, что он рядом.
- Арт, мы ведь не просто так едем?
Вздох, усталый, безнадежный.
- Это не моя тайна, Лера. Скажем так: я не только увожу тебя как можно дальше от башни.

Завтракала женщина вяло. Очень хотелось спать. Постоянные «приключения», не оставлявшие ее в покое ни днем, ни ночью, изматывали не только физически, но и духовно. И все-таки она была благодарна судьбе за пусть небольшой, но шанс обрести наконец свое счастье, пусть и на несколько дней.
- У нас кончается еда.
- Я знаю, Ди. Впереди будет небольшое селение, думаю, мы приедем туда ближе к вечеру.
- Ты хочешь заночевать там?
- Почему нет. Сам же жаловался, что твои кости устали от ночевки на земле.
- От клопов они устали больше.
- Не ворчи. Попросимся на ночлег к старосте. Там должны быть амулеты от насекомых.
Лера слушала разговор мужчин и удивлялась, как просто, обыденно они обсуждали возможность спать в отвратительных сельских условиях. Впрочем, это ведь всего одна ночь… Не неженка же она…
Когда с завтраком было покончено, отряд снова двинулся вперед. Женщина улеглась на брезент повозки. Мысли путались. Уснула она быстро.
- Госпожа, госпожа, проснитесь.
Как будто только минуту назад закрыла глаза, а уже зовут. Что случилось?
Поморгав, Лера вопросительно посмотрела на своих попутчиц.
- Мы подъехала к озеру, госпожа.
Озеро? Ах, да… Арт говорил, что можно будет вымыться… Женщина кое-как вылезла из повозки и огляделась: несколько высоких кустов, пять-шесть деревьев – вот и все. Что служило естественной преградой между людьми и нерукотворным водоемом. Само озеро было небольшим и идеально круглым. Разве такие в природе бывают? Впрочем, спросить было некого. Ли и Ло уже раздевались, зайдя за кусты, и женщина последовала их примеру.
Вода приятно охлаждала измотанное жарой тело. Погрузившись почти по шею, Лера почувствовала, что оживает. Вялость, усталость, нервозность – все то, чем «радовали» ее последние дни, словно смывало озерной влагой.
Рядом послышался женский смех. Лера обернулась. Моргнула. Снова. Нет, ничего не исчезает. Хотя… Были же гарпии. Почему не быть русалкам? Такие же, как их описывают в сказках: с зелеными волосами и рыбьими хвостами, веселые, подвижные. Только на месте груди почему-то чешуя.
- Госпожа!
Вздрогнув, женщина повернулась к одной из своих спутниц. Та смотрела только вперед, на собеседницу, не оборачиваясь к водным женщинам.
- На них нельзя долго смотреть, госпожа. Зачаруют. На дно утащат.
- Женщин?
- А им все равно, кого. Злые они.

Сменив длинный халат на такой же длины платье с рукавами, Лера заставила себя съесть немного уже навязшей в зубах цараи. И снова поездка, уже привычная, непонятно куда и зачем. Искупавшись, женщина чувствовала себя намного лучше: в ней как будто прибавилось сил.
Она не спала, нет, просто закрыла глаза и дремала, когда услышала чей-то далекий плач и голос, смутно знакомый, непрестанно звавший ее, просивший вернуться, моливший… О чем? Она не знала. Да и этот голос… Чей он? Почему так надрывается? Зачем ему Лера?
Ближе к вечеру действительно подъехали к небольшой, окруженной частоколом деревеньке. Вот только тихо было почему-то: ни пенья птиц, ни лая собак, ни криков домашних животных. И лошади, везшие путников, занервничали, начали недовольно ржать, стали бить копытом землю, порывались развернуться и умчаться прочь.
В повозку заглянул кучер:
- Вы, девки, посидите тихо пока. Всяко быть может.
Полог, откинутый до этого, Ди вернул на место, внутри стало темно. Женщина почувствовала, как по коже поползли мурашки. Что-то случится? Опять?
Какое-то время снаружи была просто могильная тишина. А потом… Потом все взорвалось звуками: ржали лошади, кричали люди, лязгало оружие. Что-то действительно случилось. И судя по всему, в очередной раз – из-за нее, из-за Леры.
Сколько все длилось, женщина сказать не могла. Но вот наконец полог вновь откинулся, и в проеме показалась голова Арта:
- Боюсь, госпожа, ночевка здесь отменяется. Придется проехать немного дальше.
С души будто огромная тяжесть упала: он здесь, он жив, с ним все в порядке!
Мужчина меж тем задернул полог, и повозка опять покатилась дальше.
Вот и долгожданная остановка, и возможность размять ноги, а заодно – и спросить:
- Ди, что там было?
Кучер, на секунду отвлекшись от лошадей, пожал плечами:
- Мертвецы, госпожа. Вся деревня. Видно, лайры из них жизнь выпили.
Лайры? Те маленькие круглые существа, у которых Арт покупал провизию?
- А на нас почему напали?
- Так по жизни скучают. Вот и вернуться сюда хотят.
- А разве такое возможно?
- Нет. – Арт подошел неслышно, и женщина оглянулась, вглядываясь в такое родное лицо. – Все это чушь, глупое поверье, что мертвецы тянутся к человеческой жизни. На них ведовство сильное было, явно на нас направленное. Кто-то хотел нам помешать. Снова.
- Как тогда, с гарпиями?
- Видимо, да.
- Что же нам делать?
- Как и прежде – ехать вперед.
- Еда? – Это уже Ди.
Начальник их отряда пожал плечами:
- Завтра мы должны подойди к еще одному селенью. Будем надеяться, лайры его не тронули.
Он сказал это так спокойно, так… буднично. Лера почувствовала, как по спине поползли запоздалые мурашки: нервы, расшатанные приключениями последних дней, давали о себе знать.
- Эти лайры… Почему они… делают так?
- Им нужны жизненные силы. Иначе они просто вымрут. Чужие души для них – лакомство. Обычно в селениях есть амулеты, защищающие людей. Видимо, здесь или поскупились на защиту, или опрометчиво пригласили кого-то из «дикого народца» за ограду.
Жуткий мир. И как дико все вокруг…
Он снова отвел ее в сторону, активировал амулет, но в этот раз ночи любви у них не было. Они просто спали, прижавшись друг к другу. Рядом с ним ставшие уже привычными кошмары женщину почему-то не мучали. Только перед самым рассветом снова послышался далекий, полузабытый голос, отчаянно звавший ее по имени и моливший… О чем? Этого она, проснувшись в объятиях любимого мужчины, уже не помнила.

Утром, когда они привычно завтракали втроем, отдельно от девушек и воинов, в огне вновь заплясала саламандра.
- Отец зол, - Джад. Тот самый надменный сноб, пытавшийся завладеть ею. Он снова стоит за ее спиной. Арт, сидевший напротив, даже не поднял головы от миски:
- Отец хочет слишком многого. Я не в состоянии исполнить все его приказы.
Мужчины говорили что-то еще, но Лера уже не слышала: как завороженная, женщина смотрела на то, что пыталось выбраться из-под земли неподалеку от нее: больше всего «это» походило на толстого червя, если, конечно, черви бывают ядовито-зеленого цвета. «Нечто» с усилием проталкивало свое туловище вверх, угрожающе покачивая из стороны в сторону тем, что уже успело вылезти. А еще оно шипело. Причем это были не отдельные звуки. Нет, Лере казалось, что непонятное создание пытается разговаривать с теми, кто был на поверхности.
Лицо обожгла боль, женщина дернулась и очнулась. На нее с презрением смотрел Джад.
- Следи за своей раньей, если не хочешь отправить ее к Ариде до срока.
И гость исчез. Исчез и непонятный червь. Женщина недоуменно моргнула. Ей показалось? И кто такая ранья?
Ответить ей было некому: Арт, не желая встречаться с ней глазами, приказал сворачивать лагерь, а сам как обычно ускакал далеко вперед.

Снова дорога, небольшие рытвины, камни под колесами. Повозку трясет, Леру привычно укачивает. Глаза закрываются, очень хочется спать. Убаюканная привычным ходом транспортного средства, женщина проваливается в полудрему, густую, словно старое засахаренное варенье. И снова тот же, смутно знакомый, но какой-то чужой голос. Он зовет ее по имени, молит вернуться, что-то обещает. Лере тяжело, будто во сне кто-то сел ей на грудь и мешает, не дает проснуться, душит…
Открыв глаза, женщина какое-то время совершенно бездумно смотрела в потолок. Полотнище, закрывавшее повозку, было старым и грязным. Его натуральный темно-зеленый, или «армейский», как говорила в отрочестве Лера, превратился в черный с полосками серого цвет. Сколько лет этой кибитке? Как давно она путешествует вместе со своими хозяевами по этому дикому миру? Походная жизнь для окружавших ее людей была чем-то привычным. Женщина же с каждым днем чувствовал усталость, въедавшуюся ей в поры, мешавшую наслаждаться первым в жизни, пусть и опасным, но вполне реальным путешествием. Дитя заводов, фабрик, магазинов и салонов, Лера терялась на просторах природы и предпочитала каменные джунгли ветру свободы.
Обед – надоевшая всем царная, плюс пара кусочков сушеного мяса. Ели представительницы слабого пола в повозке – Ди сообщил, что они въехали в царство змей и ядовитых пауков, поэтому женщинам лучше лишней раз на землю не спускаться. Насильно впихнув в себя невероятно надевшую еду, Лера первый раз за все время поездки подумала о матери. Вот уж кто не выдержал бы и двух суток в таком режиме. Арина Викторовна любила комфорт и негу, потому и вышла за сына местного депутата, женившегося на миловидной девушке назло родителям. Вот только радовалась комфорту мать недолго. А потом жизнь развернулась другой стороной, и о богатстве мужа и его семьи пришлось забыть навсегда. Интересно, что с ней сейчас? Да и с самой Лерой? Как течет здесь время? Заметила ли мать ее исчезновение? Или же Лера вернется в тот же миг, в который исчезла? И что за голос постоянно зовет женщину в полудреме? Почему никак не получается вспомнить его владельца?
Духота немного спала только к вечеру. Сегодня водных процедур не ожидалось, и женщина приготовилась ночевать в повозке.
Судьба, как обычно, распорядилась по-своему.
Остатки продовольствия полноценным ужином назвать было сложно, но голодным спать никто не лег. Вернее, спать вообще никто не лег: прерывая скромную трапезу, в воздухе вдруг закружили яркие разноцветные бабочки.
- Верены…
Обреченный шепот Ди и недовольное фырканье Арта. А затем – приказ начальника отряда:
- Всем лечь на землю. Глаза закрыть. Руками прикрыть голову.
Крик разнесся над стоянкой. Солдаты и ужинавшие с ними девушки подчинились мгновенно. Лера последовала за ними, прилежно зажмурившись и закрыв, как могла, руками голову. Что это за сущности? Почему так испугался и мгновенно посерел Ди? Снова вопросы. И опять нет ответов.
Сколько они лежали, женщина не знала. Но вот наконец, когда уже начало затекать тело, буквально вросшее в землю, рядом послышался знакомый голос, позволивший подняться на ноги. И тут же раздался крик.
Отряд понес первую потерю: один из солдатов так и не поднялся с земли, остался лежать в позе эмбриона, скрючившись на холодном грунте.
- Кто это?
Это ее голос? Такой… надломленный?
- Верены-то?
Ди. Говорит тяжело, задыхаясь, словно после боя.
- Они пьют наши чувства, травят нас нашими же страхами и желаниями…
- Обычные вампиры. Только кровью не питаются.
Арт. Он спокоен, как всегда.
Солдата проводили в последний путь, закопав в лесу: просто, безо всяких ритуалов или молитв.
Поспать нормально так и не удалось: пара-тройка часов в пути, и повозка, свернув с основной дороги, сельскими тропками подкатила к небольшой деревеньке с десятком шатких домиков и неухоженных дворов, любопытными детьми и шумно лаявшими собаками. Навстречу из деревянных ворот, примыкавших к высокому частоколу, огораживавшему всю деревню так плотно, что, казалось, и ящерица щель не найдет, вышел молодой плечистый мужчина, довольно плотный, с широким скуластым лицом и темно-синими спокойными глазами. Узнав, что гостям нужна провизия, местный староста восторга не проявил, но купить необходимые товары за небольшую сумму они все же смогли и уже через некоторое время вновь выехали на главную дорогу.
Интереса к местной сельской жизни Лера не проявила: после ночных событий на нее накатила апатия, обедала она вяло, через силу запихивая в себя уже надоевшую до зубовного скрежета царнаю и заедая ее запеченной в золе ротоной, местным аналогом картошки. От мяса женщина отказалась и до самого вечера периодически скатывалась в дрему, сидя на своем месте в повозке. Ей снова слышался чей-то голос, моливший вернуться, что-то обещавший, о чем-то просивший. Порой казалось, что еще вот-вот, и она поймет, кто и зачем ее зовет, но миг проходил, и она опять оставалась в неведении.
Ночевали они неподалеку от небольшого ручья, в котором все три женщины с большим наслаждением смыли с себя всю дорожную пыль и грязь. От ужина Лера отказалась – после купания не было ни малейшего желания двигаться, да и аппетит так и не пришел.
Зато появился Арт. Когда все заснули, он заглянул в палатку, взял ее на руки и отнес на уже застеленное какой-то тряпкой место неподалеку от лагеря. Тихая ночь превратилась в волшебную, правда, опять ненадолго. Насытившись и лежа в полусне возле любимого, она услышала:
- Завтра мы будем на месте.
Сказано это было странным тоном, как если бы Арт устал от чего-то и пытался словами облегчить душу. Сон исчез. Лера приподнялась на локте, удивленно взглянула на собеседника.
- Мне казалось, мы едем просто так, чтобы удалиться от столицы.
Мужчина отвел глаза:
- У меня есть свое задание. Что бы ни случилось, оставайся с Ди. Он сможет тебя защитить.
Её? От кого? Какие жуткие речи.
- Арт…
- Не надо, не спрашивай ничего. Пусть идет, как идет. Жаль, только что у нас было мало времени…

Лере казалось, что заснуть она не сможет, но сон пришел на удивление быстро, и уже через пару минут после появления в повозке она оказалась в знакомой башне. Только теперь перед женщиной был зал: высокая круглая комната, с непонятным механизмом, похожим на электронную «начинку» летающих кораблей, какими любят изображать их в Голливуде, посередине и голыми стенами.
- Ты пришла.
Голос. Он сочился из всех щелей, окутывая Леру с головы до ног, будто патока, мешая мыслить и подавляя волю.
- Ты здесь. Наконец-то. Подойди.
Против воли, словно через силу, она сделала два шага, отойдя от проема, служившего входом в зал, приблизившись к странному механизму.
- Ты здесь… Я устал… Сделай это…
- Лера… Лера… Лера…
Другой голос, чуждый всему здесь, звал ее, не давая исполнить приказ.
- Лера… Лера… Лера…
- Забудь его... Освободи меня... Сделай это...
- Лера… Лера… Лера…
- Останься… Я ждал… Так долго ждал…
- Лера… Лера… Лера…

Арт выглядел отвратительно: синяки под глазами, заострившие, будто у мертвеца, черты лица, потухший взгляд. Но, даже несмотря на крайнюю усталость, но находил в себе силы командовать их небольшим отрядом.
Что было на завтрак, женщина не помнила. Да и остальной день прошел мимо нее. Леру тянуло в башню. Это чувство, неимоверно сильное возле города и утихнувшее с отъездом, сейчас снова пробудилось, жгло сердце, выворачивало внутренности. Женщине было физически больно от невозможности попасть в загадочное строение, мучившее ее почти каждую ночь.
Ди в этот раз ехал с ними в повозке, посадив на козлы одного из солдат, и внимательно следил за каждым жестом иноземной гости, будто мог чувствовать ее боль и понимал ее желание.
Приехали на место ближе к заходу солнца. Посредине поля стояли два высоких каменных столба, накрытые каменной же плитой. Лере почему-то пришло на ум сравнение со Стоунхенджем.
Арт слез с лошади и, ни на кого не обращая внимания, уверенно пошел к столбам. Не доходя двух-трех шагов, мужчина опустился на одно колено и замер. Какое-то время ничего не происходило. Затем из проема между столбов появился фигура, завернутая в яркий малиновый плащ.
Возлюбленный Леры поднялся и, не приближаясь, что-то произнес. Его собеседник молчал какое-то время, затем уверенно указал рукой в сторону повозки. Арт отрицательно качнул головой и тут же скривился, словно от боли. Обмен жестами повторился. Ди нервно сжал кулаки. Да что происходит? Что нужно незнакомцу? И почему кривится их командир?
Словно в ответ на ее вопросы, вновь прибывший обернулся и уставился на повозку. Женщине показалось, что смотрит он в одну конкретную точку – на нее, Леру.
«Подойди, или он умрет».
Голос прозвучал в ее голове, и в тот же миг Арт скрючился на земле, хватая воздух, словно рыба, выброшенная ненароком на берег.
Лера не помнила, как оказалась рядом, попыталась помочь любимому подняться, но чья-то сила, как старую тряпку, буквально кинула женщину в проем. И только крик за спиной:
- Лера!!!,,
Незнакомец исчез мгновенно, а женщина, тряхнув головой, попыталась осмотреться. Но это же… Да, она поняла, где оказалась. Эти стены, измазанные сажей, эти закрытые наглухо окна. Башня.
- Наконец-то. Ты здесь. Помоги мне.
Голос раздавался повсюду, резиновым мячиком отскакивая от стен, расплескиваясь в воздухе застоявшейся водой, заставляя подчиняться и, словно заводная кукла, идти вперед.
Она шла медленно и бездумно. В ушах все еще звучал голос возлюбленного. В душе была даже не пустота, а словно арктическая стужа. Она одна. Снова. Несколько дней счастья, и привычное одиночество.
Тот же самый зал с непонятным механизмом, и вот она уже рядом, смотрит на кнопки и рычажки, собранные воедино, будто нанизанные на леску.
- Освободи меня. Я устал.
- Как?
- Нажми на кнопку. Последнюю слева.
Женщина послушно поставила палец на указанную кнопку, придавила ее, и в глаза забил яркий, режущий свет.

- Лера, Лера, Лерочка…
Знакомый голос. Очень. Мать.
Глаза открывались тяжело, но веки все же разомкнулись, и женщина увидела перед собой заплаканное лицо матери. А вокруг – белые стены. Больничная палата. Пустота в груди переросла в безразличие. Она вполуха слушала, как захлебывавшаяся в слезах мать рассказывала, что она, Лера, вдруг упала со стула и, ударившись головой и что-то острое на полу, пролежала без сознание больше суток, как вызванная скорая отвезла ее в больницу, как сама мать сидела все время рядом и звала по имени… Механически выполняя указания врача, Лера пустыми глазами смотрела на мир вокруг. Сон. Просто сон, навеянный падением. Нет и никогда не было того мира, не было Ди и его племянниц, не было жутковатой башни, не было Арта…

Мать умерла через месяц. Сердце не выдержало нагрузки. Все оставшиеся дни женщина тщетно пыталась вернуть свою дочь, ту самую Леру, которую любила, несмотря ни на что. Сама же Лера с полным безразличием воспринимала все эти попытки. Не отреагировала она даже на сообщение матери, что картина с башней давно уже выброшена на помойку. Зачем? Зачем ей теперь жить, если ее любимый оказался лишь сном?..

Женщина средних лет сидела, чуть сгорбившись, на грубо сколоченной скамейке возле свежей могилы. Пустота в душе и вселенская усталость на плечах. Все чаще Лера подумывала о возможности последовать вслед за матерью. Способов уйма. Выбирай любой.
- Извините, вы не подскажете…
Не дослушав, Лера вздрогнула и обернулась. Этот голос… Она сходит с ума… Но… На нее в упор смотрели знакомые сияющие глаза.
- Арт…

- Но как? Как ты меня нашел?.. Я… Я думала, что умру без тебя…
- Тише, маленькая, не плачь. Теперь все уже хорошо. Как нашел? Башня подсказала…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 04.11.2018 Надежда Соколова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2405445

Метки: башня, фэнтези, любовь,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература











1