Старый фотограф


Старый фотограф


Естественное желание человека жить счастливо, но где оно это счастье? Обретшему земное сокровище, то, к чему он стремился на протяжении, быть может, всей своей жизни, вдруг неожиданно открывается, что за кратким мгновением наступившего наслажденья приходит страх, отчаяние, разочарование...
Этот рассказ о влюблённой красивой паре. Алексею Ильичу – 57 лет, но выглядит он моложе лет на десять, полковник в отставке, сохранивший свою армейскую выправку; а Нике, – так зовут его возлюбленную, – 20. Возможно, многие недоумевают, что может быть общего между пожилым человеком и молодою женщиной с разницей в возрасте 37 лет, а разница, посудите сами, довольно-таки существенная! Не секрет, что многие миллионеры обзаводятся молодыми фаворитками, но Алексея Ильича никак не отнесёшь к «богатеньким папикам» – он простой военный пенсионер, после отставки переехавший в провинциальный городишко, на родину своей супруги. С женою, Анной Семёновной, вырастили сына и дочь, поженили, выдали замуж, и, наконец, остались одни, вдруг осознавшие, что с возрастом их чувства охладели, переросли в отношения, какие бывают между братьями и сёстрами.
Выйдя на пенсию, Алексей Ильич начал ходить на рыбалку, но вскоре ему надоело сидеть на берегу реки с удочкой, и он решил заняться своим любимым делом: с детства он увлекался фотографией, поэтому, долго не мешкая, открыл свою фотостудию, в которой сам же и заведовал в качестве мастера. Название студии выбрал романтическое – «Vesna studio». Русское – под английский манер.
Ника пришла к Алексею Ильичу в октябре сделать себе портфолио для соцсетей. Когда она вошла в салон, прозвенел колокольчик, установленный у входной двери на случай, если заявится посетитель. Алексей Ильич как раз кормил в аквариуме рыбок, обернулся и обомлел – перед ним предстала красивая девушка лет двадцати, в красном кашемировом берете, обвязанная элегантно из такого же материала красным шарфом.
Девушка удивлённо произнесла:
– Здрасьте! Как здесь у вас уютно: и лимоны растут, и аквариум!..
– Здравствуйте! Боже, не верю своим глазам! – произнёс потрясённый Алексей Ильич. – Вы напоминаете мне девушку моей юности, в которую я был безответно влюблён. В школе все девочки считали меня робким и стеснительным, поэтому я и поступил в военное училище, чтобы стать мужчиной.
Так и познакомились Алексей Ильич и Ника. Они разговаривали непринуждённо и доверительно, как старые знакомые. Ника предложила провести фотосессию в городском парке в пятнадцати минутах ходьбы, и фотограф с лёгкостью согласился. По дороге он купил в цветочном бутике букет красивых роз и подарил их своей Дульцинее. Розы гармонично сочетались и с её внешностью, и с красным биретом и шарфом.
Ника, окрылённая галантным вниманием, совсем разоткровенничалась. На тот момент ей было девятнадцать, училась она в университете на третьем курсе, приехала из посёлка городского типа вместе со своею близкой подругой, и жили они в одной комнате в студенческом общежитии. Считалась она сиротою с пятилетнего возраста при живых родителях. После развода её родители от неё отказались, и воспитывала её бабушка, мать отца. Родная же мать Ники спилась и канула в Лету, а родной отец иногда и приезжал к своей матери с новою семьёй, но помогать ничем не помогал.
Фотосессия прошла великолепно. Солнечная осень восторженно приняла их в свои золотисто-пурпурные объятия. Лицо Ники от воспоминаний безрадостного детства опечалилось и выглядело ещё прекраснее. Она и так и сяк поворачивала свою милую головку, нежно склонялась на ствол старого дуба, становилась разными ракурсами к фотообъективу, а ненасытный мастер щёлкал и щёлкал это божественное создание с букетом алых роз. Позже фотографии этих снимков разлетятся по всему рунету. Мгновения, в которых слились в изумительной гармонии человеческая печаль и увядающая природа, станут поистине шедевральными.
Алексей Ильич интуитивно почувствовал, что Ника с детства была незаслуженно обделена родительским вниманием и что в нём она пытается обрести своего «отца»: сильное плечо, каменную стену.
– А не пойти ли нам попить чайку? – предложил Алексей Ильич шутливым тоном, когда их съёмка закончилась.
Ника, сделав серьёзное выражение лица, спросила:
– Сколько я Вам должна?
– Сорок рублей!
– Вы шутите, Алексей Ильич?! Сорок рублей – это же две буханки хлеба.
– Ника, я беру с Вас чисто символическую плату. Вы обладаете прекрасной модельной внешностью, поэтому я и хочу предложить Вам подрабатывать у меня в рекламных проектах. Деньги в провинции небольшие, но гарантирую – на хлеб с маслом заработаете.
– На хлеб с маслом?.. Это уже интересно! И так неожиданно, Алексей Ильич, надо подумать!
– Вот Вам и предлагаю пойти в Studio и попить чайку, а? Там всё и обсудим.
– Ну, хорошо, Алексей Ильич! Только никакой «обнажёнки» в ваших рекламных проектах и без «лап», пожалуйста!
– Боже, упаси, какие «лапы»! Я же Вам в отцы гожусь!
Приблизившись к зданию, в котором располагалась «Vesnastudio», Алексей Ильич для эффекта вытащил из кармана брелок сигнализации, открыл дверцу рядом стоявшего Lexus[1], покопался для вида в ящике передней панели, якобы что-то забыл; посмотрел на девушку… Она стояла обескураженная.
Полетели дни за неделями. Алексею Ильичу доставляло эстетическое наслаждение фотографировать Нику и общаться с нею. У них завязались доверительные отношения. Выяснилось, что Ника два года дружила с парнем из другого факультета, но увела его её близкая подруга. Произошло это как раз перед первым её посещением салона «Vesnastudio». Поэтому на снимках их первой фотосессии и отразилась глубокая печаль в глазах Ники. Она сильно в то время страдала, переживая предательство близких людей.
– Если бы я не встретила Вас, не знаю, как бы я всё это пережила, – говорила Ника откровенно.
В свою очередь, Алексей Ильич рассказывал о себе, о своей супруге, о своих детях. Нику удивило, что у него была только одна женщина – это его жена, первая и единственная.
– Я не верю, – говорила она, – что у Вас была только одна. Вы такой представительный мужчина.
– В наше время «Дон Жуан» произносилось как имя нарицательное, а беспорядочные отношения осуждались, – отвечал Алексей Ильич.
Ещё Нику интересовала девушка его первой любви.
– Неужели мы похожи, как две капли воды? – спрашивала она.
– Да, похожи, – отвечал Алексей Ильич, хотя себя не раз ловил на мысли, что они совершенно разные люди.
Фотографа подкупала ответственность, с которой Ника подходила к работе. Никогда не опаздывала на съёмки, часто после занятий в университете приезжала в студию и помогала ему с уборкой. В выходные дни, если не уезжала к бабушке, помогала делать ксерокопии, ламинировать документы, принимала заказы и печатала фотографии. Алексея Ильича радовало, что она всё свободное время проводит в студии, поэтому дал ей запасные ключи на случай, если вдруг он будет занят на выездных съёмках, а у неё появится свободное время. Девушка постепенно вживалась в азы фотографии, она уже могла сама фотографировать на документы и работать в Photoshop. Некоторые клиенты узнавали Нику по фотографиям, разлетевшимся по всему интернету. Было приятно выслушивать признания восхищения и благодарности. Лицо Ники действительно было фотогеничным. «Vesnastudio» становилась известной. Появилось много свадебных и корпоративных съёмок. Без помощницы, своей Дульцинеи, Алексей Ильич уже никак не справлялся. Что особенно было приятно – стали поступать заказы не только из других районов области, приезжали клиенты из других областей и предлагали немыслимые деньги. У Алексея Ильича появилась возможность выбирать из большого числа предложений.
В апреле Нике должно было исполниться 20 лет, приближалась круглая дата. Алексей Ильич предложил день её рождения отметить в студии с её друзьями, всё же – как-никак юбилей, значительное событие! Но девушка наотрез отказалась: после предательства близких людей она с ровесниками держалась на расстоянии.
– Что ж, просто накроем столик и попьём чайку. Скромность и красота друг с другом всегда в ладу[2], – произнёс Алексей Ильич с некоторой долей иронии, переделав лаконичную фразу Овидия.
– А разве не так? Разве скромность не украшает человека? – с лёгкой игривостью спросила Ника.
– Та-ак! Та-а-ак! – красивым баритоном пропел Алексей Ильич, как оперный певец, и они дружно засмеялись.
К юбилею седовласый фотограф готовился в томительном предвкушении чего-то сладкого, экстра неординарного. Внутренний голос ему подсказывал: «Опомнись! Ты же в отцы ей годишься!» Но голос, доносившийся как бы издалека, сладко ему нашёптывал: «Я хочу сделать Нике приятное, она этого заслуживает!» И этот голос превышал все доводы внутреннего сопротивления. Пока Ника занималась в университете, старый фотограф накрыл в студии шикарный стол из торта, конфет, фруктов, шампанского, чудной корзинки роз и настроил на компьютере красивую романтическую музыку. В качестве фирменного подарка Алексей Ильич сотворил эксклюзивную фотокнигу в кожаном переплёте с избранными фотографиями Ники со всех фотосессий и прогулок в парке и у реки – сам дизайн обдумывал две недели!
Ника приехала на такси в семь вечера. Сияющая, пахнущая свежестью спелого яблока. Алексей Ильич почувствовал утончённый аромат французских духов, когда приблизился к ней, чтобы галантно снять с неё кожаную курточку. В длинном облегающем платье на высоких каблуках с распущенными волосами его прекрасная Дульцинея выглядела неотразимой.
Старый фотограф откупорил бутылку шампанского, разлил в бокалы вина, падающий свет от пылающих свечей заискрился в этих бокалах так, словно вино загорелось огнём.
– Ника, прости, грех будет, если мы не сфоткаем это, – мастер подошёл к фотоаппарату на треноге, направил фотообъектив на девушку с бокалом и сделал несколько снимков с фотовспышкой. – Ну, вот! – взял бокал вина в свои руки. – Родная! – это слово прозвучало естественно в устах фотографа – старый мастер нисколько не лукавил, назвав её «родной», за время их знакомства Ника реально прикипела к его сердцу. – Родная! На заре моей жизни, в юности, судьба ниспослала мне первую любовь, но я по глупости, точнее, по робости расплескал своё счастье. И вот на закате моей жизни ты возвращаешься из небытия, моя первая ласточка, девушка моей весны, моей светлой юности! Ника, всё это время, проведённое с тобою, я жил, как на крыльях, я летал… Я счастлив!
Удивительный вечер выдался на славу. Ника и старый фотограф много танцевали, и во время танца девушка робко поцеловала фотографа в щёку. Алексей Ильич уже не мог себя сдерживать…
Утром, когда они проснулись, первыми словами девушки были:
– Что скажет Ваша жена?
– Ничего не скажет.
– Не понимаю.
– Она у меня богомолка и всё время ездит по святым местам. Вот и сейчас в паломнической поездке.
– Алексей Ильич, Вы служили мне идеалом, а теперь и Вы стали таким же, как и все.
– Это каким?
– Вы не знаете, насколько это больно, когда предают Вас…
Старый фотограф молчал. Что он мог сказать на откровенные признания своей Дульцинеи, сказанные с юношеским максимализмом? Ника права – он действительно предатель и в глазах своей жены, и в глазах своей Дульцинеи, и сейчас его мучают угрызения совести. Ему стало не по себе. Они с Никой только что провели удивительный бесшабашный вечер и восхитительную ночь… И куда всё испарилось?
– Теперь Вы мой, Алексей Ильич.
– Глупости, Ника, несёшь. Я не собираюсь ничего менять. Всё должно остаться по-прежнему.
– По-прежнему?.. Лгать, изворачиваться, притворяться, что ничего не происходит?
– Ника, мы взрослые люди… Посмотри сама, сколько мне осталось жить. Лет через пять, максимум десять, я стану обузой, которую придётся поить с ложечки микстурой. Нам это надо?
– Пять, десять… Хотя бы год, но прожить честно.
– Чего ты хочешь?
– Ничего, Алексей Ильич.
– К чему тогда весь этот сыр-бор?
– А Вы не понимаете?
– Думаю, ты хочешь «Vesnastudio».
Ника залилась истерическим смехом.
Расстались они холодно. Девушка так и не забрала подаренный ей эксклюзивный фотоальбом в кожаном переплёте… Старый фотограф трепетно раскрыл его, как нечто сакральное, и начал перелистывать страницы; иногда он улыбался, вспоминая события, связанные с той или иной фотографией; иногда лицо его загоралось восторгом – его Дульцинея поистине прекрасна, только он, к сожалению, оказался не Дон Кихотом. Фотографии первой фотосессии так и остались непревзойдёнными. Та глубокая печаль, которая запечатлелась в них, никого не могла оставить равнодушным. В этой печали таилось нечто мистическое, нереальное, словно звала она в неизведанные, непостижимые дали вечности.
Алексей Ильич ждал возвращения Дульцинеи, звонил на мобильный, но девушка на звонки не отвечала. В томительном ожидании истекло три дня, а на четвёртый пришло отрезвление. Алексей Ильич в полном ужасе хлопнул себя по лбу и воскликнул:
 – Вот старый козёл, опомнись, тебе же 57 лет!
Фотограф накинул на себя кожаную куртку, выключил рубильник на электрическом щите, закрыл фотостудию и поехал в адвокатскую контору к своему соседу, проживавшему с ним и Анной Семёновной в одном подъезде.
Фотостудию он решил переоформить на свою Дульцинею, а сам же с Аннушкой по святым местам – каяться.


[1]Lexus – марка автомобиля. [2] «Скромность и красота друг с другом всегда не в ладу» – слова принадлежат древнеримскому поэту Овидию.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 124
© 04.11.2018 Александр Данилов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2405361

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1