Око силы


Око силы
1. С первого взгляда - У нее нет руки или ноги?
- Нет, у нее все на месте.
- Она горбатая?
- Нет, она не горбатая. У нее есть все, чтобы нормально жить. Это больше моральная дилемма.
- Тогда там ерундовая какая-нибудь проблема.
- Нет, у нее важная проблема, очень важная.
- Но это физический недостаток?
- Ну…да.
Из разговоров с читателями.

Темно, и пот неприятно скользит по коже. Знакомый темный коридор, с липкими и, кажется, шелестящими стенами. Почему-то надо идти по нему, и я иду. Сворачиваю, и тут же запах чужого пота резко бьет по обонянию, кто-то гладит пышную грудь, шершавые руки скользят по внутренней стороне бедра…
В холодном поту открываю глаза. Мне снова приснилось, что я женщина. Я даже никогда не знаю, нравится ли мне сам процесс близости в этом кошмаре.
Мне 29 лет, я работаю аналитиком, иногда пишу статьи в газеты и журналы.
Сейчас я смотрю на будильник. Он был заведен на восемь, сейчас половина десятого, но он и не думал звенеть. Конечно, все вещи в доме сами принимают решения, независимые ни от чего, даже от их прямых обязанностей.
Я живу в деревянном доме, недалеко от города, вроде, мне полагается жить в городе, в небольшой квартире на высоком этаже, и только после издания этой книги, мне полагается переехать в дом на земле и до глубокой старости рассуждать о написанном, цитировать фразы, строить проекты, которым вряд ли суждено исполниться, и иронизировать над всем из-за скуки. Дом мне остался от бабушки, и мне показалось хорошей идеей сразу переехать туда. Что я незамедлительно и сделал.
Я просыпаюсь рано утром, иногда совесть заставляет делать меня гимнастику или зарядку. Так до сих пор и не могу понять между ними разницу, а никто, даже знакомые инструкторы из гимнастических залов не смогли мне объяснить ее. Потом, я умываюсь, в этом нет ничего интересного, но было непоследовательно написать, что я потом завтракаю. Обязательно бы нашелся какой-нибудь придирчивый читатель или подросток в хорошем настроении, читающий эту книгу с приятелем и придирающийся ко всему, и чем больше и остроумнее удастся найти ошибок, тем выше поднимется его авторитет. Да и у меня было такое же в детстве. Мне удавалось посмеяться над любым произведением, будь то газета, или книга, даже обращение к детям в Библии мне казалось очень смешным. Ну что ж, если эта книга принесет кому-то дополнительную пользу, кроме понятия основной идеи, это только наполнит радостью мое сердце.
Так вот, я одеваюсь, завтракаю…нет, я, как и большинство людей, не завтракаю. Особенно, если встаю рано. И только потом готовлюсь принимать новый день.
Я смотрю в окно или гуляю по нашей улице. Зимой, как и в любой деревне, у нас красиво и снежно, если идет снег хлопьями, то невольно вспоминаются все сказки, рассказанные в детстве и еще раньше. То ли ветром и деревьями, то ли облаками, потому что сейчас все реже и реже попадаются нормальные бабушки, которые читают внукам сказки. В основном, романтичные дети читают их сами, и уже в достаточно взрослом возрасте, но почему-то это все уже кажется им знакомым и где-то услышанным. Большую часть весны у нас на улице слякотно, снег мешается с водой, и картина предстает взгляду весьма удручающая. Зато летом, или совсем поздней весной, когда по всей улице цветут деревья и музыка пчел медовой мелодией льется повсюду, у нас очень красиво. Осень… наверное, полагается писать про осень о том, как она разноцветна в своем золотистом проявлении, но у меня она вызывает только чувство уныния и конца чего-то яркого. Возможно, виноват климат. Может быть, осень на тропических островах не вызывала бы такого уныния. В общем, про красоту осени написано столько, и без меня. Каждый автор, поэт, или просто тонко чувствующий человек, отдают дань осени, стеснительно благодаря ее за изобилие, урожай, за то, что они не умрут зимой. Неизжитое язычество.
На нашей улице живут только ровесники моей бабушки. Это вечно занятые трудом старушки, словно бы стесняющиеся того, что они живут в деревне. И добрые бездомные собаки, но, как водится, в деревнях их немного. Злые собаки только во дворах. Я думаю, это потому что, бездомные рассказывают им о том, как хорошо им на воле. Ведь в деревне питание домашних и бездомных собак не очень отличается.
Почему-то только в деревнях замурзанные дети. Веселые, но чумазые. Это мне довелось видеть во всех деревнях, которые мне попадались на пути.
Рядом, конечно, лес, добрый и знакомый с детства. Там всегда растет крупная земляника.
Хотя…вы никогда не замечали, что самая крупная земляника на кладбищах? Вас никогда взрослые не одергивали, шипя что-то невнятное, так и не трудясь пояснить, почему нельзя и для кого она там растет? Поверьте мне, она на вкус точно такая же, как и в любом другом месте, только крупнее, говорю об этом, потому что могу с уверенностью утверждать, что и, став взрослым, вы никогда ее там не рвали. А если, среди читателей и найдется такой, да еще и считающий это вполне обычным действием, то признайтесь, знакомые считают вас немного странным.
Итак, я гуляю по нашей улице до опушки леса, где школьный двор соседствует с огородами. Сейчас там начинают строить дома, зряшное дело, по моему мнению, но люди, уставшие от пустоты духа внутри, приехавшие сюда, так не считают. У деревни есть легенда. Довольно опасная и настораживающая. Но ее уже мало кто помнит, и почти никого она не интересует. А она продолжает действовать и будет действовать, потому что никто не знает, как ее нейтрализовать. Я еще скажу о ней, немного позже.
Так как мое детство прошло тут, я знаю особо сказочные места в лесу, совсем рядом с опушкой, но скрытые от незнакомого глаза. Я часто сижу на излюбленном склоне и читаю, или рисую, к чему у меня нет почти никаких способностей. Зато я могу рассказать про любую вещь историю в любом жанре. Правда, мне почему-то лень заниматься такой объемной работой, но иногда я получаю удовольствие от таких историй, когда рассказываю их кому-то. Мне даже хотелось иметь одно время младшую сестру или брата, чтоб иметь рядом свободные уши, на которые можно бы было выливать все свои литературные изыски. К счастью, родители оставили это мое желание только на стадии предложения. Понятия не имею, что бы было, удайся мне их убедить в необходимости этого мероприятия. Отсутствие свободных ушей и подвигло меня на записывание своих идей. Так начался мой литературный рост.
Вот там, в скрытом от глаз месте, мне и повстречалась Она. Ослепительная и прекрасная. Женщина. Не фальшивая манерная самка. Не кокетливая, хитрая особь женского рода, коих принято считать почему-то настоящими женщинами. Я просто смеюсь, когда слышу подобное. Можно назвать самку женщиной, боясь обидеть глупое существо, но никогда, ни за что нельзя их спутать, особенно если вы знакомы с женщиной. Впрочем, мало у кого из вас, читатель, найдется хотя бы пара знакомых женщин. Часто стервами называют капризных истеричек. Но те, кто, действительно, стервы, почти всегда женщины. И уж совсем мало кто помнит, что стерва – это сдохшая корова, а вовсе не капризная, уверенная в себе женщина. Так же мало кто знает, что уродинами давным-давно называли красавиц.
Итак, Она сидела, грустно и задумчиво смотрела перед собой. Только взглянув на Нее, становилось понятно, что в ее положении почти невозможно не грустить. Мне стало жаль ее. Но в тот момент, я ничего не мог сделать, чтоб помочь Ей. Хотя Ее образ врезался глубоко мне в память. По-другому и быть не могло. Она увидела меня, и ей стало неловко. Потому что такие прекрасные создания, как Она, не любят когда их застают в такие моменты. А Ее глубокие глаза уже наполнялись слезами. Моя улыбка тоже была слабым утешением. Она сидела достаточно далеко от меня, поэтому ничего Ее не удерживало, чтоб встать и уйти. Что Она и сделала. А у меня оставалось еще много страниц интересной книги.
***
Я встаю рано, не знаю, что это может быть, надежда на чудо, страх проспать что-то, что сможет изменить всю мою жизнь разом. Я нежусь несколько минут в постели, прежде чем встать, и слушаю щебетанье птиц за окном. К счастью, окно моей комнаты выходит в сад, который все в этой деревне называют огородом. Все сады тут называют огородами…
У меня красивый и ухоженный сад, я ухаживаю за ним лично, никого не подпуская. Мне очень нравится, когда весной и летом цветут яркие цветы, заставляя меня думать, что возможно все, и я живу в сказке. Я люблю ягоду. У меня в саду есть несколько деревьев, которые приносят плоды рано.
По утрам я всегда делаю гимнастику для гибкости. Мужчинам нравятся гибкие женщины. Мне доставило много удовольствия, видеть, как после нескольких месяцев гимнастики походка моя стала более изящной и грациозной, а движения пластичными. Знакомые даже говорили мне, что на этом комплексе можно заработать, наверное, можно, он разработан мной лично, но я не хочу этим заниматься, у меня и так дел достаточно. Может потом, потом, когда моя жизнь не будет такой мрачной.
После гимнастики, я принимаю душ, я люблю запах парфюмерии. Гели, кремы, шампуни, своими тонкими ароматами тоже уводят меня в сказку. Потом я натираю свое тело нежным маслом, чтоб кожа источала едва уловимый аромат, и была шелковой на ощупь. Природа не очень щедро меня наделила, у меня грубоватая кожа, но об этом никто не догадывается. В основном я слышу комплименты. Мне 28 лет. Ощущение, что старость уже рядом. Если только ничего не изменится…ждать устаешь. А когда не знаешь чего ждать именно…
Я работаю дизайнером. А кем же еще? С моей страстью к ярким цветам. Иногда я беру заказы на оформление интерьера или витрин. Никто никогда не жаловался. Наверное, мне нужно загордиться и решить, что у меня безупречный вкус. Наверное, что-то было в детстве, мешающее мне это сделать.
Потом я обновляю маникюр, если нужно, и укладываю волосы. Все. Здравствуй, день. Я завтракаю, обычно, кофе и десертом из каких-нибудь ягод. После, я немного работаю, или читаю, бывает, смотрю телевизор, но очень редко. Деревня не располагает к благам цивилизации, и если не перестроиться, то можно сойти с ума. Две программы телевидения, можно добиться семи, пара станций радио. Интернет, только если провайдер спутниковый.
И иду гулять, если только не успеют прибежать соседка или сосед. Соседка просит что-нибудь помочь, всегда отмечая, что справилась бы и сама, и что пока мужчин допросишься, и что живет-то она одна… работа всегда не сложная настолько, что она, действительно, справилась бы сама, очевидно, ей просто скучно, и хочется рассказать сплетни улицы. Сосед почему-то считает, что обсуждать со мной его романтические подвиги, это лучшее времяпровождение. Наверное, считает, что я пойму, какое сокровище ходит рядом со мной.
Гуляю я в лесу. Он недалеко от нас. Прямо за нашей улицей. У меня там есть тайное место. Еще в детстве, мне удалось отвоевать его у тех, кто знал, и заставить их молчать, и скрыть от тех, кто не знал. У меня не было и нет такого друга, кому бы мне захотелось рассказать о нем.
Ношу я обычно летом легкие брюки, и яркие ти-шотки.
В тайном месте, я могу не скрываться и не улыбаться никому, а грустить о своих бедах, сколько хочу. Пока мне это не надоедает, и я не решаю что-то сделать. Эти решения немного облегчают мое положение, но не меняют его. Если б только кто-нибудь знал. Ах, если бы кто-то знал! Конечно, моя проблема для кого-нибудь может, и была бы причиной суицида, но только не для меня. Наверное, это испытание, которое мне нужно пройти. И я его пройду…только вот все равно, мне очень грустно.
Мысли совсем уже одолевали меня, даже слезы выступили, когда вдруг неожиданно перед моими глазами появился Он. Он сидел и читал. На склоне, в моем тайном месте. Он был именно таким, каким должен быть. Меня настолько поразило увиденное, что мысль о собственных проблемах сразу вылетела. Это было как поражение молнией. Мне даже в голову не приходило, что я увижу что-нибудь подобное. Мое замешательство было, вероятно, явно написано на лице, Он, конечно, это заметил. Наверное, Ему было неприятно, мне бы было. Мне ничего не оставалось, как подняться и быстро уйти. Сильно заболело где-то в груди, так, что стало трудно дышать. Он смотрел на меня, как будто у меня не было этого ужасного недостатка, который портит всю жизнь женщине. Он смотрел на меня так…как мне всегда хотелось, чтоб на меня смотрели.
Дома меня еще долго трясло, видимо, адреналин настолько сильно выбросился в кровь. Мне даже пришло в голову закурить, но это осталось лишь мыслью. Курение портит цвет лица. А мне нельзя его портить. Поэтому, ополоснув лицо в замороженной дождевой воде, я всегда морожу дождевую воду, она конечно, не чище в городах, но в деревне, это имеет смысл, мне только и осталось, что лечь в гамак и предаться сумбурным мыслям, которые всколыхнул этот Писатель в моей бедной голове.
2. Знакомство Я немного знаю Ее. То есть, я про Нее часто слышу. Она живет в доме, недавно проданном вдовой, которая переехала в город. Очаровательный дом, подойдя к нему, нисколько не сомневаешься в том, насколько женственна хозяйка. Светлый, очень аккуратный, вокруг разбит практически сказочный сад. Но мне никогда не приходило в голову, что это она. Что она настолько прекрасна. Дочитав книгу или главу, я обычно иду сразу домой, но сегодня…мне захотелось пойти к ней, поговорить с ней. Может куда-нибудь пригласить ее. Только вот пойдет ли она? Поймет ли?.. не сочтет ли она меня приставалой? Но, в общем, меня это не особо испугало. Человека, который видел ее глаза, вряд ли, вообще, что-то может испугать!
Итак, когда знакомая улица показала мне ее дом, мне осталось только ускорить шаг. Она лежала в гамаке, в саду, скрытая от невнимательного взгляда. Что можно ей подарить? Глупо дарить цветы обладательнице такого сада. Конфеты? Но если она следит за фигурой, что вероятнее всего так и есть, она не оценит подарок. У меня всегда были трудности по части подарков, особенно женских. Родственникам еще можно дарить какой-нибудь крем, или что-то такое, душистое и пахучее. А вот знакомым… мужчинам почти всегда можно дарить диск с музыкой, которую он предпочитает, или книгу, или табак или дорогие сигары, если он ценитель. А вот женщины просто сбивают с толку. Они радуются тому, что я в качестве подарка, могу принять только с унылой вежливой улыбкой. И совершенно спокойно принимают подарок, который ты даришь от всей души, пробегав за ним несколько дней, расстояние, равное хорошему походу. В результате, я останавливаюсь на конфетах. Ничего, угостит знакомых, если что.
- Здравствуйте, - здороваюсь я, стоя за калиткой, держа в руках коробку конфет. Я сходил за ней в ближайший магазин и вернулся.
- Здравствуйте. Как грубо лежать, извините, я сейчас. – Она легко поднялась и подошла, открыла калитку. - Входите.
Ее дворик действительно напоминает сказку, между клумб и цветочных грядок выложенные светлые дорожки из крупного камня. Она пригласила меня за стол в саду. Вынесла изящный сервиз и предложила мне чаю. У меня просто сердце сжалось оттого, что я не могу ей помочь. Но мне нужно узнать, не ошибаюсь ли я, и, положив конфеты на край стола, я негромко говорю ей:
- Вы очень красивая.
Чайник дрогнул у нее в руках. Она вскинула на меня глаза. Свои волшебные глаза.
- Что? – тихо переспросила она.
- Вы очень красивая. – Громче повторяю я.
- Вы смеетесь надо мной. – Она села и поджала губы.
Другая бы, в ее ситуации, могла бы просто начать истерику и выгнать меня вон.
- Нет, не смеюсь. Мне до сих пор не встречались такие красивые женщины.
Она снова вздрогнула. Опустила глаза. Как изящно упала тень от ресниц на ее ухоженную кожу!
- Как вы заметили?.. То есть, как вы вообще рассмотрели меня?
- Вас трудно не заметить. Может, просто вам встречались люди, занятые собой, вот и все. Мне было достаточно одного взгляда.
Чай у нее тоже вкусный. С какой-то травой, запах которой всегда напоминает детство, но стоит узнать, как называется эта трава, и купить ее самому, от запаха детства остается только какой-то слабый дух. И вы пытаетесь и пытаетесь воспроизвести его, поэтому, словно привязанные берете и берете эту траву. Пока еще у каких-нибудь знакомых не попробуете снова чай со вкусом детства. Вы, пытаясь угадать, называете ту траву, которую берете сами, но вам говорят, что ничего подобного, и говорят другое название, и вы все начинаете по-новому, пока какой-нибудь приятель не сжалится над вами. И не скажет, что ему траву привезли откуда-нибудь из таинственной страны, тогда только вы успокаиваетесь. Конечно. Трава из детства должна расти в таинственной стране, вроде Японии или Таиланда, ну, на худой конец Тибета, где, вообще, мало что растет. Потому что нам никогда не хочется, чтоб трава, навевающая волшебные воспоминания, называлась базилик, бузина или мелиса. Хочется, чтоб она звалась как-нибудь вроде Лучуа, или Савайя, или любым другим сказочным словом непонятного значения, еще желательно, чтоб его не было ни в одном словаре, но вы-то уверены, вам кто-то точно сказал, что это значит «Рассвет» или «Око силы» (я знаю, у меня дома тоже есть и «Око силы» и «Рассвет»).
- Да…спасибо. – Она опустила глаза.
- Не печальтесь. Все можно поправить…
- Это ужасно. Как вы можете это говорить? Это невозможно поправить!
Ощущать ее кожу было очень приятно, я касаюсь ее руки, не хочу убирать ее, чтоб подольше сохранить ощущение нежности.
- Все поправимо. Дайте только время…я попробую вам помочь.
На мгновение ее взгляд стал злым. Видимо, ей уже подобное предлагали…
- Вы меня не так поняли. – Моя улыбка растопила лед. – Я, действительно, помогу, так как нужно.
- Извините. – Как она трогательна! Она извиняется даже за взгляд. Даже за то, что плохо подумала обо мне. – Простите, просто я так часто слышу это… Как хорошо, что с вами можно быть…самой собой.
- Вы меня этим только обяжете.
- Если бы вы не подошли, я бы не решилась сама…
Мы проговорили с ней до позднего вечера! Было уже за полночь, когда мы распрощались. Мне было пора домой. Мне было видно иногда, как из окон выглядывают старушки и их дети. Завтра обязательно пойдут разговоры. Меня обязательно будут сватать за нее. Ну что ж, зато, на нее перестанут косо смотреть. И от меня отстанут досужие рты.
Дома мне еще долго виделись ее руки, губы, глаза, такие печальные и прекрасные. У меня даже работа не шла. Пришлось бросить попытки что-то написать, и переключиться на сон. Дни здесь обещали стать более занимательными. Только бы завтра ее не начало снедать смущение, и она не начала опускать глаза при встрече. Одна надежда на ум женщины.
***
Боже, как горит лицо! Уже в доме, на постели, меня одолел легкий, но сильный смех. Кого мне благодарить за встречу с этим Писателем? Он увидел меня, как у него это получилось?
Восторг переполнял меня весь вечер. И даже во сне улыбка не сходила с моих губ.
Мне казалось, что утро никогда не наступит. Дни теперь станут намного интереснее, я не знаю, как Писатель мне поможет, но он мужчина, он обязательно что-нибудь придумает! В этом у меня не было никаких сомнений! Мне снились радужные сны, наверное, впервые за очень долгое время.
3. И снова с первого взгляда Утро заглядывает в мой дом, как мне кажется, в первую очередь. В моем доме четыре окна в одной комнате. Три по одной стене, а четвертое на стене сбоку. Солнце утром заглядывает сначала в первое окно, потом во второе и часам к двум проходит все четыре окна. Проснувшись, всегда можно определить погоду и примерное время. Мне, как писателю, полагается хотеть описать эту замечательную романтическую белиберду, я о красоте утра. Но не могу, по крайней мере, сейчас, сейчас я дописываю статью про росомах. Это, по мнению одного очень серьезного журнала, модные животные, а написано про них мало. Заказ дорогой, работы не очень много. Но, очевидно, остальным скучно писать про этих модных животных.
Сегодня меня разбудил грохот. Открываю глаза, и что же я вижу? Одно из самых прекрасных явлений природы – грозу! Всегда, почти у всех с грозой связаны какие-то надежды. У скептиков и мистиков одинаково оживляется взгляд, при шуме ливня и грохоте грома. Самое романтичное произведение очень хочется начать читать или писать так: шум ливня пел свою песню, молния освещала небо цвета серебристого индиго… (у меня есть такое произведение, и при желании его можно прочесть). После такого начала мы все уверены, что дальше обязательно случится что-то интересное. Никто не думает о том, что под дождем сыро и холодно, а грязь и холодные капли бьют по ногам или пачкают брюки. Не говоря уж о том, что можно схватить насморк или что похуже.
Итак, сегодня с утра зарядила гроза.
За что я еще люблю эту деревню, так это за то, что здесь необычные явления случаются часто, и воспринимаются жителями, как самое обыденное. Не зря тут, до прихода людей жили ведуны. Может сейчас и имеет смысл рассказать эту легенду? Она короткая и не займет много времени. Когда ж ее рассказывать, как не в грозу? Итак, за моим окном льет дождь, я уже заканчиваю утренние дела, сажусь за стол у окна, с чашкой горячего чая (нет ничего лучше, чем любоваться грозой, или снегопадом, - а для меня и звездопадом! - сидя в надежном, уютном, собственном доме) и вспоминаю рассказанное мне об этой деревне. По легенде, отсюда нет выхода. То есть, недалеко город, и всегда можно уехать туда, попытаться вырваться из круга забытого проклятия. Но нет никого, кто бы не закончил свою жизнь здесь. Все возвращаются сюда. Пусть к старости, но кто сопротивляется возвращению долго и отчаянно, как ни ужасно, умирает, и его привозят хоронить сюда. Это касается в основном тех, кто родился здесь. Кто же прожил здесь несколько лет, может вырваться, и то, только если соблюдет при этом определенные меры предосторожности. Раньше, здесь был только лес. Непроходимый и очень красивый. Такой, какой описывают в сказках и книгах. Здесь жили поселения колдунов и ведьм. Они не выходили никогда в обычные деревни. Это очень древнее племя, они следили за погодой, за урожаем, вели какую-то свою жизнь. Иногда кто-то доходил до них, и они врачевали. А потом туда пришла цивилизация. Им понравилось место. И они остались там. Тогда ведунье племя прокляло эту землю и всех, кто родится на ней. Раз вам так нравится тут, никогда вы не сможете уйти отсюда. Племя ушло дальше в леса. В общем, больше я ничего не знаю об этом племени, никому оно больше не встречалось, так, чтоб об этом говорили. Так, мою бабку из леса вывел синеглазый высокий волхв. В общем, мелочи. А люди жили и до сих пор живут там. И что-то соблазнительное вьется в воздухе. Приезжие отмечают эту деревню, местные пытаются покинуть ее, или хотя бы выстроить из нее подобие города. Но цивилизация здесь не приживается. Так и существует израненная деревня, которую пытаются превратить в город. И эта борьба видна внимательному взгляду. Недавно, начали вырубать березовую рощу, и строить дома. Очевидно, очень понравилось кому-то место. Опять понравилось. И тут будут жить люди и рожать детей. Которых будет прибирать к себе проклятие. Оно не страшно звучит. Оно страшно действует… а! Наверное, я не очень подробно знаю легенду, потому что есть еще один пункт. Я не смогу объяснить эту неуловимую грань, где она начинается и где кончается, но проклятие начинает распространяться и на некоторых приезжих. Эти люди меняются, в их характере можно заметить характерные черты местных жителей. И им тоже ничего не остается, как только привязаться к этому месту. Но так как мало кто помнит эту легенду, о ней никто никому не рассказывает, и ее не воспринимают всерьез, а может кому и была она рассказана, так в нее не поверили. Цивилизация не может бороться с проклятием никак, кроме неверия. А оно, видимо, настолько объективно, что существует независимо от веры или неверия… Надеюсь, это все не устрашило моих читателей и не привело в уныние? Если уж местные не боятся, то вам и подавно нечего страшиться.
К полудню стало ясно, что ливень не кончится и к вечеру. Из дома выходить не хотелось, но мне хотелось увидеть свою милую Подругу. Хотя, может у нее свои планы на грозу. Женщины все немного колдуют, и, наверняка, у нее есть способ, который должен ей помочь, но ритуал надо исполнять именно в грозу. Телефонизация до деревни, конечно, не дошла. Телефон находился только на почте, и в конторах, которые теперь совсем уж этой деревне были ни к чему и жили своей, отдельной жизнью. У меня есть мобильный телефон, но я не знаю Ее номера. И если все-таки там ритуал, то звонить неудобно. Тогда мне на ум пришло только одно решение – подождать.
***
Еще сквозь сон было слышно, как грохочет гром. Мне не верилось, неужели гроза? Но стоило мне открыть глаза, как стало ясно, гроза пришла надолго. Воздух пах несравнимой свежестью. Я люблю грозу, мне всегда кажется, что в грозу должно случиться что-то интересное. Жаль только, что я не смогу увидеть Писателя. Присутствие мужчины очень ободряло меня. Только он видел меня, не замечая недостатка! В дверь постучалась соседка, пришлось открыть, бросив на середине недоделанные дела. Ей нужна была помощь, чтоб накрыть огуречную грядку, а мужчин не допросишься. Со вздохом, мне пришлось следовать за ней, спасать грядку. Снова зашел разговор о том, что настоящие мужчины перевелись, но одной все равно негоже, да вот и меня все грызет одиночество, и она одна живет… вежливо улыбаясь, еле удалось избавиться от нее. Вернувшись домой, мне хотелось только юркнуть под одеяло, щелкая кедровые орешки, но я с собой справляться умею, и пара часов была отдана гимнастике. Мне всегда хотелось выбежать под дождь, как показывают в рекламах и кино. Как пишут в книгах. Но я не люблю мокнуть. На самом деле не очень приятно, когда от воды спирает дыхание, и ты не можешь дышать, когда холодно и больно бьют капли, и это никогда не приносит ни той свободы, которую ожидаешь, ни единения с природой. Зато простыть можно легко.
Никакой надежды на то, чтоб выйти из дома не было, да и потом, писатели имеют обыкновение писать в такую погоду. Видимо, природные разряды электричества, усиливают творческий всплеск. Мне тоже только и оставалось, что заняться работой. Надо признаться, работать было приятно и легко. И очень уютно было смотреть и слушать дождь за окном.
А вечером снова в мою калитку постучали. Сразу подумалось – Писатель, быстро выскочив во двор и открыв калитку, мне пришлось принять удар. Такой, что выть захотелось. Черные, удивительные глаза смотрели на меня. Это был конец. Это была смерть. Сердце заболело так, что стало больно дышать. А обладатель глаз улыбнулся.
- Здравствуйте, не рассчитал совсем, можно дождь переждать? – голос был тоже самый прекрасный, чего и следовало ожидать…хотя это совсем нечестно, нельзя было к таким глазам давать такой голос!
- Конечно… - донесся до меня мой голос. Хотелось сказать - можешь тут жить остаться! Но это бы только поставило его в неловкую ситуацию. Поэтому я молчу. Смотрю на него и молчу. Боже, как хочется коснуться его… нет. Это все глупости. Он переждет дождь и уйдет. Ну, почему? Почему ему надо было зайти именно ко мне? Это был жестокий удар судьбы. Он смотрел на меня, вежливо, со спокойной, уверенной, самой замечательной в мире улыбкой и прошел в дом. Жестами мне удалось предложить ему сесть. Какая магнетическая сила шла от него. Столько лет мне удавалось тосковать в одиночестве, потому что не встречался никто, кто бы разбередил мой покой. Мне нужно было только не искать подобных встреч… а тут… неужели его тоже вызвал в мою жизнь Писатель?.. Только с его появлением жизнь стала меняться. Но ведь это жестоко! Предлагаю чай…кивок. Улыбка. Благодарность. Теплый вежливый взгляд. Он не посмотрит на меня никогда как на желанную…мне с трудом давалось каждое слово, хотелось заплакать, но это, конечно, смутило бы его…
Ни за что на свете, мне бы не хотелось огорчать эти глаза. Мой взгляд упал на его руки. Он обнимает ими… кого-то…не меня. Он никогда не обнимет меня. Нет, это не любовь, просто…одиноко, вот я и придумываю. Я понимаю, что вру себе. Никогда уже покой не вернется в мое сердце. Дрожащими руками наливаю чай. Стараюсь, чтоб он не заметил. Откуда он взялся в этой деревне? Спрашиваю…
- Заблудился. Я проспал свою остановку, и вышел здесь. И ливень. Если бы не вы…
Вежливо улыбаюсь. Его голос самая сладкая музыка. Он касается губами конфеты. Я еле сдерживаюсь, чтоб не застонать. Он просто нереален, настолько он красив. А мне остается только смотреть на него и грезить… никакая гроза не бросит его в мои объятия…
- Ливень не кончится до завтра…и…возможно, дороги размоет… - снова слышу я свой голос.
Он казалось, смешался.
- Что же мне делать? И надолго это?
- Может…неделю…
Он тихо чертыхнулся.
- У вас есть гостиница?
- Нет… я могу… - стараюсь не выпалить это слишком быстро, поэтому даже разговариваю через многоточия. – пустить вас на неделю… в одну из комнат… если это вас устроит.
- Было бы здорово. Не хочу стеснять вас…я, конечно, заплачу.
- Не стоит беспокоиться. С каждым может такое случиться…
Он еще долго настаивал на оплате. В результате, мы сошлись на общем столе. Комнатой он остался доволен. Мне меньше всего хотелось навязываться, и совсем не хотелось уходить. Конечно, мне пришлось уйти. Но работа в голову уже не шла. Мне вообще не хотелось ничего, только оказаться рядом с ним. Тупо смотреть на экран до вечера, мне показалось самым занимательным.
Меня встрепенула только мысль, что нужно готовить ужин. Готовлю я хорошо, а тут еще душа пела просто, готовить не просто так, а…как его назвать даже слов не могу подобрать. Его имя ласкало мне слух. У него было небольшое агентство недвижимости. У него все было идеально. Он жил в городе. Один. Родственников близких у него не было, а с теми, кто жил в том же городе, он почти не виделся. У него нет домашних животных. А сюда он поехал за каким-то редким саженцем. Он поехал на автобусе, потому что не знал, как добраться на машине до нужного места. Недалеко от нашей деревни продают такие саженцы. Надо сказать, эти редкие кусты росли у меня в саду, и, если один увезет он, реже стена зелени не станет. Увезет, вместе с моим сердцем.
4. Лирика Так, в этот день, мне не удалось увидеть Ее. Зато работа шла легко. Я уже многое знаю о росомахах, могу ввернуть при случае в разговоре, хотя слабо представляю, что за разговор может случиться, чтоб эта тема была актуальна. Мысли мои летали вокруг Нее. Ее красоты и нежности. Мне очень хотелось, чтоб она стала счастливой. Если завтра дождь не прекратится, я все равно загляну к ней. Конечно, мне неоткуда было узнать, что у нее сейчас происходит. Поэтому, закончив статью, мне показалось разумным лечь спать.
А пока я не могу принести никакой пользы сюжету этой истории, я могу рассказать вам еще про нашу деревню. Вы уже знаете, что люди здесь подвержены странному проклятью, но и это не все. Наша деревня могла бы послужить фоном для какого-нибудь фильма ужасов, в стиле законченного Замка Кафки. Это только со стороны, на теплом диване, кажется, что так интересно попасть в мистическое место, но когда к нам попадает приезжий, увиденное кажется ему настолько странным, что он промаргивается, и старается вовсе ничего не замечать. Местные умеют ругаться, не тратя нервы. Хотели бы вы так? Они могут кричать, плакать, но тут же совершенно спокойно говорить с кем-то другим, на другую тему, да даже с тем, с кем ругаются, могут на другую тему говорить дружески и смеясь. Тут же, в момент скандала. Иногда деревенские скандалы могут втянуть целую улицу или несколько. А потом разойтись, как ни в чем не бывало. Но это если участвуют только местные. Но если в скандал удается втянуть чужака, приехавшего родственника, гостя, тогда, происходит колдовское действие. Представьте, ругаются две женщины, вокруг них собралась толпа, разделившись на два лагеря, все переругиваются. И вот, с одной из сторон, вдруг в скандал вмешивается чужак. Вы думаете, они все накидываются на него? Это частое типичное течение группового скандала, выбирать громоотводом контрольную, самую адекватную точку. Но зачем бы тогда мне об этом рассказывать? Это и так все знают. О нет, все начинают жадно слушать чужака, ничего не отвечая, и только когда он замолкает, кто-нибудь, иногда даже с его лагеря, подкидывает дрова в костер, чтобы чужак продолжал нести свой праведногневный монолог. И все слушают, впитывая живые эмоции, и даже тот, кого отчитывает чужак, иногда только говорит какие-то несогласные реплики, чтобы он продолжал. Если быть внимательным – весьма спокойные. И у всех настороженные спокойные взгляды. Задача довести чужака до истерики, до удара, до слез, до края. Иногда, чужак в слезах убегает прочь, самые отчаянные зовут его назад, но если он не останавливается, эта чуждая человеческому роду толпа не бежит за ним, наверное, это было бы страшное зрелище. Еще не научившиеся контролировать себя дети в нашей деревне так делают, и даже, как исчадия ада, пытаются выстучать палками и вызвать криками спрятавшегося где-нибудь дома чужака. Но взрослые нет, взрослые, улыбаясь, переглядываются и, довольные, расходятся по своим делам. Когда же в скандал не удалось призвать – не могу назвать это иначе! – чужака, то взрослые расходятся, как будто ничего не было, немного раздосадованные. Видимо, они не имеют живых эмоций, и могут только имитировать их, поэтому им нечем питать друг друга. Я не знаю, что это за раса такая, мне больше нигде не встречались такие люди, только в нашей деревне. Я не умею так, поэтому не могу раскрыть вам эту тайну, хотя мне удалось научиться вести конфликт, не утопая в нем. Очень полезный навык, попробуйте.
***
Ужин прошел великолепно. Как передать, как болело мое сердце! Мы разговаривали. Оказалось, что у нас схожие вкусы в музыке и литературе. И, вообще, на многое у нас был схожий взгляд. Но мне и это помочь не могло. В лучшем случае, я стану ему верным другом. Весь вечер мне можно было любоваться на него. Он такой изящный, благородный, что о себе мне даже думать было тошно. А он был таким вежливым. У него теплый и дружелюбный взгляд. Он задавал вопросы, иногда извиняясь. Некоторые вопросы больно ранили меня, но он об этом, конечно, не мог знать, и задавал их из вежливости. Он был как принц, демон, маг, мужчина, с которым я не смогу разделить радость жизни. Свою ущербность мне довелось ощутить, как никогда полно.
Мы засиделись допоздна. О! Мне было ничего не жаль, чтоб продлить эту пытку. Меня терзало каждое его слово. Разговор не приносил радости, как вчера, с Писателем, но мне ни за что не хотелось прерывать его.
Мой невинный мучитель пожелал мне спокойной ночи и ушел. Мне тоже ничего не оставалось, как лечь спать, но сон не шел. Как можно спать? Всю ночь мой слух улавливал малейшие движения в его комнате. Что он делает? Читает? Спит? Вспоминает разговор? Ну, уж это вряд ли…
5. И снова первые взгляды Такой, в сущности, пустой вышел вчерашний день. Утро выдалось пасмурным, дождь не переставал всю ночь, и лил сейчас, и мокрому проявлению природы даже в голову не приходило, что кто-то может быть недоволен таким положением вещей. Проснувшись, мне долго не хотелось вылезать из постели. Нет, уж, в город к издателю я не поеду. Нужно позвонить и сказать, что пришлю статью по электронной почте. Все эти действия можно было сделать в постели, поэтому мучить себя не имело смысла. Мой завтрак тоже прошел в постели. Потом росомахи отправились на конечный пункт назначения. Теперь читатели серьезного журнала осчастливлены талантливой и, что немаловажно, подробнейшей статьей про росомах. Интересно, сколько человек прочтет ее?
Повалявшись еще немного, мне стало ясно, что ничего не изменится, если я не начну что-то менять лично. Пришлось встать.
Умытая природа за окном выглядела как котенок, который себя считает уже достаточно чистым, но это не совпадает с мнением хозяйки, и она продолжает его мыть. Сначала, котенок отфыркивается, но потом смиренно принимает все, что уготовила ему судьба, и, притаившись, ждет, когда это кончится. Улыбнувшись своим мыслям, мне пришло в голову, что раз на сегодня у меня дел нет, нужно проведать мою прекрасную соседку.
Итак, в удобной одежде и с зонтом, который никогда меня не спасал от дождя, я покидаю дом и направляюсь в гости.
***
Выглянув в окно, нельзя было сомневаться ни секунды, что погода совпадает с моим настроением. Увидев его, этого Бога, сошедшего с небес, чтоб усилить мои страдания, разминающимся в саду, в одних брюках, мое сердце начало биться чаще. По телу прошла жаркая волна. Возбуждение удовлетворять мне не хотелось. Не хотелось ласкать тело, которое недостаточно хорошо для него. От неприятного чувства после этих мыслей, желание прошло, а мой Бог вернулся в дом. Капли стекали по его скульптурному телу. Естественным образом скульптурному, он не выглядел, как будто ходил в зал. Мне еле удалось скрыть дрожь. Я только надеюсь, что он не заметит моего интереса к нему. Иначе он расстроится, смутится и…уедет. Мысль об этом убивала. Мои мольбы были только о том, чтоб дождь никогда не кончался. Меня, настолько увлекли мысли, что я не слышу его вопроса. Переспрашиваю… он хочет приготовить завтрак. Говорю, что мне это не составит труда… соглашается… касается меня, это божественное прикосновение!..
Мне кажется, я сойду с ума. Я понимаю, что это агония, что это ни к чему не приведет. Но я хочу продлить ее, насколько возможно. Я не могу даже приворожить его. Кому угодно, это может, и помогло бы, но не мне.
За завтраком он предложил мне сыграть в шахматы. Мы играли до обеда, ему удалось даже рассмешить меня несколько раз.
Вдруг до меня донесся стук у калитки. Если это опять соседка со своими огурцами!.. Но это был Писатель. О! Даже для меня было неожиданно, что его приход так меня обрадует! Невозможно было согнать улыбку с моих губ. Мне столько надо рассказать ему! Он вошел в дом, обнял меня. Осталось представить моего Бога и моего Друга друг другу. Они вели себя очень вежливо, по отношению друг к другу, но поведение моего Бога немного изменилось. О, мне ли не знать, что значит такое поведение? Мне изначально ничего тут не светило, он так галантен к Писателю…а что ж мой друг? Это дань вежливости мне, или его, действительно, совершенно не интересуют знаки внимания моего невероятного гостя?
***
Очаровательно! Просто слов нет. То есть, у меня, как всегда, множество слов. Это называется визит! Мало того, что по Ее взгляду стало очевидно ясно, что случилось нечто, для Нее непоправимое. А, увидев гостя, никаких сомнений не осталось, что моя несчастная прекрасная подруга, подарила ему свое сердце, полно и безвозвратно, так, как умеют дарить его Женщины. А он, конечно, об этом даже не догадывался.
Затем, он не нашел ничего умнее, кроме того, чтобы начать нервировать меня. Нет, я, конечно, могу его где-то понять, у меня не самая отвратительная внешность. Но в сложившейся ситуации, для моей психики это был перебор. Мое настроение становилось все мрачнее, а он, чувствуя это, пытался меня развеселить. Сразу скажу, это ему удавалось плохо. Наконец, он растерялся. Но меня ждал новый сюрприз, он решил, что я предпочитаю его вниманию, внимание моей подруги, и он решил не сдаваться. Было очевидно, что каждое слово, каждый жест его причиняет Ей боль. Мне никак не можно было с этим смириться. Но толково объяснить ему, что к чему, мне придется не сейчас. О небеса!.. А на прогулке, на которую он счел умным меня пригласить. Она на мгновение, всего на мгновение, прикрыла глаза. У меня сжалось сердце. Как бы ты вился вокруг нее, если б ее не терзала Ее мучительная неполноценность! Мне удалось галантно съюлить, выразив мнение, что прогулки имеют смысл, когда дождь кончится. Мне уже поведали, что после окончания дождя, он не станет задерживаться. Хотя, хотя меня почему-то глодала досадная уверенность, что мне придется удерживать его. Ради моей милой подруги. Придется. Честно говоря, он порядком меня раздражал. Он, конечно, красив. Есть в нем какая-то магнетическая сила, и это вдобавок к экзотической внешности.
У меня оставалась надежда, что после обеда он займется какими-то своими делами, которые обязательно есть у всех порядочных людей. Но он радостно сообщил, что он совершенно свободен и до ужина проведет время с нами. Похоже, его не заботило наше мнение абсолютно. Что ж. Полагаю, во мне еще не умерла авантюрная жилка. Иногда, мне нравится проводить психологические эксперименты. Но только, если мне их навязывают, в форме вызова.
После обеда мы расположились в гостиной. В комнате, как и во всем доме, было много цветущих растений. Очень уютная гостиная, надо сказать. Он тоже это заметил, и не преминул сказать об этом. Почему-то решив, что лишь под моим чутким руководством, дом стал похож на цветник.
Мило улыбаясь, сообщаю ему, что у меня сохнут даже кактусы. Он немного смешался. Я злорадствую. Подруга сидела тихо, почти не вмешиваясь в разговор, только реагируя на мои попытки вовлечь ее.
Надо признать, он не лишен остроумия, и наше противостояние было достаточно забавным. Меня только омрачало состояние Подруги, и разговор не мог приносить мне радости. Лишь уколов его, мне становилось легче. Он весьма достойно реагировал, и подловить его на каких-то ошибках было азартно. Но я клянусь, ни на минуту не выходила из головы у меня Она, и нельзя было даже самому предвзятому взгляду сказать, что увлечение разговорной битвой заставляло меня забыть о ней.
***
Мой Друг великолепен. Никто надежнее и достойнее мне не встречался. Только благодаря ему, мне не пришлось чувствовать себя «третьим лишним». Я вполне понимаю поведение моего Бога. Он даже не догадывается о моем интересе к нему. Это хорошо. Жаль только, нам не удастся поговорить в этот день друг с другом. Мне надо многое рассказать своему Другу, хотя нельзя сомневаться, что он понял. От него не скрыть то, что скрыто от других.
Мой Бог предложил сыграть с ним в шахматы. Вероятно, вспомнив о вежливости, он предложил сыграть мне. Я вероятнее всего, проиграю, но о том, чтобы не согласиться не могло быть и речи.
Мы сыграли, из пяти партий мне удалось выиграть две. Думаю, это только благодаря поддержке Писателя. Потом, гость предложил сыграть и ему. Мой Друг сначала отказывался, а потом выиграл все пять партий. Мой Бог был поражен, он сыпал комплиментами. Писатель что-то едко вставил насчет логического мышления. Мой Друг предложил обсудить маршрут будущей прогулки, и до ужина мы этим и занимались. Хотя, гость немного смешался. Он, конечно, хотел видеть на прогулке только Писателя. Без меня. А мой Друг, словно не замечал повышенного интереса к себе. Но на ужин он не остался, сославшись на дела. Мой Бог тут же вызвался провожатым. Писатель отказался. Меня немного насторожил взгляд моего Друга. Словно, он что-то хотел сказать гостю, но раздумывал, стоит или нет. Боже, неужели он решил все рассказать ему? Указать на мои чувства? Но я не могу даже знак подать… мой Смысл жизни так и крутится тут…
***
Ха! Как можно было этого не замечать… мне только осталось под стол спрятаться! Вообще-то, мне хотелось остаться один на один с этим красавчиком, чтоб дать понять ему положение вещей. Почему-то мне пришло в голову, что мне надо бы познакомить их поближе. И тогда этот демонический экземпляр, конечно, заметит все достоинства моей Подруги. Я достаточно неплохо играю в шахматы, поэтому выиграть у гостя для меня не составляло никакого труда. Разумеется, он не мог знать, что в юности у меня даже был разряд по шахматам.
Итак, решив, что на сегодня достаточно с меня потрясений, я ухожу домой. Он, чего следовало ожидать, к моей досаде, напрашивается меня провожать. Ну, конечно, дома мне придется, пригласить его в дом и напоить кофе. Причинять лишнюю боль моей Подруге мне не хотелось. Моя милая тоже вызвалась меня провожать, сказав, что ей нужна у меня книга. Гость с досадой посмотрел на нее, но напрашиваться третьим было бы слишком. Так мы улучили дорогу времени для разговора.
Опять же, глупо было этого не ожидать, как только мы вышли глаза моей прекрасной спутницы наполнились слезами.
- О боже мой, боже мой… - несколько раз повторила она. – Вы видели, да? Вы ему понравились. А я…
- Он…красив, умен, может не так, как мне бы того хотелось, но возможно это только из-за его молодости. Я не вижу никаких причин, почему бы он не мог составить ваше счастье.
- Как вы можете это говорить?.. Разве вы не видите?
- Возможно, для него это несколько необычно, но…
Меня перебили сдавленные рыдания. Мне было видно, что он наблюдает за нами, в окно. Быстро затащив ее к себе, где она вволю могла наплакаться и на моем плече, и сама по себе, я начинаю готовить чай (как раз «Око силы»). Я понимаю, что мне никуда не деться, и мне придется выслушать перечень достоинств гостя и перечень ее недостатков. Причем, я буду решительно опровергать и один, и другой список!
Моя милая красавица плакала так трогательно и безутешно, что мне, противнику курения, хотелось закурить. Мое сердце сжималось. Мне стоило привыкать к этому, потому что ни одна наша встреча не обходилась без этого.
Она взяла с меня обещание, что я не скажу гостю о ее чувствах. Обещание мне пришлось дать, и мне даже было несколько неловко, что я могу счесть нужным нарушить это обещание.
Мне оставалось только убеждать ее, что она прекрасна, и я обязательно найду способ помочь ей. Меня разъедала досада на себя. Надо бы поторопиться. Но откуда мне было знать, что судьба так быстро решит заявить о себе!
Ну ладно, досада вдруг сменилась решимостью. Раз сюда решило вмешаться провидение, то пусть ведет нас (и меня) и дальше! Мои воззвания приобрели другой характер. Раз уж вмешалось, то подай знак, есть ли смысл в этой ситуации. Или же мне предстоит, хоть и сложная, но определенная задача, найти и высмеять в судьбоносном госте недостатки, за которые бы моей милой подруге было стыдно быть в него влюбленной. Такое часто случается, если речь идет об увлечении, пусть и сильном, а не любви. Барышни часто путают эйфорию влюбленности с любовью. Так же, как и мужской пол, естественно.
Знак не заставил себя ждать. Правда, для меня было несколько неожиданно, получить знак так быстро. Но надо сказать, то что случилось дальше, поразило меня. Признать это - для меня значит сказать очень много. Меня крайне трудно поразить.
Прозвенел звонок, оповестивший меня о том, что ко мне пожаловал гость. И в дом вошел наш демонический знакомый. Он стряхивал с себя дождь, и выглядел немного смущенным. Ничего, пусть привыкает, у него еще куча поводов впереди, чтобы смущаться.
Гость посмотрел на мою подругу, которая еле справилась с изумлением. Правда, скрыть то, что она плакала не удалось. Слезы еще бежали по ее чудесным щекам. Конечно! Он воспринял все по-своему. И даже, наверное, впоследствии вспомнив этот момент, углядел для себя в этом какой-то шанс. Но, так как сейчас каждый его жест и взгляд расценивался мною, как знак провидения (оно старалось, как могло, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в отношении планов природы на этот счет), он вел себя определенно, хотя и нетипично, если брать в расчет сегодняшний день.
- Я волновался, - сказал он. – Гроза усиливается, может я помешал?
Мы хором уверили его, что он не помешал и разом смолкли. Мы заинтересованно смотрели на него, явно ожидая, что он еще скажет. В общем, смотрели так, чтобы у него не осталось ни одного мнения, кроме того, что мы говорили о нем. Он ярко улыбнулся. Улыбка у него, конечно, рекламная.
- Я подумал, что… мы можем пойти домой вместе…а то ветер усиливается…
Подруга мило улыбнулась и стала еще прекраснее. Конечно, это доставит ей радость.
Естественно, по законам гостеприимства, ужинали у меня. После ужина, мы засиделись допоздна. Это уже становилось традицией. Потом они ушли. Вижу, как идет по дождливой улице самая красивая пара. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Знак более, чем определенный!
Этот невероятно красивый мужчина и моя прекрасная Подруга созданы друг для друга!
***
Мой Бог нашел небольшой зонт. Чтобы дождь не попадал на нас, нам нужно было идти тесно прижавшись друг к другу. Это просто непередаваемое чувство, вдыхать его запах. Он пахнет счастьем. Я не могу сдержаться и глажу его по запястью, надеясь, что он не заметит. Он не замечает. Я боюсь дышать, потому что мне кажется, что если я вздохну, это мгновение счастья кончится. А оно у меня всего одно. Мне больно, мне хочется плакать. Я чувствую себя счастливее всех! Он молчит, и это наполняет меня благодарностью. Мы идем и слушаем дождь. Вечность бы так идти. Но мой дом недалеко от дома моего Друга, и вот мы уже под крышей. Но он не отстраняется. Запах его кожи пьянит меня. До смерти хочется его поцеловать. Но тогда он уедет – отрезвляет меня мысль. Я сдерживаюсь и отстраняюсь. Он улыбается, я тоже.
- Люблю грозу. Красиво. – Говорит он.
- Да, красиво. – Соглашаюсь я.
Мы желаем друг другу спокойной ночи, и расходимся по своим спальням.
Нетрудно догадаться, что мне снился мой Бог.
…Он сжимает меня в объятиях, а я ловлю каждое его веление и желание. Он целует меня, желанную и красивую, такую, как он хочет. Я кричу от наслаждения и просыпаюсь. К счастью, крик не вырвался из моей груди наяву. Простыня хранит следы сладострастия сна. Я сплю без белья. Тихо чертыхаясь, меняю простынь. Скомкав, швыряю эту в корзину для белья, и снова пытаюсь уснуть, но грезы еще долго держат меня в своем плену. Он совсем рядом. И только моя злосчастная судьба не дает мне пройти всего несколько шагов. К нему. К счастью. У него нет для меня ночи. Даже одной.
6. Первая близость Ночь прошла в глобальной сети, в поисках спасения для моей милой подруги. Что-то должно быть, для таких как она. Она это заслужила. Наконец, мои поиски увенчались успехом. Что-то подходящее попалось мне на глаза. Цена, хвала небесам, меня не волновала. У меня получилось выстроить свою жизнь так, чтобы не волноваться о ценах. Заказ сделан – можно отправляться спать. Каждый раз, решая какое-то дело, я мысленно благодарю создателей всемирной сети.
Ночью мне снова приснился кошмар. Порядком надоедает видеть каждую ночь, как тебя пользует какой-то мужчина. Боюсь говорить психологам об этом. Знаю, что они скажут. Я почти всегда знаю, что скажут мне люди. Неважно, психологи, издатели, редакторы. Вообще, у меня бисексуальная натура. Сейчас придумано столько названий для каждого предпочтения, я путаюсь в них, поэтому, скажем так – лишь бы существо было хорошим. Считаю, что это присуще любому разумному существу. Подчеркиваю – разумному, а не считающему себя таковым. Я полагаю, нельзя осуждать то, что ты никогда не пробовал сам. Кстати, это я отношу и насчет незрелой молодежи, еще не начавшей жить половой жизнью, но уже считающей себя полностью гомосексуальной (либо наоборот). Могу понять – «мне не встречался партнер (одного пола либо же наоборот противоположного) который бы пробудил во мне желание». Но, мне редко встречались так честно мыслящие.
Утром дождь немного поутих, правда, на общем состоянии погоды это никак не сказалось. Гроза неизвестно откуда черпала силы, и при моросящем дожде, до нас доносились раскаты грома. Не было сомнений, что ливень начнется после обеда.
Но настроение у меня было хорошее. Заказ должны доставить завтра.
***
Мой Бог наверное, спал плохо, потому что на завтрак он не проснулся. Мне удалось несколько секунд посмотреть на него спящего. От этого у меня просто сперло дыхание. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пришел мой друг. Мне была пора заниматься гимнастикой, мой друг попросил разрешения посмотреть. Мы уже были настолько близки, чтоб не отказывать ему. Больше того. У меня не было никогда никого ближе моего друга.
Он сидел на диване и смотрел немного задумчиво, и как-то цепко. Потом улыбнулся.
- Позвольте, я помогу.
Оказалось, что когда-то он был инструктором по аэробике. Он поправил несколько упражнений. Дал несколько рекомендаций, достаточно простых, но не приходивших мне в голову.
Делать гимнастику с ним стало гораздо веселее. Мы дурачились и много смеялись. Мне давно не доводилось так смеяться.
Еще мой друг посоветовал мне диету, полезную для меня. И сказал, что завтра меня ждет приятная новость. Он хочет сделать мне подарок, но доставят его только завтра. Это меня заинтриговало, но на все мои расспросы, он только улыбался и качал головой.
Похоже, сентиментальность входит у меня в привычку, от рвущих душу эмоций, благодарности и легкости мне хотелось задушить друга в объятиях.
***
Она чуть не задушила меня, но мне это было приятно. У меня были очень большие надежды на завтрашний день.
Она приняла душ, и мы отправились перекусить на закрытую веранду. Вскоре к нам присоединился и гость. Он разминался каждый день, невзирая на дождь. По упражнениям, легко было догадаться, что мужчина занимается каким-то видом единоборства. Что ж, скажу я, это очень похвально. Женщинам и остальным женским особям нравится, когда мужчина занимается чем-то, и может ее (или его) охранить от всех напастей. Наверное, по женскому мнению, это говорит о надежности мужчины.
От прогулки в такую моросящую погоду пришлось отказаться. Тем более, согласно моим мыслям, после обеда дождь пошел сильнее.
Поэтому мы разместились в гостиной, гость проявлял нешуточный интерес ко мне, что приводило меня в мрачное расположение духа. Правда, мне удавалось это скрыть. Мои темы не были от этого менее развлекательны, а шутки менее остроумны. Как и следовало ожидать, никакого намека на занятость гость не проявлял, и планировал провести время с нами. Мы поиграли в лото, в слова, надо признать, это было очень занимательно, и несмотря на то, что этот демонический персонаж жался ко мне, его присутствие, очевидно, поднимало настроение моей Подруги. Поэтому, мне приходилось мужественно сносить его амурные знаки внимания. В какой-то момент вечера, гость предложил мне сыграть в шахматы, многозначительно глядя в мои глаза.
Потом, долго решали кто пойдет меня провожать, гость разумно заметил, что в прошлый раз пробовали пойти без него, и все равно это закончилось продолжением вечера, что разумнее будет, раз мне пора идти, переместиться с визитом ко мне.
Что мы и сделали, продолжив легкий и веселый вечер. Гость сказал, что в его жизни не было такого приятного дождя никогда. И тут, мне в голову пришла мысль, очень практичная.
Я томно опускаю глаза и замечаю, что будет очень жаль расставаться с ним, и что я, пожалуй, даже не против того, чтобы дождь лил всю жизнь. У меня немного сел голос, при этих словах. Черные глаза гостя смеялись. Я заметил внимательный взгляд своей Подруги, и ответил ей гневно и незаметно. Меня очень радовало, что мы с ней понимали друг друга без слов. Гость сообщил, что уже серьезно подумывает о том, чтобы переехать сюда. Мне не удалось сдержаться, и он заметил, как я с видом человека, которому удалось какое-то дело, потираю руки. Надеюсь, мне удалось сгладить это оскальной улыбкой. Впрочем, неважно.
Засиделись мы, как всегда за полночь. Потом они ушли. Наблюдая за ними в окно, я просто не могу не радоваться, глядя, как они о чем-то оживленно разговаривают, над чем-то смеются. Я редко ошибаюсь. Трудно было не угадать, что они понравятся друг другу, любой, кто не слеп мог заметить, какая они прекрасная пара.
***
Спасибо, боже! Я даже не знаю кого благодарить, за этот вечер, то есть за встречу с другом. То есть…сегодня я счастливее, чем когда-либо! Это просто невероятно! Мой терзающий меня Демон обратил внимание на меня. Он так тепло разговаривал со мной. А перед тем, как уйти спать, он сказал, что рад встретить меня на своем пути. Эти слова какой-то легкой и красивой птицей бились у меня в голове, вытесняя все остальные мысли. Как можно о чем-то думать, когда он спросил, у кого здесь можно узнать, не продается ли где-нибудь здесь дом. Конечно, у меня достало ума заверить его в том, что он может чувствовать себя как дома, у меня, пока не подберет себе жилье. Он, как мне показалось, обрадовался. Лежа в постели, мне вспоминались все мало-мальски подходящие дома, один из которых мог бы приобрести мой Бог.
…Не могу без дрожи думать о том, что произошло дальше. В дверь моей комнаты постучались. Это пришел он. Он был немного смущен. Мой Бог спросил, не разбудил ли он меня, после моих уверений сказал, что ему не спится, и попросил разрешения посидеть со мной немного. Мы еще долго болтали, и смеялись. Мне не хотелось, чтоб он уходил, ему, наверное, не хотелось уходить. Я даже не могу вспомнить, как мы оказались в одной постели. Наверное, он сел на постель, чтоб лучше меня слышать…или после того как мы устроили шутливую потасовку, он не стал вставать с постели… почему-то неловко было бы гнать его из комнаты. То, что он переночует со мной, казалось более естественным. И он остался. Конечно, сегодня мне не следовало обнажаться. Но, мой Бог так, похоже, не считал, и заставил меня замереть от своей наготы. Мне ничего не оставалось, как только поддержать легкий тон ночи, и тоже раздеться. Мысль о сексе с Богом была нестерпима. Да нет, наверное, ему и в голову это не приходило. Может, как раз подобным поведением он хочет показать, что у него вовсе нет сексуального интереса ко мне. Мы легли в постель, еще о чем-то поговорили, мой Бог рассказал что-то из своего прошлого, и, пожелав друг другу спокойной ночи, отправились в мир грез. Вернее, он отправился, а меня снедали личные грезы. Его близость сводила меня с ума. Мне даже пришлось сжать зубами подушку, чтоб не застонать. Его запах, самый лучший запах кожи, заставлял дрожать от экстаза. Его дыхание, целующее мою кожу, вызывало невольное сокращение мышц. Дыхание у меня перехватило. На мгновение, мне стало смешно, мой Бог даже не догадывался какие страсти кипели рядом с ним. я же говорю, я умею с собой справляться. Но тут…о боже… он обнял меня, и прижал к себе. В глазах у меня тут же потемнело, от прикосновения его плоти к коже. Мне показалось или на самом деле сознание покинуло меня.
Я боюсь дышать. Боюсь, что лишний вздох может спугнуть его руку. Как окрик легкую птичку. Я боюсь шелохнуться, и перестать чувствовать его тонкие длинные пальцы на своем бедре. Его грудь прижата к моей спине. Он даже не знает в какой наркотический ад погружает меня. Наступит утро, он проснется и унесет мою шаткую сдержанность навсегда. Как я буду жить без его прикосновения? Как я смогу спать без его дыхания? Не смогу я спать, не смогу жить…
Всю ночь между мной и сном шла борьба, каждую секунду мне нужно было отвоевать, чтобы не уснуть и насладиться близостью моего Бога. Я знаю, знаю, что этот момент никогда не повторится, знаю, что он проснется утром, и ужаснется, знаю, что он постарается скрыть неловкость, знаю, что он бы желал проснуться, раньше меня. Хотя, будет неплохо, и если я встану раньше и благоразумно не сообщу ему о ночных объятиях. Но я не смогу… если я проснусь раньше, я буду продлевать агонию как можно дольше.
7. Сближение Меня разбудил стук в дверь. Это принесли заказ, я быстро вскакиваю и подхожу к двери, беру заказ. Приятный молодой человек удивленно смотрит на меня. Зачем мне это могло понадобиться. Я расплачиваюсь и как персонаж какого-нибудь загадочного триллера закрываю дверь, оставив его со своими теориями. Конечно же, совершенно глупыми. Люди редко когда дают себе труд подумать о том, насколько часто реальность отличается от их мнения о ней. Причем, переубедить их практически невозможно. Крепче всего люди держатся за свои иллюзии.
Прочитав руководство по использованию препарата, я довольно смеюсь и начинаю собираться в гости.
Прошло каких-то несколько дней с момента нашего знакомства, но словно так и надо, мы встречаемся каждый день. Причем, не просто встречаемся, мы проводим вместе все дни. Неизвестно, когда каждый из нас успевает работать. Я даже не замечаю, когда пишу, все мысли мои о Ней и демоническом госте. Похоже, так и будет, пока ее глаза счастливо не улыбнутся. Мне все больше нравился, надо признать, и наш гость. Он, вероятно, втянулся в атмосферу наших отношений. Так бывает, когда что-то, долгий дождь, история преследования, или любое другое переживание, сводит каких-то людей вместе, связывает тонкие нити жизни, и невозможно расстаться никогда. Мне бы стало, не боюсь себе в этом признаться, весьма одиноко, если б наш гость уехал. И совершенно невозможно, если б уехала Она…хотя, вероятно, я бы воспринял это спокойно, если б они уехали вместе. Друг с другом.
Мне пришлось оставить идею добавить в свой собственный гимнастический комплекс, который я делаю от случая к случаю (я имею в виду полностью) несколько силовых упражнений, которые видел у гостя. Комплекс и так достаточно мощен.
Итак, я иду в гости. По дороге думаю, что это величайшая драгоценность в жизни, когда тебе есть, куда идти, в любое время, и тебе там всегда будут рады. Действительно, рады, а не как дань вежливости. Куда ты можешь идти, не задумываясь о том, что это может быть неудобно, и без предупреждения. Меня встретил гость. Он вел себя достаточно уверенно в доме. Надо бы намекнуть ему, что может и нет смысла покупать отдельный дом, хотя это может его как-то испугать. Или же он со всей своей непосредственностью мысли решит переехать ко мне. Гость вел себя как-то неповторимо, словно что-то произошло, пока меня не было. Мне надо было увидеть, как можно скорее свою Подругу, чтоб узнать каковы последствия этого «что-то». Он сказал мне, что нам неплохо бы поговорить как-нибудь вдвоем. Ответом с моей стороны был оскал. Я совсем разучусь улыбаться, если так пойдет дальше. Но что делать, если мне нужно ему улыбнуться, а хочется его покусать? Он сообщил мне, что моя милая Подруга делает зарядку, предложил подождать мне ее с ним, и пошел за кофе. Не согласиться было бы совсем невежливо, и в голову лезли унылые мысли, что, вероятно, мне все-таки придется еще и изображать, чуть позже, безудержную влюбленность. Очевидно, мысли об этом отражались на моем лице, правда, по мере углубления в эти мысли, мне стало веселее. Мне также пришли в голову проекты некоторых мелких отмщений, которые можно творить беспоследственно, играя влюбленного человека. Говорю, играя, потому что влюбленные на самом деле, не умеют наслаждаться той властью, которая у них есть. Им нет дела до низменных мелочей, таких, как сваливание всей неприятной работы на предмет влюбленности, и прочих милых мелочей и капризов. В отношениях влюбленных один сводит с ума другого, только если из них кто-то не влюблен на самом деле. Либо влюбленность одного уже прошла. Да, к сожалению или к счастью, но влюбленность кончается, хотя и может длиться годами, в отличии от Любви, которая приходит один раз и больше уже никогда не уходит. Гость принес кофе и вырвал меня из раздумий, спросив какую-то чепуху. Считаю, единственно правильным отвечать на чепуху со всей серьезностью, иногда это хороший урок на будущее. Например, сколько вы знаете людей, которые любят спрашивать как дела? У меня нет ни одного знакомого, который бы не любил этот вопрос. Только вот им нет никакого дела до ваших дел, и они, на самом деле, не ждут ответа. Или ждут ответа, что все в порядке. Есть мало вещей умильнее, чем встреча каких-нибудь знакомых, или одноклассников, которых не видишь несколько лет, а иногда десятилетий, и они спрашивают, как дела. Им же даже в голову не приходит, как иногда трудно ответить на этот вопрос, если только тебе не наплевать совершенно на спрашивающего. Им даже в голову не приходит, что этим вопросом они просят вас описать свою жизнь в паре слов. И точно так же, они не знают, как ответить на этот вопрос сами. Но это ничему их не учит.
Мне вспоминается одна история по этому поводу. В одной компании, это, помнится, был магазин, а при нем ателье, магазин с очень большой претензией на салон. Надо сказать, так все и думали, когда заходили в него. Знаете, есть магазины, в которые заходишь, и продавец вышколено предлагает тебе помощь, и все вокруг светло и красиво. Но ты словно слышишь тихий треск гремучих змей. Никакой опасности, они гремят не на тебя, на друг друга, на самом деле, но когда покидаешь такое место, если быть честным, то хочется стряхнуть с себя этот тихий треск. Так вот, у коммерческого директора была дочь, очаровательная умная девочка лет восьми-десяти, она занималась танцами или чем-то подобным, ее иногда забирал водитель из секции и привозил к папе на работу, она сидела в углу на стульчике и ждала, пока папа освободится. Ей всегда было невыносимо скучно, взрослые, увидев ее, пытались привести свои зверские физиономии, такие выражения лиц, по их мнению, видимо, помогают урвать лучшее, более уверенное положение в жизни, в нормальный вид, и чистым, завидным сопрано выдавали: «Ой, кто это у нас тут? Папу ждешь?», словно было в порядке вещей, что она заходила сюда просто так, и только проницательный ум мог догадаться, когда она пришла именно к папе. Девочка покорно кивала, и от ее маленькой фигурки исходила мудрая усталость. В этой компании было два известных ребенка, сын директора и эта девочка. Сын директора был невоспитанным, отвратительным ребенком. Мне его жаль, потому что ему ничего не остается, как таким быть. У него нет другого примера. Он смотрит на родителей и учится. Мда… Поэтому всем девочка нравилась больше, и, подобными глупостями, они пытались выказать ей свое расположение. В этой же фирме работала женщина, очень веселая и дружелюбная, по мнению окружающих. Ну, как бы точнее вам описать ее. Она была бойкая и трусливая. Есть люди, которые пытаются скрыть постоянный страх за бравурой. Видимо, когда-то она и девочка провели какое-то время весело, потому что я наблюдаю такую картину, женщина спускается по лестнице и смотрит на девочку, лицо ее меняется, она бодро выдает: «Ой, это ты здесь, ну, как дела?». Девочка в этот день заняла какое-то место в своих соревнованиях, и из всех работников офиса ей, наверняка, хотелось поделиться только с этой женщиной. Девочка открывает рот, чтоб ответить, но женщина уже скрывается за дверью. У меня мурашки по коже прошли от этой сцены. Вид смиренного разочарования восьмилетнего взрослого смущал. Становилось стыдно за всех взрослых. Мне тогда только и осталось сделать вид, что меня занимает работа настолько, что я ничего вокруг не вижу.
Одно время у меня была привычка на глупые вопросы предупреждать: «Вам действительно рассказать, или вы из вежливости спрашиваете?». Это дало мне репутацию саркастичного и высокомерного человека. В особо запущенных случаях, я просто начинаю буквально отвечать на вопрос, снабжая ответ подробностями. Реакция изумительная! Очень рекомендую попробовать, уверяю, вам понравится.
Так что гость спросил меня, как продвигается работа, и тут же был погружен в подробности писательского дела. Через минуту, стало очевидно, что он начал просто медитировать под звук моего голоса, нет уж, так дело не пойдет, надо чтоб жертва вменяемо слушала весь этот бред, и в дело пошли вопросы с моей стороны, по существу темы. Дальше для меня дело было за малым, как не рассмеяться. Было видно, что он не рад, что спросил, мне было радостно его проучить немного. Так же было видно, что он хочет о чем-то заговорить, но не решается. У меня были свои подозрения на этот счет, нельзя было допустить этого разговора, и в ход пошли росомахи.
Когда моя милая Подруга вышла к нам, мне стало ясно, что очень серьезный журнал прав. Воистину это замечательные животные! Ничего, посмеиваясь про себя, думалось мне, зато теперь он тоже, в свою очередь, может сверкнуть знаниями про росомах.
Гость встал, благодарно посмотрев на Нее. Моя милая Подруга была такая же как вчера, глаза ее не сияли, затягивая в свой омут, как всегда. Значит ничего не произошло, просто этот Демон вживается в дом, жизнь и атмосферу. Очень хорошо.
В разговоре, за завтраком я сообщаю гостю о домах, которые продаются в округе. У меня были сомнения, как преподнести подарок Подруге, в открытую или нет. В обоих вариантах были свои плюсы и минусы. Замучившись их высчитывать, я прошу гостя принести мне воды, и когда мужчина вышел, протягиваю пакет с подарком Подруге. Она не смогла перебороть любопытство, и заглянула в пакет. Перевела ошеломленный взгляд на меня, но встретила спокойную улыбку.
- Но это же…
Я киваю, приятно видеть как она радуется.
- Здесь… весь курс???
- Наверное не совсем, я не очень в этом разбираюсь, но большая часть. – Отвечаю я. – Посмотрим, как это подействует, может, нужно будет что-то добавить или убавить.
Она выдохнула с радостью и кинулась мне на шею. Было не понятно, смеется она или плачет, но она радовалась, а это было самое важное. Когда гость вернулся, мы все еще сидели в объятиях друг друга. Он излишне внимательно, как мне показалось, смотрел на нас. Она отстранилась, и, сияя, посмотрела на него. Выдохнула улыбку, извинилась и убежала к себе с пакетом.
- Подарок? – вскинул бровь он.
Киваю.
- Что-то о чем давно мечталось.
- Да это заметно. – Соглашается он, и садится рядом. – Я тут недавно, но я хочу остаться. Дождь не вечен, и мне придется уехать.
- Тебя никто не гонит. – Отвечаю я.
Он кивнул, вскинул глаза в мои и продолжил:
- Но я же не могу остаться тут навсегда. Или могу? Чтоб остаться, мне нужна причина.
- Она есть, - немного помедлив, уверенно отвечаю я, лаская глазами его взгляд. О! язык намеков и недомолвок, как многое можно сделать, пользуясь им. Я не точно знаю, что имел в виду этот Демон, когда говорил подобное, кого он имел в виду. Но мой ответ тоже нельзя считать ложью, хотя он, скорее всего, может усмотреть в этом какое-то обещание. Что ж, пусть так.
- Это все, что я хотел узнать. Сегодня я посмотрю дома, которые предлагают.
- Ты знаешь, мне кажется всех устраивает настоящее положение. Тебе не обязательно тратиться на дом.
Он немного опешил.
- То есть, ты имеешь в виду, что мне следует остаться здесь жить? – он красиво, черт его подери, рассмеялся. – А как же личная жизнь?
Я пожимаю плечами.
- Какая личная жизнь? Мы все дни таскаемся друг с другом.
Он посмотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли. У меня нет уверенности, что он не умеет этого делать, поэтому мне оставалось воспользоваться приемом, защищающим от таких необычных случаев. Мои мысли залили сведения о росомахах. Великолепные все-таки зверьки, подумалось мне, когда на его лице мелькнула досада.
- Читаешь мысли? – усмехнувшись, спрашиваю я.
Он легко улыбнулся, но не ответил.
- Ты ведь не проехал свою остановку. – Продолжаю я. Честно говоря, это был психологический блеф.
- Проехал. – честно, с легкой улыбкой сказал он. – Я понял твой вопрос. Я не знаю, почему пришел именно сюда.
- Я знаю. – Вздыхаю я.
- Знаешь? – как-то настораживающее оживился он.
- Знаю. Но сказать пока не могу.
- А, ну да, - согласился он и встал, отошел к окну. – Ну да.
Странное было ощущение у меня. Словно мы хотели о чем-то поговорить более важном, более откровенном, что ли. Но я не могу открыть карты, и, видимо, он тоже. Несмотря на это маящее чувство (к слову сказать, его оно маяло больше, чем меня), нам было уютно рядом друг с другом. В любом случае, расставаться нам не хотелось. Пусть даже мы и молчим.
- Ну, раз ты здесь, думаю, так и должно быть… - какое-то время мне удавалось находить какие-то совершенно фантастические логические цепи, по которым он может спокойно оставаться здесь. – А если ты вдруг начнешь тут кого-то стеснять, то переедешь ко мне. Хотя не думаю, что доживу до этого.
Это был последний самый мой убедительный довод, хотя и более невероятный. Он быстро стрельнул на меня глазами. Он выглядел, как человек в середине загадки. Уже отравленный азартом, и стремящийся ее разгадать. Было понятно, что кроме нас, у него никого не было. Точно так же, как и у нас, кроме друг друга и него. Что касается меня, то могу уже с полной уверенностью сказать, что он не сможет помешать мне ни в один момент моей жизни. Безусловно, то же касается моей милой Подруги. Меня осенило. Он пытается подружиться со мной, но для него это чувство новое, незнакомое. Тот, кто умеет дружить, сейчас меня поймут. Когда встречаешь друга, это совершенно неожиданный всполох драгоценных эмоций. К сожалению, друзья встречаются редко, так же как и любовь. Даже реже. Видимо, это еще совсем молодой мир, где люди только еще учатся дружить и любить. Поэтому часто можно встретить приятелей, пусть даже и очень близких, и просто дорогих людей, это, несомненно, очень важно, и очень много значит. Но, как свеча, по сравнению с костром, так и приятельствование, по сравнению с Дружбой, так и влюбленность по сравнению с Любовью. Наш гость, то есть он уже никакой не гость, наш демон видит во мне друга, но не знает, что это такое. У него, как и у подавляющей части человечества, не было друзей. Он пока не понимает меня. Именно этот всполох внезапного чувства Дружбы (я считаю, что Дружба, как и Любовь, чувство), и влек его флиртовать со мной. В этом ничего удивительного. Я невольно улыбаюсь и зову его к себе. Он возвращается на диван. Я касаюсь его плеча и, как можно теплее, говорю:
- Поверь, ты не можешь помешать ничьей жизни. Особенно нашим.
Дальше уже технический вопрос, о том, что он так не может, что тогда он возьмет расходы на себя. Вот тут уже не по моему желанию, тут мне уже все равно. Я улыбаюсь, пожимая плечами:
- Это будет очень хорошо. – Говорю, что, правда, Подруга не согласится. Он заверил, что сможет ее убедить.
Тем временем, Подруга вернулась в гостиную, она выглядела радостной. Мы встретили ее улыбками. Мне было легко и хорошо в их присутствии, откинувшись на спинку дивана, я с улыбкой наблюдал за ними. Демон заметил что-то по поводу ее радости, она шутливо швырнула в него подушку, он поймал и швырнул ее обратно, ну, конечно, как водится в таких случаях, он попал в меня. И мне, разумеется, ничего не оставалось, как присоединиться к ним, в этом ребячестве.
В результате мы сидели рядком на диване, глупо улыбаясь и восстанавливая дыхание.
- Я остаюсь с тобой. У тебя. – Без всякого перехода сказал он.
Она непонимающе смотрела на него, словно ее половинка заговорила вдруг на китайском языке. Он улыбался. Я тоже.
- Конечно, я возьму расходы на себя… - Заверил он.
Дальше моя Подруга, которую и так мой подарок привел в эйфорическое расположение духа, поступила совсем уж нелогично, но истинно по-женски. Она издала радостный вопль и…бросилась мне на шею. По-отечески обняв ее, я замечаю, как изучающее внимательно смотрит на нас Демон. Подруга тем временем, отпустила меня и повернулась к нему. Мне было очевидно, как она хочет его просто коснуться, но не смеет.
- Это замечательная новость. Я даже не могу описать словами свою радость. – Сказала она прерывисто.
Он улыбнулся. Было видно, что он что-то пытается разгадать, решить, что ему совсем немного не хватает для отгадки, что он не может разобрать свои ощущения, так, чтобы картинка стала ясной. Он видел что-то, для него непонятное. И я могу его понять, попади я в такое положение…ну, наверное, мою догадливость можно бы было списать на мозг писателя. Я, разумеется знаю отгадку, но пока не могу ему сказать. Я не знаю его реакции на это, хотя, полагаю, она была бы самой что ни на есть достойной. Но первые какие-то его шаги могут причинить моей милой Подруге лишнюю боль. Поэтому пусть думает и спрашивает сам.
День прошел обычно. Счастью моей Подруги нужно было поехать за вещами, и, вообще, как-то оформить переезд, правда, пока дороги размыты, конечно, об этом не могло быть речи. Тем не менее, мне это было очевидно, Она начала бояться, что если он уедет, то больше не вернется, решит, что это глупость, навеянная дождем. Да, в общем, было чего бояться. И вот, снова передо мной выбор – отпустить его и посмотреть, каков он. Вернется он или это был обман. И нужно будет поступать расчетливо и хитро, потом, найдя его в городе. Или сразу поехать с ним, напоминая, об атмосфере отношений. Я, вообще-то, городской житель, поэтому смогу вписаться так, что ему не покажется мое присутствие лишним и наивным. Чтоб избежать потрясений для моей милой Подруги, второй вариант был более предпочтителен, но для меня, человек познавался именно в таких ситуациях, и мне больше хотелось отпустить его, и посмотреть, как он отвечает за свои поступки.
***
Когда утро заставило меня открыть глаза, мой Бог еще спал. Потому что я еще ощущаю его объятия. Мне было боязно шелохнуться. Это было понятно со вчерашнего дня, мне придется притворяться, что я сплю. Он заворочался во сне, перебирая объятия, и гладя мою кожу. Еле справляясь с судорогами, я вдруг понимаю, что мне надо увидеть его и я медленно начинаю поворачивать голову. Одну голову. Слава моей гибкости, мне это удалось, но как реагировать на увиденное, повернувшись, я вижу его глаза. Он мне улыбается. Я улыбаюсь в ответ, но ничто в его облике не говорит о неловкости и смущении! Он обнимает меня, и продолжает обнимать, даже водит по мне ладонью и улыбается. Я глупо улыбаюсь в ответ…
- Доброе утро, - здоровается он.
- Доброе утро, - выдыхаю я.
Он проводит по моему телу ладонью. С моих бедер словно взорвавшаяся мина, начинается отравой растекаться по телу тепло возбуждения. Он потягивается и гибко встает. Я любуюсь его звериной грацией, вздрагивая под одеялом. Только бы не заметил. Хотя, я не умею скрывать возбуждение. Оно слишком редко наступало у меня раньше, чтоб уметь идеально с ним справляться.
Он сказал, что приготовит завтрак и ушел вниз, разминаться и начинать день. А мне пришлось потратить еще много усилий и времени, чтоб справиться с собой. Но что значило его поведение? Может, он хочет посмеяться надо мной? Но это было бы не просто низко, но и опасно, тогда что это? Я ни на мгновение не могу поверить, что это было проявление желания.
Думать об этом у меня будет много времени…практически, до конца жизни. Все равно мне никогда не спросить его об этом…
Внизу, уже сидели мой Бог и мой друг. Мой друг изящно сделал так, чтоб мой Бог вышел из-за стола и подал мне пакет. О боже, этот подарок превзошел все мои ожидания! Это же мое спасение, практически, спасение. Господи, какой же он решительный, конечно, мне встречался этот препарат, но мне не верилось, что он поможет, это было дорого, и мне было страшно разочароваться, если бы он не помог. Конечно, мой друг проигнорировал мои настояния заплатить.
Мои объятия, конечно, недостаточная цена за то, что он делает, но мне было невозможно сдержаться! В этот момент вернулся мой Бог. Он задумчиво смотрел на нас. Может, думал о чем-то своем.
Мне нужно было повнимательнее рассмотреть подарок, принять его, в конце концов. Оставить их вдвоем уже уместно, поэтому мне можно было преспокойно подняться к себе.
Читая инструкцию, мне стало ясно, что препарат очень сильный и, в зависимости от организма, первый результат наступает от недели до двух месяцев. Все равно, это хоть какой-то шанс на избавление от того кошмара, в котором я пребываю постоянно. И я принимаю первую дозу. Конечно, никаких изменений сразу быть не могло, но само действие подняло мне настроение небывало! Я наслаждаюсь еще немного своей радостью в одиночестве, но мне нужно было идти в гостиную.
Как сладко, когда два самых родных тебе человека встречают твое появление улыбками! Мой Бог заметил, что я радуюсь, как невеста перед свадьбой. От какого-то хмельного веселья, мне пришло в голову швырнуть в него диванную подушку. Он поймал ее и швырнул в писателя, тот в меня, и завязалась потасовка, с погонями, гиканьем и смехом. Вот когда порадуешься, что живешь в доме, а не в квартире. Мой Бог поймал меня, обхватив рукой за талию, и притянул к себе, смешливо заглянул в глаза. Что он видит? Мне очень хотелось это знать. Что ты видишь? Хотелось закричать мне. Конечно, взгляд его был невыносим, и я, предприняв все, что только можно, решительно высвобождаюсь. Мне всегда от его редких случайных прикосновений, кажется, что кожа в том месте, где он касался ее, горит.
Набегавшись, мы все втроем рядком упали на диван, отдышаться, и мой Бог сказал, что остается… со мной… до меня не сразу дошел смысл его слов, а когда дошел, у меня не получилось сдержать своей радости. Наверняка его уговорил Писатель, и я с воплем заключаю друга в объятия. Посмотрев на свое Счастье, мне тоже хотелось коснуться его, очень хотелось, но мне не хватило смелости. Слишком он прекрасен. И недоступен. Для меня.
Мой Бог заговорил о делах, о том, что ему нужно будет уехать, как только он сможет, чтобы привезти вещи и привести дела в порядок. Как-то само собой получалось, что я нахожусь на содержании моего Бога. С появлением Писателя моя жизнь менялась все стремительнее, хотя он вроде не делал ничего особенного. Все как-то стало получаться само собой. Нет, я не верю в сказки. Он уедет и больше не вернется, а я не смогу без него жить. Тогда зачем мне что-то менять? Мне нужно просто купить побольше снотворного… Эти мысли проносились в моей голове, и видимо Писатель увидел мой рассеянный взгляд. Словно, прочитав мои мысли, он жестко посмотрел на меня. Мне стало тепло от этого недоброго взгляда. Он словно говорил – доверься мне. Какое счастье, когда есть кому довериться. Это слабость, я знаю, перекладывать все на чьи-то плечи, но я без поддержки могу наделать глупостей момента. Решительность моего друга как-то передалась мне, и вдруг пришло решение, что может и хорошо, хотя и очень страшно, если мой Бог уедет. Если он не вернется, значит…ну, в общем-то, глупо было чего-то ожидать, а если вернется, значит, самое страшное случилось, и он еще лучше, чем только возможно!
8. Об отъезде Невольно задумаешься о судьбе и прочей паранормальной чепухе. Это была первая мысль пришедшая мне в голову на следующий день, только я взглянул в окно. Дождь не просто утих, но как-то резко, без предупреждения (Природа, вообще, редко озабочивается предупреждениями по поводу погоды), выглянуло солнце, и, будто вернувшись из отпуска, отлично отдохнувшее, начало высушивать всю слякоть недельного дождя! К обеду на улице уже было настолько сносно, что никак нельзя было избежать мыслей о шаманской способности Демона, счастья моей Подруги. Пока он решал, что ему нужно, Природа помогала ему, как могла, попросту не оставляя выбора и давая время на размышления, как только он изъявил желание уехать, тут же выглянуло солнце. Право, мне крайне редко удавалось увидеть случаи такой покорности Природы чьей-либо воле. В совпадения я верю только в том случае, когда могу позволить себе роскошь обмануть себя же. Не стоило сомневаться, что к вечеру дороги станут полностью пригодны для движения, и Демон счастья сможет отправиться в город.
Поэтому, я считаю, что в последний день лучше оставить его и мою милую Подругу вдвоем. Решив заняться работой, я сажусь за компьютер.
Но друзья на то и друзья, чтоб делать неожиданные приятные сюрпризы. Они оба, что меня очень порадовало, пришли ко мне, сообщив, что мне просто необходимо помочь собрать вещи Демона, и дать важное напутствие в дорогу. Мне льстило такое внимание, но с другой стороны, меня немного расстроило, что Демон решил во что бы то ни стало меня увидеть перед отъездом. Хотя, может, он нуждался в поддержке.
Мы, как обычно перебрались к ним, Демон всевозможно намекал на прогулку, раз нет дождя. Но поведать ему то, что у меня было в планах, на прогулке перед отъездом, у меня решительно не было намерения.
День продолжал радовать все улучшающейся погодой. Автобусы пошли уже вечером, но Демон все равно решил ехать завтра. Ну что же, это хороший знак. С моей стороны, были приложены все усилия, чтоб вечер получился незабываемым. А вот моя милая Подруга, с каждой минутой все грустнела, но - о милое создание! – пыталась это всевозможно скрыть. Не укрылось это и от взгляда ее счастья. То, что он сделал дальше, прогнало дрожь по моей спине, от ощущения волшебства.
- Ты не грусти, - коснулся он своей изящной, аристократической рукой ее плеча. – Я ненадолго и скоро вернусь.
И он погладил Ее ладонью по щеке. Я, опустив голову вниз, тщательно стараюсь скрыть улыбку. Воистину, Любовь не знает никаких границ!
Как нежно она прильнула щекой к его ладони, как прекрасно это проявление чувств.
Я незаметно удаляюсь на кухню, чтобы сварить всем кофе. И когда возвращаюсь, вижу, как он обнимает Ее, а ее голова покоится на его груди. Ладони ее перебирают темные длинные пряди его волос… Вот когда самое время пожалеть, что ты не художник! Снова скрывшись на кухне, мне приходилось принимать решение, незаметно уйти или просидеть на кухне. Ни в коем случае мне не хотелось разрушить эту хрупкую идиллию!
На кухне, оказывается, можно весело провести время. Я уютно устроился с кофе в столовом кресле, и мне в руки попалась карманная игровая приставка.
Про меня вспомнили только через несколько часов, что меня порадовало, хотя в моем характере преобладают эгоистические черты. На кухню заглянул Демон и улыбнулся мне. Сказал несколько обычных никчемных фраз, таких, которые говорят, когда не знают, что сказать, а поговорить хочется. Знаете, допустим, вас пригласили на какой-нибудь вечер, и ваш приятель предоставил вам развлекать себя самим, как только вы находите себе занятие, которое выводит вас из растерянности и мыслей «а что я тут вообще делаю?», приятель, или виновник того, что вас оставили одних, появляется из ниоткуда и елейно, смущенно, либо нарочито весело осведомляется: «а чего ты тут скучаешь?» или, пара альтернативных глупостей, вроде: «ну как ты, веселишься?» или мой любимый вопрос: «что ты ТУТ СИДИШЬ?». Я обычно, в такие моменты превращаюсь в мстительную скотину, зная, что собеседник ждет от меня тактичных уверений, что со мной все в порядке, что мне вовсе не скучно и что он совсем не виноват в том, что я тут разглядываю рыбок в аквариуме, вместо приятного общения. Я отвечаю так, как вам всегда хотелось бы ответить в таких случаях.
Но здесь был несколько другой случай. Смущение, порожденное моим едким ответом, могло зародить в его мозгу подсознательный страх, и это могло оттолкнуть его от интимных встреч с моей подругой.
- Нельзя не радоваться, когда хорошо друзьям. - Отвечаю я. – Я так и не могу стереть глупую радостную улыбку.
Он, конечно, смутился, но тут уже ничего не поделаешь. Это приятное смущение. И я замечаю, что он невольно касается пальцами своих губ. Но на сей раз меня заинтересовала не красота и изящество жеста, а мысль, которая могла возникнуть у него ассоциативно при моих словах. Это позволяло сделать один вывод - он целовал мою подругу. Невольно, я нахально ухмыляюсь, доказательством моим мыслям будут ее глаза. Мы вошли в гостиную, всполох тайного огня полоснул по мне из глаз Подруги. Моя ухмылка надо признать, стала еще довольнее и еще нахальнее. Хотя, если он завтра уезжает, а сегодня сделал что-то, что может, по его мнению, оказаться нетипичным ему, возможно, он и сочтет нужным не приезжать. Просто, чтоб справиться со своими эмоциями, а когда поймет, что эти эмоции смысл его жизни – станет поздно, недоверие и боль уже отравят сердце любимой женщины.
Итак, значит, сейчас моя задача состояла в том, чтоб разбить возможную неловкость, и оставить у нашего демонического персонажа только приятные воспоминания о нашем драгоценнейшем обществе.
Смех. Лучшее лекарство, лучшее колдовство, лучшая возможность дать себя запомнить.
Мы смеялись много. Это и так уже становилось у нас традицией – смеяться.
Сначала мне хотелось предложить друзьям остаться, но потом мне пришло в голову, что будет лучше если этот день будет совершенно обычным, таким как множество других дней. Чтоб прощание с ним не было какой-то законченной главой. Чтоб его отъезд был чем-то временным. Друзья ушли уже глубокой ночью.
А мой мозг решал задачу. В которой все дано и всего одно неизвестное. Но не было простой формулы, по которой можно бы было вывести это единственное неизвестное. Было множество алгоритмов, и формул, и нужно было выбрать всего один путь решения.
И выбрать только один раз. Ошибка могла стоить счастья друзей. Для меня это слишком высокая цена.
Правда, у меня было время для выбора. Все равно, как минимум неделю, ничего кроме как ждать делать не придется.
***
Насколько волшебным был вечер, настолько сильнее меня скребла мысль о том, что завтра все кончится. Мой Бог спит, а я, лежу рядом и маюсь. Мне хочется разбудить его и крикнуть, что ему никак нельзя уехать, потому что это то же самое, что отобрать у человека воздух. Он увезет мою жизнь. И, в общем-то, надо как-то готовить себя к мысли, что вполне возможно, я могу его никогда не увидеть. Наверное, со стороны это очень легко пережить и что-то посоветовать. А, кстати, со стороны, что можно посоветовать человеку, лишившемуся воздуха?
Я чувствую его дыхание на своей коже… что же такое было мной сотворено, что меня постигло такое наказание, ощутить этот голод любви, и знать, что насытиться будет невозможно.
Мысли беспорядочно и путано, медленно-вязко роились в голове. Сон не приходил. Наверное, тоже уехал…за вещами.
9. Отъезд и новые первые взгляды Чертыхаясь и пыхтя, я делаю зарядку. Знаю, благодаря кому. У Демона завидное тело. Не хочу отставать. На каждом жиме гадаю, пойти на станцию – не пойти. Надоело отжиматься, надоело гадать. Пойти. Что ж, наверное, моей милой Подруге будет не лишней поддержка. Не хочется, чтобы пустота лишний раз касалась ее сердца. Принимаю холодный душ, говорят, настолько же полезный и бодрящий, насколько неприятный. Слышу фальшивые крики сторонников «здорового образа жизни», что я ничего просто в этом не понимаю. Не стану возражать. Действительно мне сложно понять, как можно наслаждаться проросшими зернами вместо кофе с сыром, и обливанием ледяной водой вместо ароматной ванны.
На станцию мне повезло не опоздать. Они уже были там. Демон и моя радость стояли, держась за руки. Ну, не мог он не догадаться, что она к нему что-то испытывает. Они конечно, надо признать, немного странно и волнующе смотрелись вот так вместе, среди людей нашей местности.
Мы попрощались достаточно быстро. Он смотрел на меня, словно хотел что-то сказать. Но я могу ответить ему только непонимающей улыбкой. Итак, какой-то миг, и он уехал.
Просто сел в автобус, у него было место, которое нельзя было увидеть через окно. Я для поддержки обнимаю Подругу за талию. Надо отдать ему должное, он соскочил с места и подошел к окну. Ему даже, правда, не без труда, удалось открыть его. Все это, чтобы попрощаться с нами еще раз. Мы помахали ему, он улыбнулся, и почти сразу автобус тронулся.
Я стою тут только из вежливости и уважения к своей Подруге. По мне, так нечего стоять здесь, когда автобус уже уехал. Но, женщины романтичные создания, моя радость стояла, и словно пыталась закутаться в что-то оставшееся от ее Жизни. Пыталась уловить его запах, может, заново услышать его голос. Ничего этого, конечно, не могло быть. А вот то, что случилось дальше, пожалуй, имеет интерес, для моей истории.
Рядом со станцией есть несколько домов, я не знаю, кто там живет, мне это никогда не было интересно. И вдруг из калитки такого дома выпорхнуло создание. Это была женщина. В светлом платье и распущенными темными волосами. Совершенно без макияжа, да и надо сказать, не знаю, что он мог добавить ее яркому лицу. Девушка прошла мимо нас и улыбнулась мне. Мне эта улыбка показалась приятной. Прямо до дрожи приятной. Но, в любом случае, для меня это был еще один прекрасный момент жизни. Красивая девушка. Красивая улыбка. Надо бы написать как-нибудь об этом… что-нибудь лирическое.
- Идем? - наконец, сказала мне Подруга, и мы направились прочь со станции.
Потом мы пили у нее в саду чай с плодами ее сада. Она сначала старалась говорить на отвлеченные темы, потом вздохнула, села за стол и, уронив голову на запястья, бесслезно разрыдалась.
Мне казалось, что, может, это и правильно, и разумно, как бы ни разрывалось мое сердце, но ей нужно поплакать. Она плакала не только оттого, что он уехал, но и, как ни парадоксально, оттого что он приехал. Оттого, что растревожил ее покой. И так зыбкий.
***
Не надо, наверное, говорить, что мое состояние оставляло желать лучшего. Если бы не мой друг, наверняка, мысли о самоубийстве вытеснили бы все остальные. У меня при всем желании бы не получилось сдержать слезы. Писатель, не мог не поступить, как мужчина и друг. Он остался со мной ночевать, не оставив меня в моем плачевном состоянии. Мне было спокойно и очень надежно в его объятиях. Не знаю, как ему это удалось, но он словно ограждал меня от надсадной боли, разрывающей меня изнутри.
Утром он сам приготовил завтрак, и, увидев его спокойную уверенную улыбку, мне уже не казалась жизнь такой невыносимой. Хотя, конечно, мысли о собственном несчастье, продолжали меня терзать, мне не хотелось сброситься с крыши. Какая-то безумная надежда поселилась во мне.
- У нас ничего нет на десерт. Я схожу, – сказал мой друг, - накрывай пока на стол.
И хотя между нами не было страстной любовной искры, никто бы не уговорил меня поменять эту дружбу на самую яркую страсть. А Демон?.. Это не страсть, это любовь…
Накрывая на стол, у меня появились странные ассоциации, никак не удавалось избавиться от ощущения, что я нахожусь под сенью чьих-то заботливых крыльев. Наверное, мое истерзанное сердце потянуло на поэтику.
10. Знакомство и первая неловкость Ничего не меняется в нашем местечке, если не научиться замечать что-то сакральное… ах да, я повторяюсь. Изо дня в день, одна и та же дорожка, одни и те же магазины, одни и те же продавцы. Все знакомо, почти до физической боли. Голодный поиск чего-то нового в глазах местных жителей. И никто не замечает, что каждую весну деревья цветут по-новому, небо здесь всегда разных оттенков, и по утреннему цвету неба можно почти наверняка сказать, какая погода будет днем. Никто не замечает, как поразительно сказочно сочетается серо-каменный цвет дорожек с синим небом и зеленой листвой. Здесь очень рано начинают распускаться листья. Иногда, с невероятной, неправдоподобной гармонией, зеленая листва сияла, дыша весной на фоне белых сугробов. Только здесь, пожалуй, не было жарко снегу, и не холодно молодой нежной зелени, одновременно. Что-то знакомое, неуловимое полоснуло по моему взгляду. Внимательно осмотревшись, я снова натыкаюсь на приятную улыбку. Узнаю ту же милую девушку, и невольно улыбаюсь. Она смотрит на меня. Мы идем в одну сторону, нас разделяет несколько шагов. Она, словно решившись на что-то, делает ко мне шаг. Улыбается и мне, очевидно, что она хочет что-то спросить.
- Который час? – совсем видимо, ничего не придумав, спрашивает она.
Я красноречиво смотрю на изящные часы на ее запястье, улыбаюсь и отвечаю на ее вопрос. Она, конечно, ужасно смущается.
- Понимаете, у меня часы идут настолько неверно, что даже иногда страшно становится… - оправдывается это милое создание.
- Бывает, значит у вас сильное биополе. – Галантно отвечаю я. – Если часы не держат время, это значит что им тесно на одной волне с вами. Вы в магазин?
- Да, - слишком поспешно отвечает она, и мне становится жаль, что я не смогу понять, куда она направлялась на самом деле. Она заинтересована во мне, похоже. Интересно, она просто узнала меня, как гения пера, или ей что-то нужно, или я напоминаю ей какого-нибудь умершего родственника.
- Замечательно. Я тоже.
Она как-то совсем безропотно приняла эту инициативу. По дороге мы болтали ни о чем, она охотно рассказывала мне о себе. Мда… не могу сказать, что ее интерес был чисто дружеским. Ну что ж… милая девушка, мне было интересно, как она поведет себя дальше.
В магазине было как часто пусто, все население собиралось там только утром, чтобы взять хлеба, булок десять. Для себя и для животных в хозяйстве. Здесь не принято печь хлеб, и уж совсем хороший выход использовать покупной хлеб, как подкормку скоту. Ничто из товаров не пользуется здесь таким успехом, как хлеб. Ничто другое не может прижиться здесь. Когда в поселке вдруг кто-то открывает магазинчик, идут пересуды, на какие деньги человек пытается встать на ноги, когда и как он разбогател, и владелец магазина считается богачом, но магазин его тоже посещают, даже каждый день, если он туда завозит хлеб. Самый завидный жених, нетрудно догадаться развозит по магазинам, как раз-таки, хлеб. Поэтому он был женат уже четыре раза, и увеличил количество жителей деревни ровно на четыре человека. По одному на каждую женитьбу, иногда кажется, что ребенок – это памятный подарок, который оставляет о себе на память этот вечный жених, потому что с каждой из своих жен он жил до тех пор, пока возраст ребенка не достигал года или около того. Сейчас он, кажется, все-таки живет с пятой* женой, но сплетни в деревне ходят, что она никак не может родить. Ну, допустим, я считаю, что пятая жена, просто оказалась поумнее, и не «не может», а больше «не хочет» рожать, чтобы не оставлять себе вместо мужа его взращенное семя. Когда с покупками было покончено, я и моя новая милая знакомая направились обратно.
Оказалось, она живет в том доме, рядом с которым мы встретились первый раз. Оказалось, она видела меня и раньше, но не знала, как познакомиться. Смелое заявление, для такого милого создания. Видимо, она уверена во мне, что я пойму ее правильно. Откровенно говоря, хоть у меня и не было повода предположить какой-то тайный и опасный смысл в ее действиях, до меня не вполне доходило, с чем именно связан ее интерес. Чтоб не смущать ее, я деликатно не посвящаю ее в свои сомнения и недопонимания.
Мы разговаривали, и вернулись к реальности, у ворот дома моей Подруги. Передо мной тут же встала еще одна дилемма, стоит ли пригласить мою новую знакомую? Было в ней что-то такое, отчего с ней не хотелось расставаться. Но моя Подруга сейчас вряд ли хотела бы видеть гостей. Не пригласить невежливо, потому что, несмотря на мои чаяния проводить ее, она проводила меня, и пригласить тоже невежливо, не поставив мою Подругу в известность, наверняка, девушки будут чувствовать себя обе неловко. Мне бы не хотелось брать на себя ответственность за это. Ну, в конце концов, выбор у меня был не большой.
- Извините, мне сложно будет пригласить вас. Я не дома. – Извиняюсь я.
- О, ничего страшного… но, может быть, вы сможете когда- нибудь пригласить меня домой?
Еще раз поражаюсь смелости этой девушки!
- Конечно, - исправляю я невежливость. – Конечно. Когда бы вам было удобно?
Она предлагает перейти на «ты» и предлагает завтрашний день. Мы договариваемся на завтрашний вечер, и… я иду ее провожать. Она даже не скрывает, что ей это приятно.
- Я боялась, почему-то именно сейчас расставаться… словно завтра не наступит… - говорит она.
Не сдержавшись, я глажу ее тыльной стороной ладони по щеке, внимательно глядя в ее глаза.
- Завтра есть всегда. – Вообще-то это моя присказка, она же повторяет название одной из моих книг.
Она улыбнулась.
- Я читала… мне кажется, что роднее у меня никого не будет. – Она совсем легко погладила меня по плечу и скрылась в своем дворе, не оглядываясь на меня. Было понятно, что как только я повернусь к ней спиной, то почувствую ее взгляд. Так и случилось. Я знаю, как в такие моменты хочется, чтобы уходящий обернулся, и я оборачиваюсь. Улыбаюсь ей и машу рукой. Она легко касается стекла, улыбается и отходит от окна. Что ж, теперь можно дать ей насладиться моей спиной. Не буду смущать ее далее, и так она сделала сегодня все, что только могла сделать девушка… совершенно не вписывающаяся в рамки какой-либо логики. Даже при любви с первого взгляда, никто, во время этого самого взгляда, о ней не говорит. Да, положим, она читала мои книги, и является моей горячей поклонницей… стоп, она не могла читать мои книги, то есть могла, конечно, но я издаюсь под псевдонимом, и она не могла знать, что я – это я. Допустим, она даже узнала мое настоящее имя, смогла меня разыскать. Смелая девушка, вдруг я не смогу ответить ей? Хм, а разве не в натуре девушек сначала приручить того, кого бы они хотели видеть рядом с собой, в течение жизни? Спрошу у Подруги, ей ли не знать все тонкости женской души, вообще-то, я себя считаю тонким знатоком душ, но, думаю, мой читатель согласится, что девушка вела себя немного инако.
Мой милый друг снова грустила, и я думаю, что в этом состоянии она и будет пребывать, пока Демон не соизволит явиться. Видит бог, если он не соизволит это сделать сам, я лично приволоку его сюда и брошу к ее ногам! В ранней юности мне неплохо удавались интриги.
Конечно, мне не было смысла утаивать от нее нашу встречу с новой знакомой. Моя Подруга, как свойственно каждой женщине, восприняла это несколько ревностно. Она настороженно посмотрела на меня.
- Ты ей нравишься. – Сказала она
- Может быть, - корректно соглашаюсь я, какое там может быть! Никто откровеннее этой девушки мне не встречался.
- Она… она тебе тоже нравится? – осторожно спросила она.
Вот тут мне пришлось как следует задуматься. Понравилась ли она мне? Да, несомненно, она очаровательна, но кто она для меня? Еще одна дорогая шоколадная конфета, или единственное и неповторимое лакомство любви? Мой милый друг ждала, пока я найду для себя ответ. Я начинаю вспоминать, все моменты, с нашей первой встречи, ее улыбку, голос, ее глаза и, наконец, выдаю:
- Она очаровательна.
Подруга легко улыбнулась.
- Меньше, чем ты ей.
- Я просто боюсь ошибиться.
- Она, видимо, не боится.
Честно говоря, разговор будил во мне какие-то новые, не очень знакомые эмоции, не могу сказать, что эти эмоции приводили меня в восторг, но меня радовало, что этот разговор отвлек мою Подругу от ее мрачных мыслей. Может, и правда, пусть она лучше занимается мной и моими амурными делами, пока не появится Демон.
***
Мой друг ушел далеко за полночь. Сон еще долго не шел ко мне, я, вообще, с момента появления Демона в моей жизни плохо засыпаю. Кажется, мой друг влюбился. Конечно, не могу сказать, что не радуюсь за него, нельзя же было рассчитывать на то, что он всю жизнь будет заниматься только мной, но все равно мне грустно. Он будет проводить с ней все больше и больше времени, пока эта девушка не поглотит моего друга полностью. Мне будут доставаться подарки на праздники и нечастые семейные визиты. Опять же, вряд ли она положительно воспримет нашу Дружбу. Скорее всего, без ревности не обойтись. И конечно, как любой влюбленный мужчина, мой дорогой Писатель сократит наши встречи. А вот уж этого мне хочется в последнюю очередь. И опять одиночество будет наполнять мои дни. Уверенность, что Демон не вернется, росла во мне с каждым днем. Так, немного поплакав, мне удалось уснуть.
*когда я начал писать книгу, у этого завидного жениха была четвертая жена, но в течении написания книги, он женился пятый раз. Пока живет. Upd. Благодаря соцсетям, на момент окончания книги, я знаю, что он до сих пор с ней. Родила дочь.
11. Бабочка Уснуть мне, как всегда, удалось легко. Не знаю, уж почему. Я не исключение, и, если что-то меня тревожит, я с трудом засыпаю, причем, еще долго препротивнейше вздыхаю перед сном. Это ничего, когда живешь один, а если кому-то не повезло ночевать в этот момент со мной, то я могу выпугать его своими стонами не хуже заправского привидения. Честно попытавшись сконцентрироваться на исполнении желания моей Подруги, по этим новомодным методикам визуализации и исполнения желаний силой мысли, я погружаюсь в спокойный глубокий сон. Знаете, нет ничего лучше от бессонницы, чем желание не уснуть. Например, желание пройти какую-нибудь дыхательную гимнастику, или, наконец, попробовать медитацию, лучше любого снотворного погрузят вас в сон. Гимнастику вы, конечно, не доделаете, и медитировать, до той степени, чтоб увидеть перед собой какого-нибудь парящего орла (почему-то его особенно часто видят), у вас не получится. Но вы уснете, это так же верно, что стоит вам уронить что-нибудь мелкое и чрезвычайно важное, оно закатится в самый неудобный уголок. Ничего странного, что мне приснилась новая знакомая. Как-то, практически ничего не делая, она очень плотно начинала входить в мою жизнь. И пока было непонятно – нравится мне это или нет. Вообще-то, я к переменам отношусь спокойно, но не ищу новизны, если жизнь выстроена гармонично. Моя, как раз сейчас, весьма и весьма гармонична. Ну, насколько возможно.
А утро принесло с собой сюрприз.
Когда ко мне в дом постучались, у меня даже сомнений не возникло, что это пришла моя милая Подруга, потому что ей стало невыносимо одиноко. Именно поэтому она пришла так рано. За наш недолгий период знакомства, мы изучили привычки и вкусы друг друга, и, надо сказать, мы друг друга полностью устраивали. Все втроем. Нельзя же забывать Демона, раз уж он так бесцеремонно влез в сердце моей волшебной подруги.
Мне пришлось пойти открывать, перекинув через руку халат, на случай, если это какой-нибудь сумасшедший курьер, который в такую рань – за пару часов до полудня – принес гонорар, или еще что-нибудь. Точнее кто-нибудь.
Увидев гостью, у меня случился легкий шок, настолько ее появление здесь было неожиданным. Моя новая знакомая смущенно улыбнулась, глядя, как я запахиваю халат, словно кольчугу, которая должна меня оградить. От чего? Пока не знаю.
- Добрый день, - здоровается она. – Я еле дождалась утра, я разбудила тебя?
- Эм…бэм…мэм… - бормочу я, пропуская ее в дом. Что ж, думаю, это просто продолжение сна. Она осматривает мою комнату, касается своей белой, точеной ручкой стен и мебели.
- Кофе? – догадываюсь предложить я, стараясь вернуть себе свое обычное циничное самообладание.
Она соглашается.
- Но, кажется, тебе это нужнее. Я все-таки тебя разбудила. – Нежная гостья смотрит мои книги, склонив голову набок, темные волосы сияющим каскадом ссыпались на одну сторону. Легко тряхнув головой, я иду на кухню. Вот вам и пожалуйста, наверное, это что-то совершенное в прошлых жизнях. Наверное, я и моя милая Подруга, что-то сделали, если судьба вот так запросто приходит к нам в дом. Тогда, когда другие используют всевозможные способы встретить, найти друг друга. А тут, стоило уехать от всех, придумать себе тихую работу, и только мы начали наслаждаться собственной самобытностью, думать, как разрешить серьезные проблемы – появляются две коробочки с сюрпризами. Честно говоря, у меня уже почти не оставалось сомнений, что моя нежная гостья, не просто хочет найти в глуши собеседника. Она пришла сюда, как раз- таки, изыскав один из всевозможных способов, чтобы найти… меня. Именно так, цинично и прозаично текли мои мысли в тот момент. Любовного трепета, искры страсти, мое сердце не ощущало, как это случилось с моей подругой. Наверное… о господи! Наверное, это случилось и с моей нежной гостьей! У женщин в моей жизни любовь пленила сердце сразу и как-то без предупреждения, им почему-то не хотелось разобраться в избраннике. Они сначала полюбили, а потом начали разбираться. По личному моему мнению, это чревато различными неприятными сюрпризами. Поэтому, она такая смелая. Ей ведь совсем не обязательно скрывать свои чувства, как приходится это делать моей милой Подруге. Такая активность может быть воспринята только, как следствие прогрессивности.
Когда кофе был почти готов, она подошла ко мне сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к спине.
- Я боялась, что ты меня оттолкнешь. – Негромко сказала она.
- Ты ведешь себя, словно мы встречались раньше. – Говорю я.
- У меня есть такое ощущение. – Улыбнулась она.
Она, надо сказать, выглядела очень трогательно. Когда моя рука коснулась темного шелка ее волос, девушка совсем легко прильнула ближе. Естественно, мы уже стояли лицом друг к другу. Потом пили кофе. Моя гостья, не стесняясь, рассказывала о себе. О том, что она приехала сюда после того, как однажды, случайно, ей пришлось пробыть тут около месяца, потому что дороги размыло дождем, вот точно, как недавно. Осторожно спрашиваю, у кого она останавливалась. У моих соседей. Они оказывается, какие-то ее дальние родственники, и как раз задержались в городе. Мистическое совпадение.
- После этого… я почему-то поняла, что не смогу уехать. И вскоре переехала сюда.
Что это? То самое проклятие? Люди бросают мегаполис удобств, чтобы поселиться в этой…ни деревне, ни городе.
Тут же мысли перешли на себя. А почему, собственно, я здесь? Я ведь самый стандартный продукт современных технологий. Конечно, мне удалось привести дом в надлежащий вид, и тем не менее. Это далеко не то место, о котором можно мечтать, как о постоянном месте жительства. Пока мысли занимали мою голову, девушка продолжала рассказывать. Неведомо как, но могу ручаться, что смогу повторить, все, что она сказала. Ее голос серебрился, лаская мой слух, я, откинувшись на спинку кресла, невольно закрываю глаза, не замечаю, что улыбаюсь, как довольный кот.
- Я тебя усыпляю? – спросила она смущенно.
- Нет, нет. Я тебя слушаю. – Повторяю последнюю ее фразу. Из-под прикрытых ресниц вижу, что ей это приятно.
Я понимаю, что она ждет чего-то другого, может что я возьму инициативу в свои руки. Мне легко с ней, но последние события меня настолько развратили, что я теперь верно придерживаюсь природно-естественного хода вещей. Раз уж ей суждено стать моей судьбой, то ей придется видеть мои не самые приятные привычки. Заманивать эту прекрасную Бабочку в сети, тем образом, который я могу создать, и, надо признать, весьма успешно при необходимости создаю, мне не хотелось. Если она ошиблась, а мне, честно говоря, так и кажется, то лучше раньше отпустить ее вить гнездо. Постойте, бабочки не вьют гнезда, в общем, пусть отдаст сердце, кому сочтет нужным. Мне меньше всего хотелось попасть в ряды тех, кого я презираю, тех мужских особей, которые живут с ненужными им женщинами, прикрывая свою боязнь жизни чувством долга, ответственностью, детьми и прочими словами, о смысле которых они и понятия не имеют. Тем самым, они лишают возможности найти свою судьбу этих несчастных, забитых надеждой женщин. А если же моя гостья прилетела именно ко мне, то ее вряд ли я смогу отпугнуть.
Она наполняет чашки кофе, ставит одну рядом со мной и садится у моих ног. Как усталая путница, выдыхает шелковый стон.
- Я бы могла так сидеть вечность, – тихо говорит она.
О да, милая, у нас впереди вечность, а сейчас мне нужно помочь другу.
- Но у тебя наверняка дела. Я тебе помешаю, если останусь?
- Вовсе нет, но мне нужно сходить по делу, - а ты можешь сходить пока за вещами – мелькнула у меня мысль, я не высказываю ее, хотя ко мне вернулся мой обычный цинизм, что тоже не могло меня не радовать. Бросаться в омут чувств, в период страданий друга было непозволительно.
- Мне нельзя с тобой? – спросила она.
Не знаю, не знаю, мне не казалась она навязчивой, хотя, по определению, она делала все именно так, как нельзя, если ты хочешь завоевать интерес кого-то малознакомого. Невольно улыбаюсь, она тоже не стала создавать образ интересной женщины. Она решила так же, как я. Либо да, либо нет. Эта Бабочка растворялась во мне слишком быстро и слишком уверенно, что не обожжется. Может, и правильно, может, так и надо, у меня не было мыслей опалять ее крылья.
- Я иду в тот дом, где был вчера. Мы договорились.
- Это там останавливался постоялец в ливень?
Изумительно! Просто изумительно! Наконец-то все начинает становиться на свои места. Мое сердце слишком спокойно пока, чтобы испытать муки ревности, но зная, как падок на любые соблазны Демон, я не выступлю в качестве их посредника. Девушка она смелая, если что, познакомится сама. У меня на Демона совершенно другие планы. Кривая усмешка появилась на моих губах раньше, чем можно было ее стереть.
- Да.
- Нет, не так… - испугалась чего-то девушка.
- Что не так? Да, это именно тот дом, что тебя напугало?
- Твои мысли… ты думаешь, что я тебя использую! Я просто спросила…
Голос ее дрожал, в легкой истерии. Я удивленно кошусь на нее.
- Мои мысли? – вскидываю брови. – Я так громко думаю?
- Нет… да… мне просто стало ясно, о чем ты думаешь… это не так, – смутилась Бабочка, словно кутаясь в кокон одиночества. Не думаю, что преувеличу, если скажу, что мне тоже стало ясно ее смятение. Бабочка подумывала даже о самоубийстве. Такая невольная телепатия не испугала меня, но была крайне удивительна. Я обнимаю ее, целую виски, шелковый каскад волос.
- Не думай о ерунде. Мы просто не поняли друг друга, – я стараюсь говорить как можно теплее, на той грани, после которой уже любая фраза звучит фальшиво.
- Я знаю, что ты дружишь с ними… я тоже могу… - смущенно начала заверять меня она.
Как объяснить ей, что друзья приходят, как и любимые, столь же редко, нельзя начать дружить с кем-то, убедив себя, что это нужно, так же, как нельзя приказать сердцу полюбить. Единственная разница между друзьями и любимыми, это то, что друзей может быть несколько, а возлюбленный один. Хотя откуда я могу знать, подружится она с моей Подругой или нет. Может, моей милой Подруге как раз бы не мешало иметь подругу среди женщин… а не будет ли она глубже чувствовать свою ущербность? Все-таки, из-за своей беды она и так слишком переживает, я имею право решать за свою Подругу, так же как и она за меня, но тут ничего путного мне не приходило в голову. Я киваю бабочке.
- Хорошо, хорошо. Идем со мной.
Она недоверчиво улыбнулась мне.
***
Утром мне долго не хотелось вставать… да честно говоря, у меня была мысль, не вставать, до тех пор, пока мой друг не придет и не разбудит меня. Работать не хотелось. Мне, вообще, ничего не хотелось. Почему-то мне казалось, что сегодня Писатель не придет. Наверняка, эта девушка уже у него. Мне хотелось отвернуться к стене и лежать так, пока смерть не сжалится надо мной. Но нужно было вставать. Нельзя пренебрегать гимнастикой и прочими процедурами, стоит только раз дать себе слабину…
Мне пришло в голову, что готовить завтрак нужно на четверых, хотя больше троих за завтраком точно не будет. Приход Писателя оторвал меня от работы, никто не мог прийти, кроме него, и я, торопливо распахнув дверь, вижу друга и его девушку.
Писатель поздоровался со мной и представил меня и гостью друг другу. Она настороженно улыбается. Пытливо всматривается в меня, словно пытаясь понять, как себя вести. Я верю ему. Я не могу не верить своему единственному другу. Раз он ее привел, значит, что-то это значит.
Девушка мягко пыталась взять инициативу знакомства в свои руки. Конечно, от ее взгляда не укрылось, что мы невольно изучаем ее. Наверняка, ей было неуютно и может даже страшно, ей так хотелось пройти этот экзамен. Она отстаивала своего мужчину. Она не знала, как вести себя со мной, как относиться ко мне. Наверное, мне бы тоже было страшно, она смелее меня. Я просто не могу допустить, чтобы она пребывала в подобном положении! Я улыбаюсь ей. Она торопливо улыбается в ответ. Видно, что она пытается что-то понять. Она смотрит на меня. Конечно, она видит мой ужасный недостаток. Конечно, он ее смущает.
12. О Бабочке Я наблюдаю, как Бабочка и моя милая Подруга знакомятся. Внимательно слежу за тем, как одна женщина пытается понять другую. Такое редко где увидишь. Они, как кошки, настороженно смотрят друг на друга. Принимают какое-то решение, это видно по тому, как они двигаются, как смотрят на меня, как смотрят друг на друга. Бабочка понимает, что она чего-то не знает, и пытается это понять. Ради меня. Льстит, конечно. Бабочка слишком красива, чтобы это не льстило.
Первый день прошел настороженно-спокойно. Мы с Бабочкой ушли поздно ночью. Не став изменять своим привычкам, я так же дарю поцелуй на ночь своей Подруге. Бабочка тоже, только робко, очень неуверенно.
Видно, по дороге Бабочка еще принимала решение, как относиться к нашей дружбе. Мы шли молча, у ворот ее дома она легко улыбнулась.
- Твои друзья – мои друзья.
Нельзя было не уловить умоляющую нотку в ее голосе. Я целую Бабочку, улыбаюсь ей, и ухожу.
***
Да, эта девушка весьма серьезна и умна. Умна настолько, что вряд ли будет проявлять ко мне хоть сколько-нибудь негативные чувства. Но исподволь, она будет стараться уменьшить наши встречи с Писателем. Что ж, я ее прекрасно понимаю, будь я на ее месте, наверняка, у меня были бы те же мысли и те же мотивации. Тем более, Писатель, один из тех редких представителей мужчин, которых не хочется терять. Я подхожу к зеркалу, и долго-долго смотрю в серебряную гладь. Мой отвратительный недостаток уменьшился настолько несущественно, что мне захотелось разбить зеркало. Я провожу рукой по овалу стекла, словно успокаивая его. Оно тут не при чем. Странно, как бывает, никто не виноват, а проблема есть. Что же такого можно было натворить до рождения, что теперь мне приходится только желать себе скорой смерти? С тех пор, как уехал Демон, прошла, казалось, вечность. На самом деле прошло около недели. У меня не было никаких сомнений в том, что он не вернется. Мои обычные муки возвращались, потому что было ясно, что мой друг тоже скоро покинет меня, чтобы вить свое гнездо. Это правильно, все так, как должно быть. Но как рвалось сердце выпрыгнуть, чтобы не питаться больше кровью и не биться больше никогда! Болезненное отчаяние убивало. Уснуть, как часто пораньше, у меня не получалось, возникла мысль сесть за работу. Это немного помогло, потому что мне удалось утомить себя так, что сон обрушился на меня быстро, не давая возможности думать о чем-то.
13. Сближение Утро. Открываю глаза, за окном дождь. Красивый, летний. Очаровательно, как любая погода, здесь он вполне может зарядить надолго, портя лето. До меня доносится запах кофе. Иногда меня преследуют фантомные запахи. Конечно, тут же захотелось кофе. Я встаю и потягиваюсь. Достойная мысль о том, что необходимо сделать зарядку, гимнастику, хоть что-нибудь, зудит в голове. Да, если хочешь иметь завидное тело, приходится держать его в форме. Не наградили меня родители природной красотой, меня, вообще, наградили чем попало.
Иду умываться. Мысль продолжает зудеть. Наверное, это и есть голос совести. Когда мысль отравляет все существование. Если так должна мучить совесть преступников, то, конечно, есть от чего сойти с ума. Есть, конечно, и более легкий вариант – держать свою совесть прозрачной и оттого незаметной.
Мое стекло на террасе, или, как здесь принято называть - в сенях, облепили бабочки, создавая солнечный полумрак. Интересно, наверное, надо бы написать об этом – бабочка смотрела на дождь. Естественно, тут же мне вспомнилась моя Бабочка. Красивая, легкая, словно уже опалившая крылья об меня. Об этом мне думать не хотелось, но, видимо, эту мысль мне тоже подкинула совесть. Стоило ее вспомнить, тут же пришла другая мысль, что нужно бы сделать что-то, для поддержания тела. Простонав что-то, я сдаюсь, и иду делать эту чертову гимнастику. После, сбито и глубоко дыша, я иду в душ. Да, да, я знаю, что нужно следить за дыханием. Но это для меня чересчур. После душа я чувствую себя гораздо бодрее. Дела закончены. Статей в заказах пока нет, и я могу спокойно тратить свои гонорары какое-то время. А, это называется находиться в творческом поиске. Нужно навестить мою милую Подругу, для этого хорошо бы подождать, пока кончится дождь. Полазив немного в мировой паутине, я что-то напеваю, как помнят мои читатели, я не завтракаю.
- Я подумала, ты захочешь кофе.
Вам-то что, прочли одну строчку. Я вздрагиваю. Кто мог обратиться ко мне в пустом доме? Оборачиваюсь, невольно улыбаюсь. Бабочка. Держит в руках поднос, на нем тарелка с какой-то утреней ерундой, не возьмусь описать, булочки, пирожные и чашка кофе. Самый логичный вопрос мне всегда казался самым банальным – как ты вошла? Понятно как, через дверь, которая была открыта, или через окно, в чем она не признается и соврет, что дверь была открыта.
- Привет, – я киваю, она ставит поднос на стол, и опирается о стол сама.
- Ты, наверное, не завтракаешь, но может ты хочешь кофе? – улыбнулась она.
- Спасибо, милая, иди сюда. – Она подходит, садится ко мне на колени, обнимает, и прижимается. Я чувствую ее кожу своей. Такую ароматную, свежую.
Уйдет она или не уйдет? Не сейчас, а вообще, когда-нибудь потом? Я циник по натуре, и не верю в сумасшедшую любовь, рабскую и безумную. Вернее, верю, она есть в моем мире, мире моих грез. Она не бывает в случайных девушках, есть фильм «Одна на миллион». Замечательный фильм. Очень тяжело смотреть. Конечно, не всем, фильм для таких, как я. Которые не верят. Фанатичная любовь, что это? Ни один кумир не ответил на любовь своей фанатки. А может быть, зря? Ведь поэтому и нет среди них крепких браков, построенных на любви. По крайней мере, я о таких не знаю. Считается, что фанат любит образ, а анти-поклонник (совершеннейшая загадка для меня, почему кумиры любят выбирать себе в, часто кратковременные, спутники жизни, анти-поклонников?) именно человека. Меня всегда это удивляло, возможно, кому-то будет что мне возразить, но для меня редко составляет сложность разглядеть человека на экране, или по книгам, по его творчеству. Ведь половинки раскиданы по всему миру, и почему бы одной не стать знаменитой, а второй не увидеть ее, в этой славе? Увидеть, и часто от мудрости пойти к ней, пойти к своему счастью. Почему же тот, кто добивался этой славы, именно ради той самой, одной единственной половинки, не хочет даже взглянуть на нее? А вдруг это она? Каждый уверен, что он узнает свою судьбу сразу, так почему же никто не верит в то, что и она может узнать тебя сразу. И прийти вперед, раньше, чем ты пойдешь к ней. Почему мы не смотрим? Почему отворачиваемся, не давая себе даже шанса на счастье? И почему мы потом удивляемся, что счастье не спешит к нам, если сами его отталкиваем? Ах, сколь многие читая сейчас эти строки воскликнут: да, да, я тоже так думаю. А ведь как правильно! И сколько раз эти многие отворачивались от своего счастья сами.
Я смотрю во внимательные пытливые глаза Бабочки. У нее не было бы шанса быть рядом там, в мегаполисе. Мой адрес известен. Она написала бы мне путаное письмо. Что на него ответить? Когда не знаешь, что ответить, лучше всего промолчать. Так честнее. И мы бы откинули нашу встречу на много лет, а может и веков, вперед. Много веков страданий и одиночества. Я бы, цинично копаясь в женщинах и мужчинах, иска…нет, вряд ли память подкидывала бы мне то путаное письмо. Мне бы и мысли не пришло, что на богемных, пафосных вечеринках ЕЕ просто не может быть. Обо мне бы шла слава, да она и так идет, как о интеллектуале, с которым никто не может совладать. И женщины-хищницы, знаете, такие запуганные девочки с броским налетом уверенности, и страстным желанием опереться на надежное плечо, естественно, умницы, стайками бы кружились вокруг меня. Потом, обиженно закуривая длинные сигареты, и устало-цинично улыбаясь, они бы рассказывали знакомым, что мы друзья, что мы решили, что нам не стоит быть вместе, потому что двум лидерам трудно ужиться. В зависимости от пола и потребности слушателя, он либо кивал бы, думая, что у талантливого Писателя, просто нет ума, потому что он оттолкнул ТАКУЮ женщину, либо злорадно думал, что с ним бы такой номер не прошел, что уж он бы знал, как коснуться тайных струн моей души. И все бы гнали мысль о том, что мне не нужна чужая запуганная одиночеством девочка, и что мне не будет нужна следующая ее сестра-близнец. С другим лицом и внутренним миром.
Мне никогда не бывает скучно. Особенно без очаровательных близнецов с разными лицами.
Сейчас, в этой деревне, на моих коленях сидит самая трогательная, самая милая девушка, а я размышляю о том, что мне делать с ней? Конечно, я дам ей раскрыться, пусть говорит, делает что считает нужным. Я не буду ей мешать. Но да, я боюсь ее поощрять. Я глажу Бабочку по волосам. Она вспыхивает словно кристалл, преломляющий свет. Мириады граней сияют в ее глазах. Одно прикосновение может вызвать столько эмоций. Иногда кажется, что нет ничего важнее прикосновения любимой руки. И так и есть.
Бабочка целует меня, я отвечаю на ее поцелуй. Она обнимает меня за шею, прижимается к моей груди, судорожно-сдержанно, словно боится, что я исчезну из ее рук. Невозможно долго тянуть, и я беру инициативу на себя, пока мой мозг еще не затуманен вожделением, я оглядываюсь. И принимаю крайне романтичное решение о прозаическом удобстве. Я бережно роняю ее на ковер, властно и нежно, так как это нравится женщинам, накрываю ее собой. Наверное, это идет с первобытных времен, так же, как прикосновение длинных волос к коже, видимо, когда мужчина, завоеватель и защитник накрывает собой женщину, она чувствует себя защищенной. Ей хочется доверять ему, дальше все зависит от мужчины. В его власти задавить этот инстинкт женщины поведением цивилизации – особенно удачно в этот момент сказать что-нибудь глупое. Чтобы желание у женщины убежало в такую даль, что при всем обоюдном желании не успеет вернуться за эту жизнь. Глупое. В этой ситуации все, что ни скажи, будет звучать глупо. Если сомневаетесь почитайте для интереса любовный роман, вспомните свой опыт, и мужчины и женщины. Женщины, хотелось ли вам принадлежать БОГУ, хотелось ли вам, чтобы вами обладал тот самый ОН, который сказал вам: «Подожди, я надену презерватив», «Тебе так приятно?», «Расслабься, ты обязательно получишь удовольствие», «Не бойся у меня было много женщин, я знаю, как доставить им удовольствие»? Мужчины, когда вы чувствуете себя неуверенно, молчите. Не смейтесь, и не подбадривайте себя вслух. Видели ли вы когда-нибудь, после того как скажете подобную чушь, пламя вожделения в ЕЕ глазах. Знаю, почти каждый ответит: не помню – это будет честный ответ, и, конечно, видел! Хотя я знаю, что при всплеске адреналина перед глазами остается только образ, и никаких оттенков взгляда мужчина увидеть не может. Он слишком боится оказаться не на высоте. Что ж, правильно боится. И оказывается. Не на высоте.
Читатели, думаю, меня простят за это лирическое отступление, во время которого Бабочка феерично мне принадлежала. В любом случае, если кто-то захочет подробностей, может прочесть какие-нибудь другие мои книги, они очень откровенны.
Итак, я вижу, как Бабочка, раскинувшись на ковре, улыбается, глядя вверх, в никуда. Она, я знаю, видит там какую-то великую тайну Вселенной. Только женщинам дано, после близости, не обычного соития, а именно близости, видеть, познавать что-то такое, что очень трудно понять мужчине. Женщина познает какую-то тайну в этот момент, которую ей рассказывает природа. Не даром, ведьмин дар передавался юной девушке, после раскрытия ее женственности, мужчиной или женщиной. Видимо, этот языческий дар еще не истребила в женщинах цивилизация. И она, может, именно в этот момент становится подружкой природы. Бабочка зверино, гибко потягивается, я глажу ее от шеи до бедер. Она улыбается. Вокруг нее светит солнце. Она сама сияет.
Мой божественный момент проходит тише, ленивее. Она сияет, значит, я Бог. Раз я могу заставить сиять от наслаждения женщину, мне подвластно все! Каждый раз. Мужчина думает так, каждый раз. Это правильно. Это заставляет стремиться его быть с женщиной Богом всегда.
Она накатывается на меня, улыбаясь, смотрит в глаза. Я глажу ее по волосам.
- Хочешь пить? – спрашиваю я, досадливо думая, как же я сейчас буду за соком тянуться, чтобы галантно не стряхнуть ее с себя.
- Да, я принесу, - поднялась она.
Надо же, нельзя было не задуматься о ее необычности. Хотя, о чем я? Она только что познала тайну мироздания.
Откидываясь на ковер, я улыбаюсь и смотрю в потолок. Правда, я там ничего не вижу, кроме потолка, никто мне никаких тайн не рассказывает.
В полной уверенности, что этот день я буду вспоминать всегда, будет ли мне грустно, или наоборот, буду я купаться в блаженстве. Я, как водится, хочу, чтоб этот день никогда не кончался, но понимаю, что… я понимаю, что в моей власти превратить в этот день всю мою жизнь, я ведь Бог. Она приносит два бокала с соком. Бокалы под мартини, но разве это важно? Из них не менее вкусно пить сок. Бросаю взгляд на остывший кофе на столе. Я люблю холодный кофе. Ценители кофе, вообще бы сказали, что то, что я имею под словом «кофе», не имеет к кофе никакого отношения.
Весь день мы лениво передвигались по дому, к полудню, перебрались все-таки в постель. Над нами властвовала вполне понятная нега. Наконец, к вечеру, страх метнулся в глаза Бабочки. Для кого-то вечер начало, и время надежд, а для кого-то конец, и сон надежды. Конечно, от меня не мог укрыться этот страх. Но как развеять его?
- Который час? – вскрываю я нарыв.
Бабочка вздрогнула, словно мои слова опалили ей крылья.
- Четверть восьмого… - выдохнула она.
Я не могу оставить свою Подругу одну даже на день. Не могу, пусть в ущерб себе, пусть я точно знаю, что такой день нельзя рвать. Я Бог, но я друг. И моя Подруга сейчас одна, и ей гораздо больнее, чем кому-либо.
- Ты пойдешь со мной на ужин? – рву я день.
Она с облегчением выдыхает. Но я вижу в ее красивых удивительных глазах (вот, они уже стали удивительными) вопрос: а что потом?
Она понимает, что после ужина я, скорее всего, провожу ее домой. Мне видна ее мука. Но я не могу об этом заговорить, не могу ее успокоить. Просто потому что она смутится.
***
Уже больше часа я нелепо смотрю в окно. Не работается. Пасмурно, скоро снова пойдут дожди.
Мне стало страшно от мысли, что если снова размоет дороги. И мое счастье не сможет приехать?
Сегодня зеркало отразило первые изменения, так страшно, так не верится, что мой чудовищный недостаток можно исправить. Конечно, изменения не очень существенные, но боже, как много они значат для меня! Они дают мне шанс…на жизнь.
Мой друг сегодня не пришел с утра. Значит, к нему пришла Бабочка. Наверное, он сегодня совсем не придет. Бывают такие дни, когда хочется только сжимать друг друга в объятиях, и не допускать никаких посторонних мыслей, людей.
Незаметно пролетел день, в дефиле от окна к зеркалу. Мне пришла в голову мысль не готовить ужин. И тут раздался знакомый стук в дверь. Это, конечно, Писатель, но что-то у меня не укладывается в голове, куда он дел Бабочку? В такие дни не ходят в гости? А может, к нему не приходила Бабочка? И он был просто занят? Бабочка… я вижу тайную муку в ее красивых глазах. Эта девушка ревнует Писателя ко мне. Я вижу ее готовность бороться за моего друга.
Открываю… мой друг и Бабочка. Улыбаюсь. Говорю, какую радость мне доставил их визит.
Бабочка помогает мне накрыть на стол, мой друг сидит на диване и слушает наш разговор ни о чем. Я украдкой смотрю на Писателя, заметил ли он изменения во мне? Заметил ли, что мне стало лучше? Не видит или просто не говорит об этом при Бабочке? Мой друг сидит, прикрыв глаза, откинувшись на спинку дивана и улыбается. Бабочка перехватывает мой взгляд, я чувствую, как ее окутывает облако ревности. Мой друг, как и полагается мужчинам в подобных случаях, самоустранился. Он не хочет объяснить Бабочке раз и навсегда, кто я для него, потому что, он еще не определился, кто она для него.
За ужином Писатель начал вспоминать какие-то забавные моменты из своего прошлого, натянутость была снята. Он умело смог распределить свое внимание, так, чтобы ни мне, ни ей, не пришлось чувствовать себя лишними.
14. Новая первая близость Я устаю от насыщенных дней. Я устаю, если мне нужно сделать больше одного морально затратного дела в день. Я могу писать статью и свою очередную книгу, но при этом мне нельзя знать, что мне нанесет визит кто-то из моих знакомых, или, что мне нужно идти на почту. Я устаю находиться с Бабочкой и моей милой Подругой, и думать, каково каждой из них. Мозг тут же начинает выстраивать комбинацию. Может, ввести каждую в курс дела? Это будет честно, и наверняка, для вас читатели, единственно правильный выход. Но это только потому, что вы смотрите со стороны и у вас нет эмоционального страха перед ситуацией или сомнений. Вас умиляет моя Подруга, вам, наверняка, уже нравится Бабочка, я не имею в виду тех, кто по романтичной глупости решил, что мне должно в конце книги остаться с моей милой Подругой. Да-да, есть и такие, это я тем, кого сама подобная идея удивляет. Наверняка, кто-то из вас считает, женщина из благодарности за понимание, должна оценить мои действия, понять, что Демон ее счастья, просто увлечение. И не тех, кто решил, что мне бы неплохо бы остаться с Демоном счастья моей подруги. Дружба со стороны так похожа на Любовь. А истосковавшиеся по Любви люди, хотят видеть везде Любовь, потому что они о ней хотя бы наслышаны, а другие отношения им незнакомы, потому просто не приходят в голову. Вы считаете, что умеете дружить? Все так считают. И только единицы умеют. Мы часто увлечения и эйфорию сладострастия называем любовью, а приятные посиделки в барах, долгие разговоры по телефону и долгий срок общения– дружбой. Но как первое далеко от Любви, так и второе далеко от Дружбы.
Так вот, мне страшно, вводить их обеих в курс дела. А вдруг это ошибка? Я расскажу Бабочке о Подруге, а Бабочка окажется однодневкой? Я расскажу Подруге о Бабочке, и ошибусь? Сколько терзаний принесет подобная ошибка?
…Я всегда отвлекаюсь, когда устаю, на какие-то размышления. Это, своего рода, психологическая защита. Уход в мир размышлений помогает не замечать реальности. Но, конечно, сколько ни вредничай, а возвращаться придется. Моя Подруга пытается развлечь Бабочку, перетянуть ее на свою сторону, женщины, да и мужчины, часто объединяются против кого-то. Будь то мужчина, или третья женщина. Шутливо или всерьез, но в каждом есть желание единения. Бабочка боится шутить, она слишком слита со мной. Ей страшно даже шутить против меня. Она не так уверена во мне, как подруга. Им обеим неловко, и мне приходится вернуться. Я улыбаюсь, завожу разговор ни о чем, но мои женщины мне благодарны.
Мы с Бабочкой уходим. Мне не хочется оставлять Подругу одну, но мне нечего предложить ей, и я досадую. На себя, потому что не могу изменить ситуацию, на Демона, который уехал, на Бабочку, которая боится каждого шороха. Я обнимаю Подругу, целую ее глаза, и говорю:
- Ты особенно прекрасно сегодня выглядишь.
Ее красивые глаза загораются радостью. Я улыбаюсь. Не смотрю на Бабочку. Мне не надо на нее смотреть, чтобы знать, что она встревожена. Мы уходим.
***
Заметил! Заметил! Его последняя фраза значит для меня больше, чем весь разговор, я не думаю в этот момент ни о его Бабочке, ни о своем счастье. Значит, это вижу не только я. Мне было страшно, что они уйдут, и я останусь в тишине и одиночестве. Но мой друг, вероятно, знал это, и одной фразой убрал страх перед одинокой ночью.
***
Мы задумчиво идем по улице. Вечер тихий, теплый. В нашей деревне нет фонарей, только луна и светлые проемы окон освещают улицу. Что может быть приятнее, чем, обнимая прекрасную женщину, идти от друга в дом, который тебя ждет. И впереди целая жизнь подобных прекрасных дней. Мои дорогие читатели, я прощу прощения за это лирическое эгоистичное отступление. Вы меня не поймете, это нужно прочувствовать. Без этого, мои слова, покажутся вам пустыми и не глубокими. Но я все же оставлю их в этой книге, надеясь, что в число моих читателей попадут и те, кому это состояние покажется знакомым, когда благодарность жизни выплескивается через край, и ты понимаешь, что ты там, где должен быть, тогда, когда должен быть. Ты понимаешь свою значимость и нужность во Вселенной. Но есть, конечно, альтернатива. Некоторые, в моменты величия Природы и буйства Жизни, чувствуют себя ничтожными. Скажу так – наверное, в эти моменты происходит осознание своего реального места в жизни, на данном этапе.
Вот, я снова молчу, мне слишком хорошо, чтобы говорить, рядом тревожно молчит Бабочка, ей не до красоты вечера, он ей вообще не нужен, без меня. Мне лестно это знать, но тягучая дрема летнего вечера не отпускает меня. Я бережно обнимаю ее. И веду к себе. Я не могу не откликнуться на такой жаркий призыв. Чувствую, как ей приятно. О, все существующие боги, чем можно заслужить трепет и любовь женщины?
15. Будни Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять, что Бабочка будет всегда в моей жизни. Что она совершенно никуда не собирается, и, если ее оттолкнуть, она обидится, уйдет, и будет ждать, пока я ее снова позову. Я не боюсь подобной ответственности за счастье другого человека. Я все меньше и меньше боюсь ошибиться. В конце концов, у меня много способов удержать полюбившуюся женщину, даже если я ошибусь, и Бабочка захочет уйти, я знаю, как не дать ей шанса на это. До тех пор, пока не станет ясно мне, что я ошибаюсь. Это при плохом раскладе. При хорошем, все идет так, как должно.
Бабочка, думает, что незаметно, переезжает ко мне. Медленно, вязко, как воздух в зной, перестает бояться, что ей придется уйти домой, и оставить меня - объект вожделения. У меня никогда не было мыслей о том, что ей что-то нужно от меня. У меня вообще не бывает мыслей, что кому-то от меня что-то нужно. Мне нечего дать, если я того не захочу. Я не подхожу под интриги. Меня нельзя ограбить – у меня нет ничего, ради чего стоило бы продумывать некую комбинацию. У меня нет никаких алмазов раджи. Можно, конечно, унести мебель и прочее, но для этого тоже не стоит тратить силы – достаточно дождаться, пока я уйду к своей милой Подруге. Все мои ценности составляет ноутбук, в котором я храню свои зарисовки будущих книг. Потому что интеллектуальное состояние уже давно защищено. Документы все именные. То есть никакого материального интереса я представлять не могу. Моральный интерес – я не пишу ничего, что бы будоражило умы настолько, чтобы привлекать ко мне маньяков. Так же, я не развенчиваю святыни с должным пафосом, чтобы привлечь ко мне представителей конфессий. Потому, я могу полностью увериться в чистых помыслах окружающих меня людей и наслаждаться тем, что жизнь подарила мне эти встречи. Замечательный мой читатель, возможно, решит сейчас, что если все так, то зачем же я завожу разговор о том, как мне удалось предотвратить возможные покушения на меня и мое достояние? Именно для тебя, мой дорогой читатель, потому что, не сделай я этого, ты бы начал строить возможные планы, что может понадобиться жителям деревни от Писателя. Конечно, ты и так будешь их строить, пытаясь найти возможность, которая упущена мной в перечислении. Мне не предугадать твои пытливые мысли, но поверь, что с меня действительно нечего взять. Потому, половину твоих домыслов, можешь смело отогнать из-за их нереальности. Ну, например, что кому-то понадобился мой код ДНК, или я подхожу на роль жертвы в каком-то ритуале, а другая половина придуманных тобой возможностей защищена. Ведь, ранее и мне приходили всевозможные мысли в голову, и мне, по мере сил, приходилось успокаивать собственные страхи. Все мы проходим этап, когда считаем, что нужны всем, но забываем, что, думая так, на самом деле, ничего из себя не представляем. Когда я завожу подобные темы с теми людьми, кто еще проходит этот этап, они отказываются мне верить, и я могу надеяться, лишь на то, что зерно сомнения, посеянное разговором, взойдет быстрее, и этот нелепый, пафосный этап закончится раньше.
Итак, Бабочка живет у меня, мы ежедневно видимся с моей Подругой, я вижу, как между ними проходит настороженность, как они начинают все чаще объединятся в своих милых шутках и шалостях против меня. Может и не понадобится объяснять Бабочке ничего, в конце концов, она умная, смелая, необычная женщина, и если ей не удастся понять другую женщину, то мне и подавно не удастся ей что-либо объяснить.
Но, чем ближе мы становимся с Бабочкой, тем острее встает моя проблема. Да, здесь не было о ней упомянуто ранее, но лишь потому, что она не так уж и занимательна. Я напишу о ней позднее, но не думать о ней уже сейчас я не могу. Что-то придется делать. И я начинаю размышлять о себе. Как мне представлялась моя проблема ранее? Мне никогда в голову не приходило ее решать, пока не появилась в моей жизни Бабочка. Раньше мы прекрасно, как два философских ума уживались – я и проблема. Сейчас нет. Между нами встала женщина, и я знаю, какой выбор я сделаю, конечно, женщина.
Меня радует, что она достаточно увязла во мне, чтобы дать мне уверенность в том, что она всегда будет рядом, но еще больше меня радует, что она не окончательно принадлежит мне, и у меня есть стимул предпринимать какие-то активные действия, чтобы удержать ее. Может, конечно, это лишь мой страх, и мотивация стимула придумана, но я, конечно, не стану рисковать.
***
У меня есть подруга. У меня никогда раньше не было подруги. В раннем детстве, из-за моего ужасного недостатка, другие девочки меня дразнили. Мне ничего не оставалось, как играть с мальчишками, которые весьма охотно принимали меня в свою компанию. Да, у меня не было безоблачного детства, поэтому я не хочу туда вернуться. Вся моя жизнь – это тихая борьба с собой, и уживание с окружающими. А теперь прекрасная, восхитительная девушка моя подруга. И это, конечно, тоже заслуга Писателя. Бабочка…она такая славная, красивая, чувственная. Она так любит моего друга, и я с радостью наблюдаю за счастьем друзей. Какое это прекрасное слово – друзья! Когда ты можешь уверенно произнести это слово, никакие проблемы не страшны. Я не знаю, как Бабочка относится к моему недостатку. Она не говорит об этом, но она его видит, я чувствую, что видит. Но ей не жаль меня, и она ведет себя со мной очень тепло. Это такая радость, когда женщины берут тебя в свою компанию. До слез приятно, что она приняла меня.
Я стараюсь не думать о своем счастье. Прошла уже неделя, даже больше, точнее двенадцать дней, семнадцать часов и четырнадцать минут, с тех пор как он уехал. Он не взял саженец – потому что собирался вернуться. Я знаю, знаю, что он не вернется. У меня одна надежда – это мои друзья. Когда-нибудь, я избавлюсь от своего недостатка, и найду своего Демона, даже если он будет с кем-то. Тогда у меня будет шанс, только тогда. Я часто представляю, как я приезжаю к нему – красивая, уверенная. А он меня, конечно, не узнает, и будет очарован мной. И я никогда не скажу ему, что я это я. И все у нас будет хорошо. Такие мысли дают мне пережить страшные ночи одиночества. Он не вернется, ему не к кому возвращаться.
16. Надежда для Честно говоря, этот Демон счастья моей Подруги совсем вылетел у меня из головы. Да, признаюсь, мои мысли занимала Бабочка, и сама Подруга. Поверьте, уж нам было о чем поговорить. Меня невообразимо радовало, что девчонки сдруживались все крепче. А на меня валились благодарности от двух прекраснейших женщин. И еще, меня куда больше занимало положение моей милой Подруги, чем какой-то там чертов идеальный бог с завидным телом. Так что мужчина, пришедший в дождь, мой сон не тревожил.
Женщины на кухне, я читаю журнал, и жду, пока будет готов обед. Погода солнечная, впереди ленивый и красивый день. Именно с таких дней начинаются книги зарубежных классиков. Вы скажете, что я не указываю страну в этой истории? Но лишь потому, что она могла произойти в любой стране. Наша простенькая история вечна. Так что в какой бы стране вы ни были, мои дорогие читатели, деревня моего детства есть и в вашей стране.
Итак, дни бежали, Подруга грустнела. Неуловимо, не желая обременять нас. Было видно, как она застывает, иной раз, посреди разговора, уставившись перед собой, как улыбка сходит с ее милого лица, когда она думает, что на нее никто не смотрит.
В результате, чувство вины стало слишком частой гостьей, не получалось больше наслаждаться, ни любовью Бабочки, ни нежной близостью Подруги. Но что мне делать? Поехать, найти его. Допустим. И что дальше? Что сказать человеку, после такого красноречивого ответа? Ведь он уже не вернулся. И как не заронить в сердце Подруги ложную надежду, если я поеду?
И вот, я оставляю Бабочке ключ, говорю, что мне нужно в редакцию, Подруге говорю то же самое. Обе женщины идут меня провожать, у меня задумчивый вид, но все это можно списать на то, что я уже мыслями в работе.
Маршрут знакомый, как дыхание. Каждое дерево, каждый вид, каждый дом. Мало того, что пейзажи этого маршрута знакомы мне с раннего детства, они многократно были перерисованы в альбомы, вылеплены из пластилина. Этот пейзаж всегда казался мне моим, особенным. Мы много раз ездили из города в эту деревню и обратно, сколько историй придумано за эти поездки. Дома с полянками перед ними, отделенными от дороги стеной тополей, раза в два выше домов, сменялись полями, туманными горами, покрытые темно-изумрудной тайгой… а, читатель, возьми любое подробное описание северной природы, про великанов, про причудливые тени от облаков на травяном ковре, про цветочные царства, наша тайга такая же. Мое воображение уносилось в бескрайний простор, и мне становилось жаль, что не могу сразу записать все сказки, что приходили мне в голову.
Как-то в младшей школе, на уроке рисования, нам задали нарисовать любимый дом. Я помню свои старания, мне хотелось поделиться этим своим особенным миром с городскими детьми и учительницей. Учительница посмотрела на рисунок и сказала, что деревья не могут быть такими высокими. Мои уверения не возымели действия, мне поставили низкую оценку. Потом, в школу пришла мать, и авторитет взрослого человека вынудил исправить оценку на отлично. Мы все знаем, что взрослым можно нести друг другу, что угодно, даже полную чушь, против слова ребенка, существа бесправного во всех странах мира, это всегда имеет больше веса.
Итак, вот я и в городе. На вокзале продавали мороженое. Я, вообще, не забыл ни одну из радостей детства, чего и вам советую, дорогой мой читатель. Помните, все дети думают, когда я вырасту, я буду кататься на аттракционах каждый день, есть конфеты и мороженое, читать допоздна и смотреть кино весь день! Я практикую все, из того, что считал интересным в детстве, наслаждаясь взрослостью в полной мере. Да и, вообще, я считаю желание вернуться в детство – следствием незрелости ума, неспособностью нести ответственность за свою жизнь и неумением выстроить ее так, как нравится. У меня в детстве, например, было одно желание – вырасти. Быть независимым от взрослого мира, став его частью. Теперь нас двое – я и мороженое, - и я размышляю, что делать дальше? Я знаю имя этого красавца, поэтому найти его адрес не составляет труда. Я заворачиваю в какой-то двор, - вот оно! – качели. Другая моя детская радость. Покачиваясь, я лезу в сеть и ищу адрес Демона сердца моей Подруги. Но что с того? Прийти к нему и прямо узнать, почему он не вернулся? Мне не будет от этого больно, что бы он ни сказал. Дальше я просто съем еще мороженое и придумаю, как красиво и безболезненно передать все моей милой Подруге. Или, обычно, так любят делать девушки, крутиться у его дома, поджидая часами объект воздыханий и изумляясь случайности встречи. Девушкам, почему-то, кажется, что мужчины не видят эту фальшивую непосредственность. Всегда меня это удивляло. Я покачиваюсь на детских качелях, раздумывая. Так ничего и не придумав, я встаю и направляюсь в сторону его адреса. Придумаю по дороге. Это не очень близко, но тепло, и мне нужно время, чтобы подумать, поэтому я решаю идти пешком.
Собственные мысли захватили меня так полно, что наипошлейшая ситуация, которая только могла произойти, произошла. Я бы не стал ее рассказывать, дорогой читатель, придумал бы что-то более оригинальное, но так как моя встреча с этим вором лучших сердец все равно бы состоялась, - выследи я его у дома, приди к нему открыто, в общем, спастись от меня у него был шанс, только покинув этот мир, - я могу рассказывать, как все было на самом деле. Кто-то налетел на меня, скормив остатки моего мороженого своей одежде. Никакой интриги тут нет, я же говорю, конечно, это был он. Зачем еще в книгах с кем-то сталкиваться, если это не важный герой истории?
- Надеюсь, рубашке понравилось мороженое, - грустно говорю я и только потом понимаю, что больше никуда не нужно идти.
- Ты? – изумился он.
- Я.
- Как ты здесь? – он смущен и обрадован, и даже не пытается оттереть мороженое с рубашки. И вправду, какие мелочи.
- Да вот, думаю, подстроить случайную встречу или прямо прийти и узнать, почему ты не вернулся.
- Да, – его смутила моя откровенность.
- Да, – а что тут скажешь?
Он посмотрел в сторону, но на самом деле себе в голову. Перевел свой темный печальный взгляд на меня. Наверное, такой взгляд у принцев из женских романов, которые женщины пишут в своей голове, а не издают на продажу.
Он, решив что-то, кивнул.
- Пойдем.
По дороге мы молчали. Он о чем-то думал и волновался все сильнее, так, что мне даже стало интересно, с чем это связано. Почему он просто вежливо не отмахнулся? Да нет, он не выглядел так, как будто хочет отмахнуться. Да и, как может догадаться мой дорогой читатель, я бы не стал писать эту историю, если бы она заканчивалась… да, собственно, и не было бы никакой истории тогда.
Мы вошли в холодный подъезд, он шел рядом, совсем чуть впереди, как будто боялся потерять меня из виду. Наконец, он заговорил:
- Я хотел приехать, сразу. А потом подумал, зачем я в вашей идиллии, с такими проблемами? Переложить ее тебе на голову?
Только в выдуманных, нереалистичных романах, случайно встреченные люди не имеют прошлой жизни, у них нет больных родителей, трудных детей с неизлечимыми диагнозами, работы, на которой они устают так, что нет сил даже на то, чтобы ополоснуть кружку после вечернего чая. Максимум, у них есть милый котик или ребенок, который нуждается в любви и внимании. В жизни же, за каждым человеком тянется хвост – из людей, дел, бывших, особенных, долгов – моральных и материальных. И, чтобы слить жизни в одну, нужно посмотреть – а по пути ли вам. Ни влечения, ни «хорошо вместе» - недостаточно. Только понимание, что ты можешь взвалить часть проблем человека на себя и имеешь право часть своих взвалить на него – может сблизить с кем-то. Если ты не имеешь права отдать свое или не имеешь сил взять его – вам не по пути.
- Вот. – Сказал Демон, устало прислонившись к стене, когда мы вошли в квартиру.
***
Мой милый друг думает, я не знаю, что он поехал искать мое счастье. Он сказал, что едет в свою редакцию. Что-то важное там случилось. Как бы не так! Он едет за ним! Какой стыд!
Весь день, как Писатель уехал, я не нахожу себе места. Мое счастье поймет, что я тоскую, и будет смеяться или, того хуже, будет жалеть меня. Надо было остановить его. Я не знаю. Мне так хотелось, чтобы он поехал за ним. И он, этот лучший из мужчин, поехал! Я хочу знать, пусть самое плохое, что мне нет места в жизни человека, который стал для меня жизнью, но знать. Или лучше не знать, тогда можно думать, что проблемы его не отпускают, и когда-нибудь он, все-таки, приедет?
Мы договорились, что Бабочка вечером придет ко мне. Так лучше, лучше, чем в одиночестве. Или нет? Я надоем ей своими страхами и сомнениями.
Скорее бы он возвращался! Он уехал всего несколько часов назад, а кажется, что прошла неделя!
17. Шаг к счастью Воображение живо нарисовало мне несколько сюжетов, после его «вот». Он член тайного ордена и вынужден удерживать древнее зло у себя в двухкомнатной квартире бетонной многоэтажки. Его сестра заражена страшным вирусом. Инопланетяне потерпели крушение, выжил только один, ему некуда идти? и он прячется у него дома. Пришелец из Атлантиды случайно попал в будущее. Цветок, получивший разум в ходе тайных экспериментов в правительственной лаборатории и сбежавший из нее, теперь вынужден прятаться здесь. Это только малый список, который пришел мне в голову, после его апатично-обреченного «вот».
На меня смотрел ребенок лет десяти. Вообще, я очень плохо определяю возраст детей, но тут мне удалось почти угадать. Ему оказалось девять. Мда. Лучше бы инопланетянин-зомби, в виде цветка, зараженный вирусом, сбежавший из лаборатории. Как человек взрослый, вырвавшись из рабства детства, я отношусь к детям… как все, кто себе не врет. Никак. Я к ним больше, к счастью, не отношусь.
Мальчик был красивый. Что редкость, дети редко бывают красивыми. Оценка родителей не в счет – родителям нужно оправдывать себя за порожденное.
- Ты член тайного ордена, и удерживаешь у себя дома древнее зло? – какая-то надежда у меня оставалась.
Он усмехнулся.
- Это мой сын… то есть брат, то есть, уже сын, – пояснил он.
- Давай говорить в принятой системе координат, - я считаю, что ободряюще улыбаюсь. – Ты не можешь жить в деревне, потому что у тебя братосын, которому нужны возможности большого города?
И что это? Киношная ситуация? Ребенок без мамы, который нуждается в любви? Мне всегда казалось, что роль родителей, а тем более любящей мамы, сильно преувеличена. Где-то процентов на сто. У нормальных детей всегда есть своя жизнь, любовь взрослых нужна им, когда они не справляются в своем детском мире. В остальном же, родители больше мешают. Так что я отношусь ко всем этим травмированным людям, которые оправдывают свою неадаптированность во взрослой жизни недостаточным количеством любви в детстве, как к эмоциональным попрошайкам, это что-то сродни наркомании, выпрашивать чуткость у людей, не потому, что ведут себя так, что хочется с ними быть чуткими, а прикрываясь прошлыми травмами. Возможно, ребенок нуждается в наставлении, совете, как выстроить эту свою жизнь.
- Нет, - красавец вздохнул, – у него проблемы с общением.
Как будто у кого-то их нет.
- Один из этих новых диагнозов?
Оказалось, что когда врачи видели ребенка, его сразу отправляли на всевозможные тесты. Которые не подтверждали диагноз. Нет диагноза – нет лечения. Родители, в результате, отказались от него. Нет, его не сдали в приют, хотя, может, лучше бы сдали. Просто начали игнорировать. Он даже в школу не ходил. Кормили, одевали и никуда не выпускали. Наш герой забрал брата себе и отказался от родителей. Из-за того же, сам решил не заводить детей. Когда какой-то врач предположил, что это наследственное.
Какая вторичная драма, подумалось мне. Но это если в кино или книгах. Сами-то мы считаем, что наши драмы больше космоса.
- Я не хотел сваливать все это на вас, – закончил он.
Подхожу к ребенку, улыбаюсь, он поднимает на меня глаза. Взгляд присутствующий. Да и как может быть иначе, если ребенок читает? Если он читает книгу без картинок, значит, у него все хорошо с воображением и с пониманием. Мы знакомимся. Демон с надеждой улыбается.
- Ему лучше будет в деревне, там ты никогда не один, – говорю я мужчине.
А потом говорю какую-то поэтическую волшебную чушь ребенку, видел ли он живых лошадей, небесный театр после грозы, бегал ли ранним утром по облакам? У каждого ребенка должен быть кто-то, кто расскажет ему про чудеса природы. Темные, как и у Демона, глаза распахиваются, дальше должна быть щемящая сцена умиления от надежды и радости детской искренности, но ее не будет. Дети меня не умиляют.
Нам понадобилось несколько дней, завершить дела в городе.
Демон настраивал систему удаленного управления, решал, что взять с собой. Квартиру мы решили не сдавать – пусть будет место в городе, где бы каждый из нас мог остановиться. Сделали несколько комплектов ключей. Ребенок собирался сам и только спрашивал, как там будет, и, видимо, пытался себе это представить.
Как по мне, так слишком общительный ребенок. Может, как это часто бывает, родители не могут совладать с детским упрямством и оправдывают свою несостоятельность диагнозом? Да простят меня мои читатели-родители, чьи дети действительно имеют эти неконтактные диагнозы, но мне приходилось встречаться с ужасающими случаями, когда совершенно здоровым детям ставили такой диагноз, и вместо полной и социальной жизни, эти дети вынуждены влачить одинокое существование, привязанные к опекунам и родителям. Вы спросите, что в этом плохого? Как вам попала в руки эта книга и вы дочитали до этого момента, если у вас возникает такой вопрос? Но я отвечу, больше для того, чтобы вы, дорогой мой читатель, столкнувшись с таким вопросом где-либо, не растерялись. Родители нужны, чтобы помочь новому существу стать самостоятельным. Обществу ни к чему две несамостоятельные единицы – родитель, который не может жить полноценно, потому что именно расходует свою жизнь на другую несамостоятельную единицу, которая тоже не сможет обогатить мир. Но кого волнует общество, до того, как нам становится нужна его помощь? Я, я, голодное, затравленное и запуганное я, всегда во главе стола.
Вам обязательно приведут примеры успешных инвалидов, но весь секрет их успеха, а я изучил их немало, в том, что их, как раз, опекуны и учили самостоятельности, в той мере, на которую они были способны. Ну и не надо забывать, чтобы вырастить полноценного человека (инвалидность никак не мешает полноценности, конечно), нужно самому быть полноценным человеком.
Правда, мне довелось наблюдать и обратные случаи. Когда запущенный диагноз ребенка, родители полностью игнорировали.
Причина тут, мне видится, одна – игнорирование потребностей другого человека, что в первом, что во втором случае.
Но что же делать нам? Я осторожно пытаюсь узнать у Демона, в чем заключаются проблемы его братосына (мне придется называть его так, если уж сам наш герой не может определиться, не навязывать же ему свое определение), мне никак не удавалось найти хоть какое-то отклонение – обычный ребенок. Хотя, что я знаю о детях! Для меня они все одинаковые.
***
Бабочка, символ женственности, пришла ко мне, как и обещала. Сперва, между нами была неловкость, но она была так деликатна, так мила, что, казалось, даже не видит моего уродства. Может, и правда, не видела, а? Ах, как хотелось в это верить. Мы разговаривали, общая тема у нас была одна – наш Писатель, который перевернул наши жизни. Мы смеялись, обсуждали, как ему удалось, ничего особенного не делая, дать нам надежду на будущее счастье и показать, высветить ее смысл.
Мне так много хотелось рассказать ей, у меня же не было подруги раньше. А Бабочка умела слушать, умела говорить, не кокетничала, не кривлялась, от нее не исходило никакой враждебности. Я не знаю почему, но женщины, с которыми мне доводилось иметь дело раньше, не производили такого располагающего впечатления. Женская ревность, женское соперничество, можно было бы подумать, но какой женщине придет в голову соперничать со мной, если рядом со мной любая женщина смотрится выигрышно.
Как-то так само вышло, делиться с ней моими страданиями оказалось легко, и скоро она уже все знала и про Демона, и про меня. Бабочка сначала успокаивала меня, как полагается в случаях безнадежных чувств, а потом вдруг решительно сказала:
- Наш Писатель что-нибудь придумает. Либо привезет его, либо нам такой и не нужен.
Так и сказала – «нам»! Вам, наверное, и не понять, какое счастливое это слово – «нам».
Мы не расставались с Бабочкой все эти дни, Писатель задерживался, и мы начали шутить, что и он пропал там же, где и Демон. Мы шутили, но мы обе боялись. Почему он не едет? Не звонит? Конечно, времени прошло не много, но мы же волновались! Но поддерживая друг друга, нам удалось не утонуть в грусти и страхе.
Мы не расставались с Демоном все эти дни. Он, конечно, себе напридумывал невесть чего. С его братосыном мы, по мнению Демона сдружились, а по моему мнению, этому ребенку нужен кто-то, кто бы выслушивал его детские сто тысяч «почему?»
Но так как Демон улаживал дела, с ребенком приходилось возиться мне. И не раз мне хотелось попросить поменяться. Может, у меня бы тоже получилось уладить его дела, а?
Однажды был трагичный момент, из которого мог бы получиться роман или даже сериал.
Братосын просил меня еще и еще рассказать ритмичное стихотворение, которое его заворожило. Бывают такие стихи, в которых не так много смысла, но само звучание их, ритм, кажется, скрывает какой-то смысл, какой-то ключ к жизни и тайнам Вселенной, как чай «Око силы», только стихотворение. Меня в детстве завораживал перевод турецкого четверостишия, потом уже, читая его в оригинале, меня поразило, насколько отличается ритм перевода от ритма оригинала. Перевод был точный, а тайный смысл нет, вернее, в оригинале его и вовсе не было. Конечно, ребенок знал его уже наизусть, но первое касание тайны у него связалось с моим голосом, и при каждой возможности он пытался повторить чудо.
Слушая любимые строки, он впадал в какое-то оцепенение, глядя перед собой. Это можно бы было считать отклонением, но вдумчивые дети так делают, у меня в детстве была соседка-сверстница, которая могла впасть в оцепенение и медленно моргать глазами по очереди, как будто подавала знаки инопланетянам. И делала она это по несколько раз в день, иногда посреди разговора или игры. На мой вопрос, что это значит, она ответила, что в этот момент она задумывается и смотрит. Конечно, и мне захотелось попробовать, трюк оказался несложным, и я иногда даже его практикую, помогает расфокусироваться, правда, не посреди разговора, конечно. Я, вообще, стараюсь не выглядеть странно, достаточно с меня решения не прятать интеллект перед людьми. Хотя, это, конечно, обычно, странно. Ну, у каждого, как известно, свои недостатки.
Так что ничего удивительного, ребенок тоже просто отправлялся гулять по своим эмоциональным мирам, пытаясь отпереть Вселенную полученным ключом.
И ненаученный отказам, стоило мне прекратить повторять стихотворение, он негромко вскрикивал, как от боли и нервно просил еще.
- Я понимаю, почему родители от тебя отказались, проще тебя игнорировать, чем возиться с тобой, - удар в травму.
Нужно будет поставить ограничение по возрасту к этой книге 50 +, чтобы не травмировать современное рафинированное общество. Наверняка, на этом моменте будут возмущенные вопли от читателей, которые страдали от того, что не нужны и не интересны людям, к которым они лезли со своим взглядом на мир и образом действий, ни в какую не желая смотреть, а что интересно тем. Но как говорил один режиссер, который пытается осветить вам жизнь, чтобы вы смогли не тратить ее на шелуху, убитый осел не должен стать оправданием не смотреть мой фильм, поэтому я убрал эту сцену. Эта книга гораздо важнее равнодушной фразы сказанной ребенку.
И вот, только слова пронзили пространство в комнату вошел Демон. Вот этот трагический момент.
18. "Посмотрим" Но нет. Никакой драмы и сериала не случилось. Конечно, я могу их придумать, но в этой книге только психологическая правда.
То есть, Демон, конечно, настороженно спросил, что происходит. Но ребенок восторженно ответил, что слушает стихотворение.
- Три часа. Слушает.
Подтверждающе киваю я. И Демон улыбается, хочет взять ребенка на руки, но тот липнет ко мне. Нормальный ребенок. Не травмированный даже.
- Может, ему и повезло, что у него ты, а не унылые обычные родители, - хмыкаю я.
- И ты, - романтично отвечает Демон.
Я злонамеренно молчу. Не стоит после одной драмы, пусть и не случившейся, устраивать другую. Думаю, улыбнуться смущенно или нет? Опускаю глаза, и тут до меня доходит, что не так с этим ребенком. Он не улыбается. Совсем. Он радуется, живо реагирует, но не улыбается, совсем. Тоже мне, как в одной книге, девочка-робот, девочка с несмеющимися глазами, только у нас мальчик с несмеющимся ничем. Надо спросить почему так. Не сейчас только, опять драма. Говорю же трагический момент – как будто какой-то невидимый зритель, глядя на нас, решил, что он в театре и упорно хочет посмотреть драму. Но я не верю в невидимых зрителей, поэтому, даже если они есть – я не собираюсь их учитывать.
И вот, мы дома. Мы приехали на машине, и поэтому не могли узнать, что наши женщины развлекаются тем, что ходят встречать каждый автобус из Города. Мы приехали сразу к Подруге, но дома никого не было. Они как раз пошли нас встречать.
Мы разгрузили машину, выпустили ребенка осматриваться, он две минуты постеснялся и помчался играть с Природой.
Бабочка и Подруга вернулись, пока мы выносили вещи из машины. Бабочка кинулась ко мне, а Подруга приложив сложенные руки к губам, замерла, глядя на привезенное счастье.
Я хотел все взять в свои руки, но решил, пусть объясняются сами, им жить, вообще-то, вместе. Ребенок увидел еще людей и подбежал к Демону. Тот обнял мальчика за плечи и поставил перед собой.
- Вот.
Так его и надо назвать – «Вот». Отличное имя в нашем мире. Тем более, это первое слово, которым Демон его представляет. Я снял Бабочку с себя, глядя на пару.
Подруга улыбнулась ребенку, изящно склонилась, знакомясь. У нее как-то сразу получилось войти с ним в нужный контакт. Можно бы было сказать, в обычно материнский или естественно женский, но такая естественность и обыденность встречаются сейчас настолько редко, если не завираться, конечно, что уже кажутся неестественными и необычными. Хотя если доведется это увидеть, - ах, да видели ли вы настоящих женщин, вообще, хоть раз, тех женщин, которые помнят о своем предназначении создавать красоту и объяснять ее смысл мужчине, - если повезет, то ни с чем не спутать эту чистую, искреннюю естественность.
Мы помогли новому жильцу устроиться, и снова одна строчка, а заняло у нас это весь день, вечер и часть ночи – женщины мыли, убирали, мы таскали, переколачивали, передвигали. Наконец, уставшие, мы сели поздничать, пить этот наш «Око силы». «Рассвет» - не подходил по времени, хоть это и было бы символично – рассвет новой жизни. Но жизнь не такая избитая, как ее описывают в книгах. Она проста – но рассказать-то о ней можно по-разному. Подруга приглашала нас остаться, но мы с Бабочкой ушли к себе – правильнее оставить их в первый их вечер вместе.
- Что теперь будет? – спросила меня по дороге Бабочка.
- Жизнь, - что еще сказать ей?
***
Легко верить в чудеса, если есть такой друг, как мой Писатель! Еще день назад, мне все казалось невозможным, страшно было даже подумать о надежде, а теперь, вот он, ходит по дому, раскладывает вещи, а я? Я боюсь пошевелиться, потому что боюсь спугнуть мироздание. Мне кажется, что если я что-то сделаю – то окажется, что все не так, что мне все показалось, и в доме только я. Но шевелиться приходится, его мальчик, чудесный его сын, требует внимания. Нет, не требует, конечно, нуждается в нем. Я вижу. И я иду помогать ему устраиваться, чтобы он не беспокоил отца.
Мальчик молчалив и серьезен, я совершенно не знаю, как себя вести. Мне всегда хотелось детей, не обязательно своих, мне все равно, а, может, просто мне хотелось всегда кого-то, кому бы была полезна моя жизнь. Я улыбаюсь, стараюсь выглядеть не как фальшивые взрослые в детских передачах. Просто начинаю помогать раскладывать вещи и спрашивать про какие-то из них. Мальчик рассказывает, иногда воодушевленно, иногда задумчиво, но он ни разу не улыбнулся. Понятно, это стресс от переезда. Новое место, новая жизнь. Надеюсь, надеюсь, что это будет целая жизнь. Могу ли я что-нибудь сделать для этого?
Мальчик рассказал мне свою историю, как же это ужасно, из-за чужой оценки отказываться от человека. Может, конечно, я это понимаю, потому что я в подобной же ситуации, правда, сама жизнь приклеила на меня ярлык, который не соскрести. Я не спрашиваю, почему он не улыбается – это странный вопрос, не хочет и не улыбается. Можно подумать у меня много поводов для улыбок. Нет, сейчас-то, конечно… главный мой повод чем-то гремит в своей комнате. Я замечаю, что невольно улыбаюсь.
У нас вечер прошел тише, конечно. Мы устали, помогая нашей молодой семье вить гнездо, поэтому несмотря на игривые обещания Бабочки, мы обнялись и уснули, только коснувшись головами подушек. Подушки. Мы спим на одной подушке, чаще всего. Это не очень удобно, и поверьте мне, вторая подушка, как и разные одеяла никак не влияют и не мешают романтике, но Бабочка молода, и ей хочется своих карточек воспоминаний, сакральных знаков, как сказала одна милая женщина мне про отношения «даже количество слов в сообщении имеет значение». Конечно, не имеет, но женщины все превращают в магию. Любой чай должен быть «Оком силы», или, на худой конец, «Рассветом». Я позволяю Бабочке копить эти милые мелочи, потому что считаю, что у нас романтичная связь, которая, вспыхнув, может угаснуть в любой момент. Каждой молодой женщине нужна такая жестяная коробка трогательных трофеев – souvenirs , хорошее слово, оно вошло во многие языки только с одним значением – подарок на память, сувенир, но само слово значит «воспоминание», а воспоминанию не обязательно иметь вещественное проявление. Поэтому я не против послужить романтичной истории. Может, если бы у каждой женщины была такая история, женщины бы были счастливее, увереннее и счастливее, а в мире счастливых женщин жить куда уютнее. Поэтому, я делаю, что могу.
Конечно, Бабочка ведет разговоры об отношениях, все женщины их ведут. Им нужно знать, к чему все идет, они не любят «посмотрим» от мужчины. Не потому, что они другие и им надо знать, просто они хотят «посмотрим» тоже, только сами хотят «смотреть». И отличие женщин тут в том, что мужчина, который идет на отношения, не зная, чем они кончатся и к чему они приведут, принимает, что и женщина не знает, насколько все серьезно, для мужчины это не повод не пробовать. Пусть будет взаимное «посмотрим». Женщина - нет. Она идет на отношения, только если мужчина уже «посмотрел» (неважно, насколько это искренне и насколько это реально), а вот она будет «смотреть», насколько ей подходят его «смотры». Но я не даю повода Бабочке сомневаться, зачем ее тревожить этим непонятным любой женщине «посмотрим»? Оно ничему не мешает. Я деликатно смотрю. На что? Красивой женщины мало для отношений. Желанной женщины мало для отношений. Для отношений нужен тот, с кем не чувствуешь себя одиноко, с кем происходят споры только, чтобы в них рождалась истина, а не ультиматумы. В жизни нечасто встречаются отношения. Обычно, сходятся два одиночества. И живут. Иногда, всю жизнь. Не желая друг друга обидеть, постоянно извиняясь, видимо, за то, что не могут заполнить одиночество друг друга. И тому же учат других, уверяя, что такие добрые отношения двух чужих людей – неплохой вариант. Тут трудно спорить, да и не нужно. Просто это не избавляет от одиночества, и заставляет бедных психологов придумывать разные теории оправдания – личное пространство, отдых друг от друга, раздельные бюджеты и отпуска, даже связи на стороне, ради укрепления связи, которой, на самом деле, нет. Все это потому, что мы оцениваем настоящее эмоциональным накалом, ощущениями, а они врут. Ощущения врут. Накал страстей может не иметь отношения к человеку, на которого мы эти страсти сбрасываем. Ощущения бесконтрольно приходят и уходят, мы пытаемся их удержать, вернуть, обновить, возродить. А потом говорим, что любовь ушла, хотя она и не приходила, что чувства угасли, хотя чувства и не разжигались. Мы все путаем, обзываем желание не быть одному любовью, обзываем знакомство дружбой, человека, с которым у нас ничего не может быть, и пропади он навсегда из нашей жизни, мы и не заметим «только другом». Мы не понимаем, что ближе друга никого не может быть, что дружба – это следующая ступень любви. И не имея, ни любви, ни дружбы, ни отношений, мы их выдумываем, называем их именами что-то совсем мелкое, ненужное. Словно мы подсмотрели у кого-то настоящего настоящую жизнь, и пытаемся ее копировать, как копируют ее дети в песочнице, продавая куличики на листики. Только точно так же, как нельзя есть куличики из песка, нельзя насытиться и подобными любовью, дружбой, отношениями. Точно так же, как ничего нельзя купить за листики в настоящем магазине.
***
И снова я не могу уснуть. Даже усталость не помогает. Я боюсь мечтать. Мечты рождают надежду, они не хотят оставаться мечтами, они жаждут воплощения. И берут плоть для этого из нашего сердца. И если они взяли мало, то они не воплотятся, а рана на сердце будет кровоточить и болеть, может, даже никогда не заживет. А если мечты возьмут слишком много, чтобы воплотиться – то сердца останется так мало, что это может убить. Или хуже, так и будешь жить, без сердца, и воплощенной мечте будет нечего радовать. Поэтому я рассеянно думаю, что делать завтра. Пока этого достаточно. Разве этого мало? Просто проживать день за днем рядом с тем, с кем хочешь его проживать?
19. Семейные игры и игры в семью Побежали обычные дни, по крайней мере, для меня, обычные. Потому я и живу в тихой деревне. Для разума, который любит размышлять и наблюдать, которому нравится саморазвитие, это самая лучшая жизнь. Мне жаль людей, которые не знают себя и не знают, чего они хотят. Тех людей, которые вынуждены постоянно страдать от стресса и нехватки чего-нибудь в жизни. И даже получая то, что они хотят, они все равно недовольны. Было ли у вас, мои дорогие читатели, такое? Вы хотели какую-нибудь вещь, ну, например, модель машинки, или солдатиков, или куклу в сиреневой шляпке. И, например, сразу она вам не досталась. А досталась потом, и чуть-чуть другая. Ну, например, модель машинки, которая вас восхитила была красная, а вы получили зеленую. А вместо сиреневой шляпки, на кукле была шляпка желтая с сиреневыми ослами. Я еще раз напомню, ведь мои примеры становятся все абсурднее, и вы можете подумать, что я их выдумываю, для усиления эффекта, так вот нет, все примеры, все примеры, сравнения, описания в моей истории – совершенно реальны. И вот это постоянное «чуть-чуть не то» имеет опасные последствия – вы начинаете верить, что не можете иметь то, что хотите, что желания не могут исполняться, а если и исполняются, то не так, как вам хочется. И даже это не конец, в свою очередь, это чувство ведет к тому, что ваша жизнь не имеет смысла, потому что – а ради чего что-то делать, если все равно получишь то, что не хочешь. Я даже, кстати, не знаю, что хуже – не получить то, что хочешь или получить то, что не хочешь.
От этого можно избавиться – не идите на компромиссы с неживой природой, и жизнь перестанет вам их подкидывать.
В моем случае, проблема решилась иначе – я не привязываюсь к вещам. Мне, конечно, как писателю полагается, иметь любимое кресло, любимую кружку, чай, опять же, любимый, «Око силы», разумеется, иначе, как быть серьезным писателем, без любимой кружки и чая? Но у меня нет никаких любимых ритуалов, что-то мне нравится больше, что-то меньше, я грущу, если снашивается или ломается удобная вещь, потому что в расцентрализованном мире нельзя пойти и купить новую такую же, из-за попытки частично (обязательно только частично!) удовлетворить тех, кто никогда не будет удовлетворен, современное производство делает постоянно другое и новое, новое, чтобы бедные люди хватали ради новых впечатлений то, что им не нужно, захламляя свои жизни. Как будто мало им человеческого мусора, которым они себя окружили, так они еще окружают себя и неживым мусором. А потом, есть у них такие минуты в жизни, когда вдруг хочется плакать. Потому что ненужная вещь за вещью, ненужный человек за человеком, и они живут жизнью, которой жить не хотят. Я говорю они – это деликатно. Но, наверняка, мои читатели себя в этом узнают.
В моей же жизни нарушение хода вещей или замена одних вещей на другие не выбивают меня из колеи. Потому что моя жизнь это не вещи и даже не люди, но мое взаимодействие с ними. Это нехитрое правило гармоничной жизни. Быть причиной своей радости, веселья и удовлетворенности, а не следствием внешнего воздействия. Мне не бывает скучно от нечего делать, всегда есть что делать. Всегда есть много осмысленной работы, полезных и интересных занятий. Бывает у меня скучная работа, но это другое, конечно. Это же не внутреннее состояние.
А с появлением в моей жизни такой необычной семьи, все стало еще ярче и осмысленнее.
Немного досадовали каждый раз эти попытки флирта Демона со мной. Когда-то нужно будет объясниться. По-мужски. Пока, конечно, я оттягиваю этот момент, как могу. Не знаю, зачем. Вряд ли он теперь куда-то денется, думаю, он врос уже в новую жизнь. Обычная моя недоверчивость относительно адекватности людей.
***
Я стараюсь не думать о том, что долго так продолжаться не может. Мой друг подарил мне иллюзию жизни, и мне о большем и мечтать нельзя. Каждый день я могу разговаривать с тем, кого люблю. Я, правда, стараюсь понять, что это не любовь. Пытаюсь избавиться от этого чувства, пытаюсь убедить себя, что вспышка восхищения прошла. Что это просто запретный плод. Но, кажется, с каждым днем становится только хуже, я влюбляюсь все сильнее. Можно свалить все на глупое сердце, так обычно делают, в таких случаях. Но и разум мой запутался в паутине чар этого мужчины. Меня смущает, что я не вижу недостатков в нем, не может же их не быть, а значит это просто влюбленность застит мне глаза. Значит, это пройдет. Как только меня угораздило влюбиться! Ведь я же знаю, что мне нельзя! Но как можно было этого избежать? Он же сам постучался в мой дом. В нашем-то веке, и так средневеково, пережидать дождь! Видимо, не зря этот сюжет такой классический. Я не могу точно вспомнить ни одной книги, но все же знают, что он классический, да? Потому что все, наверное, знают, что так и приходит судьба.
Я много времени провожу сейчас с его ребенком. Не знаю, могу ли я сказать – нашим? Если он нужен только нам, достаточно ли этого, чтобы быть нашим?
Это живой и умный ребенок, очень серьезный и вдумчивый. Единственная странность – он совсем не умеет улыбаться. Ему бывает весело, он жизнерадостный. Но почему-то никогда не улыбается и не смеется. Он растягивает губы, пытаясь копировать меня, или Демона, но это выглядит, как неестественная, пугающая гримаса. Как по мне, так и ладно. Не могу сказать, что это как-то терзает самого ребенка, само по себе, он просто не хотел бы, чтобы другие переживали из-за него.
Вот такая у меня теперь семья. Мужчина, с которым я не могу жить, как с мужем, но с которым воспитываю уже ребенка, мой друг, если говорить о семье – брат, Писатель и его Бабочка – моя сестра.
Когда я остаюсь наедине с собой, я задумываюсь, а как они воспринимают меня? Кто я им? И что такое семья? Важны ли какие-то кровные узы? Или, выбор души и разума связывает крепче крови? Если даже меня предает мое собственное тело и кровь, то почему эта кровь не предаст других? У меня никогда не было особой близости ни с кем, с кем меня связывает кровь. Может, из-за моего ужасного недостатка, я не знаю. Мне никогда не было видно, чем отличается близость кровная, от некровной. Вся близость, которую мне довелось видеть, была одинаковая. Поэтому, я думаю, что у близости одна причина, но к крови не имеющая отношения.
Я даже думаю, что, когда есть близость среди кровных родственников, это случайность, просто так совпало, что выбор души пал на того, с кем у вас одна кровь.
Сможете ли вы отличить родной ли ребенок у любящей матери или нет, не зная? Сможете ли вы отличить любящих брата и сестру от любящей пары?
Но я переживаю, только когда остаюсь в одиночестве, когда я вижу кого-то из людей, которые стали мне родными, я вижу, что мое чувство взаимно.
***
Мы с Бабочкой, как часто, в гостях у Подруги и Демона. Мне интересно, почему он согласился поменять жизнь? Как мы, вообще, так собрались? Почему люди сходятся? Я понимаю, почему мы с Подругой сошлись. У нас общая беда, я протянул ей пальмовую веточку понимания, и она ухватилась за нее. А Демон? Неужели, у человека обязательно должно быть что-то, выбивающее его из шаблонов, чтобы он мог посмотреть на свою жизнь и принять решение жить так, как ему хочется? А не так, как живут люди, еще не принявшие решения жить, не знающие, чего им хочется. Видели ли вы пары, которые живут друг с другом много лет и гордятся этим. Слышали ли вы от недовольным друг другом пар горделивые фразы – как-никак девять лет прожили, да мы уж двадцать лет вместе мыкаемся, хоть и всякое бывало, а пятьдесят лет бок о бок, иногда тошно, хоть беги, а тридцать лет, никуда не денешься. Словно это какое-то достижение, за которое следует уважать. Но что важного в том, что ты прожил с любимым много лет? Что это за достижение такое? За что тебя уважать, за то, что ты радовался жизни все эти годы? А если нет, если ты не радовался все эти годы, жил с чужим и ненужным тебе человеком, или с человеком, которому не нужен ты и ты все эти годы просто портил ему жизнь - за что тебя уважать? За то, что ты сломал жизнь человеку? Выдавливал из него жалость все эти годы, чтобы он тебя не выгнал? За то, что сломал жизнь себе, а мог бы найти того, кого бы сделал счастливым, и сам был бы счастлив? С любой стороны эта фраза звучит жалко, как будто человеку нечем больше гордиться, и он выпрашивает уважение просто за то, что он жил. Но ведь важна только жизнь, которая улучшает жизнь другого человека. И человеку, который это делает не придет в голову попрошайничать признания его заслуг.
Люди, вообще, забыли, что такое уважение, и трясут этим словом везде. Конечно, уважение приятная штука. Но ведь это просто признание важным и все. Я часто слышу – вот этот человек заработал много денег, достойно уважения.
А что в этом важного? Ну, какая мне разница, что кто-то улучшил свою жизнь? Что с этого обществу? Пусть его уважает его семья или те, для кого этот заработок важен, а нам-то за что его уважать? Что такого важного для нас в этом?
Или, вот, родители часто говорят про своих детей, что он вырос достойной уважения личностью. И я иногда спрашиваю этих родителей, что такого успело совершить их чадо, за что бы обществу следовало его признать важным? На той стороне истерики, обиды, коммуникационные уловки, только не ответы. Потому что, конечно, не может быть никакого ответа. Про все чада, которых стоит уважать – мы все знаем. В любом масштабе – одной семьи, одной улицы, города, страны, мира.
А как вам нравятся такие пассажи? Часто можно встретить в обратную сторону, когда человек пытается вызвать уважение к предку, а не к потомку. Знаете, часто бывает, особенно, в каких-то подавляющих обществах, богатых людей, угнетающих народ, называют уважаемыми людьми. Вы часто читали такое в сказках, я думаю. В восточных, особенно. Там особо ценится уважение, поэтому понятие наиболее циничным образом оболгано.
Знаете, есть такие «уважаемые» люди, но, когда эти люди вдруг падают в пропасть, почему-то никто не хочет спасать этого признанного важным человека. Или, например, был чей-то отец или дед-прадед уважаемым человеком в городке или деревеньке, настаивает потомок, все его уважали, потому что он был строгий, но справедливый, умный, хозяйственный, богатый – нужное подчеркнуть, а потом случилась революция, война, апокалипсис, болезнь, падение все то же в пропасть, и злые люди его ссылают, казнят за жадность, не пускают в бомбоубежище, не помогают, не вытаскивают из пропасти или болота. Почему? Вы никогда не задумывались почему, ведь это признанный важным человек? Ведь это же естественно, что люди бьются за того, кто улучшает их жизнь. А если люди решили за него не вступаться, то не был он уважаемым. Никогда они его важным не считали, а просто он поверил в этот обман – что если ты живешь для себя, и делаешь это успешно, то ты будешь уважаемым.
Я смотрю на Демона, мысленно рассуждая об уважении, и думая, бросил ли бы он все, съехавшись с незнакомыми людьми, не будь у него брата, от которого отказались родители всего-то из-за улыбки? А Бабочка? Может, потому я и зову ее Бабочка, что она может в любой момент упорхнуть, а не потому, что это поэтический символ женственности? Но молодая и очень красивая женщина настороженно смотрит на меня. Все боится, что я откажусь от отношений с ней. Почему? Почему так? Какие у нее основания бояться? Откуда такая странная неуверенность у красавицы? Может, потому что, когда она росла, она получила недостаточно подтверждений своей красоты, а во взрослом состоянии, сколько ни лови на себе восхищенных взглядов, они уже не запоминаются, не записываются?
Женщины, вообще, любят безусловность. Безусловную любовь вопреки, именно поэтому они любовно собирают нелепые цитатки про то, что их нужно любить больше всего тогда, когда они меньше всего этого заслуживают. Классик сказал цитату про детей, но инфантильные женщины приписали это себе. Они выдумывают про безусловную любовь детей, хотя, конечно, это то самое уважение – потому что родитель это главный фактор выживания ребенка. А выживание и любовь это совсем разные вещи. Любил ли бы ребенок тебя, если бы ты не способствовал его выживанию? Любил бы ты ребенка, если бы тебе не нужно было оправдывать свою жизнь, свое порождение? Это красивую учительницу соседнего класса, ненавистную бабку-соседку, молодую разгульную золовку ребенок любит безусловно. Вспомните всех тех, на кого с искренней радостью кидается ваш ребенок при встрече. Всех тех, кого недолюбливаете вы. Нет, скажете вы, там, как раз условно. Там, как раз, потому что этот человек с ребенком играет, что-то ему рассказывает, покупает, слушает. В общем, обращается с ним, как с человеком. Так, может, это и есть причина любви? Общаться с кем-то, как с человеком?
Ребенок Демона похож на него и немного на мою Подругу. Казалось бы, как это возможно? Очень просто, так же, как некоторые пары становятся похожими друг на друга, со временем. У них смешивается запах и становится одним, у них одни микрожесты, одна микромимика, одна идея – и они выглядят как генетически близкие люди. Иногда бывает, что животные похожи на хозяев, по той же причине – одна манера и одна идея движений. Мальчику нравится моя Подруга – да кому бы она не понравилась?! – и он невольно копирует ее.
Теперь уже со стороны и не сказать, что они не кровные родственники.
Кровь, вообще, фактор не значимый.
Я знаю одну семью, двое детей. Разные отцы. Когда моя знакомая впервые с ними встретилась, ее предупредили, чтобы она этот вопрос не поднимала. Вернувшись со встречи, знакомая изумлялась: «Что значит, не поднимать этот вопрос? Старшая девочка и отец – одно лицо, а младшую сразу видно, что она не родная! От кого они это скрывать планируют, если это каждому видно?». Ну, вы догадались, наверное, уже. На что моей знакомой ответили: «Так не родная старшая и есть, она от первого брака. Младшая, как раз, родная».
Подруга, ребенок, Демон и Бабочка играют в игру, что-то вроде лапты, у нас она называлась «Городки». Я ленюсь, просто смотрю. Одна из местных догонялок и пряток. Местных, потому что в Городе я не видел, чтобы дети играли в такую игру. Строится башенка из палочек, то есть, сначала, долгой считалочкой выбирается ведущий, его называют у нас «голя», нужно определить, по одному ли слову считалочки на человека должно приходиться и считаются ли предлоги словами, потом решить, что первый на ком кончится считалочка – это выбывший, и тогда, водит тот, кто останется последним, считалочка читается на раз меньше, чем количество человек, или водит тот, на ком кончится первая считалочка. И разные ли считалочки будут, если читать решено несколько раз. Считалочка, таким образом, становится отдельной игрой. Гипнотичной, магической.
Башенка строится, потом как я сказал, разбивается, палочки разлетаются. Кстати, тут тоже есть ритуальный момент, иногда, ведущий выбирается не считалочкой, а палочками, водит тот, кто не поймает ни одну из разлетевшихся палочек. Если таких несколько, то, башенка строится заново и палочки ловят только те, кто не поймал, чтобы остался один. Если же палочки поймали все, то все участвуют заново. Этот ритуал тоже может стать долгой отдельной игрой.
Ведущий собирает башенку заново, пока он ее собирает – участники
прячутся, если решено, что это прятки, или разбегаются, если это догонялки, у нас их называют «догоняшки». Когда ведущий находит или касается игрока, тот не начинает водить сразу, он приводит их в «плен», они заколдованные, и ставит рядом с башенкой. Они должны стоять на месте, пока ведущий не найдет или не догонит всех. Но за время, пока он ищет, или догоняет, другой игрок, который не в «плену», может подбежать и разрушить башенку, тогда пленники расколдовываются, и разбегаются. И ведущему приходится начинать сначала. Иногда, игру усложняют, и ведущий может выбрать из «заколдованных» помощника, который будет охранять башенку. Он не будет следующим ведущим, если сохранит ее, и будет, если башенку разрушат при нем. Если ведущий всех поймал и нашел, то он назначает следующего. А назначить следующего он может с помощью другой игры, он может давать заколдованным задания. И кто не выполнит, тот и будет следующим «голя». Вот такая сказочная, месмерическая игра.
Другая местная обработка известной «Море волнуется», это когда перед ведущим проведена черта, игроки танцуют, ведущий говорит «море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура на месте замри», игроки замирают. Ведущий ходит и смотрит, или просто наблюдает, чтобы никто не шевелился. Потом все делают шаг и ведущий снова говорит «заклинание». Но пока он не видит, можно сделать шаг ближе к черте. Если он тебя заловит, или ты пошевелишься – идешь в самое начало. Кто последний приходит к черте, тот и водит в следующий раз.
Мои играли и в «Городки» и в «Море волнуется», и никто сначала не заметил, как смеется брат Демона. То есть, я – да, но зачем прерывать игру. Увидят потом сами.
Улыбка и смех, стали таким естественным делом, что когда они появляются, все считают, что так и должно быть. А ведь изначально, улыбка не была проявлением дружелюбия, наоборот, это было проявление силы, и значило «я могу тебя съесть». Все меняется, показать зубы сейчас означает, наоборот, «я не несу тебе угрозы», по аналогии «показать руки», при рукопожатии – «у меня нет оружия», так же, как сейчас уже никого не травят из перстней, но наливать напиток, поворачивая руку тыльной стороной вниз, все еще плохая примета и проявление враждебности.
Поэтому, когда вам кажется, что молодежь коверкает ваш язык, что появляются слова-уродцы, вспоминайте про улыбку. Вы воспринимаете ее, как норму, и вам кажется, что невежливо не показывать вам зубы. С тех пор, как слова перестали быть заклинаниями, с тех пор, как стол перестал становиться сковородой, если его так назвать, поверьте, неважно – он или оно кофе, «класть» или «ложить». Если это не меняет смысл сказанного, как например, «никогда» и «некогда», вспоминайте про то, как изменилось понятие улыбки и не создавайте себе новый стресс. Если вы человек, которого терзает подобное, то жизнь найдет и без этого, как расстроить вам нервы.
Крики веселья превратились в крики радости. Заметили.
***
Смеется! Смеется! О! Как чудесно! Почему Демон смотрит на меня, так недоверчиво и радостно? Он думает, это из-за меня? Нет, не может же так быть. Я чувствую, как пылает мое лицо. Ребенок липнет ко мне и улыбается. Он тоже думает, что это из-за меня? Но я же ничего не… да и мальчик не знал, что это какая-то проблема. Он просто радуется, вместе со всеми.
Демон поднимает его на руки и кружит, а потом обнимает меня. Я сейчас потеряю сознание. У меня перед глазами потемнело! И вот, мне уже не до ребенка и не до чего остального. Я только хочу, чтобы это перехватывающее дыхание чувство осталось и момент застыл на вечность.
Радость в таких случаях обычна и одинакова, вы много раз читали и видели радость от чьего-то исцеления. Для моей истории это не имеет значения, поэтому нет смысла это описывать.
После ужина мы с Бабочкой пошли домой. Она всю дорогу рассуждала о том, как чудесно, иметь детей, как чудесно иметь семью, с которой можно разделить радость жизни. Я напоминаю ей, что у нас детей не будет. Спрашиваю – понимает ли она это? И если ей нужна обычная семья, то ей лучше поискать ее где-нибудь в другом месте.
Возможно, излишне резко, а возможно, сама тема такая. Бабочка прятала слезы всю дорогу.
Я не вмешиваюсь в ее горе. Каждый должен сам принимать свои решения.
20. Сбывшееся чаяние Наконец, побежали дни, наполненные простыми радостями. Вот эта фраза – самый большой вымысел этой книги. Потому что не бывает в наш век, в нашей жизни нигде спокойных дней. Такая жизнь только для людей, которые точно знают, чего хотят, и, главное, когда рядом с ними все те, кого они хотят в своей жизни. А если есть какой-то недокомплект людей, или хуже – в жизни те, кого лучше бы не было вовсе, то, конечно, жизнь превращается в пытку. И желание перемен – это всего лишь желание найти тех, с кем можно, наконец, жить этой самой простой жизнью. Найдите таких людей, попробуйте, и убедитесь сами, что рядом с тем самым человеком, у вас не будет чувства, что жизнь проходит мимо. Вы будете всегда в эпицентре яркости бытия. Приятное чувство. Всем рекомендую. В общем-то, это и признак, чувство вот этой яркости, что рядом с вами правильный человек. Меня же полностью устраивала моя семья, которую я выбрал, поэтому для меня жизнь стала ярким событием. Бабочка, поплакав тогда, по дороге, не стала заводить разговоры об этом, и нельзя было по ней сказать, что она как-то страдает из-за той беседы. Тем же вечером, она прижалась ко мне, в постели, и горячо заверила в своей любви. Я всегда на такое отвечаю взаимностью. Если вам, дорогие читатели, кажется, что я как-то с прохладцей отношусь к Бабочке, нет, вовсе нет. Просто я воспринимаю все чувства через разум, так они чище и ярче. Честнее. Я не боюсь, что они приходят неведомо откуда, поэтому не боюсь, что они уйдут неведомо куда, в любой момент. Я думаю, что любой человек может выбирать быть следствием чувств – плакать, если почему-то горе, смеяться, если почему-то радость. Кто специально выбирает не мочь контролировать это, а просто потреблять то, что приходит. Извне или изнутри. Мы ведь все знаем это чувство тоски, например, перед и во время дня рождения. Или опустошение после праздника. Нам грустно почему-то и радостно, бывает, вдруг. Я не люблю такие всплески, и если они происходят – безжалостно ищу причину. Это крайне удобно. Поэтому я всегда могу поднять себе настроение. Знаете ли вы, что такое «явление» на научном языке? Чтобы что-то стало явлением, это что-то должно быть воспроизводимо. Поэтому, если у вас бывают внезапные всплески радости, тревоги, грусти – это не явления, это так, спонтанные случайности, ненастоящие всплески. Хоть вы и считаете эти моменты самыми важными и настоящими. Потому что душа живет ради эмоций, впечатлений, переживаний. Но не в силах получить их, создать, воспроизвести, мы искаженно хватаемся за все, что возникает в нас, или предлагается извне. Я считаю, что научный подход - это красиво, вообще, нет ничего красивее человеческого разума и его мощи. Поэтому, мои эмоции научно обоснованы. Они воспроизводимы. Бабочке трудновато с этим, она пока следствие, а не причина того, что с ней происходит. Хотя ей и достался добрый даритель – я так же научно знаю, как успокоить ее и как поднять ей настроение. Я знаю, что женщины о такой жизни и мечтают, но мои милые читательницы, знайте, что если вы найдете такого доброго дарителя уверенности, он ждет, когда вы напитаетесь этой уверенностью и вас можно будет воспринимать, как равного человека, а не инфантильное существо, травмирующееся о реальность и жизнь, каждый раз, сталкиваясь с ними. Может, отсюда вы и видите мое слегка снисходительное отношение к Бабочке. Но она старается, старается меня понять, не ставит мне никаких условий, и никогда не спекулирует отношениями. Возможно, конечно, не чувствует себя в праве это делать, а может, мне просто повезло найти женщину, которая не забыла окончательно свое предназначение – создавать красоту, объяснять ее, чтобы мужчина мог воплотить идеи красоты, по ее чертежам. Ведь мужчина не способен придумать, как будет лучше. Все мужчины, которые прекрасно улучшают жизнь делают это по старым чертежам красоты, которые создали когда-то давно женщины. Это красивая дуальность жизни – женское начало создает красоту, видит, оценивает, поясняет, а мужское ее воплощает. Смена ролей лишь иллюзия. Жизнь так стара, что женщины могут повторить воплощение старых идей, которые уже когда-то воплощали мужчины, а мужчины могут на пустом месте создать и запустить жизненный цикл чего-либо, потому что когда-то давно женщины уже объяснили, почему так будет хорошо. Почему хорошо строить дома. Почему хорошо пользоваться огнем. Добывали огонь и строили дома мужчины. Но придумали дома и огонь – женщины.
Мне всегда смешны любые исследования и рассуждения на тему – кто лучше, мужчины или женщины, или кто равнее, или кто злее, или от кого все беды.
Никто. Мы равны. Равнонужны и равнополезны. И равновредны. И жизнь – это мы вместе. А не мы против друг друга. Когда мы против друг друга, это ведет к смерти красоты, а значит, к смерти смысла жизни. И есть хороший критерий, как определить, кто женское начало, а кто мужское. Ты придумываешь огонь и объясняешь его пользу или добываешь его?
***
Каждый раз, засыпая, я боюсь, что проснусь и окажется, что мне все приснилось. Что рядом со мной не счастье, а одиночество. Я только стараюсь, чтобы это не приняло совсем безумную форму. Иногда, я замечаю, что я боюсь даже моргать. Потому что боюсь пропустить каждый момент моей неожиданной новой жизни.
Мы так сдружились с младшим братом Демона. Он любознательный ребенок, быстро учится, и очень хочет мне помогать, я даже даю ему делать какие-то несложные задания, из своей работы. Демон взял на себя мужскую работу по дому. Мне было очень неловко, но мои смущенные возражения, он отмел. Хотя я до сих пор смущаюсь, когда он приводит мой дом в порядок, как полагается хозяину дома. Это же и его дом тоже теперь.
Сегодняшний вечер прошел, как обычно, я даже не знаю, что случилось, или что изменилось. Считается, что женщины должны такое чувствовать, но, у меня не было никаких предчувствий, возможно мой страшный недуг помешал мне это почувствовать. Каждый раз возвращаясь к этому дню, даже много лет спустя, я пытаюсь понять, какой момент превратил этот день в особенный. И не могу его найти. Но ведь должен он быть! Во всех книгах самый главный день всегда особенный. Или хотя бы есть в нем что-то, что можно назначить особенным моментом. Но в тот день все было, как назло, обычно. Так же, как вчера. И если отмести мои чувства, так же, как и на следующий день. Не знаю, что случилось. Даже рассказывать нечего – мы проснулись, позавтракали вместе, занялись каждый своей работой, потом занялись домашними делами, к нам пришли Писатель и Бабочка, ели мы в тот день на улице, но мы так часто делаем. Когда стемнело, мы смотрели на звезды, смеялись. В нашей деревне говорящее небо, облака здесь часто показывают театр, можно рассказывать по облакам целые истории. Я, кстати, часто их рассказываю нашему ребенку. А теперь Писатель придумал такую же игру, только со звездами. Мы ищем в них фразы, пожелания, или картинки. У нас очень звездное небо. И так необычно, мне нигде, кроме как в нашей деревне такое не встречалось, если выйти из дома ночью, то край звездного неба будет выше горизонта, как будто на землю натянут темно-фиолетовый купол, и звезд не хватило до низа. Ровное светло-фиолетовое, гораздо светлее, чем небо над головой, кольцо опоясывает землю. Словно, фиолетовая ткань к низу натянута, словно она может прорваться и свет хлынет к нам. Я не знаю, что это за явление, но у нас в деревне его можно наблюдать каждую ночь, а в других местах, при любой звездности, звезды всегда спускаются до самого горизонта.
Мы поиграли в звездные истории, потом Писатель и Бабочка пошли домой, а мы пошли спать. Мы не гоним ребенка ложиться раньше нас. Ему пока не нужно в школу, да и когда будет нужно, мы решили, что пусть высыпается после школы, если не хочет ложиться ночью.
Мальчик ушел к себе, и только пожелание спокойной ночи должно было сорваться у меня с губ, как Демон коснулся моих губ. Неужели он догадался?! Жил со мной рядом и догадался! Это было очевидно? Почему он это сделал? У меня потемнело в глазах, казалось, мир ушел из-под ног. Нет, это не какой-то был такой волшебный поцелуй. Я, вообще, не знаю, что такое волшебные поцелуи. Наверное, когда любишь – любое прикосновение любимого волшебное. У меня есть, конечно, опыт. Не в отношениях, но в связях, конечно, есть. Не слишком удачный, но удачного у меня и быть не могло, но и не травмирующий. Как у всех, наверное.
Конечно, этот поцелуй, самое сладостное, что у меня было. Потому что никто не был для меня таким желанным, как Демон. Я так долго рассказываю, а ведь это было не просто касание. Поцелуй продолжился, требуя ответа. А я, теряясь, не могу ни ответить, ни отстраниться.
И Демон решил за меня, мягко толкая меня в комнату, в свою. А мне осталось, только пылая, и не очень понимая, что происходит, слушаться. Нет, то есть, конечно, мне было понятно, что происходит, непонятно только почему. Зачем?
Он раздел меня, а я изо всех сил стараюсь сдержать крик. От страха и от счастья. Мне нужно подумать, мне нужно остановить этот момент, чтобы осмотреть его со всех сторон, но время идет, и он двигается, о, как невероятно красиво он двигается. Он раздевается сам, видимо, решив, что от меня толку не добиться. Я пытаюсь как-то извиниться за неловкость, как-то ему объяснить… Хотя что я могу ему объяснить? Я касаюсь его груди ладонью, выдыхаю от наслаждения. Мне хочется закрыть глаза, чтобы отдаться чувствам, но я не могу, не смею пропустить ни момента. У меня же такого больше никогда не будет! Мне кажется, я плачу, пытаюсь сдержаться, чтобы его не напугать, но, по-моему, получается очень плохо. Я собираю всю свою смелость, и целую его, кажется, в плечо, не помню, или в руку. Чтобы как-то дать ему понять, что я не против.
Он что-то говорит, но у меня в мозгу так колотится сердце, что я не слышу. Я хочу улыбнуться, но, кажется, мое лицо искажает гримаса. Он овладевает мной. Странное слово – овладевает. Он давно владеет моим сердцем, разумом, да и телом тоже, он мог пользоваться им в любой момент. Мне больно. Наверное, считается, как в первый раз, я не знаю. Мне не было больно в первый раз. Но многие про это пишут – что больно. Сейчас мне больно. И я не знаю, от чего именно. Кажется, что разорвется сердце. Хотя, конечно, мужчина входит не в сердце, когда овладевает телом. Но мне кажется, что он вошел именно в сердце. И двигается тоже внутри него. Я кусаю одеяло, чтобы не закричать от невыносимости. Кажется, что я умру, от счастья. Нельзя понять, какой он любовник, хороший или нет. Меня захлестывает счастье, и никакой адекватной оценки у меня нет. Я его слишком люблю. Мне слишком хорошо. Я счастливо стонаю. Я боюсь, вдруг ему не нравится. Словно в ответ на мой страх, я слышу тихие его стоны. Меня обволакивает наслаждение. Я не могу уже больше любоваться им. И не могу чувствовать больше, чем чувствую. Я не понимаю, когда все кончилось. Лежать в его объятиях не меньшее наслаждение, что и чувствовать его в себе.
Я не хочу засыпать. Я хочу чувствовать это, как можно дольше. И чувствую. Даже во сне.
***
Вот это да. Мы с Бабочкой пришли к нашей паре, и я сразу понял, что случилось. Демон немного виновато смотрит на меня. Нет, с этим, конечно, решительно нужно что-то делать. Не хватало только, чтобы он брякнул какую-нибудь ерунду моей подруге из-за своих странных метаний, в которые он меня втягивает.
Бабочка тоже поняла, что произошло. Потому что Демон не скрывал этого. Они вели себя, как пара, касались друг друга, Демон нежно целовал подругу в голову, они сплетали пальцы, улыбались друг другу, когда просили друг друга о чем-то.
Мне удалось уединиться с Подругой. Она смущенно-счастливо ответила на поздравления, кинулась ко мне, почему-то уверяя меня, что это все моя заслуга. Женщины, конечно, часто на эмоциях плохо находят причину происходящего. Мне осталось только заверить ее, что все будет хорошо. Что я могу еще сделать? Только делиться своей уверенностью.
Мой друг, конечно, заявил, что он не при чем. Как же! Я-то помню, что за жизнь у меня была до него. Но мужчины, вообще, плохо разбираются в причинах происходящего.
Мне казалось, что утром все кончится, что Демону станет неловко и он уйдет до того, как я проснусь, и будет вести себя, как будто ничего не было. Но нет, он проснулся раньше, и ждал, пока я открою глаза. Улыбнулся. Сказал что-то нежное. И мне бы так хотелось это запомнить, но сердце опять прыгнуло мне в мозг, и слышен был только его стук. Но он потянулся ко мне поцеловать меня, но теперь, счастливо вскрикнув, мне удалось ответить.
Мы не обсуждали нечаянную близость, но Демон вел себя так, как будто у нас отношения. Не знаю почему. Не хочу ничего уточнять. Пусть будет так, пусть даже кончится неожиданно. Не сейчас, может, потом. Может, я смогу спросить потом.
Я не знаю, за что мне это счастье. Но я хочу прожить каждую его минуту. Наверное, и хорошо, что мой недуг не дает мне права на надежду. Когда нет надежды, тебе нечего терять. А значит, нечего и бояться. И можно делать то, что хочется.
21. Признания Я пытаюсь не привязываться в своей истории ни к датам, ни даже к сезонам, ни к стране. Но, конечно, несмотря на всю универсальность истории, рассуждения к чему-то привязаны. Не во всех деревнях размывает ливнями дороги, не во всех деревнях небо показывает небесные спектакли. Не все деревни имеют историю про колдунов, ушедших в лес.
Какие-то привязки есть. Предположим, что мы встретили Новый год, и сейчас у нас весна. Просто весной, при приближении лета, легче вести повествование. Может, поэтому, многие знаковые события происходят в это время. Весна – время пробуждения природы, недаром в языческие времена новый год праздновали не зимой, а весной. Начало года, начало жизни. Предвкушение жизни, влюбленность перед любовью. И лето – как квинтэссенция жизни. И любви. Мы привыкли так генетически – тепло, а значит, мы не умрем. Хотя, конечно, осенью, несмотря на возможный холод умереть шансов гораздо меньше, потому что это главная урожайная пора. Но эволюционная прагматичность диктует нам, что всегда можно найти кого съесть, а вот тепло и холод понятия неконтролируемые.
Может, потому люди по всему миру так бурно празднуют начало года. Да, его перенесли на зиму, но радость начала жизни еще не стерлась, за миллионы лет эволюции.
И вот мы, как обычно, собрались у Подруги и заговорили про влюбленность, по моему мнению, состояние влюбленности достаточно сильно спаяно с чувством предвкушения. Дальше, мы перешли на обсуждение самой эмоции предвкушения, которая мне почти недоступна.
Мне никогда не было понятно нелепое высказывание, что предвкушение слаще самого праздника. В моей стране, - ее сейчас нет на карте мира, но она осталась навсегда в сердцах тех, кому она стала Родиной, да, я писатель из страны, которой не существует, — двадцать пятого декабря, не раньше, раскрашивали витрины сказками, украшали магазины, ставили елки, и поздравляли друг друга с Новым Годом, реже с наступающим. И для меня начинался Новый Год. Само празднество. Мне нравились сами дни до, и ожидание самого праздника не просто не терзало меня, а его, вообще, не было. Не было ожидания чуда, но было много новогоднего кино, красивых витрин, запаха мандаринов и сладкого мороза. Сами дни были праздником. Иногда меня водили на какой-нибудь детский спектакль, это тоже было частью праздника. Потом наступал сам праздник, чаще, конечно, унылый, потому что ты ребенок, ты встречаешь его с родителями, не с приятелями, не с подружкой – потому что они же тоже вынуждены сидеть со своими родителями. Смотришь какой-нибудь голубой огонек или чего-то там, загадываешь желание, ешь, потом идешь на елку, играешь в снежки, катаешься с горки, возвращаешься домой, убираешь посуду и ложишься спать.
На следующий день просыпаешься, ешь, смотришь очередные комедии, и к вечеру пришедшие в себя взрослые начинают ходить по гостям. И вот тогда уже начинается какое-то веселье — либо всякие любимые тети-дяди приезжают, или ты к ним, или уже можно бежать к приятелям-подружкам. И так числа до второго - третьего. Потом, родители идут на работу, а у тебя каникулы. То есть, в детстве Новый Год у меня длился с раскрашенных витрин до выхода родителей на работу, плавно перетекая в каникулы.
Вот таким был обычный детский главный праздник в моей стране.
А знаете вот это, всем известное, ошеломленное праздничное похмелье первого января. Когда тихо на улице и в воздухе замерло какое-то ожидание. Если вы трезвый, то можете почувствовать эту атмосферу.
Такое состояние тихой торжественности бывает не только после Нового года. И в нарративах описаны такие дни светлого спокойного ожидания. И вы, знаете, у меня есть такой опыт, то есть, я понимаю, почему люди так уперто ищут это чувство. Оно очень приятное.
И знаете, это метафизическое, действительно, глубокое чувство. Вероятно, именно его путают с божественным. У меня такой опыт случился, конечно, в моей деревне – все сакральные моменты у меня случались здесь. И, конечно, весной.
Как-то весной, в деревне, вдруг все стали готовиться к празднику. Светило солнце, было так светло и свежо. И это было немного необычно, потому что да не было в нашей деревне каких-то общих праздников — свадьбы-похороны только. Бывало, что на атавизмы религиозных праздников постукаются яйцами внутри семьи, когда ты маленький, соседи тебя достанут этими яйцами. И все, собственно. А тут… все вдруг стали что-то жарить-парить, бегать друг к другу в гости, а это тоже было не принято у нас, в дом заходили крайне редко, меняться листами для выпечки, просить друг друга поставить что-то в печку. Как тут было не пристать ко взрослым – что происходит?
Потому что никогда такого не было. Нет весной никаких таких праздников. Взрослые отвечали на ровно поставленный вопрос — мол, праздник. Весна.
Бабушка пекла птушечек из теста, так она ласково называла птичек, пекла она их первый и последний раз в моей жизни. Они были пресные, не для еды. Чем внимательнее я смотрю в тот случай, тем больше подробностей вижу, например, как бабушка смущенно и юно говорит деду – дедок, я птушечек напеку? А он улыбается и говорит — ну, пеки, да.
Я снова уточняю – а зачем? И мне так назидательно, как будто это самая очевидная вещь – напечем, пойдем запускать.
Я – а как это? Мне – вот напечем и пойдем.
И знаете, как это? Выходят тетки с листами на улицу, дают каждому по «птушечке» и прямо этих птичек из теста швыряют вверх, с каким-то заклинанием. Вы знаете такие присказки – летите на небо, принесите хлеба – я не помню слова. И на каждое мое приставание, мне отвечали, как ни в чем не бывало, – это солнцу, или, там, это весне. Но ведь мне хотелось узнать – а почему мы не праздновали так в прошлом году? А будем ли в следующем? Почему сейчас?
И взрослые говорили – раньше не праздновали, а теперь будем. Да, и в следующем так же. Это было очень весело и радостно, взрослые тетки куда-то ходили, чуть ли не сапожки швырять. Наготовили еды, как на похороны (для ребенка у нас в деревне это был основной праздник, поминки. Потому что грустили только на похоронах самих, а когда собирались за столом, уже не грустили, поэтому, что это для ребенка, как не праздник? Свадьбы бывали грустнее, потому что на них часто кто-нибудь ругался) – раздвинули столы, все ходили друг к другу в гости – никогда, никогда такого не было раньше. Но было здорово, как в языческой сказке. Так как таял снег, все канавы были наполнены ручьями, и можно было запускать кораблики, стараясь прогнать его до конца улицы, а, может, и перегнать на следующую. Веселый получился праздник.
А наутро, солнце светило так ярко и чисто, и мир был такой тихий и умытый. И люди всю первую половину дня были тихие и торжественные. И снова мои расспросы взрослым – что за праздник был вчера и какой же он был красивый! А бабушка сказала – так праздник-то сегодня. Вчера это были предпразднества, предвкушение и радость перед сегодня. А сегодня вот он сам. Мне показалось это нелепым - вчера было так весело, а сегодня тишина, какой же это праздник. Но Гелиос был такой красивый и ласковый, мир такой чудесный. И в меня тоже проникла эта светлая и тихая радость. Красивое человечески- божественное чувство. Со второй половины дня стали появляться улыбающиеся люди. Умиротворение можно было просто обнять.
Но вы знаете, так мне и не довелось узнать, что это был за праздник. На следующий год, как только началась весна, взрослые не знали, куда деться от моих расспросов, когда же, когда же, но на меня смотрели взглядом «отстань, ребенок». Про мои напоминания про птушечек, она говорила: «Каких тебе птушечек надо? Я и делать их не умею». Я - к деду, но он улыбался и молчал. Мне говорили разные варианты, что я не так помню, выдумываю, в общем, все то, что говорили в подобных случаях взрослые вам, и то, что сейчас вы говорите своим детям, на их волшебные переживания.
Не знаю, что за ветку мультиверса довелось мне осознать в тот год. Это самое логичное объяснение. И какое красивое – то есть, есть ветка, где люди празднуют какой-то весенний языческий праздник. В моей памяти сохранился лист календаря с датой. Я и сейчас вижу картинку календарного листа перед мысленным взором. День веселья был – двадцать пятое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. А Праздник Умиротворения – двадцать шестого апреля. Да, в день всемирно известной катастрофы. Привязка, конечно, но это важное воспоминание, поэтому я вставляю его в эту историю.
Сейчас у нас весна, и мы обедали на улице. Что-то вроде пикника на лужайке у дома. И почему-то именно сегодня день был такой же, светлый и чистый, как после праздника. Пьем «Око силы», что еще пить в такой день?
И снова я чувствую интерес Демона ко мне. Мужской интерес. Если это почувствует моя Подруга, ей будет больно. Она и так каждую секунду боится, что все кончится. Больше тянуть нельзя. Я иду за кипятком, и зову его с собой.
Он хищно направляется за мной. Весна, что ли, ему на мозг надавила, досадливо думаю я. А может, все, вообще, не так. Может, сливаясь все вместе в одну семью, так проявляется его немужская, а человеческая любовь ко мне? Ведь близость это просто обмен красотой друг друга. Может, ему просто хочется моей красоты, и ничего инстинктивного тут нет. Как бы то ни было, я считаю, что пора объясниться.
- Да? – Демон взял чайник и прислонился к косяку летней кухни. Красивый мужчина, конечно.
- Ты чайник-то поставь, ошпаришься, - советую я, садясь на лавку.
Он усмехнулся, но послушался. Я злорадствую и ничего не могу с собой поделать. Моя интеллектуально-циничная едкость никогда не дает мне шанса, не долбить людей ошарашивающими новостями по голове. Он уверен, что я признаюсь ему в каких-то романтичных чувствах. А я сейчас и признаюсь. И не только в своих. И не только в чувствах. Но он точно не ожидает это услышать.
- Я – мужчина, - говорю я.
Он еще продолжает улыбаться, но я уже вижу в его глазах, что до мозга дошли мои слова.
- Да, Бабочка… - начинает он удерживать свою стройную систему мира.
- Нет, я не лесбиянка, я – мужчина, - выбиваю я основание из-под его башни.
Он ведет головой, пытаясь отмахнуться. Я спокойно жду, мне-то что? Никакая его реакция не изменит реальности.
- Я не сменил пол с женского на мужской до сих пор, потому что слишком ленив, и все это время мне не было нужды это делать, моя жизнь была одинокой, – продолжаю я, переходя на мужской род в речи. За эти годы я наловчился строить предложения так, чтобы род в них не участвовал. Если вы читаете эту историю на языке, который не имел рода глагола, например, на английском – то для вас это не имеет значения, для тех же, у кого в языке есть род, а к ним относится и мой родной язык, это понятная сложность. Если же вы читаете эту историю на языке, которая подразумевает род – вы, наверное, заметили, этот мой навык.
Он улыбается, приглашающе ждет, что я скажу, что это шутка. Какие уж тут шутки. Демон присаживается на лавку рядом.
- То есть, ты?..
- Да, транссексуал.
- Ладно, – кивает Демон, – а Бабочка знает?
Я пожимаю плечами.
- Думаю, да. Но мы вернемся, и я скажу ей тоже.
- Ладно, – снова повторяет Демон, – и ты не спишь с мужчинами? Поэтому ты отвергала… отвергал… мои ухаживания?
- Нет, не поэтому. Мне повезло, я смог понять женщин, так сказать, на своей шкуре, потому что я рос в женской среде, и воспитывался в ней, при этом сознание у меня мужское. И я знаю, как может быть больно женщине, если ее возлюбленный смотрит на кого-то другого.
Он долго на меня посмотрел. Никаких сомнений – он понял. Я отвечаю спокойным взглядом.
- О… так он… он тоже?.. В смысле, она? – это он про мою подругу.
- Да. Твой любовник – женщина.
Демон долго выдохнул.
- Я думал, что он просто женственный гей.
- Нет, это чудесная женщина. Которая боится моргнуть и упустить момент счастья с тобой.
- Почему? – искренне не понимает он, – ведь вы нужны мне больше, чем я вам.
Я смеюсь. Каждый человек, когда вступает в искренние отношения, когда начинает получать радость от этих отношений, считает, что ему дают больше. Если вдруг вы всерьез считаете, что вы пластаетесь ради людей, которые делают ради вас меньше – уходите. Рядом с вами не те люди.
Может, объективно это и не так, но если вы, по вашим ощущениям, получаете радости от других меньше, то вы живете в неправильном месте.
- Это нормально, это говорит только о том, что ты искренний и порядочный человек. Нам повезло нуждаться друг в друге взаимно.
- Почему меня тянет к тебе тоже? Я всегда считал, что я бисексуален.
Он задумался.
- Или я теперь гей? Я с ним… ней, потому что он выглядит, как мужчина, а тянет меня к тебе, потому что ты ведешь себя, как мужчина?
- Не знаю, но если тебя не отталкивало то, что у меня женское тело, то, наверное, не оттолкнет и женское сознание.
Отвечаю я, но на самом деле – да откуда я знаю? Пусть сам разбирается. Я, вообще, тела не учитываю в своих оценках. Так часто я вижу девочек в мужских телах, которые не осознают, что они девочки, хотя если про них рассказывать, – и я часто такое практикую, – не упоминая их физический пол, то слушатели будут уверены, что я рассказываю про женщину. Мужчины в женских телах, чаще всего, осознают себя лучше, хотя есть, конечно, и случаи неосознанности. Может, потому что женский мозг физиологически больше расположен к рефлексии. Поэтому, мужчине, мужскому сознанию, легче с ним понять себя.
Я поднимаюсь с лавки. Он тоже.
- Чайник возьми, – напоминаю я.
Он все еще ошеломлен, но он послушно берет чайник и идет за мной. У него нет женского, стрессоустойчивого мозга, и более психологически устойчивой к стрессам женской гормональной системы.
***
- Как я рада, что у вас все хорошо, – улыбается мне Бабочка, провожая взглядом Демона.
Но я чувствую, что она встревожена. Это не радость, это испуганный вопрос. Она хочет знать – все ли у нас хорошо. Слишком уж было видно мужскую хищность в движениях Демона, когда он пошел за моим другом.
- Я не знаю, я только надеюсь, – улыбаюсь я.
- Да, наверное, нам девочкам, только это и остается. Ой, извини, – вспыхнула она.
Я смеюсь.
- Я не хотела, я не имела в виду… я не считаю, что ты…
- Нет-нет, спасибо. Я – женщина, – признаюсь я. Когда-то нужно. – Не гей, я – женщина. Только заперта в другом теле.
- О! – Бабочка понимающе кивает.
Какая она чудесная, как быстро она все поняла! И почему я раньше ей этого не сказала? Потому что я ненавижу свой недуг, и все эти годы так и не смогла примириться с ним. Я не знаю, как мой друг с этим живет. Даже невозможность говорить о себе в женском роде угнетает меня. Я, конечно, научилась выстраивать предложения так, чтобы род не мешал речи.
- Да, вот такая у нас с нашим Писателем беда, – говорю я.
Бабочка несколько секунд смотрит на меня. Как будто они это не обсуждали. И снова понимающе кивает. Я знаю, что она сейчас переоценила все, что между ними было, и поняла все глубже. Я хорошо понимаю женщин, потому что сама женщина, но так и не смогла за все эти годы понять мужчин. Хотя я и росла в мужской среде.
- Ничего, это не беда. Мы же вместе. Верно? – улыбнулась Бабочка.
- Верно, - счастливо выдыхаю я.
Мы вернулись на лужайку. Ребенок бежал к нам, он запускал кораблик, как я научил его. Видимо, кораблик утонул и мальчишка
возвращался сделать новый.
Демон поцеловал мою Подругу в висок и сел рядом, поставил этот злосчастный чайник.
Я вижу, как торжественно смотрит на меня Бабочка, как заговорщицки улыбается она Подруге. Нет, тут может голова от вариантов лопнуть, о чем они говорили. Может, и вовсе, о своем, нас не касающемся.
- И что теперь? – выплеснул Демон свое ошеломление.
Как будто то, что он узнал, должно что-то изменить.
22. Быть собой Довольно быстро все вошло в колею после объяснений. Если Демон и Бабочка раздумывали о том, насколько новые данные входят в картину их мира, – мы не заметили. Хорошо, я не заметил, женщины чувствительнее, но из-за этого они склонны замечать и то, чего нет, но могло бы быть. Наверное, легко понять, что несмотря на кажущийся пессимизм моей милой Подруги, ее вера в лучшее в людях куда сильнее моей. Меня больше удивляет, когда люди ведут себя адекватно. Знаете ли вы, мои дорогие читатели, что адекватно – это сообразно ситуации, а не так, как нравится и удобно вам? Не так, как кажется вам правильно. Ударить обидчика за оскорбление – неправильно, невежливо, непринято, но адекватно. Многие так любят это слово, но глядя на поведение этих многих, можно с уверенностью сказать, что они используют слово, потому что оно кажется им красивым и умным. И это всегда удручающее зрелище.
Как-то один юноша завязал со мной спор. Мне не сразу удалось понять, что мы спорим, долгое время мне казалось, что мы ведем беседу. Юноша, конечно, пытался использовать всевозможные коммуникационные уловки, но, как обычно, – лучшая стратегия в конфликте, это искренность. Искренность, вообще, лучший аргумент и лучшее оружие. Нечего возразить на искренность и честность. Нельзя победить честность. Только у этого оружия есть секрет – честность должна быть полной. Один самообман, одна лазейка для лжи, одно самооправдание, одна уловка – и вы проиграли. Так вот, я вел тот спор, как веду их обычно, – искренне. Он кидался словами, я думаю, что он собрал все умные слова, которые знал. А я решил, что он понимает, о чем говорит, и перешел на академический язык ответов. Расслабился и перестал сдерживаться, решив, что передо мной человек с той же базой знаний и образования, что и я. Но на пятом же обмене репликами, я понял, по задаваемым снова и снова вопросам, с использованием все новых и новых академических, и, как ему казалось, солидных слов, что он не понимает значений слов, которые я говорю, и даже тех, которые говорит он сам.
Это стоило мне дружеских отношений с одной милой девушкой, через которую мы и познакомились. Ей стало обидно за него. Она решила, что я издеваюсь над ним. Возможно было высокомерно указать на то, что он не знает понятий, которыми пытается тщетно оперировать. Не делайте так, мои милые читатели, никогда не знаешь, кто с вами говорит на той стороне, вдруг, он разбирается в том, в чем вы только притворяетесь знатоками.
Так вот, Бабочка и Демон восприняли наш недуг адекватно тому, как должны воспринимать это близкие люди. Я до сих пор не очень верю, что они настолько развиты и сознательны, что способны ценить людей, а не шаблон отношений, сознание, а не тело. Хотя это звучит, как очевидная истина. Мы все хотим, чтобы ценили нас самих, а не какие-то свои чаяния, которые мы можем оправдать. Но почему-то сами пытаемся втиснуть людей в прокрустово ложе наших ожиданий.
Демон спросил – «и что теперь?», имея в виду, не достаточно ли того, что все выяснилось. Нужно ли идти дальше? Нужно ли приводить сознание и тело в соответствие? Или достаточно того, что в кругу близких тебя будут воспринимать тем, кто ты есть?
Это частый вопрос, при нашей болезни. Жить с ней или лечить. На момент, когда я рассказываю эту историю, идет страшная тенденция, не лечить, вообще, ничего, а все признавать особенностями. Надеюсь, мои дорогие читатели, когда вы будете читать эту книгу, вы уже лишь покачаете головой, вспоминая темные времена. Сейчас дошло до того, что фригидных женщин решили не лечить, а обозвать асексуалами. Это страшно тем, что врачи, к которым эти люди обратятся за помощью, начнут, с высокой вероятностью, понуждать этих людей принимать себя «такими, как есть», и что их мучения и терзания, просто социальный шаблон. Врачи, которые знают разницу между асексуальностью и фригидностью, пока не подвергаются у нас гонениям, хотя, боюсь, начнут. Но я оставляю за собой право, считать то, что для меня дискомфортно – болезнью. К тому же, я знаю, что у людей, с подобным расстройством, может быть множество разных диагнозов, или даже их отсутствие. Но у нас с подругой это именно недуг. И, к счастью, уже лечимый. Хоть и трудоемко.
Сейчас, правозащитники в нашем недоразвитом мире, чтобы защитить права таких, как мы, пытаются вытащить на свет наши истории. Чтобы мы заявили миру о себе, чтобы люди знали о нас. Я могу их понять. Проблему надо высветить, признать, и только потом ее можно централизованно решать. Для многих неочевидны очевидные вещи. Люди с разными расстройствами самоидентичности, половой, или иной, пишут книги, приходят на передачи, и все эти унижения для того, чтобы сделать законной право на жизнь тем, кем ты являешься. Почему унижения? Что в этом постыдного? Если это не болезнь, то ничего. Если человек чувствует себя женщиной в мужском теле, но само тело ему не мешает, сейчас им есть специальное название, – правозащитники, активисты, чаще сражаются за слова, а не за права, это безопаснее и иллюзия активистской деятельности ярче, – то требовать узаконить это признание естественно. А если это болезнь? Болезнь, от которой человек хочет исцелиться. Представьте, что у вас был постыдный недуг, о котором неприлично говорить. И вам нужно прийти на передачу и рассказывать о ваших переживаниях во время ее течения. «Вы знаете, у меня были такие сильные понос и рвота, я просто не мог спать, потому что пачкал простыни». Это, как раз, совершенно неадекватно. Человек не хочет быть гордым носителем поноса. Человек не хочет, чтобы его хлопали по плечу сочувственно, и говорили, – это бывает. Не хочет, чтобы ему говорили – ты такой герой, что пришел рассказать об этом. Он хочет, чтобы у него не было поноса и рвоты. И после излечения, он вряд ли с восторгом будет это вспоминать. Это не весело, не забавно. Это было тяжело в каждую минуту болезни. И когда болезнь ушла, хочется, наконец, сделать все то, что человек хотел сделать, но недуг ему мешал, а не тянуть его с собой в будущую здоровую жизнь. О вылеченной болезни заговаривают к слову, о неприличной вылеченной болезни заговаривают только если это поможет кому-то другому.
Поэтому идея камин-аута – сейчас это модное понятие у нас, выход, имеется в виду, выход на свет, признание, – мне никак непонятна. Или просто не имеет ко мне отношения. Я знаю, что тех, кто признался в открытую, активисты превращают в объект гордости, но не могу понять, как это работает. Чем бы помогло моей Подруге, расскажи она всему миру, что она женщина? Стали бы ее воспринимать больной женщиной? Давайте представим, что у нас высокоразвитое общество, не будем учитывать возможное неприятие. Все приняли ее «такой, какая она есть». И что дальше? Нравилась бы она себе больше в зеркале? Могла бы вести себя уверенно, как женщина? Носить то, что ей нравится? Нет. Она была бы необычным, нелепым, экстравагантным существом, из яркой субкультуры, но не обычной женщиной, которой она является. Она же источник красоты, она видит, что гармонично, а что нет, что красиво, а что нет. Нет ничего плохого во множестве разных существ, в диком количестве полов, частично надуманных, частично существующих. И нет ничего плохого в «таких, какие они есть». Но что же делать ей, совершенно обыкновенной женщине, не манерной, не агрессивной, не представительнице субкультуры? Не желающей славы, не псевдо-уверенной, не требующей ее признавать и понимать, но понимающей других. Обыкновенной. Она, как женщина, видит, что это неадекватно, что надень она платье, сделай макияж, – она будет накрашенным мужчиной в платье. И нет ничего плохого в накрашенных мужчинах в платьях, если им так нравится. Но ведь она не имеет к этому отношения. Она не «просто человек», не «не вешайте на меня ярлыки», не «какая разница, я выгляжу, как хочу», не «у красоты много граней». Она – женщина. Она не просто человек, а в первую очередь, женщина. Кто-то не в первую, но что делать тем, кто в первую? Она хочет один-единственный ярлык для себя – женщина. Ей есть разница, как выглядеть, она хочет нести гармонию и красоту, воплощать их. Она хочет показывать определенную грань красоты. Что делать ей?
Или мне. Мне и рассказать-то о своих переживаниях нечего, а уж вам-то, дорогие читатели, я бы мог рассказать что угодно. Чужое тело неудобно, как плохо сидящий костюм, жмет, трет и давит. Да как любой физический недостаток, с которым вы живете – не тот рост, плохая кожа, рисунок волос, который вам не нравится, нос, форма и длина ног, бородавки, пятна. Все, что вам не нравится в себе. Это то же самое. Все, что отдаляет вас от той идеи себя, которую вы бы хотели нести.
Вот и все. Ваше качество жизни было бы лучше без недостатка, который вас терзает, но на который другим наплевать. Вас любят не меньше с ним. И не больше без него. Но вы бы чувствовали себя лучше, были бы увереннее, и, как результат, успешнее. Чем ближе мы к себе самим, тем ярче мы наслаждаемся жизнью. Представьте, что вы бы выглядели так, как хотите. Вы же считаете, что ваша жизнь была бы лучше. У нас все то же самое. Просто хочется быть собой.
***
В первый вечер, после того, как все прояснилось, Демон стеснялся ко мне прикасаться. О, нет, не потому что у него изменилось отношение, он думал, что должен вести себя как-то иначе. Он пытался быть нежнее, но я видела, что он переживает, и это сильно сбивает его желание. Но я смущалась сама, и мне было очень сложно его успокоить. Я первый раз занимаюсь любовью, как женщина, с партнером, который об этом знает.
- Не надо, давай просто полежим, – предлагаю я.
Я устроилась у него на груди, а он задумчиво гладил меня по спине.
- Я не знаю, нужно ли это делать как-то иначе. У меня, конечно, были женщины… нужно ли мне извиниться за все грубые шутки, которые я говорил тебе в прошлые разы? Я бы не стал их говорить женщине.
Я краснею, вспоминая.
- Нет, не нужно извиняться. И не нужно делать ничего особенного. Я понимаю, что во мне слишком трудно увидеть женщину. Даже гормоны, которые я сейчас принимаю, помогают мало.
У меня тело генетически красивого альфа-самца. Широкие плечи, узкие бедра, сильная грудь и мужественное лицо. При всей плавности движений я напоминаю просто изящного юношу-гея. Неженственного. Может, нежного, но не женственного совсем. Я вру телом. Мое тело врет, оно создает другой образ. Милый, может, даже желанный, но который я никогда не смогу воплотить. Потому что я не желанный эфеб. Не манерное двустороннее создание. Я – женщина. Просто женщина.
- Я не вижу большой разницы, между юношей-геем и женщиной, – мягко признался он, – я понимаю, что она должна быть. Но Писатель рассказала… рассказал, что ты именно женщина. Не бигендер, не кто-то иной, простая женщина не в том теле.
- Да, Писатель прав, – вздыхаю я. Как рассказать ему, что такое женщина? Но кто ему расскажет, если не я? – юноши понимают ваши проблемы, проблемы мужчин. Они понимают от чего и когда вы устаете, понимают ваши шутки, понимают, на что не стоит обижаться. Я только могу чутко чувствовать, но не понимаю. Я не понимаю, почему вам что-то интересно. Кто, как не я, должна бы знать мысли мужчин. И я знаю, я росла среди мальчишек, воспитывалась среди них. У меня были какие-то приятели, мы делились друг с другом мыслями. Вернее, они делились, а я повторяла. Иногда говорила то, что мог бы сказать мужчина, которого я хотела всегда видеть рядом. В детстве – другом. Позже – парнем. Я пробовала отношения с девушками, потом с мужчинами. Все мне казалось противоестественным. Не само по себе, а для меня. Поэтому я уехала сюда. Я думала, что проживу всю жизнь одна. Потому что я не знала, где мне место. Я уже знала, что чувствую себя женщиной, но все источники говорили, что нужно принять себя, что тело не важно, что главное свой комфорт. Я слушала истории таких, как я, и не узнавала себя. Я думала – если бы вдруг случилось какое-то чудо, и я стала женщиной, я бы никогда, никому не рассказала, что родилась в мужском теле. Потому что мне нечего об этом было бы рассказать. Я не могла смириться, не могла принять себя. Что тут принимать? Я – такая? Так случилось? Но ведь это трагедия, что так случилось. Так суждено? Надо в этом что-то увидеть, какой знак вселенной? Почему я родилась такой? Почему бы не поиграть в кого-то другого? Но я и так играла всю жизнь, это не забавно и не весело. Я просто всегда хотела быть собой. Это чтобы чему-то научиться? Но я научилась – смирению, безнадежности, пониманию, что от несчастья не умирают. Просто бессмысленно и безрадостно живут. Я пробовала какие-то эзотерические практики. Мне просто ничего не приносило радости. И все казалось бессмысленным. А потом я познакомилась с Писателем. Я не знаю, как он разглядел меня, я встречала до него таких, как я. Но все наши разговоры сводились к субкультуре, а я не хотела никаких особых прав и особого понимания. Я просто хотела жить собой, обычной жизнью. Теперь-то я знаю, почему я не могла найти себе место среди товарищей по несчастью. Потому что мне нечего с ними обсуждать. Те, кто мог бы стать мне другом – никогда бы не обсуждали переживания болезни. Женщина, ставшая собой, с которой бы я могла подружиться, никогда бы не обсуждала, что она когда-то была другой. Мы бы обсуждали обычные женские или не женские, а общечеловеческие проблемы. Упиваться несчастьем вместе с кем-то мне было скучно, и казалось бессмысленным…
Я говорила и говорила, кажется, плакала. А Демон слушал, иногда чуть сильнее прижимал меня к себе, и пытался понять.
Когда поток слов иссяк, я громко вздохнула, похоже, от облегчения.
- Хорошо, давай я попробую, милая, - мягко сказал Демон. Мне казалось, что я обессилела от этого монолога, и сейчас же усну, но, видимо, я слишком его люблю, и слишком недолго имею доступ к нему, потому что усталость тут же улетучилась.
Я думала, что этот момент доверительной нежности им и останется. Мне было уютно и я была счастлива этому моменту. Неправдоподобно, только в глупых книжках после такого выплеска случается близость. Но у нас случилась.
Это он всему виной, это он словно сошел со страниц книги, или воплотился прямо из моего сердца.
Мне бы хотелось сказать, что я наслаждалась каждым моментом. Я хотела, хотела внимательно почувствовать и запомнить каждое мгновение, но чувства затмили собой даже ощущения. Я чувствовала себя женщиной в его руках, словно и не было между нами лживого тела. И это чувство, которое каким-то волшебным образом он мне дарил, было для меня приятнее и важнее всего. Просто быть женщиной, просто быть собой.
23. Решения Так стоит ли запретить телу лгать? Я решил, что стоит. Нельзя никогда это делать ради кого-то, это можно делать только ради себя. Мы обсуждали это с Подругой, она была растеряна. Она бы хотела быть полноценной женщиной. Демон сказал, что поддержит любое ее решение. Бабочка опасалась грядущих сложностей и пыталась говорить про предопределение, про то, что если так случилось, то, может, так и жить? Ведь не помешала эта телесная ложь найти любовь. Может, есть некое Око, которое следит за нами и испытывает нас? Может, это для чего-нибудь нужно? Может, стоит подождать знаков?
Совершенно случайно, именно когда Бабочка произнесла последнее – я перевернул чашку с чаем, «Око силы», конечно. У милой Подруги его запасы, поэтому, мы пьем его. Полностью, как какой-то фокус, чашка перевернулась и встала кверху дном, а чай внутри даже не успел пролиться.
- Вот это знак! – усмехнулся Демон.
- Он значит, что содержание не изменится, – быстро трактовал я, – но форму нужно менять.
Все посмеялись, развеселились. Как всегда, когда люди видят простое чудо. Когда чудо слишком необъяснимо, тогда люди промаргиваются и выбрасывают его из сознания, чтобы осознаваемый ими мир не рухнул. Ведь они не знают, как осознавать другой. Я часто отмечаю чудеса, и свидетелем которых я был, и чужих чудес, которые рассказали другие, не заметив, что это были невероятные чудеса, игнорирующие привычные правила мира, и ничего, чудеса вполне спокойно чувствуют себя в обыкновенном мире. Ни разу мир еще не рухнул у меня на глазах.
Например, в городе, в который я ездил за Демоном, одно время был удивительный мэр. Он мог находиться в нескольких местах одновременно. Неоднократно его видели люди и говорили с ним, в двух местах на большом расстоянии друг от друга, с разницей в очень короткий промежуток времени. Это настолько необычно, что многочисленные свидетели, рассказывают про это, удивляются, но никогда не пытаются выяснить, как это происходит. Есть история, когда человек видел, как он удивительно переместился с места на место, за мгновение взмаха ресниц, куда сам свидетель карабкался, обдирая коленки, вместе с остальными участниками истории. И он удивительно знал весь город, вплоть до куста и сдвинутого блока бордюра на жилых окраинах. В момент разговора с человеком, ему могли задать вопрос про какое-то место в городе, и он, словно увидев его в момент разговора отвечал. Люди никогда не пытались выяснить, как это происходит. Никто не задавал ему вопросы про чудеса. Они просто выпадали из памяти и осознания людей.
А перевернутая чашка – это веселая случайность. Она не противоречит никаким правилам мира, хотя вероятность такого случая крайне мала.
Конечно, моя трактовка имела целью просто развеселить семью и успокоить Бабочку.
Я уже принял решение, и никакие предрасположения не могли тут играть роли.
Мы решили, что я первый пройду этот путь. Как и полагается природой. Мужчина предназначен расчищать путь для женщины. Вы знаете, что мужчина всю эволюцию сначала пробует на себе, а потом, то, что считается целесообразным и гармоничным, а значит, красивым перед оком жизни, надевает на себя женщина?
***
Конечно, я хочу стать собой. Хочу остановить эту невольную ложь. Я даже не боюсь. Но я не знаю, с чего начать и куда идти. Я не знаю, что ждет меня впереди, что получится, и получится ли? Раньше, если бы мое счастье не постучалось ко мне в дом, я уверена, мы бы с Писателем к этому пришли тоже. Но тогда я бы была смелее, потому что мне было нечего терять. А теперь… я снова начинаю бояться. Я опасаюсь, что этот утомительный путь окажется неподъемным и ненужными для Демона, что у меня не хватит сил и я буду отнимать их у окружающих меня любимых. Я боюсь умереть во время операций. Не потому что боюсь смерти, но я боюсь, что умру и потеряю тех, кого люблю. Как я буду жить после смерти, без них? А если с моим другом что-то случится?
Может, стоит оставить все, как есть? Ведь сейчас все хорошо. Так хорошо, как мало у кого бывает! От страха я согласна на любое предопределение. На любое объяснение, оправдание, что не нужно новых перемен. Но спокойный и уверенный взгляд Писателя красноречиво говорил о принятом решении. Вот уж у кого Око силы.
***
Это очень дорого, очень долго и очень больно. Несколько лет можно уложить в эти слова, в одно предложение на половину строки. Все возможные неудачи на этом пути случаются. И силы нужно черпать не в сакральных амулетах, не в Оке силы, не в ритуалах, а в своем принятом решении, в ответе на вопрос «зачем?». Если вы будете предпринимать действия после ответа на этот вопрос – вы никогда не будете разочарованы результатом, не будете жалеть о потерях и никогда не устанете на полпути. Этот ответ всегда учитывает – а что потом, после результата. Попробуйте, как-нибудь. Вам понравится.
У каждого этот ответ свой, на каждое «зачем?». Готовых ответов нет, но когда вы найдете свой ответ – он покажется вам настолько естественным, что вы будете думать, что он готовый, и что он был уже во вселенной до того, как вы его осознали.
Мы смеялись с Подругой, что нельзя просто поменяться телами, и прошли этот выматывающий, много раз обнуляющийся путь.
Как это замечательно, когда есть тот, с кем можно пройти трудный путь рука об руку. Вернее, в нашем случае – след в след. Я шла за другом, отставая на шаг. Мне совершенно не нравилось, что получается. И это было очень больно. Но эйфория от осознания, что я иду к себе самой, все искупала. Мое счастье был все время рядом, похоже, ему результат нравился больше, чем мне. Всю жизнь меня терзали душевные муки, оказывается, физическая боль, которой мы так все боимся, если она не подкреплена моральной, гораздо переносимее.
Наконец, спустя несколько лет, все было закончено. Я прошу прощения у тех читателей, у которых та же болезнь. Может, вы ждали больших подробностей о процессе. Может, вы сами еще только принимаете свое решение. Может, вы будете злиться, потому что не знаете, куда податься, с чего начать. Я понимаю, что общие напутствия будут вас раздражать. Я не буду писать шаги, они у каждого будут свои (я знаю, знаю, как раздражает это предложение), но дам конкретный совет. Идите в мировую сеть, или что у вас сейчас вместо хранилища информации, формулируйте вопрос четко, точно, еще точнее, еще. Пока не получите нужный ответ. В конце концов, найдите того, кто прошел уже этот путь. Его ответы будут честнее и конкретнее. Найдите врача, который проведет вас по этому пути от начала и до конца. Вам не понравится этот путь. Но вам понравится то, что будет вас ждать в конце него. И после пути. Еще один конкретный совет, на случай, если вам кто-то будет говорить, что что-то невозможно сделать. Не верьте. Меняйте врачей, да и других специалистов, это касается любой сферы, пока не найдете того, для кого будет рутиной то, что для вас мечта.
Хотя, я надеюсь, что эту книгу увидят и глаза тех читателей, которые усмехнутся тяготам темных веков, выбирая форму себя усилием воли или одной инъекцией.
Что касается же переживаний, вспомните любое серьезное заболевание, которое вы вылечили, любую многосоставную проблему, которую вы долго решали и решили. У нас они те же самые.
****
Но когда все закончилось для нас, нас ждало еще одно решение. Жениться ли нам? О, как же нам хотелось это сделать! И ничего не было проще, чем сделать это. Наши женщины мечтали об этом. И мы могли исполнить эту мечту. Но тогда я бы и не упоминал про то, что здесь есть место для решения.
Вы видите уже, по страницам, что книга заканчивается. Суть истории раскрыта, места для новых интриг, кажется, не осталось.
Но, если бы не было для них места, я бы закончил рассказывать.
Мы – семья. И, я снова верю, что когда-нибудь это книгу будут читать читатели такого мира, где люди не будут сбиваться только в пары, записываясь мужем и женой, или супругами – для однополых пар, а смогут просто каждого избранного себе в жизнь вписать в законодательный акт, с полными правами представителя семьи, как – семья.
Мир словно специально создает такие условия, чтобы разъединять людей. Словно есть какая-то сила, завидующая счастью осознавшей себя квантовой системы. Некое Око силы.
Мы не могли стать семьей вчетвером, поэтому решали – что лучше? Стать двумя парами перед миром? Снова врать ему, как он постоянно врет нам? Я не говорю «перед обществом», потому что сейчас, когда я рассказываю вам эту историю, нет на нашей планете никакого общества, а только разрозненные кучки одиноких людей.
Оказывается, есть два определения общества. Это еще один обман физического мира.
Первое, группа людей, обладающих общими интересами, ценностями и целями. А второе, общество - это группа людей, вовлеченных в постоянное социальное взаимодействие, или большая социальная группа, разделяющая одну и ту же географическую или социальную территорию, как правило, подчиненную той же политической власти и доминирующим культурным ожиданиям.
Остальные, локальные мнения определенных университетов, звучат еще более убого, чем второе определение. Что-то вроде, группа людей живущая более менее организованным способом.
Второе определение разделяет весь западный мир, первое – это русское определение. Заметьте, что второе определение не включает никаких общих целей и интересов. Это взаимодействующие индивидуалы. Но ведь насилия, убийства, разбой – это тоже взаимодействия. Поэтому, когда мы пользуемся вторым определением и взываем к чьей-то совести, мол, мы же общество, мы должны… второе определение общества никому ничего не должно. Поэтому, будьте осторожны, дорогие читатели, старайтесь создавать вокруг себя общество по первому определению. Это единственный путь не страдать от одиночества, потому что первое определение прописано у вас в голове, а не только в политическом словаре.
Но мир сейчас устроен по второму определению. Поэтому, я не говорю – перед обществом. Его нет. Того, что каждый человек, внутри себя, считает обществом.
Так что же лучше? Врать в ответ или позволить себе роскошь честности?
И да, я сказал – вчетвером, но ведь нас пятеро. Есть еще ребенок. Которого тоже не записать в семью. Он брат, а не сын. Дети всегда считаются неотъемлемой частью семьи. Но ведь ребенок – это акт доброй воли, акт помощи новому человеку выжить и устроиться в обществе. Непонятно, станет ли он семьей тем, кто его вырастил. Или эти отношения станут лицемерной обузой. И на этом социальном явлении я не буду останавливаться долго. Просто посмотрите, мои, дорогие читатели, семья ли вам ваши дети? А родители? Выбрали ли бы вы этих людей себе в жизнь, если бы они не были вынуждено с вами связаны? Или вы с ними. И как бы вы подружились с ними, при той вопиющей разнице интересов? Я уже упоминал этот критерий где-то раньше. А теперь я скажу вам еще один критерий, на случай, если вы соврали себе «да». Есть ли у вас еще такие люди в жизни, с которыми вы охотно общаетесь, как ваши престарелые родители и взрослые дети? С теми же интересами, со сходными характерами, с которыми вы подружились, сошлись, сами по себе, без всяких вынужденных условий. Если есть – ваше «да» честно. Если нет – соответственно. Поэтому, никогда нельзя сказать по ребенку заранее, какой послушный и милый он ни был, какие бы добрые и уважительные отношения вы с ним ни выстроили, станет ли он вам семьей. Он может это решить, только когда будет свободен это решать, то есть, когда он перестанет быть хоть как-то зависимым от вас.
Мы решили не врать. А что бы выбрали вы?
А, да. Демон удовлетворил свою потребность в проявлении привязанности ко мне.
24. Око силы Моя история о том, что умение строить отношения с людьми, сможет решить любые ваши проблемы, любого толка. Казалось бы, прямой связи нет, но от этого она не менее крепка. Я жил в дискомфорте, потому что мне некому было показывать себя, некому нести идею себя, некому не врать.
Что только люди живые, только отношения – то, ради чего стоит жить. Какая бы великая цель перед вами ни стояла, всегда обращайте внимание – каким людям вы хотите понравиться, достигнув ее, чью жизнь эта великая цель улучшит. И идите к этим людям. Это страшно. Люди – чужие. Но это единственный способ сделать их своими. Так удручающе, когда люди, от отчаяния, выбирают вымышленные отношения. Вымышленные – это не когда мы приписываем человеку плохое или хорошее к нам отношение, которого нет. Мы так тоже делаем часто, но я хочу сказать не об этом. Вымышленные отношения – это идеальные отношения с людьми которых нет, в пользу которых мы отказываемся от реальных отношений. Часто такая искаженная идея создателя у нас включается, когда отношения с кем-то реальным не сложились. Вы, наверняка, видели такое не раз, а, может, даже вы сейчас смутились, потому что узнали себя. Это хорошо, если вы узнали себя, потому что у вас тогда есть шанс отступить от лжи. А чем дальше вы от лжи, тем ближе вы к счастью.
Самый простой пример, который вам будет понятен, это когда муж и жена жили очень плохо, и муж умер. Жена пытается строить отношения с кем-то другим, они не складываются, закономерно, потому что она не умеет их строить, и она начинает идеализировать умершего мужа. Вот там-то были и любовь, и счастье.
И все, кто знал, как они жили, не понимают, откуда это взялось.
Или, знаете, например, ездили вы в какой-то отпуск, лагерь, санаторий, познакомились там с кем-то и весело провели время. А потом разъехались. Какое-то время списывались, а потом жизнь вас развела. Потому что мы тратим время на тех, кто рядом с нами, пытаясь сблизиться с ними, на тех, с кем мы общаемся каждый день. С ними у нас больше связывающих тем, следовательно, и желание быть вместе у нас больше. А потом, вдруг, у вас происходит какой-то конфликт. Вам больно от разрыва ниточки близости, и вы начинаете все свое желание любви вкладывать в того несуществующего друга. Вот уж он бы – никогда. Вот уж с ним бы – всегда. Это касается армейских друзей, одноклассников и друзей детства, партнеров курортных романов. И первой любви. Знаете, почему так романтично пытаться вернуться к первой любви? Почему столько книг и фильмов про это? Почему они так популярны? Потому что от неумения строить отношения с живыми людьми, мы все думаем – а вдруг там получится? Ведь там-то было хорошо! И даже, если вы думаете, что у вас иная ситуация, вы-то все эти годы вспоминали свою первую любовь, – это лишь значит, что у вас было много неудач в отношениях. Вспомните хорошенько, вы вспоминали эту вашу идеальную любовь в минуты радости? Нет же? Только в минуты тоски и одиночества.
В этом и суть религий. Люди придумывают идеальные отношения со всемогущим и вселюбящим существом, безусловно любящим, потому что нуждаются в любви, но не умеют ее получить от реальных людей. И каждый раз, когда у вас случается неудача, вы говорите «ну и пусть, зато у меня есть Богпотенциальный друг из прошлогоумерший, кого я встречу в вечной жизни» - нужное подчеркнуть. И мы ищем знаки, пытаемся руководствоваться Оком силы, отчаянно пытаемся быть частью чего-то. Потому что мы не хотим быть одни, мы хотим быть частью целого. И любое нежелание этого – это просто страх, что вас не примут, что вы лишняя деталь. Отсюда ваше «ну и пусть».
И как бы сладко вам не было пестовать эти придуманные отношения, как бы вы не упивались своим желанием любить, это не сравнится со счастьем единения с реальными людьми. Пробуйте. Вам обязательно понравится. Когда, наконец, у вас получится.
А что касается нас, я так и не знаю, почему мы иногда выбираем рождаться не в том теле. Но мужчина ты или женщина, определяет не тело, не воспитание, не среда, а только ты сам, это я знаю точно. Так же как кровные узы не делают людей семьей, а ДНК - родными. Нет никакого предопределения, и нет судьбы. Судьба – это твои неосознанные решения. Поэтому, нужно спорить не с судьбой, нужно спорить со своими взаимоисключающими, мешающими, решениями. И вечное спасибо тем, кто помогает людям исправить ошибки своего неосознанного выбора – врачам, писателям, учителям, художникам, музыкантам, киношникам (не получилось высокопарно, но потому что кино - это сильно командный процесс), всем прочим, благодаря чьей работе наша жизнь становится лучше.
А любое Око силы с сакральных гор – это всегда обычный иван-чай.






Рейтинг работы: 2
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 71
© 04.11.2018 АльбиреоМКГ
Свидетельство о публикации: izba-2018-2405054

Метки: отношения, психология,
Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман











1