Школа.


                                                                                                         Чёрный день.

                                                                                            Вставай, страна огромная!
                                                                                            Вставай на смертный бой!
                                                                                            С учёбой – силой тёмною,
                                                                                           С проклятой «домашкОй»!
                                                                                                           В.А.Исаев.

Утро. Тёплая кроватка. Сладкий сон, в котором я бегаю по нашим улочкам с лучшим другом или же просто наслаждаюсь летом…. Тут звенит будильник, обрывающий мне всё удовольствие. Я подрываюсь и не могу понять, что происходит…. И тут понимаю, а точнее вспоминаю, какой сегодня день. Сегодня – первое сентября, сегодня – день знаний.
Господи, ну почему лето так быстро пролетело, ну зачем так жить, ведь ещё вчера ж было лето, это сладкое лето…
Радует одно – учёбы сегодня особо не будет…. И на том спасибо!
Иду завтракать. Мама уже на кухне, что-то стряпает.
- С первым сентября! – поздравляет она меня.
- Эх, мама, с этим не поздравляют, но всё равно спасибо! – спросонья отвечаю я.
- Это почему же?
- Ну, как? Это ж чёрный день.
- Ой, прекрати! Завтракай быстрее, нам ещё в школу идти.
Быстро завтракаю и иду умываться. Более-менее проснувшись, вспоминаю, что это возможность увидеть одноклассников, хоть и не со всеми так крепко дружу, но всё же….
И вот не успеваю оглянуться, как уже оказываюсь на линейке у своей родной школы.
Снова среди одноклассников и как обычно рядом с Тохой.
- Здорова, дружище! – встречает он меня, и мы по дружески обнимаемся.
- Что, как лето провёл? – спрашиваю я.
- Зашибись! В лагерь съездил, в деревне побывал, короче многое успел! А ты?
- Да в принципе, как обычно.
- Ну, что восьмой класс, повоюем?
- А как же!
- Кстати, будем отмечать сегодня?
- Ну, да, схроны на чёрный день у меня есть.
- Когда?
- Да, давай сразу после линейки.
- Давай. А где схрон-то?
- Ой, не удивляй меня, всё как обычно.
- Понял тебя.

Вскоре, мы уже входим в наш родной класс и, подарив цветы нашему классному руководителю Евгении Борисовне, рассаживаемся по местам.
Как сейчас помню, сидел я на «Камчатке» с Лерой Поповой, которая, кстати, мне нравилась.
Тихо, аккуратно дотрагиваюсь до неё локтём. Она улыбается своей очаровательной улыбкой.
После нашего общего, так сказать, собрания мы расходимся по домам. Тоха уже успел где-то затеряться, и я не могу его найти, аж зло берёт! Ко мне подходит Лерка.
- До дому проводишь? – своим милым голосом спрашивает она.
- А как же! – отвечаю я.
Мы движемся в сторону её дома по красивым осенним улицам, в которых, тем не менее, всё ещё чувствуется летнее тепло.
Попутно болтаем.
О чём? Да, в общем-то, ни о чём (ни о чём обычно говорят влюблённые).
До её дома мы дошли достаточно быстро.
- Надо будет как-нибудь повторить, - усмехнулся я.
- Может быть. Ну, ладно, пока! – ответила она.
- Пока!
Я отхожу примерно на шагов десять и чувствую на себе её взгляд. Оборачиваюсь. И действительно, она смотрела на меня.
- Знаешь, мне неуютно долго оставаться одной дома, - как-то стесняясь, сказала она. – Не составишь мне компанию?
- Составлю! – с радостью согласился я, и мы двинулись к ней в квартиру. Там мы от души посмеялись (у неё была здоровенная книга анекдотов), выпили чаю, в общем, настолько засиделись, что забыли совершенно обо всём.
Как только я вернулся домой, сразу раздался телефонный звонок, я тут же ответил:
- Слушаю!
- У меня только один вопрос – где ты был?! – спросил голос, это был Тоха.
- В гостях, - ответил я, вспомнив про то, что мы хотели сегодня «отмечать».
- У кого?
- У Леры.
- Променял друга на девчонку?
- О чём ты говоришь?
- Отмечал я сегодня без тебя.
- Это я уже понял.
- Так я не услышал ответа на свой вопрос!
- Нет.
- Что нет?!
Разговор уже начинал меня раздражать, и я ответил:
- Не менял я тебя! Всё! Пока!
Я бросил трубку.
Эх, первое сентября – чёрный и злачный день….

                                                                                                        Хождение по мукам.

                                                                               Горит в сердцах у нас бутылка с керосином.
                                                                               Идем мы в школу, чтобы двойки получать,
                                                                              Пылает вся тетрадь, залитая чернилом,
                                                                              И не пытайтесь нас наукам обучать!

Безусловно, школа – одна из стадий формирования личности, но в то же время это одна из самых мучительных стадий для непосредственно детей и их родителей. Хотя, сейчас по прошествии стольких лет я вспоминаю те годы с улыбкой.
А вообще хочется проанализировать, так сказать, каждый месяц учёбы, то есть что он из себя представляет.
Сентябрь – начало, пора, когда почти каждый бывалый и более-менее адекватный школьник ставит себе цель начать хорошо учиться. И действительно, ребята в эту пору начинают хорошо учиться, с первых же дней стараются получать хорошие оценки и именно из-за этого начинают расслабляться.
Октябрь – второй месяц учёбы, каникулы близко, учёба начинает понемногу падать, только самые стойкие выдерживают, основная же масса просто считает дни до каникул.
Ноябрь – скоро зима, и каникулы, увы, кончились. Некоторые пытаются вспомнить сентябрь и начинают яростно «атаковать» учёбу, но, к сожалению, эффект, как правило, не долгий. К тому же, по утрам становится тяжелее вставать, ибо за окном начинает позднее рассветать, а тьма всем своим видом как бы намекает, что надо ещё спать, да только снова поднимает нас с зарёй и уводит за собой в незримый бой наше чувство долга....
Декабрь – до Нового Года считанные дни, и все стараются исправлять свои плохие оценки, многие, исправив их, сразу заболевают, очень хорошая стратегия, кстати, Тоха ей иногда пользовался…
Январь – вот и прошёл Новый Год, и снова Брежнев возвестил о том, что впереди нас ждут новые рубежи. Новый Год – чистый лист для, пожалуй, каждого человека и все люди стараются начать с чистого листа, что, увы, не всегда получается, а жаль…
Февраль – весна уже близко, но все втянуты в суровый ритм учёбы, которая в этом месяце преподносит частые контрольные работы, да ещё и по тем предметам, которые в принципе-то не шибко и пригодятся…
Март – начинает теплеть, и деньки всё длинней и длинней. У кого-то начинается раннее весеннее обострение, как например, у нас в классе, помню, был один тип, который с наступлением марта становился до крайности злым, но зато начинал учиться на «отлично». Не знаю, право, с чем это связано, но всё же факт остаётся фактом….
Апрель – снега больше нет, и ученики чувствуют запах финала учебного года, который только-только выходит из-за высокого Эвереста учёбы, которая за эти восемь месяцев настолько надоела, что некоторые предметы уже намеренно перестаёшь учить, ибо понимаешь, что они бесполезны.
Май – считанные дни остались до финала. На улице уже летняя жара, а учёба всё идёт, и время как будто медленнее начинает течь. Ну, впрочем, оно и правильно, это ж закон подлости. И именно в этот месяц начинаются массовые побеги с урока, даже если ваш класс образцовый, как это было в моём случае…
Так и живём… непокаянные: дом, школа и время.… Это вечное и неумолимое время….

                                                                                                Книга жалоб и предложений.

                                                                                              …Из сотен тысяч дневников,
                                                                                                 За слёзы всех учеников,
                                                                                           За нашу школу мы – огонь! Огонь!

Лучше б урок этот не начинался, но, увы, время идёт очень быстро, когда это совсем не надо…
Началась геометрия, а я к уроку готов не был. Не то чтобы я не учил – нет, просто я эту треклятую теорему совершенно не понимал, хотя сейчас, оглядываясь на те годы, мне это кажется смешным.
И так, учитель медленно скользит глазами по журналу.
Всё вокруг, как будто превращается в замедленное кино. Тоха, по своему обыкновению, стал нервно сжимать кулак, Лера нервно читаеттеорему, хотя уже давно сказали закрыть учебники и тетради, Сашка Донцов нервно и вроде как незаметно перекрестился; короче все были на нервах, ибо Лидия Семёновна, наш учитель алгебры и геометрии, спрашивала независимо от оценок, но мы понимали, что первым делом она спросит «двоечников».
Вдруг раздался её металлический голос:
- К доске пойдё-ё-ёт…
Эх, как бы сейчас пригодилась шапка-невидимка. Ну, почему её не существует?! А Семёновна ещё и так противно тянет, у меня уже такое чувство, что я начинаю седеть. Стараюсь себя успокоить, ибо у меня, если мне память не изменяет, последняя оценка «четвёрка», следовательно, меня на вряд ли спросят, хотя кто её знает…
- Романенко!
Никита Романенко учился сравнительно не плохо, но я знал, что он не выучил, ибо у него в последнее время много тренировок по боксу.
И вот, Никита плетётся к доске. Кто-то сразу опускает глаза, кто-то незаметно его перекрещивает, а кто-то вздыхает с облегчением, мол, не меня. Что ж, как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти…
Никита вышел и стал ждать своей участи. Вопрос учителя не заставил себя долго ждать:
- Теорема Пифагора.
Он сделал вид, что вспоминает, хотя в действительности, он смотрел в класс в надежде, что ему хоть кто-то поможет, но, увы, никто не смог…
- Ты учил? – вздохнув, спросила Лидия Семёновна.
- Нет, - выдохнул Никита.
- Почему?
- Времени не было.
- Чем же ты это интересно занимался?
- Был на боксе.
- Ну, ты же понимаешь, что за твои спортивные достижения я тебе оценки не могу поставить.
- А зачем мне эта ваша теорема Пифагора?
- Не поняла.
- Зачем она мне нужна?
- Зачем она тебе нужна?! – вскипела Лидия Семёновна, и её лицо стало багровым. – Да как ты не понимаешь?! Математика пригодится тебе в жизни, а ты всё не хочешь это признавать! Садись! Два! Дневник на стол!
Ничего не попишешь – Никита человек прямой и всегда говорит все, что он думает. Однако, забегая вперёд скажу, что математика ему в жизни так и не пригодилась, ибо он в итоге стал мастером спорта международного класса, а затем и заслуженным тренером по боксу и по сей день тренирует молодёжь…
И вот, Никита кладёт свой дневник ей на стол, и она свои размашистым почерком ставит ему «двойку».
Вновь взгляд учителя бежит по журналу в поисках очередной жертвы.
И кого, вы думаете, вызвали? Меня!
Делать нечего, и я иду к доске и ожидаю вопроса.
- То же самое, - говорит Лидия Семёновна.
- Что? – отвечаю я, стараясь тянуть время.
- Теорема Пифагора.
Я молчу, не знаю что ответить. Лера что-то пытается мне показывать, но я её не понимаю, стою, как расстрела жду…
- Тоже не выучил? – спрашивает учитель.
- Да.
- Почему?
- Не понимаю.
- Что?
- Теорему.
- Почему?
- Ну, вот так.
- Что значит «вот так»? Или математика и тебе не нужна.
- Нужна.
- Так что же ты не выучил?
- Конкретно теорема Пифагора мне не нужна совершенно.
О, как я ошибался!
- Ну-ну. Дневник на стол! Два!
Кладу дневник на учительский стол, мысленно говоря: «На, подавись!» Возвращаюсь за парту, и Лера мне шепчет:
- Ты что?! Я ж тебе показывала!
- Думаешь, я хоть что-то понял?
Опросив ещё человек пять, и, не получив нормального ответа, Лидия Семёновна пришла в настоящую ярость и без всяких слов заставила нас писать самостоятельную работу по этой теореме. Ну, тут меня спасло то, что Лерка за это время уже успела выучить, поэтому я успешно списал.
Забирая в конце урока свой дневник, я прочитал в замечаниях: «Не учит урок! Совсем разленился! Просьба – убедить сына в нужности математики!»
Ну, Семёновна! Вопиющая наглость! Мало того, что наклеветала на меня, так ещё и просит что-то там! Эх….

                                                                                               Прямой репортаж с петлёй на шее.

                                                                                                     …А жизни мне остался миг,
                                                                                                     Молчу, как рыба весь в огне…
                                                                                                                 Н.В.Анисимов.

Пожалуй, самый бесполезный в школе предмет, если вы конечно не собираетесь стать врачом – биология. Не то чтобы она неинтересная, просто нудная.
Как назло биология была у нас первым уроком, да ещё и в понедельник. Как обычно, сижу на «Камчатке» и чувствую, как голова моя тяжёлым грузом опускается, что приходится её придерживать руками. Лера усердно делает вид, что слушает, но я-то вижу, что она медленно и верно засыпает. Ещё бы, на дворе январь, на улице темно, ещё и понедельник, а понедельник, как известно день тяжёлый.
Вдруг меня вызывают к доске. Я даже вопроса не услышал. А был ли он вообще?
Выхожу, стою, жду.
- Какой вклад в науку внёс Грегор Мендель? – спрашивает учитель.
Пытаюсь хоть что-то вспомнить. С первой парты пацаны мне пытаются что-то шептать. Слышу слово «наследственность».
- Теория о наследственности, - говорю я.
- В чём она заключалась?
«А мне какое дело?!» - мысленно спрашиваю её я.
Снова ребята с первой парты что-то шепчут мне. Из всего, что смог услышать выдаю:
- В каждом новом организме существуют определённые гены, ДНК, которые передаются по наследству каждому новому организму.
- Немного неточно. Ладно. Кем он был?
«Что, издеваешься?!» - в сердцах говорю я.
- Учёным, биологом, - экспромтом отвечаю я.
- А ещё?
«Откуда я знаю?!»
- Остальное не знаю, - честно признаюсь я, готовясь к «смерти».
- Ну, ладно. Садись, четыре.
Облегчённо вздыхаю и сажусь на «Камчатку». Сон как рукой сняло….

                                                                                          Не имей 100 рублей, а имей 100 друзей.

                                                                                               Сам погибай, а товарища выручай.
                                                                                                                   А.В.Суворов.

Умеют же учителя делать сюрпризы – по химии объявили внезапную контрольную.
Все сразу заголосили, мол, что это такое, но учителю хоть бы что.
Делать нечего, пришлось решать
Химию я знал не очень хорошо, хотя кого я обманываю – совсем плохо, между «тройкой» и «четвёркой».
Принялись мы, стало быть, писать. Прошло десять минут, а я только первое задание закончил – плохо. У кого бы списать, думаю. С Лерой, как назло, поссорился, что делать? Беру лист бумаги и, написав на нём наш «сигнал SOS», кидаю его Ксюше Сыроежкиной, которая была отличницей и, скорее всего уже сделала, как минимум, пол-листа. Получив моё послание, она с укором посмотрела на меня, но начала что-то строчить. Через, примерно, две минуты я уже переписывал, то, что она мне там написала.
И так, четыре задания из шести уже сделаны – хорошо!
Смотрю на последние два и ужасаюсь – это просто химический, так сказать, ад.
Снова беру лист бумаги и, написав на нём призыв о помощи, швыряю в Диму Иванцова. Он посмотрел на меня и показал дулю.
«Ух, гад!» - думаю я.
Передо мной сидит Полина, которая, вроде как, хорошо знает химию. Тыкаю её в спину и спрашиваю про задание. Она кивает и, достав откуда-то лист бумаги, что-то строчит там. Через пять минут даёт мне порешённое задание. Надо сказать, что почерк у неё достаточно скверный и его сложно разобрать.
Пытаюсь что-то понять. Ага! Вроде понял! Начинаю переписывать к себе, но вдруг понимаю, что такого быть не может. Значит у неё ошибка! Снова тыкаю её и говорю:
- У тебя здесь ошибка!
- Да как же? Где?
- Смотри, - показываю на решение.
- Нет там ошибки, просто ты не понял!
Пытается мне объяснить свой скверный почерк, но я всё равно не понимаю, в итоге нас замечает учитель и делает замечание.
Больше она ко мне не обернётся – это точно. Что делать? Заданий выполнено только на «тройку».
Лера с укором посмотрела на меня, вздохнула и протянула мне работу.
- Списывай быстрей, двоечник несчастный! – говорит она.
- Чего двоечник-то сразу? – спрашиваю я, начав списывать.
- Когда химию учить начнёшь?
- Ну, не понимаю я её, что ты от меня хочешь!
- Угу, я так и поняла.
- Тихо, тихо, следующая физика – самостоятельная будет, вот там и поглядим, что к чему.
Лера фыркнула.
- Надо же, подловил.
Я улыбаюсь.
- Мир?
- Мир.
- А из-за чего мы там поссорились?
- Я не помню.
- Я тоже.
Я переписал у Леры всё. Вроде как всё точно, правильно, но что удивительно, я получил – четыре, а она – пять….

                                                                                                           Бородинская Битва.

                                                                                                        Закипит тогда войною
                                                                                                        Богатырская игра,
                                                                                                        Строй на строй пойдет стеною
                                                                                                        И прокатится „УРА!"

Бой гремел вовсю. По всему периметру поля летали и падали снаряды.
Я стоял в укрытии, готовя новые снаряды для нашей артиллерии.
Откуда-то прибежал Тоха и, козырнув к пустой голове, взволнованно заговорил:
- Господин капитан, мы несём потери!
- Спокойно, поручик! Сейчас они понесут, - серьёзным тоном отвечаю я и делаю три выстрела по противнику. Кому-то, вроде, в голову прилетело.
Прибежал Санька и, тоже козырнув, доложил:
- Ваше Благородие, Вас вызывает полковник!
- Хорошо, господин ротмистр, прикрывайте меня, а то я не дойду до командного пункта, - отвечаю я и, пригнувшись, выбегаю из укрытия. Под градом снарядов добираюсь до КП, где за боем наблюдал наш полковник – Денис Набиулин.
Докладываю ему о прибытии.
Командир вглядывается в поле боя и вдруг резко пригибается, я следую его примеру. Над нами пролетает тяжёлый артснаряд, который разрывается в метре от нас.
- Что вы можете сказать, капитан? – спрашивает командир.
- А что, господин полковник, потери пока равны, но мы уже хуже держим оборону. Весь наш левый фланг почти без снарядов остался, много раненых, надо что-то делать! – отвечаю я.
- Ваши предложения?
- Думаю, Ваше Сиятельство, надо наступать.
- Как же?
- Сначала мой дивизион начнёт массированный обстрел, а потом мы совместно с инфантерией и кавалерией перейдём в наступление. Мы сломим их сопротивление, Ваше Благородие!
- Хорошо, капитан! Прикажите своим людям готовить как можно больше снарядов для обстрела, а сами идите к подполковнику от кавалерии Шульжину и предупредите его.
- Слушаюсь!
И вновь я, пригнувшись, побежал к кавалеристам.
Везде летали снаряды, было тяжко, и я отстреливался, как мог.
Наконец, я достиг кавалеристов, которые вели тяжёлый огневой бой. Я не мог найти подполковника и поэтому спросил у первого попавшегося солдата:
- Где господин подполковник?
- Его Сиятельство убито, снаряд в голову попал.
- Кто ж теперь за командира?
- Ротмистр Малахов.
- Где он?
- Там, - солдат указал мне на укрытие, к которому я тут же побежал. Ротмистр был ранен, врач перебинтовывал его голову.
- Господин ротмистр, приготовьтесь, нам скоро наступать! – предупредил его я.
Малахов посмотрел на меня печальными глазами, затем поднялся и хриплым голосом скомандовал:
- Кавалеристы, отставить огонь! Все в укрытия!
Затем он обратился ко мне.
- Спасибо, господин капитан! Мы выполним свой долг до конца!
Я вернулся на свою позицию, где Тоха меня известил, что полковник приказал начать обстрел противника.
Я скомандовал:
- Дивизион, цельсь!
Мои артиллеристы приготовились к бою. Я поднял руку, а затем, резко опустив её, крикнул:
- ПЛИ!
Мы начали артобстрел противника всеми снарядами, что только были.
Противник заметался по полю и попрятался по укрытиям.
Откуда-то появился наш полковник в сопровождении Малахова и майора от инфантерии Курцова.
- Капитан, - обратился командир ко мне, - прекращайте огонь.
- Бойцы, отставить! – скомандовал я, и обстрел прекратился.
Полковник вышел перед нами и громко крикнул:
- В атаку, Господа! За Россию-Матушку!
По полю разнеслось громогласное «УРА!» и все мы: артиллеристы, кавалеристы, пехотинцы устремились на врага, который собрав свои оставшиеся силы начал артобстрел.
Неслась стремительная рукопашная схватка вперемешку с обстрелом, прочими выстрелами ивзрывами.
Противник явно проигрывал, ибо стремительно сдавал позиции.
Бой выходил за рамки, скажем так, дозволенного, и кто знает, чем бы это кончилось.
Вдруг раздался металлический голос, который вернул нас в реальность:
- А ну прекратили!
Бой затих, все застыли на местах и стали осознавать, что находятся они не в поле, а в школьной раздевалке. Что снаряды – наши ботинки и шапки, и что смерти все условны, и что здесь появился директор школы, который смотрел на это своим злобным взглядом.
- Ишь чего устроили! – снова заговорил директор. – Быстро все вон отсюда!
Недавние солдаты и офицеры принялись разбирать «снаряды», каждый забирал своё и, одеваясь на ходу, спешил покинуть «поле брани».
Забегая вперёд скажу, что, несмотря на наше увлечения битвами из всего класса военным стал только я.… Ну, впрочем, это уже другая история….

                                                                                                         Никто не хотел умирать.

                                                                                              Сегодня не слышно биенья сердец -
                                                                                                      Оно для аллей и беседок.
                                                                                                               В.С.Высоцкий.

Начался очередной урок – химия, которая к тому же была последним уроком, более того у нас по ней обещала быть контрольная работа, к которой почти никто не подготовился.
До урока оставалось десять минут, а мы уже были в кабинете.
- Эх, как же уже надоела эта химия! – вздохнула Аня. – Кому она вообще нужна?!
- Полагаю никому, - поддержал её Пашка. – Всё равно урок последний, предлагаю сбежать.
- Поддерживаю, всё равно как минимум полкласса «двойки» получат, так хоть все вместе, а то и вообще ничего не получим, а только замечание влепят, - отозвался Денис.
- Кто за побег? – как бы подытоживая, спросил Пашка. Все единогласно кивнули. – Тогда выдвигаемся сейчас, всем коллективом.
Все собрали вещи и двинулись к выходу. Следует сказать, что у каждого из нас был какой-то ажиотаж и даже азарт к этому делу, ибо наш класс был образцовым и самым сильным в параллели, а тут – такое. Конечно об этом сразу же загудит вся школа. И конечно мы не могли до конца понять, чем нам это грозит.
Надо заметить, что кабинет наш находился на втором этаже центрального крыла школы, и его окна выходили на задний двор.
Окна были распахнуты и, так как я готовился в воздушно-десантные войска, то я без колебаний швырнул портфель в окно, и сам последовал за ним. Я точно рассчитал, что приземлюсь на мягкую траву, и у меня будет достаточно места, чтобы перекувыркнуться для смягчения удара. Так и вышло – я приземлился на траву и перекувыркнулся, но видимо я немного неудачно приземлился, ибо ноги потом болели.
Почти весь класс сразу же выглянул в окно с «квадратными» глазами. Тут же они ринулись к чёрному выходу, который выходил на задний двор и всегда был открыт.
- Ну, ничего себе! – заголосили ребята, подбегая ко мне.
- Вот это да!
- Наш пацан, сразу видно!
- Десант отработал!

Мы вышли за ворота школы, но мы не знали что делать. По домам идти нельзя, ибо сразу сё станет понятно. По улицам тоже шататься нельзя – много людей, они могут заподозрить. Что делать?
Ответ нашёлся сам собой – нашему взору предстала «Лакомка», куда мы и завалились всей толпой.
У кассирши, почему-то, вопросов не возникло, и мы сразу же взяли что-то поесть.
Так мы там и просидели всё время урока, а потом разошлись по домам.
Безусловно, от «смерти» нас ничего не уберегло, но она была не такой страшной, как если бы мы получили «двойки».
Но, следует сказать, что школа потом об этом гудела ещё недели три. Чего мы только за это время не пережили – и разговор с директором, и с завучем и всё на свете.
Однако самое обидное для нас было, то, что контрольной мы не избежали. И хоть на этот раз мы были уже лучше готовы, но наш побег был, можно сказать, бессмысленным, ибо это была лишь отсрочка неизбежного. Хотя, почему бессмысленно? Безусловно, смысл у этого побега был, ибо иначе большая часть класса получила бы «двойки», а так все в основном «тройки» получили, да и к тому же – это была одна из наших лучших операций, если можно так выразится, ибо, когда мы непосредственно сбегали, нас никто не заметил, даже с учётом моей десантной подготовки….

                                                                                                              Сундук с золотом.

                                                                                    Все, что видим мы, видимость только одна.
                                                                                         Далеко от поверхности моря до дна.
                                                                                     Полагай несущественным явное в мире, 
                                                                                      Ибо тайная сущность вещей не видна.
                                                                                                                   О.Хайам.

Как-то так получилось, что наш учитель физики заболел, и его заменяла другая учительница и соответственно в другом кабинете. Что-то в нас ей не понравилось, и решила она устроить диктант по формулам. Естественно по закону подлости все сразу позабывали все формулы, какие только мы учили, хотя в нашем классе ни у кого с физикой в принципе проблем не было.
Ну, делать нечего – принялись писать. Кто-то пытался незаметно открыть конспект, кто-то лез в учебник, но учительница была зоркой и все эти попытки она сразу замечала.
До конца диктанта, между тем, оставалось пять минут, а я пока вспомнил только одну формулу из семи заданных.
Как-то так вышло, что я случайно заглянул под парту и там… это был видимо подарок мне с Небес…. Все формулы были написаны там, причём как я заметил на оба варианта работы. Я сразу же растолкал Леру и говорю:
- Глянь под парту!
Она недоверчиво полезла под неё и с удивлением вылезла оттуда:
- Это ты написал?
- Нет.
- Надо ж пользоваться, раз такое дело!
Лера сразу принялась списывать, только я хотел последовать её примеру, как Денис, сидевший на «Камчатке» среднего ряда, поинтересовался, что там у меня такое.
- Сундук с золотом тут! – говорю я. – Все формулы!
- Опа! А можешь продиктовать!
Я продиктовал. Уже собрался сам переписывать, как ко мне поступил «запрос» с парты передо мной.
Господи, ну почему я такой добрый…?!
Конечно же, я и им продиктовал их формулы.
До конца диктанта оставалась одна минута, а я продиктовал формулы уже четырём партам с разных рядов.
Уже сам начал переписывать, когда учительница сказала сдавать работу. Я начал быстрее переписывать, но… не успел…. Работу у меня забрали….
Так и сдал я её… с четырьмя из семи написанными формулами, это была «тройка», когда же я по физике был твёрдый «хорошист».
И помогай после этого людям.… Хотя, надо признать, что ценой своей оценки я спас многих от «двоек», но с другой стороны – мне-то, что от этого? Ничего! Разве что осознание того, что я, можно сказать, спас своих одноклассников.
С другой стороны, нужно понимать, что всегда лучше, когда большая часть людей выживает. В этом случае я-то – один, а их – девять….

                                                                                                  Что несёт нам день грядущий…

                                                                                  В день завтрашний нельзя сегодня заглянуть,
                                                                                 Одна лишь мысль о нем стесняет мукой грудь.
                                                                                 Кто знает, много ль дней тебе прожить осталось?
                                                                                 Не трать их попусту, благоразумен будь.
                                                                                                                 О.Хайам.

Наш учитель физики был, пожалуй, лучшим учителем во всей школе, ибо он был, прежде всего, понимающим. Самое главное и лучшее качество в нём – это то, что всегда давал второй шанс и ценил в людях совесть и честность.
Задали нам однажды сложную задачу на дом, мол, завтра кого-нибудь да вызовет, чтобы решить у доски. Сама по себе задача была не то чтобы сложной, скорее мудрёной. Я решил особо, что называется, не парится насчёт этой задачи и просто подогнал под ответ, хотя я понимал, что такого решения не может быть в принципе, но я так же понимал, а точнее был уверен, что меня не вызовут завтра, ибо последнюю самостоятельную работу я, вроде как, написал на пять.
Я ужасно просчитался…!
Мы пришли на урок, и он как обычно начал бегать глазами по журналу. Некоторые сразу же задрожали, другие стали всячески прятаться от его взора. Я же сидел спокойный, как удав, даже глаза закрыл, как вдруг… он назвал мою фамилию…. Такого я, конечно, никак не ожидал, но пойти пришлось. Я вышел и стал переписывать своё не правильное решение из тетради…
Уже на третьей строчке он меня остановил и прямо спросил:
- Решал задачу?
Я знал, что он уважал в человеке совесть и честность, поэтому так же прямо ответил:
- Нет.
- А что тогда?
Я вздохнул:
- Под ответ подогнал…
- Понятно.
Он взял карандаш.
- За то, что у тебя есть совесть, я даю тебе второй шанс, поэтому пока ставлю тебе в журнале точку, завтра приходишь ко мне после уроков и решаешь эту задачу, ясно?
Я кивнул и сел на место.
Весь оставшийся день я ходил сам не свой, ибо понимал, что мне надо пересдать эту задачу, но как, если я не знаю, как она решается?

После уроков я пошёл к Тохе домой, чтобы он объяснил мне решение. Надо сказать, что он сам-то её тоже не решил.
Мы просидели над этой задачей два часа. За эти два часа было всё – и новые научные теории, и крепкое словцо, и предложение просто списать у кого-то, но я стоял на своём – задачу надо понять, и мы через «кровь, пот и слёзы» её решили и поняли….
Остальные уроки я кое-как сделал, но я был теперь точно уверен, что я смогу пересдать.
Вдруг меня стали преследовать сомнения: а вдруг я не правильно решил, а вдруг он заболел, а вдруг ещё что. Я пытался продумать свой завтрашний день в голове, пытался представить, продумать все возможные варианты развития событий, но к однозначному выводу я не пришёл.
Ночью поспать мне особо не удалось, я был в этих раздумьях.
Что удивительно, в школу я пришёл очень бодрым, хотя определённое волнение чувствовалось.
Я еле-еле дождался конца урока, и когда прозвенел звонок с последнего урока, я ринулся к кабинету физики.
Учитель уже ждал меня.
- О, ты пришёл! – встретил он меня. – Что ж, можешь приступать, доска твоя.
Я принялся писать задачу и только на середине решения заметил, что не достал тетрадь и пишу всё по памяти. Так и решил её по памяти.
- Всё! – выдыхаю я. – Решено!
Учитель подходит к доске, осматривает решение, перепроверяет и с удовлетворением говорит:
- Отличная работа! Долго решал её вчера?
- Два часа.
- Зато видишь, как ты её прочувствовал. Молодец, ставлю пять! Можешь быть свободен…

Надо заметить, что впредь я такого больше не допускал.… Один раз прочувствовал – хватило….

                                                                                                            Убойный отдел.

                                                                                              Не зли других и сам не злись,
                                                                                              Мы гости в этом бренном мире.
                                                                                              И, если что не так — смирись!
                                                                                              Будь, поумней и улыбнись.
                                                                                                                О.Хайам.

Директор школы был суровый, но справедливый мужик. Как сейчас помню, звали его - Евгений Смоляк. Это был высокий, сильный мужчина, лет пятидесяти, участник Великой Отечественной войны и, надо сказать, что командиром полка он стал прямо на войне. По крайней мере, на сколько, я помню, он прошёл всю войну, начал её младшим лейтенантом, а уже к сорок пятому году стал полковником.
Учеников к нему вызывали редко, а если и вызывали, то дело обычно заканчивалось, либо очень строгим наказанием, либо отчислением.
Как-то раз и меня к нему вызвали, за то, что я, подравшись с одним парнем из параллельного класса, набил ему «фингал».
Я не знал, что будет, но одно я точно понимал – я иду на «расстрел», ибо ходили легенды, что Смоляк может уничтожить человека одним только взглядом.
Я постучался в дверь его кабинета и, заглянув в кабинет, спросил:
- Разрешите войти?
- Входи, - сурово ответил он.
Впервые я вошёл в этот кабинет. На полу был красивый красный ковёр, по-моему, откуда-то из Молдавии. У правой стены стоял массивный шкаф, набитый книгами, а над столом директора была маленькая полочка, на которой стояла восковая фигурка филина.

- Что скажешь? – спросил Смоляк.
- А что рассказывать? Переборщил я немного, согласен, но и вы поймите меня, просто так я бы не стал бы бить человека, - ответил я, решив разговаривать с ним, как с военным человеком.
- А откуда мне знать? Может он тебе просто внешне не нравился, и ты решил его «разукрасить»?
- Нет, такого не было.
- А что было?
Я рассказал ему о причине драки. Смоляк усмехнулся и снова заговорил:
- Справедливо, не спорю. Но он мне рассказывал другую версию событий. Кому мне верить?
- Кому считаете нужным.
- А допустим, я настолько не доверчивый, что не верю никому. Что тогда?
- Не знаю.
- Понимаешь, какое дело, всегда и везде больше будут верить пострадавшему, запомни это на всю жизнь.
Я понял, к чему он клонит и, не выдержав, почти закричал:
- Знаете, а отчисляйте меня! Хоть с волчьим билетом! Толку от этого всё равно никакого не будет, но я-то буду знать, что прав я!
Смоляк встал со стула и заговорил уже командным голосом, каким он вероятнее всего разговаривал последний раз только на войне:
- А вот и отчислю! А дальше что? Скажи мне, дальше-то что?! Никуда тебя не возьмут, так и умрёшь ты со своей правдой, а всё без толку!
Я чувствовал, что еле сдерживаю слёзы, но я глубоко вдохнул и ответил:
- Да делайте, что хотите!
Смоляк грохнулся на стул, бросил на стол лист бумаги и почти гаркнул:
- На! Пиши на отчисление!
- Ну и напишу!
Я всё написал прямо у него на столе и вышел из кабинета. На остальные уроки я не пошёл, сразу двинулся домой, там сказал, что заболел, к счастью вид у меня был самый, что не наесть лучший для этого.
На следующий день я в школу не пошёл, но и родителям пока не стал говорить об отчислении.
После уроков мне сразу позвонил Тоха:
- Чего случилось-то вчера? Тут почти вся параллель гудит о том, что вы со Смоляком вчера стояли, орали друг на друга.
Я разозлился и, едва сдерживая мат, ответил:
- Не твоё дело!
Я бросил трубку и, сам того не понимая, заплакал…. Я плакал, как ребёнок. Не от того, что меня отчислили – нет, просто мне было стыдно, невероятно стыдно и горько.
И где эта ваша проклятая справедливость?!
Через час мне позвонила наш классный руководитель.
- Почему тебя не было сегодня?
- А вы не знаете?
- Ну, слышала про разговор со Смоляком, но ничего конкретного мне не сказали.
- Так вот я вам говорю – я в вашей школе больше не учусь.
- Как так?
- А вот так! Меня отчислили!
- Ой, да погоди ты, не верю. Сейчас пойду к Смоляку….
Только я хотел, сказать, что это бесполезно, но она бросила трубку.
Через полчаса снова позвонила Евгения Борисовна и сказала:
- Что ты там себе навыдумывал? Не отчислили тебя.
- Что? – удивился я.
- Да он у меня на глазах сжёг твою вчерашнюю писанину. Сказал, что уже разобрался во всём, поэтому завтра приходи в школу и первым делом к нему.

На следующий день я, как положено, пришёл в школу и направился к Смоляку.
- Заходи, заходи, - встретил он меня. Голос его был значительно мягче. – Я разобрался во всех обстоятельствах этого дела и сделал свои выводы.
- Какие? – поинтересовался я.
- Фактически вы виноваты оба, ты – потому что набил ему морду, а он – сам знаешь почему. Но. Я вчера вызвал к себе свидетелей этой драки и все они подтвердили, что ты его за дело побил. Поэтому мы с тобой сейчас сделаем так – наказать тебя по-хорошему надо, но я этого делать не буду, ибо это твой первый серьёзный залёт, и дай Бог, чтоб последний, иначе в следующий раз тебе несдобровать. Драку мы эту подомнём под случайность, а если этот парень захочет пойти дальше, то я тебе даю слово офицера – я тебя прикрою. Теперь насчёт вчерашнего разговора – погорячились мы с тобой, ты уж меня – старика извини, нервы сдали, но и ты тоже жару дал, это не хорошо, сам понимаешь, но я по твоему лицу вижу – парень ты хороший, хоть и ленишься иногда, нет?
- Верно.
- Вот видишь. Ладно, поговорили! Иди, учись. Будь здоров, желаю удачи!
Он пожал мне руку и разрешил идти.
Дойдя до двери, я остановился и обернулся со словами:
- Евгений Александрович…
- А?
- И вы меня извините. Глупо получилось…
- Да ладно…. У тебя таких ситуаций ещё много в жизни будет, просто нужно быть всегда спокойным и готовым к ним. Всё, иди! Удачи!

Я пришёл в класс, где меня встретили почти как героя, ибо я был единственным, кто избежал наказания от Смоляка.

Евгения Смоляка уже давно нет в живых, но я всё ещё ему благодарен… Отличный мужик был….

                                                                                                                   Семейка Адамс.

                                                                                             …Ведь в протяженьи стольких лет,
                                                                                                     Меня спасает дружбы свет,
                                                                                            Всего на свете мне друзья мои дороже…
                                                                                                                  Н.В.Анисимов.

Не сказать, что у нас был очень дружный класс, но в принципе, мы были достаточно хорошим коллективом и всегда старались помогать друг другу, именно поэтому мы, наверное, и были образцовым классом по учёбе.
Конечно, я дружил не со всеми, ибо класс у нас представлял собой, по сути, некий клуб по интересам, который становился монолитным, когда назревала, скажем, так, какая-либо опасность.
Нас было двадцать человек. Кого-то, может быть, забыл, про кого-то мне не хочется писать из-за определённых обстоятельств…. Однако хочется отметить некоторых их них, которые были и остаются моими преданными друзьями.
Я долго думал с кого бы начать, ибо вариантов было достаточно, но в итоге пришёл к однозначному выводу, что лучше начать с Тохи, а точнее с Антона Головнина. Это был отличный парень, у которого усы с бородой стали расти уже в классе седьмом. Он был мне, можно сказать, больше чем родня, мы постоянно держались вместе и многие приключения пережили вместе, всегда старались помогать друг другу, а это было достаточно сложно, ибо я, как известно, сидел на «Камчатке», а он на первой парте. Тоха блестяще разбирался в точных науках, отлично рисовал и был хорошо эрудирован, ибо в день прочитывал по сотне страниц какой-нибудь книги. Впоследствии он стал блестящим физиком-ядерщиком. Мы и сейчас с ним в очень хороших отношениях, хоть и живёт он в Коломне, и видимся мы редко….
Вторым, я, пожалуй, поставлю Вовку Чеснокова, который был отличником. Вот это тот самый человек, про которого можно с гордостью сказать – личность разносторонняя с высокой степенью образованности. Вовка был невероятно умным и талантливым во многих сферах, никогда ни на кого не повышал голоса, всегда был чрезвычайно вежливым и остался таким. После школы, как говорят, у него сложилась отличная карьера адвоката. Виделись мы с ним последний раз на выпускном, ибо живёт он в Минске….
Далее следует сказать про Никиту Романенко. Вот, пожалуй, один из немногих людей, с которым всегда можно разговаривать напрямую и просто, ибо он сам такой. Учёба у него шла не плохо, но лучше всего шёл спорт, а он был боксёром. Однако следует отметить, что был он чрезвычайно спокойным человеком, хотя порой мог так рявкнуть, что чуть ли ни стёкла на окнах не вылетали, и порой не без крепкого словца, но это было ему даже в плюс, ибо это идеально соответствовало его «образу». После окончания школы он стал заслуженным тренером по боксу и по ныне тренирует питерскую молодёжь….
Напоследок, я решил оставить Леру Попову, мою вечную соседку по парте. Никто из нас двоих не мог однозначно сказать, как мы друг к другу относимся, ибо с одной стороны мы нравились друг другу, а с другой стороны между нами была какая-то, своего рода, невидимая стена, которая в прочем, не мешала нам свободно общаться. Лера была очень красивой, как сейчас помню, что только одним своим взглядом она могла очаровать почти любого человека. Она была отличницей, хотя её самым сильным местом были иностранные языки, история и литература. Может поэтому она и пошла в МГИМО. Далее же мне про её судьбу ничего не известно. Знаю только, что она работала где-то во Франции… и исчезла…. Может, она там и живёт, может она сейчас под крышей управления «С»… Кто знает?
Конечно, я про многих не написал, у каждого из одноклассников судьба сложилась по-разному, все стали людьми разных профессий. Кто-то погиб, кто-то спился, кто-то просто прячется от всех, а кто-то наоборот поддерживает связь со всеми, всё по-разному….
А что касаемо меня, то…. А впрочем, это уже совсем другая история….

                                                                                                                         «Дрессировщик».

                                                                                          Свою слепить бы жизнь из самых умных дел
                                                                                           Там не додумался, тут вовсе не сумел.
                                                                                            Но Время — вот у нас учитель расторопный!
                                                                                            Как подзатыльник даст, ты малость поумнел.
                                                                                                                             О.Хайам.

Некоторые люди говорят, что самая важная профессия – врач. Безусловно, профессия святая и нужная, но ведь врачами не рождаются, ими становятся. Значит, их кто-то учит, а значит самая важная профессия – учитель. Нет, я не спорю, что остальные профессии не нужны, ибо, как говорится, все профессии важны, все профессии нужны. Однако сейчас хочется особенно отметить учителей.
За десять лет школы я пережил многих учителей. Кого-то забыл, многих уже нет в живых. Сейчас, хочется рассказать о тех, кого я вспоминаю с особым теплом.
Конечно же, я начну с нашего классного руководителя, которая так же вела у нас русский язык и литературу – Евгении Борисовны. Первое, что хочется сказать об этой замечательной женщине, что это добрейшей души человек. Голос она на нас повышала крайне редко, всегда защищала нас, стояла за нас горой, как впрочем, и мы за неё. Больше всего я ей, конечно же, благодарен за ту любовь к родному языку и к родной литературе, что она нам прививала.
Лидия Семёновна – наш учитель алгебры, геометрии имела не очень хорошую репутацию среди учеников, ибо она была очень требовательной, хотя следует признать, что спустя годы после окончания школы многие из нас её благодарили, так как именно из-за этой требовательности многие стали теми, кем хотели, а у многих из нас математика была неотъемлемой частью профессии.
Наш учитель физики – Роман Анатольевич, был, пожалуй, лучшим учителем во всей школе, ибо он был, прежде всего, понимающим. Самое главное и лучшее качество в нём – это то, что всегда давал второй шанс и ценил в людях совесть и честность. Все ученики его уважали и всегда ходили на его уроки с удовольствием. Даже если человек не выполнил домашнее задание по каким-то причинам, то он знал, что если он честно скажет причину, то хотя бы сегодня уцелеет, но к завтрему надо было уже выучить.
И конечно, грехом будет не упомянуть нашего учителя в начальных классах – Валентину Михайловну. Это был добрейшей души человек, хотя и строгий порой. Она встретила нас теми, кем нас успели до школы воспитать родители и с ней мы шли до средней школы. Безусловно, это было не так просто, ибо мы иногда не понимали друг друга, но это были одни из лучших времён в школе и всегда, когда мы встречали её в школьных коридорах, то всегда здоровались и расспрашивали про новых её учеников. После окончания школы мы всегда старались её навещать, даже после того, как она ушла на пенсию.
Конечно, были и учителя, которых ученики недолюбливали, но это скорее либо из-за их же характера, либо из-за предмета, который они вели, либо из-за того что они нас не понимали. Хотя, так или иначе, следует отметить, что в школу мы ходили без ненависти, ибо мы понимали, что эти знания нам так или иначе нужны, чтобы элементарно школу закончить, а это было целью каждого из нас….

                                                                                                                       «Ракетная атака».

                                                                                                                    Зачем люди падают?
                                                                                                   Чтобы научиться и потом подниматься…

Пожалуй, то чего боятся практически все школьники – родительское собрание, ибо если ты, приходя из школы, ещё можешь что-то умолчать, то там все карты кладутся на стол перед родителями, а, к сожалению чаще всего там оказываются отнюдь не «Тузы».
И вот, однажды занимался я своими делами, уроков не задали, и всё бы казалось хорошо, как вдруг я вспомнил, что сегодня родительское собрание, и на него отправилась моя мама. Это конец! Хотя, нет, надежда ещё есть. Я начал припоминать все свои грешки за последний месяц, и список накопился приличный, хотя, возможно про многие из них никто не знал, но всё же…
Чтобы как-то разрядить обстановку я решил позвонить Тохе.
- Слушаю! – ответил он.
- Здорова! – сказал я.
- О, привет! Только хотел тебе звонить.
- Помянешь чёрта он и появится.
- Тоже мама на собрании?
- Ага.
- Конец нам, хоть из города беги.
- А смысл?
- Ну, меня-то точно убьют.
- Что у тебя там?
- Ну как? Я кнопку на стул химичке подложил и меня кто-то сдал, доску на русском салом намазал, а вчера я так и вообще прогулял все уроки.
- То-то я думаю, тебя вчера не было.
- А у тебя что?
- Я из окон много выпрыгивал. А ещё, когда я записку тебе швырял, а попал в историчку.
- А, помню, было дело! Ну, у тебя не так серьёзно как у меня.
- Поверь мне, я тоже живым завтра не приду.
- Если вообще придёшь….
- Ага.

Вскоре, я услышал звук ключа во входной двери. Мама пришла. Мои глаза заметались по квартире в поисках места, где можно было бы быстро спрятаться, но поздно – дверь открылась и показалась мама. Она смотрела своим холодным взглядом и, сняв своё пальто, заговорила:
- Что расскажешь?
- Ничего, - растерялся я.
- Значит, рассказывать буду я. Пошли в комнату.
Мы пошли в мою комнату, и она села на мою кровать, я же встал, опершись на стену.
- Была я сегодня на родительском собрании. Что я могу сказать? Ситуация не из лучших. Евгения Борисовна жаловалась, что ты прыгаешь из окна, даже со второго этажа. Твои оправдания?
- Ну… - замялся я. Я не мог ничего адекватного придумать и сказал прямо. – Я готовлюсь в десант.
- Что я тебе говорила насчёт этого? Я тебе запретила эту твою… «высотную подготовку». Готовься как-нибудь по-другому. К тому же, я не одобряю твоё стремление в десант.
- Это мой выбор.
- Ну, да ладно. Это ещё мелочи. Как ты объяснишь то, что ты швырнул бумажку в учителя истории?
- Случайно вышло.
- Подробнее, пожалуйста.
- Ну как? Я написал послание к Тохе и хотел кинуть ему на парту, но попал в неё.
- Неужто сообщение твоё было столь важным?
- Да.
- И что же в нём было?
- Не скажу.
- Почему?
Я молчал.
- Молчишь, значит, – усмехнулась мама. – Ну, хорошо, опустим это. Едем дальше. На тебя жаловалась учительница биологии, что ты улыбаешься на её уроках. Что скажешь?
- Ну, так, извините меня, если это последний урок, а я на прошлом уроке ещё и пять получил, конечно, у меня хорошее настроение.
- Я же тебе с первого класса твержу, что на уроках надо быть сосредоточенным и серьёзным. Знания надо внимать! То, что ты «пятёрку» получил, это хорошо. По какому, кстати, предмету?
- По химии!
- М-м-м! Это отличная новость, а то у тебя там, как обычно между «тройкой» и«четвёркой». Хоть что-то радует.
- Вот видишь…
Только я хотел начать перечислять свои достижения, но мама прервала меня своим холодным взглядом.
- А теперь самое главное.
Голос мамы стал ниже, и она начала говорить отрывисто:
- Как вы посмели сбежать с урока?
- Не знаю.
- Ах, не знаешь?! А я знаю! Стадное чувство, вот что это было! Ты поддался на провокацию класса и пошёл вместе с ними, а надо было быть умнее, надо было остаться!
- Тогда бы меня перестали бы уважать одноклассники.
- И что? Главное – учёба! И дай, угадаю, чтобы произвести впечатление на одноклассничков ты сиганул из окна, верно?
Я промолчал.
- В общем, всё с тобой понятно, не будет из тебя толку. Учиться надо, а не из окон прыгать да уроки прогуливать!

Примерно через час с работы пришёл отец. Мама начала рассказывать про свой день. Я надеялся, что про собрание она не расскажет, но нет,… Она дошла и до него…
- Учится он не плохо, но поведение ужасное! – начала она.
- Что там такое? – спросил папа.
- Прыгает из окон, кидается в учителей, улыбается на уроках и вместе с классом бегает с уроков.
- Ну, не думаю, что с выводами следует торопиться. Прыжки из окон, конечно плохо, но у него хотя бы есть цель – служить в десантных войсках и хотя бы за это его можно уважать.
- А остальное?
- С остальным я разберусь.
Отец пришёл ко мне в комнату и присел рядом со мной.
- Что скажешь? – спросил он своим мягким голосом.
- Ну, ты же всё слышал.
- А я хочу до конца разобраться в ситуации.
Я рассказал всё то же самое, что и маме.
- Всё выглядит логично, но это не оправдание для учителей – для них ты теперь упал и нужно снова подниматься через улучшение своей учёбы. Старайся, я в тебя верю.

Папа, спасибо тебе большое за твою рассудительность и веру в меня.

После этих разговоров я решил незамедлительно улучшить учёбу. На следующий день мы с Тохой встретились на школьном пороге.
- Ну как? – вместо приветствия спросил он.
- Живой, а ты?
- Помяло, но жив.
- Ругали?
- Не очень, так, лёгкий разнос, хотя я думал, что уже всё.
- Да, я тоже.
- А всё-таки хорошо, что родители нас понимают.
- И не говори….

                                                                                                                Не финал.
 
                                                                                  ...Жизнь такова, какой ты её сам сделаешь…
                                                                                                                 П.Фишер.

Школа уже давно осталась позади. За это время произошло много событий, многое изменилось во мне. Я уже не тот, кем был, но и не тот, кем хотел стать. Но всю жизнь в сердце несу воспоминания о школе, учителях и одноклассниках. Вернуть бы те годы, но время идёт и следует смотреть вперёд, хотя назад оглянуться порой стоит, ибо, когда анализируешь прошлое, открываются многие детали и многие решения каких-либо проблем.
Конечно, не все воспоминания о школе у меня положительные, но зачем говорить о плохом, когда есть много хорошего и, причём это хорошее преобладает.
Моя школа стоит на том же месте, как и много лет назад, но всё же она уже не та. Внутри она сильно изменилась, оснащена по последнему слову техники, которая развивается стремительно. Нет уже тех учителей, что учили нас в те годы. Многие умерли, многие ушли на пенсию, и им на смену пришли другие учителя, полагаю не менее достойные.
Так что же сталось с учителями? Я знаю не про всех. Знаю только, что Евгения Борисовна давно ушла на пенсию, Валентина Михайловна сейчас живёт где-то в Москве, Роман Анатольевич умер.
Умер и директор школы – Евгений Смоляк, он не пережил того, что творилось со страной, за которую стоял стеною в Героические годы.
Но жизнь на этом не кончается, она стремительно рвётся вперёд. А жизнь, это, как известно – школа, длина которой у каждого разная. Кто-то живёт как мак – быстро, но ярко, кто-то как черепаха – долго и мудро, в любом случае всякая жизнь священна, а, следовательно, и школа священна.
Конечно, некоторые люди могут со мной поспорить и будут, между прочим, по-своему правы. В таком случае, зачем вообще задаваться такими вопросами?
Я же глубоко убеждён, что такие вопросы задавать себе надо постоянно. И отвечать на них следует максимально честно. Что проку лукавит перед собой? Принято считать, что дороже всего для человека сама жизнь. Не будем оспаривать это суждение, но полагаю, смысл суждения в том, чтобы эта жизнь была, прежде всего, достойной.
Вот почему представляется исключительно важной, насущно необходимой активная, творческая, вдумчивая работа всех людей, на любом поприще, будь то учёба или прочий труд.
Именно поэтому нужно сохранить старые, а к ним прибавить новые качественные методы обучения, чтобы воспитать достойную смену нашему и грядущим поколениям. Это, пожалуй, одна из важнейших задач для сегодняшних учителей. Задача, в которой нельзя жалеть ни сил, ни времени.
Да и может ли быть иначе? Безусловно, и на этот вопрос найдутся отрицательные ответы, ибо в настоящее время любовь и, так сказать, уважение к школе упали, но не нужно забывать, что современная школа уже имеет достойных выпускников, которые сейчас служат и работают на разных поприщах Родине и миру.
С них-то и надо брать пример.
А жизнь летит, как пуля у виска, а значит надобно идти всегда вперёд, а значит это… далеко не финал….





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 18
© 03.11.2018 Борис Очалов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2404586

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1