Рай. Песнь вторая


Вы, севшие в бессонный лунный ялик,
Чтобы идти в фарватере моём,
Вслед за огромным солнцем-кораблём,
Идите спать и дальше, как и спали,
Идите спать на берег – там, где твёрдо,
Зане, коль не угонитесь за мной,
Потонете одни, и волны-орды
Покатятся у вас над головой.
Поберегитесь точки невозврата.
В сём океане не было людей.
Ветра живут дыханием уст Паллады;
Снопы аполлонических лучей
Спрямляют путь и делают известным;
И девять муз в ночные небеса,
Все девять в направлении Ковша,
Уставили персты, чтоб зрел я, перстный.
Лишь вы, кому упало от небес
В грудь воздуха, которым надышался
Вполне лишь тот, кто умер и воскрес,
Вы можете за мной хоть правым галсом,
Хоть левым – в море соль везде одна;
Вы ахнете сильней, чем пришлось ахать
Добытчикам колхидского руна,
Когда Ясон, их капитан, стал пахарь.
Души неотчуждаемая жажда
Гнала нас к звёздам, в Божий запредел,
Со скоростью такой, что вспомнить страшно.
Мадонна – ввысь, а я в неё глядел;
И как стрела, вонзившаяся в цель,
К цели летящая, и тетиве разлуку
Пропевшая, глядящая в цель с лука,
Я вдруг опомнился, себя обрёл
Средь места дивного, глядел на диво,
И Беатриче, знающая всё,
Блаженна столько же, сколь и красива,
Проникла меня взглядом, как дитё,
Рекла: "Благодаренье Богу, мы
Достигли первой в царстве сём звезды".
Такое чувство, будто вглубь бассейна
С жемчужной, чистой, солнечной водой
Меня вдруг окунули с головой.
В утробу сей жемчужины посеян,
Я пребывал в ней не одной душой,
А всею плотью: это ли не чудо?
Но и оно – речная отмель, брод
Пред чудом единенья двух природ
В том, на кого донёс подлец Иуда:
Сам океан здесь дышит и живёт.
Я рёк: "Мадонна, я не постигаю,
Кто с лика лунного убрал все пятна?
Кто Каина, что бродит неприкаян
С вязанкой хвороста, стёр комом ватным?".
Она лучась улыбкой: "Суета
Телесных чувств твой разум помутила;
Взыграла память, требуя кнута.
Смирим же своенравную кобылу
Ударом правды: здесь луна не та,
Такой луны с земли ты не увидишь.
Она здесь девственна, на ней фата.
Как-будто мраморный кусок взял Фидий
И высек из него сию Селену,
Но не в прожилках каменных, а в венах
Её живая плоть – как девы стан,
А не как скатерть после чаепитий.
Луна дана здесь до грехопаденья.
Она без маски, без коросты сумм,
Имеющих в подлунном имя "ум",
Дающих как итог лишь отраженье.
А здесь она сама исходит жаром,
Сама лучится в мир: так ледостав
Ломаем изнутри весёлой сварой
Вод, чующих весну, иль вот – представь:
Над рощей одинокой, над полями,
Над озером, до чьей зеркальной глади
Едва дотрагивается ветерок,
Над чередой таинственных холмов,
Над шёлком свитых из теней тенёт –
Над всей этой ночной фата-морганой
Плывёт луна. На небе облаков –
Ни одного. Истаивая светом,
За горизонт скрывается луна.
Природа погружается во мрак,
Мир делается затаённей.
Сокрытый от себя, он как ребёнок,
Введённый в тёмный и сырой чулан
И в нём оставленный для наказанья: кроха
Стоит не дышит – он ещё пока
Не осознал, не понял, что испуган.
Планету мрак поставил в чёрный угол –
Язычества забытый истукан.
«А вдруг оно возьмёт да не взойдёт,
Святое Солнце?», – так себя пытает
Святая автономия земли.
И жаром наливаются вулканы,
И изнутри пылают океаны;
Леса, пустыни, скалы – всё лучится.
Вселенная, священная волчица,
Даёт земле сосать свои сосцы.
И свет бестрепетно глядит на свет!
Лучистая, земля уже не камень,
А солнце, что вовек не угасает,
Ревнуя о тепле своих планет.
В своём луче свет не от тьмы слабеет,
Но импульс воли, добежав туда,
Куда за ним стремится вся орда,
Вдруг останавливается Моисеем,
И в землю, им обещанную, сам
Не входит, ибо к той земле с обрыва
Катиться нужно: так игла порыва
Становится границею мирам.
Но сам порыв уходит за границу
И возжигает новую звезду
В том месте, где ему остановиться
Велит он сам, толкая вдаль орду.
Кочующий Бог – свет, из дому выйдя,
Основывая в мире крепостицы,
Из коих каждая сама лучится,
В конце концов становится не виден,
Оставив слово за последней искрой.
А если бы не так, то каждый светоч
Сидел бы бобылём, являя немочь.
Смотрителем он был бы станционным,
Через которого идут фургоны.
Огромный, нескончаемый поток,
Посланцы эманирующих отчеств –
Сквозь бобыля б ходил всё время Бог:
А это худшее из одиночеств –
Когда поставлен невесть что стеречь
Среди таких же негорящих свеч,
Лишь умножающих безвидность ночи".





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 03.11.2018 Сергей Наймушин
Свидетельство о публикации: izba-2018-2404512

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская











1