Танкист гл. 34



Глава тридцать четвёртая

Пишу как раньше, сам себе не верив,
Сказав строкой поэта : " ну и ну !"
Любимый мой герой, Саша Братеев,
Остался жив, прошедши всю войну !

И пусть ещё один факт будет странен
Для тысяч выживших фронтовиков,
Но мой герой ни разу не был ранен
Как прадед мой Василь Семёныч Поляков.

Контужен только Сашка, как и деда,
Хоть все четыре года воевал.
И праздновал Великую Победу !
Как прадед мой он за поэму эту
Почти от Бреста до Берлина прошагал !

Шёл август сорок пятого. И осень
Уж покрывало золотое припасла.
Хотя ещё у солнышка мы просим
Дать напоследок летнего тепла.

Шёл август сорок пятого, а лето
Уж отдых свой увидело во сне.
Шёл август сорок пятого. Победа !
Победа в каждом звуке, в каждом дне !

Комиссовали нас. Меня и Жору.
Двоих друзей с похожею судьбой.
Как будто по чьему - то уговору
Шли вместе в бой, в страны лихую пору
И также вместе едем мы домой.

С ребятами душевно мы простились.
(По разным путям служба развела.)
Ну и, само собой, договорились
Через год встретиться девятого числа.

И обнялись по - нашему, по братски -
Весь экипаж машины боевой.
Нет крепче дружбы фронтовой, солдатской
На прочность что проверена войной.

Что не прогнётся и не продаётся
За деньги и за сытенький уют.
Лишь только в песнях о такой поётся,
В которых жизнь за друга отдают.

Стучат колёса старого вагона,
Лязгают рельсы, тормоза скрипят.
Три звёздочки на сереньких погонах
В закатном свете золотом горят.

Мы ехали домой ! И вместе с нами
В одном вагоне (кто на чём сидел),
Блестя на гимнастёрках орденами,
Ехал наш брат - солдат. Кто песни пел,

Растягивая русскую трёхрядку,
Кто о боях былых беседы вёл,
И если б место было, то в присядку
Наверно бы с гармошкою пошёл.

Гул голосов - как будто на базаре,
Махорочного дыма облака.
И вдруг спиною к нам сидящий парень
Закашлялся. Об лямки вещмешка

Запнувшись, чуть не гробанулся на пол,
Но устоял и вновь спину согнул.
Пилотку уронив, опять закашлял.
Откашлялся и на меня взглянул.

Этот солдат, которого бил кашель,
Который на меня смотрел сейчас,
Чей волос сединою был окрашен,
Морщинки у суровых серых глаз,

Был друг мой госпитальный (вот поруха !).
Мир тесен - не зря люди говорят,
Напротив нас стоял мой друг Андрюха
Такой же как и мы - войны солдат !

Был он такой же - строен и подтянут.
Был он такой же - парень боевой.
Был он такой же, но морщины тянут
Через лицо его след непреклонный свой,

Что помогал огнём танкистам нашим.
Не по годам с седою головой,
Мой госпитальный друг - Андрей Ромашин.
Андрей Ромашин ! Только… рядовой.

"Андрюха, брат !" "Сашок !" "Вот это встреча,
Но я не понимаю, как же так ?
Ты ж офицер и орденом отмечен,
Медали, что заслужены в боях.

Здесь может быть какая - то ошибка,
Ты ж капитан, артиллерист, герой !
Лишь о ранении нагрудная нашивка
Алеет ярко красной полосой…"

"Тут нету никакой ошибки, Саша.
Всё правильно. А это кто - твой друг ?
Тогда будем знакомиться - Ромашин
(Пожатие мужских и крепких рук).

Андрюха ". "Жора Мохов. Что же, братцы,
Наверное отметить надо нам,
За встречу по чуть - чуть, граммов по двадцать
И за Победу славные сто грамм !

Присев - налили, выпив - закурили.
Андрюха только : "Братцы, не курю…
Под Ковелем своё мы отдымили."
И рассказал историю свою.

"Война - жизни суровейшая школа,
Которую я как и вы прошёл.
Насквозь мне грудь осколком пропороло,
Когда наш полк бои за Ковель вёл.

Но выходили, выжил, в строй вернулся
Обратно и, ей - богу говорю,
Один раз папиросой затянулся -
Чуть не загнулся. Больше - не курю.

А главные события и беды…
Тут случай, мужики, произошёл.
Десятого числа - после Победы
Ко мне американец подошёл.

Красавец, Оклахомовщины отпрыск.
(Какого чёрта именно ко мне ?)
А вместе с ним егошний переводчик.
Трофейный "Парабелам" на ремне,

За всю войну, наверное, трофеев
Такой как он сумел насобирать !
Крысёныш тыловой, вояка хренов
Младший лейтенант Плихер (его мать !)

Ну вот. И этот "Джон" ко мне подходит
И начинает чёй - то там "вещать",
А этот лейтенант мне переводит,
Чтоб понял я, что тот хотел сказать.

Не помню я, что там он балабонил,
И что там переводчик говорил,
(Он сам, наверно, ни черта не понял)
Но с важной миной мне переводил.

И перевёл, что, мол, второго мая
Капитуляция была ещё одна.
Её американцы принимали
И то, что их "великая страна"

Нас всех спасла от Гитлерова гнёта !
Но тут я и не выдержав, вспылил.
(Такое услыхать кому охота ?)
И с правой ему в морду зарядил !

И весь его американский гонор
Куда - то вместе с каской унеслись
Как лётчики не скажут : " Резко в штопор,
Теряя управленье, рухнул вниз !"

Удар у меня, парни - не дай боже !
Я ж боксом занимался до войны.
И тут меня хватают эти "рожи" -
Служаки особистской стороны.

Майор и капитан "захомутали" и
Матом на меня : "Ты, твою мать,
Конфликт международный со скандалом…
Без следствия, немедля - расстрелять !"

Ну, думаю, отвоевался вроде…
Майор уж пистолетик свой достал,
Вдруг сзади голос : "Что здесь происходит ?"
(Для них, похоже, мир теснее стал)

Стоит военный - ни погон, ни знаков.
Но форма офицерская на нём.
По виду видно - не из интендантов
И портупея с плечевым ремнём.

С иголочки одета - не придраться,
И взгляд суровый, цепкий чёрный глаз.
Таким, скажу я взглядом братцы,
У "Тигра" башню пропороть - за раз ! "

Им показал он удостоверенье,
Мол, в смысле - на вот, милый, посмотри.
Ты б видел, брат, как эти два "явленья"
Чуть пальцами фуражки не снесли !

Майор политотделовский заткнулся,
Стоит, трясётся, как кленовый лист.
Ну а второй собрался, встрепенулся,
(Который капитан, ну - особист)

"Товарищ… Член военного… совета !
(Он даже заикаться, сука, стал !)
Американцу… по лицу он… в смысле этот,
А я его, того… арестовал !

И как же… ситуацию такую
Нам разрешить ? Ведь будет же скандал !"
А тот : " Не дрейфь, артиллерист - воюем.
Пусть эти двое выпьют мировую".
И к новенькому "Хорьху" зашагал.

Бывает - вилы раз в году стреляют,
Хоть вовсе им стрелять - то не с руки,
Вот так, братишки, иногда бывает.
Вот так я жив остался, мужики.

Ну за того, дай Бог ему здоровья,
Хоть и не знаю - кто же это был ?
Если б не он, ребятушки, не скрою,
То я бы здесь сейчас с вами не пил."

"Давай за то, что ты живой остался.
Не дрейфь, Андрюха, всё будет путём !"
Сказал нам Жора и заулыбался.
"Поверьте, живы будем - не помрём !"

"Ну вот. И как же было не нажраться ?
Победа ! И Россия - отчий дом !
Ну мы и дали с "етим "мериканцем" !
Фрэнк Джордан (познакомились потом).

"Фрэнк" по - английски значит - "откровенный",
Как позже переводчик объяснил.
Ну "откровенно" я ему и влил !
Мужик, как оказалось, обалденный,
Как будто не в Америке и жил !

За его "Шерман", за Победу пили,
За пушку нашу славную ЗиС-три !
За наш Советский "Т-тридцатьчетыре",
За будущее матушки - земли.

Пил я, пил Фрэнк, ещё какой-то лётчик,
Потом он под гармошку песни пел.
Ну и, конечно, с нами переводчик.
Пил, сволота, и меньше всех пьянел !

За дружбу межнародную налили.
Не помню - дальше пьяный был в умат.
А утром особисты прикатили
И вот тебе - ни званья, ни наград…

А в общем, Саш, пошли они все в … кочку !!
Я не переживаю (Бог с тобой !)
Жену увижу, маму, сына с дочкой !
С войны вернулся целый и живой !

Нормально, мужики. Домой я еду !
Как ты ни скажешь, Жора - "Всё путём".
Давайте, братцы, выпьем за Победу !
За НАШУ ! Живы будем - не помрём !"

Владимир Качанов

Окончание следует






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 03.11.2018 Владимир Качанов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2404277

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов











1