Пятая печать. ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН В РЕПОРТАЖАХ. Часть 1. ПРОЛОГ – НАЧАЛО ЭПИЛОГА. Главы 11-12


Глава 11

Стиснув сердце, наваливается тяжелый старый сон, памятный с детства: черная туча неотвратимо приближается, зловеще клубясь над головой. В недрах тучи жутко сверкает что-то, зловеще громыхая… и не соображалкой вспоминаю, а телом ощущаю, что я, -- этот взрослый, сильный мужчина, лежащий в палатке, и тот хиленький чесик, которому снился этот сон, оба мы – одно и то же! Жив, курилка! Никуда не делся чесик, он живёт во мне, вместе со своим страхом и ненавистью!! И чувствую я то, что чувствовал когда-то одиннадцатилетний пацан с зудящими лишаями, скрючившийся под казённым одеялом, не греющим ни голодное тело, ни обиженную, обгаженную душу, полную страха и ненависти. Страха перед бессмысленно жестоким громадьём страны советской, готовой всей тупой и злобной мощью задавить, расплющить маленького чесика под чугунной задницей по-скотски тупого советского народа, и ненавистью чесика к этой неуязвимой массе скотов -- массе народной… такой лютой ненавистью, при которой вся её мощь и неуязвимость ни капельки не страшны!

-- Советская власть голой жопой садится… нет, не на ежа! На скорпионов!! -- говорил Мотор на политинформации: -- В каждом чесе – таится жало скорпиона!

А вот и шухерное, доброе лицо Мотора, перечеркнутое розовым шрамом... и замелькали тревожные сновидения калейдоскопом то злобных, то ласковых лиц…

***

…ВСПЫШКА!!! Ослепительная!! Яростно-ярко мерцающая! Сияние иного мира!! Короткое замыкание во Вселенной!!! Конец это, или начало??…

Тянется и тянется сияние, тянется, так долго тя-янется, что успеваю я, уже не с ужасом, а с любопытством, подумать: вот, оказывается, какой он светлый – конец света! – вот, и время остановилось!!... Но не успевает исчезнуть сверхъестественный свет, а я не успеваю понять, что это, -- яркая молния! -- как оглушительный ррраскат грррома грррохоча обрррушивается на брезентовую крышу палатки и твердь земная под палаткой крррупно др-р-рожит от гр-р-ромового гр-р-рохота!!...

И мрак беспросветно непроницаемый вместе с резкой кислятиной озона врываются в палатку. Чернота, загустев до твёрдости, поглощает мир… и в осязаемо плотной, непроглядной тьме ближе, ближе с грохотом надвигается со стороны леса, стремительно неотвратимое ОНО… вот оно!!! -- со злобным треском и ревом, зловеще завывая, обрррушивается на палатку, чудовищной тяжестью наваливается на нее!...

Бешенный ветер, злобно воя, в дикой ярости дергает палатку, кренит её на бок, пытаясь оторвать от растяжек, сорвать с лица земли, унести в черную бездну клубящихся туч, рррастерзать её в клочья! Тут же, вслед за ударом ветра, по туго натянутой палаточной парусине, гулко бара-бара-барабанят тяжелые капли грозового ливня.

Эля просыпается. Потрогав меня в темноте, убеждается, что я рядом, и тут же споко-ойненько засыпает. Раз я тут, -- никакие катаклизмы за брезентовой стенкой палатки не страшны: «Подумаешь -- конец света! А Саша зачем?… это – его заботы… он примет меры… с Богом согласует… и меня не оставит…»

Много-много лет прошло с того солнечного дня, как сели мы в одну лодку и отправились в странствие по бурным порогам и извилистым поворотам нашей семейной жизни, полной авантюрных приключений. Но до сих пор не перестаю я удивляться, (чур, постучу!), своему высочайшему и непоколебимому авторитету в глазах собственной супруги! Конечно, приятно это, но… как обязывает!! А сколько страшных гроз промчалось над нами!? Сколько злоключений миновали, иногда болезненно зацепив нас шершавой и холодной, как у крокодила, шкурой?

Ослепительно прорезая ночную темень вспышками молний, угрюмо громыхая и рокоча затихающими громовыми раскатами, грозовой фронт, увлекаемый стремительным циклоном, уносится за реку всё дальше, дальше… оставляя слитно рокочущую барабанную дробь проливного дождя на палаточной парусине – материи самой романтичной, дожившей до эпохи прагматичной!

А теперь мне спать не хочется! Вместе с грозовым озоном, вдохнул я то, что называют – эврикой: а что, если собрать вместе тех разновозрастных пацанов, огольцов, парней, каждый из которых был мною, жил в моей чесиковской шкурке, хлебал по ноздри лиха чесеирского в стране советской? И чтобы каждый из них своим языком, без понта и утайки, рассказал о том, что видел, думал, чувствовал… Это не мемуары – воспоминания расплющенные грузом возрастных комплексов и унылых компромиссов. Это будет непосредственный рассказ ребёнка, отрока, юноши! Рассказ с куражом и ржачкой, с любовью и ненавистью! Рассказ из того времени и с места события, то есть -- репортаж -- самая яркая и убедительная форма информации. Тогда и Жоре, и всем хорошим, честным людям, замороченным пропагандой, станет понятно: почему миллионы русских парней брали оружие для того, чтобы воевать не против немецких фашистов, а против советского народа?!

Ложь, ложь, ложь!… с детства привычная ложь о том, что советский народ победил в освободительной Отечественной войне, -- ложь в миллионах экземпляров толстых и тонких, одинаково лживых книг, ложь, увековеченная в монументах и картинах, ложь размазанная на тысячах километров плёнок киноОпупей, -- вся эта ложь день за днём морочит сознание советских людей. Когда ложь одна – это враньё, когда лжи много – это государственная политика, перед которой народ благоговеет и на него не действуют ни аргументы, ни факты. Ничему не верят. Даже если видели своими глазами, слышали своими ушами! Потому, что русские люди -- такое же безмозглое быдло, как и те, о которых сказано, что

«они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют» (Мр.4:12).


Глава 12.

Как это ни странно, но о коммунизме и о войне, которую называют «Отечественной», меньше всего знают те, по тощим хребтам которых прокатилось Колесо Истории, позвякивая лживыми лозунгами о коммунизме и войне! -- те, кто строил коммунизм и воевал за него, те, у кого и язык не повернется назвать Отечественную войну – «Неизвестной войной», как ее называют во всем мире! Не убедит их и серия хлёстких статей с перечнем неопровержимых фактов, документально подтверждённых. Вызовут статьи раздражение и отторжение любых неопровержимых фактов. Вера – дело тонкое. А, вот, неторопливое повествование, с непоспешными размышлениями, пронизанное эпизодами смешными и страшными – другое дело! Нужно постепенно… капля за каплей… и лучше всего – роман! Смешной и печальный, как и жисть наша советская. Но кто в наше суматошное время читает романы? Значит, надо писать так, чтобы прочитали! Талантливо. Лучше – гениально. Смогу ли я?

Я думаю об этой не написанной книге, пытаясь представить, какой она будет, если напишу её я: «и был бы насмешливо горек его непоспешный рассказ». А что? Интересная может быть книга… По форме, по содержанию, а главное, -- по взгляду на истины, которые всем плешь переели. Это должна быть книга, корнями проросшая из страшного, странного времени, книга о «Странной войне» и самых странных событиях в истории человечества, из-за которых эту войну называют «Неизвестной»! Как рассказать про Неизвестную войну о которой никто не знает? Как рассказать про нас, о ком сказано в грустном стихе:

Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?…

Кто сделает это, коль «нас на свете нет»? Как не выкручивайся, -- только я. Я на этом свете. Дал мне Бог память. Как написал Блок:

Мы – дети страшных лет России –
Забыть не в силах ничего!

Что с того, что я технарь и всю жизнь не писал даже писем -- некому было. Не умею я и не люблю писать!! И грамотёшка технарская. Но не в Бога верю я, а Богу! Поэтому знаю: если будет трудно – Бог поможет! -- даст Он и желание и кураж. И всё, что положено: мысли, талант, свободное время и новейшие техсредства, чтобы писать! Даст специальную пишмашинку, чтобы сама писала и ошибки не допускала! Даст мне дерзость, чтобы я, всё как есть, выплеснул! Без недомолвок! Нате!! Было это! Было ТАК!!! А тот, кто говорит иначе

«тот лжец и нет в нем истины» (1Ин.2:4).

Говорят, кто-то из тех, кого гуманное человечество за пристрастие к правде приговорило к сожжению на костре, в ожидании исполнения такой горячей о себе заботы, сидел и думал: «Ну, а если не я… то кто же??» Значит были… и до меня были те, для кого молчать больней, чем сгореть в огне!

Конец пролога.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 02.11.2018 Александр Войлошников
Свидетельство о публикации: izba-2018-2403628

Метки: Великая Отечественная, История, Войлошников,
Рубрика произведения: Проза -> Роман











1