Дневник матери осужденного. Глава 5.


Глава 5. СТРАНА ЗЭКЛАНДИЯ ГЛАЗАМИ ОБЫВАТЕЛЯ

          Приговор, которого мы ждали с сыном, как окончания наших мытарств, оказался началом нового и более серьезного испытания – отбыванием наказания по особо тяжкой статье. Слава Богу, что удалось отбить статью 210 УК РФ – участие в преступном сообществе. Но зато осталась «группа лиц по предварительному сговору», что предполагало, что переквалифицировать сбыт на хранение в личных целях не получится. Сыну было назначено наказание ниже низшего в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием в колонии строгого режима. Его взяли под стражу в зале суда, с 6 марта 2017 года начался срок отбывания наказания.
          Обучение в моих университетах продолжалось, я начала знакомство с учреждениями исполнения наказаний на практике. Очередной семестр – СИЗО или следственный изолятор.
          Сын оказался в СИЗО-1 города Санкт-Петербурга, в печально известных «Крестах». Неофициальное название это спецучреждение получило из-за того, что его корпуса выполнены в виде крестов. Они, по задумке архитектора, означают духовное покаяние. Это одна из наиболее известных и крупных тюрем в России. Изначально – петербургская одиночная тюрьма, задействованная в 1893 году, рассчитанная на уголовных преступников и содержавшая свыше тысячи одиночных камер, заключенные которых обязаны были работать. Петербургские «Кресты» стали образцом для возведения других российских одиночных тюрем в ХХ веке.
          Сейчас вовсю обсуждается будущее «Крестов». Из тюрьмы предлагают сделать и музей, и гостиницу, и бизнес-центр. Нужно наплевать на то, сколько негатива из боли, страданий, страшных помыслов в этом месте накопилось за 124 года, чтобы сделать в этих стенах гостиницу. Хотя, не чему удивляться, в нашем городе на месте СИЗО вообще построили жилые дома. Но пока тюрьма остается тюрьмой. В настоящее время в ней содержится около 2000 человек, потихоньку начинается переезд в новые Кресты.
           Не знаю, какими были первые часы и дни пребывания сына в этом учреждении, думаю, что след они оставили неизгладимый. Сразу после прибытия человека на несколько часов закрывают в небольшом боксе (крошечных камерах с одной скамейкой и без туалета), а затем, после осуществления тщательного обыска и санобработки, отправляют в карантинную камеру.
          Вопреки всем установленным уголовно-процессуальным срокам нахождение сына в СИЗО растянулось на пять с лишним месяцев. Приговор на руки он поучил ровно через месяц 7 апреля. Затем были поданы подельниками апелляционные жалобы, которые они отозвали в день рассмотрения в суде. 16 дней ждал уведомления о том, что приговор вступил в законную силу (законку), затем еще 23 дня отправку на этап. Несмотря на неопределенность, когда отправят, я по этому поводу не очень переживала. Во-первых, срок уже убывает; во-вторых, что и как в Крестах понятно и сыну и мне, а что будет в колонии – нет. Единственное что напрягало это неизвестность в какую колонию его отправят.
           К первой поездке в СИЗО я тщательно готовилась, изучала в интернете, что можно и нельзя передавать, как передать передачу, какое нужно написать заявление, как попасть на свидание. Это уберегло меня от серьезного стресса. И в дальнейшем я всегда придерживалась этого правила – сначала досконально изучи вопрос, потом делай и избежишь многих проблем и сюрпризов, которые тебе подготовила пенитенциарная система.
          Муж не отпустил меня одну, поехал со мной, это было неоценимой поддержкой. Не дай вам бог, оказаться там, хоть и по эту сторону решетки. Приехав на свидание, мы видели людей, которые попали в бюро передач совершенно неподготовленные и растерянные: привезли множество того, что нельзя передать, а что нужно не привезли, заявлений в 3-х экземплярах у них нет, и бумаги, чтобы их написать тоже нет (а там ее взять негде). У нас в передаче взяли практически всё.
          Правила, существующие в СИЗО по передачам, общечеловеческой логике не поддаются вообще. Почему можно только белое постельное белье, когда цветное гораздо практичнее? Почему вместо пододеяльника можно только простынь? Почему тазик можно объемом не более 5 литров? Почему можно пилку для ногтей (не металлическую), но нельзя пластиковую маленькую линейку? И этих «почему» бесконечное множество. Ответ один - «не положено».
          Мы приезжали к сыну в СИЗО каждый месяц, были 6 раз. На 3-й раз пришло полное понимание того, что и как передавать. Начинаем с презента приемщице передач (шоколад, конфеты, кофе), передачу лучше сдавать мужу (к мужчине у приемщиц более лояльное отношение), если передаёшь что-то непонятное для них – покажи упаковку (например, иван-чая, коврижки и т.п.).
          Ещё для собственного спокойствия важно понять какие неписанные правила существуют в бюро передач Крестов (в каждом СИЗО они разные). В любое окно только по записи, пропустишь очередь – записывайся снова, люди из очереди не пропустят ни за что. Любое окно закроется точно в то время, которое написано в объявлении. Зато совершенно не обязательно, что откроется в то время, которое написано в объявлении. Перерыв в окне приема передач могут объявить в любое время и на неопределенный период (от 5 до 30 минут) без объяснения причин.
         И ещё один неожиданный вывод я сделала для себя - об экономической подоплеке тюремной системы. Неслучайно некоторые специалисты полагают, что высокие показатели по количеству осужденных к реальному отбытию наказания в местах лишения свободы непосредственно связаны с превращением борьбы с преступностью в индустрию. Я думаю, что тюремная индустрия нашей страны имеет многомиллиардный оборот. Даже небольшой срок моего нахождения по эту сторону решетки показал, что деньги там прокручиваются немалые. Причем изобретаются всё новые и новые формы законного зарабатывания денег на родственниках заключенных:ФСИН-письмо, fsin-money, интернет-магазин для заказа передач, тюремные магазины в СИЗО и колониях, специализированные аптеки. И все это с начислениями (налоги это или что-то еще я так и не поняла, проценты какие-то непонятные), которые взимаются с нас.
            Сроки содержания в СИЗО затягиваются и во многом умышленно, ведь финансирование-то подушевое. А значит, раз уменьшается количество сидельцев, нужно увеличивать сроки содержания.
             Кроме того, существуют явные контрасты в содержании подследственных и осужденных. Ведь ни для кого не секрет, что на более или менее нормальные условия содержания могут рассчитывать те, у кого есть в наличии определенные денежные средства и готовность поделиться ими. Проще говоря торговля местами в маломестных и достаточно комфортно устроенных камерах является частью нелегального тюремного бизнеса, в котором задействована немалая часть сотрудников ФСИН. Наверное, и еще что-то со временем придумают, чтобы заработать.
             Побывав в бюро передач и в помещении для телефонных свиданий, которые не изменились еще со времен СССР, я могу себе представить условия, в которых сын находился там. Конечно, он об условиях содержания в СИЗО не писал и не говорил на свиданиях и это понятно – всё читается и слушается - цензура. Но даже из отдельных случайных фраз всё становилось понятно.
             У него верхнее место, если поднять ноги, то упирается в потолок, хотя рост у него небольшой и ноги недлинные. К тому же кровать очень узкая не больше 60 сантиметров, матрасы состоят из комков ваты или что там в них набито. Первое время он даже спать не мог, сильно болела спина. Просить поменять матрас бесполезно (просил), да, наверное, и не на что менять, там все такое. Кое-как приспособился, подстелил одеяло, спал без подушки, из полотенца сделал валик. Конечно, если бы знать, что сын пробудет в СИЗО около полугода, можно было бы передать матрас, чтобы хоть как-то минимизировать дискомфорт. Но после взятия под стражу ответы на вопросы «когда», «куда», «как» появляются только после того, как это будет пройденный этап. Также как про погоду: объективный прогноз погоды на сегодня можно узнать только завтра.
             Поскольку стояли весна и лето, комаров в камере было огромное количество, летят через туалет. Фумикатор передать не разрешили. Почему не понятно. Кипятильник, электробритву, даже холодильник с телевизором можно. Не знаю есть ли в камере другая живность, кроме комаров, но в бюро передач большие крысы и тараканы бегают.
             Вода в камере только холодная и очень плохого качества. Передавать бутилированную воду можно только через магазин СИЗО, но там ее либо нет, либо газированная, да и та заканчивалась очень быстро.
             Немного успокаивало, что в камере 4 человека, они постоянно менялись, но все были адекватные со слов сына. Хорошо, что его не переводили из камеры в камеру, это очень часто практикуется. Это всегда небольшой, но стресс и, конечно, очередной дискомфорт с устройством спального места и быта, привыкания к новым людям. Существенно отличается ситуация, когда ты пришел в другую камеру к незнакомым людям, или кого-то поместили в камеру, где ты находишься уже некоторое время.
            Ещё большим плюсом было то, что Кресты подключены к системе ФСИН-письмо, что позволяло вести с сыном электронную переписку, можно было даже отправлять фотографии, только он получал бы их черно-белыми. Это и ему поддержка и я постоянно имела информацию о том, что у него всё в порядке.
           В общем обстановка в Крестах была достаточно спокойная, режим содержания вполне терпимый. Конечно, ничего по первому обращению не выполнялось (имею ввиду из положенного), что-то игнорировалось вообще, например, заказанные мною справки, я так и не получила, хотя у сына взяли даже конверт с адресом. Но по мнению большинства тех, кто там был – для СИЗО вполне сносно. Правда, при всей кажущейся безалаберности и разгильдяйстве, атмосфера которых царит в подавляющем большинстве российских СИЗО, работа в них на самом деле поставлена так, чтобы ни что не могло укрыться от глаз администрации и оперативных работников, и они имели массу способов оказания своевременных и необходимых воздействий на всех без исключения арестантов. Сына это, слава богу, не коснулось, так показаний из него выжимать было не нужно, да и вел он себя спокойно, режим не нарушал.
          В общем, есть минусы, есть плюсы. Черт под названием СИЗО Кресты оказался не так страшен, как его малюют в интернете. Сын подстроился под новые условия, немного набрал вес, стал выглядеть лучше и спокойнее, чем во время суда. И это понятно, ведь на ближайшие 4 года всё определилось. Разные страхи у меня всё равно были, конечно. Но к тому времени я уже четко усвоила еще один урок: страшно или переживаешь – молись, а не гоняй дурные мысли в голове.
           Долго ожидаемый и очень страшивший меня следующий семестр под названием этап, что подразумевает смену дислокации заключенных, начался 12 августа 2017 года. Процесс этот очень регламентирован и потому по этапу идут одновременно десятки осужденных. Перед отправкой всех таких заключенных собирают в одну транзитную камеру. А дальше дорога без свободы, путешествие по вынужденному маршруту, тюрьма на железных колесах – это и есть этап.
          Я долго и мучительно узнавала в интернете, что такое этап, пыталась подготовить сына к этому испытанию. Нашла в интернете, как один заключенный описывает процесс приемки этапа: «Всё просто. Начальник конвоя предупреждает: «Довожу до сведения правила. При выкрике фамилии отвечаете «Я», по команде выпрыгиваете с вещами и сразу приседаете на корточки. Вещи впереди себя, руки на затылок. Смотреть только вниз! Называете свое имя-отчество, год рождения, статью. При передвижении смотреть только под ноги! В случае попытки к бегству конвой стреляет без предупреждения!» И пошли перебежками до «столыпина», овчарки с двух сторон надрываются от лая, автоматчики торопят «Быстрее. Быстрее.» У вагона снова все садятся на корточки, баул впереди, руки за голову, глаза вниз. И начинается приемка. По одному взлетаем в «столыпин» под крики «первый пошел» - «первого принял» и так далее.» У меня от этого волосы шевелятся.
          Ужасным для меня, было узнать об условиях перевозки в столыпинском вагоне. Еще его называют вагон номер ноль или вагонзак. В него не продают билетов, он идет из пункта А в пункт Б, из тюрьмы в тюрьму. У него своя история и свои законы.
           СПРАВКА из интернета. Вагонзаки появились во времена царского министра Петра Столыпина для перевозки переселенцев в Сибирь, это были товарные вагоны, по имени инициатора переселения вагон и получил свое название – «столыпин». Когда компания по переселению пошла на спад, вагоны стали использовать для перевозки заключенных, тогда они и получили новое название вагонзаки. За последние десятилетия вагонзаки не изменились – металл, дерево, решетки, три полки. Разумеется, никаких матрасов – голые полки. Окон в купе-камере нет. Свет минимальный.
         Порядки в вагонзаке определяются прежде всего, как и во всей пенитенциарной системе, изначально её репрессивным настроем. Во-первых, это избыточные меры контроля. Днем и ночью каждые два часа в соответствии с должностными инструкциями в вагонзаке проходит проверка и зеки просто не спят. Второе – это банальная невозможность сходить в туалет по мере надобности. Выводят 3 раза в сутки по одному, поэтому всё растягивается, так как туалет один, справлять нужду нужно при открытых дверях туалета и под пристальным взглядом конвойного.              Кипяток тоже выдают по распорядку, а ведь у заключенных из еды кроме сухого пайка ничего нет, поэтому без кипятка, как в песне и ни туда и ни сюда.
         Здесь и возникает вопрос без сколько-нибудь разумного ответа. Зачем так устраивать перевозку – этап, чтобы испытывать (очень хочется написать - пытать) людей сутками, километрами, духотой, отсутствием освещения, невозможностью нормально сходить в туалет, невозможностью уснуть и поесть. Зачем и кому нужны эти страдания и без того уже наказанных людей?
         Беспокоила непонятная продолжительность этапа, неведение куда повезут, информация о жестком обращении конвоя. Когда отправят, куда, когда прибудет в колонию – всё это оказалось под таким грифом секретности, как будто я могла организовать «план перехват» этапа. Неприятным сюрпризом стала для меня информация о жестокости вологодского конвоя. Прочитав, что о нем пишут и случайно услышав на YouTubeпесню «Вологодский конвой», я чуть не впала в истерику. Меня немного успокоили, что сейчас в каждом «столыпине» установлены видеокамеры, поэтому, сказали, что конвой ведет себя достаточно спокойно, насколько это возможно в тюрьме на колесах.
           Рассказывала сыну в письмах и на свиданиях всё, что смогла узнать сама. Просила не брать с собой много вещей, так как все это придется таскать и множество раз укладывать после досмотров (или обысков), да и в колонии неизвестно, что разрешат с собой.
Просила в сутки, когда узнает об этапе, до минимума ограничить питье и еду. В дороге всегда проблемы с туалетами, а как их будет выводить конвой вообще только Богу известно.
            Похоже, что сын о многом про этапирование услышал впервые от меня, и ничего удивительного, всё это время он находился в камере с теми, кто оказался там впервые. Не знаю, как он воспользовался этой информацией, надеюсь, что она ему помогла хотя бы чуть-чуть, чтобы подготовиться и настроить себя. Но перенес он этап трудно, даже снова начал курить, хотя полгода не курил и говорил, что даже не тянуло.
            Я написала 2 электронных обращения начальнику СИЗО Кресты с просьбой проинформировать меня в соответствии с законом о том, куда направлен сын, ответа я так и не получила. Сын - молодец, в день отправки 12 августа успел отправить электронное письмо, из которого я и узнала с какого числа начался этап и куда его отправляют. Если бы не это письмо, то я так и пребывала бы в неведении неизвестно сколько времени. А это опять переживания.
            17 августа в 21.30 раздался звонок, позвонил сын. Говорили 3 минуты: сказал, что в дороге было очень тяжело, сильно болела спина, так как всю дорогу пришлось не просто сидеть, а сидеть плотно прижавшись друг к другу. В купе-камере было 14 человек, все полки забиты баулами, духота невозможная. Не сложно представить, что происходит в купе, предназначенном для 4 человек, где находится 14, без окна и кондиционера. Слава богу, ехали всего одну ночь, так как вагонзак прицепили опять же по иронии судьбы к фирменному поезду.
            Сын сообщил, что 13 августа его привезли в СИЗО-2 города ***, ***ский централ, еще одно название транзитная (или пересыльная) тюрьма. В этом СИЗО нет подключения к системе ФСИН-письмо, как и во всех остальных исправительных учреждениях ***области, кроме ИК для пожизненников. Поэтому возможности связаться с сыном с моей стороны не было.
            И в этот раз сын оказался в одном из старейших централов России. Он был построен в 1857 году на окраине города *** возле Большой Архангельской дороги. Сейчас в нем содержится 750 человек. Посмотрела какое есть видео в интернете, показалось вполне сносно, конечно для тюрьмы, по крайней мере не увидела ничего пугающего.
             21 августа дозвонилась до спецчасти СИЗО, сотрудница поговорила со мной спокойно и достаточно долго. Сын был ещё в ***централе, когда и куда отправят не сказала, но приезжать не посоветовала, сказала, что могут отправить и завтра, так как он у них «транзитный». Ничего не сказала о месте, куда отправят, толи не знала, толи нельзя говорить. Конечно, по логике, если привезли в ***, то и колония, в которую отправят должна находиться в этой же области. Но, к сожалению, искать логику в работе пенитенциарной системы совершенно бессмысленно, как я имела уже возможность не раз убедиться.
             24 августа, узнав, что сын еще в СИЗО в ***, быстро собиралась и 25-го я была уже в централе. Поначалу меня сотрудники напугали, дезинформировав, что ни свидание, ни передача транзитнику не положены. Но все разрешилось: и передачу взяли, и свидание дали.
Здесь уже были совсем другие правила, даже подготовленные дома заявления на передачу и свидание не приняли, хотя образцы я скачала с официального сайта этого СИЗО, выдали свои один в один с моими. Оказалось, что печатать свои данные нельзя, нужно писать от руки. Нонсенс, но факт. Никаких записей, живая очередь, стой и карауль, чтобы кто-то не пролез впереди тебя. Прием передач с 8 до 16.00. Окно одно, в нем и информацию проверяют о нахождении в учреждении и передачи принимают. Все очень долго, хорошо, что людей не столько много, как в Крестах.
В передаче взяли всё, даже распаковывать и перекладывать пришлось только чай и кофе, ничего не резали и не протыкали. Но нужно было всё сдавать в своих больших пакетах, что оказалось для меня неожиданностью, спасибо добрые люди дали.
Зато со свиданием всё не просто. В СИЗО 5 кабинок для телефонных свиданий (в Крестах - 27), пускают по 5 человек в 9 утра и в 14 часов, только в рабочие дни. Продолжительность свидания 3 часа (в Крестах – 1 час). Я была во второй группе 4-й, хотя примчалась в 8.35. Если бы поехала на троллейбусе, а не взяла такси – плакало бы наше свидание.
             В комнате передач закрыт туалет, поэтому нельзя ни нужду справить, ни руки помыть. Причина – нет воды, но думаю, что всё гораздо тривиальнее, не хотят убирать. В помещении, где принимают передачи и ждут свиданий, всего два стула, теснота ужасная, дышать нечем. На время обеда нас выставили на улицу. Хорошо, что не было дождя. Как всё это происходит зимой, даже представить не могу. Хотя на форумах читала, что во многих колониях именно так или ещё хуже, несмотря на то, что уже двадцать первый век.
              На свидании сын рассказал, что отношение сотрудников более лояльное, чем в Крестах, зато кормят ещё хуже, и на помывку (хотя в тюрьме это называется баня) раз в неделю дается 15 минут, за которые он помыться нормально просто не успевает. Что тут поделаешь, опять встреча с непреодолимыми обстоятельствами, «успокоила»: держись сынок, в колонии может быть ещё хуже.
              На свидании в разговоре с сыном узнала, что он находится в камере, где все, кроме него осуждены по статьям 105 и 111 УК РФ. И хотя он говорил об этом спокойно и даже с юмором, но меня это напрягло. Приехав домой стала с этим «напрягом» разбираться. Оказывается, есть федеральный закон ФЗ-103 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и в нём статья 33 «Раздельное размещение в камерах». А в ней говорится о том, что лица, совершившие убийство или причинившие тяжкий вред здоровью, содержатся отдельно от других, так как являются социально опасными. Кстати, об этом я слышала ещё в Крестах. Но видимо не зря знающие люди пишут о том, что время этапа – это период беспредела и беззакония и случиться может всё что угодно, потому что за ЗК в это время никто по большому счету не отвечает.
Кроме того, сидел сын в камере, расчитанной на 20 человек, которые прибывали и убывали дальше по этапу. Одно время было и 19 человек в камере, в том числе и чеченцы. Прямо сыном сказано не было, но я поняла, что с ними было непросто, и слава богу, что они надолго не задержались.
              30 августа снова звонок в СИЗО ***, нам сказали, что сына отправили в другое учреждение. Никакие уговоры не помогли, нам так и не сказали, куда его повезли. Сказали, чтобы ждали уведомления из колонии, куда он прибудет. Сколько ждать неизвестно, так как было понятно, что с тем, чтобы известить родных система ФСИН торопиться не будет. Как пишут осужденные и родственники, иногда письмо от сидельца приходит раньше уведомления, или официальные уведомления не приходят вообще. Есть даже судебная практика в отношении нарушений этого права заключенных.
             В этой пересыльной тюрьме сын пробыл 15 дней, 28 августа его отправили в колонию.
Для меня этап закончился 30 августа 2017 года, когда мне позвонили из социальной группы ИК (колонии). Отбывать наказание сын будет в ИК в поселке N***области.
             Положенное официальное уведомление о прибытии сына в колонию от руководства учреждения я получила 16 сентября 2017 года ровно через 20 дней после прибытия сына в колонию: 9 дней оно пролежало то ли на подписи у начальника, то ли в канцелярии и еще 9 дней в курьерской службе нашего города. И говорят, что уведомление пришло достаточно быстро.
              На практике это чаще всего выглядит так: осужденный к отбытию наказания, исчез из следственного изолятора, и родственников не известили о его местонахождении. Если учесть, что огласке предается ничтожная часть подобных историй, и то только по резонансным делам, то становится очевидно – проблема эта приобрела в России системный характер. И назрела необходимость в правовом ликбезе на эту актуальную тему родственников осужденных: что и как делать, куда и как обращаться.
Кому бы только, имеющему юридические знания и опыт работы с осужденными и их родственниками, интересно было этим заняться?
              СПРАВКА из интернета. Итак, как узнать, когда и куда будет отправлен осужденный к лишению свободы? Этот вопрос очень четко и ясно отражен в российском законодательстве и проблема возникает исключительно из-за того, что руководители следственных изоляторов вряд ли по малограмотности, но скорее всего в силу злого умысла постоянно вводят людей в заблуждение, ссылаясь на то, что родственников должны уведомлять о месте нахождения осужденного уже после прибытия его в точку назначения, то есть к месту отбывания наказания. На самом деле, это лукавство и уклонение от исполнения норм закона. Однако, по порядку.
              Правила УПК обязывают администрацию места содержания под стражей (т.е. администрацию следственного изолятора) известить одного из родственников осужденного о том, куда он направляется для отбывания наказания. Осужденный сам определяет, кому из родственников необходимо направить уведомление. Представитель администрации следственного изолятора обязан встретиться с осужденным и своевременно выяснить этот вопрос.
            Таким образом, как минимум два федеральных закона обязывают администрацию следственных изоляторов уведомлять родственников осужденных о том, куда будет отправлен осужденный для отбывания наказания. Это - обязанность администрации следственного изолятора, за неисполнение которой должностные лица подлежат ответственности.
Уведомление должно последовать до отправления осужденного к месту отбывания наказания.

             Интересный вопрос: почему руководители следственных изоляторов заявляют, что родственников известят о месте отбывания наказания только после прибытия осужденного в точку назначения?
           Думаю, что руководители следственных изоляторов, привыкшие пренебрежительно относиться как к самим осужденным, их правам, так и к родственникам осужденных, умышленно вводят нас в заблуждение, ссылаясь при этом на иные нормы закона, которые действительно обязывают руководителей уже исправительных колоний (а не следственных изоляторов) уведомить в течение 10 дней одного из родственников осужденного о его прибытии к месту отбывания наказания в соответствии со статьей 17 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.
           СПРАВКА из интернета. Таким образом, Закон обязывает администрацию учреждений и органов, исполняющих наказания, не позднее 10 дней со дня прибытия осужденного в исправительное учреждение по его письменному заявлению направить одному из родственников осужденного по его выбору уведомление с указанием почтового адреса учреждения, перечня вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным запрещается получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать, основных требований порядка переписки, получения и отправления денежных переводов, предоставления осужденным выездов за пределы исправительного учреждения, свиданий, телефонных разговоров.
Не соблюдение этих положений УИК РФ является нарушением статьи 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Но кто такие зэки, чтобы соблюдать их права. И если родственники не очень продвинуты в вопросах законодательства или инертны в плане получения информации, то можно и 1-2 месяца не знать, где находится сын, муж, брат.
           О колонии разговор отдельный, поэтому об этом отдельная и может быть даже не одна глава.
Какой урок дал мне этот семестр? Очень трудный – нужно терпеть. Прочитала такую мудрую фразу: крест бывает якорем; неси свой крест как следует, и он обратится в якорь твоего спасения.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 01.11.2018 мария сидорова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2402779

Рубрика произведения: Проза -> Повесть











1